— Понимаю, — прервал я ее. — Неважно, я уже поговорил с Альбертиком и знаю, где Алекс. И мне будет нужна твоя помощь.

— Ура! — завопила Женька. — Где встретимся?

— Дома встретимся, — усмехнулся я. — Освобождать Алекса я отправлюсь завтра вечером. И не спорь! Помнишь, что я только что тебе говорил?

— Ладно-ладно… А от меня-то что нужно?

— Алекса держит в своем особняке Келлер. Завтра у него намечается прием для близких друзей. Вечеринки у Анатолия Германовича проходят с размахом, так что проникнуть в дом и вывести оттуда Алекса под шумок будет проще. Мне нужно, чтобы ты нейтрализовала камеры наблюдения. Это возможно?

— Как два байта переслать, — хмыкнула Женька. — Мальчики из охраны постоянно лазают по сайтам знакомств прямо с того же компа, который управляет камерами периметра. У них уже столько троянов на харде, что проще все стереть и заново настроить, чем заразу вычищать.

— Отлично. Сделай так, чтобы я мог ненадолго «ослепить» их, но чтобы это прошло незамеченным.

— Дай подумать… Ну не проблема. Когда подъедем к забору…

— Стоп! Я же сказал — ты остаешься дома!

— Ну Витенька…

— Все. Это окончательное решение. Мы договорились?

— Ладно, шеф. Есть, шеф. Тогда позвонишь мне, когда будешь возле забора.

— Это тоже плохой вариант. Слишком много случайностей могут вмешаться и провалить операцию. Вдруг связь оборвется? Или мы друг друга неправильно поймем по телефону? Можешь сделать так, чтобы я в нужный момент нажал кнопку и получил результат?

— Я тебе что — волшебница?!

— Ну-у, — разочарованно протянул я. — А я-то думал, все эти разговоры про лучшего хакера имеют под собой что-то серьезное.

— Фокс! Меня «на слабо» не возьмешь! Ладно, я, наверное, сумею сделать так, чтобы ты со своего ноута запустил программу. Сделаю все максимально просто. На рабочем столе будет иконка, щелкнешь по ней и войдешь в компьютер охраны. Я там создам файл запуска. Он будет называться… ну скажем, «Фокс». Щелкнешь по нему, и запустится подготовленная мною программа. Она отключит видео с камер слежения, а на мониторы охраны начнет транслировать закольцованный отрывок записи, который я подготовлю.

— Отлично! Ты и правда гений!

— Подумаешь… — с нарочитым безразличием ответила Женька. — Раз плюнуть. Только учти, охранники могут догадаться, что что-то не так. Например, если по улице проедет машина, а на мониторах не появится. Так что, сколько времени продержится обман — это непредсказуемо.

— Ничего, мне бы только внутрь пробраться… Хорошо, Жень, спасибо! У меня сейчас встреча, дома буду поздно, не волнуйся.

— И не думала даже!.. Вик… ты это… Ты там осторожнее, Вик.

Я бросил взгляд на часы. Дьявол! Разговор с Орловым слишком затянулся! Я имел все шансы опоздать на свидание с Катей. Она, как мне кажется, не из тех девушек, что устраивают скандал из-за десяти минут ожидания, но все равно — неловко как-то.

Я выжал из «драги» все, на что способен не особо молодой двигатель, а из себя — все, на что способен не особо молодой пилот. Можно сказать, мы с моим мотоциклом — ровесники, десять лет для техники — серьезный возраст. Но малышка меня не подвела, а я не подвел ее. Ровно в семь вечера мы затормозили у входа в бар. Кати еще не было, но это меня не волновало — девушки всегда опаздывают, я привык относиться к этому философски.

Я припарковал мотоцикл на видном месте, чтобы Катя сразу догадалась, что я уже здесь и жду ее внутри, спустился по лестнице, вызвал теневое зрение и потянул на себя дверь. Мелькнула мысль, что в последнее время моя жизнь напоминает жизнь нормального американского частного детектива. Вокруг кинозвезды, богачи и красавицы, а сам я только и делаю, что перемещаю свою задницу из одного бара в другой.

Правда, в таких барах, как «У кота», американским детективам точно бывать не приходится!

В сравнительно просторном зале было многолюдно. Вообще-то слово «многолюдно» в данном случае не совсем корректно. В том смысле, что большая часть посетителей была не совсем людьми, а некоторые — совсем не людьми. Оно и понятно, ведь это место считается в городе одним из основных «перекрестков» Тени. Здесь можно, не скрывая свою теневую суть, встретиться, поговорить о делах, повидать знакомых, просто отдохнуть. Внутри лучше сразу переходить на теневое зрение — чтобы знать, с представителем какой расы имеешь дело. Практически все посетители бара «У кота» — люди Тени и прочие теневые существа. Если в бар случайно забредает обычный человек, всегда найдется маг, ненавязчиво внушающий, что место это совершенно убогое и делать тут нечего.

Я кивнул сирене, курящей сигару у стойки. Одним из несомненных плюсов «У кота» является музыка. Ритара потеряла голос с точки зрения ее сородичей, но, по-моему, ее исполнение блюза обладает чарующей силой. Ее выступление начнется примерно через час — как раз мы с Катей успеем поговорить, и заодно она познакомится с положительными сторонами Тени.

— Привет, Ритара, привет Саргис! — Я помахал хозяину бара, возвышающемуся за стойкой незыблемым монументом. — Как дела?

— Но!

— Вечер добрый, Виктор, — кивнул гигант, не отрываясь от жаровни, на которой готовил кофе, — Я не Саргис, я Петрос. Саргис отправился в Крым, ругаться с поставщиками.

