Со временем \"черный орден\" должен был становиться все более оккультным. Как писал историк Хайнс Хайне:

Впрочем, выражение лица у Торстейна скоро меняется, становится вроде как решительным; поговорив с Хельгой, он подзывает нескольких работников, тихонько отдает им какие-то распоряжения, после чего те седлают коней и разъезжаются в разные стороны; вся усадьба охвачена суматохой, и в течение следующих дней в Бё один за другим прибывают тяжеловооруженные всадники — Торстейн собирает вокруг себя тингманов и боеспособных бондов, столько, сколько может прокормить, то бишь свыше шестидесяти человек, а Клеппъярн примерно с пятью десятками воинов сидит во Флокадале. К Иллуги и другим сильным бондам шлют гонцов с тою же целью. И за всей этой сумятицей Гесту наконец уясняется, что он не имел ни малейшего понятия, кем, собственно, был Вига-Стюр. Он пытается обратить все в шутку, смеется, но ни Гуннар, ни кто другой не смеется, тогда и Гесту становится не до смеха, и он спрашивает у Гуннара, зачем все эти хлопоты, все эти воины, что заполонили усадьбу, едят-пьют, уничтожают зимние припасы, будто уплатили за них звонкой монетой.

\"Покров тайны лежал на деятельности СС. Никому, даже членам партии или СА, не разрешалось знать, что делает СС; гиммлеровский орден существовал в таинственных сумерках\". И с каждым годом эти сумерки делались все таинственнее.

— Они тут не ради тебя, — отвечает Гуннар, рассчитывая успокоить его, но попытка пропадает втуне, ведь он добавляет: — А ради нас.

Когда кандидат 20 апреля приносил присягу и становился полноправным членом Ордена, он вдруг обнаруживал, что существует \"храм внутри храма\" и, чтобы сделать карьеру, он должен пройти еще один круг посвящения.

Знаками отличия принадлежности к внутреннему кругу СС были кольцо и кинжал. Доказавшим свою преданность и боевые качества, независимо от их чина, полагалось носить серебряное кольцо с изображением мертвой головы. Первоначально это кольцо предназначалось лишь для \"старой гвардии\", но к 1939 году им обладал почти каждый офицер СС, занимавший командную должность не менее трех лет. Кинжал являлся символом эсэсовской элиты. Он предназначался лишь для тех, кто имел чин не ниже оберштурмфюрера. Наиболее отличившиеся получали из рук рейхсфюрера еще и почетный меч.



Для этого, второго, уровня посвящения Гиммлер активно использовал атрибутику древнегерманских культов и традиции средневекового рыцарства (конкретно - традиции тамплиеров и Тевтонского ордена). Ежегодно молодые кадры СС приезжали в Брауншвайг, к гробу герцога Макленбургского, чтобы пройти через так называемую церемонию плотного воздуха (видимо, намек на чрезвычайное напряжение, которое испытывает всякий, принимающий обет). Там уже никто не вспоминал о Тысячелетнем рейхе или национал-социалистском государстве - речь шла только о магическом приготовлении к приходу \"человека-бога\"; таких, одного за другим, тайные властители пошлют на землю, когда изменится равновесие духовных сил.

Торстейн расставил дозоры вдоль реки, от водопадов Храунфосс до самого моря, шлет соглядатаев на полночь к Снефелльснесу и в глубь Даласислы следить за передвижениями Снорри Годи, ведь рано или поздно тот проведает, где прячется Гест, это лишь вопрос времени.

Однако кроме \"простой\" элиты существовали и подлинно \"высокопосвященные\". Гиммлер отобрал двенадцать лучших обергруппенфюреров, которым выпала честь играть роль его ближайших и верных последователей. Собирал он их в восстановленном из руин замке Вевельсбург, что в Падерборне (Северный Рейн-Вестфалия). Об этом замке и ритуалах, проводившихся в нем, стоит поговорить отдельно.

Замок Вевельсбург представлял собой массивное треугольное сооружение, построенное в XVII веке на месте старой крепости. Назван он был по имени рыцаря-разбойника Вевеля фон Бюрена, одного из ранних его владельцев.

Но наступает Рождество, минует гои,[18] а ничего не происходит, кроме пышного празднества, которое приводит Гесту на ум Эйнаровы рассказы про Йорсалаланд; в усадьбе царит благорасположение и немолчный гул голосов, мужчины беседуют о поединке на альтинге прошлым летом, о подвигах и убийствах, поражениях и союзах, а еще о христианском Боге, который семь лет назад простер над Исландией свои чудесные длани; в доме Бё про Господа говорят одно: Он пришел, чтобы остаться, и пришел во благо.

На развалинах этого древнего замка Гиммлер решил создать совершенно необычный центр посвящения. Проект уникальной реконструкции замка Вевельсберг обошелся казне в 14 миллионов немецких марок и был осуществлен менее чем за год.

Каждая комната была обставлена и декорирована таким образом, чтобы наглядно воплотить образ жизни, традиции, верования и великие свершения деятелей Священной Римской империи германской нации. В комнатах находились подлинные предметы соответствующих эпох: мечи, щиты, доспехи, даже одежда и драгоценности, принадлежавшие различным историческим лицам. Гиммлер рассылал своих эмиссаров по всей Европе, чтобы грабить музеи и частные коллекции, выбирая самые ценные предметы.

Гест между тем начинает прислушиваться к себе, не намерено ли его тело вскорости еще подрасти, на эту мысль его наводят женщины, хозяйские дочери и их подружки, не в пример Аслауг начисто лишенные хмурой старосветской серьезности. Работают они играючи, зима не пригибает их к земле, наоборот, окрыляет, словно птиц, посмотришь на них — и Йорва кажется могилой, болотом; к тому же они шлют мужчинам такие взоры, от которых Гест приходит в уныние. Дело я сделал большое, думает он, а вот росту во мне маловато; ему уже доводилось слышать слово «карлик», и он неизменно замечает, что в адресованных ему улыбках сквозит не только одобрение. В сущности, единственный, кого Гестов рост ничуть не смущает, это Свейн, ему вроде бы даже нравится, что он одного роста с героем. И он опять же единственный всегда готов слушать Гестовы рассказы.

Приезжавшие неоднократно в течение года для участия в ритуальных собраниях высшие чины СС каждый раз получали другую комнату, для того чтобы сильнее и сильнее \"пропитываться\" духом эпохи. Один только Генрих Гиммлер всегда сохранял за собой одну и ту же комнату, в которую никто не имел права входить в его отсутствие. Комната рейхсфюрера была оформлена в честь Генриха I (Птицелова).

А вот описание собственно ритуалов, проводившихся в замке:

— Мы маленькие, — говорит Гест. — Нам надо держаться вместе.

\"Вестфалия 1939 года. Тринадцать человек собрались в баронском зале замка Вевельсбург. Они одинаково одеты. У каждого ритуальный кинжал. Каждый носит серебряное кольцо с печатью. Торжественно занимают они свои места за огромным круглым дубовым столом, странно напоминающим Круглый стол полулегендарного короля Артура. У сидений высокие спинки, они покрыты свиной кожей, на каждой спинке серебряная пластина, на которой выгравировано имя. В замке они в своей штаб-квартире. Помещение украшено в различных исторических стилях и посвящено различным историческим личностям, от которых собравшиеся получают вдохновение. Когда тринадцать заняли свои места, они начинают медитировать под руководством Великого магистра (разумеется, самого Генриха Гиммлера. - А.П.)). Прямо под столовой располагается каменный свод, толщина стен которого 5 футов. Это - святая святых Ордена. В центре пола темный столб. Ступени ведут вниз. На дне нечто вроде каменной купели, окруженной 12 пьедесталами. Все это имеет ритуальный смысл. В случае смерти любого члена Ордена, кроме Великого магистра, его герб должен быть сожжен в углублении центрального камня, затем помещен в урну и поставлен на одну из колонн\".

— Верно, — соглашается Свейн, и они ударяют по рукам.

Как видите, все обставлялось в лучших традициях тайных обществ эзотерической направленности. Однако кульминацией развития оккультизма в СС стало создание организации, получившей название \"Аненербе\".

Впрочем, для Геста в этой дружбе есть и хорошее и сомнительное, она едва ли не подтверждает, что детство никогда его не отпустит, а ведь ребенком бываешь для того только, чтобы однажды стать взрослым.

— Хочешь послушать про Йорсалаланд? — спрашивает он.

\"Аненербе\", оккультный институт СС

— Конечно, — отвечает Свейн.

В 1933 году в Мюнхене проходила историческая выставка под названием \"Дойче Аненербе\" (нем. Deutsche Ahnenerbe), что означает \"Германское наследие\". Организовал эту выставку профессор Герман Вирт.

Герман Вирт, германист и археолог, автор книг \"Происхождение человечества\", \"Священная протописьменность человечества\", \"Хроника Ура-Линда\", \"Вавилонский вопрос\", создал еще одну теорию Атлантиды, которую он \"обнаружил\" на севере Атлантического океана, между Европой и Америкой, - примерно там, где разошлись между собой Канада и Скандинавия. Следы этой древнейшей цивилизации Вирт находил в Норвегии и Швеции, в Ирландии, в Нижней Саксонии, особенно - в торфяных болотах по нижнему течению реки Везер и вокруг Бремена. В 1928 году Вирт познакомился с богатейшим бременским торговцем кофе и меценатом Людвигом Розелиусом. Вместе они задумали возвести дворец \"Хаус Атлантис\" для размещения в нем археологических коллекций музея \"Аненербе\". Здание, постройка которого закончилась в 1931 году, было выдержано в ультрасовременных формах стальной каркасной архитектуры, но с фасада его украшал гигантский тотем - вырезанное из дерева изображение Древа жизни, солнечного колеса и наложенного на него креста с распятым богом-шаманом Одином; тотем был покрыт руническими знаками.

