Всем, кто заинтересован в общении по поводу любимого жанра, обсуждении проблем фантастики, предлагаем обращаться по адресу:
329260, Украина, Николаевская обл., Березанский р-н, п.г.т. Березанка, ул. Степная, д. 18, кв. 14. Бережко С.Н. для КЛФ «Союз»
ДЕЛОПРОИЗВОДСТВО
Входящий № 54/096785
Документ: письмо
Отправитель: Трофимова Н.Н., г. Екатеринбург, РФ, Земля, Солнечная система (февраль 1998 г. по местному летоисчислению).
Содержание: относительно Динамической Скульптуры.
«Предлагаю сбросить Динамическую Скульптуру в Наплевательский колодец. Для этого необходимо с помощью гравитационной ловушки так искривить маршрут движения Скульптуры, чтобы она прямиком попала в Колодец».
Исходящий № 66/096785
Документ: ответ на письмо Трофимовой Н.Н.
Уважаемая Наталья Николаевна!
Ваше предложение относительно использования гравитационной ловушки попадает под действие закона об охране феноменов естественного и противоестественного происхождения. К тому же использование типовой гравитационной ловушки на астероиде приведет к возникновению черной дыры. Мы предпочитаем не рисковать Звездным Портом. И наконец, вы знаете, что появится из колодца взамен Динамической Скульптуры?.. Вот и мы тоже не знаем.
От имени администрации
ДП-19м
…А теперь, друзья, сядем за столик и наконец расслабимся. Впрочем… Смотрите-ка: автосоветчик свободен. Давайте воспользуемся этой редкой возможностью.
Александр Ройфе
Инопланетянин ли вы?
Тест из земного журнала «Если бы» (май 2050 г.)
Как правило, разумные существа имеют определенное представление о своей родине и о наборе хромосом, которым наградила их природа. Иными словами, они в курсе, люди они или инопланетяне, прибывшие на Землю из других звездных систем. Однако иногда самоидентификация личности бывает затруднена рядом внешних и внутренних факторов, как то: прогрессирующий склероз, состояние перманентного алкогольного опьянения, отсутствие в доме зеркал и т. п. Тем, кто безуспешно пытается отыскать свое место в мироздании, добрую службу сослужит наш тест, составленный ведущими ксенопсихологами Института глобальных проблем при ООН. Итак, выберите правильные, с вашей точки зрения, ответы и просуммируйте соответствующие им баллы.
1. О чем вы обычно думаете?
а) Ни о чем (1 балл).
б) Об особенностях применения теории ноосингулярностей
при изучении «черных дыр» второго порядка (2 балла).
в) О вечном (3 балла).
2. О чем вы обычно не думаете?
а) Не понял вопроса (1 балл).
б) О супруге, которую отделяют от меня сотни световых лет
(2 балла).
в) О преходящем (3 балла).
3. Чем вы обычно думаете?
а) Головой (1 балл).
б) Головами (2 балла).
в) Нейронами мозговых полушарий (3 балла).
4. Что такое «Млечный Путь»?
а) Название конфеты (1 балл).
б) Место, при подлете к которому сильно трясет (2 балла).
в) Звездное скопление (3 балла).
5. Жизнь — это…
а) Сложная штука (1 балл).
б) Форма существования белковых, кристаллических, полиморфных и ряда других тел (2 балла).
в) Самая большая загадка Вселенной (3 балла).
6. Кто такие земляне?
а) Те, кто живет на Земле (1 балл).
б) Те, кто родился на Земле (2 балла).
в) Те у кто любит Землю (3 балла).
7. Зачем слону хобот?
а) Чтобы поливать себя водой (1 балл).
б) Это, видимо, ложноножка (2 балла).
в) Спросите у слона (3 балла).
8. Что вы сегодня ели на завтрак?
а) Яйцо (1 балл).
б) Филе из печени мокрохвоста (2 балла).
в) Таблетку антипохмелина (3 балла).
9. Ваш любимый вид спорта?
а) Футбол (1 балл).
б) Синхронное плавание в невесомости (2 балла).
в) Шахматы (3 балла).
10. Сколько звезд на небе?
а) Много (1 балл).
б) Подсчет продолжается (2 балла).
в) Не знаю, но очень хотел бы узнать (3 балла).
Теперь подведем итоги. Если вы набрали 10 баллов, живите спокойно: вы чистокровный землянин. Если у вас от 11 до 29 баллов, можете волноваться: вы явно прилетели с далекой планеты, где вас, возможно, заждались. Если же ваша сумма баллов — 30, ликуйте: вы не просто землянин, но преданный поклонник великого жанра фантастики.
Юные годы Старого Капитана
Не слушай ты эту железку, она тебе про инопланетян такое наплетет, три световых года будешь расплетать! Любой опытный капитан чужака с закрытыми глазами учует! Хотя не тот нынче капитан пошел… Измельчал народишко. Вот раньше были титаны! Ты про капитана Болдоху слышал? То-то же! Ты о нем слышал, а я летал с ним, когда был таким же юнцом, как ты. Так вот, я с самим Болдохой по сигналу SOS на Даздраперме высаживался… Не знаешь такую? Еще бы! Она ведь теперь по-другому называется. А тогда планетам все больше красивые женские имена давали.
Проходил я, стало быть, стажировку на крейсере первого класса «Тра-минер», порт приписки — Григориополь. Есть такое небесное тело в Солнечной системе. Команда, понятно, почти вся из землян, а командиром как раз был Болдоха. Внешность у него… Вон тот валун видишь? Ах, это не валун… Ну все равно! Был он лысый, бровей нет, ресниц нет, вообще ни единого волоска на черепушке… Сунулся куда-то не туда по молодости, ну и облетели, стало быть, волосики. Мимика у него… Что такое мимика? А вот как раз то самое, чем ты сейчас занимаешься, только с другой стороны. Так вот, мимики у него тоже, считай, никакой не было. Так, губами шевельнет иногда, чтобы скомандовать, и то редко.
И вот высаживаемся это мы, значит, по сигналу SOS на Даздраперме. Планетка, прямо скажем, унылая, серенькая. Кислород есть, вода есть, правда, маловато. Жизнь копошится по мелочи… Ладно. Пронизали верхние слои, зависли над поверхностью, стали на огонь. А посадка, заметь, вообще была первая — крейсер-то новенький, со стапеля. Выпускаем посадочные ноги. А ножки-то длинные, заразы, сорок один метр каждая. Сейчас уже таких не делают. И вот выскальзывают они наружу из корпуса, выскальзывают, выскальзывают… Ну и выскользнула одна. То есть совсем. Вообще. Ка-ак ляпнется плашмя об эту самую Даздраперму, аж подпрыгнуло все внизу! Крейсер, понятно, теряет центровку, начинает танцевать на огне… Вот вы, нынешние, вопрос на сообразительность: дальше что делать, а?..
Форсаж — и обратно на орбиту?.. А за опору за посадочную кто потом отчитываться будет? Это ж тебе не зонд, не блок какой-нибудь, ее ведь не спишешь по утруске!
Короче, капитан Болдоха сажает крейсер вручную… А вот так! Как ты на табурет садишься. Двумя ногами на грунт, а задницей, то бишь краем корпуса — на скалу. И без промаха, понял?.. Я это своими глазами видел. Больше свидетелей нет! Кто поопытней, видя такое дело, — брык в обморок, а я-то стажер, не сообразил сразу…
Сажает, говорю, капитан Болдоха крейсер, встает из-за пульта — споко-ойный. Смотрит: все отключились — один я глазами хлопаю.
— Разберитесь, — цедит.
И все. Ни слова больше не прибавил, ушел к себе. Ну я что? Потормошил помощника, штурмана — без толку. Глубоко отрубились. Но тут вылезает из каюты… Был у нас такой дылда с челюстью — охотник-демонстратор. Вообще так ничего, парень отчаянный, тертый, Митькой звали. Но в рейсе житья от него не было. Делать ему до высадки, сам понимаешь, нечего — слоняется по крейсеру, зевает, под руку лезет. Разочарованный такой детина. А на предплечье татуировка: «Нет жизни на Марсе».
— Поровней, — говорит, — посадить не могли?
Ну, послал я его, врубаю терминал, выясняю, кто на этой посадочной опоре, в три креста квантованной, последний раз регламентные работы проводил. Робот номер такой-то… Вызываю робота такого-то. Является. Смотрю я на него… Да Япет твою Весту через щель Кассини! У робота руки не тем концом привинчены! Заводской брак!
— Ты что ж, — говорю, — морда железная? Сам не видел, что ли?
А он мне нагло так отвечает: это, мол, не мои проблемы.
Ну, тут, к счастью, второй помощник вроде оживать начал. Перепихнул я ему придурка-робота, а сам с охотником-демонстратором, с Митькой этим самым, пошел биозащиту крейсера обеспечивать.
