— Может, мне удастся как-нибудь успокоить его. Где он сейчас?

— Заперся у себя в кабинете с бутылкой виски и слушает старые записи Нейла Даймонда.

— Да, плохо дело.

— Они ему, похоже, нравятся.

— Это точно. Он слушает их всегда, когда собирается кого-то уволить. Ну что ж, Иди, я все равно твой должник. Только не забудь напомнить, какой у тебя размер ноги.

Он опустил трубку на рычаг и собрался уже уходить, когда услышал, как кто-то его окликнул.

— Хорошо, что вы не успели уйти, — сказала Бет Кливленд неожиданно мягким и, как ему показалось, мелодичным голосом. — Вы, разумеется, понимаете, что Брайан крайне расстроен подобным оборотом дела. И все же мне кажется, что вы были совершенно правы, когда стали настаивать на отсрочке принятия решения.

Гарри улыбнулся и протянул ей руку.

— Пожалуй, нам следует получше узнать друг друга, — проговорил он, одновременно подумав, что неплохо иметь в этой фирме союзника. — Как вы отнесетесь к тому, чтобы что-нибудь выпить? У вас есть время?

К его удивлению и одновременно удовлетворению, она приняла его предложение.

Они зашли в маленький и уютно обставленный клуб, располагавшийся в узком переулке позади “Колизея” на Сент-Мартин-лейн.

Бет на несколько минут удалилась и вернулась, распустив обычно затянутые в тугой пучок волосы, в результате чего черты ее лица заметно смягчились да и сама она стала казаться чуть более естественной. Скорее всего, ее чопорность во время официальных мероприятий была всего лишь своеобразным камуфляжем. К тому времени, когда принесли напитки, они уже перебрались в удобные кожаные кресла, стоявшие рядом с маленьким камином, в котором пылал огонь.

— Ваш отец был непростым человеком. Знаю, что не стоило бы этого говорить вам. — Она устремила взгляд на языки пламени. — Однако мне с ним было хорошо. Я всегда находилась рядом. Он был счастлив подключить меня к своим служебным делам. Прежде ни один мужчина не позволял мне ничего подобного. Уилли видел, что мне это очень нравится, и хотел доставить мне радость. В общем, когда он предложил мне партнерство в фирме, я ухватилась за такую возможность.

— А как корпорация “ОДЕЛ” впервые вышла на вас? — спросил Гарри.

— У Брайана Лэка в прошлом были с ними какие-то дела.

— Какие именно?

— Точно даже и не скажу — он не проявлял особого желания обсуждать их со мной. Однако у меня сложилось впечатление, что это было что-то не вполне законное.

— Таким образом, вы считаете, что, ратуя за сделку, Брайан, возможно, тем самым оказывает ответную услугу “ОДЕЛ”?

Бет пожала плечами и пригубила виски.

— Это открывает поистине фантастические возможности, и только безумец способен не воспользоваться ими.

— Но почему у вас возникли возражения против этой сделки? — спросил Гарри.

Лицо Бет внезапно оживилось.

— Видите ли, Гарри, вся эта затея дурно пахнет. Брайан имел с этими людьми какие-то дела и в итоге обжег пальцы. Уилли знал об этом больше, чем рассказывал мне. Именно через Брайана “ОДЕЛ” вышла с предложением об этой сделке. Тогда казалось, что подобная возможность представляется раз в жизни. Слэттери по очереди обрабатывал каждого из нас.

— И как же он это делал?

— Ну, знакомил с выкладками всевозможных цифр и обещал златые горы, если мы согласимся. Натиск был поистине ошеломляющим. Он даже прокрутил нам какой-то ужасный рекламный ролик, который назывался “ОДЕЛ” — путь в Будущее”. Я понимаю, что это звучит нелепо, но у меня от общения с этим человеком просто мурашки по коже бегали. В общем, как Уилли, так и я отвергли его предложение. И тогда Слэттери удвоил сумму сделки.

— Если я правильно вас понял, вы обдумали сделанное вам предложение, отвергли его и тогда они вышли на вас вторично?

— Нет. Они удвоили сумму сделки сразу же, как только увидели, что мы колеблемся. И знаете что еще? Мне почему-то кажется, что удвоили бы ее еще раз, попроси мы их об этом.

Гарри наблюдал за игрой искорок в своем бокале.

— А может, и в самом деле не стоит заглядывать в рот дареному коню?

— Ваш отец все же заглянул. — Бет опустила глаза и снова посмотрела на пламя. — Он гордился вами, возможно, как-то своеобразно, но гордился. И часто о вас рассказывал. Мне кажется, я начинаю понимать почему. — Она указала на ладони Гарри. — Эта ваша манера натягивать ремешок часов... у него была точно такая же привычка. Вы мне очень напоминаете его.

Гарри посмотрел на свои руки.

— Это я у него, наверное, перенял.

Несколько секунд они молча смотрели на огонь.

— Мне кажется, они убили Уилли, — спокойно произнесла Бет. — Не знаю, как именно, но все же убили. И я хочу, чтобы люди об этом узнали, хочу, чтобы он вернулся назад.

— Никто не в силах вернуть его назад, — отозвался Гарри. — Но мы в состоянии помешать “ОДЕЛ” добиться своей цели. — Он перехватил ее взгляд и постарался удержать его. — Вы хотите сделать так, чтобы его смерть приобрела какой-то смысл?

— Скажите мне, что надо сделать, — сказала Бет. Когда они расставались в дверях клуба, край здания уже начинал постепенно темнеть от легкого дождя. Бет согласилась покопаться в личных бумагах Брайана Лэка в поисках каких-то конфиденциальных документов относительно предложения “ОДЕЛ”. Как знать, возможно им удастся найти нечто такое, что способно заинтересовать компетентные органы.

— Лишь об одном я сожалею, — сказал Гарри, прощаясь с Бет. — О том, что не познакомился с вами раньше.

— Ну, мы можем стать друзьями по крайней мере сейчас, — проговорила Бет. — Уилли это понравилось бы.

Гарри улыбнулся. Возможно, к тому моменту, когда они все закончат, появится еще больше такого, что понравилось бы его отцу.

Сквозь пелену мелкого дождя Бет Кливленд пошла к станции “Чаринг-Кросс”. После смерти Уилли все стало каким-то не таким. Впрочем, времени на эмоции уже не оставалось. Она понимала, что существует дело, которым необходимо заняться; не знала она другого, а именно что дело это может оказаться опасным.

Глава 17

Встреча со злом

— Должно быть, кто-то еще обратил на это внимание, — проговорила Дороти, внимательно изучая вычерченную на листе миллиметровки диаграмму. С пучком седых волос на затылке и в накинутом на плечи шерстяном кардигане, она скорее походила на пенсионерку, листающую только что вышедший из печати любовный роман.

Фрэнк наконец оторвался от своих вырезок и, выпрямив спину, потер глаза.

