Он увидел фигуру, появившуюся из темного тоннеля впереди. Маррэйн явился из дыма и пепла, как истинный воин. Он нес Дераннимер на руках.

— Они мертвы. — сказал он. — Все.

Он был покрыт кровью, и часть ее была его собственной. Его мундир был изорван в лохмотья, а взгляд тускл и тяжел.

— Парлонн? — прошептал Вален.

— Мертв. Все мертвы. — Осторожно, как никогда осторожно, он опустил Дераннимер у его ног. — Парлонн, Король Теней, все. Все мертвы.

— \"Осано—но\"…

— Знаю. Хорошо заботься о ней. Если ты разобьешь ей сердце — я тебя убью. Ты понял меня?

— Я понял. Он опустился на колени, чтобы коснуться лица Дераннимер. Когда он поднял взгляд — Маррэйн уже исчез.

* * *

Время потеряло для него значение. Он не знал сколько заняла работа. Подобное более не было важно. Боль от ранений, резь в мускулах, горечь в сердце, все отошло в сторону.

Это была последняя дань почестей Маррэйна, Первого Воина Клинков Ветра, его павшему другу.

Наконец он отступил, закончив работу. Она была недостаточно хороша, но достойной быть не могло. Парлонн не должен был умереть здесь, во тьме, в тени, незамеченным, без траура и оставшимся в памяти лишь как предатель.

Эта часовня была хоть чем—то. Маленький кусочек памяти. Через тысячу лет, когда эпоха Валеновского мира подойдет к концу — кто—нибудь сильный найдет ее. И тот, кто найдет эту часовню и вспомнит былое — возродит могущество истинных воинов.

\"Здесь пал Парлонн из Первого Храма касты воинов народа Минбара, от руки Маррэйна, что ныне без храма, без касты и без народа. Пусть душа Парлонна взойдет к старым богам его храма, и встретит там его братьев. Пусть простят они его за сделанный им выбор, также как, без сомнения, они не простят мой.\"

И последние слова, ясным видением будущего.

\"Так он был спасен от третьего предательства, и так избежал той судьбы, что ныне легла на мои плечи.\"

Здесь стояла свеча, но она не была зажжена. Тот кто найдет это место… тому достанется труд зажечь ее.

Маррэйн еще какое—то время молча и неподвижно стоял рядом, затем развернулся и ушел.

Тишина.

Покой.

Глава 7

Горы Ямакодо, Минбар. Три месяца после окончания Войны Теней.

Рашок плотно замотал лицо куском ткани. Это мало защищало его от жгучего снега, но большего он сделать не мог. Перед кровью, вьюгой и болью от ран — жалкий лоскут ткани мало чем мог помочь.

На миг он взмолился своим предкам о спасении от бури, но затем оборвал себя. Как бы он ни старался — он никогда не сможет избавится от старых привычек. Но все же он попытается. Он обратился к более подобающим мыслям. Вален просил его уделить время истории, записать свои мысли, и воспоминания о том, что он видел. Это было великой честью. Создавался огромный архив — чтобы будущие поколения узнали о том, что случилось. Рашок подготовил свою часть — как раз когда он и остальные покинули Тузанор.

А сейчас Рашок остался единственным выжившим из них. Викххеран был быстрее и более умен, чем кто—либо из них считал возможным. Внезапный буран скрыл его расплывчатые очертания, и он напал с ошеломительной скоростью, почти что убив самого Рашока и разорвав на куски его товарищей.

Он утащил троих поселенцев в здешних окрестностях, и потому отряд рейнджеров был отправлен разобраться. Увы, это не было единственным случаем. Тени могли быть побеждены, но оставались их прислужники и порождения. Нелегко закончить работу.

Рашок заслонил глаза ладонью и попытался рассмотреть склон горы. Там должно быть убежище, защита от бурана. Он не может оставаться здесь вечно.

Он опустил голову и стал пробиваться вперед, повторяя в уме клятву рейнджера и вспоминая гордость от того что был выбран в летописцы. Он не умрет здесь, после того как прошел всю войну. Он не умрет здесь.

Краем глаза он заметил крошечную вспышку света и прибавил шаг. Подойдя ближе, он рискнул приоткрыть глаза — чтобы убедиться что не бредит. Он не бредил. Зев пещеры и костер внутри.