Это вы сейчас все такие робкие да боязливые: ах, вирусы!., ах, бациллы!.. Чуть что — давай силовые поля вокруг корабля возводить, почву стерилизовать. Тьфу!.. А у нас тогда ма-ахонький такой был акустический приборчик, чуть больше кулака. Выносишь его наружу, включаешь — и ни одна живая тварь в радиусе слышимости даже и не возникнет! А те, которых акустикой накрыло, уже, считай, не жильцы. Классный такой был приборчик. «Обматератор» назывался.
Нет, ну были с ним, конечно, проблемы. Во-первых, не на всякой планете его применишь. На Простомарии три экспедиции подряд загубили, пока сообразили наконец, что осьмизубли местные ни черта не слышат… Кто такой осьмизубель? Ну, это такой неполовозрелый грабель. Из отряда кривокрылых, непарноногих… А во-вторых, фильтры ушные часто из строя выходили: чуть тронешь реостатик в сторону большей этажности — они уже летят. Хотя боцман, например, и охотник-демонстратор вообще фильтрами не пользовались.
Ну, поставили приборчик у трапа, возвращаемся на корабль. Там уже руки роботу перевинчивают, выясняют, кто виноват. Капитан Болдоха с первым помощником прикидывают, как дальше жить: опору обратно присобачивать или же выгонять из трюма турбодуй — и полным ходом к месту бедствия. А бедствие такое: накрылся крейсер второго класса «Генацвале» — тоже откуда-то там с Земли. Чем накрылся — пока неясно, помехи были сильные.
Ладно, разобрались. Четверых назначили в поисковую группу, остальных — на опору. И тут — сирена! Охотника-демонстратора — на выход! Живая тварь в зоне слышимости!.. Ну, ясно — монстр. Их ведь ничем не отпугнешь, против них средство одно — полная демонстрация. Одно странно: планетка серенькая, убогая, с чего бы там монстру-то завестись?
Митька сразу оживился, переодеваться побежал. Выходит в скафандре, на горбу — ракетная установка, под мышкой — дыромет, сзади клетка болтается. Возвращается без выстрела — и вроде слегка пришибленный. Клетку в руке несет, а в ней какая-то мерзость лютует, зубенки скалит.
— Это чего? — спрашиваем.
— Монстр… — отвечает.
Собрались мы вокруг клетки. Смотрим — точно, монстр. Гадость — редкая!
— А чего ж маленький-то?
— Не знаю, — говорит. — Может, выродился?
Сдали зверушку биологу, взялись за ногу (в смысле — за посадочную). Ох, намаялись мы с ней! Пока разобрали, пока по частям внутрь втащили, пока по новой смонтировали… А тут еще биолог этот со своими воздушными фильтрами!
— Не сметь, — говорит, — снимать! Вон болото рядом с повышенной сивушной концентрацией!
Житья уже нет от этих фильтров! В носу — фильтры, в ушах — по фильтру, монстры эти карликовые под ногами путаются, так и норовят каблук скусить. Митька видит, что от обматератора проку мало, вырубил его совсем и в корабль унес. Мы тут же пробки из ушей и ноздрей повыдергивали. Подумаешь, сивуха!..
А тут еще вечер настал, тьма припала. По болоту бледное такое денатуратное пламя кружевами расползается — при посадке, видать, подожгли. И поисковая группа на связь не выходит. Хотя «маячок» на посланном турбодуе попискивает, посвечивает, причем, если верить тому, что на экране, — с самого что ни на есть места бедствия. Надо полагать, цела машина. Во всяком случае, за левый подкрылок, на котором этот «маячок» крепится, можно поручиться.
Ладно. Собрали ногу, начали кабели в ней прозванивать. А поисковая группа — молчит. Всех уже дрожь золотит, один капитан Болдоха споко-ойный… Бровью не поведет. Потому что нету брови-то. Ни той, ни другой. Надбровья одни.
— Охотник, — цедит, — и вы, стажер, — Это он мне, значит! — Выясните, что там с нашими поисковиками.
Мы — в трюм. Прикинули, на чем пойдем. Два турбодуя, три вездеезда и еще самопят повышенной проходимости с двойной защитой — но это уже на крайний случай.
Вывели вездеезд. Митька — за пульт, я — на перископ. Вооружились до зубов, у обоих по дыромету… Не знаешь, что такое дыромет? Еще бы тебе знать! Спереди раструб, сзади приклад, а посередке колба-обойма. А в ней крутятся основательно выдержанные унитарные дыроеды. Выращивали их только на Изауре в специальных аквариумах-непрогрызах близ экватора… Где эта Изаура находится? Ну, во-первых, не находится, а находилась… Поставили им однажды партию бракованных аквариумов — с тех пор и не находится. Хотя ищут…
Объехали мы болото, подкатываем к месту бедствия. Смотрим: крейсер второго класса «Генацвале» лежит на боку, а одна из посадочных опор узлом завязана. Ты себе такое можешь представить?.. Вот и мы тоже… Сами ведь недавно с похожей опорой полдня возились. Это ж какую силу иметь надо! А заметь: крупных форм жизни на Даздраперме — нету!
Жуть пробрала. Люк у крейсера — раззявлен, а рядышком наш турбодуй стоит, вроде бы целехонький. Влезли в скафандры и только уж потом решились наружу выйти. Первым делом, понятно, бегом к турбодую. Пусто. Нету наших поисковиков.
Доложили на крейсер. Капитан Болдоха командует скучным голосом: «Сидеть в вездеезде и носа не высовывать! Идем на выручку». Поднимает «Траминер» и сажает рядышком с «Генацвале». Как бутылку переставил. Первого класса крейсер! Представляешь, да?.. Причем впритирку — аж линзу нам в перископе закоптил.
Поначалу решили, что поисковики наши где-нибудь в самом «Генацвале» завязли. Полезли внутрь. А там… Волосы у всех дыбом встали! Один капитан споко-ойный: волос нет, вставать нечему.
Значит, даю картину: переборки проломлены, кабели порваны — и никого… Ни наших, ни тех, что сигнал SOS подавали. Робота одного нашли — и у того башка против резьбы свинчена! Ну тут, понятно, объявляет капитан Болдоха полную готовность, и начинается какая-то мистика. Четыре человека отсутствуют, зато откуда-то лишние роботы взялись. Начали пересчитывать — опять лишние! Нам бы сразу спохватиться, а мы вот ушами хлопнули.
Короче, пока мы по этому «Генацвале» ползали, проникли к нам на «Траминер» ихние роботы-агитаторы. Мы глазом моргнуть не успели, а на корабле бунт! Вываливаются толпой наши железяки из трюма с воем: «На шуруп!..» Клич у них такой…
Вру! Это почему же я вру?.. Какой такой Азимов? Про первый закон роботехники ты лучше вон тому расскажи — у него уши подходящие, просторные… Ну, правильно, робот не может причинить вреда человеку! А ты не будь дураком, когда приказываешь! Возьми да и шепни роботу: «Кто? Вот ЭТО люди? Сволочи они, а не люди!..»
Вот и мы тоже не поняли, какая же это сволочь им шепнула! За такие штучки, между прочим, в те времена пожизненное заключение схлопотать ничего не стоило! Все равно как за разглашение государственной тайны.
Атакуют, короче. Причем по-умному, со стороны нашего же крейсера. То есть дырометы не применишь, лазеры всякие с бластерами — тоже, чтобы ненароком посадочную опору не подсечь.
— Охотник! — цедит капитан Болдоха. — Где биозащита?
А Митька стоит бледный, с прозеленью. Кабы не подшлемник, челюсть совсем бы отпала.
— На крейсере, — хрипит, — оставил…
А мысль-то, в общем, была здравая, хотя и рискованная — долбануть железяк акустикой, пока они встроенные фильтры врубить не догадались. Одна беда — долбануть-то нечем.
И тут открывает капитан Болдоха рот… Ребя-ата!.. Такого я уже наверняка больше не услышу! Нет, конечно, частоту на обматераторе можно выдать и покруче! Но вот что касается этажности и децибелл… Куда там этой коробке пластмассовой! У трех роботов — замыкание, у пятерых — программа посыпалась, остальные — врассыпную… Причем позже-то что выяснилось! Оказывается, успели все-таки чертовы железяки фильтры свои врубить, просто полетели фильтры-то, не сдюжили!
Да что там роботы! Из нас на ногах только трое осталось: сам Болдоха, боцман и Митька. Ну и я еще частично… То есть на карачках. А прочие все — пластом лежат. Пульс прощупывается, но слабо. Принимаю кое-как вертикальное положение, и подходит ко мне Болдоха. Сам!..
