Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Крэг Шоу Гарднер

ГОСТИ ГОЛОАДИИ

A Night in the Netherhells





ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Что бы там ни говорили, а работать бок о бок с коллегами волшебниками — далеко не самое неприятное из того, что может приключиться с магом. Честное слово, легко вообразить себе гораздо более неприятные вещи: например, перелом обеих рук и ног при попытке к бегству от разъяренного демона». Из «Наставлений Эбенезума», том XXII


Вушта исчезла.

Мы стояли на скалистом берегу Внутреннего моря и растерянно таращились на то место, где в недавнем прошлом высился величайший город мира, доставая до небес шпилями своих дворцов. Как он мог просто взять и пропасть? Всю мою короткую жизнь я мечтал побывать в Вуште, городе тысячи Запретных наслаждений, там, где сошлись вместе изощреннейшие искушения и величайшая мудрость. Как я жаждал увидеть великий Университет Волшебства, побродить по Большому Рынку и, кто знает, может быть, даже завернуть в Квартал Удовольствий, где, по слухам, сгинул без следа не один смельчак. Все пропало: и Университет, и Рынок, и Квартал Удовольствий! Если какой-то город непременно должен был исчезнуть с лица земли, то почему именно Вушта?

Лодочник высадил нас семерых на пустынном берегу, там, где прежде находилась цель нашего странствия. У каждого из путешественников были свои резоны отправиться в путь и добраться до Вушты. Здесь мы надеялись осуществить наши чаяния и излечить наши недуги. Теперь семь человек молча стояли и глядели в пустое небо, словно ожидая, что ветер подскажет им, что делать.

— Проклятие! — наконец подал голос доблестный рыцарь Хендрик. Бронзовые доспехи, защищавшие его одинаковое в длину и в ширину туловище, ослепительно сияли в полуденном солнце. Всякий намек на тень исчез вместе с городом. Ветер не приносил теперь ничего, кроме пыли, от которой першило в горле.

Хендрик нервно похлопал по мешку, где хранилась его заколдованная Дубина Головолом. Ни один человек не мог получить ее в постоянное владение — только во временное пользование. Честно говоря, замечание рыцаря довольно точно отражало настроение всей компании. Наш вождь и учитель, волшебник Эбенезум, в прошлом величайший маг Западных Королевств, задумчиво погладил свою длинную седую бороду. Порывистый ветер трепал лохмотья мага, которые прежде были роскошным одеянием. Остальные — демон Снаркс, дракон Хьюберт, его прелестная партнерша по сцене Эли и Нори, прекрасная юная волшебница, — неотрывно глядели на мрачного учителя, ожидая, что он наконец примет какое-то решение или хотя бы чихнет.

Чародей глубоко вздохнул, но ничто в этом вздохе не предвещало очередного приступа его болезни. Если Вушта исчезла по волшебству, то, видно, оно ушло вместе с ней. Хендрик тоже вздохнул, и его громовой голос опять разнесся над опустевшей равниной:

— Проклятие!

— Простите? — вдруг переспросил кто-то. Учитель сделал знак всем замолчать. Я затаил дыхание, пытаясь расслышать, откуда исходит голос. Однако некто невидимый молчал.

— Хендрик, — сказал тогда Эбенезум, — повтори, что ты сказал.

Рыцарь с готовностью повиновался;

— Проклятие!

— Ах вот что! — воскликнул наш невидимый собеседник. — Проклятие! Дело в том, что мне послышалось «Поднятие»! Здесь действительно сплошные дюны. Горы песка! Трудно поверить, что еще вчера на этом месте стоял город. И все же я колебался, стоит ли поддерживать разговор с тем, кто дюну называет «поднятием»! Но «проклятие» — это совсем другое дело! Человек, произносящий это слово, очевидно, испытывает тоску. А тоска — это тот предмет, о котором я всегда готов поговорить!

Демон Снаркс завозился в своих многочисленных лохмотьях, а все остальные молчали, удивленные монологом незнакомца.

— Вон там! Смотрите! — сказал Эбенезум.

Из облака пыли соткалась фигура в красных как кровь одеждах. Хендрик тут же расчехлил свою заколдованную дубинку. Эбенезум поспешно отступил на несколько шагов и зажал пальцами нос.

— Проклятие, — сказал Хендрик.

— Совершенно с вами согласен! — отозвался странный субъект в красном, подходя к нам. — По крайней мере, для Вушты. Я так понимаю, вы затем и пришли — увидеть Вушту? Жаль, что вас вовремя не предупредили, что ее тут больше нет. Но мы и сами только-только узнали! Все произошло очень быстро: вот она там, на холме — и вот ее уже нет! — Вновь пришедший безнадежно махнул высохшей рукой.

Эбенезум сделал Хендрику знак спрятать дубинку обратно в мешок и, когда его пожелание было выполнено, выступил вперед.

— Да уж! — многозначительно сказал он. — Позвольте! А мы с вами раньше не встречались?

Незнакомец остановился в нескольких шагах от нас. Это был тощий человек не первой молодости, с костлявыми руками и обтянутым морщинистой кожей лицом. Его плечи, щеки, руки, одежду — все покрывал тонкий слой пыли, что старило его еще больше.

— Возможно, — кивнул незнакомец, — ибо разве не встречались все мы, если и не в этой жизни, то в какой-то иной реальности, в прошлом, а возможно даже и в будущем? Ибо, что есть время, как не произвольная структура, которую мы, смертные…

— Разумеется, мы встречались! — прервал Эбенезум бормотание своего собеседника.

— Кажется, вы — преподаватель Великой Вуштинской Академии Чародейства и Волшебства?

— Преподаватель? — обиделся незнакомец, — Я — профессор Колледжа Волшебства!

— Ах да. — Эбенезум поскреб бороду. — Простите великодушно. Не распознал истинного масштаба…

— Ничего, ничего! — улыбнулся человек в красном. — Все мы, к несчастью, страдаем некоторой… дальнозоркостью. Смотрим на звезды, а того, что под носом, не видим. А знаете, я мог бы спасти Вушту! Даже профессора иногда ошибаются. Но важно другое! Важно, как мы исправляем ошибки, когда обнаруживаем их, и…

— Да уж! — сказал Эбенезум с несколько большим нажимом, чем обычно. — Вас, кажется, зовут Снорфозио?

— Именно так… — с некоторым удивлением ответил старичок. — Хотя, что такое, в сущности, имя? Всего лишь этикетка, которую наклеивают на нашу душу. Неужели эти несколько слогов каким-то образом затрагивают нашу сущность, и мы…

— Да уж! — воскликнул Эбенезум, посторонился, чтобы случайно не причинить вреда хрупкому пожилому господину. — Если не ошибаюсь, сфера ваших научных интересов — теоретическая магия?

