— Что это за вещь, Холмс? — спросил я, отдавая ему металлические полоски.
Он взял их и указал рукой на что-то впереди себя. Я быстро повернул руль, так как едва было не направился прямиком к изгороди.
— Кусок металла?
— Да, — сказал он. — Кусок металла.
— А зачем он? — спросил я раздраженно. — Где вы его нашли?
— Я нашел его в двигателе, — ответил Холмс и положил его в карман. — Могу, кстати, поздравить вас с прекрасным умением обращаться с автомобилем. Я и не знал, что вы обладаете талантом к вождению.
Я понял его почти неуловимый намек и замедлил движение. По обеим сторонам дороги росли живые изгороди и было бы опасно встретиться с лошадью или повозкой.
— Мне снился Марс, Холмс.
— Ха! — сказан он. — Марс!
— Такой удивительный сон! — продолжил я, не обратив внимания на его пренебрежительное восклицание. — Как будто мы научились общаться с марсианами, посылая им световые сигналы, словно телеграммы. Но, конечно же, это невозможно.
— Почему невозможно? — спросил Холмс. — Если, разумеется, предположить наличие того, с кем можно было бы общаться.
— Свет не может идти с мгновенной скоростью к удаленным мирам, — пояснил я.
— Свет доходит мгновенно, — возразил Холмс.
— Нет, это не так, — сказал я. — Вам известно, что я интересуюсь астрономией и физикой. Эксперименты Майклсона-Морли доказали, что свет имеет ограниченную скорость и более того — что скорость его всегда неизменна, но это сейчас неважно.
— А что важно? — спросил Холмс. — Во сне, насколько я помню, вы телеграфировали светом послания к марсианам.
— Важно то, что я не мог бы общаться с ними естественным образом…
— Мне кажется, довольно сложно провести кабель между Землей и Марсом, — сухо сказал Холмс.
— … потому что каждая фраза потребовала бы нескольких минут — не помню сколько точно, но кажется десять. Столько бы летел мой «Привет!» и столько же времени потребовалось бы для получения в ответ «Добрый день!».
— Наверное, лучше было бы воспользоваться почтой.
— И вот это-то меня и смутило в рассказе Роберта! — воскликнул я.
— Смутило вас? — переспросил Холмс. — Раньше вы об этом не говорили.
— Это все время ускользало от моего сознания. Но конечно же! Он сказал, что увидел сигнал с Марса за мгновение до исчезновения этого корабля. И он ему ответил. Это невозможно, понимаете, Холмс, потому что послание не могло дойти до нас за такой малый промежуток времени. Должно быть, он ошибся.
Некоторое время Холмс сидел молча, затем глубоко вздохнул.
— Как всегда, Уотсон, вы заставляете меня стыдиться, — сказал он. — Вы дали мне ключ к решению загадки, и теперь все ясно.
— Неужели? — произнес я. — Ключ? Я?
Я повернулся к нему.
— Но что с сэром Артуром? Как загадка может быть решена, когда не известно, где сэр Артур? Мы ведь не можем вернуться в Андершоу без него.
— Стоп! — крикнул Холмс.
Испугавшись, что Холмс вдруг увидел какую-нибудь овцу, пересекающую дорогу, пока мое внимание было отвлечено, я резко затормозил. Автомобиль, вздрогнув, остановился, и Холмс воспользовался силой инерции, чтобы выпрыгнуть из него.
У обочины на камне сидел сэр Артур.
— Доброе утро, доктор Конан Дойл, — поприветствовал его Холмс. — Надеюсь, с вами не случилось ничего плохого?
Сэр Артур блаженным взором посмотрел по сторонам; глаза его были влажные и словно стеклянные.
— Я видел такое, мистер Холмс, — сказал он. — Потрясающее…
Холмс помог ему взобраться в автомобиль на кресло пассажира. Пока сэр Артур усаживался, Холмс отцепил какой-то лоскуток у него с ботинка.
— Что вы там нашли, Холмс? — спросил я.
— Ничего примечательного, — ответил Холмс. — Лоскуток обгорелого шелка, насколько я понимаю.
Он аккуратно свернул его и положил в карман.
