Немейн и его Анла\'Шок миновали вход в зал и направились к Маррэйну.

— Пришло время тебе предстать перед правосудием. — сказал Немейн. — Ты слишком долго скрывался от нас.

— Есть слово, — сказал тот, словно не услышав их. Казалось, он обращается к своим безмолвным призракам, а не к тем кто пришел убить его. — Которое Шинген произнес однажды — но после сам отказался от него. Оно означает того, кто правит в величии и страхе, кто мановением руки среди звезд покрывает тенью свои земли.

Это слово \"король\". Сгоревшая, разгромленная, обугленная — здесь Широхида, дом Клинков Ветра с незапамятных времен. Я был последним Первым Воином Клинков Ветра и Широхиды.

Я король.

В первый раз за все время он заметил Немейна.

— Нападай и умри. — выплюнул он. — Я был живым, прежде чем стать королем.

* * *

Дераннимер нарушила наступившую тишину.

— Тысяча лет мира. — крикнула она. — Когда один минбарец не убьет другого! Разве еще не наступил мир? Я думала что война закончена!

— Он пытался убить нашего лорда. — ответил Немейн. — Мы говорили об этом, моя леди.

— Я знаю. Но, прошу — должен быть другой путь.

— Какой еще другой путь? — рассмеялся Маррэйн. — Давай, нападай. Убей меня, но помни, что этот зал будет залит вашей кровью и усеян вашими телами. Никто из нас не должен получить честной смерти. Это лишь еще одно из того, что он отобрал у нас.

— Так не должно быть. — прошептала Дераннимер. Прошу! Ради чего нам сражаться?

— Ради всего, что он пытается отобрать у нас. — прошипел Маррэйн.

— Еще есть время. — проговорила Дераннимер.

— Время для чего? — спросил Маррэйн, глядя на нее. От его взгляда ей хотелось спрятаться. — Ты не простишь меня за то, что я сделал. Ты это знаешь.

— Я говорила не об этом. Время — чтобы ты смог простить себя.

— Вы глупцы. — Маррэйн засмеялся. — Призраки или во плоти, вы все глупцы. Я был мертв с тех пор, как взялся за дэчай, и за все это время была лишь одна ночь, когда я был действительно жив. Я предал вас, а вы все предали меня, но я знаю кого из нас назовут Предателем. Пусть тень падет с моего взгляда — как она пала на ваш.

Он бросил головню к ногам, и его мундир охватило пламя.

* * *

Каждый глоток воздуха в зале, казалось, взрывался жаром и яростью. В ушах Дераннимер грохотал гром и она отступала, шатаясь от боли. Жар опалил ее кожу и она покачнулась.

Было удивительно не почувствовать боли, когда руки Немейна поддержали ее.

— Нет! — закричала она.

— Мы должны! — заорал он в ответ.

Она подняла взгляд и увидела огненный ад в который превратился огромный зал. И в нем скрылся Маррэйн. Она прокричала его имя, но ответа не было.

Потом она увидела, как кто—то движется сквозь пламя и бросилась к нему. Ее надежды умерли, когда она увидела искрящийся камень во лбу у него.

— Шаг Тод! — услышала она крик Немейна.

Чужак улыбнулся и поднял руку. В ней — из ничего — появился какой—то предмет и ослепительный свет и миллионы голосов заполонили ее разум. Она бросилась к нему, полуослепленная, полузадохнувшаяся, с мольбой за жизнь ее ребенка, с мольбой о душе Маррэйна.

Она коснулась предмета на ладони чужака.

Его улыбка исчезла. Она закричала, чувствуя как на ее руке горит кожа и лопаются кости.

Потом жар взял над ней верх, она упала, и последняя ее мысль была о имени для ее дочери.

* * *

Огонь был повсюду вокруг него, касался его кожи, не обжигая ее, обжигая его душу, не касаясь ее. Он был готов, наконец, умереть, когда увидел чужака.

На миг он растерялся, принял его за его тень, за лишь одну из многих теней что навещали его и Широхиду.

Потом он увидел свет на его лбу, и в его руке, и он понял что это было. Пять лет он ждал его смерти, и сейчас ожидание закончилось.

Маррэйн закричал.

Но было уже слишком поздно.

* * *

Дераннимер разбудил холодный воздух, коснувшийся ее лица. Она вздрогнула, закричала и пришла в наполненное болью сознание. Она приподнялась, выкрикнув имя Маррэйна.

Широхида возвышалась над ними, объятая пламенем — погребальным костром своему последнему лорду.

— Он не мог выжить. — сказал ей Немейн. — Видишь; он сам сложил себе погребальный костер, и весь его замок горит, чтобы проводить его из этого мира.