— Даже и не знаю, — сказал он. — Хотя картина получается просто потрясная. В точности то самое, что я и надеялся увидеть, и все же... — Он так и не завершил начатую фразу, словно изумившись собственному открытию.

Утро во вторник выдалось хмурое, и по стеклам домов опять хлестал дождь. Часы показывали половину одиннадцатого. Пока еще ни один из потенциальных читателей не осмелился бросить вызов стихии и заглянуть в библиотеку. Дороти пришлось даже зажечь свет в главном читальном зале.

— Фрэнк, в твоем списке уже накопилось пятьдесят семь самоубийств и иных случаев членовредительства. — Она внимательно изучила хитросплетение цветных линий, пытаясь разобраться в замысловатых закорючках Фрэнка. Гроздь красных чернильных точек, сосредоточившихся в центре диаграммы, должна была символизировать отход от сколько-нибудь разумного набора статистических данных. — Какой период времени охватывает эта схема?

— Шесть недель. Если бы мне удалось полистать больничные журналы или заглянуть в материалы полиции, то я смог бы восполнить пробелы в информации.

— А ты мог бы придать этим цифрам характер социальных категорий, ну, примерно как делают рекламные фирмы?

— Это будет непросто. Если верить газетным сообщениям, лишь несколько человек — типичные профессиональные служащие, вроде клерков из Сити. Примерно столько же были заняты в средствах коммуникации.

— Иными словами, занимались работой, сопряженной с высокой степенью производственного стресса. Ты уже начал вносить все это в свою книгу?

— Пока что выписал массу интересных сведений. В этот уик-энд появились сообщения о новых странных событиях. “Телеграф” опубликовала заметку о самоубийстве одного программиста, который наглухо запечатал себе ноздри и рот суперклеем. Причем в большинстве подобных случаев обстоятельства смерти так и остаются невыясненными, и заключение о смерти повисает в воздухе из-за дефицита информации. Чтобы получить недостающие сведения, мне просто необходимо добраться до надежного банка данных.

— Ты исходишь из посылки, согласно которой апокалипсис есть нечто такое, что мы сами можем накликать на свою голову, ну, вроде массового самоубийства, — сказала Дороти, кутаясь в кардиган. В читальном зале стоял собачий холод, поскольку со всех сторон его окружала непроницаемая стена дождя.

— К религиозным пророчествам это не имеет ровным счетом никакого отношения, поскольку является типично социальным феноменом.

— А я все же больше склонна усматривать в этом влияние оккультных сил. Ну, что-то вроде вуду — заклинания. Если разобраться, ввергнуть человека в беду довольно несложно — для этого нужно всего лишь дать знать потенциальной жертве, что над ней нависла тень некого проклятия. Кстати, этот вывод имеет под собой надежную документальную основу. От моей матери осталась масса книг на эту тему.

Она встала и направилась к темневшей в глубине читального зала лестнице. Несмотря на то, что основная часть фондов библиотеки оказалась существенно разворованной, главным ее достоянием оставались фолианты по древней истории и сверхъестественным явлениям, старательно собранные матерью Дороти и хранившиеся в специально оборудованном для этого помещении в подвале. Туда-то и вела лестница, доступ к которой преграждал красный жгут.

— Дороти, вам совершенно незачем спускаться туда, — сказал Фрэнк, складывая свои вырезки. Дороти, однако, проигнорировала его слова. Она страдала избирательной глухотой, причем недуг этот проявлялся исключительно в тех ситуациях, когда люди высказывали те или иные суждения, противоречащие ее желаниям.

Над головой Дороти замигали люминесцентные лампы. В нос ударил застоявшийся запах гнили, она окинула взглядом заднюю стену подвала с проступившими на ней влажными пятнами. Из-за сырости большая часть размещенных там книг — “Тамплиеры”, “Тетраграммы”, “Чтение мыслей”, “Трансмутация” — была покрыта толстым слоем плесени. Многие из этих книг — весьма диковинные издания, выпущенные в сороковые и пятидесятые годы и давно уже ставшие библиографической редкостью, — несомненно, представляли интерес для небольшой кучки коллекционеров, однако, по мнению членов совета попечителей, не заслуживали тщательного хранения. Три года назад Дороти просушила некоторые наиболее ценные издания, однако после этого их страницы стали ломкими, а текст в ряде мест совершенно поблек. В последнее время она спускалась в хранилище редко, только когда какому-нибудь специалисту требовалась та или иная редкая книга.

(“Здесь живут ваши ведьмы”, — сказал бы Фрэнк.) Грустно было наблюдать, как у тебя на глазах гибнет такая прекрасная коллекция.

С другой стороны, кто в наш просвещенный технотронный век поверит в заговор духов и чудодейственное озарение? Вся эта чушь, связанная со всевозможными предрассудками, давно уже стала предметом самого скрупулезного и вполне беспристрастного научного исследования, а чудеса из “потустороннего” мира были изучены не хуже, чем какие-то фокусы-покусы в гостиных викторианской эпохи. Тайные общества оказались всего лишь объединениями масонов и примитивными клубами, созданными с единственной целью — не позволить тем или иным нежелательным слоям общества относиться к ним как к своей ровне.

Дороти окинула взглядом теснившиеся вокруг нее массивные фолианты. В сущности, мало остается такого, во что еще можно верить. В наше время вера в сверхъестественные чудеса существенно подорвана “синдромом постирангейта”. В самом деле, могут ли таинства забытых религий тягаться с корпорациями, которые ради обретения новых рынков сбыта готовы прибегнуть к геноциду?

Здесь, на полках, среди прочих изданий находились книги, в которых рассказывалось о мифах и религиях Гаити и островов Карибского моря. Наряду с серьезными научными исследованиями можно было обнаружить и откровенную халтуру. Нужная ей книжка в мягкой обложке, уже подвергавшаяся доморощенному ремонту, развалилась, как только Дороти сняла ее с полки. И все же она довольно быстро смогла отыскать нужное ей место.

С влажным, холодным томом в руках Дороти прошла к лестнице. Заманить сюда Фрэнка было невозможно. Он уверял, что в подвале водятся крысы — якобы он сам видел краем глаза, как они бегают из угла в угол. Впрочем, в подвале и в самом деле обитали довольно крупные пауки, и все же для самой Дороти, которая знала многие из этих книг еще в ту далекую пору, когда они стояли в кабинете ее матери, подвал по-прежнему оставался поистине волшебным местом.

— Ты можешь проклясть какого-нибудь человека и накликать на него вполне реальную беду. Но только при условии, что обе стороны искренне верят в силу магии. Вот взгляни-ка на этот рисунок.

Она приподняла книгу и показала своему помощнику гравюру, на которой был изображен объятый ужасом негр, упавший в яму на торчащие в ней острые кинжалы.

— В городе подобное едва ли возможно, — заметил Фрэнк. — Проклясть кого-нибудь, чтобы он провалился в яму, утыканную острыми пиками, да?