Он остановился лишь перед самым входом в пещеру. В свете костра вырисовывалась тень. Знакомые очертания минбарца.

Маррэйн поднял взгляд.

— Не стой на холоде. — просто сказал он.

Рашок ввалился в пещеру, стряхивая снег с одежды. Пещера была невелика, но уютна и огонь давал достаточно тепла. Он осторожно опустился на землю, поморщившись от боли в боку.

— Ты подрался? — спросил Маррэйн с легкой усмешкой.

— Викххеран. — просипел Рашок. — Он все еще где—то здесь.

— Его туша вон там. — ответил Маррэйн, дернув головой. — Я слышал, что неподалеку появился один из них. Я пришел посмотреть.

На нем, похоже, не было ни царапины. Рашок удивленно смотрел несколько секунд, и вздохом заглушил проклятие, родившееся в его мыслях.

Маррэйн был рожден в неподходящее время. Он должен был жить столетия назад, собирать армии и поить землю кровью, гордо стоять над полем битвы, оставленным побежденными врагами, плечом к плечу с истинными воинами.

Рашок вздохнул. Порой непросто быть воином и Рейнджером в одном лице.

Он начал осторожно осматривать свои раны. Когти Викххеранов иногда бывали отравлены. Тем не менее, надрезы выглядели чистыми. Они были болезненны, но не фатальны. Он оглянулся на Маррэйна.

— Ты либо будешь жить, либо умрешь. — проговорил бывший Первый Воин. — Незачем на меня смотреть.

Рашок опустил взгляд. Маррэйна не видели с тех пор как он появился на погребальном костре Парлонна, после битвы у За\'ха\'дума. Многие были недовольны тем, что Вален удостоил столь почетной церемонии того, кто его предал, но Вален не отвечал таким недовольным. Он также не предпринял ничего, когда появился Маррэйн, холодный, грубый и надменный. Он занял место перед всеми и хмуро смотрел на собравшихся, вынуждая их отводить взгляды. Когда церемония закончилась — он исчез. Ходили слухи что он умер или стал предателем. Среди Клинков Ветра был выбран новый вождь.

Некоторые среди рейнджеров, по большей части из касты жрецов, требовали чтобы он был найден и предан суду, вспоминая его нападение на рейнджеров, убийство пленного и даже попытку напасть на самого Валена. Ни Вален ни Дераннимер не говорили на эту тему, и никаких решений не было принято. Возможно, они были чересчур заняты.

— Я выживу. — сухо ответил Рашок.

— Дух воина. — заметил Маррэйн. — Я думал, что жизнь среди Рейнджеров лишит тебя этого. Возможно, я ошибался.

— Не оскорбляй Анла\'шок. — просипел Рашок, сам удивившийся испытанному гневу.

— Это привилегия воина — говорить что он пожелает. Так было всегда.

— Те дни прошли.

— Отобраны у нас. Отобраны предателями, а трусы позволили их отобрать.

— Я не трус, и Вален не предатель! Возьми свои слова обратно!

Маррэйн разглядывал его, с кривой усмешкой и совершенно без опасения.

— А ты заставишь меня? Даже если ты победишь меня в денн\'ча — Вален приказал минбарцам не убивать друг друга.

— Я буду сражаться в защиту чести моего лорда.

— У Валена нет чести, как нет ее у тех, кто следует за ним. Трусы, предатели, рабочие и святоши. Настоящих воинов больше не осталось.

Рашок внезапно понял — в ослепительной вспышке прозрения. Маррэйн хочет, чтобы он убил его. И все же оскорбление не могло остаться безнаказанным.

— Я Анла\'шок. — процедил он холодно. — наши имена и наш род проживут тысячу лет. Так сказал Вален.

— А что будет после? — Маррэйн издал короткий смешок. Странный звук, который Рашок до сих пор не слышал. — Порой мне хочется оказаться рядом, через тысячу лет — увидеть, во что превратятся его драгоценные Анла\'Шок, когда пройдет его тысячелетие мира.

— Тебе этого не узнать, Предатель. Вален же будет жить — в его наследниках. Полагаю, ты не слышал? Лорд Вален и Леди Дераннимер сыграют свадьбу через две недели, в Йедоре. И леди уже носит ребенка. У Валена будет наследник.

Маррэйн вскочил, и на миг Рашок увидел пугающую вспышку эмоций в глазах Каменного Воина. Он видел ярость, жалость и страх, смешавшиеся в одно — и он испугался за свою жизнь.

