Через полчаса Вика вошла в квартиру и в изумлении замерла над большой корзиной, где спал замотанный в шерстяной платок новорожденный щенок.

Но угроза появления Лолли была недолгой. В течение следующих трех недель им представили нескольких девушек. Все они были молоды, прелестны, изящны. Единственное, что радовало Ребекку, это то, что Николас с Эмили явно преодолели некий барьер и теперь подолгу разговаривали друг с другом. Лед, наконец, растаял, они беседовали даже о прошлом, которое сильнее всего разделяло их.

– Черт, ему же сутки-двое от силы, откуда? – пробормотала девушка.

И школа была найдена. Три оказались не очень подходящими, выбор пал на последнюю.

Эмили должна была начать заниматься с летнего семестра.

Валерий только руками развел, чтобы не спугнуть. Потом осторожно заметил:

Сейчас, в преддверии отъезда, до которого оставалось меньше недели, Ребекка сидела на кровати, обдумывая свое будущее. Она заверила Эмили, что они будут продолжать общаться, разумеется, в отсутствие Николаса. За последние три недели она поняла, что взаимоотношения с этим мужчиной явно вредны для ее здоровья.

– Хочу выкормить его, только смесь нужна специальная, говорят. Займи немного до пенсии?

Ему достаточно быть поблизости, чтобы привести ее в состояние болезненной неуверенности.

Услышав это, Вика вспыхнула:

Николас по-прежнему был с ней внимателен, но его глаза хранили беспощадное выражение. Он опять окунулся с головой в свою работу, как будто Ребекка была чем-то вроде ряби на поверхности воды, пробежавшей от случайного ветерка.

Она извлекла свой чемодан из стенного шкафа и грустно начала собираться.

– За дуру меня держишь? Заменитель молока я куплю сама, привезу пару банок. Только знаешь что? Лучше этому щенку сразу шею свернуть, чем с тобой оставлять. Так и так ему кранты, гуманнее будет.

Туда, откуда пришла.

Жестокие слова дочери резанули по сердцу, но Валерий все-таки ответил:

– Я тебя сильно подвел, дочка. И не только тебя. Но этого детеныша я не подведу, увидишь.

Вика бегло осмотрела щенка, подстригла коготки, чтобы малыш не зацепился ненароком за подстилку, и сухо заговорила:

Глава 10

– Кормить каждые два часа, массировать живот и попу, следить, чтобы не замерз. Приеду через две недели, привезу еще смеси. До месяца ничего, кроме молока, не давать.

А откуда она пришла?

Разлука была мучительной. Эмили изо всех сил старалась сделать бодрое лицо, но в ее глазах блестели слезы, когда она махала Ребекке, сидевшей в такси. Ребекка понимала, что отчасти Эмили грустит потому, что в ее сознании учительница, исчезновение ненавистной Фионы, налаживание отношений с отцом слились воедино.

Виктория выбежала из квартиры и разрыдалась. Надеяться на что-то было слишком больно, и она плакала заранее по двум обреченным душам – песьей и человечьей. Разве могла она поверить в тот момент, что через две недели Малыш – так отец назвал пушистое недоразумение – посмотрит на нее своими по-младенчески синими глазами и станет оглушительно скулить, требуя еды и ласки.

— Вы будете звонить, правда? — спросила она.

– Он растет, – Виктория избегала встречаться с отцом глазами, потому что это был какой-то новый и незнакомый ей человек, и это пугало ее.

Ребекка пообещала и сдержала слово. Они разговаривали с Эмили два раза в неделю, и ей стоило неимоверных усилий не обращать внимания на упоминания девочки об отце и не реагировать на каверзные вопросы, не скучает ли она.

– Лапищи мощные, – согласно кивнул Валерий. В его голосе звучали гордость и безмерная усталость.

Нет, она не скучает.

Когда Малышу исполнился месяц, Вика решила взвесить его, чтобы дать глистогонное:

В утро отъезда Ребекка даже не видела его.

– Четыре! Он, мать его, весит четыре килограмма! Ты кого притащил с помойки, медведя?! Вводим прикорм, у меня денег уже на смесь не хватает.

Накануне вечером Николас поблагодарил ее за все, что она сделала. Разговор получился вполне нейтральным. Их короткий роман не упоминался. Словно и не было целого куска ее жизни. У Ребекки возникло впечатление, что все его слова были просто данью вежливости, чем-то, что надо произнести перед тем, как заняться более важными делами.

Валерий только счастливо улыбался, вытирая лужи и кучки, которые щенок оставлял по всей комнате. Через месяц, к моменту первой прививки, его питомец весил уже одиннадцать кило.

Несмотря на все ее протесты, Ник настоял на полной оплате срока ее контракта, и сейчас Ребекка понимала, что это многое упрощает. Ее квартира в пансионе была занята, но она могла позволить себе арендовать дом, а последние две недели вела переговоры с агентами по недвижимости, намереваясь купить собственное жилье.

– Метис азиата, а может, кавказца, шут его знает, – решила Вика.

Валерий взял пушистый колобочек на руки, чтобы успокоить после укола, и осторожно поинтересовался:

Ей не хотелось возвращаться в пансион, даже когда ее место освободится. Она чувствовала, что слишком долго ее жизнь напоминала стоячее болото. Сейчас все годы учительства казались ей бесполезной тратой времени. Николас Найт ворвался в ее жизнь, и без него все словно утратило смысл.

– Как там твой, хм-м-м, парень?