— Молодцом, — говорит, — стажер! Так держать. Толк будет…
И по плечу похлопал… Погоди, дай слезу сморгнуть!..
Удавили, стало быть, бунт в зародыше. В живой силе потерь не понесли, хотя штурмана пришлось электрическим разрядом оживлять, сердчишко приостановилось. Стали считать трофеи. Да какие уж там трофеи! Свою же машинерию из строя вывели. Два робота-агитатора с «Генацвале», остальные все наши.
У одного из этих двоих мозги выгорели напрочь, зато у второго частично уцелели. Ну, сняли мы с него башку, начали сканировать. Кое-какие фрагменты удалось вытащить на экран. Странные фрагменты, жутковатые… То ли с ума там все посходили, на этом «Генацвале», то ли перепились до синего озноба…
Но ты прикинь: это ж сколько нужно выпить, чтобы… ну хоть ту посадочную опору на спор узлом завязать! Или чтобы голову роботу против резьбы свинтить!.. Да нет такого запаса спирта на кораблях! Не бывает…
Ну что… Роботов нет, пришлось самим в караул заступать. Мне вторая смена выпала, как раз перед рассветом. Обхожу дозором крейсер — и вдруг шорох. Вскидываю дыромет и стреляю по звуку. Из раструба вылетает клуб пара и унитарный дыроед. С воплем. Причем с членораздельным. В переводе на куннилингус: «Гля! Мясо!..» Влепляется со шлепком в того, кто шуршал, а дальше дыроед, по идее, должен извилисто проесть цель насквозь. Так вот, ни черта подобного! Куснул — и отвалился. А карликовый монстрик (это я в него, выходит, выпалил) подпрыгнул, взвизгнул — и ну улепетывать!
«Может, — думаю, — дыроед бракованный попался?»
Вскидываю раструб — и вдогонку ему, без промаха. То же самое! Взвизгнул, подпрыгнул — и дальше бежит.
«Вот те раз!» — думаю.
Вызываю Митьку (Болдоха его начальником караула назначил), докладываю: так, мол, и так… И что оказалось! Метаболизм у них, у этих монстриков, такой, что позавидуешь. А вместо крови — чистый спирт с незначительной добавкой разных там красных и белых телец. Дыроедов — и тех замутило!
Стало быть, и впрямь выродились да измельчали… Одно непонятно: где они здесь, твари, спирт берут? Вода, правда, на Даздраперме с сивушной примесью, но мало ее… Может, монстрики эти сами ректификат вырабатывают? Живые самогонные аппараты? Сомнительно… Да и биолог такую возможность отрицает.
Короче, приказывает нам капитан Болдоха запустить ракету-зонд на предмет спиртометрической разведки. Запустили… И тут, ребята, тако-ое обнаруживается! Обширнейшие подземные озера из чистого спирта! Откуда? Стоим, переглядываемся. Кто встревоженно, а кто и наоборот. Ну теперь-то, во всяком случае, ясно, что там стряслось с крейсером второго класса «Генацвале». Да и с нашими поисковиками тоже… Дорвались до халявы, ну и утратили контроль над ситуацией…
Одно непонятно: откуда озера-то? И, главное, только-только мы их на карту нанесли — какая-то зараза наш зонд сбивает! И тут капитан Болдоха делает гениальный ход. Чисто земной. Велит биологу всем вшить в задницу по ампуле: стопку примешь — тут же и помрешь! Ну, мы сперва, конечно, возмутились, но теперь-то я понимаю: нипочем бы нам оттуда не выбраться, если бы не ампулы эти.
Дальше формирует Болдоха вторую поисковую группу. Группа всего из трех человек: сам Болдоха, боцман, ну и стажер, то бишь я. Вывели из трюма самопят, развернули рылом к кораблю и стали потихоньку пятиться в сторону озер. Кстати, по зонду тоже откуда-то оттуда стреляли… Но самопят — машина крепкая, надежная, хотя и медленная.
Местность пошла холмистая, вроде бы даже горные цепи намечаются, только низенькие. Под колесами какие-то странные штуковины хрустят, причем явно искусственного происхождения. Артефакт за артефактом. Полые спирали, обломки емкостей ржавые… То есть получается, что была когда-то на этой самой Даздраперме цивилизация, только вот куда-то делась. Спилась, не иначе… Другой вопрос: как это она вообще смогла возникнуть на фоне спирта? Кстати, концентрация паров все выше и выше!
Кое-что из обломков мы, понятно, подобрали, осмотрели.
— Ой, — говорит боцман, — что-то мне это все напоминает…
— Докладывайте, — цедит капитан Болдоха.
Ну, боцман и доложил. Даже портрет любимого дедушки показал, ныне покойного. Так вот дедушка этот, когда боцман еще под стол пешком ходил, рассказал ему однажды такую историю… Давным-давно, в незапамятные времена боролись на Земле с алкоголизмом. Кто именно боролся? Да кому в голову ударит, тот и боролся! А дедушкин дедушка был умелец. Самородок. Сконструировал, короче, самогонный аппарат на базе вычислительной машины. Уйдет на работу, а аппаратик дома трудится, продукцию выдает… И вот в один прекрасный день нагрянули к нему менты… Спокойно, приятель, не надо сердиться! Я и сам когда-то думал, что так называли злых демонов, а оказывается, они на самом деле были… Нагрянули, короче! Так вот дедушкин аппаратик целый час с ними через запертую дверь пререкался, голову морочил, потом еще час отстреливался, а когда менты ворвались, с криком «Достали, гады!», пошел на самоподрыв…
И еще показывал дедушка маленькому боцману обломок того самого аппарата. Один к одному! Копия обломка, что мы из-под колес вынули.
Ну, тут мы с капитаном Болдохой, конечно, призадумались. Ведь это что же такое получается-то? Получается, что умельцы на Даздраперме были похлеще дедушкиного дедушки. Разросся аппарат, размножился, оплел змеевиками всю планету, ушел под землю — и знай себе гонит продукцию.
Координаты тебе?.. Нет, друг, не выйдет! Во-первых, Даздраперму эту сразу после нашего возвращения тут же переназвали, данные о ней все засекретили, а с нас подписку взяли о неразглашении. Да потом еще на всякий случай каждого гипнозу подвергли: «Даю устаноуку: ты усе забыв…»
Потом — смотрю в перископ: валяются на дороге четыре тела. Подъезжаем — наши поисковики. Живы, но в полном отрубе. И что характерно: трое лежат головами в сторону «Траминера», а один как бы под прямым углом. Списали его потом на первой орбитальной пересылке.
Затащили мы всех четверых в самопят, пятимся дальше. И тут, представляешь, какая-то зараза начинает садить по колесам из дыромета. Наше счастье, что прицелиться как следует не может. Да и дыроеды координацию утратили. Словом, заметили дезертиры с «Генацвале» наш самопят, сообразили, что мы их отсюда забрать собираемся — и давай отстреливаться. Да я бы и сам остался, если бы не ампула.
Что тут делать? Решили оглушить и дали залп. А в ответ — ка-ак шарахнет что-то по броне!.. Короче, это уже сам аппарат вмешался. Видать, принял нас за… Ну, за тех самых, что к дедушкиному дедушке нагрянули.
Тут уже, сам понимаешь, не до «Генацвале» — дай Бог самим ноги унести. Разворачиваем машину рылом к горам и пятимся в сторону крейсера. Отстреливаться даже и не пытаемся. А вокруг… Умру не забуду! Ад кромешный! Да еще с «Траминера» передают: монстры карликовые напали — видать, тот, подстреленный, дружков своих привел. Пока допятились до крейсера, дважды в ловчие ямы садились, еле выкарабкались. Не иначе, роботы эти восставшие партизанят помалу, западни подстраивают.
Вваливаемся по аппарели в люк, загоняем самопят в трюм, кое-как укрепили, готовимся к старту. А самогонный аппарат уже по самому «Траминеру» гвоздит. Стены ходуном ходят. Больше четырех тысяч вмятин во внешней броне потом насчитали.
Капитан Болдоха сидит, как глыба, за пультом управления. Только-только попадали все в противоперегрузочные кресла — дает он полную тягу! Я брык — в обморок. Остальные — за мной. Очнулись — уже на орбите. Смотрим на капитана, поверить не можем, что он нас оттуда выволок. А сам, главное, споко-ойный… Словно и не было ничего. Потом глядь: а руки-то у него, здоровые такие ручищи, в рыжеватых волосах были…
Так вот руки у капитана, не поверишь, стали совершенно седыми!
Сообщения с астероида в этом и предыдущих сеансах связи принимали Эдуард Геворкян, Евгений Лукин, Александр Шалганов.