— А вот еще, взгляни. — Дороти показала другой рисунок, на котором была изображена старуха с усеянным бородавками лицом, падающая в пылающий очаг. — Это даже не магия. Все, что в данном случае требуется, это основательно потрепать нервы человеку, в результате чего он рано или поздно сам причинит себе какое-нибудь увечье. В некоторых оккультных системах принято призывать демонов, однако при этом нужно соблюдать осторожность.

— Почему?

— Потому что демонов обычно считают глупыми существами, и приходится заботиться о том, чтобы твоя затея не обернулась против тебя же самого. Внизу есть некоторые издания, в которых подробно описывается, как этого можно достичь. Кажется, у нас еще сохранился один экземпляр “Поуп Хонорис”, хотя и в очень плохом, не пригодном для чтения состоянии.

— Неужели вы и в самом деле верите во все это? — спросил Фрэнк.

— Лучше всего отбросить предубеждения. Я верю в... некоторые силы.

— Но концепция зла, насколько мне известно, так и не выдержала проверку временем.

— Согласна. Образ Люцифера, сидящего верхом на белом коне, с головой леопарда и крыльями грифона навевает лишь мысли о причудливой фантазии его создателя. Но люди и по сей день умирают из-за своей веры в верховное существо. И там, где властвует добро, всегда находится место и для зла.

— Итак, мадам Аркати, как, по-вашему, нам следует поступить? Пойти в полицию и заявить о существовании некого зловещего заговора?

Дороти озадаченно посмотрела на него.

— Мне кажется, что это было бы нелегко с нашей стороны. Но мы можем наведаться к миссис Уогстаф — уж она-то знает толк в подобных вещах.

— Она кто, статистик?

— Нет, медиум.

— Понимаю. Она практикует черную магию, живет в уединенной лесной избушке и к тому же в окружении эльфов.

— Нет, она живет в муниципальной квартире на Собачьем острове. И вообще она совсем не то, что ты думаешь. Кстати, ты веришь в альтернативную медицину?

— Отчасти.

— Ну так представь себе, что она — это своего рода альтернативный теолог. Если хочешь, можем пойти вместе. Только позвоню сначала и узнаю, не занята ли она.

Фрэнк никак не отреагировал на это предложение, но когда Дороти потянулась к телефону, то краем глаза успела заметить мелькнувшее в его взгляде любопытство.

Бет Кливленд отбросила в сторону картонную коробку и глянула на каминные часы. Почти половина седьмого. Она ушла с работы пораньше, чтобы как следует покопаться в личных вещах Уилли. Что и говорить, предстоящая миссия переполняла ее душу чувством скорби. Она вынула из гардероба его рубашки и уже почти закончила увязывать их в тюк, предназначенный для местного благотворительного магазина, когда неожиданно для себя обнаружила лежавший на дне ящика с обувью довольно толстый запечатанный конверт, скорее — небольшую бандероль.

Опустившись на колени, она извлекла конверт на свет и взглянула на его лицевую сторону. Там рукой Уилли было написано:

“Отправитель: Дэвид Колтис”. И больше ничего. Заинтригованная, она распечатала конверт.

В семь часов вечера Дороти и Фрэнк заперли двери библиотеки и направились в сторону заваленной всевозможным хламом арки, образуемой опорами автодорожной эстакады. Дождь несколько утих, сменившись мелкой изморосью. В ожидании автобуса Дороти незаметно изучала внешность своего спутника. Ей нечасто доводилось видеть Фрэнка вне привычного письменного стола. Худощавый, грустный, с бледным, малопримечательным лицом. Впрочем, она считала, что и ее лицо ничем не выделялось на фоне толпы. Старики вообще постепенно превращаются в невидимок, причем в первую очередь благодаря самим же себе. Мир оттесняет их на обочину и продолжает двигаться вперед. “Но уж только никак не меня, — подумала она, забираясь в автобус. — Во всяком случае, не сейчас. Мне предстоит еще сделать кое-какие открытия”.

Собачий остров на самом деле являлся полуостровом, образованным изгибом русла Темзы. В средние века он был известен как болото Степни. Никто толком не знал, когда и откуда появилось новое название, хотя поговаривали, что там вроде бы когда-то находились королевские псарни. “Не исключено также, — подумала Дороти, — что это был просто искаженный вариант его прежнего названия. В начале девятнадцатого века “Вест-индская компания” построила здесь доки, а прорытый к ним канал придал этому участку суши вид острова, который получил название — “Остров доков”[5].

Ей казалось, что данное название лучше подходит к этому мрачному, вконец обветшалому лабиринту засоренных каналов и горбатых мостиков. В последние годы власти снесли кварталы с жалкими домишками, украшенными рисунками и всевозможными надписями, расчистив место для постмодернистских построек, в которых обитала новая городская элита. Обитатели этих роскошных, тщательно охраняемых особняков находились в состоянии вынужденной холодной войны с прежним населением островка, и в настоящий момент Дороти и Фрэнк направлялись в ту его часть, где еще ютились старожилы Собачьего острова.

Эдна Уогстаф проживала в одном из наиболее убогих уцелевших муниципальных зданий. Нескончаемые акты вандализма вынудили людей заколотить значительную часть помещений первого этажа, и все же именно здесь, как это ни покажется странным, обитала нужная им оккультистка.

Дороти опасливо обошла стороной пару дерущихся одичавших дворняг и, остановившись перед хлипкой дверью, на которой не было никакой таблички, застучала костяшками пальцев по дереву.

— Постарайся особо не пугаться, — предупредила она своего спутника. — Некоторые люди наделены силой, которую сами едва способны сдерживать. А вообще-то Эдна — добрая женщина. Успела похоронить двоих мужей, всю жизнь без устали работала и вот сейчас постепенно стареет в окружении разве что своих духов. Разумеется, здоровым образом жизни это не назовешь. — Она чуть придвинулась к Фрэнку и добавила: — Возможно, тебе она покажется чуточку... необычной.

Наконец дверь отворилась, издав при этом противный, протестующий скрип.

— Вечернее Эхо подсказала мне, что вы наверняка запоздаете, — сказала Эдна, ведя их по затемненному коридору, в котором ощущался запах ладана.

Медиум оказалась высокой худющей женщиной, похожей на скелет, облаченный в платье и украшенный сверху париком весьма необычной формы. Процедура знакомства прошла в убыстренном темпе.

— Вечернее Эхо? — переспросил Фрэнк.

— Да, это мой духовный поводырь.

— По-моему, это больше подходит названию газеты, — пробормотал Фрэнк на ухо Дороти.

— О, Бог мой, ты привела ко мне еще одного неверующего. Это может создать определенные трудности.

Хозяйка квартиры проводила их в гостиную и включила лампу, укрытую плотным абажуром.

Вся комната была уставлена чучелами кошек.