— Именно так! — лучезарно улыбнулся Снорфозио. — Я рассматриваю магию в широком, самом широком смысле. Что есть магия? Чем она отличается от реальной жизни? А может быть, магия — это и есть реальная жизнь, только под другим именем? Или нам только кажется, что магия существует? Или, наоборот, реальная жизнь существует только в нашем воображении…

— Я был вашим студентом, — вовремя вставил Эбенезум.

— Вот как! — возрадовался Снорфозио. — Вы слушали «Теоретические основы» или «Сотворение несотворимого»? Помните мою знаменитую лекцию «Если волшебник вынимает кролика из несуществующей шляпы, то значит ли это, что и кролика не существует?». Я, знаете ли, большой специалист по интригующим названиям!

— Может быть, вы расскажете нам, что случилось с Вуштой? — переменил тему Эбенезум.

— С Вуштой? — Профессор нервно кашлянул. — Боже мой, она исчезла! Целый город: улицы, дома, люди, животные, все до единого запретные наслаждения — все провалилось сквозь землю. Я слышал крики и стоны. Это ужасно!

— Да уж. — Учитель пригвоздил профессора к месту своим фирменным вопрошающим взглядом. — Как вам удалось спастись?

— Очень просто, — улыбнулся Снорфозио. — Меня там не было. Я был в Восточной Вуште. Чудесный городок! — Старичок бросил любопытный взгляд на Эбенезума. — Да, вы тоже не помолодели. Небось, уже Старший Волшебник? Вы учились в школе, когда Восточной Вушты еще и в помине не было… Славное место! Многие, сбежав от суеты большого города, построили себе там скромные особняки. Непросто, знаете ли, жить среди запретных наслаждений!

— Если вам не трудно, — повторил Эбенезум, — нельзя ли поподробнее об исчезновении Вушты?

Снорфозио вновь помрачнел:

— Расскажу вам то немногое, что знаю. Я как раз сидел в таверне, ну, я имею в виду, в Восточной Вуште. Разумеется, я знаю о происшедшем гораздо больше, чем другие… Знание, как вы понимаете, относительно, и степени его… Да, кстати, я как раз вспомнил ту старую притчу о слепых и драконе. Позвольте рассказать ее вам.

— А стоит ли? — фыркнул Хьюберт, который стоял чуть поодаль. — Честное слово, терпеть не могу эти старые байки. Все они на один манер!

Разглядев дракона, Снорфозио приветливо помахал ему рукой:

— Простите, я вас не заметил. Зрение-то у меня не такое острое, как… Но вы правы, нет смысла распространять старые сплетни. — Профессор вздохнул. — Мир так переменился за последнее время! Когда-то драконы только и делали, что скрывались в пещерах и похищали красавиц. А теперь… — Старичок визгливо захохотал. — Представьте, не так давно я видел одну довольно крупную ящерицу, которая пыталась петь в оперетке!

— Крупную ящерицу! — пророкотал Хьюберт. — Эли, не будешь ли так любезна передать мне мою походную сумку?

Тут же подскочила прекрасная ассистентка со сверкающими на солнце золотистыми кудрями. Хьюберт порылся в своих вещах, извлек из сумки цилиндр, надел его на голову и выпустил облачко дыма.

— Ничего не напоминает? — сухо осведомился он у профессора.

Снорфозио ужаснулся и принялся лихорадочно скрести свой небритый подбородок:

— «Барышня и Дракон»? — Он в панике озирался, явно желая немедленно зарыться в песок. — Ну и ну… Возможно, вы в тот вечер были не в ударе… К тому же всякая критика, как вы знаете, субъективна. И что, в конечном счете, значит мнение одного человека?

— Да уж! — снова вмешался Эбенезум, который отошел на второй план во время инцидента с драконом. Из-за своей болезни он вынужден был держаться подальше от Хьюберта. Но сейчас требовалась его твердая рука, иначе мы так никогда и не узнали бы, что произошло с Вуштой.

— Вы сможете подробно обсудить достоинства и недостатки цирковых постановок, как только мы выясним, наконец, как исчез город! — сказал волшебник. — Снорфозио, мы вас внимательно слушаем!

— Да-да, конечно! — Профессор отряхнул пыль со своих кроваво-красных одежд. — У меня и в мыслях не было никого обидеть. И все-таки люди искусства… и животные искусства тоже… должны помнить, что зритель оценивает их со своей, субъективной точки зрения…

— Субъективной! Точки зрения! — взревел Хьюберт. — Вот в том-то и беда! Все вы, интеллектуалы, таковы! Великое искусство обращается прежде всего к чувствам, а не к разуму! Послушайте-ка! Барышня, номер семь!

Эли запела высоким, чистым сопрано, а Хьюберт отбивал такт хвостом.

— Из тысячи запретных наслаждений ты наслажденье лучшее мое…

— Довольно! Хватит! — воскликнул Эбенезум и встал между профессором и драконом. — Как же вы не понимаете… Как вы…

И мой учитель, великий волшебник Эбенезум, упал на землю, содрогаясь от чиха.

Снаркс в ярости сорвал с себя капюшон:

— Это просто неслыханно! Знавал я болтливых людей и демонов, но у этого субъекта легкие слона и глотка попугая! Я уже не говорю о его дурном вкусе! Как можно так одеваться?

Юная волшебница Нори тронула меня за плечо. Сердце мое учащенно забилось.

— Вунтвор, — произнесла она голосом, который мог стать самым мелодичным на Вуштинских подмостках. — Надо что-то делать!

— Это работа для демона! — отозвался Снаркс, засучив рукава и обнажая свои тонкие зеленые руки. — Надо оттащить волшебника подальше отсюда.

Я кратко, как мог, объяснил Снарксу, почему эта идея кажется мне неудачной. Несколько недель назад в Западных Королевствах, где практиковал мой учитель, он случайно вызвал особо злобного демона по имени Гакс Унфуфаду. Эбенезуму удалось отправить мерзкое отродье обратно в Голоа-дию, но волшебник дорого заплатил за свою победу. С тех пор, как только к нему приближалось нечто волшебное или демоническое, он начинал неудержимо чихать. Теперешний приступ был вызван близостью дракона. Если на помощь учителю придет другое, не менее волшебное, чем Хьюберт, существо, вряд ли это поможет больному.

Снаркс опустил засученные рукава:

— Никому не нужна помощь демона. Вот так всегда! Почему, как вы думаете, меня турнули из Голоадии?

