— Вы все ошибаетесь. — спокойно сказал он. — И вы все скоро будете мертвы. Я просто хотел увидеть вас лично, своими собственными глазами.

Они жили вместе уже год, и для имиджа их обоих это было очень полезно. Эйприл импонировало, что у Ника было много денег и он не выкачивал их из нее, как это делали его предшественники. Он прекрасно выглядел, не был юнцом, и это не давало повода для насмешек. Он умел ладить с ее друзьями и, что особенно важно для Эйприл, был очень хорош в постели.

\"Осторожней, атом. Ты существуешь по нашей милости.\"

— Да? И что же случится, если я рассержу вас? Быть может, вы снова запихнете меня в Сеть? Превратите меня в раба на остаток вечности? Я, разумеется, не хотел бы чтобы это случилось.

Что касается Ника, то его привлекала респектабельность этой связи. Возможность принадлежать к миру кино, время от времени появляться на страницах газет делала его жизнь еще более увлекательной.

Один из них оторвался от остальных и плавно спустился к Бестеру. Одно из тонких щупалец протянулось к нему, остановившись в каком—то дюйме от его лица.

Он никак не мог понять, почему отец так настойчиво возражал против Эйприл. Энцио часто звонил ему, упрекая его в этой связи.

\"Винтик машины считает, что он может стать машиной.\"

— Как у тебя дела с этой старой коробкой? Ты выставляешь имя Бассалино на посмешище!

— Нет. — с усмешкой ответил Бестер. — Винтик машины считает, что он может полностью уничтожить машину. И ее производителя, если это не станет чрезмерно натянутой аналогией. Позвольте, я продемонстрирую.

— Тебе было бы приятней, если бы я был с прелестной, но глупой восемнадцатилетней гусыней? — обычно парировал Ник.

Это произошло со скоростью мысли. Кто—то из Светлых Кардиналов осознал что происходит, но никто из них не мог даже вообразить что он это сделает. Он был мошкой, винтиком, не более чем атомом, что до сих пор был ниже их внимания.

— А почему бы и нет. Что плохого в паре великолепных грудей, в женщине с красивым лицом, из-за которой тебе все завидуют, но принадлежит она только тебе.

И все же, этот атом сбежал их их сети, освободил и себя и других, и взял под свой контроль ту ее часть, которую пожелал.

— Тебе этого не понять, — возражал ему каждый раз Ник. Ему это просто осточертело, каждый раз повторялось одно и то же.

Такую, как спутники орбитальной обороны.

Луч концентрированной энергии, мощнее всего того, что могла создать любая раса моложе Изначальных, прорвал атмосферу и ударил в здание. Он поразил тело Светлого Кардинала с невероятной точностью. Бестер не знал точно чьи порабощенные разумы были заперты на том спутнике, но он поблагодарил их про себя.

— Значит, я ничего не понимаю. Но для старика, который ничего не понимает, я все делаю не так уж и плохо. И то, что ты оказался моим сыном, — это тоже не так уж плохо.

А затем он вызвал еще один удар, на этот раз — с нескольких спутников.

— Ну ладно, давай забудем это. Я пришлю тебе поздравительную телеграмму, когда мы с ней расстанемся.

Светлые Кардиналы погибли прежде, чем они могли бежать или просить о пощаде. Некоторые из них, казалось, приветствовали смерть, даже смаковали ее, принимая ее с фанатизмом, рожденным преклонением перед их Повелителями.

После этого, просто потому, что он мог это сделать, Бестер уничтожил их скафандры. Затем он обыскал здание. Он не совсем точно знал, что именно он ищет, но он знал что узнает это, когда найдет.

И, в конце концов, он нашел. Это был шар, размером с комнату, в центре его горел огонь и плясали молнии. В нем ощущалось чье—то присутствие, и он знал, что это врата в иную вселенную, во владения Смерти. Нечто на другом конце содрогалось, словно пробуждаясь от долгой спячки.

Мысль этого существа понеслась в его направлении, и ее мощь едва не сбила Бестера с ног. Дрожа от омерзения, он, не раздумывая, отдал приказ.

Врата были уничтожены, нечто на том конце теперь было глухо и слепо в этом измерении.

Он вернулся к миру снаружи и продолжил исследовать свой новый дом.

* * *

Синовал рассмеялся. Это сработало. Все прочее остается Шеридану.

Он закрыл глаза и заговорил, отдавая приказ всему флоту. Лишь некоторые из них понимали его, но это были те, кто был ему нужен. Он лично отобрал всех и каждого из них. Все они согласились. Ему не нужен был никто иной. Это было путешествием в один конец, и все они знали это.

Никто не отказался от этого задания. В конце концов, часто ли выпадает шанс повидать целую новую вселенную?

— Шпиль огням. Эгида началась. Восхождение в небеса.

Корабли выходили из боя, осторожно отступали, огрызаясь огнем. Маррэйн, разумеется, с половиной его Так\'ча. Некоторые бракири. Некоторые дрази. Его Охотники за Душами — почти все, несмотря на то, что кому—то следовало остаться и продолжить свою работу.