Сэр Артур не возражал против того, что я сижу на месте водителя, и мы поехали в Андершоу. Казалось, он только что посетил иной мир и до сих пор не пришел в себя. Он отказывался говорить что-либо до тех пор, пока мы не привезли его домой и не предъявили обеспокоенной жене.
Образец женского совершенства, леди Конан Дойл поверила словам мужа, утверждавшего, что с ним все в порядке. Она провела нас в гостиную и усадила в кресла, обитые темно-бордовым бархатом.
— Это было поразительно, — сказал сэр Артур. — Совершенно изумительное зрелище. Я увидел огни, и они словно околдовали меня. Меня влекло к ним. Я побежал по лесу и увидел кольцо огней, в точности такое же, о каком говорил Роберт. Ярче, чем могут произвести люди, клянусь, не говоря уже о том, что они парили в воздухе! Я увидел тот самый корабль. Воздушное судно, медленно подплывавшее ко мне, а в нем окна — и лица! Лица, пристально глядевшие на меня.
Холмс заерзал в кресле и нахмурился, но ничего не сказал.
— Затем была вспышка…
— Мы тоже видели ее, — сказал я. — Мы боялись, что вы ранены.
— Вовсе нет! — воскликнул Конан Дойл. — Меня подняли вверх! От потрясения я упал в обморок, а когда очнулся, был уже внутри корабля!
— Почему вы так уверены? — требовательным тоном спросил Холмс. — Вы видели окна? Вы находились высоко над травой?
— Я был в круглой комнате, размером с тот самый корабль, и чувствовал покачивание от ветра.
Мне вдруг вспомнилось, что прошедшая ночь была безветренной. Но, возможно, воздушное судно поднялось высоко над землей, и там был ветер.
— А двери, люки? — спросил Холмс.
— Дверей не было, — проговорил сэр Артур задумчиво и все еще как бы рассеянно. — Изнутри стены казались гладкими, как атлас. Никаких следов люков!
— Сэр Артур… — запротестовал Холмс.
— Ш-шш, мистер Холмс, пожалуйста, — сказала леди Конан Дойл, внимательно следящая за рассказом, — дайте моему мужу закончить его историю.
— Я совсем не испугался. Мне было так спокойно и не хотелось двигаться, — продолжил сэр Артур. — Затем вошли… люди и заговорили со мной. Они не походили ни на каких земных существ! Они были очень бледные, с огромными глазами, сверкающими словно от избытка внеземной мудрости. Они сказали мне — сказали, не произнося ни слова, — в моем сознании, не двигая губами!
— Ага, — пробормотал Холмс. — Значит, губы у них были.
— Ш-шш! — зашептала леди Конан Дойл, на этот раз без особой любезности.
— Что они сказали вам, сэр Артур? — спросил я.
— Они хотели исследовать меня и определить, подходим ли мы им. Узнать, можем ли мы жить вместе в мире и согласии.
— Жить вместе! — воскликнул я.
— Да. Они осмотрели меня, — я не могу подробно описать этот процесс в приличном обществе, могу только заметить, что осматривали они меня… тщательно. Странно, что я не испытывал страха и почти не ощущал неудобства, даже когда они применили иглы.
— Ах, ну да, — пробормотал Холмс. — Иглы.
— Кто были эти люди? — спросил я удивленно. — Откуда они прибыли?
— Они с Марса, — сказал сэр Артур.
Я почувствовал, что мысли у меня путаются, и не только от усталости. Леди Конан Дойл что-то воскликнула в изумлении, а Холмс тихо проворчал.
— С Марса? — сказал он сухо. — А не из царства духов?
Сэр Артур напрягся, раздражаясь от насмешки, содержащейся в словах моего друга.
— Я бы не стал ничего говорить, не будучи уверенным в своей правоте! Подтверждением тому служит все, что я испытал!
Не успел Холмс ответить, как в дверях показался дворецкий.
— Сэр Артур, — обратился он к хозяину.
— Скажите Роберту, — сказал Холмс без всяких объяснений, — что мы больше не будем исследовать новую «теорему». Передайте ему, что он может рассказать все констеблю, журналистам и даже королю, если захочет.
Дворецкий в нерешительности переминался с ноги на ногу.
— И скажите, — добавил Холмс, — что он может показывать посетителям эти узоры за какую угодно плату.
