Он бесстрастно взглянул на лежавшего на полу подростка, осколки кристалла, затем скинул ставший ненужным плащ Пожирателя смерти и широкими шагами вышел из зала. Эхо смолкло. Гарри вслушивался в наступившую тишину, неотчетливо осознавая, что он сделал и через что прошел. Затем приподнялся на локте, окинул мутным взглядом совершенно пустое помещение и вновь прислонился щекой к камню.
— Значит, вот оно как бывает? Так просто… Не важно, один человек перед тобой или два десятка… Он исчезает за несколько секунд… И не остается ничего, лишь пепел и воспоминание о том, что кто-то стоял напротив тебя всего несколько минут назад, — губы кривятся в усмешке. — Зато теперь точно всё…
С этой мыслью Поттер расслабляется и застывает, чувствуя тупую боль в груди. Несколько мгновений рассматривает розоватые осколки кристалла в сантиметрах от своего запястья, затем осторожно вздыхает и закрывает глаза.
— Позже… Всё позже…
Он проваливается в глубокий сон.
* * *
Над маггловским Лондоном занималась кровавая заря. Столько потрясений за несколько дней столица некогда великой Британской империи не переживала уже давно. Обычные люди, никогда не подозревавшие о мире магов прямо у себя под носом, списывали терракты и массовые убийства на экстремистов с Ближнего Востока, эмигрантов и вспышки на солнце. О том, что мир колдунов переживал жестокий трансформационный кризис, им было неведомо. Равнодушные ведущие новостных программ монотонно предупреждали своих зрителей об осторожности, призывали избегать места большого скопления людей и пореже выходить из дома. В эти дни в маггловских кварталах было довольно опасно, но репортер Рита Скитер предпочла все же жить в одном из них.
В то утро она встала очень рано, за полтора часа до звонка будильника.
В окне только-только начали проступать контуры домов, на небе появились первые проблески, но спать почему-то не хотелось. Возможно, виной этому был вчерашний разговор с Ангелой Стенфорд, ее коллегой по работе. Под большим секретом эта особа поведала своей подруге о том, что Министерство планирует сделать какое-то серьезное заявление. Возможно, даже представить нового Министра Магии, способного навести порядок. Мерлин, как бы хотелось, чтобы это оказалось правдой!.. Чтобы наступило время, когда можно будет ограничиваться простым запирающим заклинанием, а не пятнадцатью комбинациями чар разной сложности…
Но, увы. Рита Скитер отлично понимала, что подросток в министерском кресле не способен обеспечить стабильность даже на пять минут, не говоря уж о более длительных перспективах. И пусть Гарри Поттер теперь окончательно и бесповоротно национальный герой на века, но чтобы остановить гражданскую войну, нужно быть, как минимум, Дамблдором… Или Темным Лордом. Ни того, ни другого в Англии больше нет.
— Ты не спишь?
Скитер оглянулась. Ее подруга, зевая, села на кровати и сонно потянулась за часами.
— Не хочется…
— М-м… Понятно… — Ангела Стефорд помедлила, затем вновь откинулась на подушку и закрыла глаза. — Размышляешь на тему: «Что день грядущий напортачил?»
— Вроде того, — Рита Скитер зябко поежилась и закрыла окно. — Прикидываю, как лучше представить читателям нового министра.
— Да уж, задача достойная… Если припомнить прежние публикации о нем, вырисовывается и вовсе антигерой.
— Это мягко сказано. Гарри Поттер в «Пророке» представлен как очень противоречивая личность, — Скитер с ногами взобралась на ближайшее кресло. — Давай подумаем, перед нами сбежавший из Мунго недолечившийся неврастеник, потенциально опасный псих с тягой к суициду и манией преследования. Малолетка, дважды уничтоживший самого сильного черного мага современности, несчастный сирота, угнетаемый злобными магглами, и сын человека, отсидевшего больше десяти лет в Азкабане.
— Угу, а еще несчастный юноша, полгода назад похоронивший собственного бойфренда… Черт бы побрал эту Боунс, о последнем не стоило писать. Я была против, — Ангела посмотрела на Риту. — Но она уперлась, настаивала… Такое впечатление, будто Поттер чем-то досадил ей лично.
— Кто теперь узнает… — Скитер пожала плечами. — Ты права, такое сложнее всего опровергать. Но ничего, справимся… Хотя министр у нас, конечно, будет аховый.
Обе помолчали немного.
— Нужно убедить общество в том, что с Поттером придет стабильность, — медленно проговорила Ангела. — А потом предъявлять доказательства этому и поддерживать имидж толкового руководителя. Это нелегко, Рита. Беспорядки же будут продолжаться…
— Знаю, Энджи. Но, в конце концов, у нас есть пресса. И люди узнают лишь то, о чем скажем им мы.
— Конечно, — Ангела слабо улыбнулась и чуть пожала руку Скитер. — Страна процветает, насилие прекратилось, общество развивается, доходы растут. Если же что-то нехорошее произошло, но об этом не написали газеты, — значит, этого просто не было. Нам ли с тобой не знать, что это моральная основа и главный принцип любой современной власти.
* * *
Гарри Поттер просыпался медленно, с трудом. Он чуть шевельнулся и тут же поморщился. Восстановить дыхание было не сложно, куда больших усилий потребовала попытка сдвинуться с места. Больно… Мысленно приказав себе, Гарри резко поднялся, вскрикнув от боли, и вдруг кинулся к двери за скрывшимся за ней несколькими часами ранее человеком. Он вспомнил, что сделал в конце этого учебного года профессор Снейп.