И, разумеется, все Изначальные.

Ворлонцы не могли воспользоваться этим. Дезориентированные, рассыпавшиеся, разбитые, атакуемые со всех сторон, они не могли сделать ничего. Кто—то из них понял — что произошло, но было слишком поздно, и они были бессильны что—либо с этим поделать.

Возле Вавилона—5 были прыжковые врата и они открылись перед ними. Собор прошел первым, и остальные последовали за ним.

Гиперпространство поглотило их всех. Прыжковые врата закрылись вновь, словно их и не было.

* * *

На борту \"Поминовения\", глядя на битву со смешанным чувством восхищения и отвращения, Шеридан огляделся по сторонам.

— Ушли? — спросил он.

Деленн коснулась его руки.

— Теперь это наша война. — проговорила она.

* * *

На боту Собора Сьюзен закрыла глаза и беззвучно прошептала молитву. Она не молилась уже много лет, но это казалось странно подходящим к моменту.

Она хотела, чтобы Бог был с ней, когда она отправится в Ад.

— Негодяй, — бурчал Энцио. И они оба смеялись.

* * *

На борту \"Широхиды\" Маррэйн не говорил ничего, а его глаза блестели от мыслей о войне, с которой они породнились. Тиривайл коснулась его плеча, выражение ее лица было мрачным, но страха в нем не было.

Их отношения строились на глубокой любви, которая обычно объединяет итальянскую семью.

* * *

Помимо всего, что сделал Энцио в своей жизни, а сделал он немало, он был хорошим отцом для своих сыновей. Несмотря на «плохое состояние здоровья» матери — Энцио называл помешательство Розы плохим состоянием здоровья, — он воспитал их великолепными парнями. Ник был боссом фирмы «Торговый дом инкорпорейтед» и работал действительно хорошо. Он знал все ходы и выходы, и нужно было дважды подумать, прежде чем вступить с ним в дело. Он был настоящим сыном Бассалино.

На башне выше всех остальных, Синовал продолжал напевать, его голос становился все громче и громче.

* * *

— Ты готов? — Эйприл вошла в гардеробную Ника. Они жили в разных домах, но конец недели всегда проводили вместе.

Меньшие врата продолжали светиться. Послышался звук, странно похожий на тот, что издает повернувшийся в замке ключ.

В свои сорок с лишним лет она хорошо сохранилась. Небольшого роста, стройная блондинка, всегда прекрасно одета и ухожена. Издали она выглядела на тридцать, но вблизи ее возраст выдавали тонкие усталые морщинки и едва обозначившиеся мешки под глазами.

* * *

Темный свет озарил силуэт главных врат.

— Для тебя я всегда готов, моя радость, — ответил Ник, схватив ее в объятия, отчего она восторженно вскрикнула.

* * *

Дэвид

— Вернемся сегодня домой пораньше, — сказала Эйприл. Хотя у нее было до него четверо мужей и многочисленные любовники, она ни с кем не испытывала такой любовной радости, как с Ником. — Я бы с удовольствием вообще никуда не пошла. Может, я позвоню ей, думаю, она поймет.

Это мое последнее письмо тебе. Не знаю, как написать это, что сказать и как высказать тебе все то, что я хочу тебе сказать, так что, если я что—то забуду... прости.

У Синовала есть план. Я не могу рассказать тебе каков он, и, по правде говоря, я сама не знаю его полностью. Судя по тому ,что я действительно знаю, думаю, он сработает. Это шанс навсегда закончить эту войну, и... он поступает правильно. Он смотрит дальше войны. Он мог бы просто продолжать сражаться, пока все с обоих сторон не будут мертвы, и, думаю, он предпочел бы именно это. В сердце своем он воин. Он живет ради этого, а с окончанием этой войны ему нечего было бы делать, так что, думаю, частица его хотела бы, чтобы это продолжалось как можно дольше.

— Нет, она не поймет, — уверенно сказал Ник. — Кроме того, мы оба уже почти готовы, и ты выглядишь как куколка. — Он ни в коем случае не хотел пропустить вечеринку у Джени Джеймсон, которая была ровесницей Эйприл и так же знаменита.

Но он учится. На это ушло много времени, но мне все же удалось чему—то его научить. Он не знает этого, но и тебе тоже — через меня. То, что ты говорил мне, твои идеи, твои убеждения — я передала это ему. Без тебя у меня не хватило бы на это сил. О, я бы продолжала сражаться, но, думаю, я стала бы похожа на Синовала, думающей только о войне, и ни о чем более. Ты всегда был для меня напоминанием о том, ради чего мы сражается, и это помогало мне убеждать Синовала.

На вечеринку они поехали в черном «мерседесе» Ника. Светло-голубое платье Эйприл с осыпающимися блестками раздражало Ника.

Но более того, ты спас мою жизнь и мою душу. Это было давным—давно, и дольше для тебя, чем для меня, на Вавилоне—4, когда все было неправильным, запутанным, и я была... совсем другой. Тогда ты не знал этого, но ты спас меня. Все, что я смогла сделать после этого — это было благодаря тебе.