Гест рассказывает о песчаном море, которое, по сути, есть образ несчетного множества людей, живущих на свете, об этой колыбели всех песчинок, но затем повествование внезапно принимает столь драматический оборот, что Свейн пугается и приходится его успокаивать: дескать, в свое время он вырастет и думать забудет об этаких страхах. Гест замечает, что, говоря это, улыбается, ведь он умеет найти истории, какие ему потребны. Хотя вместе с тем испытывает и печаль, при мысли, что когда-нибудь и Свейн будет смотреть на него сверху вниз.

Все это очень напоминает идеи Зебботендорфа и Общества \"Туле\", не правда ли?



Но вернемся к исторической выставке. Среди экспонатов \"Дойче Аненербе\" были древнейшие рунические и проторунические письмена, собранные в Палестине и в пещерах Лабрадора.

Интерес к выставке проявили расист-почвенник Рихард Дарре и оккультист-язычник Фридрих Хильшер, о котором известно, что он пользовался огромным авторитетом в НСДАП, хотя никогда и не состоял членом этой партии. Посетил ее и Генрих Гиммлер. Рейхсфюрер был поражен продемонстрированной наглядностью \"доказательств\" древнейшего происхождения нордической расы. Гиммлер предложил Вирту сотрудничество. Так был создан институт \"Аненербе\".

В один из рождественских дней в усадьбу является нищий бродяга, просит еды и ночлега. Зовут его Гисли, он грязен, выпачкан сажей, одет в лохмотья. И попрошайничает не как другие, садится на поварне у очага, затыкает пальцами ноздри и молча пыхтит, пока челядинцы не спрашивают, зачем он этак делает. Он отвечает, что защищается от запахов съестного, иначе-то враз спятит с ума, вот как изголодался.

На первых порах задачей \"Аненербе\" было изучать все, что касается духа, деяний, традиций и наследия германцев. Первым директором института стал сам Герман Вирт, его заместителем назначили Фридриха Хильшера. Финансирование осуществляло сельскохозяйственное министерство Рихарда Дарре.

Однако звезда Германа Вирта быстро закатилась. Вирт подвергся разгромной критике со стороны профессиональных ученых за веру в аутентичность поддельной фризской хроники, в которой будто бы говорилось о гибели Атлантиды. К окончанию карьеры профессора приложил руку и сам Гитлер, который публично осудил архитектурно-смысловую композицию \"Хаус Атлантис\". Для фюрера это был пример интеллигентского извращения практического духа национал-социализма и отклонения от идеала сильной расы, которая по определению не могла зародиться в болотах Нижней Саксонии.

Гесту не нравится ни сам пришелец, ни смех, который он вызывает, слишком уж хорошо он вписывается в тягостный рассказ, какой в два счета не сочинишь. А Гисли принес новости с запада, и он хорошо осведомлен, слишком уж хорошо.

В 1937 году Гиммлер отправил Вирта в отставку и интегрировал \"Аненербе\" в состав СС, превратив его в отдел по управлению концентрационными лагерями.





***



Для Торлейка убийство Вига-Стюра оказалось не меньшей неожиданностью, чем для собственных Стюровых людей, но он был человек сметливый, велел отнести убитого в поварню и запер там, чтоб никто к нему не прикасался. Тою же ночью он отрядил гонцов на север, известить Снорри Годи, могущественного Стюрова зятя, за которым было последнее слово в этом деле. Снорри прибыл в Йорву уже к следующему полудню, в сопровождении двух с лишним десятков воинов и перво-наперво приструнил освирепевшего Онунда, который всю ночь чинил обитателям усадьбы суровый допрос и аккурат бил одного из работников смертным боем.

Еще один человек, кроме вышеперечисленных, принял участие в организации \"Аненербе\". Это был некто Карл Мария Виллигут (Вейстхор), оказывавший такое огромное влияние на рейхсфюрера, что его прозвали \"гиммлеровским Распутиным\".

*Карл ВИЛЛИГУТ* родился 10 декабря 1866 года в Вене. Его дед и отец служили офицерами в австрийской армии, и старший сын последовал семейной традиции. В возрасте четырнадцати лет он начал посещать имперскую кадетскую школу в Вене - Брейтензее, а в декабре 1884 года поступил в 99-й пехотный полк в Мостаре (Герцеговина). В ноябре 1888 года он был произведен в младшие лейтенанты, в 1892 году - лейтенанты, в 1903-м - капитаны.

Вместе с выбранными людьми Снорри освидетельствовал Стюрову рану, после чего убитого зашили в кожаный мешок, чтобы перевезти домой. Однако снежная буря перекрыла путь через горы, и отряд отправился на запад равнинами, чтобы затем попытать счастья на перевале пониже. При этом им пришлось пересечь не одну полноводную реку, широкая Хавфьярдарау вообще походила на море, и люди и кони измучились, насквозь вымокли и промерзли, когда наконец поздно ночью добрались до усадьбы Хроссхольт.

На рубеже веков Виллигут обнаружил некоторые литературные таланты, публикуя стихи, посвященные красоте природы, мифологическим сюжетам и полковой истории. В 1903 году он опубликовал крайне националистический трактат по мифологии рун. «DIV align=\"center\"·«A href=\"prvsh036.jpg\"·«IMG src=\"prvsh035.jpg\" align=\"middle\"·«/A·«/DIV·

Расшифровка значения рун с автографом Виллигута (из архива \"Аненербе\")

Бонд, хозяин Хроссхольта, не принадлежал к числу друзей Вига-Стюра, но, услыхав голос Снорри, отворил, разжег в большом доме очаг, выставил на стол еду, затопил и в поварне, чтобы просушить одежду и многострадальный мешок с покойником.

Время, отданное службе, описывается Виллигутом как время устойчивых социальных связей, дружбы и крепкого сообщества, которое можно сравнить только с его пребыванием в \"Шлараффии\" - квазимасонской ложе, в которую он вступил в Граце в 1889 году и достиг там статуса рыцаря и поста первого канцлера; эту должность он исполнял вплоть до своей отставки в 1909 году. Его эзотерическое имя в ложе было Лобесам, и оно стало творческим псевдонимом, появившись на титульном листе его книги.

В Хроссхольте жили две молоденькие девушки, хозяйские дочери, четырнадцати и шестнадцати лет от роду. И старшую в эту ночь мучили кошмары, она металась под одеялами и кричала, пока сестра не проснулась и не спросила, что ей докучает.

В мае 1912 года Виллигут был произведен в майоры. В октябре 1914 года он как офицер штаба 30-го пехотного полка принимал участие в боевых действиях против русской армии в Карпатах, по всему северо-восточному фронту империи. В ходе войны он дослужился до полковника, был награжден за храбрость и отмечен старшими офицерами.

Опомнившись, девушка объяснила, что всю жизнь слышала разговоры про грозного Вига-Стюра, но никогда его не видала и теперь непременно хочет поглядеть, пусть он хоть тыщу раз мертв.

В мае 1918 года Виллигут был отозван с фронта. После почти сорока лет военной службы, 1 января 1919 года он был уволен и вернулся в Зальцбург.

Последующее влияние Виллигута на народнические группы и на высших офицеров СС основывается на его репутации \"последнего наследника\" древней линии германских святых Виллиготис, ведущих свой род из бесконечных глубин истории. Виллигут утверждал, что владеет родовой памятью, которая позволяет ему помнить события из жизни его племени более чем тысячелетней давности.

Сестра попробовала отговорить ее. Но она встала и тихонько прошмыгнула в поварню. Огонь в очаге уже прогорел, только уголья краснели. Кожаный мешок со Стюром не выдержал дорожных тягот, лопнул, разбитая голова торчала наружу. И девчонке вдруг примерещилось, будто покойник сел, холодно уставился на нее, пропел вису и с глухим шумом снова упал наземь.

Он сообщал, что получает советы и наставления в рунической форме от своего деда Карла Виллигута (1794-1883) и что посвящением в семейные тайны он обязан своему отцу.

Единственным источником информации о языческой традиции перед войной для Виллигута был Теодор Цепль из Ордена новых тамплиеров, который, очевидно, знал Виллигута по оккультным кругам Вены. Опираясь на это давнее знакомство, Ланц фон Либенфельс (об этом националисте-эзотерике я рассказывал в главе 3) после войны поручил Цеплю восстановить контакт с Виллигутом, поскольку слух о его принадлежности к \"тайным германским королям\" уже проник в народническую среду. В соответствии с этим поручением Цепль трижды посещал Виллигута, а зимой 1920-1921 года гостил в его доме в Зальцбурге целых семь недель. О своем общении с Виллигутом он подробно доложил в развернутой записке, подготовленной для Ордена.

Она закричала не своим голосом. Снорри, спавший рядом в закутке, прибежал, подхватил ее, попытался унять, да где там — она кусалась и царапалась, колотила его кулаками и никак не успокаивалась, пока отец не отнес ее обратно в девичью светелку. Сестре было велено присматривать за нею, но неистовые вопли не умолкали до самого рассвета, когда бедняжка умерла с безумной улыбкой на губах, которая далеко не сразу изгладилась, уступив место знакомым чертам.

Виллигут рассказывал Цеплю о том, что является наследником древней линии немецких королей, показывал ему в доказательство свой герб и фамильную печать. Опираясь на \"видения родовой памяти\", он описывал религиозные практики, военную организацию и законы древних германцев в терминах, подозрительно близких ранним откровениям Гвидо фон Листа. Помимо этого, Виллигут утверждал, что Библия в действительности была написана в Германии; он связывал ее с ирминистской религией, отличающейся от культа Вотана и во многом противоположной ему; в ней молились германскому богу Кристу, впоследствии заимствованному христианской религией и превращенному в Спасителя.

Снорри сказал, что бонд не заслужил этакой платы за свои труды, и хотел дать ему выкуп за утрату. Тот, однако, ответил, что Снорри тут ни при чем, дочка сама виновата, а хочет он только одного: чтобы труп хёвдинга поскорее увезли из его дома.

Эти элементы доктрины Виллигута могут быть датированы 1920 годом. Их более поздняя разработка лучше всего обнаруживает себя в многочисленных статьях его австрийского ученика Эрнста Рюдигера (1885-1952).