В конце коридора виднелись открытая дверь и квадрат света на полу. Гарри ворвался в просторную комнату, застыл в центре, приложив руку к груди. Он оказался в огромной библиотеке с длинными рядами полок до самого потолка. У одного из книжных шкафов стоял Северус Снейп, погруженный в чтение какого-то роскошного фолианта.
— Профессор! — неизвестно почему вспомнилось именно это обращение.
Снейп даже не шелохнулся и, только дочитав страницу, холодно взглянул на Гарри.
— Да, мистер Поттер? — пауза. — Вы что-то хотели сказать?
От этого равнодушия в душе Гарри вдруг вскипела ненависть. «Как он смеет?! После всего… Так относиться…»
— Я хотел вас убить, — вызывающе произнес он.
— Понимаю… Могу я поинтересоваться причинами?
Черные глаза пристально смотрели в зеленые. Гарри вздрогнул, вспомнив, чем обернулся в последний раз такой контакт с Вольдемортом, и перевел взгляд на книгу в руках у профессора.
— Вы хотели сдать меня своим друзьям.
— Да. Что еще?
— Вы скрывали мои проступки от Дамблдора, чтобы я стал вам доверять. А потом вы отдали бы меня Малфою и Эйвери и… — Гарри замолчал.
— Я слушаю. Продолжайте.
— Разве этого мало? — парень сжал руки в кулаки, не понимая, почему Снейп так спокойно реагирует… Позволяет ему так себя вести…
— Вам виднее, — чуть пожал плечами тот, все так же не двигаясь с места. — Значит, вы хотите меня убить. Как именно?
Гарри ошарашено воззрился на учителя, не понимая: издеваются ли над ним или говорят всерьез.
— Почему вы спрашиваете?
— Почему спрашиваю? Меня это некоторым образом касается… И мне интересно это знать. Вместо того, чтобы отдохнуть, вы ворвались в эту комнату, донельзя измученным и безоружным, и начали мне угрожать. Никаких опасных предметов в обозримом пространстве не наблюдается, палочки у вас нет, поэтому мне крайне интересно: как вы будете воплощать свой замысел?
Видя изумление на лице своего ученика, профессор Снейп усмехнулся:
— Поттер, вы, как всегда, не подготовились. Вернитесь в зал и подумайте, как именно вы хотите меня убить.
И он вновь отвернулся, отложил книгу в сторону и взял в руки какой-то потрепанный свиток пергамента. С минуту Гарри, стиснув зубы, наблюдал за своим самым ненавистным преподавателем на свете. Затем круто развернулся, выбежал в коридор и там со злостью стукнул кулаком по стене. По всей видимости, так поступать ему не стоило: плечо пронзила резкая боль, от которой потемнело в глазах. Каменная плита же отъехала в сторону, открыв проход в ярко освещенную комнату. Из нее лилась красивая, завораживающая музыка — вероятно, играли на каком-то очень древнем инструменте. Она манила за собой, и Гарри, не раздумывая, шагнул вперед.
* * *
Тихие звуки сплетались в причудливую мелодию, унося за собой все страхи, боль, желания… Наполняя душу светом… Непостижимым и таинственным, как небо, как вечность, как радуга… Гарри шел за музыкой, стараясь поймать ее словно птицу или ускользающую красоту. Он ступал по покрытому плетеным паласом полу, на него взирали нарисованные фигурки на стенах, провожали взглядами.
В дальнем углу на высоком постаменте сидела кукла — в алых шелковых одеждах, расшитых золотыми нитями, и с серебряным кинжалом в руке. Гарри потянулся к ней, но неловко залил локтем глиняный сосуд с водой. Кувшин разбился, и музыка смолкла. Мгновением позже с глухим лязгом по периметру комнаты опустилась решетка. Гарри вновь стал пленником, на этот раз — в золотой клетке с маленькой дверцей слева в стене.
Исчезло волшебство мелодии, но вернулись боль и ужас. Неизвестно откуда подул легкий тревожный ветерок. Гарри оглянулся в поисках источника холода и вздрогнул, обнаружив у места, где он вошел, профессора Снейпа. На его бледном лице застыло странное выражение — выражение какой-то тихой… обреченности. Тонкие руки белели на прутьях решетки, и только глаза внимательно следили за учеником.
— Что же вы наделали, Поттер?.. — устало произнес Снейп. — Опять вас занесло туда, где появляться не следовало. Я же ясно приказал вам вернуться в зал.
— Почему вас это так волнует, профессор? — запальчиво возразил Гарри. — В конце концов, мы не школе, чтобы я выполнял ваши приказы и… И что я опять сделал не так?
— Ничего особенного, просто каким-то непостижимым образом попали в галерею залов, где Темный Лорд подбирает себе Пожирателей смерти. Впрочем, чему я удивляюсь? Было бы странно, если бы с вашими талантами вас здесь не оказалось…
— Но ведь он… мертв.
— Верно, вот только магия продолжает действовать. Это своеобразная полоса препятствий, выйти из которой можно лишь с черной меткой или не пройти вовсе…
— То есть умереть, да? Отлично! Именно это мне сейчас и нужно.
Гарри отвернулся и решительно направился к единственной двери. Он не знал, что его так разозлило, но решил покончить с этим поскорее.
— Стойте, Поттер! Остановитесь!
Никакой реакции. Гарри смело шагнул в следующую комнату, но отшатнулся — рядом с его щекой просвистела стрела.