— Я уверен, что у этого господина масса работы со всеми этими бумагами, — сказал сержант.

— Проблемы?

— Почему ты это сделал? — спросил Снибрил, когда сержант поспешно увел его.

— Ай! — неопределенно пожал могучими плечами Петрос, наливая кофе в крохотную чашечку и пододвигая ее к сирене. — В наше время хорошо делать свое дело означает обязательно иметь проблемы. Эти люди думают, что они самые хитрые! Прислали партию скверного портвейна. Не настолько скверного, чтобы вылить на землю, но ты же понимаешь…

— Потому что, если мы хотим выяснить, в чем тут дело, то нам это не удастся, даже если мы заставим этого маленького писца съесть всю его бумагу, — сказал Кареус. — Мы некоторое время пошныряем вокруг и кое-что разведаем, поймем, в чем тут ложь, выясним, что происходит, — и, возможно, позже мы сможем вернуться и заставим его сожрать всю эту гору бумаги.

Я прекрасно его понимал. Те, в ком есть теневая кровь, живут дольше обычных людей, а в ком ее много — несравнимо дольше. Большинство посетителей «У кота» помнили времена, когда еще не было синтетических продуктов и промышленного производства вин. И если я, например, ни за что не отличу вино за сто рублей от вина за тысячу долларов, то некоторые завсегдатаи были настоящими ценителями. А некоторые могли запросто отравиться какими-нибудь «вкусовыми добавками, идентичными натуральным». Братья-близнецы Саргис и Петрос прилагали нечеловеческие усилия, чтобы кухня «У кота» оставалась качественной и не запредельно дорогой, но с каждым годом противостояние становилось все безнадежнее. Я сочувственно кивнул Петросу, забрал джин-тоник и занял место у стойки, с которого была видна входная дверь.

— Я даже и не видел, чтобы здесь было много других солдат! — сказал Снибрил.

Не успел я прикончить стакан, как повеяло затхлостью, и рядом уселся тощий тип в кожаной жилетке на голое тело и таких засаленных джинсах, что они тоже казались кожаными. В «верхнем» мире человека в такой одежде даже близко не подпустили бы к бару, но здесь, в Тени, другие порядки. Я давно привык к странному облику некоторых теневых обитателей, но, увидев Шварца, выругался — не из-за его непрезентабельного вида, конечно. Просто его появление обычно сулило неприятности. Или клиента. Или одновременно и клиента, и неприятности.

— Всего несколько часовых, — согласился Кареус — и они поспешили на улицу.

— Остальные легионы еще не прибыли, — сказал Снибрил.

Когда-то давно Шварц был обычным человеком вроде меня, но способным входить в Тень. А еще — хроническим неудачником. Однажды он нарушил одно из основных правил безопасности — сел играть в покер с демоном, лишенным тела. Надо признать, демоны всегда предлагают очень заманчивые ставки — Шварцу они предложили девяносто лет сплошного везения. Но выиграть у них почти невозможно, а отыграться — тем более. Шварца захватил азарт. Он пришел в себя, только когда проиграл «дневное» тело, а демон встал из-за игорного стола в «обновке». С тех пор Шварц не может покинуть Тень, перебиваясь мелким воровством, подачками и стукачеством. Впрочем, когда он был еще полноценным человеком, его жизнь мало отличалась от нынешней.

— А ты думаешь, они прибудут? — спросил Кареус.

— Привет, Вик, — промямлил Шварц, облизывая сухие, потрескавшиеся губы. — Вижу, дела у тебя идут неплохо…

— Что ты хочешь этим сказать? На что намекаешь?

— Не жалуюсь, — согласился я, не уточняя, что неплохо дела начали идти ровно два дня назад. Шварц принадлежит к категории искренне радующихся чужим проблемам. Я ему доставлять такого удовольствия не собирался. — Ты подошел узнать, как у меня дела, или?..

— Мы встретили тебя и этих маленьких человечков. Если бы не встретили, я не думаю, что мы выстояли бы, — сказал Кареус мрачно.

— Или. — Шварц уставился на меня сквозь завесу длинных сальных волос. — Тут тебя кое-кто искал… — Блеклые глаза без зрачков замерли, черный язык опять пробежал по растрескавшимся губам.

— Ты хочешь сказать… что мы, — это все, кто остался?

Я опустил руку в кошель на поясе, в который при переходе в Тень трансформировалась кредитка, и достал серебряную монетку. Положил ее на стойку между собою и Шварцем.

— Это возможно.

— Девушка. — Шварц не отрывал взгляда от монетки, но руку не протянул, — Такая, знаешь ли… милая такая девушка…

А нас меньше тысячи, подумал Снибрил. Как это можно заключать мирный договор с моулами? Они способны только уничтожать. И как может быть, что они здесь заключают договоры?

Сердце сжалось. Чудовищным усилием воли я не показал своего состояния. Сделал пару глотков, словно размышляя, стоит ли информация больше, потом выложил еще пару монет. Только тогда корявая лапка с грязными ногтями мгновенно сгребла монеты, и Шварц разродился информацией.

Армия расположилась бивуаком среди ворсинок. Как сказал один из дефтминов, трудно было чувствовать себя уютно в стане врагов, особенно, если оказалось, что они на твоей стороне. Но, говоря это, он, по крайней мере, улыбнулся.