Дворецкий поклонился и исчез.
— Они истопчут «теорему»! — возразил сэр Артур, подымаясь с кресла. — Мы не узнаем…
— Но вы уже и так все знаете, — сказал Холмс. — Вы ведь говорили с создателями этой «теоремы».
Сэр Артур опустился на место.
— Да, это верно, — сказал он и улыбнулся. — Подумать только — ведь представлять весь наш мир избрали именно меня!
Он подался вперед и распростер руки, словно в мольбе.
— Они вовсе не похожи на создания мистера Уэллса. Они не злые и не хотят захватить нас. Они желают всего лишь стать нашими друзьями. Не стоит впадать в панику.
— Мы и не собираемся впадать в панику, — парировал Холмс. — Я сделал все, что вы от меня хотели. Я решил загадку. Благодаря моему другу Уотсону, — кивнул он мне.
— Никакой загадки нет, — сказал сэр Артур.
Холмс достал из карманов деревянный колышек, угол из двух металлических полосок и кусок черного шелка. Все это он положил на стол перед нами. С шелка на полированную поверхность стола просыпалась серая пыль, оставив запах гари и металла.
— Вы правы. Загадки и в самом деле нет.
Он взял в руки колышек, и я заметил несколько стебельков пшеницы, прилипших к нему.
— Я нашел это как раз в центре новой «теоремы», которая возникла так кстати, едва только я высказал желание посмотреть на свежий рисунок. К сожалению, авторы рисунка торопились и работали неаккуратно. Они оставили острие вот этого кола, к которому привязывали веревку, чтобы с ее помощью чертить окружность.
Своими длинными пальцами Холмс указал на отметины, оставленные перетирающей дерево веревкой, и на стебли пшеницы, опутавшие колышек кольцом при его круговом вращении.
— Но ведь все было не так, — запротестовал сэр Артур. — Марсиане мне все объяснили. Они постарались войти в контакт со мною, но их теоремы оказались недоступны нашему сознанию. Так что они рискнули пообщаться со мной напрямую.
Холмс взял металлический объект.
— При нагревании металл расширяется, — напомнил он. — Это хитроумное устройство было помещено в двигатель вашего автомобиля таким образом, чтобы при расширении оно портило одно из соединений. При нагревании мотора автомобиль останавливался. Естественно, вы ехали с большой скоростью, желая побыстрее осмотреть новый рисунок. И, конечно же, ваш мотор перегрелся, а следовательно, и перестал работать.
— Марсиане повлияли на течение электрического тока в моторе — это неизбежный эффект энергетического поля, поддерживающего их средство передвижения в воздухе. Представляете, Холмс, оно может долететь от Марса до Земли и обратно!
Холмс вздохнул и продемонстрировал кусок черного шелка.
— Это то, что осталось от их воздушного корабля, — сказал он. — Его скорее можно было бы назвать воздушным шаром, наполненным горячим воздухом. Свечи, расположенные в корзине у основания, нагревали воздух, и шар летел.
— Огни были слишком яркими для свечей, мистер Холмс, — возразил сэр Артур.
Холмс продолжил свои рассуждения, нисколько не смущенный его словами.
— Добавьте сюда порошок, применяемый фотографами для вспышки, — он потряс шелком, и в воздухе слабо запахло серой. — Он воспламеняется и ослепляет вас. Шелк загорается! Свечи, шар, соломенная корзина — все сгорает! Ничего не осталось, кроме пыли… оксида магния.
Он ткнул пальцем в горстку пыли.
— Но я-то не сгорел, — заметил сэр Артур.
— И не нужно было, чтобы вы сгорели. Это было задумано, чтобы испугать вас. Ваши похитители не злодеи и не дураки.
Холмс стряхнул пыль с рук.
— Им нужно было, чтобы вы вообразили себе летающее судно, спустившееся с небес, приземлившееся и улетевшее снова ввысь, оставив пламенный след, подобно китайской ракете! Но оно оставило следы четырех ног, расставленных очень неуклюже. Я нашел это подозрительным. Куда прочнее были бы три ноги, расположенные равномерно.
— Ваши рассуждения очень интересны, мистер Холмс, но вы не сможете объяснить, как марсиане переправили меня на свой корабль, как они закрыли двери, не оставив и следа, как они говорили со мной, не произнося ни слова.