Друзья! Редакция журнала и администрация Порта призывает вас к активному сотрудничеству. Мы ждем ваших писем и сообщений о жизни на астероиде. Вы можете выиграть приз в нашем казино. «Доска объявлений» поможет тем, кто жаждет общения или хочет сообщить нечто интересное. Оружейная лавка с удовольствием рассмотрит новые модели боевой техники, а ксенопарк разместит обнаруженные вами образцы флоры или фауны в местах всеобщего обозрения. «Звездный Порт» — место встречи читателей, и чем активнее вы будете посещать его, тем чаще мы будем выходить на связь!
Критика
Евгений Харитонов
Пасынки литературоведения
В цикле публикаций по истории развития фантастики и ее становления в аспекте мировой культуры мы практически не касались истории изучения жанра, а именно его критики и библиографии. Восполняя сей досадный пробел, мы предлагаем вниманию читателей материал, посвященный истории отечественного фантастоведения. Об эволюции и проблемах отечественной критики и библиографии фантастической литературы пишет московский фантастовед и наш постоянный автор Евгений Харитонова
Фантастику трудно определить индуктивным путем хотя бы потому, что литературоведение не располагает для этого достаточно прочной теоретической базой.
Леонид Геллер. Поиски в инаком.
Фантастическое, являясь древнейшим компонентом искусства, стало объектом специального изучения в отечественном литературоведении сравнительно недавно — около 30 лет назад. Разгоревшиеся в 1960-х годах и не утихающие поныне жаркие споры о социальной и художественной природе фантастического метода (в критике фантастику нередко называют жанром), а также быстро растущий объем специальной литературы и диссертационных исследований создали благоприятную почву для формирования новой области знания — фантастоведения как раздела общего литературоведения и искусствознания. Мы определяем фантастоведение как науку, занимающуюся фантастикой в ее прошлом, настоящем и частично будущем, характером ее связей с остальной литературой, художественной культурой в целом, охватывая не только литературный, но лингвистический, искусствоведческий и социально-философский аспекты.
В Западной Европе и США фантастоведение давно и благополучно развивается в самых разнообразных направлениях. Увы, в отечественном литературоведении критика и библиография фантастики оставались в положении enfant terrible и даже паче того, пасынков науки. Судьба науки о фантастике в нашей стране столь же драматична и противоречива, как и судьба самой фантастики. Небрежение академической науки фантастикой имеет под собой не только идеологическую подоплеку, но и целый ряд чисто «литературных» причин. Одна из них — дурная привычка, возникшая еще в 20-х годах и, увы, сохранившаяся в критике до сих пор. Она заключается в том, что фантастику необходимо рассматривать исключительно как явление массовой субкультуры, разновидность низовых форм художественного творчества. Эта точка зрения — следствие плохого понимания специфики и жанровой полиморфности фантастического текста. Знаменитый английский писатель и литературовед Кингсли Эмис считал, что фантастика только «обнаруживает тесную связь с массовой культурой, но не является ее составной частью», в отличие, например, от детективной литературы или женского романа.
Свою роль сыграло и то, что НФ часто относили к разряду детской литературы, призванной в доступной форме популяризировать научно-технические знания. Некоторые писатели даже пытались втиснуть фантастику в узкие рамки одной сверхзадачи — звать молодежь во втузы. Сама по себе подобная точка зрения, бытовавшая в отечественной критике до конца 1960-х годов, являлась результатом, во-первых, некорректных определений НФ; во-вторых, недостаточной изученности природы фантастического в контексте художественного творчества и, в-третьих, укоренившихся еще в начале XX в. представлений о специфике фантастики как обособленном виде литературы с иными эстетическими критериями. Нелепость такой позиции доказывается простым перечислением имен, сказавших свое веское слово в фантастической прозе: Э.Т.А.Гофман и X.Л.Борхес, В.Ф.Одоевский и И.С.Тургенев, П.Буль и Веркор, М.А.Булгаков и А.П.Платонов, Э.По и А.Бирс, В.Брюсов и С.Кржижановский…
* * *
Фантастическая проза XIX в. существовала в берегах общего литературного процесса, именно поэтому отсутствовали и специальные работы, посвященные ей. Сам термин «фантастика» появился еще в начале прошлого века, его ввел французский критик Шарль Нодье, автор пионерской фантастоведческой работы — статьи «О фантастическом в литературе» (1830). Даже после того, как некоторые писатели (и в их числе Ф.М.Достоевский и И.С.Тургенев) стали использовать подзаголовок «фантастический рассказ», дореволюционная критика относилась к этому роду литературы, мягко говоря, сдержано. Характерны негативные отзывы В.Г.Белинского о фантастических повестях Гоголя и Одоевского или разгромы «таинственных» рассказов Тургенева. Однако к концу XIX в. стали появляться статьи, правда, преимущественно полемического характера, о нужности или ненужности фантастики в русской литературе. Специфическое отношение критики того времени к фантастике иллюстрирует статья П.В.Засодимского «Значение фантастического элемента в детской литературе» («Педагогический листок», 1880 г., № 1), в которой автор предлагал исключить из детского чтения всякую небывальщину и сказки.
Бытовала и другая крайность. С развитием в дореволюционной литературе утопических сочинений фантастика часто рассматривалась не столько в русле литературного процесса, сколько в области социально-утопических предначертаний, иными словами — как приложение к философским и социологическим дисциплинам.
* * *
«Прикладной статус» сохранялся за НФ очень долго. Вероятно, пионерской работой отечественного фантастоведения следует считать оригинальное исследование В.Я.Брюсова «Испепеленный. К характеристике Гоголя» (1909 г.), в которой поэт рассматривает великого писателя как романтика и фантаста.
С бурным взлетом в 1920-х годах отечественной НФ активизируется и ее критика, а затем и библиография. Публикуются десятки статей и рецензий, в которых НФ рассматривается опять-таки как «приложение» — на этот раз к науке. В НФ-критике в то время активно работают сами фантасты — А.Беляев, А.Палей… Отношение официальной критики к НФ оставалось в основном негативным. Печальную роль в вульгаризации приключенческой и фантастической литературы сыграли статьи-указания и рецензии-доносы А.Ивича и Я.Рыкачева. Однако тогда же появились и первые серьезные опыты литературоведческого и библиографического характера. Например, книга Евгения Замятина «Герберт Уэллс» (1922 г.). Очерк автора антиутопии «Мы» стал не только первой отечественной работой, посвященной анализу творчества английского романиста, но и первым литературоведческим исследованием, в котором изучалась специфика фантастического. В том же году увидела свет еще одна значительная работа — «Русский утопический роман» В.Святловского. Правда, фантастика здесь рассматривалась в контексте социально-историческом, а не литературно-художественном. Заслуживает внимания и составленный тем же автором «Каталог утопий» (1922 г.), в котором зафиксировано 1500 названий! Первая же чисто библиографическая работа, составленная на принципах непосредственно литературной библиографии и с учетом художественной специфики НФ, появилась годом позже в журнале «Казанский библиофил» — «Уэллс на русском языке и русская литература о нем: 1895–1922 годы» В.Детякина.
К начальному периоду фантастоведения следует отнести и уникальную в своем роде «Энциклопедию межпланетных сообщений» профессора Н.А.Рынина, а точнее, два ее выпуска — «Космические корабли (Межпланетные сообщения в фантазиях романистов)» (1928 г.) и «Лучистая энергия в фантазиях романистов и проектах ученых» (1930 г.). Обзоры НФ-произведений космической тематики и особые библиографические приложения к ним — «Библиография по межпланетным сообщениям» (содержащая, кстати, около 200 названий НФ-произведений на русском и иностранных языках, а так же описания НФ-фильмов на космическую тематику) — не утратили своей познавательной ценности и сегодня.
* * *
Как мы уже говорили, фантастику в этот период рассматривали, в основном, в рамках популяризации научных знаний. Об этом свидетельствуют и названия многих критических публикаций — «Создадим научно-художественные произведения, достойные нашей великой эпохи!», «Научно-фантастическая техника начинающих писателей», «Научные романы жюль-верновского типа» и т. д. Подобный взгляд был распространен и в 1950 — 1960-е годы, когда в НФ-произведениях в первую очередь оценивалась оригинальность научной гипотезы. Характерными образцами такого подхода к НФ служат такие издания, как «Мир научной фантастики на уроках физики» (1963 г.) К.Власовой, методические рекомендации Л.Хуторской «Мечта и космос: Использование научно-фантастических произведений К.Э.Циолковского в курсе физики средних школ» (1975 г.), библиографический указатель Л.Задермана «Астрономия в научно-фантастической литературе» (1948 г.), а также распространенные в то время рекомендательные списки типа «Вопросы химии в НФ», «Вопросы биологии в НФ» и т. д…
В 1930-е годы начинают закручивать гайки. Фантастика надолго исчезает из нашей литературы, ее подменяют производственным романом о «фантастических» достижениях советского государства в области сельского хозяйства и сомнительного свойства повествованиями о сокрушительных победах Красной Армии в грядущей войне. Ситуация сложилась сюрреалистическая: НФ-романы не издаются (исключение составляют отдельные произведения А.Беляева и пухлые романы Г.Адамова), зато продолжают публиковаться критические статьи о перспективах этой литературы в условиях социалистического строительства.