Незадолго до моего прихода в бар зашла какая-то девушка. Факт сам по себе ничем не примечательный, если не считать того, что девушка была новичком в Тени. Она явно обладала теневым зрением, но смотрела на посетителей так, словно попала в кунсткамеру. То есть, я хочу сказать, если без привычки, то мы тут все и впрямь выглядим, как бред обкурившегося художника-авангардиста. Но если у девушки теневое зрение, то она давно бы должна привыкнуть к такому зрелищу, ведь обычно способности проявляются еще в детстве. Оставалось предположить, что она приобрела свои способности недавно — такое хоть и редко, но случается.

Пока они разбивались на группы и собирали среди ворсинок дрова для костров, они набрели на поунов.

Конечно, это была Катя — кто же еще? Значит, она приехала раньше и решила подождать меня внутри. Вот этого я не предвидел! С какой стати девушке в одиночку соваться в незнакомый кабак? Но она именно так и поступила. В итоге жалкие капли теневой крови, которые были в Кате, пробудились, и у нее открылось теневое зрение. Представляю, что она подумала, увидев местную публику! И все же она не сбежала! Поразительно храбрая девушка!

Их была дюжина. Поуны умели легко скрываться в Ковре. Они были такими большими. Люди воображают, что легче спрятать нечто маленькое, но почти так же легко скрыть то, что слишком велико, чтобы его заметить. Поуны были похожи на холмы, если не считать того, что они жевали жвачку и время от времени срыгивали. Все они повернули головы, чтобы взглянуть на тех, кто их обнаружил, срыгнули и, отвернувшись, стали смотреть в другую сторону.

Самым простым для Кати было спросить обо мне у Петроса. Она на это не решилась, и мне легко было понять почему. Будь я новичком, тоже не решился бы подойти к существу, сложенному из скальных блоков. Теневая кровь хозяев «У кота» (а у Петроса с Саргисом ее не меньше двух третей) — от элементарных духов земли. В Тени они выглядят очень грозно, хотя на деле — самые мирные существа, с которыми мне доводилось общаться. Но Катя-то этого знать не могла, испугалась и обратилась с вопросом к тому, кто показался ей безобидным. Кто более других напоминал обычного человека…

Они выглядели так, будто им дали приказ дожидаться кого-то.

— И кто это был? — поторопил я Шварца, охваченный скверным предчувствием. В Тени не так много существ умеет сохранять свой «дневной» вид, и те, о ком я подумал в первую очередь, были не лучшей компанией для приличной девушки. — Ну?!

Вывеска рядом с лавкой сообщала «Лекарь», а это подразумевало, что лавкой владел некий доморощенный химик, который мог давать вам травы и разные другие снадобья, пока не полегчает, или, по крайней мере, пока ваше состояние не перестанет ухудшаться.

— Память у меня плохая, Вик…

Лекаря звали Аулглас. Он что-то тихонько бубнил про себя, работая в задней комнате. Он открыл какой-то новый тип синего пуха, который теперь старался размолоть. Вероятно, пух годился как снадобье от какой-нибудь болезни. И он собирался опробовать его на людях и пробовать до тех пор, пока не выяснит, что из этого выйдет.

Я раздраженно бросил на стойку еще пару монет.

Рука коснулась его плеча.

— Отбой тут отирался как раз, — перестав валять дурака, чуть слышно прошептал Шварц. — Ну ты же понимаешь, он внушает доверие женщинам. Он представился твоим другом и предложил проводить ее до твоей конторы…

— Гммм? — сказал он.

Я ничего не сказал. В глазах Шварца промелькнул ужас, и он неуловимо быстрым движением выскользнул из-за столика и скрылся в облаках табачного дыма.

Он обернулся. Посмотрел поверх очков, сделанных из двух кружков тщательно отполированного застывшего лака.

Значит, Отбой.

— Писмайр? — сказал он.

Я оставил на стойке деньги за выпивку, попрощался с Петросом и, сдерживая себя, чтобы не перейти на бег, направился к выходу. На лестнице столкнулся с входившим в бар молодым вампиром. Обычно я избегаю конфликтов с другими существами, если мне за это не платят. Тем более что близнецы терпеть не могут драк в своем баре. Но сейчас мои мысли, надо признать, отнюдь не добрые, витали далеко, и я невежливо оттолкнул упыренка с дороги. И почувствовал, как тот вцепился мне в плечо.

— Говори потише! Мы пришли через заднюю дверь, — ответил Писмайр.

— Эй, ты меня толкнул!

— Даю голову на отсечение, я так и подумал, — сказал Аулглас. — Не беспокойся, в лавке никого нет. — Он посмотрел мимо старика, за его спину, на Гларка, Бейна и Брокандо.

Я обернулся и, с трудом сдерживаясь, произнес:

— Клянусь честью, — сказал он снова. — После стольких лет! А? Ну… добро пожаловать. Мой дом — ваш дом, — внезапно его брови сошлись, и лицо приняло озабоченное выражение, — хотя это только в переносном смысле, понимаешь, потому что, как бы я ни восхищался твоим бескомпромиссным подходом и прямотой твоих взглядов, я не мог бы уступить тебе своего дома; он у меня единственный, и поэтому мои слова следует понимать только как изъявление доброжелательного отношения…

— Извини, приятель.

У Аулгласа явно возникли некоторые трудности: он никак не мог закончить фразу. Гларк потрепал Писмайра по плечу.

Я хотел двинуться дальше, но вампир руку не разжал, наоборот, стиснул мое плечо сильнее и угрожающе улыбнулся. Учитывая особенности строения зубов, это у него хорошо получилось. Кто-нибудь мог бы и испугаться. В баре повисла тишина, посетители с интересом ожидали продолжения.

— Он тоже философ, да? — спросил Гларк.