Я знал ответ на этот вопрос, но мне было не до разговоров сейчас, когда учитель так страдал. Я обратился за помощью к Хендрику. Мы с рыцарем вдвоем оттащили Эбенезума на безопасное расстояние. Снорфозио и Хьюберт стояли пристыженные, вполне осознавая свою вину в том, что произошло с учителем. Но пора было, наконец, докопаться до истины. А так как учитель временно выбыл из строя, то заняться этим пришлось мне.

— Да уж, — начал я. — Так что все-таки произошло с Вуштой?

— Физически или метафорически? — спросил Снорфозио. — Нечетко поставленные вопросы — узкое место современной цивилизации. Сколь многих войн можно было бы избежать, научись мы…

— Да уж! — Я возвысил голос. Опасаясь, что если профессор будет продолжать в том же духе, мне не удастся сохранять спокойствие, я выразительно посмотрел на Хендрика. Рыцарь вынул из мешка Дубину Головолом.

— Куда делась Вушта? — сформулировал я свой вопрос иначе.

Снорфозио с тревогой посмотрел на дубинку:

— Послушайте, вы ведь не собираетесь пустить в ход это…

— Проклятие! — внушительно произнес Хендрик и ударил дубинкой оземь. Земля содрогнулась.

— О! — торопливо проговорил Снорфозио. — Вушта провалилась.

— Проклятие! Провалилась?

— Ну да, провалилась! Под землю. — Профессор понизил голос до шепота. — Боюсь, что ее похитили силы Голоадии.

Снаркс сдавленно крикнул «ура!». Все неприязненно покосились на него.

— Простите, — пристыжено извинился демон. — Это я по привычке.

— Ах, Вунти! — Эли бросилась ко мне. — Какой ты дипломат!

Я стоял и глупо улыбался. Эли была привлекательная девушка, профессиональная актриса, звезда Вушты, привыкшая к восхищению и поклонению. Давно, в те времена, когда я только-только поступил в ученики к Эбенезуму, у нас с Эли был полудетский невинный роман. Даже сейчас, глядя в ее наивные голубые глаза, я иногда…

— Вунтвор! — напомнила о себе Нори. — Мы должны выработать план. Что будем делать?

— Вот именно, Вунти! — не унималась Эли. — Ты привел нас сюда. Что дальше?

Я откашлялся. Девушки наступали на меня с двух сторон, и обе подошли уже слишком близко. Нори иногда раздражали уменьшительно-ласкательные прозвища, которыми награждала меня Эли, ее манера к месту и не к месту вспоминать о нашем прошлом и смотреть на меня как на собственность. Я много раз объяснял своей возлюбленной, что все, что было у нас с Эли, произошло до моего знакомства с ней. Ну, почти все. Разве я виноват, что Эли так привлекательна и так активна? Нори считала, что виноват.

Нори ущипнула меня за предплечье слишком чувствительно, чтобы это можно было счесть невинной лаской. Я понимал, что моя юная волшебница очень впечатлительна. Я также понимал, что

моя истинная любовь — именно она. В отличие от юношеского увлечения Эли, с Нори меня связывало зрелое чувство. За те недели, что мы провели в путешествии, я возмужал, поумнел и набрался опыта.

— Проклятие! — сказал Хендрик. — Так что делать будем?

Признаться, я понятия не имел и, стараясь выиграть время, протянул:

— Да-а уж…

Сзади послышался звук, напоминающий орлиный клекот. Я мгновенно обернулся и поднял свой верный дубовый посох. Оказалось, это Эбенезум мощно сморкается в полу своей мантии.

— Да уж, — заметил волшебник, глядя на сбитого с толку Снорфозио. — Итак, если я правильно вас понял, Вуштой завладела Голоадия?

Престарелый профессор быстро закивал:

— Это мое предположение. Конечно, у меня недостаточно оснований для построения теории. Вполне вероятно, что мои страхи беспочвенны. Может быть, с моим родным городом произошло что-то не столь ужасное. Из того, что мне известно, можно сделать и другие выводы, потому что… — Снорфозио перешел на шепот, — кое-чего еще не случилось. А именно это событие положило бы конец всем сомнениям, и если его не случится, то я прослыву пессимистом из пессимистов. Но пока этого не произошло, еще есть надежда, что Вушту можно спасти, что всех ее обитателей не постигнет проклятие, вся страшная глубина которого непостижима для человеческого сознания. Если эта последняя катастрофа нас минует, остается шанс помочь великому городу, полному ученых, запретных наслаждений, и просто мирных жителей. Но если это произойдет… — Снорфозио смолк, давая понять, что событие слишком ужасно, чтобы говорить о нем вслух. Воцарившееся молчание нарушила какая-то возня у нас под ногами. Голоадия не раз устраивала землетрясения. Я поискал глазами, за что бы уцепиться, но вокруг ничего, кроме песчаных дюн, не было. Землетрясение кончилось прежде, чем я успел упасть. Зато из-за дюн раздался вой, напоминающий рев вулкана. Казалось, земная утроба поглотила что-то огромное и была не в силах переварить это. Снорфозио упал на песок. Его била крупная дрожь.

— Это именно то, о чем я говорил, — прошептал он.

— Проклятие, — сказал Хендрик. Снорфозио еле-еле совладал со своей дрожью,

упершись руками в песок. Он мрачно кивнул и убежденно произнес:

— Все пропало. Вушта потеряна навсегда.

ГЛАВА ВТОРАЯ

«— Почему бы вам не сотворить из воздуха волшебный город, полный мифологических существ и витающих в воздухе магических заклинаний? — спрашивает простодушный клиент. — Ну и где его разместить? — отвечает вопросом на вопрос мудрый волшебник. — Вы знаете, сколько сейчас стоит земля под застройку?» Эбенезум. «Карманное руководство для практикующих волшебников по налаживанию контактов с клиентами». Четвертое издание


Вушта потеряна навсегда.

— Да уж, — сказал учитель съежившемуся Снорфозио. — Выходит, вы — единственный волшебник из Вушты, которому удалось спастись?

— Из Вушты — да, — ответил старый профессор, с трудом поднимаясь на ноги и устало отряхивая песок. — Конечно, в Восточной Вуште тоже есть волшебники. Это здесь недалеко, за парой дюн. Всегда спорили о том, является ли Восточная Вушта частью великого города или нет. В настоящий момент я склонен думать, что она — совершенно отдельный населенный пункт. — Он помедлил, внимательно разглядывая пылинки на рукаве. — Да. Безусловно. Совершенно отдельный.

Эбенезум кивнул, почесал затылок под шляпой, и сказал:

— Вунтвор, бери мешок и пошли. Нам нужно устроиться на ночлег. Думаю, Восточная Вушта — это подходящее место.