— Поттер, эти дротики отравлены. Малейшая царапина — и умирать вы будете долго и мучительно. Если хотите легкой смерти, постарайтесь пройти дальше. Там будет проще…
Гарри нерешительно оглянулся.
— Как я узнаю, что вы меня не обманываете?
— Мне это не нужно, — Снейп равнодушно пожал плечами. — Неужели я похож на человека, которому хочется, чтобы такой бестолковый эгоист, как вы, продолжал маячить у меня перед глазами?
— Нет. Но…
— Вы избавили мир от Темного Лорда и его друзей. И я перед вами некоторым образом в долгу… Так что постарайтесь дойти до конца, до двух одинаковых дверей. Пароль — верность. Когда сделаете, мы будем в расчете.
Тишина.
— Хорошо, я постараюсь.
— В таком случае, прощайте, Гарри Поттер. Гриффиндорец, оказавшийся трусливым настолько, что побоялся жить.
Снейп презрительно усмехнулся, затем коротко поклонился и вышел в коридор, а Гарри все продолжал вслушиваться в эхо, повторявшее последние слова.
— Вы хотите, чтобы я разозлился и продолжал жить? Не выйдет! Слышите, профессор? У вас ничего не получится! — он кричал, но не слышал ответа. Закашлявшись, уже тише сказал. — Я слишком устал. Мне не за чем… Не для кого больше оставаться…
Молодой человек вздохнул, зажмурился, запустив руки в растрепанную шевелюру, и вновь открыл глаза. Что ж, покончим с этом… Он осторожно вошел в соседнюю комнату с жутковатого вида куклой в нише напротив. Именно от нее летели короткие стрелки, заставляя уворачиваться и пригибаться, пробираться на другую сторону чуть не ползком. Расцарапав колени и ладони, Гарри все же коснулся двери, и стрельба прекратилась. Он заглянул в третий зал и едва успел удержаться за стену. Прямо перед ним зияла расщелина: в дыму что-то булькало, кое-где возвышались отдельные столбики. Очевидно, идти нужно было по ним. Сил оставалось немного, но свариться заживо не хотелось.
Первый шаг… Второй… Третий… Отчаянные движения руками, чтобы сохранить равновесие… И вперед, и дальше… Странная тихая музыка, которая словно специально подстраивается под движения человека. Пляшущего человека, исполняющего танец смерти… Дым, застилающий глаза… Очень едкий. А остановиться нельзя ни на секунду.
Гарри сам не знал, для чего упорно шел дальше. Вероятно, он в последний раз решил кому-то что-то доказать. Даже если этим кто-то окажется он сам.
Тонкие струйки пара… Музыка стала громче, показался конец пути. Ногу свело судорогой, ее почти не чувствуешь, но нужно идти… Еще шаг, еще один… Пленник встает на порог следующей комнаты, не замечая, что у оставшейся позади куклы, как и у самой первой, потухли глаза.
* * *
Огромный темный зал. Ничего не кипит, не булькает, не стреляет. Подозрительно тихо. Слышно только сбившееся дыхание Гарри Поттера. И лестница — длинная, крутая, ведущая к двери на самом верху. Одной.
Снейп все-таки обманул своего студента — второй двери не было. Только осыпающиеся ступеньки и кукла в левом углу. Гарри чуть поморщился, посмотрев на нее, и перевел взгляд на белеющий прямоугольник в стене. Очень медленно он начал подъем…
Ручка не поворачивалась, пароль «верность» не помогал. Гарри пробовал произносить его тихо, громко, шепотом, в полный голос, нараспев, — во все бесполезно… Неожиданно лестница пришла в движение, ступеньки исчезли и по наклонной горке Гарри кубарем покатился вниз. Зацепиться за что-либо не получалось. Набирая скорость, он летел в пропасть, с ужасом ожидая конца.
Жуткая боль пронзила плечо, охватила всю руку. Сердце грозило выскочить из груди. Гарри заорал, сжимая предплечье, и вдруг уперся во что-то твердое. Вторая дверь все же была, и он вывалился через проем к ногам человека в черном сюртуке.
— Я и не сомневался, что вы пройдете, мистер Поттер.
— Вы… Вы… Да как вы посмели?! — не помня себя от ярости, Гарри вскочил и кинулся с кулаками на своего преподавателя. — Какое право вы имели так поступать?! Почему не позволили сгинуть там?..
— Успокойтесь, Поттер, — Снейп аккуратно перехватил его запястья.
— Выпустите меня! Что я вам сделал? За что?.. — парень забился в руках профессора, но тот держал его слишком крепко.
— Что бы вы там себе не напридумывали, Поттер, я не желаю вам смерти. И никогда не оставил бы вас умирать.
— В самом деле? — огрызнулся Гарри. — Вот это новость!
— Если бы я захотел этого, то и пальцем бы не пошевельнул еще на первом курсе, во время вашего матча по квиддичу.
— А кто вас просил вмешиваться? — Гарри вскрикнул, безуспешно выкручивая запястья. — Знаете, что мне пришлось пережить после этого? Особенно вчера.
— Я знаю, — помедлив, Северус Снейп, наконец, отпустил его, но у подростка больше не было сил нападать… Или просто подняться с пола.
Вспышка ярости сменилась опустошенностью, глаза сами собой стали закрываться. Он сидел на ковре, прислонившись к ногам профессора, безразлично глядя вперед. Снейп не двигался.
— Рука болит, — очень тихо сказал Гарри.