В 1940 — 1950-х годах в советской фантастике правит бал концепция так называемого «ближнего прицела». Другими словами, фантастику в очередной раз пытаются загнать в рамки соцреалистической идеологии. А критические публикации больше напоминают директивы сверху. Позволю себе привести одну цитату: «Советская научная фантастика должна развиваться, используя указания И.В.Сталина о полезащитных лесных полосах, о продвижении субтропических цитрусовых культур на Север» (Иванов С. Фантастика и действительность. Октябрь. 1950 г. № 1). Подобных статей-указаний было множество. Но были и другие статьи. В 1954 году автор НФ-романа «Генератор Чудес» Юрий Долгушин публикует статью «Поговорим всерьез о необходимости развития научно-фантастического жанра» (Новый мир. 1954 г. № 12), в которой впервые была затронута проблема очевидного упадка НФ и необходимости серьезного изучения жанра.
И тем не менее именно в этот период к НФ проявляют глубокий и, как потом оказалось, перспективный интерес представители академической науки — специалист в области зарубежной детской литературы Е.П.Брандис и театровед, литературовед Ю.И.Кагарлицкий. В эти же годы увидела свет брошюра Е.П.Брандиса «Жюль Верн и вопросы развития научно-фантастического романа» (1955 г.), которая не только открыла новый этап в изучении НФ, но и создала теоретический фундамент для формирования фантастоведения как науки. В том же году издана и капитальная библиография Брандиса, составленная в соавторстве с М.Лазаревым, «Жюль Верн» (1955 г. 2-е, расширенное издание — 1959 г.). Далее — первая монография по НФ-тематике, принадлежащая Брандису — «Жюль Верн: Очерк жизни и творчества» (1956 г. 2-е изд. — 1963 г.). Тогда же в серии «ЖЗЛ» увидела свет еще одна книга о жизни и творчестве родоначальника НФ — «Три жизни Жюля Верна» (1956 г.), написанная известным писателем и популяризатором НФ Кириллом Андреевым.
Появление в 1957 году романа И.А.Ефремова «Туманность Андромеды» символизировало наступление оттепели в отечественной НФ. А уже в следующем, 1958 году, состоялось I Всесоюзное совещание писателей-фантастов. НФ вступила в новую полосу, взяв курс на человековедение. Популярность НФ достигает своего апогея, о чем свидетельствуют и многочисленные дискуссии на страницах периодики. Наступило время для серьезного, многоаспектного изучения фантастической литературы.
* * *
В 1960 — 1970-х годах формируется мощный отряд литературоведов и библиографов, чьи профессиональные интересы сосредоточились в области НФ: Е.Брандис, Ю.Кагарлицкий, Б.Ляпунов, А.Громова, В.Ревич, В.Дмитревский, В.Бугров, А.Осипов, К.Андреев, Р.Нудельман, С.Никольский, А.Евдокимов… С критическими и даже литературоведческими публикациями по тематике и проблематике НФ активно выступают писатели — И.А.Ефремов, Г.Альтов, А. и Б.Стругацкие, Д.А.Биленкин, Е.И.Парнов, Г.И.Гуревич…
В 1960–1970 годах выходит целый ряд теоретических и историко-критических работ общего характера — «Мир будущего в научной фантастике» (1965 г.) и «Зеркало тревог и сомнений» (1967 г.) Е.Брандиса и В.Дмитревского, «Карта страны Фантазий» (1967 г.) Г.Гуревича, «Фантастика и наш мир» А.Урбана, «В мире мечты и предвидения: Научная фантастика, ее проблемы и художественные возможности» (1972 г.) Н.Черной, академические монографии А.Ф.Бритикова «Русский советский научно-фантастический роман» (1970 г.) и Ю.И.Кагарлицкого «Что такое фантастика? О темах и направлениях зарубежной фантастики вчера и сегодня» (1974 г.) и др.; работы, посвященные фантастике в творчестве фантастов и нефантастов: «Через горы времени: очерк творчества И.Ефремова» (1963 г.) Е.Брандиса и В.Дмитревского, сразу три монографии о творчестве А.С.Грина — «Александр Грин. Преображение действительности» (1967 г.) В.Ковского, «Александр Грин: Жизнь, личность» (1972 г.) Л.Михайловой и «Александр Грин» (1970 г.) Е.Прохорова, критико-биографический очерк Б.В.Ляпунова «Александр Беляев» (1967 г.); однако количественно преобладают работы о зарубежных фантастах — книги Е.Брандиса (мирового авторитета по творчеству Ж.Верна), монографии И.Дубашинского, Д.Урнова и В.Муравьева о Дж. Свифте и его главной книге «Путешествия Гулливера», книга Ю.Кагарлицкого «Герберт Уэллс» (1963 г.), две монографии С.Никольского, посвященные фантастике Карела Чапека — «Роман К.Чапека „Война с саламандрами“ (1968 г.) и «Карел Чапек — фантаст и сатирик» (1973 г.) и др. Нельзя не упомянуть и первую у нас (и пока единственную) монографию, посвященную эволюции и проблематике западной кинофантастики, — «Реальность фантастического мира» (1977 г.) — известного киноведа и драматурга Ю.Ханютина. К НФ-тематике близка и работа другого киноведа — С.Асенина. Его монография «Фантастический киномир Карела Земана» (1979 г.) анализирует творчество выдающегося чешского кинорежиссера-фантаста. В это время успешно развивается и библиография НФ: в ежегодниках «Фантастика» публикуется ретроспективный указатель «Советская фантастика: 1917–1977» (1967–1979 гг.), составляемый А.Евдокимовым, Б.Ляпуновым, И.Ляпуновой и А.Осиповым. Указатель фиксировал книги и отдельные публикации, в том числе примеры НФ-поэзии и очеркистики, а также фильмографию. В 1970 г. выходит первое издание обзорно-библиографической работы Б.Ляпунова «В мире мечты» (2-е изд. — «В мире фантастики», 1975 г.), в котором на богатом фактографическом материале отображена история популярных тем в отечественной НФ. Следует отметить и другую аналогичную работу с таким же названием, но вышедшую на Украине в 1968 г. — «В мире мечты» харьковских библиографов-нефантастов О.Куща и Е.Кравченко.
1960–1970-е годы отмечены всплеском интереса к фантастике не только литературоведов и критиков, но и социологов (А.Араб-Оглы), историков (И.Бестужев-Лада), политологов (Г.Шахназаров). У академического литературоведения стало формироваться иное отношение к НФ. Вспыхивают новые имена, такие, как, например, ученого-слависта А.Ф.Бритикова, стартовавшего в фантастоведении неожиданно и мощно. Речь идет о его фундаментальной монографии «Русский советский научно-фантастический роман» (1970 г.), в которой впервые в отечественном литературоведении капитально отражен исторический путь русской дореволюционной и советской НФ-прозы. Работа, вне всякого сомнения, стала классической для многих исследователей отечественной НФ. Весомость монографии придавала и библиография, составленная Б.В.Ляпуновым.
Об интересе академического литературоведения к фантастике свидетельствует и тот факт, что с 1968 года она занимает все большее место в диссертационных исследованиях. В 1968 году состоялась первая защита кандидатской диссертации по НФ-тематике — «Научно-фантастическая проза И.Ефремова» нижегородского филолога Е.П.Званцевой, а уже в 1971 были защищены и первые докторские диссертации по НФ — «Герберт Джордж Уэллс» Ю.И.Кагарлицкого и «Сатирические утопии К.Чапека» С.В.Никольского (на сегодняшний день в отечественном фантастоведении пять докторов наук — помимо названных это Т.А.Чернышева, Е.М.Неелов и Б.А.Ланин). Парадоксально, но первая диссертация по общим проблемам современной советской НФ была защищена сирийцем К.С.Дхингра («Пути развития научно-фантастического жанра в советской литературе», 1968 г.), а первая в нашей стране диссертация по кинофантастике индусом Эль Джабером («Особенности изобразительного решения научно-фантастического кинофильма», 1984 г.). К настоящему времени защищено около 100 кандидатских и докторских диссертаций (литературоведение, языкознание, искусствоведение, педагогика), посвященных различным проявлениям фантастики в литературе и искусстве.