Потом, не сказав ни слова, Маррэйн вылетел из пещеры в буран. В мгновение ока он исчез из виду.

* * *


Храм Варэнни в Йедоре был священным местом столько, сколько возможно вспомнить. Говорят, что вожди в древнейшие времена, когда мы были рассеяны и разбиты на племена, приходили туда молиться своим нехитрым богам о силе и поражении врагов. Там проходили поединки — в построенном для того круге. Позже вокруг него поднялось здание, но круг всегда оставался под открытым небом, чтобы бой шел под взглядом самих небес.
Со временем испытание стало изменяться. Мы стали более возвышены и более рассудительны и искали в вождях достоинства большие, чем просто физическая сила. Действительно ли готовы наши вожди отдать свои жизни за их цели? Готовы ли они победить ценой своей смерти, и отдать своим последователям плоды победы, в которых будет отказано им самим?
Так было создано Кольцо Звездного Огня. Никто из нас не знал его устройства. Оно было создано Шичиробом, прозванным Молчаливым, легендарным творцом из бессчетных тысячелетий до времен Валена. Шичироб говорил, что был избран самими богами, и загадочная история его появления подтверждала это. Некоторые, впрочем, считают его просто легендой.
Тысячелетиями, пока Йедор разрастался вокруг Храма, воины, вожди и жрецы проходили суд Звездным Огнем. Одни выдерживали его и умирали. Другие терпели поражение и оставались жить. Один вождь отказался пройти Суд, когда ему бросили вызов. Шинген сказал, что ему нечего доказывать, а если его воины сомневаются в нем, то они вольны уйти от него. Не ушел ни один.
К тому времени, как появился Вален, Кольцо не использовалось более двадцати лет. Многие позабыли о нем, или считали его просто реликтом старых времен. Во дни Валена и начала \"тысячи лет мира\" многие не верили, что им когда—либо воспользуются вновь. Храм хранил лишь память о старых, менее просвещенных временах.
И, несомненно, не было возможным, чтобы кто—то бросил вызов Валену за его право властвовать. Его власть была неоспорима, любовь к нему всеобща. Он был пророком, мессией, спасителем.
Все минбарцы любили его.
И потому выбор места для его свадьбы с Леди Дераннимер из Огненных Крыльев был более чем подходящим.
Из \"Первая Война Теней и Времена до Валена\", написано Сэч Турвалом из Тузанора, опубликовано в году 2234 по Земному исчислению.


* * *

Турон\'вал\'на лэнн—вэни. Близ Йедора.

День свадьбы.

Вален никогда в своей жизни не видел места настолько тихого, мирного и прекрасного. Вода озера была гладкой, словно стекло, такой невероятно голубой, что он усомнился в том что такой цвет может существовать в реальности. Словно сама земля к этому дню одела свой лучший наряд.

Сам он был одет в униформу Рейнджера, чуть измененную — чтобы указывать на его пост Энтил\'за. В манере, характерной, пожалуй, для любого свежеиспеченного жениха любого мира, где угодно в галактике, он мял и дергал свои одежды, пытаясь сделать их удобней — и потерпел неудачу. Ему мгновенно представился пак\'ма\'рский жених в полном праздничном костюме, тянущий воротничок и он поперхнулся от смеха.

Смутные картины промелькнули перед его глазами когда, он размышлял о сегодняшнем дне. Он был совершенно особым. Править чужой расой, воевать, создавать новое общество — все это казалось… ненастоящим. Ощущение нереальности витало над всем, и его лишь усиливало знание, что все идет как предначертано, как должно быть. Отклонений от истории быть не могло.

Но это! Это была свадьба. Тот факт, что не ней не будет друзей жениха и подружек невесты, не будет \"...мужем и женой\" и брошенных букетов… ничто не имело значения. Все равно это была свадьба, и она была совершенно настоящей.

Странно, но память о его человеческой жизни стерлась почти полностью. Хотя и оставались какие—то обрывки — и одним из них было воспоминание о том, как он был шафером на свадьбе брата. Все остальное в его жизни могло случиться с кем—то другим или быть выдумкой, но этот день он все—таки помнил. Он танцевал с Кэтрин на вечеринке, под какую—то мелодию, он не мог вспомнить ее названия, но обнаружил что напевает ее про себя.