— До завтра пройдет, — так же тихо откликнулся Снейп.
— Теперь и у меня есть черная метка…
— Да, но работать она не будет, — зельевар помолчал. — Спите, Поттер. Завтра будет новый день и новые свершения.
— Я не хочу ничего… Слишком устал…
— Спите.
* * *
Светло-голубое небо. Зеленый ковер травы с бледно-желтыми цветами. Серая долина вдали с несколькими аккуратными домиками. Покой.
Гарри видит себя на склоне горы, все его царапины затянулись, а впереди виднеется место, где можно отдохнуть… Отдыхать вечно.
За спиной стоит старое раскидистое дерево. С него срывается листок и летит к оврагу, светлее и рассыпаясь в прах.
Мир умер, последний порыв ветра затих.
Но вот пролетела бабочка — фиолетовая, с маленькими оранжевыми пятнышками. Он села на камень. Гарри наклонился, чтобы рассмотреть ее получше, и замер. Откуда-то возникло безотчетное чувство тревоги. Бабочку спугнула струйка воды, прочертившая полосу на земле, и где-то совсем рядом зашумела река…
Гарри поспешно выпрямился и оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть кровавый поток. Высокая волна двигалась прямо на него. Оставалось только бежать… Скорее… Спотыкаясь и поднимаясь вновь… А вода приближалась.
* * *
Гарри резко сел. Дышать было тяжело, как если бы он и в самом деле пробежал это расстояние. Глубокий вдох, еще один, — и можно расслабиться, стереть пот со лба.
— Проснулись? — в комнате стало светлее: профессор Снейп отошел от зажженного факела. — Вам повезло, вы могли остаться в том сне навсегда.
— Что произошло? — Гарри перевел взгляд на куклу в углу — ее голова лежала рядом с туловищем.
— Вынужденная мера, — Снейп проследил за его взглядом. — Иначе вас бы не отпустили… Ну как, расхотелось умирать?
— А? Да… Да, расхотелось.
В горле пересохло, сердце продолжало отчаянно биться от пережитого ужаса, а еще сильно тряслись руки.
Глава 4. Эффект домино
Наблюдая за пытающимся обрести душевное равновесие подростком, Снейп хранил молчание. Он едва заметно хмурился, растирая себе ладонь, на которой достаточно четко прослеживалась синяя полоса. А перед глазами то и дело вставали картинки тех минут, когда она появилась…
Когда Гарри кричал ему: «Вы хотите, чтобы я разозлился и продолжал жить? Не выйдет!», — и шагал затем в комнату с первым испытанием, Снейп его даже не слышал. В тот момент он лихорадочно перелистывал страницы пожелтевших книг, сбрасывая на пол одну за другой… За предшествовавшие часы ему удалось собрать достаточно подробную информацию об этой последней резиденции Вольдеморта, узнать ее возможности, но… Верить все равно не хотелось.
Очередной увесистый том полетел на ноги, Снейп запустил онемевшие пальцы в свои черные волосы, и, стараясь не обращать внимания на тупую боль в сердце, закрыл глаза. Книги не давали ответа. Книги не могли помочь. Книги оказались полностью бесполезными… Лицо исказила судорога отчаяния, бессильно повисли руки.
— Только бы выжил, — бормотали искусанные в кровь губы. — Только бы прошел до конца… Только бы выжил…
Остекленевший взгляд… Шаги негнущимися ногами… Машинально поднятый плащ Пожирателя… Тихое отчаяние. А затем сдавленный стон:
— Да нет же!.. Он должен!
И мелькающие переходы… Очень быстро… До двери выхода из полосы испытаний… Прислониться к ней, достать из кармана самый важный предмет на свете и стиснуть в кулаке, намотав на руку цепочку медальона. И смотреть, не отрываясь, на пробивающийся сквозь пальцы мерцающий свет Пламени Надежды…
— Только бы выжил!..
* * *
Постепенно дыхание выровнялось. Гарри посмотрел на своего профессора — тот отчего-то хмурился, затем чуть покачал головой, видимо, каким-то своим мыслям, и повернулся к нему:
— Пришли в себя, мистер Поттер?
— Да, сэр. Всё нормально.
Равнодушный взгляд.
— Хорошо. Полагаю, воспринимать информацию вы готовы. Что ж, — Снейп отвернулся и начал медленно шагать по комнате. — Начнем. Как я уже сообщил вам ранее, вы активировали полосу препятствий Темного Лорда, предназначенную как для отбора, так и для дальнейших проверок Пожирателей смерти…
— Дальнейших?
— Совершенно верно. Вы, вероятно, подумали, что пройденными залами все ограничивается. Вынужден вас огорчить — это далеко не так. Комната, в которой мы находимся сейчас, — лишь начало долгого пути, целой вереницы коридоров и залов с испытаниями и ловушками от Темного Лорда. Правда, рассчитанными в этот раз на двоих… В каждой из комнат можно использовать только одно заклинание. Оно подействует без волшебной палочки, но, повторяю, лишь одно. Поэтому прежде чем произносить, подумайте. Одна ошибка — и нам обоим не жить. Надеюсь, это понятно?
— Да, сэр…
— Вот и отлично. Заклинания сложными не будут, но реакции и ума потребуют серьезно. Думайте. Будь осторожны. Ни к чему не прикасайтесь. Таковы правила игры…
Гарри подозрительно смотрел на своего преподавателя. Что-то в услышанных словах его настораживало, что-то было не так… Возможно, даже не в словах… В голосе… В интонациях зельевара, но все же…
— Правила игры… А ее можно выиграть?..