Я люблю тебя, Дэвид. Я тебя не заслуживаю. Я знаю, что сделала много дурного, и не жду за это прощения. Я бы хотела думать, что любой из нас может искупить свою вину, что бы он ни сделал, но мне не всегда в это верится. Хотя ты всегда убеждал меня в этом.

— Не прислоняйся ко мне. Блестки остаются на костюме, — предупредил он.

Я всегда любила тебя. Я больше не увижу тебя, но я хотела бы, чтобы ты знал это. Синовал и я... мы отправляемся принести войну к нашим врагам. Мы надеемся победить, но ничего не известно заранее. Если мы победим, то...

Тогда тебе придется восстанавливать разрушенное. Думаю, что тебе достанется тяжелая работа, но ты лучшая кандидатура из всех, кого я знаю, чтобы с ней справиться. Ты будешь делать ошибки и ты будешь сомневаться в себе, но помни об этом.

— Ты капризничаешь, — засмеялась Эйприл. — По я тебя все равно люблю.

Ты лучше всех подходишь для этой работы, дурачок! Не забывай этого.

Ах, да, и я люблю тебя.

На вечеринке было много знакомых, и они окунулись в шумную сутолоку.

Прощай.

Сьюзен.

Полногрудая актриса подошла к Нику, когда он заказывал в баре напитки. С ней у него была связь еще до того, как он познакомился с Эйприл.

* * *

Великие врата были закрыты и спрятаны в гиперпространстве, открытой ране вселенной. За ними ждали Корабли Врага, жрецы, ждущие, чтобы принести их религию множеству совершенно новых созданий, мирам и народам, нетронутым благословенным величием, коим являлась смерть.

— Как дела Ники Тики? — спросила девушка и прижалась к нему полной грудью. — Ты скоро расстанешься со своей старой клячей? Помни, я буду рада снова с тобой встречаться.

Корабли приближались к ним — частица гигантского флота, корабли древние, могучие, готовые сражаться и умирать.

— Что ты думаешь делать, когда твой бюст обвиснет? — холодно спросил Ник. — Я бы тебе посоветовал пройти курс машинописи вместо того, чтобы болтаться по вечеринкам и приставать к мужчинам.

Вокруг врат плясали молнии, ярко высвечивая их на фоне кружащихся вихрей гиперпространства. Тьма просачивалась по краям врат, тьма и касание смерти.

Затем, с внезапным, отдавшимся в головах тех, кто оказался поблизости, выплеском оглушительной, нестройной мелодии, врата открылись.

Она свирепо выругалась.

Войска Чужаков на другой стороне врат ожидали их.

— Извини, но меня ждет дама, — вежливо ответил Ник.

Эйприл опять много пила. После четвертого виски она начала говорить невнятно, потом ее стало покачивать, и по лицу было видно, что она уже пьяна. Вскоре она могла сломаться окончательно.

Ника это каждый раз шокировало. Он сам пил немного, профессия требовала ясной головы и быстрой реакции, поэтому он обычно предпочитал тоник.

Он мягко уговаривал Эйприл отказаться от спиртного и пить только те напитки, что готовил для нее сам, естественно, очень слабые. Но ничего нельзя было поделать, каждый официант, оказывающийся рядом, наливал ей полный стакан. Вечеринка у Джени Джеймсон не была исключением, и вскоре Эйприл напилась в стельку.

По опыту Ник знал, что теперь ее лучше оставить в покое, так как в пьяном виде она была агрессивна и могла оскорбить кого угодно.

Ник беседовал с журналисткой-сплетницей, когда увидел девушку, которая стояла среди гостей у бара. Она была среднего роста, с загорелой, оливкового цвета кожей, с гривой золотистых волос с каштановыми прядями. Ее захватывающую дыхание фигуру облегало узкое белое платье с разрезами по бокам почти до талии. Это была, безусловно, самая красивая девушка, какую он когда-либо видел. А он в свои годы повидал их немало.

— Кто это? — спросил Ник.

Журналистка улыбнулась едва заметной злой улыбкой.

— Эйприл лучше бы не знать, что вы ею заинтересовались. Это Лара Крихтон — одна из тех мелких богатых девушек, которых постоянно видишь на обложках журналов мод.

Ник сменил тему разговора.

Лара узнала его сразу. В конце концов, она видела его фотографии, знала его биографию и все об их отношениях с Эйприл Кроуфорд.

Она давно наблюдала за ним из противоположного конца зала и теперь заняла место у бара так, чтобы он обязательно ее увидел. Она почувствовала, что он ее заметил и заинтересовался.

Начало было простым. Для Лары первый шаг всегда был легким, мужчины заглядывались на нее. Даже шестилетней девочкой она привлекала к себе внимание. Ее красота и покладистый, ласковый характер очень быстро позволили завоевать любовь бездетных супругов, которым ее отдали на воспитание. И хотя они были небогаты, баловали ее безмерно. Она привыкла к всеобщему вниманию и постепенно научилась всех обводить вокруг пальца.