Одни стояли на задних лапах, застыв в нелепых позах на своих квадратных деревянных подставках; другие словно замерли в танце. Четверо котят цвета черепахового панциря украшали крышку стоявшего у стены пианино: они сидели за небольшим столиком и. обнажив когти, играли в карты. Несмотря на подчеркнуто расслабленный характер подобного кошачьего времяпровождения, их искаженные в вопле морды и асимметрично прищуренные глаза натолкнули Фрэнка на мысль о том, что переход в небытие сопровождался у них жуткой болью. Невольно подумав о том, не населяют ли их тела скопища невидимых пока блох, он перевел взгляд на миссис Уогстаф. Как выяснилось, парик она надела задом наперед, отчего и сама немного походила на одну из своих кошек.

— Эдна, Фрэнк пообещал, что постарается быть максимально объективным, — сказала Дороти, делая шаг назад и наступая каблуком на носок его башмака. — Ну, как себя чувствует Вечернее Эхо?

— Что-то ей нездоровится, — промолвила Эдна, расставляя три чашки с цветочным чаем малинового цвета. — Все пытается на астральном уровне выявить своих племенных пращуров, да вот только ноги то и дело ее подводят. В последнее время я почти не пользуюсь ее услугами. Вместо нее хочу попробовать военного летчика по имени Сметуик. Должна тебе заметить, что это весьма любезный молодой человек, хотя временами его патриотизм даже мне начинает действовать на нервы.

— О, его сбили, да?

— Нет, он выпал из кабинки чертова колеса на Уимблдонской площади.

Фрэнк с трудом удержался от смеха, и Эдна на всякий случай устремила на него предостерегающий взгляд.

— Итак, что же вы хотели узнать?

— Сами даже толком не знаем, — сказала Дороти и принялась объяснять хозяйке квартиры причину их визита, временами чувствуя себя при этом довольно по-дурацки. Сюрреалистичная, удушливая атмосфера помещения придавала ее повествованию ощущение некого извращенного правдоподобия. Эдну ее рассказ крайне заинтересовал — она выпрямилась на стуле, сцепив пальцы лежавших на коленях рук, и время от времени кивала в знак согласия и даже издавала какие-то одобрительные звуки.

— Я знала, что скоро это начнется, я просто чувствовала, что так оно и будет, — перебила она рассказчицу, явно не в силах больше сдерживаться. — Ты только что описала первый симптом события, которое давно предсказывали наиболее авторитетные в мире оккультисты.

— Только не говорите, что на нас надвигается Армагеддон, — полным скептицизма тоном проговорил Фрэнк.

— Ну зачем же так упрощенно?! — заметила Эдна. — Нет, нас исподволь захлестывает некий гораздо более медленный, незаметный процесс. Пожалуй, я могу попробовать уговорить одну из моих крошек рассказать вам о нем. — Она указала на окружавших их кошек. — Это мои домашние души, мои проводники в потусторонний мир. Туда, где прошлое, настоящее и будущее встречаются в едином летящем моменте времени. Пожалуй, Келли сможет объяснить, что именно происходит, — проговорила она голосом диктора телевидения, уступающего место перед микрофоном вестминстерскому экономическому обозревателю.

В комнате стало неожиданно тихо.

Из-за заколоченных окон до Фрэнка доносился разъяренный лай дерущихся собак. Эдна закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Со стороны могло показаться, что она заснула. Он попытался было привлечь к себе внимание Дороти, но так и не смог встретиться с ней взглядом. Не менее пяти минут прошло в полном молчании.

Фрэнк едва не подпрыгнул на месте, когда раздался высокий, сдавленный голос. Он обернулся и уставился на один из наиболее отвратительных образцов чучельного мастерства — это был довольно тщедушный, даже иссохший рыжий кот, восседавший на сделанном из кованого железа велосипеде.

— Самые известные представители оккультного знания давно предрекали возвращение Князя Тьмы во второй половине двадцатого столетия, — проговорил голос. — Поначалу он обнаружит свое присутствие в скандинавских странах. Затем в Германии и Великобритании. Он предстанет в человеческом обличье, причем не в единственном числе, а во множестве. И имя ему будет Легион.

Постепенно голос становился все более пронзительным. Фрэнк потер ладони — в гостиной стало заметно прохладнее.

— Перед ним будут стоять следующие задачи: обман глупцов, развращение невинных, уничтожение добра и поклонение злу.

— Солидный перечень даже для Люцифера, — заметила Дороти. — А ведь ему придется иметь дело с людьми, которые в гораздо меньшей степени склонны поверить в подобное.

Казалось, она отнюдь не считала странным то обстоятельство, что обсуждает проблемы оккультизма, общаясь с голосом, который исходит из чучела кота. Более того — создавалось впечатление, будто она была прекрасно знакома с подобной процедурой.

— Скажи нам, как ему удастся достичь этих целей?

— Через слепое подчинение своих последователей.

— Каким будет его новое имя на Земле?

Последовала пауза.

— В современном языке его отыскать невозможно.

— Как он сможет распространить свою волю?

— Через силу своих молитв.

Дороти в замешательстве взглянула на Фрэнка. Их дыхание словно повисало в воздухе, тогда как температура в комнате продолжала падать.

— Ты хочешь сказать, через молитвы своей паствы, то есть через христианские молитвы?

— Через молитвы дьяволу.

— И в какой форме предстанут эти молитвы?

— В тайной форме — как древней, так и современной. Зло, которое обманет глупцов, развратит невинных...

— И разрушит добро, — договорил Фрэнк. — Но как он его разрушит?

— Заставит умереть. — Голос начал постепенно слабеть.

— Но как? Может он сделать так, что это будет выглядеть как несчастный случай?

Он уставился на кота, но кот больше не произнес ни звука, а его мраморные глаза смотрели в разные стороны. Казалось, что его пасть, с острыми, как иглы, зубами застыла в безумной ухмылке.

— Боюсь, больше нам от него уже ничего не добиться, — сказала Дороти и принялась растирать пальцами кожу на лбу, поскольку по комнате продолжали циркулировать волны холодного, промозглого воздуха. Эдна же, казалось, продолжала пребывать в состоянии глубокого сна — подбородок прижат к костлявой груди, дыхание едва различимо.

— Если Ангел смерти уже прибыл, — проговорил кот, словно почувствовав неожиданный прилив сил, — он не уйдет до тех пор, пока не достигнет умиротворения.

После этих слов в комнате снова воцарилась тишина. Пока медиум медленно приходила в себя, Фрэнк опасливо поглядывал на кота, словно ожидая от него новых всплесков речевой активности.

— Надеюсь, от Келли была некоторая польза, — проговорила Эдна, окончательно выйдя из транса. — Это мой очень старый и надежный домашний дух. И он, как правило, не ошибается, — добавила она, с хрустом потягиваясь и распрямляя ноги.