По Рюдигеру, Виллигут приписывал древним германцам историю, культуру и религию такого возраста, который намного превышал общепринятые мнения академических исследователей. Его хронология начиналась где-то около 228 000 лет до нашей эры, в те времена на небе было три солнца, а земля была населена гигантами, карликами и другими мифологическими существами. Собственно история начиналась для Виллигута в тот момент, когда его предки, Адлер-Виллиготен, помогли установить мир после долгого периода войн, чем и ознаменовали наступление \"второй культуры\", символом которой стало основание города Гоцлар в 78 000 лет до нашей эры. Последующие тысячелетия содержат подробное описание племенных конфликтов и массовых переселений на сказочные континенты теософской традиции. Около 12 500 года до нашей эры была провозглашена ирминистская религия Криста, и она стала универсальной верой для германцев до тех пор пока ее авторитет не был подорван отколовшимися вотанистами.

Уже рассвело, ненастье утихло, и Снорри решил без промедления двинуться в путь. Но усадьба еще не пропала из виду, а с северо-запада на равнины вновь налетел штормовой ветер. Они волокли мешок с покойником по наледям и лаве, по глубокому снегу, он замерз в камень, порвался, стал вовсе несподручным. Когда же опять стемнело, им пришлось укрыться в одной из каменных хижин, где летом жили пастухи. Наутро погода не улучшилась, и Снорри решил похоронить тестя прямо здесь, в горах, а по весне переправить тело в Бьярнархавн, в церковь, ведь Стюр был христианином и должен упокоиться в освященной земле, подле церкви, построенной им самим.

В этом повествовании о прошлом большую роль Виллигут приписывает своим предкам. Виллиготис были Kuinigs (мудрыми королями), ведущими свой род от союза Dsen (богов воздуха) с Wanen (богами воды), в те времена, когда земля еще была населена мифическими существами.

В начале 1920-х годов Виллигут начал убеждаться, что стал жертвой многовекового преследования его рода со стороны католической церкви, евреев и франкмасонов; он обвинил их также в проигранной войне и развале империи. Для того чтобы обнародовать свои идеи среди других возмущенных патриотов новой социалистической Австрийской республики, он основал антисемитскую лигу в Зальцбурге и начал выпускать газету под названием \"Железная метла\", в которой яростно нападал на евреев и франкмасонов.

— Стюр будет призраком бродить по округе и мстить всем, кто помогает его убийце! — вскричал Гисли, наконец-то сытый и обогретый. — Ведь ему ни двери, ни стены не преграда.

Все проблемы Виллигута внезапно обострились в ноябре 1924 года, когда его против воли отправили в клинику душевных болезней Зальцбурга; там его квалифицировали как психически больного, и он оставался на излечении до начала 1927 года. В отчет о состоянии Виллигута входили сообщения о его домашней тирании, угрозах убить жену, грандиозных проектах, эксцентричном поведении и увлечении оккультизмом - на основании всех этих симптомов ему поставили диагноз шизофрении с мегаломанией и параноидальными расстройствами. Суд Зальцбурга признал его неспособным к ведению собственных дел на основании медицинского заключения.

Во время своей изоляции Виллигут продолжал переписываться с теми друзьями, чья вера в его наследственность и родовую память осталась непоколебленной. Благодаря их помощи и поддержке, Виллигут смог возобновить свою деятельность в качестве немецкого святого сразу же после выхода из сумасшедшего дома.



В 1932 году Виллигут оставил свою семью и австрийское государство. Он эмигрировал в Германию и поселился в одном из пригородов Мюнхена. Вновь предавшись своим \"родовым изысканиям\", он вскоре стал знаменитостью среди рунических оккультистов Германии.

Виллигут ясно понимал сходство между своей мифологией и надеждами на возрождение духа германской нации, охватившими Германию с приходом нацистов к власти. Его старый друг, Рихард Андерс, теперь офицер СС, представил старого мистика своему шефу Генриху Гиммлеру. Последний был потрясен родовыми видениями Виллигута и решил использовать насколько возможно уникальный источник информации о древней немецкой традиции. В сентябре 1933 года Виллигут вступил в СС под псевдонимом Карл Мария Вейстхор и был назначен главой отделения древней и ранней истории в Главной службе расы и населения СС в Мюнхене. Его обязанности здесь состояли в том, чтобы перелагать на бумагу свои родовые воспоминания, обсуждать семейную традицию с Гиммлером и быть в состоянии комментировать различные сюжеты древней истории.

Тут здешнему гостеприимству настал конец. Призвали Торстейна, он выслушал всю историю и приговорил: дать этому человеку мешок еды, посадить на лошадь, и пусть убирается из округи на юг. Но дело-то сделано, и хотя целой лошади не пожалели, чтоб избыть сей рассказ, он все равно накрепко застрял в стенах усадьбы. Гесту опять начала грезиться Аслауг, которую он оставил в окружении врагов, на лбу у нее по-прежнему сидела та птица, и когда над боргарфьярдарским краем в напряженной тишине прополз еще один зимний месяц, до него наконец дошло, где он раньше видал давешнего оборванца — не Ингьяльд ли это был? Работник, предавший отца?

В 1934 году Виллигут получил благоволение со стороны своего нового мастера. Переписка между ними в этот и последующие годы свидетельствует о чрезвычайно сердечных взаимоотношениях между Гиммлером и Виллигутом, вплоть до обмена поздравительными телеграммами на день рождения и подарками. Письма Виллигута содержали множество замечаний относительно его семейной традиции, рифмованные выражения рунической мудрости, мифологические стихи, размышления о космологии и эпохах древней истории, ирминистские молитвы на готском языке. Многие из этих писем Гиммлер сохранил и содержал их среди личных бумаг. В апреле 1934 года Виллигут был произведен в штандартенфюреры СС, что напоминало о его прежнем звании в армии Австрийской империи; в октябре 1934 года он назначен главой VIII отдела (Архивы) Главной службы рас и населения, и уже в следующем месяце он получает звание оберфюрера СС.

И он принимается уговаривать Торстейна забрать Аслауг из Йорвы, Торстейн опять медлит, но Гест привлекает на свою сторону Хельгу и Гуннара, даже Клеппъярна уламывает, и однажды, после долгой беседы с Иллуги, Торстейн скрепя сердце соглашается послать на запад двух лучших своих людей, немедля, пока вокруг царит ночная мгла.

Наибольший вклад Вейстхора в формирование облика Тысячелетнего рейха связан с разработкой проекта Вевельсбурга как орденского замка СС и его церемониального центра. Во время нацистской выборной кампании в январе 1933 года Гиммлер путешествовал по Вестфалии и тогда впервые познакомился с \"землей Германа и Видукинда\". Таинственная атмосфера Тевтонского леса, романтический замок Гревенбург, где партия фюрера остановилась для ночлега, произвели глубокое впечатление на Гиммлера, и он задумался о приобретении такого замка для целей СС. Осмотрев в том же году еще два замка, 3 ноября 1933 Гиммлер вместе с членами личной комиссии посетил Вевельсбург и остановил свой выбор на этом замке. Вевельсбург начал свой путь как музей и колледж идеологического образования для офицеров СС в рамках Главной службы расы и населения, но уже в феврале 1935 года перешел под непосредственный контроль личной комиссии рейхсфюрера СС. Этот переход свидетельствовал о растущей значимости замка для Гиммлера, а также о его зреющих планах орденского замка для СС, сравнимого с Мариенбургом Тевтонского ордена.

Подтолкнул к радикализации концепции Вевельсбурга, конечно же, Виллигут, сопровождавший Гиммлера во время его визитов в замок. Он предсказывал, что замку суждено стать \"магическим местом в будущей борьбе между Европой и Азией\". Его идея опиралась на старую вестфальскую легенду, нашедшую романтическое выражение в поэме XIX века. В ней описывается видение старого пастуха о \"битве у березы\", в которой огромная армия с Востока будет окончательно разбита Западом. Виллигут сообщил эту легенду Гиммлеру, утверждая, что Вевельсбург станет бастионом, о который разобьется \"нашествие новых гуннов\", исполнив тем самым старое пророчество.

Опознавательным знаком для Аслауг будет Одинов нож, который Гест вручает посланцам. Выезжают они в затишье перед очередным бураном. Затем проходит три долгих дня, ветреных и морозных, и за эти три дня кое-что случается: двое Торстейновых дозорных затевают ссору, и прежде чем хёвдинг успевает их разнять, один ранит другого, а Гест, стало быть, снова видит кровь, вдобавок к этому времени он вполне уверился, что пришлый оборванец впрямь был Ингьяльд, Вига-Стюрово проклятие; он не спит ночами, ждет, не смыкая глаз, пока дозорный не кричит, что у брода люди. Всадников не двое, а трое, кони медленно, осторожно одолевают обледенелые камни брода Хаугсвад; Гест выбегает из дома, видит верховых и думает, что один из них не иначе как Аслауг, — а когда она въезжает во двор и останавливает коня, хватает поводья и говорит:

Виллигут также сыграл важную роль в формировании ритуалов СС. В ходе своих визитов в Вевельсбург он установил теплые отношения с комендантом замка, Манфредом фон Кнобельсдорфом. Воодушевленный их беседами на религиозные темы, Кнобельсдорф постарался воскресить ирминистскую веру в различных ритуалах, исполняемых в замке. Сюда входили языческие свадебные церемонии для офицеров СС и их невест, ежегодные встречи весны, праздники урожая и летнего солнцестояния. Наряду с этим Гиммлер поручил Виллигуту разработку атрибутов СС: в частности, серебряного кольца Totenkopfring. В 1938 году Гиммлер объявил, что кольца всех погибших членов и офицеров СС должны быть возвращены на хранение в замок как символ их неизменного присутствия в Ордене. Здесь снова символика и ритуал обнаруживают влияние Виллигута на церемониал и псевдорелигию СС.

— Я думал, ты умерла.