Он снова потянул воротник своего мундира и вздрогнул, когда его шлепнули по руке.

— Перестань его дергать. — сказала Дераннимер с напускной суровостью.

Он обернулся.

— Нам не полагается друг друга видеть до церемонии, — начал он. — это… — он осекся.

Она выглядела великолепно. Он понятия не имел, что она собирается одеть, и его старые человеческие инстинкты предостерегли от попытки спросить. Он был этому рад. Ее платье было белоснежным, с узкими голубыми полосами по рукавам, лифу и у шеи. Откинутый капюшон лежал на ее плечах. Простого покроя, длинное и пышное оно было совершенно не в минбарском стиле. Оно выглядело почти…

… человеческим?

— Тебе нравится? — спросила она. Сочетание озорной улыбки и легкого беспокойства в ее глазах сделало ее лишь еще прекраснее.

— Это… — он запнулся. — Да. — сказал он наконец, потому что остальные слова вылетели у него из головы.

— Оно выглядит необычно. — признала она. — Но подходит. Затрас помог с фасоном. Он считал, что тебе такой понравится.

— Мне нравится. — сказал он, взглянув на Затраса, вошедшего вместе с ней. Даже он, похоже, постарался сегодня принарядиться.

Затрас кивнул.

— Затрас знает многое. — сказал он — единственное объяснение которого он обыкновенно удостаивал. — Затрас не так глуп как думают люди.

— Я никогда не считал тебя глупцом. Никогда.

— О чем ты говорил? — спросила его Дераннимер. — Что значит — мы не должны видеть друг друга? Разве это не доставляет неудобства?

\"Кое—кто из женихов мог бы сказать, что от этого только проще.\" — сказала ехидная человеческая часть его разума.

— Старый обычай…. там откуда я пришел. — ответил он. — Согласно ему, если невеста и жених видят друг друга прежде, чем начнется церемония — то это приносит несчастье.

— Сегодня несчастье не может коснуться нас. — сказала она, улыбаясь, нежно приложив одну руку к животу. — Но, похоже, ты думаешь иначе?

Он взглянул на нее и она указала на его пояс.

— Ты захватил свой денн\'бок.

— Всего лишь символ. — шепнул он, пытаясь не глядеть ей в глаза. — Положено по форме.

— А. — она улыбнулась. — Ты боишься?

Он медленно набрал воздуха, пытаясь подобрать подходящий ответ. Подобрать подходящее было невероятно трудно. Наконец, он выбрал кратчайший вариант.

— Да.

Она улыбнулась и нежно коснулась его лица.

— Я тоже. — прошептала она.

* * *

\"Ты готов?\"

— Затрас всегда готов. Затрас знает что делать.

\"Ты боишься?\"

— Затрас не знает что означает \'страх\'. Нет, сейчас Затрас знает что он значит, и это не хорошо. Да, Затрас немного боится, но Затрас видел отважных воинов, отважных вождей. Затрас сделает то, что должен.

\"Как и я.\"

— Да. Мы это сделаем вместе.

\"Да.\"

— Хорошо. Затрас так думает. Это хорошо. Очень хорошо.

* * *

Колокольчики нежно зазвенели, когда они вошли в храм. Медленными, размеренными шагами они шли мимо молчаливого собрания. Ее капюшон был накинут на голову, окружив белизной ее лицо.

Его взгляд были отсутствующим.

Каждый выбрал спутников. За ним шли Рашок из дома Дош, рейнджер и воин; и Затрас — друг и советник. За ней шагал Немейн из Огненных Крыльев, Рейнджер и слуга, и Кин Стольвинг, икарранка — чужак и друг.

Они разделились, чтобы обойти границу Кольца Звездного Огня. Оно было неподвижно и безмолвно. Сегодня не день для смерти плоти. Он воссоединились на другой стороне круга, остановившись перед Нюкенном из Зир, и величественно парившим, ангелоподобным Ра—Хелом, лордом ворлонцев.

Церемония была необычной, как и ожидалось. Это будет новостью, новым обрядом в новой эпохе. Уже само присутствие чужаков говорило об этом. Это не просто свадьба, не просто соединение двух душ в любви — но объединение народа, мира, исцеление ран войны.

Нюкенн заговорил первым.

— Последуете ли вы за мной в огонь, в бурю, во тьму, в смерть?