— Сэр Артур, — сказал Холмс, — вам знаком эффект, производимый кокаином?
— Теоретически — да, — ответил сэр Артур. — Я ведь все-таки доктор медицины.
— Я имел в виду личный опыт.
— Лично я ни разу не пробовал его и даже не прописывал его пациентам, — сказал сэр Артур. — Так что лично я не знаком с эффектом кокаина.
— Зато я знаком, — спокойно пояснил Холмс. — У вас все признаки его действия. Стеклянные глаза, приподнятое состояние духа…
— Вы утверждаете, — недоверчиво произнес сэр Артур, — что марсиане отравили меня кокаином?
— Да не марсиане! — возвысил голос Холмс в первый раз за все время. — Обманщики, которые создали прекрасную иллюзию, ослепили вас, одурманили наркотиком и перевезли в потайное место — по всей вероятности, на плот, колеблющийся, словно на ветру. Сами они переоделись, говорили из-за масок — или даже из-за занавески, воспользовавшись вашим состоянием. Вы сами видели иглу, значит, вам еще раз ввели наркотик, а потом переправили туда, где вас легко могли найти утром!
Сэр Артур долго смотрел на Холмса, потом негромко рассмеялся.
— Я понимаю, — сказал он тихо. — Да, я понимаю!
— Вы понимаете, что вас надули? — спросил Холмс.
— Я все понимаю. Вам не нужно ничего больше говорить. Однажды в будущем, когда вы убедитесь в моей доброй воле, нам выпадет случай еще раз поговорить об этом.
Сэр Артур встал, пересек комнату и открыл ящик рабочего стола. Он вынул лист бумаги, повернулся и протянул ее Холмсу.
— Это аккредитив, — сказал он, — в счет оплаты ваших услуг. Надеюсь, этого достаточно?
Холмс едва взглянул на бумагу.
— Более чем достаточно. Я бы сказал, более чем щедро, от клиента, который уверен, что меня одурачили марсиане.
— Не совсем так, мистер Холмс. Я понимаю вашу аргументацию. Вы очень подробно все рассчитали, сэр. Я восхищен вами.
— Тогда вы принимаете и…
— Я принимаю ваши объяснения как подтверждение моей гипотезы, — сказал сэр Артур. — И восхищаюсь вами больше, нежели это можно выразить в словах.
Он улыбнулся.
— А теперь, поскольку мы все очень устали, я должен отдохнуть. Затем — за работу! Нужно сообщить миру об ожидающих его чудесах. Я позволил себе нанять частный вагон, который доставит вас в Лондон. Считайте это знаком моего уважения.
Холмс поднялся, не говоря ни слова.
— Ваш багаж уже находится в автомобиле. Джеймс отвезет вас на станцию. Не беспокойтесь — автомобиль работает исправно, потому что наши гости отбыли домой. Но они вернутся!
Сэр Артур и леди Конан Дойл проводили нас до подъездной дороги так любезно, что я почти не ощущал, что нас на самом деле выпроваживают. Я сел в автомобиль, но сэр Артур задержал Холмса и о чем-то говорил ему шепотом, пожимая руку.
Потом Холмс присоединился ко мне, и Джеймс завел автомобиль. Двигатель работал превосходно. Когда мы проезжали мимо поля, на котором вчера появились удивительные узоры, то увидели Роберта и Малыша Робби, ведущих за собой посетителей. По сравнению с предыдущим днем они были лучше одеты и выглядели значительно солиднее.
Я не смог определить, с каким выражением Роберт посмотрел на нас, так как его глаза затеняла новая шляпа.
— Холмс… — начал я.
Холмс жестом попросил меня помолчать. Другую руку он поднял в знак приветствия. Роберт ответил ему. На губах Холмса заиграла улыбка.
Как только мы вошли в вагон, Холмс сел, откинувшись, на роскошное кожаное кресло и рассмеялся. Он смеялся так громко и долго, что я всерьез начал опасаться, не стал ли он в самом деле теперь подходящим пациентом для Бедлама.
— Холмс! — окликнул я его. — Успокойтесь, старина!