— Вот что, парни, — громыхнул из-за стойки Петрос, — драться проваливайте на улицу!

— Можно сказать и так. Или нет? — заметил Писмайр. — Гм, Аулглас, премного благодарен…

— Заткнись, папаша! — рявкнул упыренок. Молодой дурень, горячий. Кулаки чешутся. — Он меня оскорбил! Я его быстро уделаю, твой кабак не постра…

Лекарь оставил борьбу со своей витиеватой фразой и улыбнулся.

— Извини, некогда мне, — оборвал я его речь, подкрепив свои слова прямым в челюсть. Вампиры, как и большинство теневых существ, отличаются гораздо большей силой, чем обычные люди. Поэтому мне было совершенно не стыдно за то, что на моем кулаке оказался кастет, ударную поверхность которого покрывала гравировка с усиливающими заклинаниями. Это всего лишь уравнивает мои возможности с возможностями всяких теневых ублюдков. В остальном была виновата самоуверенность этого молокососа и крутая лестница.

— Нам нужна пища, — сказал Писмайр. — А больше всего…

Оставив вампира приходить в себя и пересчитывать уцелевшие клыки, я выбрался на улицу, размышляя на ходу, правомерно ли называть вампира, пусть даже молодого и глупого, молокососом? Насколько я знаю, организм вампира совершенно не усваивает молоко, и даже пара глотков обрекла бы упыря на долгое и малоприятное уединение в каком-нибудь укромном уголке.

— Нам нужна информация, — сказал Бейн. — Что здесь происходит?

Отогнав нелепые размышления, я огляделся и перешел на бег. Со слов Шварца выходило, что Отбой увел девушку минут за пять до моего появления. Возможно, я даже видел их краем глаза, подъезжая к бару, да не обратил внимания. В баре я провел минут десять. Значит, у Отбоя фора в пятнадцать минут, может быть, чуть больше. Куда он поведет Катю? Это очевидно — рядом Терлецкий парк. Спешить он не станет, чтобы не насторожить жертву раньше времени. Я успею… обязан успеть!

— И что вы предпочитаете в первую очередь? — спросил Аулглас.

И я успел.

— Пищу, — ответил Гларк. Остальные воззрились на него.

Они расположились на поваленных бревнах, окружающих полянку, — компания обычных на первый взгляд парней и девушек. Бросалось в глаза разве что их сходство друг с другом, не настолько сильное, чтобы они сошли за братьев и сестер, но достаточное, чтобы догадаться о кровном родстве. На всех были куртки или жилетки с цветами «Оборотней». Отбой все-таки обладает некоторым чувством юмора — так назвать свой клуб!

— Ну, мне казалось, он смотрел на меня, когда он об этом спрашивал, — пояснил Гларк.

Оборотни негромко переговаривались, потягивая из банок пиво, но от непринужденных поз и ленивых разговоров веяло игрой. Центром игры была Катя — она стояла посреди поляны, испуганно обхватив себя за плечи.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал Аулглас. — Хотя, конечно, когда я говорю «дом», я не имею в виду именно…

Я пересчитал стаю — двенадцать волколаков.

— Да, да — премного благодарны, — сказал Писмайр. Аулглас засуетился у буфета. Гларк воззрился на горшочки и кувшины, загромождавшие заднюю комнату. У некоторых из них поверхность была блестящей и отражала в себе то, что было вокруг.

Черт… хреново…

— Аулглас и я, — сказал Писмайр, — вместе учились в школе, а потом Аулглас решил отправиться изучать Ковер. Из чего он сотворен. Свойства разного типа ворсинок. Редких и необычных животных. И тому подобное.

«Я тебе помогу».

— А Писмайр решил изучать людей, — сказал Аулглас, вытаскивая каравай хлеба и масло. — И был приговорен к смертной казни за то, что назвал последнего Императора… как ты его назвал?

«Ты знаешь, как я к этому отношусь!»

«Убить нас я им все равно не позволю! — рассердилась Хайша. — Если тебе наплевать на себя, то мне нравится жить!»

— Ну, он это заслужил, — отозвался Писмайр. — Он не давал мне ни копейки на то, чтобы сохранить библиотеку. Все книги превращались в труху. В конце концов, ведь это была моя работа — следить за библиотекой. Это — знания. Он сказал, что нам не нужны старые книги и что мы знаем все, что нам требуется знать. Я пытался доказать ему, что цивилизация нуждается в книгах, если мы хотим установить обоснованный и опирающийся на полную информацию обмен точками зрения.

«Ладно-ладно, успокойся. Позволь мне сначала действовать своими методами!»

— Я пытался вспомнить, как ты его назвал.

Я спокойно вышел на поляну и подошел к Кате.

— Невежественным сибаритом, у которого мозгов меньше, чем у мясного пирога, — ответил Писмайр.

— Здравствуй, Катюша. Ну что же ты меня не дождалась?

— Какая гадость — приговорить человека к смертной казни всего лишь за это, — сказал Гларк и положил каравай на свою тарелку. Он не переставал оглядываться на горшочек за своей спиной. В нем было что-то живое и волосатое.

— Ой! — пискнула девушка. — Кто вы?..

— По правде говоря, он был приговорен к смерти за то, что извинился, — заметил Аулглас.

— Фокс! — рявкнул Отбой. — Ну наконец-то!

— Как же можно приговорить человека к смерти за то, что он извинился?

— Привет, — Стараясь сохранить на лице беззаботное выражение, я посмотрел в желтые глаза оборотня. — Я чую, ты отмылся не до конца?