В четырнадцать она ушла из школы, чтобы заняться танцами, языком и пластикой, потом победила на одном из конкурсов и была премирована поездкой в Голливуд. Самым приятным в этой поездке была ее встреча с Маргарет.

Глава 9

По возвращении в Лондон ее стали все чаще приглашать для работы в качестве манекенщицы. Вначале она позировала в частном ателье, а потом стала фотомоделыо. Она научилась приспосабливаться, как хамелеон, что было очень важно для хорошей фотомодели. Она могла играть в невинную девочку, и интеллектуалку, и сексуальную девицу, и незаметную скромницу.

До того:

Способностью к перевоплощению Лара владела в совершенстве. Работа ей нравилась и не особенно утомляла. Лара соблюдала диету, занималась гимнастикой, хорошо питалась и спала не меньше восьми часов в сутки. Она становилась все прекраснее. В свет она стала выходить с мужчинами только определенного круга: они должны были расширить ее кругозор, восполнить пробелы в воспитании. Она отказывалась с ними спать, так как не видела ни в одном достойного учителя в искусстве любви.

Сьюзен: У тебя есть план?

Когда ей исполнилось двадцать, она познакомилась с Майклом Крихтоном и сразу поняла, что это тот мужчина, за которого она должна выйти замуж. Майкл к этому времени уже получил в наследство миллион и должен был получить еще больше. Он был молод, красив и очень избалован. От девиц у него не было отбоя, и Лара сознавала, что ей нужно бросить на это поле битвы все имеющиеся у нее резервы, но победить. Она все тщательно спланировала. Отказывалась от всех приглашений, в то же время поддерживала отношения с его друзьями и всегда появлялась там, где бывал он.

Синовал: У меня всегда есть план. Просто потребовалось долгое время, чтобы он оформился. Теперь он закончен.

Его лучший друг Эдди Стефан Кейс влюбился в нее и сделал ей предложение, однако она даже не думала отказаться от своих замыслов. Потребовались месяцы, чтобы завлечь Майкла, чтобы наконец в нем вспыхнула страсть. Они зафрахтовали самолет и обвенчались на Таити. Повсюду пресса писала о них, восхищаясь новой красивой супружеской парой.

Сьюзен: Что ж, тогда неплохо бы его услышать. Если, конечно, ты не планируешь держать меня в неведении.

Брак продлился ровно год. За это время Лара стала знаменитой. Кончилось все внезапно, и тот и другой хотели развода. Обоим надоело ограничивать брачными узами свою свободу. Они расстались друзьями. Майкл согласился ее хорошо обеспечить.

Синовал: И в мыслях не было. Я собрал столько врат, сколько смог. Несколько врат остается у ворлонцев, включая главные врата.

Она уехала в Мексику, чтобы оформить развод, и перебралась затем в Акапулько, где познакомилась со своим первым итальянским принцем. После этого начались ее путешествия по всему свету: самые лучшие курорты в самое подходящее для отдыха время с самыми интересными и совсем не бедными мужчинами.

Лишь после убийства Маргарет к ней пришло прозрение. Что, собственно, она успела сделать в своей жизни? Почему для нее было так важно быть всегда на виду? Зачем она все время искала себе новых партнеров? Неужели необходимо, чтобы в каждом аэропорту ее окружали фотокорреспонденты, а ее высказывания цитировались в каждом пустом журнале мод? Неужели так интересно было совершать поездки по Нилу и по всей Африке? Только лишь для того, чтобы ее каждый раз фотографировали в новых нарядах, а декорациями служили экзотические виды.

Сьюзен: Главные врата?

Теперь, задумываясь об этом, ей все это казалось пустым и бесполезным. Смерть Маргарет, поездка в Нью-Йорк и общение с ее друзьями неожиданно открыли ей на это глаза. Она готова была что-то сделать. Месть за смерть Маргарет предоставила ей такую возможность. Это была идея Рио. Они не замышляли убийства. В конце-концов человек, стрелявший в Маргарет, был убит Лолой. Рио мечтала о высшей справедливости. Это понравилось бы Маргарет.

Они наняли трех детективов, чтобы детально изучить образ жизни Энцио Бассалино, и выяснили, что единственно, чем действительно дорожил этот циник, были трое его сыновей — Фрэнк, Ник и Анжело.

Синовал: Кажется, я это тебе уже объяснял.

Для того, кто хотел отомстить Энцио Бассалино, не было лучшей возможности. Нанести удар по надежде и опоре старого Бассалино — значит уничтожить его самого.

Сьюзен: Может быть, я не расслышала.

Сузи и Лес Ларсоны — молодая супружеская пара — пригласили Лapy на вечеринку, где должна была блистать мать Лес, одна из богатейших женщин мира. Лара приехала к ним в гости на сутки раньше, зная, что в течение недели обязательно встретится с Ником, так как Эйприл охотно посещала такие сборища. И то, что она его встретила, было уже большим успехом.

Синовал: Догадываюсь. Меньшие врата — это шары, зеркала и тому подобное. Враг может смотреть сквозь них, говорить сквозь них, распространять сквозь них частицу своей воли. Они не могут пройти сквозь них во плоти, если не проведены соответствующие ритуалы и нет соответствующей обстановки. Требуются кровавые жертвы, безумие и смерть.