— Лично мне его высказывания показались довольно туманными, — заметила Дороти, подливая подруге свежего чаю. В комнате медленно восстанавливалась нормальная температура. — Если верить его словам, то на Землю снова возвращается Люцифер, чтобы утвердить себя силой молитв своему господину.

— Ну, вы можете усматривать в этом все, что вам заблагорассудится, — сказал Фрэнк и, приподняв чучело кота, принялся разглядывать его в надежде отыскать потайные микрофоны. — Словно дельфийского оракула послушали: сплошные двусмысленности и ни одного конкретного факта.

— Я бы порекомендовала вам, мистер Дрейк, почитать ваши книги, в которых вы отыщете все те факты, о которых говорите. — С этими словами Эдна, покачиваясь, встала из-за стола. Нетрудно было заметить, что ее задели высказывания гостя.

— Не поймите меня превратно, — поспешно пробормотал Фрэнк. — Все это было очень интересно. Вот только не слишком нам помогло.

— Духи не в состоянии решить всех ваших проблем, — отрезала Эдна. — Это вам не телефон, а астральные существа, которые иногда соглашаются устранить барьеры между живыми и мертвыми.

— Убежден в том, что она каким-то образом подсоединила этого кота к стереомагнитофону, — сказал Фрэнк, когда они вышли на улицу. — Возможно даже, вживила ему в голову какой-то микропроцессор, передающий информацию на телеэкран.

— Честность Эдны как спиритуалиста была многократно подтверждена в Южном Лондоне во время войны, — заявила Дороти, — когда она разыскивала детей, погребенных под развалинами разбомбленных домов. Она восстанавливала семьи. Не надо было мне брать тебя с собой.

Фрэнк покачал головой.

— Ну что ж, старуха оказалась совершенно права — я действительно не из числа тех, кто верит в подобные вещи. Сатана возвращается на Землю! Готов поклясться, что сама она искренне верит во все это, и просто сказала вам то, что вы хотели от нее услышать.

Дороти была явно раздосадована, поскольку предприняла поездку исключительно ради Фрэнка.

— На прошлой неделе ты задавался вопросом, не могли ли все эти твои самоубийства каким-то образом привлечь Ангела смерти, — заметила она.

— Да, но я не подразумевал буквального смысла этих слов...

— И вот пожалуйста, третий человек...

— Которого едва ли можно назвать беспристрастным экспертом...

— Который говорит, что именно это в настоящее время и происходит.

— Но послушайте, Дороти, ведь в ее собственных интересах пропагандировать эти самые... силы, что ли. Это положительно отражается на ее бизнесе.

— За свои услуги она не берет ни пенса. Ты сам в этом убедился.

— Но я уверен, что клиенты каким-то образом выражают свою благодарность. Клянусь, они приносят ей кошек, чтобы она могла лишний раз попрактиковаться, делая из них чучела. Воздействие через таксидермию... А что, она могла бы даже написать об этом книгу!

Так они спорили до тех самых пор, пока к остановке не подкатил автобус.

Ей предписывалось уничтожить оказавшуюся у нее в руках видеокассету, и эта инструкция повергла ее в панику. Бет Кливленд распахнула ворот блузки и промокнула выступивший пот носовым платком. Бет позвонила Гарри, но того не оказалось дома, а она не решалась пойти на риск и рассказать о случившемся кому-то другому. Если бы Бет хоть не прокрутила эту чертову штуковину — но нет же, естественное женское любопытство не позволило ей удержаться от такого соблазна.

Она стояла посередине своей квартиры, в смятении ломая голову над тем, что же ей делать дальше. За окном было темно и ветер швырял в стекла сгустки дождевой воды. Наконец она поняла, почему умер Уилли, и почему умерло столько людей помимо него. Теперь же смертельная опасность нависла над самим Гарри. В его офисе ей сказали, что вечером он куда-то ушел. Но куда именно? Внутренней стороной запястья Бет потерла пульсирующий лоб. Она не решилась пойти на риск и оставить ему какую-то записку. В подобной ситуации никому нельзя было верить. А помимо всего прочего, теперь и она сама получила инструкции, которые надлежало выполнить.

Бет Кливленд всегда отличалась здравомыслием и выдержкой. Поначалу она решила было противостоять полученным приказам, однако по зрелом размышлении пришла к выводу, что лучше подчиниться. Главное теперь заключалось в том, чтобы уничтожить, конверт и его содержимое. Но как это сделать?

На фоне усугубляющегося хаоса мыслей постепенно начал формироваться один-единственный, хотя и довольно алогичный план. Бет уже не могла справиться с охватившей ее безумной тревогой. Она натянула на плечи плащ, сунула конверт с кассетой подмышку и устремилась на улицу.

От дождя поросший травой склон сделался скользким, что основательно затрудняло подъем. Карабкаясь по насыпи, Бет пыталась упираться каблуками в землю, но это не всегда помогало, и время от времени она падала. Дождь с силой хлестал ее по спине, однако она не сдавалась.

Несколько минут спустя, порядком извозившись в грязи, Бет все же достигла вершины насыпи. “Так, — подумала она, — теперь надо подыскать наиболее подходящее место”. Ступая по железобетонным шпалам, она наконец добралась до точки соединения нескольких путей. Где-то за спиной сверкала огнями железнодорожная станция Кингс-Кросс, а уходящие вдаль рельсы смыкались в одной точке.

Бет опустилась на колени на мокрый гравий и прислушалась к гулу рельсов. Миновав станцию, вечерний поезд набирал скорость, двигаясь именно по этому пути, направляясь, вероятнее всего, в Шотландию. Она приготовилась к тому, чтобы извлечь пакет из кармана плаща и положить его на рельсы. Лежавшая в нем коробка сделана из пластмассы, так что никаких проблем с ее ликвидацией возникнуть не должно. Только вот не окажется ли вдруг, что в самый последний момент пакет от вибрации соскользнет с рельса? Значит, остается только одно: она должна удерживать его в неподвижном положении. Стоя на коленях на устилавших промежутки между шпалами острых гранитных осколках, она даже не замечала боли в израненных до крови голенях ног. Главное — быть уверенной, что кассета уничтожена. Гул рельсов все нарастал, свидетельствуя о приближении поезда. Он находился уже в какой-нибудь четверти мили от нее, все больше и больше набирая скорость. Вот на одном из поворотов мелькнули светящиеся окна вагонов, и она уже целиком сосредоточилась на том, что ей предстояло сделать.

И тут вдруг обнаружила, что карман плаща пуст и пакета в нем нет.

Но где же он? Когда в последний раз она проверяла его наличие в кармане? Не могла ли она где-нибудь случайно обронить его? У забора? На насыпи? Бет попыталась подняться, сознавая неотвратимость своей судьбы. Она судорожно глотала воздух, а исполинское стальное чудовище продолжало стремительно мчаться в вечерней тьме, заслоняя своей массой мерцающие в вышине звезды.