Они вместе сказали:

— Да.

— Так сделайте это во имя Единственного, кто придет..

Когда Нюкенн говорил это — он смотрел на леди, на новую жизнь, что несла она.

— … кто принесет смерть, сокрытую в обещании новой жизни.

— … и возрождение под маской поражения.

Слова были загадочны, но они были написаны их вождем, самим Избранным. В них был смысл — но смысл не был важен. Важным было единение.

Колокольчики начали звенеть, выводя радостную мелодию. Рашок шагнул к его лорду, Немейн — к его леди. Каждый протянул по алому плоду.

— От рождения, сквозь смерть и возрождение...

Лорд и леди приняли плоды, и их спутники и друзья отступили прочь.

— Вы должны отринуть прошлое, прошлые страхи, прошлые жизни.

Это ваша смерть.

Смерть плоти.

Смерть боли.

Смерть прошлого.

Вкусите ее.

Лорд протянул плод его леди. Она сделала так же.

— Не бойтесь, ибо я с вам до скончания времен.

Они оба приняли плоды из рук любимых.

Леди откинула свой капюшон. Ее глаза сияли. Одновременно с Нюкенном она прошептала:

— И это есть начало.

* * *

— И это есть начало.

Голос был холодным, хриплым и грубым. Рука Валена, встретившаяся с рукой Дераннимер стиснулась, когда он обернулся. Она тихо ахнула, увидев того, кто показался здесь.

Маррэйн медленно шел вперед. Он был одет словно на парад, с дэчай на поясе, все заслуженные им знаки отличия и званий сверкали на его форме. Он казался одним из легендарных воинов древности, сошедшим со страниц истории. Вален и Дераннимер олицетворяли новое, он же был образцом старины, персонажем из истории королей—воинов.

— И это есть конец. — сказал он, словно плюнул.

— Добро пожаловать. — проговорил Вален. — Присоединяйся к нам. Это день праздника.

— Это день предательства. — прошипел Маррэйн. — Я называю тебя предателем, Вален! Я называю тебя убийцей и изменником!

Немейн бросился к нему, выхватывая денн\'бок. Он бы юн и умел, один из лучших среди Рейнджеров. Но для Маррэйна он, должно быть, двигался так, будто плавал в грязи. Маррэйн немедленно сделал одно движение и Немейн упал, на его макушке брызнула кровь.

— Это не его дело. — сказал Маррэйн. — Это между мной и тобой, Предатель.

— Не смей! — крикнула Дераннимер, бросившись подхватить Немейна. Его кровь запятнала ее платье, как раз напротив сердца.

— Кого же я предал, Маррэйн? — прошептал Вален. — Кого же я убил?

— Ты убил каждого воина, которого посылал на свою войну, и ты предал каждого из их числа, кто умер ради твоей цели. Ты предал Парлонна. Ты предал память Хантенна, Шингена и всех воинов до начала времен. Я называю тебя предателем!

— Ты клялся служить мне, Маррэйн. — холодно произнес Вален. — \"Пока не исчезнет тень, пока не исчезнет вода…\" Ты клялся так же, как и Парлонн. Он предал меня. Ты поступишь так же?

— Я нарушаю свое слово, чтобы спасти мой народ. Скажи мне — почему ты жив, а лучшие, чем ты, остались лежать в бесчисленных забытых мирах?

— Не тебе судить о моих грехах. Я скорблю о всех кто погиб в войне, какой бы касты он ни были.

— Тебе легко говорить об этом. Я сражаюсь на острие битвы, и знаю, что могу умереть так же, как может умереть любой, кто следует за мной. Ты… тебе было легко посылать других на смерть, своей жизнью рисковать труднее.

— О чем ты говоришь?

Маррэйн указал на Кольцо Звездного Огня.

— Ты знаешь, о чем я говорю, Предатель. Я должен был править. Я заслужил это, заслужил куда больше чем ты! Я бросаю тебе вызов, который разрешится, как издавна решались споры в нашем народе. Здесь… в середине Кольца.

— Нет! — закричала Дераннимер. — Этого не будет! Маррэйн, ты же можешь понять…

— Это должно случиться.

— Это день нашей свадьбы. — прошептала она. — День нашей свадьбы…

— Мне жаль, моя леди.

Она, вздрагивая, уронила голову, а когда она подняла ее вновь в ее глазах пылал только что рожденный огонь.