Сохранились и планы расширения замка и превращения его в целый ансамбль, подготовленные Виллигутом. Они предполагают перемещение окружающих деревень на значительное расстояние и строительство грандиозного архитектурного комплекса, состоящего из залов, галерей, башен и башенок, крепостных стен, выполненных в форме полукруга. Фотографии архитектурных моделей замка демонстрируют проект, который должен был быть закончен к 1960-м годам, - по-видимому, Гиммлер мечтал о создании своеобразного Ватикана СС. Этот визионерский город должен был служить также центром возрождения древней религии и традиций, первоначально открытых Виллигутом в 1930-х годах.

Он помогает сестре спешиться, замечает у нее на лбу шрам и пристально к нему приглядывается, чтобы не смотреть в глаза, она же стоит не шевелясь, росту в ней еще прибыло, совсем взрослая, но вместе с тем по правде маленькая, в йорвовских обносках и ядреных запахах, гул водопада панцирем окружает ее. Когда Гест наконец превозмогает себя и смотрит ей в глаза, она спокойно рассказывает, что минувшей осенью упала в реку и поранилась. Невинная ложь старшей сестры, в реку-то падал он, да так давно, что она об этом забыла. Ему надо было раньше забрать ее — вот что она имеет в виду, хотя прямо этого не говорит, а рассказывает, что Торлейк умер и они похоронили его рядом с их родителями, ведь Торлейк был добрым человеком, с тех пор она жила в Йорве одна, только с его старухами-сестрами.

Точные обстоятельства, при которых произошла отставка Вейстхора, остаются невыясненными. Говорят, что здоровье старого пророка медленно угасало, несмотря на мощные препараты, используемые им, чтобы поддержать свою жизненную силу и умственные способности; говорят также, что сами эти медикаменты вызвали необратимые изменения в его личности и сказались на привычках: у него развилась тяжелая форма никотиновой зависимости и алкоголизм. Поскольку Вейстхор был окружен подозрительной ревностью, любая его некомпетентность могла быть мгновенно отмечена. Однако психиатрическая история Вейстхора все еще оставалась неизвестной его высоким покровителям. Ее \"раскопал\" в ноябре 1938-го Карл Вольф, адъютант Гиммлера; он разыскал в Зальцбурге Мальвину Виллигут и получил от нее документы, ставшие известными и весьма смутившие Гиммлера. В феврале 1939 года Вольф информировал кабинет Виллигута о том, что тот уволен на основании собственного прошения по причине возраста и слабого здоровья, а его служба распущена. Гиммлер попросил Вейстхора вернуть кольцо, кинжал и шпагу, которые тот сентиментально хранил в сейфе, а ключ всегда носил с собой.

— Важные новости, — говорит Гест.

СС продолжали наблюдать за Виллигутом и в отставке, хотя последние годы его жизни прошли в безвестности и скитаниях по военной Германии.

— Ты изменился, — замечает Аслауг.

3 января 1946 года Карл Мария Виллигут умер, последний в своем таинственном роду.

— Нет, — возражает он, начекаясь увести в конюшню измученную лошадь.



***



Тут во двор выходит Хельга, встречает Аслауг чин чином, как родную, за нею появляются Торстейн, и дочери, и Гуннар, а Свейн, стоя у брата за спиной, долго во все глаза смотрит на Аслауг и в конце концов спрашивает, не тролль ли она.

1 января 1939 года статус \"Аненербе\" претерпел изменения. Теперь этому учреждению были поручены \"научные\" изыскания. В тот момент бывшее историческое общество уже располагало пятьюдесятью институтами, руководимыми профессором Вурстом, специалистом по древним культовым текстам, возглавлявшим кафедру санскрита Мюнхенского университета. «DIV align=\"center\"·«A href=\"prvsh038.jpg\"·«IMG src=\"prvsh037.jpg\" align=\"middle\"·«/A·«/DIV·

— А кто же еще! — отвечает Аслауг и шипит, как кошка.

В списке руководства СС - Вольфрам Сиверс: номер 1082

После перехода \"Аненербе\" под патронат \"Черного ордена\" был назначен секретарь-управляющий - штандартенфюрер СС *Вольфрам СИВЕРС* (1905-1945), бывший продавец книг и ученик Фридриха Хильшера. Это был огромный чернобородый человек с пронизывающим \"мефистофельским\" взглядом. Он сознательно поддерживал имидж посвященного во многие таинства, так как полагал, что это лучший способ продемонстрировать всем и каждому свое особое положение в \"Черном ордене\". Вольфрам Сиверc руководил \"Аненербе\" до самого конца Второй мировой войны и именно в этом статусе предстал перед Нюрнбергским трибуналом.

Все смеются, а Гест думает, что пробыл в Бё уже сотню с лишним дней, что больше не вырастет и обречен остаться маленьким, как ребенок.

Генрих Гиммлер не жалел средств на \"Аненербе\". Так, исследователи оккультных тайн Луи Повель и Жак Бержье утверждают, что на изыскания этого подразделения ушло средств больше, чем на создание первой атомной бомбы в Америке. Эти исследования охватывали огромную область: от научной деятельности в собственном смысле слова (\"Аненербе\" курировало проект \"оружия возмездия\" и, в частности, программу создания баллистических ракет \"Фау\") до изучения практического оккультизма, от экспериментов над заключенными концлагерей до шпионажа за тайными обществами. Изучались \"сила розенкрейцеровского содружества, символизм ирландской арфы из Ольстера, тайное значение готических башен и итонских высоких шляп\".



Однако на общем фоне самых сумасшедших проектов выделялись несколько приоритетных направлений. Среди таких направлений можно назвать археологические изыскания.

Аслауг ночевала в одной комнате с Ревной, старшей дочкой Торстейна, ходила в ее платьях, причесывалась ее гребнями и за столом рядом с ней сидела, и Гест видел, что перемена обрушилась на сестру с тою же непостижимой силой, какая раньше перевернула его собственное существование, но мало-помалу в эту разноголосицу влилась и ее речь, а поскольку она всегда была злая до работы, недели не прошло, как она уже стала естественной частью здешнего уклада, четвертой хозяйской дочерью. Йорва и детство разом отпустили ее, гул водопада утих, к тому же пришла весна, свет оплеснул долину, снова обозначились тропинки, черные и глиняно-рыжие полоски на грязной холстине, которая скоро окрасится блеклой зеленью, в поднебесье пролетали лебединые стаи, а Снорри, могущественный зять Вига-Стюра, все не появлялся.

Начиная с 1938 года, все археологические раскопки в Третьем рейхе проводились только с ведома \"Аненербе\".Так, например, под непосредственным контролем этой организации были изучены укрепления викингов IX века, осуществлялась охрана древних поселений и курганов на оккупированных территориях Украины.



Гиммлер также обязал \"Аненербе\" заниматься отбором и \"консервацией\" различных исторических объектов, могущих привлечь внимание туристов после того, как Германия выиграет войну. Одним из таких объектов был бункер, из которого фюрер руководил захватом Франции в 1940 году. Под защитой \"Аненербе\" оказалась и синагога в Праге (постройка XIII века). Ее планировали превратить в \"музей исчезнувшей расы\".

Торстейн не считал это затишье добрым знаком. Но зима уходила, запасы в его кладовых таяли, и он поневоле отсылал прочь все больше людей. Затем с севера потянулись слухи — пришлось звать всех обратно. С каждым днем не одно, так другое подступало ближе — лето, месть либо загадка, уготованная людям судьбой. Гест выяснил, что отметину на лбу Аслауг оставил Онунд сын Стюра, обухом топора. Но узнал он об этом не от сестры, а от Ревны, которая вдобавок рассказала, что Снорри предлагал Аслауг выкуп за ущерб, однако она от выкупа отказалась да еще и выбранила и самого Снорри, и его приспешников.

Не остались без внимания кладбища. Интерес СС к местам захоронений объясняется тем, что в них, как утверждали специалисты из \"Аненербе\", пребывают \"духи мертвых\". Эсэсовская еженедельная газета \"Шварце корпс\" (\"Das Schwarze Korps\" - \"Черный корпус\") подзуживала членов \"Черного ордена\" к совокуплению со своими женами на старых кладбищах, ибо так становилась возможной \"реинкарнация древних германских героев\". \"Шварце корпс\" периодически публиковала адреса захоронений, рекомендованных для подобной деятельности. Перед тем кладбища подвергались тщательному обследованию специалистами из \"Аненербе\" - они должны были удостовериться, что на кладбищах нет \"расово неполноценных\" останков.

— Отрадно слышать, — сказал Гест.



***





Занимались специалисты \"Аненербе\" и наследием Виллигута. Якобы род Виллигутов из поколения в поколение передавал загадочные рунические таблички с непонятными письменами, которые католическая церковь считала полученными от самого дьявола. Из-за этого Виллигуты сами считались пособниками дьявола, а их род был проклят еще в средние века. В \"Аненербе\" взялись за расшифровку табличек.

Осенью Ревну отдадут замуж, за человека знатного рода из Хунаватнсислы, и в усадьбе много говорили об этом браке, о союзе с могущественным семейством из северной округи, с которой здешние обитатели не всегда были на дружеской ноге, но в поддержке которой нуждались теперь, как никогда. Начали поговаривать и о подходящем замужестве для Аслауг, и жениха надобно подыскать тут, в Боргарфьярдаре, или по крайности в Хаукадале.

Некоторые из современных исследователей утверждают, что одним из результатов стало создание так называемых техно-магических аппаратов. Сохранились рисунки с пометками самого Виллигута, описывающие принцип действия этих аппаратов.

В документах подчеркивается, что их воздействие нацеливалось прежде всего на \"кристаллы воли\" - особые образования где-то в области гипофиза. Вроде бы, меняя дистанционным воздействием форму этих кристаллов, можно было заставить подчиняться любого человека или даже поменять ему психику!.. Судя по итогам Второй мировой войны, эти исследования также не увенчались успехом.

— У меня нет приданого, — твердила Аслауг.



***

Пищу этим домыслам дал сын одного из Торстейновых дружинников, звали его Гейрмунд, в честь первопоселенца Гейрмунда Крепкая Шкура, от коего вело происхождение его семейство, и с того дня, как Аслауг приехала в Бё, он ходил за ней по пятам, ровно собачонка, говорил с нею и о ней. Парень был весьма видный, высокий, широкоплечий — Гест не отказался бы иметь такую наружность, — вдобавок сведущий в законах и неплохой скальд.