Ночной состав прогрохотал по стыкам рельсов — призрачная змея, набросившаяся на свою жертву. Похожий на глухой шлепок звук от соприкосновения человеческого тела с локомотивом утонул в грохоте стремительно летящих колес. Ее разрезало на три части, причем верхняя половина торса отлетела на добрые три сотни ярдов от железнодорожного пути, в то время как дремавшие над своими газетами пассажиры даже не догадывались о том, что, сами того не ведая, участвовали в только что свершившейся “механической” казни.

А злополучный пакет лежал на насыпи в траве рядом с путями — в том самом месте, где он выпал из кармана Бет несколькими минутами раньше. Находившаяся в нем видеокассета выскользнула на землю, и вскоре усилившийся дождь окончательно смыл следы чернильной надписи, сделанной от руки на ее пластмассовой этикетке.

Глава 18

Проблемы с кровью

Гарри глянул на часы, висевшие над табличкой “ВЫХОД”. Пятнадцать минут девятого. Сидя в кресле кинотеатра, он обернулся и взглянул на улыбающиеся физиономии каких-то лысых и к тому же основательно накачавшихся типов, которые забавлялись тем, что ставили на подлокотники пустые банки из-под пива, стараясь при этом, чтобы они не упали на пол.

— И откуда только берутся такие дурни? — спросил он. — От их зелья просто не продыхнуть. В конце концов, у меня на сегодня полно гораздо более важных дел, чем торчать здесь и смотреть... Кстати, что мы собираемся смотреть?

— “Ад каннибалов” и “Я плюю на твою могилу”. Уверена, что как специалист по рекламе вы найдете их весьма интересными с социальной точки зрения.

— Иными словами, очередная порция ужастиков, да?

— Если бы вам требовалось более заурядное развлечение, мы могли бы пойти в один из обычных кинотеатров Вест-Энда.

— Грэйс, я не бывал в кинотеатрах — обычных или каких-то там, еще — с тех самых пор, как понял, что вместо этого можно просто пойти куда-нибудь пообедать.

Через несколько минут после того, как Хилэри отменила их договоренность о совместном обеде, позвонила Грэйс и предложила встретиться. И вот его неуверенное согласие обернулось тем, что они оказались в маленьком, замызганном кинотеатре на Кингс-Кросс, в который сама Грэйс на этой неделе наведывалась уже не раз.

— А подруга-то что, избегает вашего общества? — задиристо спросила девушка, словно читая его мысли. — Мне кажется, что она вообще давно уже подыскала себе кого-то другого. Так что забудьте о ней, она была недостойна вас.

Свет в зале начал медленно гаснуть, и Грэйс осторожно просунула ладонь ему под руку.

— Вы просто ничего не понимаете. Нас с Хилэри связывает нечто совершенно особое. Вы хотя бы представляете себе, что произойдет, если мы не взлелеем наши чувства?

— Разумеется. Она полностью растратит их.

Гарри вздохнул и откинулся на спинку жесткого кресла. Полотнища занавеса поползли в разные стороны, и на экране появились титры “Ада каннибалов”.

— Ведь вы все равно не спите друг с другом, — шепнула ему на ухо Грэйс.

— А это вообще не ваше... Кстати, с чего это вы взяли?

— Женщина всегда чувствует подобные вещи. Он окинул ее скептическим взглядом.

— По правде говоря, я пока не воспринимаю вас как женщину. Посмотрите на себя.

— А что в моей внешности вам не нравится?

— Ну, вы... — он стал подбирать подходящее слово, — крутая какая-то. И немного шизанутая. Вы замечали, как на вас смотрят прохожие на улице?

— Вы хотите сказать, что я не вполне соответствую вашему представлению о женственности? — сердито спросила Грэйс. — Ну, я не напяливаю на себя одежду, от которой обычный мужик начинает возбуждаться. О, Бог ты мой, всегда одно и то же! Стоит женщине попробовать мыслить независимо, как мужчины тут же начинают упрекать ее в том, что она собирается их кастрировать.

— Я вас вовсе не упрекаю...

Она сорвала обертку с шоколадного батончика и принялась жевать его, с безутешным видом глядя на экран.

— Возможно, вас это удивит, — неожиданно прошипела она, — однако некоторые люди все еще способны выбрать собственный стиль жизни, не позволяя при этом другим пичкать себя всякими ультрасовременными причудами. У меня, например, тоже полно важных дел, чтобы еще думать о качестве моего стирального порошка.

Сидевший перед ними мужчина повернулся и призвал их к порядку.

— Ну, не надо так остро реагировать на мои слова, — с улыбкой произнес Гарри. — Мне приятно ваше общество. И я в чем-то даже согласен с вами. Теперь же, когда вы наконец отыскали самое что ни на есть затрапезное место на свете, можете начать наслаждаться им как вашей душе угодно.

Он переключил внимание на экран и в течение последующих пятнадцати минут, словно загипнотизированный, сосредоточенно следил за развитием событий в фильме, тогда как Грэйс всерьез спрашивала себя, правильно ли она поступила, пригласив на сдвоенный сеанс человека, явно непривычного к фильмам ужасов. На экране тем временем дикарь из племени каннибалов приканчивал очередного крокодила. Лезвие его ножа вспороло брюхо животного, обнажив окровавленную плоть, после чего герой фильма зачерпнул ладонью полную пригоршню крокодильих внутренностей. Даже, сидя в темном зале, Грэйс почувствовала, как кровь отхлынула от щек ее спутника.

— Гарри, вы как себя чувствуете?

Дикарь между тем принялся сосредоточенно пережевывать кишки рептилии. Вскоре к нему присоединились другие его соплеменники. К тому моменту, когда каннибалы все же разорвали незадачливое животное на части и сожрали, он уже пробирался по направлению к двери, над которой горела надпись: “ВЫХОД”.

Улицы застилал промозглый туман. Гарри засунул руки в карманы и набрал в грудь побольше воздуха.

— Я чертовски проголодался, — “сказал он, пока они брели по тротуару. Пожарная и две полицейские машины заблокировали вход на конечную станцию Кингс-Кросс; установленные у них на крыше вращающиеся “мигалки” пронзали своим мелькающим светом затянутый дымкой воздух.

— Мне в голову не могло прийти, что вы прореагируете на фильм подобным образом, — сказала Грэйс. — Ой, смотрите, похоже, на станции что-то случилось! — Она указала рукой на противоположную сторону улицы. Полиция перекрыла выход на одну из платформ.

— Я никогда не мог видеть кровь.

— Правда? Надо было сразу сказать.

— При виде крови на меня находит дурнота. Но это чисто психологическая реакция — так, ничего серьезного.

— Хорошо еще, что мы не досидели до сцены кастрации. По правде сказать, тяжкое зрелище.

Под одной из арок в свете неоновых фонарей бродяги с азартом ставили на кон последние оставшиеся у них монеты. Грэйс. повела своего спутника в сумрачную закусочную, над которой красовалась желтая вывеска: “Киприана”.