— Он сказал, что сожалеет, но по здравом размышлении пришел к выводу, что у Императора все-таки достаточно разумения, а именно, столько же, сколько у пирога с мясом, — сказал Аулглас. — И потому ему пришлось пуститься в бега.

Отбой покраснел до кончиков ушей. Он явно постарался перебить запах алхимических препаратов дезодорантом, но от этого вонь лишь приобрела новые богатые оттенки. Если это было испытанием даже для моего обоняния, трудно представить, что чувствовала рядом с Отбоем его стая. Неудивительно, что он жаждет мне отомстить!

— На собственных ногах, — гордо сказал Писмайр.

— Отбой, ты же вроде не дурак, — нагло ухмыльнулся я. — Ты знаешь меня, знаешь Алекса — мы не болтливы. Можно было все забыть. Но ты решил все тупо испортить ради мести! Ведь у меня теперь нет причин скрывать, что с тобою случилось на самом деле!

— Ты оскорбил Императора? — сказал Брокандо. — Почему же ты не сказал об этом? Я и не знал, что ты знаменит.

— И точен, — добавил Бейн. — Отец Таргона был позором Империи.

Отбой зарычал. Остальные оборотни тоже вскочили, готовые трансформироваться.

— А что произошло на самом деле? — раздалось откуда-то сверху.

Несмотря на опасность, я поднял взгляд. На ветке дерева, метрах в двух над землей, примостилась девушка в мотоциклетной куртке с чужого плеча. Серые, словно седые, волосы собраны в два задорных пучка, кошачьи глаза на остром лице поблескивают зеленым.

— Где же ты скрывался все эти годы? — спросил Аулглас, вытаскивая стул. — Конечно, когда я говорю «скрывался», то не имею в виду…

— Не твое дело, Рысь! — рыкнул Отбой. Из-за частичной трансформации речь прозвучала невнятно, но я уловил неуверенность. Оборотень не рассчитывал, что кого-то из стаи заинтересуют мои слова. Они и не заинтересовали стаю — волколаки вообще не очень сообразительны. Только он забыл про Рысь, которая непонятно что здесь делала. Оборачивающиеся в больших кошек люди обычно живут крайне замкнуто. Но Рысь по какой-то причине оказалась в стае, а кошачье любопытство хорошо известно!

— О, в маленьком местечке, о котором никто и не слыхивал, — сказал Писмайр.

— Да, видишь ли… — Я задумчиво почесал в затылке, — У меня с памятью плохо. И чем дальше мы с этой девушкой будем от вас, ребята, тем хуже будет с памятью. Я могу даже вообще все забыть.

— Ты не будешь возражать, если я поверну этот горшок в сторону от себя? Не люблю есть, когда на меня смотрят, — сказал Гларк.

Отбой попытался сожрать меня взглядом, но все же буркнул:

— Так что же происходит в Уэйре? — спросил Бейн резко. — Ворота почти не охраняются. Это отвратительно. Неужели люди не понимают, что происходит? На Империю нападают. На мою Империю!

— Убирайтесь!

— Если никто не хочет съесть этот кусок сыра, передайте его мне, — сказал Гларк.

— Эй! — завопила Рысь, повиснув вниз головой. — Так нечестно! Я хочу знать, о чем он там говорит! И почему уходит с нашей добычей!

— Мы слышали, — сказал Аулглас. — Но Император твердит, что Уэйр прекрасно защищен. По-видимому, так говорят его новые советники.

Остальные оборотни тоже недовольно заворчали.

— Советники? — сказал Писмайр. Это слово было как кусок гравия.

Ненавижу подростков!

— Там нет никаких маринованных овощей? — спросил Гларк.

— Не ваше дело! — рявкнул Отбой. — Заткнулись все! Или кто-то хочет бросить мне вызов?!

— Советники, — сказал Бейн. — А кто-нибудь… видел этих советников?

— Ну вы, парни, тут без нас развлекайтесь! — Я вежливо помахал оборотням, схватил за руку Катю и бросился прочь.

— Я так не думаю, — сказал Аулглас. — Я слышал, что генерал Вагерус был разжалован за то, что призвал легионы вернуться сюда. Император сказал, что Вагерус сеет необоснованную панику. И дворцовая стража никого не впускает во дворец.

Как я и подозревал, Отбой не собирался нас отпускать. Просто он хотел напасть внезапно, чтобы я не успел рассказать о его позоре. Стоило мне отвернуться, как он трансформировался и прыгнул. Я ждал этого и в развороте принял его челюсть на кастет. Сложившейся энергии удара и заклинаний хватило, чтобы отбросить массивную тушу на пару шагов. Оборотень рухнул на бок и затряс ушибленной головой. Остальные волколаки, увидев поверженного вожака, мгновенно трансформировались и бросились на меня.

— Там есть еще огурец?

Я сжал в кармане коробочку, собранную Женькой. Только бы она не ошиблась в расчетах!

— Вот как они действуют, — сказал Бейн. — Ты это знаешь. И не понаслышке, а изнутри. Точно так же, как в Джеопарде. И в Стране Высоких Ворот.

Не ошиблась. Эффект даже превзошел мои ожидания — оборотни, жалобно скуля, покатились по земле, пытаясь закрыть лапами уши. Наиболее сообразительные поспешили перекинуться в людей, но даже в человеческой форме оборотни частично сохраняют волчий слух. Неслышимый человеческому уху звук бил по ним не хуже моего кастета, которым я не без удовольствия охаживал дезориентированных волколаков. Оглушив ближайших оборотней, я схватил остолбеневшую Катю за руку и припустил через парк.