Аслауг же упорно повторяла, что слышать ни о чем подобном не желает, ей надобно думать о Йорве. Правда, в обман никто не давался. И как-то под вечер, когда Гест сидел в Клеппъярновой бане, Аслауг пришла к нему и спросила, что он скажет, коли Гейрмунд в самом деле надумает к ней посвататься.

С вступлением Германии в войну на передний план среди разработок \"Аненербе\" выдвинулась программа антропологических исследований. Эта программа осуществлялась Институтом по специальным исследованиям в области военных наук, который использовал в качестве подопытного материала живых людей.

— Ты ведь мой опекун, — сказала она.

Одну из тем разрабатывал гауптштурмфюрер СС профессор Август Хирт из Страсбургского университета (1898-?). Этот человек не знал жалости ни к себе, ни к другим. Начав карьеру с разработки противоядия от иприта, он экспериментировал на собаках и на себе, в результате чего оказался в госпитале с тяжелым кровоизлиянием в легкие. Впоследствии он начал проводить опыты над узниками концлагерей, после чего многие из них ослепли или умерли.

— Я дам тебе тот же совет, какой дал бы тебе отец.

Стремясь получить \"научное обоснование\" своим расовым теориям, Гиммлер поручил Хирту заняться антропологией. Для сбора черепов Хирт поддерживал тесные контакты с \"поставщиком сырья\" - Йозефом Крамером, комендантом концлагеря Бельзен, получившим за крайне жестокое отношение с заключенными прозвище \"Бельзенский зверь\".

В феврале 1942 года Хирт обращается к Генриху Гиммлеру с письмом, которое впоследствии вошло в материалы Нюрнбергского процесса как одно из доказательств преступлений нацизма. Вот что писал Хирт:

— А именно?

\"Мы имеем обширную коллекцию черепов почти всех рас и народов. Лишь черепов евреев наука имеет в своем распоряжении очень немного, и поэтому их исследование не может дать надежных результатов. Война на Востоке дает нам теперь возможность устранить этот недостаток.

— Ты молода. И Гейрмунд никуда не денется.

Практическое проведение беспрепятственного получения и отбора черепного материала наиболее целесообразно осуществить в форме указания вермахту о немедленной передаче в будущем всех еврейско-большевистских комиссаров живьем полевой полиции. Полевая полиция, в свою очередь, получает специальное указание непрерывно сообщать определенному учреждению о наличии и местопребывании этих пленных евреев и как следует охранять их до прибытия специального уполномоченного. Уполномоченный по обеспечению материала (молодой врач из вермахта или даже полевой полиции или студент-медик, снабженный легковым автомобилем с шофером должен произвести заранее установленную серию фотографических снимков и антропологических измерений и по возможности установить происхождение, дату рождения и другие личные данные.

После произведенного затем умерщвления еврея, голова которого повреждаться не должна, он отделяет голову от туловища и посылает ее к месту назначения в специально для этой цели изготовленной и хорошо закрывающейся жестяной банке, наполненной консервирующей жидкостью. На основании изучения фотографий, размеров и прочих данных головы и, наконец, черепа там могут затем начаться сравнительные анатомические исследования, исследования расовой принадлежности, патологических явлений формы черепа, формы и объема мозга и многого другого.

— Он из хорошей семьи, — заметила она.

Наиболее подходящим местом для сохранения и изучения приобретенного таким образом черепного материала мог бы быть в соответствии со своим назначением и задачами новый Страсбургский имперский университет\".

— Мы тоже. Мы происходим от наших родителей. Ты можешь подождать.

Гиммлер признал требования Хирта справедливыми, и тот всю войну получал свои черепа.

Впрочем, этот эсэсовский профессор не мог удовлетвориться только набором черепов, в его планы входило создание огромной антропологической коллекции, которая включала бы скелеты или целые тела представителей всех существующих рас.

— Ты правда изменился.

\"Бельзенский зверь\" Крамер свидетельствовал в Нюрнберге:

\"…Профессор Хирт из Страсбурге кого института анатомии известил меня об эшелоне заключенных, следующем из Аушвица (Освенцим). Доктор сообщил, что они будут умерщвлены в газовых камерах концлагеря Натцвейлер. После этого тела будут доставлены в институт анатомии в его распоряжение. Он передал мне пол-литровую бутылку, заполненную примерно наполовину какими-то кристаллами (думаю, это были соли цианида), и объяснил примерную дозировку, которую надлежит применять для отравлений прибывающих из Освенцима.

— Ты не знаешь закона, — сказал Гест. — Твой опекун не я, а Торстейн, мне-то всего четырнадцать зим. Но ты спросила меня, и я дал тебе ответ, какой дал бы отец. Делай с ним, что хочешь. Только мне думается, Гейрмунд ничего тебе не предложит, пока не закончится дело со Снорри Годи, ты ведь не просто бедна, ты еще и моя сестра.

В начале августа 1943 года я принял 80 заключенных, которые подлежали умерщвлению с помощью кристаллов, переданных мне Хиртом. Однажды ночью на небольшой автомашине я повез к газовой камере примерно 15 человек - первую партию. Я сообщил женщинам, что для прохождения дезинфекции им нужно войти в камеру. Конечно, я не сказал, что там их отравят газом.

Аслауг, помолчав, тихонько пробормотала:

При помощи нескольких солдат СС я заставил женщин раздеться донага и в таком виде затолкал их в газовую камеру.

Когда дверь захлопнулась, они начали кричать. Через небольшую трубу… я высыпал в камеру нужное количество кристаллов и стал наблюдать в смотровое отверстие за происходящим в камере. Женщины дышали примерно еще полминуты, затем попадали на пол. Потом, выключив вентиляцию, я открыл дверь и увидел безжизненные тела, испачканные экскрементами\".

— Многое теперь по-другому. Но следующим летом тебе стукнет пятнадцать, и тогда…

Капитан Крамер показал, что он несколько раз повторял эту процедуру, пока все 80 заключенных не были умерщвлены. После этого трупы были переданы профессору Хирту, как и требовалось.

Другой свидетель Анри Эрипьер - француз, работавший в качестве ассистента в институте анатомии, - описал, что происходило далее:

— К тому времени меня здесь не будет, — перебил Гест. — Однако Торстейн даст тебе нужный совет. Коли он будет здесь.

\"Первая партия, полученная нами, включала трупы 30 женщин… Тела были еще теплые. Глаза были открыты и блестели. Красные, налитые кровью, они вылезли из орбит. Следы крови были видны около носа и вокруг рта. Но никаких признаков трупного окоченения не наблюдалось…\"

Эрипьер заподозрил, что эти женщины были умерщвлены умышленно, и тайно записал их личные номера, вытатуированные на левой руке. Затем поступили еще две партии общим числом 56 трупов в точно таком же состоянии. Их заспиртовали под непосредственным руководством доктора Хирта.



Однако профессор проявлял признаки беспокойства в связи со всем этим делом.

\"Анри, - сказал он Эрипьеру, - если не сможешь держать язык за зубами, станешь одним из них…\"

Настала оттепель. И затянулась на много дней. Снег на дне долины стаял. Потом прошли дожди и опять подморозило, ледяная корка покрыла землю, сызнова студеная зима, лед заиндевел, и мир вновь сиял белизной, когда однажды утром, возвращаясь от Клеппъярна, Гест заметил у брода Хаугсвад всадника, который двинулся через реку. Это был один из Торстейновых дозорных. Выбравшись на берег, он соскочил с коня и, словно перепуганный зверь, метнулся в большой дом. Тотчас же послышались громкие приказания, двор наполнился людьми, оружием, лошадьми, конники разъехались во всех направлениях.

Трупов было так много, что 5 сентября 1944 года профессор был вынужден доложить Гиммлеру:

— Вот и пришла пора, — сказал Гест, глядя в спокойно-решительное лицо Торстейна.

\"Ввиду широких масштабов научных исследований обработка трупов еще не завершена. Чтобы обработать еще 80 трупов, потребуется определенное время\".

К счастью, времени у него уже не было. Наступавшие американские и французские войска приближались к Страсбургу. Хирт запросил указаний относительно судьбы \"коллекции\".

Хёвдинг стоял, уперев руки в боки, поворачивая корпус то в одну сторону, то в другую, и временами одобрительно кивал Хельге, которая загоняла в дома женщин и детей. Весь день в Бё прибывали конные отряды, тяжеловооруженные воины, которых Торстейн, а следом Клеппъярн и Иллуги выставили живым заслоном вдоль южного берега реки, перекрыв все броды, от ущелья по-над Хаугсвадом до самого моря, — свыше четырнадцати сотен воинов, большинство на конях.

\"От трупов можно было бы отделить мягкие ткани, с тем чтобы исключить их опознавание, - докладывал он. - Однако это означает, что по крайней мере часть работы была проделана впустую и что эта уникальная коллекция утрачена для науки, поскольку сделать впоследствии гипсовые слепки будет невозможно.

Как таковая коллекция скелетов не привлечет к себе внимания. Можно объявить, что мягкие ткани были оставлены французами еще до того, как институт анатомии перешел в наши руки, и что они будут сожжены. Дайте мне, пожалуйста, рекомендации, к какому из трех вариантов следует прибегнуть:

1) Сохранить полностью всю коллекцию.

И вновь настала тишина. Войско прислушивалось к спокойному плеску Хвитау, к тихому гулу, поднимающемуся откуда-то из глубины. Лошади тоже присмирели. И вот наконец на полуночном гребне появился Снорри, заполонив своим отрядом весь видимый горизонт; черная бесформенная масса выплеснулась из-за невысокого кряжа на берег реки — тысяча воинов, а то и больше, пробормотал рядом с Гестом один из Торстейновых счетчиков. Иней вихрился под грохочущими копытами, окутывал всадников тонким маревом, которое опало, только когда отряд распределился по северному берегу, — две самые большие рати в истории Исландии, разделенные двадцатью — тридцатью саженями серых вешних вод. Сквозь тучи пара, вырывающегося из пастей фыркающих лошадей, Гест различал глаза, шлемы, копья, блестящие кольчуги, и тут один из Торстейновых воинов нарушил тишину, ударил мечом по щиту и во все горло грянул нид.[19] Кто-то из отряда Снорри ответил, и долина наполнилась криками, лязгом оружия и топотом коней.