Я сделал, как мне велели. Мешок, когда-то битком набитый магическими книгами и волшебным инвентарем, изрядно похудел. Он лишился почти всего своего содержимого, когда меня унесла огромная мифологическая птица. Эбенезум рассчитывал восполнить утраченное, как только доберемся до Вушты. Но теперь и эта надежда рухнула.

Я посмотрел на своего учителя, величайшего волшебника Западных Королевств. Он непреклонно вел нас по песчаному берегу Внутреннего моря. Даже в изорванной одежде, с колтуном в бороде и огрубевшим от солнца и ветра лицом, он все же выглядел настоящим волшебником — Магом с большой буквы. Случайному наблюдателю было бы невдомек, что Эбенезум страдает болезнью, ставящей под угрозу дело его жизни, что этот недуг заставил его отправиться в долгое и полное опасностей путешествие на поиски исцеления и дойти в поисках волшебной мудрости до самой великолепной Вушты.

И вот никакой великолепной Вушты нет! Все рухнуло. Но кто поверит в это, глядя на Эбенезума, бодро шагающего по дюнам! За ним едва поспевал Снорфозио. Теоретик громогласно рассуждал о тонкостях магии, как будто кто-нибудь, кроме учителя, был способен его понять! Следом шел воинственный Хендрик, чья рука всегда покоилась на мешке с заколдованной дубинкой, — волшебным оружием, за которое демоны принуждали его платить пожизненную ренту. Рыцарю тоже позарез надо было в Вушту: там могли снять заклятие, полученное им в придачу к Головолому.

Вушта была воплощением чаяний и надежд каждого из нас. Но нас связывало и еще кое-что: по пути в город тысячи запретных наслаждений мы раскрыли злокозненный заговор, зреющий в Голоадии. Демонам уже казалось мало владеть подземным царством. Теперь они вынашивали план завоевания наземного мира и обращения людей в рабство. Единственным способом помешать этому было добраться до Вушты и предупредить волшебников Великой Вуштинской Академии Чародейства и Волшебства. Только совместными усилиями крупнейших магов мира можно победить Голоадию.

Несмотря на палящий зной, по спине у меня пробежал жутковатый холодок. Только сейчас я осознал масштабы случившейся катастрофы. Вушты больше не существовало. Неужели не осталось никакой надежды? Неужели Голоадия победила?

Мы взобрались на вершину очередного холма, откуда открылся вид на чудеснейший город.

— Восточная Вушта, — сказал Снорфозио. — Я и не подозревал, что она такая маленькая, пока не исчезла основная Вушта.

Маленькая? Какой угодно эпитет можно было подобрать к расстилавшейся перед нами панораме, но только не «маленькая»! Казалось, город занимает всю долину. Точеные разноцветные башенки поднимались над землей на добрые три этажа. Между ними были густо рассеяны домики поменьше. Жителей там наверняка не меньше тысячи. Просто дух захватывает! Мое сердце сначала замерло от восхищения, а потом горестно сжалось. Если этот великолепный город — всего лишь Восточная Вушта, то какова же была та, настоящая!

Я почувствовал какое-то странное покалывание в затылке, как будто меня пощекотал призрак последнего, чудом задержавшегося на поверхности запретного наслаждения. А ведь я был так близко от Вушты! Теперь она потеряна для меня навсегда.

Полностью сосредоточившись на прекрасном пейзаже, я совершенно позабыл о том, что делается у меня под носом, и, естественно, налетел на могучего Хендрика, который, по счастью, оказался достаточно устойчивым. Иначе мы оба скатились бы вниз по склону.

— Проклятие, — скорбно проговорил рыцарь, почти не заметив толчка. — Теперь мне нипочем не освободиться от этой заколдованной дубинки!

Тут подоспел Снаркс и откинул свой капюшон:

— Не падай духом, Хенди. Мое демонское чутье подсказывает, что мы знаем еще не все обстоятельства исчезновения Вушты.

Искра надежды вновь зажглась в моем измученном сердце. Я посмотрел на Снаркса:

— Неужели ты подобрал ключ к гнусным планам Голоадии?

Демон покачал своей ярко-зеленой головкой:

— Просто я знаю, как у них там, внизу, все делается. Думаю, этого они нарочно не взяли. — Он указал на Снорфозио. — А иначе, зачем бы им умыкать город без него?

Признаться, довод не показался мне очень убедительным. Однако своя, демонская логика в умозаключениях Снаркса, безусловно, присутствовала. В конце концов, ему знакомы обычаи Голоадии. Он ведь вырос там, хоть и сызмальства отличался от других демонов. Дело в том, что, когда матушка Снаркса была на сносях, ее сильно напугали политики. Как следствие полученного ею эмоционального шока, у Снаркса развилась непреодолимая потребность всегда и везде, в отличие от политиков, говорить правду. Если ты демон, подобное свойство психики делает тебя просто инвалидом! Из-за этой болезни Снаркса изгнали из Голоадии — по демонским меркам, это ужасное несчастье. Я даже готов был посочувствовать.

— Прекрасно! — раздался вдруг торжествующий голос учителя. Что случилось? Мы по-прежнему шли по той же самой тропинке. Но Эбенезум заметно приободрился и добродушно хлопнул Снорфозио по спине так, что тот едва не скатился вниз.

— Вунтвор! — воскликнул волшебник. — Поторопи остальных! Нам срочно надо в Восточную Вушту! Еще есть надежда!

Я знал, что учитель что-нибудь придумает! Проделать такой долгий путь, претерпеть столько лишений и изведать столько опасностей — и чтобы все это зря? Исчезновение какого угодно города не может остановить такого мудрого и изобретательного волшебника, как Эбенезум. И я побежал вниз по склону на зов учителя. Итак, Голоадия поглотила Вушту. Что ж, мы спустимся вниз, вытащим ее оттуда и водворим на законное место.

— У вас есть план, учитель? — Я проскочил Снорфозио и Эбенезума, потом резко затормозил и теперь переводил дух, стоя по щиколотку в рыхлом песке.

— Да уж! — подтвердил волшебник и спустился до моего уровня. — Как ты знаешь, Вунтвор, Великая Вуштинская Академия Чародейства и Волшебства провалилась под землю вместе с городом. Демоны рассчитывали взять в плен всех волшебников этого всемирного центра магии, вероятно, для того чтобы никто не помешал осуществлению их гнусных планов завоевания всего наземного мира. К счастью для нас, демоны всегда отличались близорукостью как в прямом, так и в переносном смысле слова. Возможно, это объясняется тем, что всю свою жизнь они проводят под землей.