— Что? Огурцы? — спросил Гларк.

Как мы ни во что не врезались и не переломали ноги о корни деревьев, для меня до сих пор остается загадкой.

— Да, но не в Уэйре, — возразил Писмайр. — Не здесь. Я не могу в это поверить. Не в самом центре Империи. Конечно, ведь нет?

Удивительно и то, что Катя бегала отлично. А может быть, ее, как и меня, подгоняло завывание бросившихся в погоню оборотней. Ничто так не окрыляет, как десяток разъяренных тварей, гонящихся за тобою по пятам!

— А кому какое дело, центр это или нет? — подал голос Бейн.

Когда парк остался позади, а до бара был еще целый квартал, Катя все-таки выбилась из сил, и нам пришлось перейти на быстрый шаг. К счастью, оборотни изрядно от нас отстали, к тому же им пришлось вновь перекинуться в людей — на улицах было еще много народу, и стая волков привлекала бы внимание. Конфликтовать с Анклавом магов Отбой был не готов.

— Если уж говорить об этом, то я никак не ожидал бы, что они появятся в Джеопарде, — сказал Брокандо.

И все же они постепенно нас нагоняли.

— Еще чуть-чуть, — попытался я подбодрить Катю. — Главное, добраться до мотоцикла.

— Так как насчет огурцов?

В глазах девушки отразился почти такой же ужас, как при виде трансформированных оборотней.

— Да, но не в Уэйре, — сказал Писмайр.

Я практически волоком дотащил ее до бара. Возле «драги» стояло с полдюжины парней в одинаковых черных джинсах, черных шелковых рубашках и черных же ветровках.

— Вы так не думаете? Я то же самое сказал бы о Джеопарде, — ответил Брокандо.

«Полное отсутствие вкуса, — констатировала Хайша. — Бессмертное полотно Саврасова в натуре. Только название надо поменять на «Упыри прилетели». Впрочем, чего ждать от кровососов?»

— Едва ли кому-нибудь разрешают сейчас проникнуть туда, — заметил Аулглас.

— Это ты! — взвился давешний вампир, увидев меня. — Сволочь! Смотри, что ты сделал!

— Так вы не об огурцах? — спросил Гларк.

Он оттянул губу, демонстрируя дыру вместо левого верхнего клыка.

— Что мы можем предпринять? — спросил Писмайр.

— Ну извини. — Я пожал плечами, растолкал опешивших от моего спокойного и даже дружелюбного тона вампиров и стал деловито выкатывать мотоцикл. — Да не переживай так! Они ж у вас отрастают заново.

— Порубить их на куски! — решил Гларк, размахивая огурцом.

Потрясенный моею наглостью вампир не нашел ничего лучшего, чем заступить мне дорогу, расставив ноги, словно шериф в американском вестерне.

Бейн положил руку на рукоять меча.

— Что-то ты какой-то нервный, — примирительным тоном проговорил я, натягивая перчатки. — Дерганый и не позитивный. Зубы, что ли, жмут?

— Да, — сказал он. — Я знал, что это случится. Уэйр был когда-то огромным городом. Мы боролись за всех. А когда добились своего… то получилась осечка. Больше никто не прилагает усилий. Ни у кого не осталось гордости. Никто не задумывается о чести. Теперь остались лишь жирные молодые Императоры и глупые царедворцы. Но что касается меня, я на это не согласен. Только не в Уэйре. Пошли.

Из-за угла выскочил Отбой в сопровождении стаи. Оборотни, не ожидавшие застать меня в компании вампиров, притормозили. Вампиры, двинувшиеся было ко мне, тоже растерялись, их сбили с толку куртки оборотней, такие же, как у меня. В символике разных клубов упыри, разумеется, не разбирались и приняли оборотней за моих друзей. То, что доктор прописал! Конечно, зачарованный кастет — штука отличная, но и мотоциклетные перчатки с карбоновой защитой в такой ситуации неплохая альтернатива!

Он поднялся.

Даже самый мелкий и тощий вампир сильнее обычного человека — это аксиома. Но с законами физики он ничего поделать не может и при всей своей силе весит столько же, сколько человек его комплекции. Бить пришлось левой рукой, но удар все равно получился хороший — тщедушного вампира подбросило в воздух и он врезался в Отбоя. И без того взбешенный оборотень коротко взмахнул кулаком…

— О, нет, — возразил Писмайр. — Что ты собираешься делать? Вломиться во дворец, размахивая мечом, и перебить всех моулов, которых встретишь?

— Ты что же делаешь? — со слезами на глазах простонал вампир, выплевывая очередной клык. — Сволочь!

Брокандо тоже поднялся.

От боли и обиды он, похоже, совсем потерял голову и впился оставшимися клыками в предплечье Отбоя. Оборотень взревел и принялся колотить упыря по голове свободной рукой, но тот присосался на совесть. Откуда-то сверху на плечи вампира обрушилась Рысь, на лету трансформируясь в звероформу.

— Наших бьют! — разнеслось над улицей ее радостное верещание.

— Хорошая мысль, — сказал он. — Хороший план. Рад, что мы решили эту задачу. Пошли…

— Ваших бьют, — поддержал я ее, обращаясь к вампирам.

— Но это же нелепо, смехотворно! — сказал Писмайр. — Это же не план! Скажи им, Гларк. Ты человек уравновешенный.

Этот древний как мир клич послужил своеобразным спусковым крючком. Оборотни бросились на помощь вожаку, вампиры бросились спасать своего родича — началась обычная в таких случаях свалка.

Я усадил Катю на заднее сиденье и поехал домой.