Снейп мрачно взглянул на своего ученика и повернулся к двери.
— Идемте, Поттер. Не стоит терять время.
— Но, профессор!
— Вставайте. Нам далеко идти…
— Сэр… — Гарри поднялся с пола, растерянно опустив руки.
— Будьте наготове. Не расслабляйтесь. Нам сюда…
— Да, профессор.
Не оглядываясь, Снейп потянул на себя ручку двери. Ему не хотелось лгать.
* * *
Абсолютно темное помещение. Гарри нерешительно шагает вперед и слышит глуховатый голос своего спутника:
— Люмос!
Свет вспыхивает словно бы из ниоткуда, заливая все вокруг серебристым сиянием. Глаза привыкают не сразу, приходится щуриться… Впрочем, смотреть особо не на что: светлые стены с причудливым орнаментом вдоль карнизов, в левом углу деревянный резной стол с небольшой куклой в расшитых одеждах. Игрушка напоминает сказочного принца, вот только от вырезанного лица становится жутко…
— Это и есть испытание?
— Еще нет. Это лишь демонстрация принципа работы, — Снейп идет к следующей двери, бросая через плечо. — Не отставайте!
Он открывает дверь и едва успевает оттащить в сторону подбежавшего ученика, — мимо со свистом пролетает короткая стрела.
— Поттер, держитесь за мной.
— Хорошо, сэр… — Гарри предусмотрительно не высовывается. — Нам нужно будет уворачиваться от этих стрелок?
— Не совсем. Они летят с разных сторон, причем довольно быстро.
— Тогда, может быть, Щитовые чары?
Короткая усмешка.
— Вот вы и определили первое заклинание. Пробуйте, Поттер. Держать щит будете вы. И прикрывать нас обоих тоже…
— Я? — ошарашенный взгляд. — Нет, я не могу…
— Сможете, — ровно ответствует Снейп. — У вас отличная реакция, ваши квиддичные рефлексы придутся здесь как нельзя кстати. Главное, держите щит все время — он будет формироваться сразу же за вашей правой ладонью — и поворачивайтесь на свист стрелы.
— Но… Сэр, а нельзя как-нибудь обойти это всё и… — Гарри замолкает, видя, как искажаются от ярости черты лица его преподавателя, и нервно делает шаг назад.
— Вашими стараниями — нет.
— Почему моими? — еще один шаг, руки сами собой поднимаются в жесте защиты.
— Потому что такому невероятно самоуверенному, заносчивому мальчишке, как вы, неведомо понятие: «Нельзя». Нельзя ходить по школе в ночное время и тренироваться с компанией сверстников в Запретном лесу. Нельзя сбегать из клиники Мунго без разрешения главного целителя. Нельзя кидаться разбираться с друзьями в переулок, который разумные маги обходят стороной. Нельзя заходить в незнакомые помещения, не имея представления о том, что там может быть, и как в них себя вести. Наконец, нельзя прикасаться к незнакомым предметам в пропитанном черном магией месте, потому что это опасно! — рявкает Снейп, сверкая глазами и хватая Поттера за воротник рубашки. — Когда ж это до вас уже дойдет?..
Гарри почти задыхается, но не смеет пошевелиться. Его профессор же, по-видимому, только начинает…
— Вы действительно думаете, что я ваш враг? Что мне заняться больше нечем, кроме как сутками напролет выдумывать: ах как бы еще раз невзначай напомнить Поттеру о школьных правилах? Отловить его в каком-нибудь лесу, или в переходе, или на вершине башни и высказать, какой он особенный… Как бы мне найти предлог, чтобы напомнить ему о родителях и крестном, которые в военное время вытворяли такое, что было понятно совершенно четко: их здравый смысл скрылся в неизвестном направлении и теперь отсутствует как данность?.. Поттер, вы слишком высокого о себе мнения. Да, я за вас отвечаю. Это так. И погибать у меня на глазах я вам позволить не могу. Вы еще не жили. Ради этого я сделаю все, что в моих силах. Но меня может и не оказаться рядом…
Снейп разжимает пальцы, и Гарри машинально отступает еще немного назад, не в силах произнести ни слова. С ним еще не говорили настолько… открыто. Зельевар чуть склоняет голову, морщинки на лбу разглаживаются, а лицо вновь приобретает нечитаемое выражение. Голос звучит тихо и ровно, без тени эмоций:
— Хотите правду? Здесь есть обходной путь: Темный Лорд пользовался им, чтобы наблюдать за своими слугами, ожидая их на каждом этапе. Для него это было отличным развлечением… Вот только в подобных местах входы в такие коридоры открывает сложная система условных знаков, нажатий и положений. Обходной путь для Лорда открытым держал тяжелый кувшин с водой, стоявший на нужном месте в самом первом зале. Вы его разбили. Повернуть назад и восстановить его нельзя. Здесь вообще не возвращаются даже в предыдущую комнату. Поэтому дорога у нас осталась только одна… Вот за этой дверью… — Снейп кивает вправо. — Необдуманные поступки, Поттер, практически всегда влекут за собой цепь крайне неприятных событий. Своеобразный эффект домино…
Гарри опускает голову и одними губами беззвучно шепчет:
— Простите…
Затем молча подходит к проему, наколдовывает щит и, ощущая присутствие второго человека за спиной, переступает порог…
* * *
Затемненный зал кажется бесконечно длинным и совершенно непроходимым. Все чувства обострены до предела, глаза уже болят от напряжения, но даже зажмуриться нельзя. То с одной, то с другой стороны попеременно вспыхивают искры стрелок, хочется кинуться пробежать, но Снейп крепко держит Поттера за плечо. Оба не произносят ни слова, стараясь уловить малейший свист и повернуться, отреагировать на него.