* * *
В 1970-е годы при общем упадке собственно НФ, порожденном политикой Госкомиздата, фантастоведение уверенно закрепляется в академической науке. Исследования фантастики разнообразны и многоаспектны: творчество отдельных писателей-фантастов и фантастика в творчестве писателей-реалистов, онтология фантастики (мир мифологии, сказок и их связь с НФ), поэтика НФ и ее жанровая природа, стилистико-риторические функции, история и эволюция, и даже библиографоведение.
К 80-м годам немногие из периодических изданий обходили вниманием НФ. Критические и библиографические материалы по истории, теории и современному состоянию фантастики регулярно публикуются в «Литературном обозрении» и «Иностранной литературе», «В мире книг» и в газете «Книжное обозрение», в ежемесячнике «Детская литература». Все больший интерес к НФ-тематике проявляют и академические издания — «Советская библиография» (ныне — «Библиография») и «Вопросы литературы». Особая заслуга в этом ряду принадлежит свердловскому журналу «Уральский следопыт», долгие годы выполнявшему функции НФ-журнала — на его страницах с конца 1960-х благодаря стараниям литературоведа и библиографа В.И.Бугрова существует постоянная рубрика «Мой друг фантастика», в рамках которой наряду с художественными произведениями публикуются критические, историографические и библиографические работы.
В начале 1980-х годов в отечественной НФ сложилась «ситуация 37-го года» — фантастику в очередной раз попытались запретить. Закрывались клубы любителей фантастики, разгонялись редакции НФ, начались бесконечные разбирательства по линии КГБ, ЦК ВЛКСМ и обкомов партии… Коснулось это и литературоведов, специализирующихся на НФ. Хотя книги и выходили, но уже не в том количестве, что прежде. Однако именно в 1980-е увидели свет такие разнообразные работы, как «Не быль, но и не выдумка» (1980 г.) В.А.Ревича — первое серьезное исследование, посвященное фантастике в русской литературе XVIII — начала XX вв.; обзор зарубежной фантастики 1960 — 1970-х годов «Виток спирали» (1980 г.) Вл. Гакова; популярная история мировой НФ (на примере эволюции наиболее распространенных в НФ идей) «Четыре путешествия на машине времени (Научная фантастика и ее предвидения)» (1983 г.) того же автора; цикл занимательных очерков о малоизвестных страницах отечественной и зарубежной НФ «В поисках завтрашнего дня» (1981 г.) В.И.Бугрова; историко-критический очерк А.Н.Осипова о НФ в творчестве писателей-сибиряков «Миры на ладонях» (1988 г.). Особняком стоят пионерские монографии Е.М.Неелова («Волшебно-сказочные корни научной фантастики», 1986 г.) и Т.А.Чернышевой «Природа фантастики», 1985 г.), в которых впервые в отечественном литературоведении предпринята успешная попытка выявить генезис фантастического и НФ в общелитературном и историческом контексте.
1980-е отмечены и попытками создания популярных учебных пособий по НФ для средних школ и высших учебных заведений. Речь идет о книге старейшины отечественной фантастики Г.И.Гуревича «Беседы о научной фантастике» (1983) и учебнике библиографоведа А.Н.Осипова «Основы фантастоведения» (1989). Первая из них — это популярный рассказ о темах и идеях НФ, героях и сюжете на примере классических и современных произведений; книга А.Осипова адресована в первую очередь студентам-гуманитариям и библиотекарям. Учебник в обзорном порядке освещает ряд тем: типология НФ, география НФ, проявление фантастического в различных видах искусства (кино, живопись, телевидение, музыка, фотография), типология изданий НФ, пропаганда и библиография НФ.
Кстати, о библиографии НФ. К исходу 80-х в этой области сложилось двойственное положение. С одной стороны, публикуется в периодике и выходит отдельными изданиями немалое количество (по меркам, конечно же, отечественного книгоиздания) указателей по НФ-тематике. С другой стороны, качественные параметры удручают. Библиография находится (и особенно это заметно сегодня) в состоянии плачевном. О чем свидетельствует и тот факт, что единственная в стране (а может, и в мире) капитальная библиографоведческая работа по теме (Осипов А. Библиография фантастики: Опыт историко-аналитической и методико-теоретической характеристики: Моногр. 1990 г.) осталась практически незамеченной специалистами. Кроме того, заметно снизился качественный уровень собственно библиографических работ и наметилась тенденция обращения к частным и не всегда оправданным, с точки зрения практического использования, темам (например, тема такая-то в НФ или фантастика на страницах такого-то издания). Исключение составляют лишь немногие работы. В качестве положительного примера в первую очередь следует назвать фундаментальное библиографическое исследование уральских библиографов В.И.Бугрова и И.Г.Халымбаджи «Фантастика в русской дореволюционной литературе» (1983 г.) и «Довоенная советская фантастика» (1986, 1989, 1992 гг.). Опубликованы они были в уральских сборниках «Поиск» и по этой же причине оказались почти недоступными большинству исследователей.
В начале 1990-х на базе московского книжного магазина «Стожары» была предпринята попытка издания справочных и библиографических брошюр по НФ. Однако финансовые сложности не позволили довести проект до конца. Но все-таки четыре указателя увидели свет. Это три выпуска «Фантастика, опубликованная на Урале: 1881–1991 гг.» (И.Халымбаджа и др.) и «Фантастика на страницах периодики. Вып. 1: 1990–1991 гг.» (Е.Харитонов).
Всем известно, что количество научных публикаций зависит от активности исследовательской деятельности. В диссертационных исследованиях 1980 — 1990-х годов преобладают две темы: фантастика стран Европы и США и литературная антиутопия. В числе наиболее заметных диссертаций по первой теме следует назвать работы И.А.Герчиковой («Чешская фантастическая проза 70 — 80-х годов XX века», 1987 г.), Е.В.Григорьевой («Готический роман и своеобразие фантастического в прозе английского романтизма», 1989 г.), С.Л.Кошелева («Философская фантастика в современной английской литературе», 1983 г.), А.К.Кубатиева («Современный фантастический рассказ Великобритании», 1980 г.), Л.Г.Михайловой («Новые тенденции в современной английской и американской научной фантастике», 1981 г.). Довольно широко охвачено и творчество отдельных писателей — Д.Г.Балларда (В.Л.Гопман), X.Кортасара (К.А.Гуарниери Перес), К.Воннегута (В.В.Дмитрук), Р.Брэдбери (две диссертации в нижегородском педагогическом институте — М.И.Киселевой и В.Г.Новиковой), А.Кларка (Н.М.Кубатиевой), С.Лема (Д.Р.Мышко; С.В.Солодовников), Р.Хайнлайна (Е.В.Харитонов). Вообще следует отметить, что зарубежная НФ заметно преобладает в тематике диссертационных исследований. А вот отечественная НФ представлена преимущественно творчеством писателей-нефантастов (А.Платонов, М.Булгаков, В.Маяковский, В.Каверин, И.Тургенев, Н.Гоголь, Л.Леонов, С.Кржижановский).
Литературная антиутопия стала одной из самых модных тем в посттоталитарную эпоху. В начале 1990-х годов наконец официально были изданы работы ведущего отечественного специалиста в этой области В.А.Чаликовой (до этого они публиковались только в «закрытых» ИНИОНовских сборниках), в 1992–1993 годах были защищены две докторские и одна кандидатская диссертации по жанру антиутопии: докторские — «Русская литературная антиутопия XX века» (1993 г.) Б.А.Ланина, «Становление антиутопического жанра в русской литературе» (1993) Н.Н.Арсентьевой и кандидатская — «Литературные истоки антиутопического жанра» (1992) Ю.Л.Латыниной. Впрочем, диссертация Н.Арсентьевой имеет косвенное отношение к теме, вынесенной в заглавие. Увы, очень часто выбор темы диссертации диктуется соображениями конъюнктурными, стремлением угодить моде. Иной раз, аппелируя к малоизученности фантастики, диссертант между тем демонстрирует вопиющее незнание исследуемого материала. Работа Арсентьевой как раз из разряда таковых (суть исследования названного филолога сводится к весьма странному и сомнительному выявлению идейно-художественного своеобразия антиутопического жанра путем определения важнейших аспектов преемственных… связей творчества Ф.М.Достоевского, Л.Андреева и А.П.Платонова с романом Сервантеса «Дон Кихот»; при этом обойдены стороной особенности собственно антиутопии).
И все же исследования в области НФ многоаспектны и непредсказуемы, о чем свидетельствуют и работы лингвистов-языковедов Н.В.Новиковой (в 1988 г. она защитила диссертацию «Новообразования в современной научной фантастике») и Т.А.Синипольской.