Уверен, они прекрасно повеселятся и без меня!

Пока мы ехали, Катя пришла в себя.

Во всяком случае, она умудрилась не свалиться. Когда я остановился возле нашего подъезда и достал из кофра цепь, девушка отступила на пару шагов и, испуганно глядя на меня, спросила:

— Чт-то эт-то б-было?!

— Оборотень, — пояснил я, приковывая мотоцикл на ночь к скамейке. — Вернее, несколько оборотней.

— Эт-то же м-миф!

— Ну ты даешь! — усмехнулся я. — Этот, как ты изволила выразиться, миф только что нас чуть не слопал. По-моему, вполне убедительное доказательство его реальности. Нам здорово повезло — сработал эффект внезапности. Ну и кровососы вовремя подвернулись. Вот уж никогда не думал, что скажу такое, но и от них может быть польза! Вообще-то упыри с оборотнями и так на ножах — из-за охотничьих территорий. Так что спровоцировать драку было несложно. В этом я профессионал!

— А т-ты к-кто? — продолжая трястись, спросила девушка.

— А, черт! — Я сообразил, что Катя все еще пользуется теневым зрением. И, поскольку раньше мой теневой облик не видела, меня не узнает. — Зажмурься и представь, что по глазам у тебя стекает вода, словно окна моешь.

Девушка, как ни странно, послушалась.

— Ой! Виктор? Ты? А почему ты так… странно выглядел?

Хороший вопрос! Я и сам хотел бы знать, почему Тень одарила меня лицом, как у кукольного петрушки: рот в вечной улыбке до ушей, длинный подбородок, здоровенный нос крючком? Вроде я никогда не был большим шутником. Разве что это намек такой — мол, шут ты, Виктор Фокс, гороховый.

— Ты ведь не историк, правда? — Девушка говорила спокойно, но я почувствовал, что она вот-вот сорвется. — Что происходит, Вик? Что происходит?!

— Об этом я и хотел с тобой поговорить. Пойдем в дом, а? Мне надо многое тебе рассказать.

— Нет. — Катя отступила еще на шаг. — Я никуда не пойду! Объясняй здесь!

— А тебе не кажется, что ты как-то поздновато проявляешь осмотрительность? — поинтересовался я. — Как с оборотнем при луне прогуливаться, так — пожалуйста! Даже в парк не побоялась с ним идти. А со мной ты все-таки дольше знакома… Ладно. Как хочешь.

Я плюхнулся на лавочку и, не глядя на девушку, начал рассказывать про Тень, теневую кровь, мою работу и последнее дело. Я старался быть кратким и упоминал только основные моменты, но «лекция» все равно затянулась почти на час.

— Ты можешь, конечно, считать меня подлецом и обманщиком. Я действительно познакомился с тобой, чтобы получить информацию о фирме Келлера. Но потом… я понял, что ты мне нужна. Поэтому и решил тебе все рассказать. Теперь ты, наверное, хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

— Да… Нет! — Катя смерила мотоцикл опасливым взглядом. — На сегодня я свою норму приключений получила.

— Я вызову такси.

— Не надо. Пойдем к тебе. У меня еще много вопросов. И… мне как-то не по себе. Боюсь, я не смогу сегодня уснуть одна в квартире.

— Отлично!

— Только не думай, что я тебя простила! Все-таки ну как ты мог?!

— Черт…

Разумеется, следовало предвидеть, что меня будут подстерегать в подъезде — это же классика! Заболтался и прозевал опасность самым позорным образом.

— Гражданин Фокс! — припечатал меня к месту гневный возглас. — Как вы изволите объяснить свое возмутительное поведение?! У нас, к вашему сведению, дом образцового содержания!

Я тяжко вздохнул и повернулся к Едвиге Константовне. Соседка выглядела внушительно — халат из красного бархата, напоминающий мантию, и бигуди на голове делали ее похожей на судью. На языке у меня вертелось много всяких слов, использование которых не приветствуется в обществе, но я невероятным усилием воли промолчал.

— И не пытайтесь меня убедить, гражданин Фокс, что эта девица — тоже ваша дочь или сестра! — упредила Едвига Константовна мою попытку оправдаться. — Позор, гражданин Фокс!

Я молча открыл дверь, впихнул в квартиру растерявшуюся Катю и захлопнул дверь перед носом продолжающей митинг соседки. Этот поступок мне, конечно, еще припомнится, но когда-нибудь потом, а сейчас я почувствовал невероятное облегчение.

— Вик, это ты? — донесся из комнаты голос Женьки. — Что там за шум?

— Все в порядке, — отозвался я, проходя в комнату. — Соседка опять вопит. Знакомьтесь… Э-э-э…

— Да, это нелепо, — сказал Гларк.

— Это еще кто? — Женька ревниво нахмурилась, разглядывая Катю.

— Верно, — согласился Писмайр.

— Ой! Кто это, Виктор? — Катя изумленно уставилась на буйство цветов в Женькиной прическе. — Ой! Она тоже какой-нибудь теневой оборотень?!

— Закончим наше чаепитие, — сказал Гларк, — а потом нападем на дворец. Скверно ввязываться в бой на пустой желудок.

— Прекрасно! — фыркнула Женька. — Алекса, я так понимаю, ты не нашел? Вместо него притащил в дом какую-то толстую тетку!

— Безумие! — воскликнул Писмайр.

— Не стоит завидовать, девочка! — Холодность Катиного голоса могла сравниться с Северным Ледовитым океаном. — Ты еще найдешь себе пару — некоторым мужчинам нравятся суповые наборы!