Я налил ему стакан коньяка «Наполеон», как я заметил мимоходом.
Смех постепенно утих до редких смешков, и Холмс вытер слезы с глаз.
— Так-то лучше, — сказал я. — Что за дьявольское веселье?
— Человеческие существа, — произнес Холмс, — человеческие существа — вот неиссякаемый источник моего веселья.
— Мне не нравится, что мы оставили сэра Артура упорствовать в своем заблуждении. Может, нам лучше вернуться, поискать плот, на котором его держали похитители?
— Он вне всякого сомнения уже покоится в самом глубоком месте озера. Мы никогда не найдем его… если, конечно, не прибегнем к помощи капитана Немо из романа мистера Верна.
— Я удивлен. Вы, оказывается, читали «Двадцать тысяч лье под водой».
— Я не читал. Вы читали и пересказали мне достаточно подробно.
Он отхлебнул коньяку и посмотрел оценивающе на янтарную жидкость.
— Хм-м. Последний из хороших годов.
Я налил коньяк для себя, согрел бокал в руках и выпил совсем немножко этого очаровательного нектара. Слишком рано для алкогольных напитков, подумал я, но на этот раз извинил себя.
— Когда мы вернемся на Бейкер-стрит, — сказал Холмс, — я, возможно, позаимствую у вас экземпляр «Войны миров», если вы будете столь любезны и одолжите мне его.
— Да, — ответил я, — если вы пообещаете не вырывать страницы для своих заметок. Бетти подарила мне эту книгу с дарственной подписью.
— Клянусь в ее сохранности своей жизнью.
Я усмехнулся. Поезд тронулся, набирая скорость, и колеса застучали по рельсам.
— А что же сэр Артур? — спросил я. — Он так теперь и будет верить, что его посетили существа с Марса?
— Уотсон, друг мой, сэр Артур — добровольный участник этого розыгрыша.
— Вы хотите сказать — он сам и задумал его? Но зачем тогда прибегать к вашей помощи?
— Невинный, неосознанный участник. Он хочет в это верить. Бритву Оккама он променял на калейдоскоп, усложняющий простые факты до невозможности. Но он верит в них, как верит и в своих духов, и в мистические силы Гудини, и что я…
Тут он снова захохотал.
— Я не понимаю цель этого розыгрыша! — сказал я, надеясь пресечь очередной приступ гомерического смеха. — И зачем он понадобился исполнителям?
— Трудный вопрос. Я почти отчаялся получить на него ответ. Я размышлял: сэр Артур хотел принизить мой интеллект в сравнении со своим, журналисты и фотографы решили сфабриковать историю, констебль Браун намеревался привлечь больше средств в свой район — и увлекся вспышками.
— И к чему же вы пришли, Холмс? Обождите! Это фотограф — только он мог использовать порошок для вспышки!
— И так подробно знать местную топографию? Нет, порошок легко купить. Или украсть. Вы подозреваете не того.
— Тогда кто это?
— Кому это выгодно?
Я задумался. Если бы сэр Артур написал об этих событиях, то он получил бы некоторую сумму от издания книг и лекций. Но Холмс сказал, что он невиновен. Но что было бы полезным для сэра Артура, было бы полезным и для его семьи…
— Не леди же Конан Дойл! — воскликнул я, ошеломленный.
— Конечно, нет, — сказал Холмс.
— Дворецкий? Шофер? Он мог знать, каким образом испортить двигатель.
— Роберт Хоулдер, Уотсон! — вскричал Холмс. — Роберт Хоулдер! Возможно — это только предположение — при помощи Джеймса, дворецкого и других арендаторов. Но руководил всем Роберт, несмотря на свою грубоватую внешность. Настоящий провинциальный Гудини! — сделал вывод Холмс. — Он даже использовал кое-что из моей собственной техники. И почти победил меня!
— Он рисковал всем, пускаясь в такую схватку…
— Меня он предвидеть не мог, он предполагал, что расследованием будет руководить сэр Артур. Когда приехали мы с вами, он понял, что либо потерпит поражение, либо выиграет благодаря своей дерзости. Он предложил сэру Артуру способ объяснить загадку и не поверить мне. Сэр Артур принял это предложение. Да и как он мог воспротивиться ему?