— Этого не будет! — прокричала она. — Я не позволю.

Вален махнул рукой в сторону Кольца.

— Прошу.

— Нет! — кричала Дераннимер. — Я не позволю вам так бросаться своими жизнями. Никому. Ради чего мы сражались, если не ради жизни?

— О, моя леди, — ответил Маррэйн. — Я сражался ради смерти. А ваш муж… он сражался ради власти.

— Это ложь, и ты знаешь об этом. Позволь мне подтвердить это. — Вален шагнул в пределы Кольца.

— Я люблю вас! — простонала Дераннимер. — Я равно люблю вас обоих. Неужели этого недостаточно!

— Нет, моя леди. Этого никогда не было достаточно. — Маррэйн присоединился к Валену в Кольце.

Оно начало раскрываться. Обоих залил свет.

Дераннимер, плача, выбежала из Храма. Больше никто не двинулся с места.

* * *

Было больно, но Маррэйн привык к боли. Он мало чувствовал ее. Ничто не могло сравниться с болью, что он испытал, когда Рашок рассказал ему про свадьбу.

Он взглянул на Валена напротив. Мессия выглядел спокойным и безмятежным. Маррэйн ненавидел его за это, также как ненавидел его за многое другое. Он убил Парлонна, он завоевал Дераннимер, он уничтожил все, ради чего Маррэйн прежде жил и воевал.

Он сделал так, что будущие поколения не сохранят даже их имен. Маррэйн и Парлонн будут забыты. Их имена не будут чтить и помнить, ими не будут хвалиться их потомки.

У них не будет потомков. Не будет воинов унаследовавших их кровь или их отвагу.

Он отобрал это у них, у народа что он собирался спасти в его тысячелетии мира. О чем будут их мысли, их мечты? Они будут жить и умирать, не зная войны, не зная страха, не ведая подвига.

И он завоевал Дераннимер. За это Маррэйн ненавидел его больше, чем за что—либо.

Его кожу начало щипать. Свет обжигал его. Он терпел, глядя на Валена. Тот все еще был безмятежен.

Во имя Шингена, он разве он не чувствует боли? Сам Шинген, согласно легендам, не чувствовал ни боли ни страха — но он был воином. Он был величайшим из воинов. Вален был всего лишь хитрым жрецом.

— Ты и не мог слушать, не так ли? — проговорил Маррэйн, нарушив, наконец, тишину. Свет становился нестерпимо горячим. — У тебя есть свой собственный путь. Парлонн был прав. Я хотел бы лишь понять это раньше. Ты убил всех нас!

— Мы все делаем выбор, Маррэйн. Я сделал свой, и он был куда трудней, чем ты можешь себе представить. Ты сделал свой, и он привел тебя сюда. Это тебя назовут Предателем, не меня.

— Мог быть другой путь.

— Да. — горько сказал Вален. — Мог быть.

Свет полыхал над ним, сверкая, иссушая и обжигая. Он взглянул на противоположную сторону и увидел на лице Валена страшное спокойствие, знание, и хуже всего — жалость. Он вскрикнул и вскинул руку.

Вспыхнуло понимание.

Тысяча лет мира. Слова о будущем. Пророчество. сила и знание.

Вален знал, что произойдет. Он знал, что случится. Он знал, что окажется в Кольце Звездного Огня.

И все же он привел Дераннимер сюда, чтобы она увидела это.

— Ты недостоин ее! — крикнул Маррэйн. Его одежда начала дымиться. Жар был почти невыносим. — Ты ее не заслуживаешь!

— Может быть. — ответил тот. — Но это — ее выбор, не мой и не твой.

— Ты не заслужил ее! — в его рту пересохло. Его глотка и глаза стали сухими, словно были засыпаны пеплом.

— Ненавижу тебя! — прорычал он вновь.

— И я ненавижу тебя. — спокойно ответил Вален. Он все так же не замечал жара. — Я ненавижу ваш кодекс чести и ваши обычаи. Я ненавижу вашу манеру радоваться смерти, как чему—то похвальному, чем надо восхищаться. Я ненавижу то, что вы делаете героем того, кто убивает десятки тысяч лишь ради своих амбиций.