— Послушайте, — сказал Бейн, вставая. — Вы знаете, что сказала Она. Не бывает ничего слишком ничтожного, чтобы это могло влиять на погоду. Достаточно и одного человека, но в надлежащий момент.

— Эй, эй! — Я встал между девушками. — Вы что, обалдели? Какой гоблин между вами пробежал?

— Но здесь нас трое, — сказал Брокандо.

— Что ж, я все понимаю! — Женька, состроив трагичную мину, сползла с дивана и побрела в комнату Алекса, — Как ты мог?! После всего, что между нами было!

Она еще и язык мне показала за спиной у Кати! Маленькая дрянь!

— Тем лучше!

— Ты… — Кате от возмущения явно не хватало слов, — Как ты мог?! Она же еще ребенок!

— О, черт! Думаю, я лучше пойду с вами, — вздохнул Писмайр, — хотя вы делаете глупости.

— Ей восемнадцать, — попытался оправдаться я. — И между нами ничего не было!

— А можно мне тоже пойти? — спросил Аулглас.

— Рассказывай! — противным голосом заявила из-за приоткрытой двери Женька. — Ты с ним осторожнее! У него трусы в Микки-Маусах!

— Понимаешь ли… — сказал Бейн. — Представляешь, что будет, если в этом штурме будет участвовать пятеро? И, если мы правы, это не имеет значения. Но если мы правы… то что еще мы можем предпринять? Бегать вокруг и кричать? Попытаться поднять армию? Давайте-ка выясним это теперь же.

— Как бы то ни было, стены дворца слишком высоки. И очень толстые, — сказал Писмайр.

— Ничто не остановит поуна, если он хочет куда-нибудь прорваться, — сказал Бейн. — Меня тоже!

— Я всегда так думал, — сказал Брокандо, во внезапно наступившей тишине. — А теперь знаю.

— Что?!

— Что знаешь, ради бога? — спросил Писмайр, совершенно потрясенный.

— Почему дьюмайи завоевали Ковер, — сказал король. — Это произошло потому, что время от времени они думали так же, как ты.

— Ты копалась в моих вещах?! — Тут я увидел Ми-ми, довольно машущего хвостом. — А! Так это наш дорогой чайник на ногах постарался!

Через некоторое время Гларк спросил:

— Ой! — Катя моргнула, пригляделась к чжуполуну, испуганно отшатнулась и зацепилась каблуком за телефонный шнур. Громоздкий тяжелый телефон, помнивший еще времена СССР, перевалился через край стола.

— Есть у кого-нибудь соображения, как попасть внутрь?

— Кви-и-и-и! — заверещал Ми-ми, спасаясь от неожиданного «нападения».

Во входную дверь заколотили, словно по ту сторону собралась толпа буйных горилл. Я распахнул дверь, собираясь наконец высказать Едвиге все, что думаю о привычке некоторых совать нос не в свои дела. Не знаю, хватило бы у меня на это духу. Подобное желание возникает у меня при каждой встрече, но проклятое воспитание не позволяет грубить пожилой женщине. Но на этот раз высказаться мне помешала объективная причина — Едвиги за дверью не оказалось.

На лестничной площадке бесновались несколько оборотней во главе с Отбоем.

Я выхватил свою волшебную коробочку и нажал на кнопку. Ничего не произошло. Отбой довольно оскалился.

19

— Что, Фокси, не подумал о такой простой штуке, как воск?

Снибрил тоже кое-что разузнал. Он узнал, какова власть сержантов. Кареус разыскал дворцовые кухни, потому что сержанты всегда знают, как найти кухню. Это была длинная комната с низким, почерневшим от дыма потолком, с полудюжиной очагов. А потом он разыскал главного повара, своего старого приятеля.

Тут на площадку выскочила исходящая праведным гневом соседка.

— Гражданин Фокс! Прекратите безобразия! Я вызову милицию! У нас дом…

— Это Мили, — сказал он, представляя Снибрила огромному краснолицему однорукому мужчине со шрамом, пересекавшим нос. — Он был в армии, как и я.

— Исчезни, крыса! — рявкнул один из оборотней.

— Он тоже был сержантом? — спросил Снибрил.

Едвигу Константовну словно ветром сдуло. Вот почему у меня не получается с такой непосредственностью выяснять отношения с надоедливыми людьми? Я попытался закрыть дверь, но Отбой успел вставить ногу между дверью и косяком.

— Верно, — ответил Мили, ухмыляясь. Казалось, его шрам тоже ухмыльнулся. Обойдя вокруг стола, Снибрил заметил, что вместо одной ноги у Мили деревяшка.

— Ну что, Фокси, решим наши маленькие проблемы?

— Принимал участие в дюжине кампаний, — сказал Мили, заметив его взгляд. — Потом однажды Кареус на руках вынес меня с поля боя, спас мне жизнь и сказал: «Мили, приятель, теперь тебе самое время выйти в отставку, пока от тебя осталось хоть что-нибудь, что можно отправить домой». Рад тебя увидеть снова, приятель.

— Отбой, — я постарался придать своим словам максимальную убедительность, чувствуя, как все сильнее пульсирует знак на груди, — добром прошу, уходи. Я не хочу тебя убивать.

— Странные вещи творятся, Мили, — сказал сержант.

— Что?! — Отбой шутовски скривился, приставив ладонь к уху. — Я не слышу тебя, Фокс! Да и поздно просить пощады…

— В самую точку. Всех начальников уволили в одночасье. Никто не видел Императора уже две недели. Он все время проводит в своих комнатах. Еду ему присылают туда.