Холмс посмотрел сквозь окно на ровные поля, колышущиеся, словно зеленое море.
— Если бы не эта ошибка Роберта по поводу скорости света, — сказал Холмс, — которую я, кстати, разделял вместе с ним, то я бы знал, что случилось и как, но не знал бы, кто все это подстроил.
— Вы, кажется, симпатизируете ему, — сказал я с легким неодобрением.
— Да, Уотсон. Роберт определенно честный человек.
— Честный!
— Он отказался от предложения сэра Артура освободить его от уплаты ренты за этот год. Он не собирался красть.
— А только лгать.
— Как Гудини. Как любой актер, любой рассказчик. Шекспир лгал. И вы, мой друг, тоже иногда лгали, описывая наши приключения.
— Я изменял внешний вид и характер персонажей, — сказал я, оскорбившись. — Я, возможно, кое-что недоговаривал… иногда… — я замялся и кивнул головой. — Ну да, хорошо. Я лгал.
— Жизнь нелегка для людей, работающих на земле. Мы с вами сейчас хорошо обеспечены. Но вспомните себя в молодости, когда вы едва сводили концы с концами, не позволяли себе купить лишнюю рубашку или пару ботинок. Представьте себе, что у вас вообще нет никаких перспектив. Что так будет всю жизнь.
Я неожиданно вспомнил отца-фермера и его сыновей в новых одеждах.
— Кто станет порицать их за развлечение, за то, что они устроили розыгрыш, привлекший в их края праздных зевак с лишними деньгами? Обманули людей, — добавил Холмс, — которые настолько слепы, что отворачиваются от лежащей перед ними очевидной истины.
— Что же с вашей преданностью истине, Холмс? — спросил я несколько резковато.
— Я знаю истину. И вы тоже. Сэр Артур знает, но отказывается поверить. Что касается других людей, то я истину держу в тайне, такова уж моя обязанность. И что это меняет?
Я вдруг понял. Холмс не столько симпатизировал обманщикам, сколько презирал праздных людей, которые сами хотели быть обманутыми.
— Хорошо, Холмс, — сказал я. — Я удовлетворен, если вы того желали.
Несколько миль мы проехали в молчании, убаюканные мерным перестуком колес, наслаждаясь коньяком сэра Артура и мирным английским ландшафтом. Я подумал, что стало бы с миром, если бы нас и в самом деле посетили существа с других планет.
— Холмс, — сказал я.
— Да, Уотсон.
— Почему сэр Артур так охотно заплатил вам, если он не верил в ваше решение? Что он вам сказал, когда мы уезжали?
— Он сказал: «Я понимаю, почему вы такой необычный человек. У вас, как и у Гудини, имеются серьезные основания скрывать ваше естество. Я понимаю, почему Шерлок Холмс не может открыть правду о наших гостях. Это постараюсь сделать я, и можете мне поверить, я сохраню вашу тайну».
— Вашу тайну?
— Да, Уотсон, — улыбнулся Холмс. — Сэр Артур Конан Дойл думает, что я марсианин.
Лаура Резник
Дело о пропавшем гробе
— Знаменательный момент в анналах криминалистики, Уотсон, — сказал однажды Холмс своему верному товарищу холодной осенней ночью 1895 года.
— Хм-м? Что? — пробормотал доктор спросонья.
— Просыпайтесь, Уотсон! — бросил Холмс своему биографу. — Вот еще одно триумфальное достижение логики в моей блестящей карьере. Разве Босуэлл спал, когда Джонсон работал?
— Судя по описаниям Босуэлла, они хотя бы иногда спали, — произнес Уотсон, взглянув на часы. — Ради всего святого, уже первый час ночи, Холмс. Вы занимаетесь этим с самой зари.
Он поправил воротничок, устраиваясь поудобнее в старом кресле возле камина, затем обратил внимание на тусклый газовый свет. Холмс снова завалил все их комнаты на Бейкер-стрит различными лабораторными принадлежностями и в данный момент нагревал на газовой горелке пробирку с каким-то веществом. Запах от него никак нельзя было назвать приятным.
— О Боже, чем это вы занимаетесь?