— Вы хотите сказать, что уже видели это раньше? Скажите, зачем вы вообще ходите на подобные фильмы? С вами что-то не так?

— Допускаю, что я немного перегибаю палку, но все же это намного более волнительное зрелище, чем то, что обычно можно увидеть вечером по “ящику”.

Грэйс заказала кофе и пахлаву.

— Большинство людей вполне удовлетворяются телевидением, — попытался было возразить ей Гарри. — Зачем обязательно искать что-то особо волнительное?

Он промокнул лоб бумажной салфеткой.

— Чтобы напомнить самим себе, что мы все еще живы, — ответила Грэйс. — Так много людей нуждаются в том, чтобы их пробудили к жизни. — Она вонзила зубы в пахлаву, позволив сладкому сиропу свободно стекать по подбородку. — Ну и что мы будем делать в связи с вашим отцом?

Гарри был явно не готов к подобному вопросу.

— Срок действия предложения Слэттери истекает сегодня в полночь, хотя мне до сих пор не удалось найти ни одного сколь-нибудь убедительного довода, чтобы отказать ему. Возможно, я с самого начала взял неверный тон.

— Я ничуть не корю вас за вашу подозрительность. Я вообще считаю, что когда крупная компания пожирает более мелкую фирму, в этом всегда есть что-то жутковатое. Какой-то камень они всегда прячут за пазухой.

— Это весьма наивная точка зрения, — заметил Гарри, допивая свой кофе. — Транснациональные корпорации были, есть и будут. Весь вопрос упирается в сбыт. Всем нужны новые рынки. Вы полагаете, что бизнес в наше время приобрел слишком уж грандиозные масштабы? Да мы толком и не видели по-настоящему крупного бизнеса. Например, вам известно, что в прошлом году оборот капитала компании “Дженерал электрик” составил сорок пять миллиардов долларов, причем одних контрактов по линии министерства обороны в них по меньшей мере на девять миллиардов? Они владеют самой преуспевающей в США телевизионной сетью и в настоящее время пытаются захватить главенствующие позиции на рынке международных коммуникаций. Ну и как, вы считаете это зловещим явлением? Если вы действительно полагали, что будущее сулит вам большую возможность выбора, то объясните, почему в Америке существуют всего две крупные корпорации, занимающиеся розничной продажей книг? — Он вяло покачал головой. — Все чертыхаются по поводу стиля и этики “Макдоналдса”, однако повсюду стоят очереди за чизбургерами и кока-колой.

— А все потому, что у людей нет иного выбора.

— Вы ошибаетесь. Выбор сейчас даже больше, чем когда-либо, но знаете, что я вам скажу? Все они на одно лицо. Мы постоянно упрощаем, примитивизируем стиль собственного поведения, а следовательно, и собственное мышление. Так людям легче жить, а именно к этому они и стремятся. Зачем ломать себе голову над чем-то? Чизбургер и кока-кола — это пища, которая всегда к вашим услугам.

Грэйс протянула руку и коснулась его ладони.

— Знаете, Гарри, вы иногда говорите в точности как я. Возможно, у нас с вами гораздо больше общего, чем вы думаете. — Она пожала плечами. — Итак, что мы предпримем в следующий раз?

— Пожалуй, я еще раз позвоню той индианке, миссис Нари. Возможно, она вспомнила еще что-то.

— Ну что ж, для начала неплохо.

Они поднялись из-за стола и направились к ближайшему телефону-автомату.

Глава 19

Природа несчастных случаев

Прибыв в среду утром на работу в агентство, Гарри обнаружил, что все его коллеги заперлись в конференц-зале с Дэрреном Шарпом. Ему уже начинало казаться, что его постепенно лишают возможности принимать участие в решении важных вопросов, связанных с реорганизацией компании. Шеф отдела так и не просветил его насчет деталей проходящего совещания, а потому Гарри не оставалось ничего иного, кроме как сидеть за своим столом в ожидании того момента, когда его участники начнут расходиться. В секретариате одна лишь Иден явно с ленцой печатала на пишущей машинке заключения относительно возможных будущих контрактов.

Так и не дозвонившись накануне вечером до миссис Нари, Гарри вскочил в такси у станции метро, оставив сексуальное напряжение, успевшее зародиться между ним и Грэйс, в состоянии вежливой неразрешенности. Продумывая свои последующие действия, он машинально листал страницы бульварных газетенок.

ЖЕНЩИНА ПОГИБЛА ПОД КОЛЕСАМИ ПОЕЗДА

Вчера вечером пассажиры поезда, отправившегося в семь тридцать пять от станции Кингс-Кросс, в ужасе наблюдали за тем, как состоящий из восьми вагонов экспресс сбил человека, стоявшего посередине железнодорожного пути.

Несмотря на попытки машиниста остановить состав, жертва, которой оказалась хорошо одетая женщина чуть старше пятидесяти лет, была буквально разорвана на части. Ею оказалась миссис Элизабет Кливленд из Хэкни, Восточный Лондон.

Машинист экспресса категорически отрицает возможность превышения установленной скорости.

Вероятно, именно вознамерившись покончить с собой, миссис Кливленд взобралась на железнодорожную насыпь и кинулась под колеса проходящего экспресса. По словам знакомых, недавняя кончина близкого друга повергла ее в состояние глубокой депрессии. Злой умысел представляется маловероятным.

* Член парламента потребовал принятия более строгих мер безопасности на британских железных дорогах (см. стр. 12).

Гарри был ошеломлен. Совершенно неспособный до конца осознать смысл прочитанного, он перечитал заметку еще раз. Что могло заставить столь рационально мыслящую женщину отважиться на подобный поступок? Хотя их знакомство было весьма непродолжительным, судя по их последней встрече, Бет не обнаруживала ни малейших признаков душевного расстройства. Между тем ее знакомые, оказывается, утверждают, что она пребывала в состоянии глубокой депрессии. Какие знакомые? Кто эти люди? А может, она принимала какие-то лекарства?

Гарри казалось, что он постепенно переходит границы некой чужеродной вселенной, где события повседневной реальности предстают совсем в ином, поистине гротескном виде. И все же в одном он был совершенно твердо уверен: смерть Бет Кливленд каким-то образом связана со смертью его отца, а обе они — с планируемой сделкой купли-продажи “Мгновенного образа”. Возможно, помешательство парня, похитившего его машину, тоже связано с этим.

Вместе с тем он не сомневался, что история продажи “Мгновенного образа” вскоре будет раскрыта. В конце концов, отпущенный Кармоди срок истек.

С балкона квартиры Артура Брайана в Бэттерси открывался чудесный вид на хризолитовую зелень парка и видневшуюся за ним реку. Именно здесь Джон Мэй и Джэнис Лонгбрайт нашли ее хозяина, безмятежно нежившегося в бледных лучах послеполуденного солнца. Артур возлежал в шезлонге среди вазонов с самыми разными растениями и мирно подремывал.