На плече у профессора уже три глубоких царапины. Гарри пока не задело, впрочем, он вряд ли бы это почувствовал. Его сердце колотится как сумасшедшее, но рука держит щит достаточно твердо.
Минуты ожидания и крайне медленного продвижения вперед сплетаются в часы. Усталость накапливается, холод пронизывает до костей. Изо рта вырывается облачко пара. Гарри прижимает замерзшую левую ладонь к груди, затем поддерживает ею под локоть правую руку. Профессор Снейп растирает ему шею и предплечья, немного захватывает спину. Он видит, как его студент начинает спотыкаться, и держится еще ближе, чтобы успеть подхватить… Время от времени из дальнего угла раздается тихий смешок. По нему и определяют расстояние до двери…
Испытание Протего завершается, но отдыхать не приходится. В следующей комнате начинается проваливаться пол. Гарри в панике озирается, Снейп же кричит: «Акцио, веревка!» Ухватиться за нее им удается буквально в последний момент.
* * *
— Держитесь, Поттер? — зельевар отвлекает его от созерцания открывшейся пропасти со светлым квадратом где-то на самом дне. Его голос эхом отражается от стен. — Хорошо. А теперь обмотайте канатом свою правую ногу и начинайте спускаться.
Гарри пробует это сделать, но не может зацепиться. Он решает спускаться так, но его останавливает раздраженный профессор:
— Делайте, что вам говорят! На одних руках вы не удержитесь больше пяти минут…
— Но у меня не получается…
— Получится.
— Вам легко говорить, — отмахивается Гарри, раскачиваясь, но все же цепляясь за канат. — Готово. Вы довольны?
Он посмотрел вверх и поежился, встретившись взглядом со Снейпом.
— Еще одна подобная выходка, — угрожающе прошипел тот. — И я лично сброшу вас вниз. Я вообще удивляюсь, как с таким легкомыслием вам удавалось столько лет играть в квиддич, да еще и что-то выигрывать в нем…
Гарри пробует спускаться по канату и довольно успешно. Он не может сдержаться и бормочет в пустоту:
— Я думал, вы ненавидите квиддич…
Но Снейп прекрасно разбирает его слова и ровно произносит:
— Бессмысленно, Поттер. Было бы неразумно ненавидеть то, что хоть как-то дает выход вашей неуемной энергии… Уж лучше на поле, чем в коридорах или во время занятий. Однако вы отвлекаетесь. Внимательнее…
* * *
Когда оба пленника касаются пола, сил уже не остается даже стоять. Гарри лежит на полу, тяжело дыша и прижимаясь затылком к холодному камню. Снейп же провожает взглядом падающие куски вспыхнувшей веревки, затем подходит к столу у одной из стен. Минутой позже на пол у головы выдохшегося ученика опускается поднос с кувшином из чеканного серебра и лепешками на плоской тарелке.
— Ешьте, Поттер, — тихо говорит Снейп и ложится на тонкую циновку из расщепленных стеблей бамбука. — Это комната отдыха. Мы все равно никуда не пойдем, пока вы не выспитесь. Восстанавливайте силы.
Гарри осторожно садится, прогибаясь в пояснице. В кувшине оказывается какой-то странный розовый напиток, который все же утоляет жажду, а лепешки — самой вкусной едой из всего, что до этого доводилось пробовать.
После трапезы глаза закрываются сами собой. Мгновением позже оба погружаются в глубокий сон.
* * *
Гарри резко сел. Он испугано огляделся, наморщив лоб и пытаясь понять: что же его разбудило?.. Но вспомнить не получалось… Вздохнув, он расслабился и снова лег, повернувшись к спящему в нескольких шагах от него профессору. Но сон не шел… Слишком многое произошло в последние трое суток такого, что следовало осознать. Слишком много было сказано такого, что требовалось понять…
Снейп. Непонятно, что о нем и думать… Чему верить… В некоторые минуты хочется наброситься на него с кулаками, выместить всю боль… или наоборот забиться в самый дальний угол и никогда больше не показываться на глаза… А порой возникает отчаянное желание отдать ему душу. Высказать все мысли, страхи, сомнения. Долго-долго всматриваться в черные зрачки и говорить, и извиняться, и просить понять… Потому что он сможет это сделать… Он всегда понимал лучше, чем кто бы то ни было. И не стеснялся говорить все, как есть…
Тяжелый вздох. Еще одна проваленная попытка заснуть. И не дающая покоя фраза о том, что Джеймс и Лили Поттеры вместе с Сириусом Блэком как-то странно вели себя на войне… Что бы это могло значить?..
А затем еще одно воспоминание — о том, что в каждой комнате можно использовать только одно заклинание… И совершенно безумная идея попытаться это сделать… И шепот:
— Легиллименс!