Я ненавижу то, что вы отвергаете тех из вас, кто сделал всего лишь одну ошибку. Я ненавижу то, что вы смотрите свысока на всех, кто не такие как вы. Я ненавижу то, что вы так боитесь наступления мира, что пытаетесь разрушить весь мир.

Скольких ты убил? У всех и каждого из них были любимые, были мечты. Им теперь не сбыться. Сколько печалилось по тем, кто пал от твоего клинка? Возлюбленные, дети, родители, братья, сестры, друзья… Сколько слез заставили пролиться ты и такие как ты — просто потому, что вы не видите другого пути?

Будет тысяча лет мира. За это время мы узнаем новые мечты и цели, надежду и любовь. И все это будет возможным, несмотря на все, что ты можешь сделать, на все, что смогут сделать такие как ты. В нашем обществе нет места для убийц. Довольно!

Маррэйн рассмеялся.

— Ты видел недостаточно далеко. И не увидишь! — Теперь он кричал, заглушая давящий звук бьющейся в голове крови. — Будет тысячелетие мира, а потом — я клянусь — будет десять тысяч лет войны! Все что ты построишь — рухнет вокруг тебя и мы восстанем снова. Мы будем нужны вам, и вы будете умолять о нас, и наконец вы поймете что не можете жить без нас!

На миг Вален показался растерянным.

— А когда придет такой день… — проговорил он медленно. — … найдется другой, такой же как я, чтобы принести мир там, куда такие как ты пытались принести войну.

Свет теперь был так ярок, что Маррэйн ничего не видел. Он слышал слова Валена — так, словно они раздавались в его голове, и знал что он проиграл. Вален видел будущее. Он знал то, что случится. Но он видел недостаточно далеко.

Ничто не длится вечно.

Шатаясь от боли, шатаясь от знания своего поражения, Маррэйн качнулся назад. Поток холодного воздуха омыл его, и он упал, скорчившись на твердом, холодном каменном полу.

Он приподнялся, почти ослепший от света, что поглотил Валена.

Все кончено. Мертв. Мертв — но восемью годами позже чем следовало.

— Умри, ублюдок! — прорычал Маррэйн. — Умри!

Свет погас. Кольцо замерло. И в нем стоял Вален, вскинув ввысь руки и подняв денн\'бок над головой. Он смотрел на Маррэйна — с жалостью во взгляде.

* * *

Теперь Дераннимер перестала плакать. Гнев утих. Страх потускнел. Осталась лишь тупая боль. Ее платье было покрыто пятнами и измазано землей, на лице остались следы слез. Даже вода озера теперь казалась тусклой и замутившейся.

Она услышала шаги, но не обернулась. Их звук вновь пробудил ее ярость. Она вздрогнула и отмахнулась от прикосновения. Она не желала знать — кто победил, кто из них жив, и кто умер. Вален и Маррэйн — теперь она ненавидела обоих.

— Я никогда не пойму тебя. — прошептала она, наконец. — Я никогда не пойму вас.

— Прости. — ответил Вален. — Прости, что причинил тебе боль. Прости, что испортил нашу свадьбу. Прости… за все.

— Маррэйн умер?

— Нет. Он ушел.

— Я люблю его. Я знаю что говорю. Я люблю вас обоих, и порой не знаю, кого же люблю больше.

— Я…

— Не смей мне ничего говорить! Ты смотришь на меня и я знаю что ты думаешь про эту… Кэтрин. Ты сравниваешь меня с ней, смотришь в чем мы похожи, и в чем отличаемся. Я хотя бы честнее. Я люблю вас обоих такими, как вы есть — а теперь ненавижу вас за то, что вы есть. Я не пытаюсь сделать вас… такими как помню.

— Затрас умер.

Она, наконец, повернулась к нему и увидела печаль в его глазах.

— Что?

— И Ра—Хел. Они оба мертвы.

— Как?

Он мотнул головой.

— Прости за все, что я с тобой сделал. Если ты захочешь уйти — я пойму.

— Я не хочу тебя покидать. — ответила она. — Хотела бы. Все было бы проще но я не хочу. Я не знаю, чего хочу.

Он сел.

— Простите ли вы меня, моя леди?

— Не знаю. И никогда не зови меня так. Никогда.

Он кивнул и опустилась тишина. Вода была неподвижна и позади заходило солнце.