— Точно также как и моего отца. — прошептала она, затем вспомнила о боли в руке и нерешительно подняла ее к лицу. Она ожидала увидеть тяжелые ожоги, может быть, даже обгоревшую культю.

Но всем, что она увидела, был небольшой белый круг в центре ладони.

— Отметка на память. — прошептала она. Потом вновь взглянула на Широхиду.

— Ее будут звать Катренн. — тихо сказала она горящей крепости. Я хотела тебе рассказать.

* * *

Никто не нашел его тело.

Или же тело Охотника за душами.

* * *

Ивожим.

Рашок был слишком опытен, чтобы беспокоиться. Он был слишком опытен, чтобы сердиться. Слишком опытен, чтобы спрашивать у небес — как Вален мог внезапно исчезнуть на глазах у двоих рейнджеров.

Впрочем хоть он и был опытен — это, конечно же, не удержало его от всего перечисленного.

Он организовал планомерный поиск, приготовил лагерь к отражению атаки с любого направления — в том числе с воздуха и из—под земли. Он связался с кораблями на орбите и передал сообщение о случившемся.

А затем он увидел, что все эти приготовления были напрасны, когда Вален появился из песка и пыли прямо перед ним.

Такова жизнь Рейнджера.

— Мы беспокоились, Энтил\'за. — сказал он.

— Я приношу извинения. — сказал Вален. — Здесь… у меня были дела.

— Нет нужды в извинениях, Энтил\'за. Я, как всегда, служу вам. Вы еще не решили насчет подходящего памятника? Я думал, что вы не хотели бы надолго отлучаться с Минбара.

— Здесь не будет памятника, Оставим этот мир мертвым. Я не хочу даже слышать его имени.

— Как пожелаете, Энтил\'за.

Не дело Рашока искать понимания слов его лорда. Его дело — повиноваться.

* * *

Турон\'вал\'на ленн—вэни. Шесть месяцев спустя.

— Я ждал тебя здесь.

— Я знаю. Извини.

— Не извиняйся. Я понимаю.

— Я должна была подумать. Я должна была… путешествовать. Мне нужно было кое—что увидеть.

— Ты была в Ашинагачи.

— Как ты узнал?

— То что я знаю, не значит, что я не беспокоюсь.

— А. Конечно.

— Я пойму, если ты вновь захочешь уйти. Я понимаю, что порой мы должны расставаться. Но я всегда буду ждать тебя здесь. Всегда.

— Я люблю тебя.

— Я всегда тебя любил.

— Ты должен увидеть кое—кого. Ее имя… ее имя Катренн.

— О… Спасибо тебе.

— Я люблю тебя.

— Она прекрасна. Как ты.

Она держала ребенка на руках и смотрела в его глаза, изумленная созданием новой жизни, новых людей, нового мира.

Никто из них больше не произнес имени Маррэйна. Или Парлонна.

* * *

Собор, настоящее.

Сьюзен поднялась.

— И?

Синовал взглянул на нее. Она потянулась, зевнула, но взгляд ее все также сохранял выражение раздражающего превосходства.

— И — что? — ответил он, все еще видя этот холм, это озеро перед своим мысленным взором.

— Что было дальше?

— А. У Валена и Дераннимер было еще несколько детей. Они целовались, они сражались, они любили и были любимы. Вален основал Серый Совет, а когда он отошел от дел, Дераннимер возглавила его, а после нее — Немейн.

Рашок погиб, сражаясь с убийцей из Безликих. Кин Стольвинг убила икарранская боевая машина, однажды отыскавшая ее. Зарвин умер в одиночестве, так и не поняв что же, сделанное им, так рассердило Валена. У Нюкенна не выдержало сердце. Дераннимер сломила болезнь. Немейн погиб — несчастный случай. Вален ушел.

— Весьма печально. — сухо сказала она. — Но это не то, о чем я спрашивала.

— Все истории со временем заканчиваются смертью. Все сводится к вопросу — на чем же остановиться.

— Ушел…?

Синовал вздохнул.

— Исток Душ знает ответ на любой когда—либо заданный вопрос, кроме лишь одного. Он говорит голосами бесчисленных миров и народов прошлого. Я — связь для его, посредник через которого он получает голос, цель и существование. Он живет мной, а я знаю все, что знает он.

И все же я совершенно не могу тебя понять. Полную фразу, пожалуйста.

— Ты отлично умеешь спрашивать… Ты сказал \"Вален ушел.\"

— Именно.

— Что это значит? Он умер?

— Все умирает.

— Ты знаешь что с ним случилось?

— Да.

— И?

— Есть вещи, которых лучше не знать. Смирись с этим.

— Иногда я тебя просто ненавижу.