2) Частично разукомплектовать ее.

3) Полностью разукомплектовать коллекцию\".

Гест хотел было зайти на коне в реку, но не успел пробиться сквозь строй — от отряда на том берегу отделился одинокий всадник и по моренной отмели не спеша выехал на середину потока. Так Гест впервые увидел Снорри Годи, и был тот невелик ростом, одет, как и тесть его, просто, в темно-синий плащ, без шлема и кольчуги, да и из оружия Гест приметил лишь рукоять короткого меча, притороченного к седлу.

Позднее Эрипьер описал попытку, правда, не вполне удавшуюся, скрыть следы преступлений:

\"В сентябре 1944 года, когда союзники стали наступать на Бельфор, Хирт приказал Бонгу и герру Мейеру расчленить трупы и сжечь в крематории… Я спросил у герра Мейера на следующий день, все ли тела он расчленил, однако герр Бонг ответил:

Снорри остановил коня, выждал, пока утихнет шум, и на удивление низким голосом осведомился, кто предводительствует супротивником.

\"Мы не могли расчленить все тела, это слишком большая работа. Несколько трупов мы оставили в хранилище\".

Когда месяц спустя части французской 2-й бронетанковой дивизии, действовавшей в составе американской 7-й армии, вошли в Страсбург, эти трупы были обнаружены союзниками.

Торстейн, Иллуги и Клеппъярн выдвинулись вперед, назвали себя. Снорри знал всех троих и каждое имя встречал согласным кивком, затем поочередно приветствовал их и наконец обратился к Торстейну — опять же по имени, — требуя выдать убийцу тестя, Торгеста сына Торхалли.



***

— Мне известно, что оный находится среди твоих людей.



Кроме антропологических исследований \"Аненербе\" занималось и \"медицинскими опытами\".

Торстейн открыл рот, собираясь ответить, но в тот же миг в рядах его воинов грянул громовой рык. Гест видел, что Снорри бровью не повел, как и сам Торстейн, который спокойно дождался, когда рык утихнет, приветствовал Снорри в учтивейших выражениях, привстал в стременах, глянул вверх и вниз по реке, словно оценивая численность того и другого войска, а потом вскричал, что ни при каких обстоятельствах не выдаст Геста, ведь тот ему родич и искал прибежища в Бё, оттого что податься ему больше некуда.

В этой области специализировался доктор Зигмунд Рашер. Он изучал экстремальные состояния человеческого организма. В частности, он проводил опыты по влиянию больших высот на организм, для чего помещал испытуемых в декомпрессионную камеру. Из агрегата выкачивался воздух так, что моделировались условия отсутствия кислорода и низкое давление, характерные для больших высот. После этого доктор Рашер приступал к наблюдениям:

\"Третий опыт проводился в условиях отсутствия кислорода, соответствующих высоте 8820 метров. Испытуемым был еврей 37 лет в хорошем физическом состоянии. Дыхание продолжалось в течение 30 минут. Через четыре минуты после начала испытуемый стал покрываться потом и крутить головой.

Теперь зашумели дружинники Снорри. Гест обеими руками стиснул топор, ожидая условного знака. Но знака не последовало, ни с той ни с другой стороны. Снорри только сдержанно шевельнул рукой, и благоразумные хёвдинги в обеих ратях принялись утихомиривать своих воинов. Клеппъярн, добившись внимания, крикнул, что, если эти полчища сшибутся, катастрофы не миновать, и на северном берегу подхватили его слова.

Пять минут спустя появились спазмы; между шестой и десятой минутами увеличилась частота дыхания, испытуемый стал терять сознание. С одиннадцатой по тридцатую минуту дыхание замедлилось до трех вдохов в минуту и полностью прекратилось к концу срока испытания… Спустя полчаса после прекращения дыхания началось вскрытие\".

Австрийский заключенный Антон Пахолег, который работал в отделе доктора Рашера, описал \"эксперименты\" менее научным языком:

В наступившей тишине Снорри по всей форме провозгласил, что дальше ему — невредимым — не пройти и что за убийство Стюра он вызывает Геста на суд альтинга будущим летом.

\"Я лично видел через смотровое окно барокамеры, как заключенные переносили вакуум, пока не происходил разрыв легких. Они сходили с ума, рвали на себе волосы, пытаясь уменьшить давление. Они расцарапывали себе голову и лицо ногтями и пытались искалечить себя в приступе безумия, бились головой о стены и кричали, стремясь ослабить давление на барабанные перепонки. Такие опыты завершались, как правило, смертью испытуемых\".

Но тут Гест выехал-таки на берег и закричал хёвдингу, что лучше бы ему отомстить за собственного отца, прежде чем мстить за такого недостойного мерзавца, как Вига-Стюр.

Хёвдинг смерил его взглядом, вроде как слегка усмехнулся и крикнул в ответ, что от этакого маломерка ничего, кроме хулы, ожидать не приходится, тем более что сейчас вокруг него могущественные друзья.

Около 200 заключенных были подвергнуты этим опытам, прежде чем Рашер завершил их. Из этого числа, как стало известно после войны, около 80 погибли на месте, остальные были ликвидированы позднее.

Закончилась эта программа \"исследований\" в мае 1942 года, когда фельдмаршал Эрхард Мильх из Люфтваффе передал Гиммлеру благодарность Геринга за \"новаторские эксперименты\" доктора Рашера.

Гест заметил Онунда сына Стюра, взмахнул мечом и пропел нид про него, про Онунда, как он босой стоял на льду возле Хитарау и не рискнул перепрыгнуть за ним на тот берег, а вместо этого ополчился на женщин и челядинцев, чем опозорил себя перед всем светом.

На следующем этапе исследований Рашер приступил к опытам по замораживанию. Эти новые эксперименты преследовали две главные цели. Первая - какой холод и сколько времени способен выдержать человек, прежде чем умрет; вторая - какой способ обогрева является лучшим для живого человека, после того как он подвергнется воздействию экстремально низких температур. Для замораживания людей использовались два способа: либо человека помещали в резервуар с ледяной водой, либо оставляли обнаженным на снегу ночью в зимнее время.

Рашер посылал многочисленные доклады Гиммлеру о своих \"экспериментах по замораживанию и отогреву\". Нижеприведенные два примера дадут полное представление о них. Одним из самых первых оказался доклад, представленный 10 сентября 1942 года:

Клеппъярн пнул его ногой по ляжке и велел придержать язык, но Гест, углядевши усмешку на губах Иллуги, приободрился, въехал в реку, повторил оскорбительные стихи, сунул меч в ножны и с вызовом устремил взгляд на другой берег.

\"Испытуемых погружали в воду в полном летном снаряжении… с капюшоном. Спасательные жилеты удерживали их на поверхности. Эксперименты проводились при температуре воды от 2,5 до 12 градусов Цельсия. В первой серии испытаний задняя часть щек и основание черепа находились под водой. Во второй - погружались задняя часть шеи и мозжечок. С помощью электрического термометра была измерена температура в желудке и прямой кишке, составлявшая соответственно 27,5 градуса по Цельсию и 27,6 градуса по Цельсию. Смерть наступала лишь в том случае, если продолговатый мозг и мозжечок были погружены в воду.

Конь Снорри беспокойно пританцовывал на камнях. Начался дождь, а Гест и не заметил. Только теперь он услыхал стук капель по воде, утер со лба испарину, ощутил холод и, не отрывая взгляда от Сноррина коня, думал: эти мужи сошлись тут не затем, чтобы смотреть друг на друга. Но конь Снорри по-прежнему пританцовывал на месте, и хёвдинг смотрел спокойно, потом вдруг тронул скакуна и вскинул вверх вытянутую руку, давая своей дружине знак к отходу.

Воины повернули коней и медленно, в беспорядке двинулись вверх по холму, меж тем как супротивники их оцепенело сидели в седлах, пока поднятая копытами морозная пыль не осела, и они не слышали более ничего, кроме голоса реки да шума проливного дождя.

При вскрытии после смерти в указанных условиях было установлено, что большая масса крови, до полулитра, скапливалась в черепной полости. В сердце регулярно обнаруживалось максимальное расширение правого желудочка. Испытуемые при подобных опытах неизбежно погибали, несмотря на все усилия по спасению, если температура тела падала до 28 градусов по Цельсию. Данные вскрытия со всей ясностью доказывают важность обогрева головы и необходимость защищать шею, что должно быть учтено при разработке губчатого защитною комбинезона, которая ведется в настоящее время\".

— Снорри скачет домой, — негромко сказал Торстейн, хмуро глянув на Геста. — Отчего же тогда кажется, будто он идет на нас?

Таблица, которую Рашер приложил к своему отчету, составлена на основе шести \"фатальных случаев\" и отражает температуру воды, температуру тела при извлечении из воды, температуру тела в момент смерти, продолжительность пребывания в воде и время, прошедшее до наступления смерти. Самый крепкий человек оказался способен пробыть в ледяной воде в течение 100 минут, самый слабый - в течение 53.



Вальтер Нефф, лагерный узник, служивший санитаром при докторе Рашере, впоследствии дал показания, в которых непрофессионально описал один из опытов по переохлаждению человека в ледяной воде:

Минувшей осенью Клеппъярн поймал в горах дикого человека, который жил рыбной ловлей, ягодами да тем, что приворовывал по усадьбам. Имя ему было Тейтр, но обычно его звали Горный Тейтр, и молва твердила, что он скорее зверь, нежели человек, скорее призрак, нежели существо из плоти и крови, и наделен силами, которые сделали его скорее злым, нежели добрым. Прежде чем его повязали, он успел вырвать у Клеппъярновой лошади язык, швырнуть оный Клеппъярну в лицо и повредить ему правый глаз. Теперь Тейтр ходил на привязи во дворе флокадальской усадьбы, рычал на всех и щерил зубы, а кормился объедками, что бросал ему народ, больше в насмешку, чем из сострадания, и никто не мог взять в толк, почему его сразу не прикончили и не закопали стоймя либо вниз головой, как делают в Ирландии, чтоб покойник уж наверняка призраком не бродил.