— Кто этот мужчина? — спросила она у Сузи Ларсон.

Сьюзен: Забавно.

— Это Ник. Он друг Эйприл Кроуфорд, — ответила Сузи. — Для обычных женщин он недоступен. Очевидно, он помешан на ней. Всюду сопровождает ее, как нянька. Почему ты спрашиваешь о нем? Находишь его привлекательным?

Синовал: Ворлонцы использовали эти врата, чтобы проводить сквозь них Чужаков. Чем больше силы есть у Чужака — тем больше силы требуется для этого. Те, которые уже появлялись в этой вселенной — не более, чем пехота. Их генералы, повелители и жрецы остаются в их вселенной. Обо всем этом догадывалась Тиривайл. И, по большей части, она была права.

Лара пропустила ее вопрос мимо ушей.

— Он актер?

Сьюзен: Замечательно. Итак, эти главные врата...?

— Нет, занимается какими-то темными делишками. Лес говорит, что он гангстер. — Сузи усмехнулась. — Я вижу, он тебе понравился.

— Нет, собственно говоря, нет, — зевнула Лара. — Слишком уж блестящ. Все у него прекрасно — от брюк до зубов.

Синовал: Как они и называются. Главные врата. Материальный проход в ту вселенную. Если они открыты — пройти сквозь них может что угодно. Все армии, флоты и все повелители той реальности — даже сам их господин, если он того пожелает.

— Да. Я же сказала тебе, что он в железных руках. Едва ли тебя это устроит.

Сьюзен: Так почему же они еще не открыты?

Ларе было приятно узнать, какого типа мужчины, считает Сузи, подходящи для нее.

Синовал: Потому что, как и многие проходы, они позволяют проходить туда, точно так же, как и оттуда. Меньшие врата — путь медленный, но более контролируемый. И я считаю, что через меньшие врата я смогу заставить главные врата открыться и пропустить нас в их вселенную.

Вечеринка была смертельно скучной, и Ларе очень быстро там все надоело. Сэми Альдер — актер, о котором ходила молва, что он бабник, пытался уговорить Лару сбежать с ним в дискотеку. Уже раз пять она отказывалась от его предложений, но он ходил за ней по пятам и уговаривал. Тогда Лара попросила его познакомить ее с Эйприл. Он тут же представил их друг другу. У Эйприл уже покраснели глаза и размазалась по губам помада.

Сьюзен: Перенести бой на вражескую территорию. Прекрасно. Мне это нравится.

Лара улыбнулась, сделала Эйприл несколько приятных комплиментов; поговорили об одном из общих знакомых в Риме, и в это время появился Ник. Он ловко выхватил из рук Эйприл полный стакан, пролив половину на ее платье.

Синовал: Благодарю. Твоего одобрения мне очень не хватало.

— Вы знакомы с Ником Бассалино? — спросила, с любовью глядя на него, Эйприл. — Это Лара… Лара…

Сьюзен: Сарказм тебе не идет. Итак, что мы будем делать, когда туда попадем?

— Крихтон, — подсказала Лара, внимательно посмотрев на него, и тепло ответила на его твердое рукопожатие. У него были карие глаза и приветливый открытый взгляд.

— Не пойти ли нам, наконец, в дискотеку? — вновь пристал Сэми. — Ник, может, вы уговорите Лару?

Синовал: О, вот тут и начинается самая важная часть.

— Отличная идея! — воскликнула Эйприл. — Мне очень хочется танцевать. Как бы ни хороша была Джени, но ее вечеринки становятся ужасно скучными.

* * *

— Вы едете с нами? — спросил Сэми у Лары. Она кивнула.

Они ждали у врат. Если про таких существ, как он, учитывая их возраст и мощь и фанатическую убежденность, можно было бы сказать, что они чего—то боятся — они боялись этого.

— Но я должна предупредить Лес и Сузи.

Вторжения в их вселенную. Осквернения их мира—склепа — самого священного их места, памяти о священной миссии, что они начали и давным—давно исполнили, мира—кладбища, где были погребены тела и души всех бесчисленных рас, которых они уничтожили в этой вселенной.

— Ну и как ты ее находишь? — обратился Сэми к Нику, когда она отошла.

Боялись нападения.

— Она великолепна!

Их флоты ждали у врат. Они терпеливо ждали двенадцать лет — не так уж и много по их счету. Они могли открыть главные врата двенадцатью годами ранее и затопить новый космос объединенной яростью небес и преисподней.

Эйприл засмеялась.

Но дверь открывалась в обе стороны, и, создавая выход для себя, они могли позволить войти другим. И потому они ждали. Были иные способы, иные пути, иные врата — быть может, более медленные, менее срочные и точные но у этих существ было время, сны и бессмертие и они могли подождать. Так будет лучше — решили они.

— Мой дорогой Сэми, у тебя к каждой новой девушке вспыхивает большая любовь, но только на одну неделю.