— Многие ненавидят меня постоянно.

— Вполне понятно. Я иду спать. Мне нужен отдых, немного водки, немного кофе, может быть кофе с водкой. Не думаю… Нет, конечно же. Спокойной ночи.

— Тут нет ночи.

— Какая разница.

Она исчезла, растворившись во тьме этого зала. Всюду и нигде — как Исток, как Собор, как сам Синовал.

— Это истории делают нас великими, особенными, хранят память о нас. Что мы без памяти? Что такое будущее без прошлого? А люди не помнят, и даже не желают помнить.

Хм. Кто вспомнит обо мне через тысячу лет?

Как ты думаешь…

… Маррэйн?

Воин показался на свет.

Он изменился, и не только в том, что можно было заметить. Тело, что он носил теперь, ему не принадлежало. Его душу переправили в тело погибшего воина. Поначалу он казался стесненным, но это было почти два года назад. Сейчас он держался с тем же достоинством, силой и решимостью, что и в дни до Валена, когда он был воином, а вся галактика была полем боя.

— Это было… занятно. — медленно произнес он. — Услышать мою историю в таком свете. Я так много забыл, и еще больше помню смутно. Это было именно так?

— Может быть. Ты никогда не узнаешь. Расскажи одну и ту же историю тысяче людей и позже ты услышишь тысячу разных историй. Я ее увидел такой, если это имеет значение.

Маррэйн снял дэчай с пояса и начал прокручивать его в руке.

— Я наблюдал за женщиной. Странная порода чужаков. Она человек, так?

Синовал кивнул.

— Вален был одним из них… Будет одним из них… какая разница. Это их естественный облик?

— Более—менее. За исключением ее шрамов.

— Она красива, как ты думаешь?

— Откуда мне знать? Возможно.

— Хм… вот о чем я думаю…

Маррэйн помолчал, погруженный в свои мысли.

— Было кое—что еще, что я помню. Что—то случилось, я помню. На За\'ха\'думе. Что—то случилось там. Ты ей это не рассказал. Ты не сказал ей правду? Всю правду?

— Нет. Должен был?

— Нет.

Синовал оглядел его. Тело могло измениться но не изменились ни глаза, ни душа что они отражали.

— Сейчас ты жалеешь об этом? — спросил он. — О том, что сделал?

— Нет. Должен?

— Нет. Вселенная идет по неожиданным тропам.

— Не думаю, что я понял. Не думаю, что когда—нибудь пойму. Но это я понимаю. Я готов. Мы готовы. Позови нас на войну и Так\'ча придут. Все.

Когда—то они убили одного из их Богов, а теперь у них есть шанс уничтожить всю расу богов. Забавно, не так ли?

— Как скажешь.

Маррэйн снова взглянул на дэчай и хохотнул, странным коротким смешком.

— Я научил их всему что касается владения дэчай. Теперь ни один из них не коснется барркена. В конце концов, я знал Валена, их З\'ондара, и мои слова весят не меньше, чем когда—то — его. Никто из них больше не пользуется барркеном. Забавно.

Я должен идти.

— Доброго пути, друг мой.

Маррэйн обернулся к нему прежде, чем темнота поглотила его.

— Когда придет время — позови меня. Я так давно не был на войне.

— Я позову. Можешь быть уверен.

Маррэйн удалился и Синовал вновь остался один. Только он и миллионы голосов Истока. Одиночество…

… за исключением тихого шепота на краю его разума. Он чувствовал его прежде, и снова почувствовал сейчас. Наблюдающий, ожидающий… В тишине он казался громче.

— Кто ты? — прошептал он.

— Это мой вопрос. — последовал ответ. — Кто ты, Примарх Синовал? Мститель, диктатор, предатель, спаситель. Кто ты?

— Ворлонский шпион? Как ты нашел меня?

— Я куда большее, чем ты можешь себя представить, особенно сейчас. Мое имя, Примарх, Себастьян, и я Инквизитор. Я свет что прогоняет тьму, и нет места темнее смертной души. Я знаю где ты прячешься и знаю, к чему ты прикоснулся. Беги от меня куда пожелаешь, ты увидишь меня рядом, когда остановишься.

— Я не боюсь тебя.

— Я знаю. Такая… слабость.

Затем пришла боль, боль какой Синовал никогда не знал прежде. Исток закричал. Миллионы душ закричали как одна. Один из его Охотников кричал, умирая под пытками, без надежды освободиться даже по ту сторону смерти.

Забвение, благословенное забвение пришло к нему.

А затем была тишина. Настоящая и нерушимая.

* * *

За\'ха\'дум, тысячу лет назад.

Оставшееся несказанным.