Ситуация, сложившаяся в отечественной НФ 1990-х, двойственна. Мощный рывок в издании НФ-литературы, по идее, должен был положительно отразиться и на исследовательской деятельности. Сегодня, как никогда, назрела необходимость в качественной, добросовестной пропаганде НФ, призванной помочь растерявшемуся от изобилия читателю выбрать верные ориентиры в неоднородной книжной массе. Однако библиографические и литературоведческие исследования практически замерли (и не только в сфере фантастики). Интерес к фантастоведению в читательской среде заметно снизился (в былые времена любая книжка о НФ моментально становилась библиографической редкостью). Иначе чем объяснить тот факт, что столь долгожданная (пусть и не без существенных недостатков) первая русскоязычная энциклопедия фантастики не вызвала прогнозируемого интереса? Практически незамеченными прошли и вышедшие в первой половине 90-х другие литературоведческие издания: монографии «Русская литературная антиутопия» (М., 1993 г.) Б.Ланина — единственная за последнее десятилетие серьезная работа в области НФ, и «Становление антиутопического жанра в русской литературе» (1993 г.) Н.Арсентьевой; сборники критических статей Р.Арбитмана — «Живем только дважды» (1991 г.) и «Участь Кассандры» (1993 г.); сборник литературоведческих и социологических исследований отечественной НФ 1980-х «Око тайфуна» (1994 г.) С.Переслегина и еще один сборник статей, на этот раз посвященных современной белорусской фантастике, «Что там за горизонтом?» (Минск, 1995 г.) В.Шитика и Р.Баландина.
В академическом литературоведении положение дел не столь драматично — диссертации и дипломные работы по НФ защищаются, в ряде вузов России читаются спецкурсы по различным аспектам фантастического творчества. Фантастические произведения включены не только в университетскую, но и в школьную программы.
И тем не менее диссертационные исследования сегодня не оказывают должного влияния на общее состояние фантастоведения. И это заметно по критическим публикациям в прессе — почти полное отсутствие более или менее серьезных и интересных статей. Исключение составляют публикации в специализированном журнале «Если» (в частности, цикл исторических очерков о судьбах и эволюции НФ в различных странах), еженедельнике «Книжное обозрение» и академическом издании «Библиография». Собственно, сегодня эти три издания являются единственным форпостом фантастоведения.
* * *
Недавно один писатель-фантаст в ответ на мои жалобы по поводу равнодушного отношения к критике и библиографии возмущенно воскликнул: «Да кому вообще нужны все эти критики и прочая филология!». Поэтому лучшим завершением наших заметок (а одновременно, и ответом на этот выпад) послужат провидческие слова А.С.Пушкина: «Состояние критики само по себе показывает степень образованности всей литературы вообще».
Хроника
Курсор
Итоги 1997 года опубликовал, как уже стало традицией, журнал «Локус». Итак, в прошлом году в жанрах научной фантастики, фэнтези и «ужасов» 172 американских и английских издательства выпустили всего 1816 книг (это на 1 % меньше, чем в прошлом году), из них 55 % — новые книги, а остальные — переиздания.
Интересен тематический и жанровый разброс. Если рассматривать только оригинальные издания, то ситуация выглядит следующим образом: научно-фантастических романов издано 229, романов фэнтези — 220, «ужасов» — 106, тематических сборников — 104, справочно-библиографической литературы — 21, авторских сборников рассказов — 71, т. н. «media related» (всяческие новеллизации сценариев, книг «по мотивам» фильмов и т. п.) — 149 (!), художественных альбомов и юмористических изданий — 26, исторических и критических изданий — 34, других — 38.
Приводятся также тиражи ведущих научно-фантастических изданий на конец прошлого года: «Аналог» — 53 тыс., «Журнал научной фантастики Айзека Азимова» — 42 тыс., «Фэнтези энд сайнс фикшн» — 39 тыс., «Сайнс фикшн эйдж» — 43 тыс., «Риэлмс оф фэнтези» — 44 тыс. Тираж самого «Локуса» — 8 тыс.
Вечер, посвященный теме «Фантастика и Интернет в России», состоялся в марте в клубе «Стожары». В заседании принимали участие как писатели-фантасты, так и основатели интернетовских сайтов фантастики из Москвы и Санкт-Петербурга.
Обрадует начинающих фантастов сообщение о том, что новый британский журнал «Одиссей» объявил конкурс на лучший научно-фантастический рассказ. Требования: автор может проживать где угодно, но должен предоставить перевод своего рассказа на английский язык. Участвовать в конкурсе может только новичок, до настоящего времени опубликовавший не более трех рассказов. Жанр строго определен — альтернативная история (любое время, любая страна, любой поворотный пункт истории). Рассказ должен быть прислан в редакцию журнала до 31 августа 1998 года. Судить рукописи будут известные писатели Мэри Джентл и Гарри Тартлдав, большой специалист именно в «альтернативной истории».
Новый роман белорусских писателей Ю.Брайдера и Н.Чадовича вскоре выйдет в одном московском издательстве. Это произведение — продолжение книги «Миры под лезвием секиры». Сейчас соавторы работают над третьей, завершающей книгой трилогии.
Организаторы всемирного кона — против акул гостиничного бизнеса. Инициативная группа энтузиастов, ратовавших за проведение Всемирной конвенции 2001 года в Бостоне, в самый последний момент переиграла место проведения на Орландо (Флорида), где собирался Кон 1992 года. Причина — непомерные запросы владельцев бостонских отелей: минимальная плата за номер — 200 долларов плюс гарантия «полной загрузки гостиничных кафе и ресторанов»!
Стал наконец россиянином писатель Сергей Лукьяненко. После полуторагодичных мытарств бывший алмаатинец получил российское гражданство и московскую прописку. Хождение по «лабиринтам отражений» московских бюрократов произвело на популярного фантаста настолько сильное впечатление, что он тут же приступил к новому роману под условным названием «Ночной дозор» в необычном для автора жанре городского «хоррора».
Растет число фантастических семей. Каттнер — Мур, Альтов — Журавлева… а теперь вот и новая пара: известный фантаст Чарлз Шеффилд женился на популярной писательнице Нэнси Кресс. А на очереди — еще одна молодая пара, на сей раз чернокожая — Стивен Барнс и набирающая очки в жанре «ужасов» Тананариве Дью. Интересно, будут ли молодожены писать в соавторстве?
Российская фантастика в Интернете продолжает свою экспансию. Одна из самых мощных и популярных страниц, созданная Дмитрием Ватолиным (http://www.sf.amc.ru), содержит массу интересной и уникальной информации по русской фантастике. Здесь можно познакомиться с персональными «страницами» наших фантастов, получить сведения о лауреатах всех премий, а в разделе «Неформальные журналы» представлены тексты фэнзинов. Фотографии писателей, конкурсы, интервью, списки новинок, рецензии, диспуты… Неудивительно, что каждый день страницу и ее «зеркало» (http://kulichki.rambler.ru/sf) посещают более тысячи гостей.
Филип Хозе Фармер, знаменитый американский фантаст, отпраздновал свое 80-летие! Поздравляем автора великолепных миров — Многоярусного, Мира Реки и других, столь же невероятных!
Торнли идет на войну! Сравнительно молодая американская писательница Дианн Торнли, опубликовавшая несколько произведений в жанрах научной фантастики и фэнтези, добровольно прервала на четыре месяца литературную деятельность, чтобы отправиться в Боснию в составе сил сдерживания. А своих друзей и корреспондентов попросила посылать сообщения теперь уже капитану Торнли.
In Memoriam Печальная весть пришла из Японии: в возрасте 71 года скончался один из ведущих фантастов этой страны — хорошо знакомый нам Синити Хоси…
Агентство F-пресс
В обзоре использованы материалы журнала «Locus»
«Аэлита» состоялась! В конце марта в Екатеринбурге прошла традиционная «Аэлита». На этот праздник для истинных знатоков и почитателей фантастики собралось более трехсот представителей городов и весей России и СНГ. «Аэлиту-98» за вклад в развитие отечественной фантастики получил москвич Евгений Гуляковский. Приз им. И. Ефремова за пропаганду фантастики — руководитель московского клуба «Стожары» Александр Каширин. Мемориальный приз им. В. Бугрова за вклад в фантастиковедение — Сергей Казанцев из Екатеринбурга. Приз «Старт» за лучшую дебютную авторскую книгу — калужанин Михаил Тырин.
Во время «Аэлиты» любители фэнтези отметили наступление эльфийского нового года.
Наш. корр.
Критика
Рецензии
Хейфорд Пирс
Наполеон вне времени
Москва: Армада, 1997. — 395 с. Пер. с англ. П. Кузнецовой — (Серия «Приключенческая Фантастика»). 8000 экз. (n)
Параллельные миры и альтернативная история сейчас являются таким же обжитым местом действия, как раньше космическое пространство. Итак, 1696 год — в битве при Чернигове русские потерпели поражение от Османской Империи и Россия навеки исчезла с лица земли. 1806 год — высадившись в Англии, Наполеон Бонапарт наконец-таки сокрушил извечного соперника Французской Империи; США избежали Гражданской войны, вовремя отменив рабство; Германия так и осталась раздробленной. Великая война 1910 года (между Францией и Турцией) унесла огромное количество жизней. 1991 год — Европа умиротворена, поделенная между Французской и Османской Империями; США остались окраиной мира, наводненной французскими шпионами, и только две подпольные группы — одна в Англии, другая в Германии — не считают отсутствие технического прогресса и шампанских вин разумной платой за мир без войн и оружия массового уничтожения.