Глава 5. Право выбирать
Водоворот эмоций и мелькающих картинок. Они кружатся все быстрее, смазываясь в серое пятно. Затем вспышка света. Глазам больно, но Гарри не зажмуривается — боится, что все исчезнет. Что не хватит решимости повторить это еще раз…
Постепенно зрение обретает четкость, а увиденное заставляет застыть на месте: рыжеволосая женщина с ослепительно родными, зелеными глазами. Ее лицо виднеется в пламени камина, совсем близко… На расстоянии вытянутой руки. Мама…
От волнения перехватывает дыхание. Перехватывает так, что больно в груди. Сердце колотится, как сумасшедшее. В ушах шумит, и Гарри не сразу понимает, о чем говорит тот, в чьи воспоминания он вломился… А разговор серьезный, сомнений нет.
— …Лили, в чем дело? Я не мог связаться с вами уже целые сутки. Что-то произошло?
— Да нет, все в порядке… Мы просто готовились к переезду, вот и…
— Понятно. Вы отправитесь туда сегодня вечером, я прав? — Лили кивает. — Что ж, нужно будет уточнить у Дамблдора ваш новый адрес. Связываться с вами все равно придется…
Лили опускает глаза и кусает губы.
— Северус… Хранитель секрета не Дамблдор…
— В самом деле? — в голосе Снейпа проскальзывают нотки сдержанного удивления. — А кто же тогда?
Лили вздыхает, избегая встречаться с ним взглядом. Затем, словно решившись на что-то, тихо произносит:
— Ты знаешь.
— Блэк! — Снейп запрокидывает голову, запускает пальцы в свои черные волосы. Впрочем, они вновь падают ему на лицо. — Ну, хорошо.
— Северус, не злись… — голосок звучит неуверенно и как-то… виновато что ли… — Я бы выбрала тебя, но Джеймс… Понимаешь, он…
— Я понимаю, Лили, — сквозь зубы отвечает он. — Я понимаю ваши мотивы, почему вы выбрали именно его… Мне неясно другое: почему наш уважаемый директор сам не стал Хранителем секрета? В чем дело?
— Северус, но… Сириус никому не скажет…
— В этом я не сомневаюсь, — торопливо отмахивается Снейп. — Эта блохастая дворняга имеет представления о преданности и вряд ли подставит вас. Мне не нравится другое: всякий раз, когда Дамблдор совершает нелогичные поступки на кого-то неизменно сыпятся большие неприятности. Он ничего не делает просто так, и я… Я пока не понимаю, чего он хочет добиться теперь…
С минуту зельевар пристально изучал собственные, почему-то покрытые царапинами ладони. Затем вновь посмотрел на Лили:
— Послушай… А ты все мне рассказала?
— Ну да…
— Уверена? — подозрительности в голосе прибавилось.
Собеседница нервно повела плечом и, на мгновение встретившись взглядом со Снейпом, тут же нахмурилась.
— Да… И, Северус, не делай этого. Ты же знаешь: через камин у тебя ничего не получится. А я… Мне пора…
— Ну, тогда всего доброго, — ровно ответствовал тот. — Береги себя и своего сына. Не давай Блэку лезть на рожон, раз уж он отвечает за вашу безопасность…
— Хорошо, Северус. Пока, — Лили исчезла в вспышке пламени, а Снейп, наблюдая за взметнувшимися языками огня, почти беззвучно прошептал:
— Жаль, что нельзя проверять память через камин. Очень жаль…
* * *
Картинка сменилась другим воспоминанием. Нечетким, словно бы увиденным в чьих-то мыслях или Омуте Памяти… И героем его стал уже директор.
Альбус Дамблдор, стоя у окна, пристально всматривался в темноту. Небо лишь чуточку просветлело на востоке, ночь ещё не хотела уступать свои права, а директор всё никак не мог избавиться от чувства безотчетной тревоги. Словно какая-то сила мешала ему оставить в покое подоконник и постараться, наконец, уснуть.
— В чем дело, Альбус? — хмуро поинтересовался колдун с одной из картин.
— Сам не понимаю, — тихо отозвался старик. — Скорее всего… Хотя нет, ни в чем.
— И из-за этого «ни в чем» ты уже полчаса смотришь в окно? Брось, Альбус! Всё ведь решилось, передумывать поздно.
— Ты прав, — Дамблдор устало вздохнул и повернулся к портрету. — Скажи, Финеас, я правильно поступил, отставив мальчика его родственникам?
Нарисованный волшебник чуть склонил голову:
— А ты какой ответ от меня хочешь услышать: честный или положительный?
— Финеас, я серьезно…
— Я тоже, Альбус! Я тоже серьёзно. Разумеется, это твоё право определять судьбу Гарри Поттера, но лично мне кажется, что ты совершил большую ошибку.
— Почему? Он же будет там в безопасности, магия крови защитит дом его родственников от вторжения. Он окажется в стороне от своей славы и получит шанс вырасти нормальным человеком…
Найджелус только кивал, а когда Дамблдор закончил, горько усмехнулся:
— Значит, не понимаешь.
— Нет.
— Придется объяснять, — он помедлил. — Своим решением, уважаемый Директор Хогвартса, вы обрекли мальчика на вечное одиночество. До одиннадцати лет об этом позаботится его семья, о которой мне в красках рассказала профессор МакГонагалл, а после одиннадцати Гарри Поттер окажется в мире волшебников, где на него станут смотреть, как на знаменитость, а он не будет знать, что с этим делать. К такой славе, мой дорогой Альбус, как и к аристократическому происхождению нужно привыкать с рождения… Или не знать о ней вовсе.
Дамблдор вновь подошел к запотевшему стеклу. Он уперся руками в подоконник и, нагнувшись, крепко зажмурился. Тишину нарушали лишь вой оборотней, доносившийся из чащи Запретного леса, да тиканье часов.