Маррэйн шел в тишине. Он мог показаться ходячим мертвецом. Он еще не получил страшного удара, что навсегда разрушит его душу, но он колебался, балансировал на грани, рассматривая две лежащие перед ним дороги, слишком занятый гневом и ненавистью, чтобы знать, какой сделать выбор.

Он видел свет впереди но не беспокоился. Его дэчай был окровавлен и тяготил руку. Казалось, он становится тяжелее с каждым шагом.

Он был воином. Его жизнь была ничем кроме уз и долга. Больше ничего не было.

Туннель раздался и он увидел перед собой сердце За\'ха\'дума. Пропасть, уходящая глубже, чем мог увидеть глаз смертного. Над ней темнеющее небо.

Перед ним стояли двое существ. Одно из них — Тень, больше любых, им виденных, его панцирь покрывали белесые пятна. Другое — гуманоид, бесконечно старый и бесконечно мудрый. Этот кивнул ему, когда он вошел, а затем отступил назад и скрылся в бездне.

Дераннимер лежала неподвижно на краю пропасти. Маррэйн даже не заметил ее.

— Твоя охрана мертва. — сказал он Тени. Они напали на него и они умерли. Сегодня не было ничего, что он не мог бы победить. Ничего. — Ваша война закончена. С вашей расой покончено. Это конец.

\"Мы не боимся смерти.\" — сказал Король Теней. — \"Бей, и закончим с этим.\"

— Я здесь не для того, чтобы убить тебя.

Голова Короля Теней чуть повернулась, возможно в жесте удивления, возможно — приглашая продолжать. После долгой секунды, Маррэйн продолжил.

— Я здесь, чтобы спасти вам жизнь.

Я воин. Я всю мою жизнь учился совершенству в бою. Я лучший воин моего поколения, быть может лучший, что был или будет. Я подтвердил это сегодня. Ты знаешь главную цель каждого воина?

Достойно служить своим мастерством его лорду.

Он предлагает нам тысячу лет мира. Что за прок от воинов в мирное время? Что за польза от твердости, если нет страха? Где будет доблесть, если нет риска? Он превратит нас в философов, дипломатов, бесхребетных святош.

Так слушайте же.

Дайте ему его тысячу лет мира. Потом, когда она закончится, возвращайтесь. Принесите тысячу лет войны туда, где был мир. Принесите миллион лет войны! Умойте галактику в крови!

Верните время, которое уничтожит он, когда все зависело от умения, от силы,.. Дни, в которые если воин не был достаточно хорош — он учился быть лучшим или умирал.

Умойте галактику в крови.

Тень снова наклонил голову, его глаза вспыхнули.

\"Ты выбрал неверную сторону, воин.\"

— Да, выбрал. Но теперь я делаю то, что верно. Я скажу ему, что ты мертв. Уверен, ты сможешь бежать, скрыться — что угодно. Мне все равно. Я лишь хочу, чтобы вы вернулись.

\"Мы вернемся. Все будет так как ты сказал.\"

— Хорошо. — Маррэйн указал на Дераннимер, и на миг гнев в его сердце чуть отступил. — Она моя.

\"Как скажешь.\"

Он прошел вперед и опустился перед ней на колени, бережно привлек ее к себе.

— Я люблю тебя. — прошептал он. — Я всегда любил тебя.

— И я люблю тебя. — ответила она, слова были едва слышны. — Я всегда любила тебя, Вален.

Удар был нанесен.

* * *

После ухода.

\"Как мы и договаривались. Видишь? Мы держим свои обещания.\"

\"Итак, это она? Это смерть?\"

\"У смерти много лиц. Это — то, которое выбрал ты. Это окончательная смерть, без возврата, без воскрешения, без спасения — даже для души. Твой пепел станет звездой, твой шепот — памятью, но твоя душа станет ничем. Теперь даже мы не сможем вернуть тебя в мир живых.\"

\"Я думаю, что это против того, во что вы верите. Почему ты не пытаешься сохранить меня?\"

\"У меня есть собственные причины. Позволь нам просто сказать, что бессмертие — это дар, которого не заслуживает никто. И то, что сделали с тобой ворлонцы… Такого не заслужил никто.\"

\"Что они скажут?\"

\"Ворлонцы будут знать. От одного Изначального к другому — они узнают. Твой народ — они будут шептаться и строить домыслы. Они будут искать, но никогда не найдут твоего тела. Они будут искать, но не найдут твоей души. Тогда они скажут лишь что ты ушел, и так оно и будет.\"

\"Хорошо. Я так устал. Я так страшно устал.\"

\"И теперь ты можешь отдохнуть.\"

\"Да…. теперь можно отдохнуть.\"

…

\"Вечно.\"