Как обычно, самые гениальные открытия совершаются по ошибке. Основываясь на теории Эйнштейна, немцы, пытаясь создать машину времени, выхватывают из нашего мира Кевина Макнейра — мелкого афериста, который, мгновенно сориентировавшись в обстановке, выдает себя за наследного английского принца. Но в том мире у него оказывается двойник, такой же проходимец. Череда событий на полной скорости несет читателей к фантастической развязке…
Английские подпольщики все-таки смогли завершить строительство машины времени и, ни много ни мало, похитили Наполеона I. В 1991 году Наполеон V отказывается выкупать своего царственного предка, который вскоре умирает от апоплексического удара в приступе безумной ярости. Два года Кевин Макнейр вынужден замещать настоящего Наполеона и от нечего делать изобретает, а затем и совершенствует унитаз со сливным бачком. Действительно, от великого до смешного — одна наполеоновская треуголка.
Константин Миньяр
Джек Уильямсон, Фредерик Пол
Подводные тайны
Москва: Армада, 1997. — 411 с. Пер. с англ. Д. Караваева — (Серия «Приключенческая Фантастика»). 10 000 экз. (n)
Мировой океан, занимающий три четвертых поверхности нашей родной планеты, незаслуженно обойден современными фантастами, которые с радостью устремляются в далекие галактики и чужедальные миры. Впрочем, два известнейших американских фантаста заполнили этот досадный пробел. Их «Подводная Одиссея» представляет собой великолепный образец научной фантастики. Итак, на дне океана построено несколько городов, связанных подводными коммуникациями, они образуют самостоятельное государство — Маринию, во впадинах работают геологи и горняки, рядом с подводными городами находятся плантации водорослей и подводные фермы, на дне океана добывают большую часть полезных ископаемых и, в первую очередь, уран, источник энергии, а значит, и жизни. Все это стало возможным благодаря изобретению чудесного материала иденита.
Океаническое дно полно загадок. Но Джим Иден, курсант Академии подводного флота США, и его друзья всегда готовы распутать любые головоломки и с риском для жизни предотвратить преступления. Не все складывается гладко, даже курсантам свойственно ошибаться, но годы в Академии не прошли даром — за один семестр курсанты изучают четырехгодичный курс гражданских университетов. И все-таки на первом месте оказываются не горы мускулов и нейтронные пушки, а преданность и взаимовыручка.
Подводный мир Уильямсона и Пола поистине завораживает не только самих героев, но и читателя. Добро, как и положено, торжествует, злодеи наказаны, а Джим Иден и его друзья возвращаются в стены родной Академии — море не терпит слабаков, но даже отчисленные курсанты легко находят работу на торговых судах, а лучшие из лучших… Что ж, лучше гор может быть только море…
Константин Миньяр
Максим Голицын
Время побежденных
Москва: ЭКСМО, 1997. — 416 с. (Серия «Абсолютное оружие»). 15 000 экз. (n)
В 2017 году на Земле происходит страшная катастрофа. Для того чтобы сбить с курса астероид, угрожающий нашей планете, создается суперракета с суперзарядом. Но в приступе странного помешательства один из персонажей дает команду на взрыв, когда ракета стоит еще на пусковой установке. Начинают «сближаться урановые полушария» — и происходит чудовищный взрыв. Авторские представления о ядерном оружии, судя по всему, основываются на брошюре по гражданской обороне тридцатилетней давности. Но не в том суть: перед нами всего лишь пролог. Далее действие переносится на сто лет вперед. Герой, Олаф Матиссен, расследует самые невероятные злодеяния, попадает в немыслимые переплеты, земляне находятся в весьма непростых взаимоотношениях с пришельцами — кадарами, а тут еще экстремисты из организации «Свободная Земля»… Словом, нормальный фантастический боевик с претензией на то, чтобы осмыслить место человека в эволюции. Не очень, правда, понятно, почему российский автор пишет роман, в котором Россия упоминается только раз и вскользь, а затем вообще исчезает, словно ее и нет на планете. И действуют сплошные Хенрики да Рамиресы. Может, это произведение было написано в не столь далекие времена, когда издавали одну переводную фантастику? Были тогда случаи, когда авторы под «западными» псевдонимами клепали романы, а потом безо всякого стыда признавались в этом. Но мы отвлеклись…
Ближе к финалу автор устами одного из не очень приятных персонажей провозглашает: «На этот раз эволюция оказалась милосердней, чем обычно. Динозавры вымерли. Люди — нет. Они скачком перешли в иное состояние, пройдя метаморфозу». Правда, тут же выясняется, что не все люди восприимчивы к «зет-соединению», хотя их не так уж и много, всего одна сотая процента. Привередливый читатель может сказать, что, казалось бы, «закрытая» Стругацкими в «Волнах…» тема «люденов» в очередной раз мусолится очередным автором. Читатель непривередливый махнет рукой на технические несообразности и совершенно немотивированный слащавый финал — бывало и хуже!
Павел Лачев
Лоис Буджолд
Память
Москва: ACT, 1997. — 512 с: Пер. с англ. О. Косовой — (Серия «Координаты чудес»). 11 000 экз. (n)
Хитроумный калека Майлз Форкосиган — герой бесконечной эпопеи Буджолд — воплощает в себе две ипостаси. С одной стороны, это избалованный отпрыск аристократического рода, с другой — неуловимый адмирал флота космических наемников. Но на сей раз действовать ему придется не в лучших традициях добротной космической оперы, а скорее, киберпанка. Дело в том, что у начальника секретной службы, которому непосредственно подчинялся Майлз, вышел из строя чип, вживленный в мозг. И тут такое началось!.. Название романа как раз и подчеркивает клубок проблем, который приходится распутывать Майлзу, чтобы вернуть своему шефу память, а заодно после массы приключений обнаружить и обезвредить заговорщиков. Ситуация осложняется тем, что сам Майлз страдает чем-то вроде эпилептических припадков, да еще мечется между своими двумя «я».
Если вы раньше не были знакомы с творчеством Буджолд, то по одной книге вряд ли сумеете представить все оттенки Вселенной, в которой действует Майлз Форкосиган. Как ни странно, это один из крайне редких случаев, когда сериальность идет не во зло, а во благо читателю. Исследователям феномена так называемых «мыльных опер» следовало бы обратить внимание на этот цикл Буджолд. Судя по смещению интереса от приключений команды в разных мирах («Star Trek») к приключениям на «родной фазенде» («Вавилон-5»), следующий культовый телесериал будет посвящен одному герою и его похождениям. Если им окажется Майлз Форкосиган, то рецензент не будет удивлен.
Олег Добров
Линн Флевелинг
Месть темного Бога
Москва: ACT, 1997. — 704 с. Пер. с англ. А. Александровой — (Серия «Век Дракона»). 10 100 экз. (n)
В сказочном мире добрых и злых волшебников, чар и колдовства, знамений и предначертаний ничего случайно не происходит. Именно поэтому встреча юного Алека и Серегила из Римини сулит им бездну приключений — страшных и захватывающих одновременно.
Этот роман — добрая «толкиниада», которую с удовольствием прочтет как ценитель фэнтези, так и просто любитель острого сюжета. Все ингредиенты для этого на месте: характеры обозначены вполне узнаваемо (особенно хорош волшебник Нисандер, сочетающий в себе качества Гэндальфа и Геда одновременно), действие закручено лихо — не успеваешь перевести дыхание, как героев снова погружают в водоворот событий; интрига, построенная на нормальном дворцовом заговоре, постепенно оттесняет на второй план игру демонов и светлых сил. Создается впечатление, что поначалу авторский замысел не простирался дальше честного подражания известной трилогии, причем даже характер недомогания Серегила из-за непосредственного контакта с магическим предметом очень напоминает болезнь Фродо после ранения клинком назгула. Но затем случилась любопытная вещь — стоило сделать Нисандера своего рода начальником тайной службы, а Серегила — суперагентом, как логика литературы «плаща и кинжала» начинает подавлять логику повествования в духе «меча и магии». Что отнюдь не вредит роману.
Забавно, что никакой финальной битвы сил Добра и Зла так и не происходит, а многие сюжетные линии тянутся… в следующую книгу, по всей видимости.
Олег Добров
Гордон Диксон
Дух Дорсая