— И всё-таки ты не прав, Финеас, — выпрямился директор. — Гарри Поттер — сильный мальчик, он справится.
— Посмотрим, — пожал плечами колдун. — Так тебя только это тревожит?
— Нет, не это. Я не могу понять… Но есть что-то ещё…
* * *
Воспоминание сменяется другим, четким: Северус Снейп стоит в школьном дворе, прислонившись к одному из квидичных шестов. Время от времени он с силой трет глаза, и, когда отнимает руку от лица, в свете луны видно, как блестит его мокрая ладонь.
— Что же ты натворила, Лили?.. Зачем обманула меня?..
И так вновь и вновь, по кругу, пока не появляется Хагрид и не увлекает порядком продрогшего профессора в свою хижину. Ее обстановка мало отличается от той, к которой привык Гарри за время учебы. Чайник со стуком опускается на стол, и Снейп глотает, не задумываясь, темно-бурую жидкость, глядя в одну точку перед собой.
— Чтой-то вы совсем не в себе, профессор. Переживаете за Поттеров, наверна. А я их сына сегодня возил. Забавный малыш такой, спал всю дорогу. Дамблдор оставил его родственникам, чтоб они, ну… Позаботились о нем, растили… Великий человек Дамблдор.
От последней фразы Снейпа передергивает. Он стискивает кружку так, что белеют костяшки пальцев, и, помедлив мгновение, задирает подбородок, глядя великану прямо в глаза:
— А понимаешь ли ты, Хагрид, что из-за этого великого человека у забавного малыша Гарри теперь нет ни матери, ни отца?
Хагрид замирает, растерянно опускается на стул. В его голосе звучит лишь недоумение:
— Но ведь их убил этот… Тот-Кого-Нельзя-Называть… Он.
— Ну да, конечно… — Снейп делает еще глоток. — Ты совершенно прав.
Он отставляет кружку и пытается встать, выйти из хижины.
— Я вас не понимаю, профессор, — зельевар замирает. — О чем это вы говорите?
Снейп пристально смотрит лесничему в глаза и, помедлив, возвращается за стол.
— Не понимаешь? — кривая усмешка. — Хорошо, объясню. Кто был Хранителем секрета места, где находятся Поттеры?
— Ну так… Друг их. Сириус Блэк…
— Ты уверен в этом?
— Да. А что вы?..
— Уверен, что лучший друг их предал? — саркастически интересуется Снейп, и Хагрид отвечает ему потрясенным взглядом. — Тот, с кем они излазили эти места вдоль и поперек, с кем они ни разу не разлучались, сообщил об их нахождении Темному Лорду?
— Если так думать, нет, но… А кто тогда?
— У меня нет доказательств, но на мой взгляд, ответ очевиден: Питер Петтигрю. Больше просто некому… Поттеры доверились именно ему, а он решил выслужиться перед своим истинным Господином. Уверяю тебя, им был не Дамблдор.
— Но… Это предательство, да… И… Профессор, почему вы тогда говорите, что виноват директор?..
— Потому что его это устраивало, — Снейп уперся локтями о стол, сцепив пальцы в замок. — Все просто.
— Почему?.. — только и смог произнести великан.
— Хагрид, представь себе ситуацию: магический мир находится в опасности, гибнут люди, и вдруг ты узнаешь, что рождается ребенок, который может все это остановить. Которому предсказано стать победителем Темного Лорда. И у тебя появляется альтернатива: на одной чаше весов жизнь ребенка и, возможно, его родителей, на другой — жизни всех остальных. Кого выберешь? Кем пожертвовать предпочтешь?
— Но… — Хагрид рассеянно потянулся к чайнику, но одернул руку, обжегшись. — Но ведь так же нельзя… Выбирать…
— А директор считает, что можно. И он выбрал: пожертвовать малым для спасения многих. Пожертвовал родителями ребенка, которому чудом удалось спастись. Ребенка, который спал у тебя на руках, между прочим… Достойная жертва, а? — холодно поинтересовался Снейп. — Ответь, Хагрид!
— Он… Директор знал, что делать… Наверное… У него были… Причины были…
— Я тебе назвал причины: пожертвовать малым ради большего. Ничего кроме. Он даже Хранителем секрета отказался стать, чтобы не давать Поттерам стопроцентной защиты. Чтобы их смогли найти. Но не ценой его драгоценной директорской жизни. Так как? Одобряешь?
Хагрид уткнулся взглядом в покарябанную поверхность стола и чуть пожал плечами.
— Сомневаешься, значит? — Снейп встал. — А вот я — нет. Да, я эгоист, но для меня жизнь этого конкретного ребенка и жизнь его погибшей матери несравненно важнее благополучия тех десятков, сотен абстрактных магов и магглов, которые могли бы еще погибнуть, не останови Лорда Гарри Поттер. Мне плевать на них, потому что я считал Лили своим другом. И если бы я только мог предположить, что они доверят тайну своего местонахождения Питеру Петтигрю… Я бы не дал ей умереть. Ни ей, ни ее мужу. Я бы помог им скрыться там, где никто не найдет, а потом бы разнес эту лавочку вдребезги и объяснил бы директору, что есть ситуации, в которых попросту нельзя выбирать. И что количественная логика спасения большинства ценой гибели меньшинства не работает, когда речь идет о жизни людей!.. Надеюсь, я доходчиво объяснил свою мысль, Хагрид?
Хагрид также встал.
— Даже очень. Я… Я сейчас же пойду к Дамблдору, поговорю с ним…