— Заторможенность мыслительных процессов у демонов? — задумчиво произнес Снорфозио, воспользовавшись минутной заминкой Эбенезума. — А мыслят ли вообще демоны? Это спорный вопрос. Вам ведь известно, что их головной мозг обычно зеленого цвета? В конце концов, возможно, они даже не виноваты в том, что произошло. До чего, спрашивается, можно додуматься зелеными мозгами?

— Да уж! — вовремя прервал профессора Эбенезум. — Снорфозио любезно предоставил мне информацию, до сей поры не известную. Итак, захватив Великую Вуштинскую Академию Чародейства и Волшебства, демоны оставили без внимания Восточную Вушту. И следовательно, выпустили из виду филиал Вуштинской Академии, осуществляющий вечернее и заочное обучение в Восточной Вуште.

— Филиал? — переспросил я, озадаченный новой информацией.

— Конечно же! — просиял Снорфозио. — Мы проводим для волшебников-заочников занятия по вечерам. Однако предъявляем к выпускникам столь же строгие требования, что и к студентам дневного отделения. Конечно, в Восточной Вуште наши силы несколько ограничены…

— Пусть так! — не дослушал Эбенезум. — Но тем не менее они есть! И есть волшебники, как преподаватели, так и студенты, которые весьма преуспели в учебе. Говорю тебе, Вунт, для Вушты еще не все потеряно! Возможно, город удастся спасти.

— Возможно? — задумчиво протянул Снорфозио. — Что ж, полагаю, все возможно. Количество возможностей бесконечно — этим и удобны все теоретические построения. Но как только мы подходим к тонкой грани между возможностью и реальностью…

— Вот что! Ведите нас к филиалу! — воскликнул учитель, потеряв терпение.

Снорфозио бодро зашагал во главе нашего маленького отряда, на ходу рассуждая об ответственности ведущего, о природе ответственности вообще, о нашей вечной ответственности перед природой и о том, как выражается чувство ответственности у животных. Когда он добрался до вопроса о том, осознают ли вожаки у хищников свою ответственность перед стаей, мы пришли. Здание, перед которым остановился наш «вожак», по красоте превосходило все, что мы до сих пор видели.

Восточная Вушта не походила ни на один известный мне населенный пункт. Честно говоря, впервые в жизни я видел скопление домов, которое можно было назвать городом. Дома были выстроены из камня разных цветов и кирпича. Никаких тебе глинобитных мазанок с соломенными крышами, столь распространенных в Западных Королевствах, никаких лачуг, состоящих из одной-единственной комнаты, в каких я прожил всю свою жизнь. Здесь здания строились для того, чтобы производить впечатление. Пока мы шли к центру, я с любопытством рассматривал город. Даже разглагольствования Снорфозио не раздражали меня! И вот, повторяю, мы подошли к зданию из красного кирпича — такого же красного, как одежды профессора.

— Господа! — обратился Снорфозио к нашему маленькому отряду. — То есть, простите… дамы и господа! Точнее, дамы, господа и примкнувшие к ним нелюди! То есть, простите… существа! Добро пожаловать в Великую Вуштинскую Академию Чародейства и Волшебства. Вернее, в Восточно-Вуштинское отделение Великой Вуштинской Академии… Вы только подумайте: ведь теперь это все, что осталось от Большой Вушты!

— Ну? — не выдержал Эбенезум. — Может, все-таки пригласите нас войти?

— Да-да, разумеется, — спохватился Снорфозио. — Сказать по правде, смотреть там особенно не на что. Да, кстати, дракону придется подождать снаружи. Низкие потолки, знаете ли. Но он может наблюдать за происходящим через окно верхнего этажа…

— Ну? — повторил Эбенезум и постучал в дубовую дверь.

Никто не отозвался, и Эбенезум постучал вторично. На сей раз ответом ему стал грохот и душераздирающий скрип где-то в недрах здания. Потом открылось маленькое окошечко в двери.

— Убирайтесь вон! — посоветовала неприятная усатая физиономия, после чего окошечко захлопнулось.

— Гм! Снорфозио, не будете ли вы так любезны? — сказал учитель и указал на дубовую дверь.

— Конечно, конечно! — И Снорфозио постучал. Ответа не последовало.

Эбенезум на несколько шагов отступил от двери.

— Хендрик! — позвал он. — Для тебя есть работа!

— Проклятие, — пробормотал рыцарь, вынимая из мешка Головолом. Он легонько стукнул дубинкой по дубовой двери. Дверь задрожала. Маленькое окошечко вновь открылось.

— Проваливайте! Нам никто не нужен! — заявила та же физиономия.

— Проклятие! — ответил Хендрик и как следует размахнулся.

— Ну если… — заколебались внутри. — Впрочем, не знаю, может быть, и нужен…

Внутри немного погрохотали и поскрипели, после чего дверь открылась. Человек, отворивший ее, забился в угол.

— Пощадите! — взмолился он. — Меня почему-то оставили за сторожа. А ведь я даже не волшебник! Они просто трусы — все эти маги и чародеи! Все до одного! Пощадите! Клянусь, я буду хорошо себя вести! Да здравствуют демоны!

— Да уж, — сказал Эбенезум, входя. — Так вы говорите, все волшебники сбежали?

— Вот именно! — вскричал сторож. — И правильно сделали. Разве жалкая кучка волшебников способна меряться силами с могущественными демонами, такими как… — Тут глаза его привыкли к полумраку, и он кое-что сообразил. — Погодите-ка! Так вы не демоны?

— Ну, по крайней мере, некоторые из нас, — ответил Эбенезум, погладив свои пышные усы.

— Так что же вы сразу не остановили меня, когда я начал нести эту чушь? Да вы же люди! Нет, все-таки не удивительно, что меня оставили на страже. Всем известны мой острый ум и способность быстро принимать решения.

Потом этот субъект вгляделся в запыленные одежды моего учителя повнимательней и, откашлявшись, сказал:

— Не поймите меня неправильно! Волшебники — просто замечательные люди. Я всю жизнь работал с ними бок о бок. А когда они меня оставили здесь, полюбил их еще больше. Они явно поняли, что со сложившейся ситуацией справлюсь только я.

— Да уж, — сказал Эбенезум. — А вы не скажете, куда делись волшебники?

— Как куда? — Он всплеснул руками. — Разошлись по домам, конечно! Я бы и сам пошел домой, если бы мой дом не поглотила Голоадия! — Усы незадачливого стража нервно дернулись.

— Понятно. А нет ли у вас случайно их адресов?