Никто из них и представить не мог, что враг сможет ворваться силой, взломав главные врата ритуалом, могуществом и мощью.

— Одна неделя с ней осчастливила бы меня по-настоящему.

Никто из них и представить не мог, что враг посмеет напасть на них, на их собственной территории, в месте их величайшей победы.

Лара быстро вернулась, и они все вместе ушли.

Не мог представить этого даже сам Бог—Император, черный и ужасающий в мертвом небе под безжизненными звездами.

Лара поехала с Сэми в его «месерати», а Ник с Эйприл следовали за ними на «мерседесе».

В его, подобном планете, мозгу промелькнула мысль. Ощущение, для которого у него не было ни слова, ни описания. Это было чем—то, подобным предвкушению, но непохожим на него. Оно было сродни неизвестности, но в нем было что—то еще. Оно было неизведанным, загадочным, чужим.

— Я бы лично от них отделался, — сказал Сэми. — Мы зашли бы ко мне и чего-нибудь выпили. Тебя это устроит?

У вторгнувшихся было для этого слово, хотя все они — даже и Синовал — не стали бы спешить, приписывать подобную... мирскую эмоцию такому созданию.

Такое простое слово: \"страх\".

— Нет, я с этим покончила, — ответила Лара.

* * *

— Ах, так! — Сэми лишился дара речи. Он получал тысячи писем в неделю от своих поклонниц, многие мечтали лишь прикоснуться к нему, а эта даже не захотела зайти к нему домой, тем более, в его новые апартаменты.

Глаз между мирами был открыт, открыт насильно, событие, которое никто себе не представлял, которое никогда не представлялось возможным.

Дискотека, как обычно, была полна, но для Сэми Альберта и Эйприл Кроуфорд стол был быстро найден. Звезды всегда в почете, это одно из преимуществ их профессии.

Слишком долго. Он слишком долго был в одиночестве, в компании лишь своих раболепных последователей, а они не давали ему ничего кроме поклонения и лести. Сколько же прошло времени?

Эйприл заказала двойное виски и потащила Сэми на битком заполненную танцплощадку.

Миллионы лет прошли с тех пор, как тут существовали разумные, те кто имел технологии, цивилизацию или же мудрость, да и те были жалки перед его мощью. Они знали законы, языки и философию, но перед ним это было ничто.

— Они ведь друзья, — твердо сказал Ник. — Сэми играл главную роль в одном из фильмов Эйприл.

До них, до тех рас разумных, были расы, стремившиеся к звездам, путешествовавшие к иным мирам в их системах силой механики, ракет или телепортации. Но они были детьми, еще только ползавшими, не смевшими взглянуть на величие вселенной.

— Ну и пусть, — улыбнулась Лара. — Мне это совершенно безразлично, а вам?

Сколько прошло времени с тех пор, как здесь существовала раса, которая могла бы посмотреть на него которая, могла бы понять, чем он действительно являлся, которая могла бы оценить его величие и его божественность, пусть даже и не благоговея перед ним?

— Избави Бог, нет! Мне нравится, когда Эйприл веселится. Она фантастическая женщина, у нее неисчерпаемая энергия. Это настоящая тигрица!

Сколько прошло времени с тех пор, как ему действительно бросали вызов?

Лара внимательно посмотрела на него, не шутит ли он. Однако складывалось впечатление, что он действительно так думает. О том же говорила и его восхищенная улыбка, с которой он следил за Эйприл.

Сколько прошло времени с тех пор, как исчезли Изначальные этой вселенной?

— Они с Сэми, видно, одного возраста, — заметила Лара.

А теперь сюда пришли другие, старейшие существа той новой галактики. И они пришли не с миром, не как дипломаты, не в восхищении, не с благоговением, и не с изъявлением покорности — они пришли принести войну и огонь.

— Я не знаю, — ответил Ник, пожимая плечами. — Какое значение имеет возраст? У Эйприл в мизинце больше энергии, чем у меня во всем теле.

Сколько прошло времени с тех пор, как он сражался — не просто убивал или приносил в жертву, но сражался?

Эйприл здесь, Эйприл там. Ника Бассалино не так просто прибрать к рукам, как она себе это представляла. Она привыкла к тому, что мужчины валялись у нее в ногах, женатые или холостяки, не играло роли. Одним из любимых высказываний Лары было: «Мужчины подобны женщинам легкого поведения — их легко взять».

Сколько прошло времени с тех пор, как он видел кого—либо, кто отваживался посмотреть в ответ?

Из собственного опыта она знала, что могла заполучить любого мужчину, если сама этого хотела.

Сколько?

Для нее это не составляло труда и не имело значения, кто это был: герцог, история с которым длилась почти два года, кинозвезда, который был у нее только несколько месяцев. Немецким принцем она занималась только год, английским лордом — восемь месяцев, греческим судовладельцем — почти год, и, наконец, она остановилась на принце Альфа Массерини.

Он не мог вспомнить.

Сколько прошло времени с тех пор, как он пробуждался от своей вечной спячки, вырванный из нее таким грубым вмешательством?