\"Это был самый худший из всех экспериментов, которые когда-либо проводились. Из тюремного барака привели двух русских офицеров. Рашер приказал раздеть их и сунуть в чан с ледяной водой. Хотя обычно испытуемые теряли сознание уже через шестьдесят минут, однако оба русских находились в полном сознании и по прошествии двух с половиной часов. Все просьбы к Рашеру усыпить их были тщетны. Примерно к концу третьего часа один из русских сказал другому:

\"Товарищ, скажи офицеру, чтобы пристрелил нас\". Другой ответил, что он не ждет пощады \"от этой фашистской собаки\". Оба пожали друг другу руки со словами \"Прощай, товарищ\"… Эти слова были переведены Рашеру молодым поляком, хотя и в несколько иной форме. Рашер вышел в свой кабинет. Молодой поляк хотел было тут же усыпить хлороформом двух мучеников, но Рашер вскоре вернулся и, выхватив пистолет, пригрозил нам… Опыт продолжался не менее пяти часов, прежде чем наступила смерть\".

На Пасху во Флокадале устроили игры — конные состязания, забавы с мечом, борцовские схватки, — и собрались на эти игрища едва ли не все местные парни, в том числе сын Иллуги Черного Гуннлауг Змеиный Язык и Гейрмунд, влюбленный в Аслауг. Дети, женщины и девушки сидели на бесснежных окрестных склонах, наблюдая за происходящим. Насколько Гест мог судить, о сватовстве Гейрмунд пока что не думал, он вроде как увлеченно беседовал с друзьями, рисовался перед девушками и веселился, да и Аслауг как будто бы не проявляла к нему особого интереса; кстати говоря, рядом с Гуннлаугом Гейрмунд выглядел не менее смешным и невзрачным, чем Гест рядом с самим Геймундом, но так выглядели поголовно все.

Однако немецких моряков и летчиков, ради пользы которых проводились эти эксперименты, необходимо было спасти после того, как они делали вынужденную посадку в ледяных водах Северного Ледовитого океана или приземлялись на скованных морозом просторах Заполярной Норвегии, Финляндии или России. И доктор Рашер приступил в Дахау к \"экспериментам по отогреву\". Он желал знать, каков наилучший метод отогрева замерзшего человека и каковы соответственно возможности по спасению его жизни.

Гиммлер проявлял к этим экспериментам самый живой интерес и дважды предлагал Рашеру разобраться с \"животным потенциалом душевного тепла\". Направление опытов изменилось. Замораживаемых стали отогревать теплом обнаженных женских тел. Рашер писал позднее в отчете, что \"душевное тепло\" менее эффективно, чем горячая ванна, за исключением тех случаев, когда имел место сексуальный контакт.

По показаниям свидетелей, в целом на 300 заключенных было проведено около 400 экспериментов по \"замораживанию\". В ходе опытов умерло от 80 до 90 человек. Остальных, за немногим исключением, уничтожили позднее.

Тут Гейрмунд встал, вышел в круг, попросил внимания и объявил, что вызывает Геста на поединок, пора, мол, знаменитому убийце Вига-Стюра показать, на что он способен, про давешнюю-то его выходку на берегу реки всякое-разное говорят, дескать, этак безрассудно мог вести себя только балованный мальчишка.

Между прочим, самого доктора Рашера в числе дававших свидетельские показания на процессе не было. В мае 1944 года он и его жена были арестованы СС. Однако подвергли их аресту вовсе не за преступные эксперименты по умерщвлению людей, а по обвинению в том, что \"он и его жена прибегли к обману в истории с происхождением их детей\".

До сих пор Гест в забавах не участвовал, Клеппъярн и Торстейн запретили. Но теперь он встал, вышел вперед и, поворотясь к Гейрмунду спиной, крикнул собравшимся, что бороться с ним не станет.

Оказывается, в свое время Рашер привлек внимание Гиммлера потому, что одной из навязчивых идей рейхсфюрера было выведение все более полноценных поколений нордической расы. И вот в кругах СС распространился слух о том, что фрау Рашер после сорока восьми лет родила троих детей, отличающихся более совершенными качествами с точки зрения расовой теории. В действительности же семейство Рашер попросту похищало детей из сиротских домов через соответствующие промежутки времени.

Подобного вероломства Гиммлер, преклонявшийся перед немецкими матерями, не мог снести. Он искренне верил, что фрау Рашер действительно начала заводить детей в возрасте сорока восьми лет. И рассвирепел, узнав правду. Посему доктора Рашера посадили в бункер для политзаключенных в столь хорошо знакомом ему концлагере Дахау, а его жену отправили в Равенсбрюк, откуда доктору поставляли женщин для опытов по \"отогреву\". Ни один из лагеря живым не вышел. Полагают, что Гиммлер в одном из своих последних распоряжений приказал их ликвидировать, ибо они могли оказаться слишком неудобными свидетелями…

— Гейрмунд даже насмешки моей недостоин. Лучше я померяюсь силой с Тейтром, диким горным человеком.



***

Народу этот помысел показался странноватым, однако ж смех разрядил напряжение, и Гейрмунд мог с удовлетворенной ухмылкой вернуться к своим дружкам. Тейтра отвязали от столба, привели в круг. Подошел Гуннлауг, спросил, знает ли он правила, и, когда Тейтр только фыркнул в ответ, дал знак начать схватку. Быстро выяснилось, что особых усилий от Геста не требуется, он с легкостью уклонялся от тяжелых кулаков противника, проделал несколько ловких финтов и не один раз сумел выбить Тейтра из равновесия. Но в итоге оказался-таки на земле, с вывернутыми за спину руками, лицом в снежной каше. Плечи и бедра хрустели в суставах, зрители восторженно горланили, хотя и глумливых смешков тоже хватало.



\"Медицинские\" эксперименты нацистов заставляют содрогнуться в ужасе и повидавших виды людей.

Гуннлауг оттащил Тейтра в сторону и, широко улыбаясь, поднял Геста на ноги. Гест отряхнул снег, отошел на склон, сел подле Аслауг. Когда забавы продолжились, сестра прислонилась к его плечу и тихонько спросила, чего ради он навлек на них этакий срам.

Например, доктор Йозеф Менгеле из концентрационного лагеря Освенцим задался целью выявить способы увеличения германской нации. В этом аспекте его чрезвычайно интересовали близнецы. Однажды он руководил операцией, во время которой были сшиты вместе два цыганских мальчика, чтобы создать сиамских близнецов. Руки детей оказались сильно заражены в местах резекции кровеносных сосудов, и мальчики погибли.

— Что-то затевается, — ответил Гест. — А Тейтру я не доверяю, вот и решил узнать, каков он в деле.

В женском концлагере Равенсбрюк под руководством доктора Герты Оберхейзер сотням польских девушек (их называли \"подопытными кроликами\" или \"зайцами\") умышленно наносили раны и доводили до гангрены, на других же проводили эксперименты по пересадке костей. Чтобы не оставалось никаких следов чудовищных операций, тела жертв тщательно сжигались.

— Он ничего тебе сделать не может, — сказала Аслауг.

В Дахау и Бухенвальде отбирали цыган и проверяли на них, сколько и каким образом может прожить человек, если будет пить только морскую воду.

Во многих лагерях широко проводились опыты по стерилизации мужчин и женщин, поскольку, как писал Гиммлеру эсэсовский терапевт доктор Адольф Покорны, \"врага необходимо не только победить, но и искоренить\". В тех случаях, когда его не нужно убивать, - а потребность в рабочей силе к концу войны ставила под вопрос целесообразность уничтожения людей - его следует \"лишить возможности воспроизводить себя\".

— Да. Пока что.

Как сообщал Гиммлеру доктор Покорны, ему удалось найти подходящие средства для этой цели - растение Caladium seguinum, которое, по его словам, обеспечивало длительную стерильность.



\"Сама по себе мысль о том, - писал доктор фюреру СС, - что три миллиона большевиков, находящихся сейчас в немецком плену, могут быть стерилизованы и в то же время будут пригодны для работы, открывает далеко идущие перспективы\".

Через три недели после Пасхи, хмурой, мглистой весенней ночью, в Бё нагрянули гости — Иллуги Черный с двумя спутниками и Клеппъярн, тоже с двумя людьми. Все уже спали, но Торстейн вышел навстречу, провел их в дом с черного хода, прежде поручив Гесту отвести коней в загон, к другим лошадям, — никто не должен видеть, что в усадьбе чужие.

Эти перспективы выразились в законе о стерилизации, позволявшей государству решать, стерилизовать или не стерилизовать индивида по расовым соображениям, а затем и осуществлять принятое решение. Возможно, самым ужасным примером этого закона в действии была стерилизация \"рейнских бастардов\" - расово смешанных детей немецких женщин и франко-африканских солдат, родившихся во время короткой французской оккупации Рейнской области в начале 1920-х годов.

Когда Гест вернулся в большой дом, мужчины сидели у очага. Хельга тоже была там, выставила на стол еду и питье, пригласила откушать, но никто к угощению не притронулся.



***

Торстейн поднял голову, предложил Гесту сесть и послушать. А затем, призвавши гостей в свидетели, сказал, что, как только решится дело со Снорри, продаст Йорву, а вырученная сумма пойдет на приданое Аслауг.



У сотрудников \"Аненербе\" хватало средств и на чисто эзотерические проекты. Когда во время войны бомбардировщики Люфтваффе не сумели прорваться к Оксфорду, специалисты одного из отделов начали изучение магических свойств колоколов городского собора Оксфорда, которые, по их предположению, были источником мистической защиты от бомб противника.

— С кем бы она ни обручилась — с Гейрмундом или с кем другим, — добавил он, испытующе глядя на Геста.

Весьма показателен и случай с Институтом маятника, который мы рассмотрим здесь более подробно.