— Разумеется! Вы ведь сами волшебник, не так ли? Волшебника сразу видать! Еще бы! Кто же вы как не волшебник: с этакой-то величественной осанкой и великолепным голосом! — Усатый порылся в складках своей туники. — Вот! Этот пергамент откроет вам все двери. Я бы с удовольствием поболтал с вами еще, но теперь, когда вы победоносно вошли в здание, мне пора заняться своими делами. Если понадоблюсь, всегда рад помочь. Мое имя — Клотус, мое призвание — оказывать услуги.

Клотус кивнул на прощание, улыбнулся и направился к выходу.

Снаркс снял капюшон и осмотрелся:

— Так вот, значит, как выглядит Колледж Волшебства! Что ж, надеюсь, те, кто его строил, разбираются в магии получше, чем в декоре!

Увидев маленькую блестящую зеленую головку Снаркса, увенчанную к тому же рожками, Клотус испуганно вскрикнул, а потом жалобно простонал:

— Значит, вы все-таки демоны! И обманом выведали у меня, где волшебники! Так знайте: добровольно я бы вам ни за что не рассказал! — Клотус воровато огляделся. — Но что сделано, то сделано… Вы ведь сразу ими займетесь, не так ли? Весьма сожалею, что не владею больше никакой информацией. Совсем никакой! Так что я, пожалуй, побегу, а вы тут располагайтесь. Знаете, я ведь тоже ничего не имею против изменений в составе правительства. Как волшебники управляли городом? Просто смехотворно! — Однако, протискиваясь в дверь, Клотус почему-то совсем не смеялся.

— Не думаю, что вам уже пора уходить, — послышался голос сверху.

Клотус поднял голову и увидел в окне Хьюберта:

— Значит, вы и драконов привлекли на свою сторону! Не думал, что так далеко зайдет. Восхищен вашей предусмотрительностью. Честное слово! Но, право же, мне пора идти и… и все такое. Мне надо успеть кое-куда… Да куда угодно… Это очень важно! — Слова застряли у Клотуса в горле, когда он увидел густой дым, поваливший из ноздрей дракона.

— Я думаю, самое важное сейчас происходит именно здесь, — пророкотал Хьюберт.

— Может быть, вы и правы, — сказал Клотус, пятясь от двери. — Я вообще уверен: все, что бы вы ни сказали — будет чистой правдой. — Он повернулся к нам и спросил: — Я надеюсь, этот парень не подожжет дом изнутри?

— Да уж! — провозгласил Эбенезум из дальнего угла комнаты, куда он отошел, чтобы быть подальше от Снаркса и Хьюберта. — Полагаю, если вы согласны сотрудничать с нами, то пожар не понадобится.

— Очень рад это слышать! — с облегчением произнес Клотус. — Чем могу быть полезен?

— Как вы, наверно, догадались, большинство из нас в этом городе впервые, — сказал Эбенезум. — Так что список адресов остальных волшебников без хоть какой-нибудь карты или минимального знания окрестностей вряд ли будет нам полезен. Вам придется лично сходить и пригласить сюда волшебников.

— Только-то? — молодцевато усмехнулся Клотус. — Да я прямо сейчас и отправлюсь, если, конечно, вы не возражаете, господа демоны.

— Проклятие! — проворчал рыцарь. — Мы вовсе не…

— Погодите! — прервал его Эбенезум. — Чтобы облегчить вам бремя ответственности, Хендрик пойдет с вами.

Улыбка Клотуса сразу поблекла.

— Ну да, разумеется, почему бы не показать город… Всегда рад служить!

— Хьюберт! — позвал учитель. — Пока они занимаются своим делом, тебе неплохо бы обследовать Восточную Вушту на предмет признаков демонской активности. Из того, что Голоадия пока не тронула этот город, вовсе не следует, что она не собирается этого сделать и в дальнейшем.

Хьюберт почтительно приподнял свой цилиндр, после чего отдал его Эли, повернулся и немедленно взмыл в воздух. Эли помахала ему вслед.

— Ты только посмотри, Вунти! — умилилась она. — Как он артистичен!

— Да уж, — продолжал Эбенезум. — Пока все вы выполняете важные поручения, Снорфозио и я обследуем Колледж и посмотрим, чем мы располагаем на данный момент. Отправляйтесь, Клотус! И скажите волшебникам, что мы собираемся здесь через час.

— Снорфозио? — удивился Клотус, заметив человечка в красном. — Я не знал, что он тоже с вами. Но этого не может быть! Снорфозио никогда не примкнул бы к демонам. Он не такой! Послушайте, как я могу сделать правильный вывод, если вы не предоставляете мне всей информации?

— Проклятие, — негромко произнес Хендрик, подходя к усатому Клотусу. Тот, не проронив больше ни слова, повернулся и поспешил к выходу.

— Вунтвор! — меня тронула за плечо Нори. Как чудесно, что моя юная волшебница здесь, со мной в эти тяжелые времена!

— Ах, Вунти! — Эли, оказывается, подошла с другой стороны. Ее белокурые волосы в рассеянном свете отливали золотом. В комнате явно становилось слишком жарко для этого времени года.

— Мне понадобятся все, — объявил тем временем Эбенезум. — Мы как можно тщательнее обследуем Колледж, прежде чем встретиться с волшебниками. Вунтвору — левый коридор, Нори — правый, Эли осмотрит сад, Снаркс — будку привратника, а Снорфозио проверит, что там у нас в подвалах.

— Как вы догадались? — изумился Снорфозио. — Как ловко вы вычислили, что в столь скромном здании есть подвалы! Вы, верно, заметили тот самый кирпич, на который надо нажать, или половицу другого цвета…

— Да чего уж там! — махнул рукой Эбенезум. — В домах всегда есть подвалы. Таков уж ход мысли людей вообще и волшебников в частности. А теперь ступайте. Доложите мне о том, что найдете.

— Мыслительный процесс у волшебников… — задумчиво бубнил Снорфозио, спускаясь вниз по ступенькам. — Богатая тема для размышлений… Как занятия магией влияют на мысль? Как мыслительный процесс влияет на занятия магией? Как мысль о магии влияет на магическую мысль? Как магическая мысль влияет на… — Голос профессора заблудился в лестничных пролетах и пропал.

— Поторопись, Вунтвор, — строго наказал Эбенезум. — Возможно, ты мне скоро понадобишься, чтобы вытаскивать профессора из подвала.

Об одном я не мог не спросить перед тем, как уйти:

— У вас есть план, учитель?