Она считала, что принц Альфа — это именно то, что ей нужно: внешность кинозвезды, денег, как у судовладельца, моложавость английскою лорда и обаятельность герцога.

Он пошевелился и начал двигаться, мысли и образы молниями вспыхивали в его мозгу. Ему удалось выделить из всего их потока одну простую вещь.

Однако он оказался просто эгоистом, «Таким же, как и я», — подумала Лара и невольно улыбнулась,

В его цитадель вторглись. Место его покоя было в опасности. Враг был близко, и само его тело вскоре может подвергнуться нападению.

— Чему вы улыбаетесь? — спросил Ник

Это богохульство и ересь. Эти создания должны умереть, должны познать благословение и священное забвение смерти.

— Не тому, чему радовались бы вы.

Но здесь было что—то еще. Что—то древнее, что—то странно родственное его миру—склепу, место посвященное мертвым — но иное. Похожее, но не такое же, чересчур иное, чтобы его описать, объяснить или выразить.

Она качнула головой, и ее длинные густые волосы упали на лоб. Он взглянул на нее. В этот миг Лара была необычайно хороша.

Эта сила должна быть уничтожена. Очищение новой галактики может подождать. Эти существа были той силой, из—за которой глаз оставался закрытым. Когда они будут уничтожены, обессмерченные в вечности — более не останется помех. Ничто более не помешает его явлению в новую вселенную.

Но что представляет собой красота в мире Голливуда, где столько прекрасных, восхитительных женских фигур. В Голливуде красота не так-то легко продается. Эйприл была совсем другой. Она была женщиной особого сорта, имела много преимуществ перед другими и пользовалась всеобщим уважением. Благодаря Эйприл у Ника появилась возможность войти в мир кино, о котором он мечтал с детства.

Когда эти силы будут уничтожены.

Нет, нет, он даже не помышлял поставить на карту отношения с Эйприл из-за случайной связи. Она была гордой и очень ревнивой дамой, и, если бы она его поймала на этом, был бы грандиозный скандал

Все остальное было второстепенно. Все остальное не было важно. Сейчас все решало время и только время. Его слуги, солдаты и жрецы были нужны здесь. Очищение иного пространства могло подождать до тех пор, пока эти создания не умрут.

— Я надеюсь, вы придете на вечеринку, которую устраивают ради меня Сузи и Лес? — спросила Лара.

Всем следовало вернуться, чтобы защищать Бога—Императора и мир—склеп.

— Эйприл никогда не отказывается от приглашений. Насколько я ее знаю, она не пропустит ни одной вечеринки.

Это будет сделано, эти создания будут уничтожены, и он снова сможет думать.

Лара усмехнулась и взглянула на него своими прекрасными большими глазами. «Великолепно, — подумала она. — Насколько же он глуп и ограничен».

Странное ощущение, которое он не мог назвать \"страхом\", ушло и он начал обдумывать то, что сделает, когда они будут уничтожены.

Возможно, где—то в новой вселенной можно будет создать новый мир—склеп.

9

Да, это действительно было бы прекрасно.

Фрэнк Бассалино был старшим сыном Энцио и больше других привязан к отцу.

* * *

Когда Энцио решил отойти от дел, именно Фрэнку доверил он продолжать свое дело, поскольку тот возглавлял одно из важнейших его предприятий.

Враг ждал их за вратами, собравшись в оборонительные порядки, черные, ужасающие, отталкивающе древние твари, само присутствие которых наводило страх.

— Придет время, и он станет настоящим мужчиной, — не раз можно было услышать от Энцио.

Никто здесь не знал страха. Ветераны двенадцатилетней войны, все они узнали потери и горе, видели как умирают их друзья, семьи и миры.

Фрэнк легко находил общий язык со старыми партнерами Энцио. А это было не так-то просто. Фрэнк прекрасно знал дело, и в определенном смысле он был сильнее Энцио. Он ведь вырос в тех районах Нью-Йорка, где никому не давали спуску, возможно, поэтому у Фрэнка не было той сицилийской мягкости, которая отличала Энцио. Сейчас Фрэнку было тридцать шесть, шестнадцать из них он работал на своего отца. Он досконально изучил всю механику подпольного бизнеса: отмывание денег, проституция, азартные игры, похищения людей, наркотики; Одно время он был просто убийцей, и это ему даже нравилось.

Потери дали им силы. Потери придали им упорство и ярость. Каждый из них знал какова будет их судьба когда они соглашались на это задание.

Энцио не одобрял этих наклонностей сына — слишком рискованное это занятие.

Возвращения не будет.

Фрэнк был жесток с женщинами, которых у него было невероятно много. Он их использовал и бросал, как ненужные вещи. Когда ему исполнилось двадцать девять лет, он увидел у матери фотографию своей кузины в Сицилии и решил, что она будет его женой. Ей было всего четырнадцать, когда ее привезли к нему. Она ни слова не говорила по-английски. Энцио выплатил ее родственникам приданое, и все устроилось. Фрэнк женился на этой девочке.

Они войдут во вселенную Чужаков, ожидая смерти, и они найдут ее там.