У Геста отнюдь не возникло впечатления, что план этот сформулирован как вопрос, тем не менее он сделал вид, будто взвешивает за и против, и лишь затем кивнул и сказал, что надеется, Торстейн найдет его сестре жениха получше Гейрмунда или предоставит выбор самой Аслауг.

В сентябре 1943 года по распоряжению короля Италии Виктора-Эммануила III был арестован верный союзник фюрера и Германии - Бенито Муссолини. Гитлер немедленно приказал начать операцию по розыску и спасению дуче. Найти последнего оказалось проблемой. Когда военная разведка не справилась с этим заданием, нацисты обратились к оккультным методам. Одним из институтов, действовавших под патронатом \"Аненербе\", был так называемый Институт маятника в Берлине. Использование маятника в оккультизме происходит от известной традиции \"лозоходства\". Считается, что подземные колодцы и реки можно обнаружить, воспользовавшись веточкой орешника. Для этого ветке придается форма вилки, и оператор-поисковик, удерживая в каждой руке по ответвлению этой вилки, медленно прогуливается по местности. Стоит ему оказаться над подземным потоком, как ветка отклонится в его руках. Таким же образом, говорят, можно определить подземные залежи металлов и даже нефти. Более того, утверждается, что оператору совсем не обязательно находиться на местности - ему достаточно подробной карты!

Оккультные деятели Германии хорошо знали об этом феномене. Но они ошибались, предполагая, что можно использовать методику лозоходства в военных целях.

— Она всегда сама выбирала, — заметил Торстейн, и по лицам сидящих вокруг стола Гест понял, что нынче ночью сказано последнее слово.

Когда в 1942 году Великобритания начала уничтожать большое количество германских подводных лодок, капитан военно-морской службы Ганс Ройдер высказал предположение, что британское адмиралтейство использует маятник для определения местонахождения субмарин противника. Этому предположению поверили, и Ройдер был направлен в \"Аненербе\" для организации Института маятника, который должен был стать ответом на \"оккультные происки\" англичан.

Торстейн сообщил, что за зиму сумел заручиться поддержкой хёвдингов на юге и на востоке, чтобы, когда придет время, альтинг отклонил притязания Снорри.

В институте собралась довольно странная компания: спириты и медиумы, экстрасенсы и маятниковеды, знатоки таттвы (индийская теория маятника), астрологи и астрономы, математики и эксперты по баллистике. Изо дня в день \"укротители маятников\", сидя на корточках, держали руки над морскими картами. Разумеется, результаты их деятельности были плачевны.

— Но Снорри знает об этом, — продолжал он. — И будет мстить, пойдет на нас, правда только по окончании тинга, ведь лишь проиграв дело, он развяжет себе руки.

Одним из сотрудников института был отставной 60-летний архитектор из Зальцбурга по имени Страниак, проявлявший определенные способности при работе с маятником. Посмотрев на фотографию какого-нибудь корабля, он брался указать его точное местонахождение на карте. Сотрудники адмиралтейства посетили его в Зальцбурге и показали фотографии \"Бисмарка\" и \"Принца Евгения\". С помощью своего маятника Страниак действительно установил местонахождение этих двух кораблей. Прежде Страниак за свои способности подвергался преследованиям со стороны гестапо. Теперь же благодаря им он оказался в исследовательском институте в Берлине вместе со своим инструментарием и бумагами.

Торстейн умолк, отхлебнул из кружки, которую поставила перед ним Хельга. Остальные последовали его примеру. А он предоставил слово Клеппъярну.

Поскольку Страниак представлял собой совершенно необычный случай, для него был придуман особый эксперимент. Небольшой металлический брусок на несколько секунд клали на большой лист бумаги. На это время Страниака просили удалиться из комнаты, а затем приводили обратно. Хотя на листе бумаги не оставалось ни малейших следов бруска, Страниак точно указывал место, где он лежал.

Берлинскому институту лучевой энергии было предложено проверить поразительные способности Страниака. Сотрудники этого научного учреждения, понятно, с предубеждением относились к заклинателям маятников и прочим оккультным курьезам. Первый же пробный эксперимент, который они провели, для Страниака закончился провалом. В течение многих недель он неизменно показывал блестящие результаты, а тут потерпел неудачу.

Старик откашлялся, наклонился над столом и сказал, что в Рейдарфьорде, у Восточного побережья Исландии, стоит корабль, который по истечении двух недель лета отплывет в Норвегию. Кормчий, Хельги сын Скули, возьмет Геста на борт, если предъявить ему условный знак от Клеппъярна.

Тем не менее именно к помощи Института маятника прибегла разведка, когда в 1943 году пыталась выявить местонахождение Муссолини. Страниак незамедлительно приступил к работе и сообщил, что Муссолини находится на острове Маддалена, вблизи северной оконечности Сардинии. В действительности же дуче находился на материке, откуда его впоследствии и вывезла группа немецких парашютистов во главе со знаменитым Отто Скорцени.



Гест вопросительно посмотрел на него и пробормотал:

Дрю непросто было сбросить со счетов, и Бен порою ощущал, что разочаровывает старика, отказываясь принять участие в игре – большой или малой. А этим утром Дрю, проходя через кабинет партнеров, обронил ему несколько слов. Он собирался после ланча заглянуть к Бену в кабинет поболтать. Раз Дрю вздумалось поболтать наедине, о предмете разговора гадать не приходилось.

***

— Это далеко.



Вы, наверное, обратили внимание на то, с какой скоростью новейшая эзотерическая теория, созданная Еленой Блаватской с целью объединения религиозных доктрин Запада и Востока, породила плоды в виде \"Черного ордена\" СС и концентрационных лагерей. Последователи теософии тут могут возразить, что любое учение может быть искажено и опорочено его поздними толкователями. Для разнообразия соглашусь: любое. Но в том-то и дело, что учение Блаватской вовсе не нуждается в искажении - внутри него уже все есть: и теория расового превосходства, и элитаризм, и обещание грядущего Апокалипсиса, который ждет нас всех, если не принять срочных мер и не обратиться к древней мудрости. Ариесофия Гвидо фон Листа, превратившаяся в официальную идеологию национал-социализма, - лишь закономерное развитие идей Блаватской внутри той расы, которую сами теософы называют прямой наследницей доисторической оккультной традиции.

Странно иной раз оборачивается жизнь. В политических вопросах настоящей любимицей Дрю была жена Бена. Здесь они были заодно. Для них это была не просто игра, а единственная из существующих. Бен познакомился с Элизабет, когда та была монахиней, лучшей подругой и сотрудницей убитой сестры Дрискилла. Элизабет работала в Риме, освещала жизнь Ватикана в крупной газете ордена. Бен, естественно, обратился к ней, чтобы разобраться в лабиринте церковного мира, и она оказалась для него золотой жилой информации. Роман развивался на фоне церковных интриг, и когда любовь заставила Элизабет оставить орден, она, естественно, не изменила своему призванию.

— С тобой пойдет Горный Тейтр, — сказал старик, сделав знак рукой.

Впрочем, подобный итог закономерен не только для теософии. Как отмечает российский популяризатор эзотерики Het Monster, \"эзотерический взгляд на мир есть философия человека, свободного от каких бы то ни было предрассудков, и начинающие изучать ее часто путали духовное освобождение с социальным\". Ключевыми здесь являются словосочетания \"свободный от предрассудков\" и \"духовное освобождение\". Национал-социалисты Третьего рейха тоже много и полезно рассуждали о духовной свободе. Я в этом смысле предпочитаю оставаться с предрассудками. Надеюсь, что и вы тоже…

Только тут Гест обнаружил дикаря, тот сидел в дальнем углу, подобрав под себя ноги, и будто спал, укрывшись дремучими волосами и бородой. Один из Клеппъярновых людей вытащил его на свет, хёвдинг снял с него путы, предложил сесть. Тейтр, растирая запястья и щиколотки, алчно поглядывал на еду, и Торстейн жестом разрешил ему угоститься. Остальные молча, с интересом наблюдали за дикарем.

Став миссис Бен Дрискилл, Элизабет применила свой отточенный ум и хорошие связи, включавшие Дрю Саммерхэйза, чтобы пробиться сперва в «Колумбийскую школу журналистики», а потом в телешоу «Противоположности сходятся», которое вела поочередно с Баллардом Найлсом, популярным комментатором «Уорлд файненшл аутлук». Когда представилась возможность перейти в «Европейский синдикат новостей» в качестве американского политобозревателя, она обсудила эту возможность вдоль и поперек с Беном, который сказал, что любая работа, не требующая сотрудничества с Найлсом – шаг в правильную сторону, и наконец согласилась. Синдикат продавал ее обзоры в две сотни газет от Британских островов до Турции, от Полярного круга до Средиземноморья.

Глава 7. Битвы за Гиперборею

— Тейтр пойдет с тобой к Восточному побережью и в награду за это останется жив, — сказал Клеппъярн. — Хельги и его возьмет на корабль, коли он захочет уехать. — Он перевел взгляд на Тейтра, и тот, смекнувши, что речь о нем, согласно кивнул. — Но если Тейтр придет один, — продолжал Клеппъярн, пристально глядя на жующего дикаря, — Хельги его убьет. Если же не явится ни один из вас, Хельги пошлет сюда гонца, предупредит меня, и тогда Тейтру не сыскать надежного убежища нигде в Исландии.

Оборотной стороной успеха оказались долгие отлучки из дома. Бен скучал по ней. Временами он ревновал ее к работе, подозревая, что дело для нее важнее, чем их совместная жизнь. Он знал, как прочна эта жизнь, на каком надежном основании она держится, но не умел не замечать постоянных разлук. Порой ему казалось, что они теряют друг друга. Погрузившись в мир политики, он мог бы дотянуться до Элизабет… Быть может, для него отстраненность от политики значила так же много, как для нее вовлеченность в этот мир, возможность сообщать, что в нем происходит и как понимать то или иное событие. Но он не очень-то понимал, что это означает для них двоих.

Тейтр опять кивнул, высматривая, чем бы запить еду.