— Ха! — крикнул Холмс, удовлетворенный тем, что разбудил доктора и тот уже в состоянии задать подобный вопрос. — Я занят, мой дорогой Уотсон, определением вины или невиновности мистера Рикардо Фитцджеральда Шварца.
— Рикардо… — нахмурился Уотсон. — Вы говорите о том бесславном «Деле о четках раввина»?
— Естественно. Если по достижении температуры кипения эта жидкость пожелтеет, то Фитцджеральд Шварц невиновен. Если же она станет красной, то он виновен, как смертный грех.
— Но, Холмс…
— Ага! Она закипела, старина!
— Но, Холмс….
— Вот! Получилось! Вы видите? Уотсон, вы видите?
— Да. Она красного цвета.
— Виновен! Фитцджеральд Шварц виновен. Я доказал это научным путем. Не остается никаких сомнений! — торжествующе закричал Холмс.
— Значит, мне кажется, его правильно повесили три месяца тому назад, не так ли? — скромно заметил Уотсон.
Холмс посмотрел на него осуждающе.
— Ах, Уотсон, Уотсон.
Он склонился лбом на стол, не обращая внимания на темно-красную жидкость, переливающуюся через край пробирки и оставляющую липкий след на деревянной поверхности.
— Все это так убого и обыденно. Так примитивно. Жаль, что меня вообще привлекли к этому делу.
— Да, конечно, жалко, что четыре свидетеля дали свои показания до того, как вы смогли применить свои блестящие методы, — сказал Уотсон с сочувствием.
— Людям не следует путаться под ногами и давать свои показания, — проворчал Холмс и поднял голову. Сбоку на его шее и щеке осталась красная отметина. — Преступление — это моя территория! Я ведь не вмешиваюсь в их жалкие жизни.
— Холмс, вы слишком долго дуетесь. Пора бы уж перестать.
— Перестать? — воскликнул Холмс. — Уотсон, как я могу перестать? С того самого ужасного дела в эти двери не вошел ни один клиент! — он укоризненно показал на вход в гостиную. — Как мне сохранять способность к здравым рассуждениям, если мне приходится сходить с ума от скуки и бездействия?
— Действительно.
Уотсон обвел взглядом беспорядок. Красная жидкость уже капала с края стола на турецкий ковер.
— Тем не менее я все-таки сомневаюсь, что определение вины человека, уже казненного за преступление, это достойное занятие в ожидании очередного клиента.
— Тогда что вы мне посоветуете, доктор? — отозвался Холмс с раздражением в голосе.
Уотсон испустил долгий вздох.
— Вы могли хотя бы…
Его прервал странный звук со стороны окна. Окно этой комнаты находилось в добрых двадцати футах от поверхности тротуара, и этот звук был настолько неожиданным, что оба они забыли о споре и поспешили к не очень чистому окну.
Вглядываясь в темноту, Уотсон пробормотал:
— Я бы поклялся, что слышал стук.
— Вы его действительно слышали, Уотсон, — уверил его Холмс, также вглядываясь в лондонскую ночь. — У нас, должно быть, появился посетитель.
— Посетитель? Как это возможно? Как он мог…
— Когда вы отбросите все невозможное, дорогой мой Уотсон, то, что останется, каким бы невероятным…
— Пожалуйста, прекратите, Холмс. Не стоит повторять одно и то же. Как вы думаете, что это было? Птица сбилась с курса и ударилась о стекло?
— Неправдоподобно. Я, видите ли, авторитет в звуках, которые издают различные предметы о стекло. Я даже написал…
— … небольшую монографию на эту тему. Да, я знаю. Так что же это, по вашему мнению?
— Хм-м. Принимая во внимание скорость объекта в сочетании со столь своеобразным стуком во время его контакта с окном, сделанным из специфического…
— Почему бы нам просто не открыть окно и не посмотреть? — нетерпеливо предложил Уотсон.
— Ради Бога, нет! Если вы откроете окно, доктор, то подвергнете нас опасности, которую вы и представить себе не можете. Нет, даже и не думайте об этом…
Его слова прервал другой стук в окно.
— Холмс! Это летучая мышь, — рассмеялся Уотсон, отходя от окна и усаживаясь в кресло. — О небо! Старина, вам действительно удалось меня напугать на какое-то мгновение. Опасность! Ха-ха!