Эбенезум задумчиво подергал себя за бороду:

— Будет! К тому времени, как подойдут волшебники. Все самое ужасное силы Голоадии уже совершили. Через час, Вунтвор, мы начнем ответные действия!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«Говорят, профессиональный волшебник должен все время следить за своими руками. Вообще-то, настоящий профессионал должен следить и за многими другими вещами, как то: реакция аудитории, ближайшее окно или дверь, через которые можно бежать, и, прежде всего, проценты, которые набегают на его счете в Центральном Банке Вушты». Из «Наставлений Эбенезума», том VI


Я быстро прошелся по зданию Колледжа: от входной двери до Большого Зала, где были такие высокие потолки, что даже Хьюберт мог бы поместиться. Везде камень. Стены сводчатых коридоров и огромных комнат состояли из массивных глыб, громоздящихся одна на другой. Интересно, все это было выстроено силой волшебства? То есть какой-нибудь волшебник, не менее могущественный, чем Эбенезум, взмахивает рукой — и камни тут же сами собою складываются в великолепное здание! Что ж, может, так оно и было. Это ведь волшебное место, и здесь все возможно! Кто знает, какие чудеса творились вот в этой просторной комнате? Возможно, вон на том возвышении из бело-розового мрамора какой-нибудь маг, стоя за кафедрой, творил невероятные цветы и диковинных птиц, каких никто раньше не видывал? Может быть, зрителям, сидевшим в этом амфитеатре, показывали картины из жизни древних цивилизаций, погребенных на дне морском, или чудесные города, выстроенные из стекла и шелка и парящие в небесах? Может быть, студенты, собравшись вон за тем длинным столом, за чашкой чая запросто беседовали о смысле жизни с демонами и полубогами?

Из Большого Зала я перешел в комнату поменьше. Это оказалась библиотека, вероятно насчитывающая более тысячи книг, то есть вдвое больше, чем у моего учителя. Сердце мое учащенно забилось. Среди стольких книг мы непременно найдем что-нибудь, что поможет нам спасти Вушту! Я жадно пробежал глазами книжные полки. Должно же здесь быть что-то по нашей теме! Удивительно, но я сразу же наткнулся на уже знакомый мне «Разговорник драконьего языка». Это порадовало. Хоть в теперешних обстоятельствах книга и не могла быть нам полезна, все же наличие в библиотеке ученого труда, посвященного правилам общения с другими видами, вселяло надежду.

А вот и… еще один экземпляр «Разговорника». Я нахмурился. Похоже, библиотека не отличается разнообразием. Целая полка книг с одним и тем же названием. Двадцать шесть экземпляров! Но, в конце концов, оставалось еще более девятисот томов, и уж какой-нибудь нам точно пригодится. Я беспорядочно просматривал книги. «Тридцать шесть простых трав, помогающих от усталости ног» не слишком заинтересовали меня. К счастью, в библиотеке имелось всего лишь четыре экземпляра этой полезной книги.

Я обратился к нижним полкам и обнаружил издания поинтереснее: несколько дюжин «Жизнеописаний великих волшебников», том VI — «Священнослужители». В любой биографии волшебника должны быть полезные заклинания. Я решительно снял одну из книг с полки. Названия других томов были указаны на обложке тома VI:


«Новаторы», «Отчаянные», «Практические гении», «Демонологи», «Лучшие из лучших».


Вот это уже теплее!

Я взял первый попавшийся том и раскрыл его наудачу:


«Ряска. Трава, помогающая от всего».


Помогающая от всего? Может, она помогает и от демонов, ворующих города? О, как счастлив будет Эбенезум, если я, что называется, на блюдечке принесу ему решение! Однако стоило мне перелистать книгу, и мои надежды растаяли. Автор пространно повествовал о том, как рано волшебники осознали важность сбора и хранения ряски всех видов: от высокогорной золотистой до восточной пятнистой. Специальный раздел был посвящен сушке листьев, цветков и стеблей ряски. Через какие-нибудь тридцать шесть страниц я добрался до следующей главы: «Тритоний глаз — лучший друг волшебника». Тут я стал всерьез опасаться, что книга эта, хоть и написана, безусловно, очень добросовестным человеком, вряд ли поможет нам сейчас. Возможно, какая-нибудь другая книга из той же серии, да хоть «Демонологии» или «Лучшие из лучших», содержит в себе именно то, что нам до зарезу нужно.

Я провел пальцем по корешкам ряда одинаковых книг — сорок один экземпляр «Священнослужителей»! Какая все-таки странная библиотека. Что-то я слишком надолго задержался в этой маленькой комнатке. Но, в конце концов, я всего лишь ученик волшебника. Возможно, настоящему, квалифицированному магу достаточно войти, окинуть взглядом полки — и нужная информация у него в кармане. Расскажу Эбенезуму о библиотеке, а пока важнее продолжить обход. Кто знает: вдруг решение всех наших проблем ожидает за следующей дверью, ну, на худой конец, за той, что после следующей! Надо поскорее обследовать все крыло дома.

Следующая комната оказалась еще меньше библиотеки. Вся она была уставлена длинными скамьями, а перед ними высилась кафедра, — правда, пониже, чем в большом зале, и не из мрамора, а деревянная. Но что заинтересовало меня больше всего, так это чертеж на стене и подпись под ним: «Простое волшебное устройство». Наконец-то! Хоть что-то, что можно использовать! На чертеже были представлены три объекта и их краткое описание. Приглядевшись, я понял, что это три фасона волшебных шляп, которые в настоящее время в ходу у магов. Эбенезум никогда не колдовал с помощью шляпы, по крайней мере при мне. И то сказать: когда бы он успел, если вскоре после моего поступления к нему в ученики на него напала эта проклятая хворь? Может, чертеж и пригодится. Я решил подойти поближе и сразу же на что-то наступил. Это оказалась шляпа. Должно быть, наглядное пособие. Взяв ее в руки и еще раз взглянув на чертеж, я стал прикидывать, насколько это сложно — колдовать при помощи головного убора… Вот было бы здорово вернуться к учителю с чем-нибудь посущественнее, чем книги!

Текст под картинками представлял собою инструкцию по производству цветов, шарфиков, мелких зверьков. Вряд ли все это могло быть нам полезно. Но, в конце концов, раз уж я взял шляпу, почему не попробовать произнести пару заклинаний? Я вытянул руку с волшебной шляпой классического фасона, то есть напоминающей ермолку, так, что она оказалась примерно в футе от груди, и проделал четыре движения, указанные в инструкции, из которой явствовало, что легче всего было сотворить шарфик. Я внятно произнес три волшебных слова, засунул руку в шляпу и обнаружил там нечто нежное и мягкое на ощупь. Темно-синий шелковый шарфик! Я ужасно разволновался. До сих пор приходилось ограничиваться простейшими заклинаниями. К тому же из-за вечной спешки и недостатка опыта результаты часто оставляли желать лучшего. Но это шляпное колдовство — совсем другое дело! Какой замечательный тренажер для начинающих магов! Я повторил пассы и три слова и получил в награду еще два шарфика: один — цвета первой весенней листвы, другой — оттенка закатного неба. Будь у меня дома, в Западных Королевствах, такое оборудование, я бы уже давно стал настоящим волшебником! Так, что там дальше? Снова пришлось обратиться к тексту под чертежом. Оказалось, можно еще упростить процесс и свести каждый из трех типов колдовства всего лишь к одному слову. Советовали начинать с простых слов: «да» — для шарфиков, «нет» — для цветов и «возможно» — для мелких зверьков. Я приготовился, представляя себе радость учителя, когда он узнает, как легко мне дается учеба.