Миновав гостиную в сопровождении Мэя, Лонгбрайт легкой походкой прошла на балкон и ласково похлопала Брайана по плечу. Заморгав, словно черепаха, вытащенная на свет Божий, Брайан сердито уставился на своих коллег.

— Сколько времени? Кто вас впустил? Мне что, и минуты нельзя побыть одному в полном покое?

Он резко сел в кресле, явно раздраженный вторжением коллег.

— Сейчас половина четвертого, ключ нам дала твоя хозяйка, и не видать тебе никакого покоя, покуда за твои услуги расплачивается британский налогоплательщик, — проговорил Мэй.

— Альма отдала бы ключи только в том случае, если бы к ней вломился сбежавший от правосудия преступник, — пробормотал Брайан. — Просто я задолжал ей арендную плату. — Раздражение уступило место попытке задобрить коллег. — И все равно это нечестно. Я старик, а все старики постепенно впадают в детство, и им необходимо вздремнуть в течение дня. Будьте добры, отвалите ненадолго. Ну, погуляйте с часик по парку.

— Артур, нам надо с вами поговорить, — сказала Лонгбрайт. — Поступили новые данные по делу Делла. Я пока приготовлю чай.

— Ну что ж, это уже лучше, — проговорил Брайан, резко стряхивая с себя остатки дремы. — Кстати, Джон, ты мог бы поучиться у Джэнис хорошим манерам. Уж она-то знает, как вести себя с человеком преклонного возраста.

— А может, хватит молоть всякую чушь? — огрызнулся Мэй. — Кого ты вздумал дурить? — Он окинул взглядом растущие на балконе растения. — Кстати, тебе известно, что среди всего прочего здесь у тебя произрастает самая настоящая марихуана?

— Не может быть! — воскликнул Брайан, словно бы и в самом деле шокированный. — Где?

Мэй подозрительно прищурился и указал на высокое растение, на котором явно недоставало нескольких стебельков.

— Как мне представляется, совсем недавно с него сняли довольно обильный урожай, — заметил он. — Постыдился бы.

— Это растение обладает целительным свойством. Оно используется для лечения моего артрита. В наше время врачи нередко прибегают к этому средству. Знаешь, оно весьма неприхотливо...

— Если мне не изменяет память, Артур, ты только что сказал:

“Старики постепенно превращаются в младенцев”. Но ведь не в подростков! — Мэй опустился в свободный шезлонг. — Уже неделю мы ведем расследование по делу Делла, и все бы ничего, если бы не случился пожар. Итак, нам необходимо установить личность того обгоревшего человека.

— Ну, как он?

— Скажу, когда время придет. Харгрив мечет гром и молнии из-за того, что мы до сих пор не достигли ощутимого результата. Боюсь, что ты, в свою очередь, тоже не сможешь порадовать нас открытиями.

— Мне хотелось бы сначала ознакомиться с успехами вашего тандема. — Брайан встал с кресла и направился в гостиную, так что Мэю поневоле пришлось последовать за ним. — Ну, как наш чай?

Гостиная Брайана весьма походила на его офис — та же смесь старины с древностью. Овальные портреты далеких предков соседствовали с заключенными в рамки сценами из нескончаемых серий оперетты “Гилберт и Салливан”, основательно замызганная лепная статуэтка Будды украшала вполне модерновый камин, а на стоявшем рядом с ним стилизованном под модную старину буфете из мореного ясеня красовался африканский сосуд, такой несуразный и невзрачный, что единственным объяснением его присутствия здесь могли служить лишь регулярные визиты подарившего его человека.

Пока Лонгбрайт расставляла чайные приборы, Брайан выдвинул стул и уселся за обеденный стол. Друзей основательно раздражало сумасбродное поведение Брайана в полицейском участке, однако они давно смирились с этим и неизменно проявляли к нему известные терпимость и выдержку. Оба знали и высоко ценили весьма неординарные методы работы Артура, равно как и его умение добиваться цели самыми невероятными способами. Мэй расположился напротив Брайана и раскрыл свой атташе-кейс.

— Кстати, — поинтересовалась Лонгбрайт, — что случилось с вашим пейджером? Мы неоднократно пытались связаться с вами, но не достигли успеха.

— О! Э-э... — Брайан закатил глаза к потолку и принялся изображать искреннее недоумение. — Наверное, я оставил его в другом костюме.

— Нет у тебя никакого другого костюма, — вмешался Мэй. — И вообще должен тебе сказать, что ты, Артур, всего лишь жалкий обманщик. Ну ладно, давайте действительно перейдем к делу. — Он открыл лежавшую перед ним папку. — Первое: тот парень в магазине. Его зовут Марк Эшдаун. Возраст — шестнадцать лет. Обычно он приходил в конце недели, чтобы помочь обновить ассортимент товаров и подсобить за прилавком. А в складском помещении он оказался всего лишь потому, что про него все забыли. Он пока еще жив.

— Где он сейчас находится?

— В ожоговом отделении больницы Хэммерсмита. Парню довелось побывать в жуткой переделке, так что по выходе из лечебницы больше половины его тела будет покрыто шрамами.

— А. как лицо? — Брайан не хуже Мэя знал, что если в огне пострадало более девяти процентов кожи головы и шеи, человек не выживает.

— С этим относительный порядок. Вот только губы сильно потрескались, а потому говорить он, судя по всему, пока не сможет.

— Представляю себе, какой психологический шок он пережил, — заметила Лонгбрайт. — И все же каковы его шансы на спасение?

— Пожалуй, чуть более пятидесяти процентов, но я жду официального медицинского заключения. Нам известно, что к моменту начала пожара он был жив и пребывал в сознании, о чем свидетельствуют мельчайшие частицы гари, осевшие в его легких.

— А не мог он сам подпалить магазин? — спросил Брайан.

— Маловероятно. В задней части подвала, где пламя бушевало с особой силой, обнаружены остатки компонентов нефти. Магазин Делла сгорел почти дотла, хотя содержимое его сейфа все же уцелело. Мы не обнаружили в нем ничего, что хотя бы отдаленно наводило на мысль о криминале.

Лонгбрайт раскрыла папку и выложила на стол содержащиеся в ней документы.

— Первое — наш автоугонщик Колтис. Насколько нам удалось выяснить, ранее он никогда не посещал магазин Делла и не брал напрокат его видеофильмы. То же самое можно сказать и в отношении Мидоуза. Ни одна из фирм, снабжавших Делла своей продукцией, не замечена в какой-либо противоправной деятельности. Правда, нам удалось обнаружить одно любопытное обстоятельство. Дело в том, что анализ бумаги, на которой были написаны послания, обнаруженные у Делла, Мидоуза и Колтиса, подтвердил ее идентичность. Такая бумага используется при изготовлении коробок для видеокассет.