— Ах, Уотсон, Уотсон. Не обманывайте себя. Это очень хитрый случай. Явление довольно необычного свойства.
Уотсон широко зевнул и потянулся.
— Ну, если вы так считаете, мой дорогой друг… Однако, боюсь, даже самая невероятная опасность и самое необычайное явление не заставят меня бодрствовать и дальше. Я иду спать.
Холмс едва кивнул, когда его друг проходил мимо него, направляясь к двери. Его взор был устремлен куда-то вдаль.
— Кстати, Холмс, — добавил Уотсон, — вымойтесь перед тем, как лечь спать. Вы испачкались этим красным веществом.
— Хм-м? Ах да. Спокойной ночи, Уотсон. Приятных сновидений.
Уотсон нахмурился, увидев наиболее раздражающую его ухмылку на губах Холмса, и закрыл за собой дверь.
Всего лишь через несколько минут Холмс услышал царапанье у входной двери, подтверждавшее его теорию.
— Минутку! — крикнул он.
Он забегал по комнатам, собирая различные вещи, необходимые для защиты от этого посетителя, затем уселся в кресло и громко сказал:
— Входите!
Дверь со скрипом открылась. В дверном проеме виднелась только зловещая тень посетителя.
Холмс прищурился.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Надеюсь, мистер Холмс? — отозвался посетитель глухим гулким голосом.
— Входите, сэр, и скажите, чем могу вам помочь.
— Хорошо.
Посетитель осторожно переступил порог. Он был высоким полноватым мужчиной, одетым хотя и в прекрасно скроенный, но вышедший лет тридцать тому назад из моды сюртук. Дверь за ним закрылась сама собой. Увидев, что Холмс совершенно не удивлен этим фокусом, гость сказал:
— Полагаю, что вы человек сообразительный и хладнокровный, мистер Холмс.
— Нетрудно было догадаться о вашей природе, — сказал Холмс, зажигая трубку. — Судя по размеру и скорости, существо, старающееся проникнуть сюда через окно, должно быть не кем иным, как летучей мышью-вампиром. Увидев, что зола в моем камине раскидана так, будто кто-то недавно пытался проникнуть в него по трубе, я предположил, что это, скорее всего, крылатое существо; маловероятно, чтобы за последние несколько минут это были разные существа.
— Угу.
Джентльмен подошел поближе и осмотрел Холмса в тусклом свете камина.
— Porca miseria! Я вижу, тут побывал некто того же рода, что и я!
— Прошу прощения? — приподнял бровь Холмс.
— Это пятно крови на вашей шее и щеке! Что за беспорядок тут у вас! Должно быть, вас посетил этот граф из Трансильвании! Какие у него свинские манеры!
— Что? Ах, нет. Нет, здесь не было другого посетителя, сэр, я уверяю вас.
— Так вас не кусал другой вампир?
— Нет, конечно, нет. Как видите, — добавил Холмс, показав на распятие, висевшее у него на груди. — Я защищен.
— Мой вам совет, мистер Холмс. Это вас не защитит. Я добрый католик и даже причащаюсь каждое Рождество во время полуночной мессы.
— В самом деле? Ну, тогда вот это! — Холмс потряс связкой чеснока, которую он до того прятал под одеждой.
— И это вам не поможет, мистер Холмс. Я итальянец.
— Ах вот как?
— Гвидо Паскалини. Рад с вами познакомиться.
— Как вижу, я допустил просчеты, — уныло заметил Холмс.
— Не порицайте себя. Так случается со всеми. Но не могли бы вы стереть это пятно у себя с шеи? Я сейчас соблюдаю диету, и один лишь взгляд на него пробуждает во мне зверский аппетит.
— Это вовсе не кровь. Это несмываемое вещество, след от химического эксперимента, — Холмс указал на стол, на котором беспорядочно громоздились пробирки, мензурки, склянки с растворами и порошками.
— Gesu! И откуда у вас, смертных, только время берется!
— Кстати, о времени, — сказал Холмс, радуясь, что снова обрел контроль над ситуацией. — Может, нам пора перестать тратить драгоценное время и приступить к делу?
— Да, конечно, signore.
— Какова причина вашего визита ко мне? Я о вас ничего не знаю, за исключением очевидных фактов.