* * *

В зале повисло молчание, нарушенное лишь тяжелым хрипом дыхания Маррэйна. Он не мог в это поверить. Он знал, что они скажут, знал во что они поверят. Он не знал, как мог выжить Вален. Это могло быть обманом, вмешательством Ворлонцев — даже просто случайностью, но это было уже неважно.

Они запомнят это как чудо. Они видят в нем мессию и спасителя, и это будет всего лишь еще одним подтверждением.

Вален шагнул вперед, глядя на него. Он явно жалел Маррэйна.

Жалость!

Как он смеет?

Святоши и рабочие склонятся перед ним, и дни настоящих воинов закончатся.

Все погибли бесцельно. Парлонн погиб зря.

Маррэйн умрет зря.

Ему было все равно.

Его дэчай уже был в руке. На один миг он подумал о последнем шансе сохранить честь, показать им, что значит быть настоящим воином, но — нет. Вален отверг морр\'дэчай, и здесь никто не станет его кайшакунином. Он исполнил этот долг для Беревайн, Унари и Хантибана — но здесь нет никого, кто исполнит этот долг перед ним.

В его обучение входил один особенный урок. Последний урок, который он выучил. Он касался того, что делать, когда ты побежден, когда уже не важны честь, выигрыш или выживание, и довольно пусть небольшой, но победы.

Он глядел на Валена и видел жалость в его глазах. Он видел Парлонна, Беревайн, Хантенна, Хантибана и Шузена, всех кто был мертв и будет забыт. Он видел Дераннимер и почувствовал ее дыхание на своей щеке.

Он качнулся вперед и метнул дэчай, словно копье. Вален казался по—настоящему ошеломленным. Бросок был безупречным, направленным точно в его сердце. Мгновенный, убийственный удар.

То, что случилось потом, ослепило и ошеломило Маррэйна.

Вспышка света и звук взмахнувших ангельских крыльев. Нелепый чужак, спутник Валена, бросил себя наперерез дэчай, свет окутал его, словно крылья взмахнули за его спиной.

Клинок вошел в его грудь, и он упал.

Вален был невредим.

Глаза Маррэйна обожгло пламенем, куда более страшным чем то, что жгло его плоть в Кольце Звездного Огня. Он увидел Ра—Хела, лорда ворлонцев, падающего с высоты Храма. Но перед его мысленным взором, он видел гораздо дольшее падение — сквозь саму вселенную, в море огня. И все ворлонцы падали туда вместе с Ра—Хелом.

Раздались крики, проклятия — и приказы, но Маррэйн не услышал их. Он бросился бежать, с быстротой, которой они от него не ждали. Вален не сказал ничего, но несколько рейнджеров успели выкрикнуть приказы — схватить или же убить его.

Это никому не удалось.

И никто из собравшихся в Храме больше его не видел.

* * *

\"Видишь? Затрас не боится.\"

\"Ты сделал то, что было нужно.\"

\"Ты прав. Теперь они запомнят Затраса.\"

\"Народ запомнит твою жизнь, но не твою смерть. Они не вспомнят даже про мою жизнь. А мы живем куда дольше минбарцев, людей или даже вас, и потому нам так легко забывать. Это неважно. Мы должны исполнить свое предназначение, а мой народ никогда не станет тем, кем может стать, покуда я жив. Они запомнят это место, и запомнят этот народ. Вот что свяжет нас, эта жертва. Когда Тени вернутся, рядом с минбарцами будут сражаться ворлонцы. Они встретят Врага не в одиночку. Теперь мой народ запомнит минбарцев. Я отдал свою жизнь, чтобы спасти одного из них.\"

\"А Затрас?\"

\"Затрас… ты спас Валена. Ты отдал ради этого жизнь. Они запомнят. Как чужак спас жизнь их вождя — от одного из них самих. Он научатся… все они поймут, что не могут сражаться в одиночку.\"

\"Как скажешь. Теперь Затрас уснет?\"

\"Да. Теперь Затрас может уснуть.\"

* * *

Собор.

— Итак?

— Итак — что?

— Что было дальше? Это же не может быть концом.

— Тебе действительно интересно? Ты непостоянна.

— Я уже потратила бог знает сколько времени, выслушивая эту бессмысленную историю о вещах, случившихся тысячу лет назад. Скажи мне хотя бы, чем это кончилось.

— Порой вещи просто существуют. Порой история — ничего кроме истории. И все же порой в ней есть урок, что следует выучить.