— Да! — выкрикнул я, коротко взмахнув рукой. Шляпа тут же одарила меня четырьмя шарфиками, связанными друг с другом: красным, синим, зеленым и золотистым. Смеясь от радости, я обмотал их вокруг шеи.

— Нет! — крикнул я и получил увесистый пучок свежих маргариток.

— Вунтвор! — позвал нежный голос.

Я оглянулся и увидел, что снаружи Эли наблюдает за мной в окно.

— Эли! — крикнул я. Она ответила мне своей чудесной улыбкой. Волосы ее, как всегда, сверкали на солнце. Я держал в руках цветы. Что же могло быть естественнее, чем подарить их ей? Конечно, теперь, когда у меня есть Нори, у нас с Эли все в прошлом. Но вспоминать о нем было приятно, кроме того, у Эли такие прекрасные голубые глаза!

— Что, Вунти? — отозвалась она.

— Вот! Это тебе. — И я протянул ей маргаритки.

— Ах, Вунти! — Она вскрикнула от восторга. — Погоди! Я сейчас приду!

Придет? Ведь я всего-навсего хотел передать ей цветы через окно и продолжать заниматься своими делами! Ладно уж. Действительно, так романтичнее. В конце концов, я ей многим обязан, и мы когда-то кое-что значили друг для друга. Только вручу ей цветы и продолжу осмотр здания.

Эли распахнула дверь и влетела в комнату. Грудь ее вздымалась от бега. Запыхавшаяся и растрепанная, она казалась еще прекраснее.

— Эти цветы — мне? — спросила она, переведя дух.

— Да! — ответил я и протянул ей маргаритки. — Мне захотелось подарить тебе что-нибудь в память о тех временах, когда мы были… ну…

— Как мило! — воскликнула Эли, принимая букет. Ее губы тронула легкая улыбка. Она понюхала цветы, а я подумал, что золотистые маргаритки очень идут к белокурым волосам.

Между тем шляпа несколько отяжелела. Запустив туда руку, я, подобно фокуснику, извлек целую связку шарфиков.

Эли захлопала в ладоши:

— Как здорово! А еще можешь?

— Нет, — нахмурился я, догадавшись, что количество шарфиков растет с каждым повтором ключевого слова. — Лучше не надо. Зачем нам груда шарфиков?

Шляпа опять отяжелела. Я опрокинул ее вверх дном, и на пол упал букет маргариток, гораздо более увесистый, чем первый.

— Какая прелесть! — воскликнула Эли. — Это тоже мне?

Я уставился на вновь сотворенные цветы. Как это меня угораздило?

— Вунти! — теребила Эли.

— Что? А? Тебе ли цветы? Да, наверно, раз уж они здесь.

— Вунти! — возмутилась Эли. — Разве так дарят цветы?

Она была права. То, что ты не совладал с обыкновенной волшебной шляпой — еще не причина для грубости. Я сдавленно пробормотал извинения.

— Не волнуйся, — сказала Эли, поднимая маргаритки с пола. — Я знаю, тебе было нелегко в последнее время — исчезновение Вушты и все такое… — Она игриво засмеялась. — Я знаю один способ развлечь тебя!

— Эли! — Меня встревожило ее быстрое приближение. Ее лицо было уже совсем рядом с моим. Губы почти касались моих.

— Тот, кто дарит женщине так много цветов, — произнесла она жарким шепотом, — достоин награды.

И она поцеловала меня.

— Нет! — воскликнул я. Разве она не знает, что я люблю Нори? Одно дело — дарить друг другу скромные подарки и совсем другое — целоваться.

Потом на некоторое время всякие мысли оставили меня. Я и забыл, как Эли умеет целоваться!

Шляпа опять отяжелела, и, когда я перевернул ее, на пол вывалилось несметное число маргариток.

— О! Вунти! Если ты так реагируешь, я буду целовать тебя весь день!

— Н-н… — начал было я, но вовремя удержался. Наконец-то я сообразил: если говорить «нет», шляпа станет выдавать цветы, а если «да» — шарфики. Кажется, я слишком упростил процесс. Как бы его вновь усложнить?

Эли воспользовалась моим замешательством и поцеловала еще раз. Через несколько секунд мне все же удалось вырваться из ее объятий и перевести дух.

— Возможно, нам лучше отложить это до лучших времен.

О, как близко от меня было ее лицо!

— Что ж… если ты так считаешь, Вунтвор… — прошептала она.

Шляпа вдруг стала такой тяжелой, что я едва не выронил ее.

— Ип-ип! — раздалось из шляпы.

— Неужели на этот раз кролик? — захлопала в ладоши Эли.

Кролик? Ах да, ведь я же сказал «возможно»! Совсем забыл, что шляпа специализируется еще и на мелких зверьках.

— Ип-ип! — повторила шляпа, и на меня уставились темные глазки-бусинки. Потом высунулась длинная коричневая мордочка.

— Нет, это не кролик! — Эли брезгливо сморщила нос.

— Нет, — согласился я. — Скорее хорек.

— Хорек? — Эли внимательно смотрела на красновато-коричневого зверька, а красновато-коричневый зверек внимательно смотрел на Эли.

— Мой отец держал их, — сказал я. — На ферме, где я вырос, водились кроты.

— Хорек? — повторила Эли и отодвинулась от меня. Вся романтика улетучилась.

— Ип-ип! — Хорек поспешно вылез из шляпы, наполнившейся цветами.

— Вунтвор, — осторожно предложила Эли. — Может, хватит?

— Да! Конечно хватит! — в отчаянии воскликнул я, вытряхивая цветы на пол. — Если бы я только знал, как это прекратить!

Из шляпы тем временем полезли нескончаемые шарфики.

— Нет! — крикнул я, не подумав, и шарфики сменились цветами. Я бросил шляпу на пол. Цветы продолжали поступать. Оттолкнув Эли, я бросился к чертежу.