Теперь, когда ей исполнился двадцать один, она все еще плохо владела английским. Они жили в одном из домов Квинза с четырьмя детьми и ждали пятого.

Этот леденящий шепот прозвучал в разуме каждого из них. Шепот Чужаков.

Фрэнк не разбрасывался. От случая к случаю он снимал напряжение у одной из проституток, и это была его единственная слабость.

Смерть мерть мерть ть ть...

Рио уже пыталась привязать его к себе, но это ей не удалось. Она была не в его вкусе, не тот тип, который мог бы ему понравиться.

Маррэйн ответил за всех, и все они слышали его ответ.

Нет, у Фрэнка могла иметь успех только та, которая излучала бы свежесть и невинность, та, которая напоминала бы ему его жену такой, какой он впервые увидел ее.

— Смерть? — расхохотался он. — Я уже был мертвым, глупцы! За свои жизни я видал вещи пострашнее, чем вы!

Бет, очевидно, оказалась бы самой подходящей для него.

Флоты ринулись вперед, не ради победы — ради того, чтобы захватить плацдарм.

И отличная возможность представилась: Фрэнк искал девушку для своих детей, которая могла бы преподавать им английский язык. Он поручил это трем посредническим конторам, но до сих пор отклонял все кандидатуры, так как девушки были либо черными, либо мексиканками.

Опорный пункт во Вселенной Смерти.

Бет сама предложила свои услуги. Она сменила хиппи-наряд на юбку с блузкой, завязала волосы узлом на затылке, привела в порядок лицо и запаслась фальшивыми рекомендациями.

* * *

Служанка провела ее в гостиную и предложила подождать. Комната была заставлена старомодной мебелью, на стенах висели дешевенькие картины на библейские сюжеты.

Теперь Синовал мог почувствовать их совершенно отчетливо. Он мог услышать их шепот, словно от разговора в соседней комнате. Дверь была открыта, и их слова долетали до него.

Бет прождала примерно полчаса. Наконец появился Фрэнк, ведя за собой жену.

Слова, умоляющие о поминовении, об уничтожении, о единственном последнем шансе — миллиарды разных голосов, просивших о миллиардах разных вещей, но все они были счастливы от того, что наконец нашелся кто—то, кто мог услышать их.

Он был высокого роста, черноволос, широкоплеч, в черном костюме, с орлиным носом и резким, капризным ртом. Он был по-своему очень привлекательным.

— Терпение. — прошептал он. — Скоро я буду рядом.

Скоро.

Бет возненавидела его с первого взгляда. Она знала таких «больших» людей, для которых сила была главным оружием. Она вспомнила ту ночь в коммуне, когда мужчины, подобные ему, разбудили ее среди ночи, их было девять или десять человек, и все они были пьяны. Со смехом и гоготом, глотая водку из бутылок, они ворвались на двух машинах на ферму, которая находилась далеко от дороги и соседей, и некого было просить о помощи.

* * *

Входная дверь не была заперта, и эти пьяные легко проникли в помещение. Рекс, старая овчарка, защищала своих хозяев до тех пор, пока ее не убили. После этого они вытащили девушек из постелей и одну за другой изнасиловали, а потом жестоко избили их мальчиков. Они издевались над ними, оскорбляли их самыми непристойными словами. Это была неравная борьба. Борьба здоровых, всесильных мужиков, уверенных в своей безнаказанности, с беззащитной молодежью.

— С ними что—то случилось. — прошептала Деленн.

— Если бы ты была моей дочерью, — прошипел один из них, — я бы так выдрал тебя, что ты неделю не могла бы ходить.

Шеридан кивнул, следя за спадом в течении битвы. У ворлонцев вырвали сердце. \"Темные Звезды\" и оборонительные системы станции обратились против них. Корабли ворлонцев умирали — окруженные и избиваемые.

Перед тем, как убраться, они обрезали кухонными ножницами у мальчиков волосы. Максу пришлось после этого наложить шестнадцать швов на голову.

Битва была выиграна.

Все это случилось два года назад, но Бет все еще не могла спокойно спать по ночам, и люди, подобные Фрэнку, вызывали у нее глубокое отвращение.

Битва была выиграна. Война велась другими, где—то в ином месте. Он хотел бы в этом участвовать. Снова участвовать в войне, иметь явного противника...

Фрэнк хмыкнул.

— Вы еще очень молоды, не так ли?

Но нет, все будет не так просто. Синовал вернул его не для того, чтобы он был воином. Синовал вернул его, чтобы он был лидером.

— Мне двадцать, — ответила Бет. — Последние три года я работала с детьми. Вы видели мои рекомендации?

Лидером в мирное время, не на войне.

Фрэнк кивнул, он был очень удивлен, что представившаяся ему девушка так молода. Это было почти невероятно после той дряни, которую ему до сих пор предлагали посреднические агентства.

— Должно быть, все закончилось. — сказал он с оттенком горечи. — Синовал отправился в иные края.

Эта девушка может понравиться детям. Она такая чистая и опрятная.

Он вздрогнул, когда Деленн коснулась его руки. Ее кожа показалась ему очень горячей.