Ничего, скоро все устроится, утешала себя Ребекка. Она начнет временно работать в местной школе и займется поисками дома.

Вика недовольно нахмурилась, но ответила:

Вглядываясь в сгущающиеся сумерки и замечая первые признаки весны в садике, она уверяла себя, что ее будущее выглядит положительно блестяще. Жизнь продолжается, и она не станет зацикливаться на Николасе и постарается освободиться от мыслей о нем. Она будет настолько занята, что ей просто будет некогда. Преподавание в новой школе и покупка дома отвлекут ее.

– Гипс сняли, думаю, после реабилитации хромота пройдет.

Она позвонила Эмили, надеясь, что Николаса не будет дома, и все же страстно желая услышать его голос.

– Будете жить там, в доме? – продолжал расспрашивать отец.

— Привет, Эмили, это Ребекка.

– Тебе что до этого? – ощетинилась Вика.

— Не нужно говорить так грустно. — Эмили было слышно так, будто она находилась в соседней комнате.

– Хочу быть поближе к тебе, а то перестанешь ведь навещать нас с Малышом.

— Как твоя новая школа?

– Малыш твой скоро больше меня будет, – проворчала девушка.

— Классно. Форма жуткая, но школа довольно хорошая. Разумеется, я уже отметила пару учителей, которые могли бы быть менее старательными, но не волнуйтесь, я не собираюсь устраивать им испытание, — засмеялась она. — Вы можете вернуться сюда и преподавать. В Лондоне гораздо веселее. Папа говорит…

Валерий радостно закивал:

– Вот именно, я подумал, что в городе ему тесно будет, скоро прогулки и тренировки начнутся. Поспрошай у соседей, нет ли в деревне заброшки. Ну, домика ничейного. Может, мы бы подтянулись по весне.

— Папа говорит… что? — Ребекка сама заметила, как напрягся ее голос, и почувствовала раздражение, потому что Эмили засмеялась.

Виктория смотрела на отца и не верила своим ушам. Это точно какая-то форма помешательства. Щенок тем временем старательно вылизывал хозяину лицо, прикусывая за нос. Он явно стал для пожилого мужчины центром мироздания, чего не удалось ей за всю жизнь. «Что ж, лучше это лохматое чудовище, чем водка», – усмехнулась про себя Виктория, выкидывая в ведро флакончик из-под вакцины.

— Ничего.

Глава 35

— Выкладывай.

Константин с чувством пожал руку друга:

— Ну, он говорит, что вы запутаетесь в паутине, если не будете осторожны и выйдете замуж за банковского служащего, который в одно и то же время любит и впадает в панику, если нарушается его привычный порядок.

– Леха, спасибо, что разрешил работать на дому!

— Передай своему отцу большое спасибо за то, что он беспокоится о моей жизни, — сказала сухо Ребекка. — Просто удивляюсь, что у него остается на это время, при том, как он загружен.

Алексей аккуратно достал из сумки контейнер с предметными стеклами и пожал плечами:

— О, это все прекратилось. Я не видела пустышку по крайней мере неделю.

– Мне-то какая разница, где ты штаны протираешь – в лабе или дома. Заключения все равно по электронке рассылаем. Скучновато нам без тебя, но, когда одна машина на двоих – не наездишься.

— Он, возможно, отдыхает. В промежутках между делами, — язвительно засмеялась Ребекка.

Костя только вздохнул. Ему чертовски надоело чувствовать себя инвалидом, но с последствиями аварии приходилось считаться.

— У вас есть что-нибудь новое? — спросила непринужденно Эмили, и Ребекка могла бы поклясться, что в ее голосе звучало удовольствие.

– Предупреди всех, чтобы направления заполняли подробно. Девчонки молодцы: и мазки, и срезы без меня делают.

— Действительно, все складывается счастливо для меня, — покривила душой Ребекка. — На следующей неделе я начинаю работать на новом месте в ожидании, пока освободится старое. И я присмотрела парочку домов. Собираюсь стать домовладельцем. Один из домов мне особенно нравится. Немного дорого, но как раз то, что мне надо. Это коттедж в пригороде.

Константин включил чайник и поинтересовался:

Она в деталях описала Эмили, где находится дом. Рассказывая о нем, Ребекка думала, насколько соответствует ее описание тому месту, которое, согласно проспекту, нуждалось в некоторых незначительных ремонтных работах.

– Что у тебя на смене интересного было?

Правда, нужно было проверить, не течет ли крыша, а палисадник слегка напоминал дикий лес.

Алексей шумно зевнул и, подумав, ответил:

— Поэтому цена низкая! — бодро сообщил ей агент по недвижимости. — Это выгодная покупка.

– Хасенышу нос откусили. И это не фигура речи, как ты понимаешь. Сунулся к какой-то взрослой собаке, хозяева ничего и понять не успели. Жалко малявку, только-только три месяца исполнилось. Кровотечение остановили, я пластику лоскутом сделал, вроде симпатично получилось. Но пока сложно сказать, посмотрим на снятии швов.

— О, все это звучит грандиозно, — сказала Эмили огорченно.

Алексей благодарно кивнул и обхватил кружку с чаем обеими руками. В деревенском доме было тепло, но озноб, вызванный недосыпом, становился все сильнее.

— Как бы то ни было, моя дорогая, если я все-таки перееду, в чем я не совсем уверена, потому что для меня дом дороговат, ты будешь первым гостем. Ну, все, мне пора. У меня планы на этот вечер, — добавила она многозначительно.

– С кошкой еще прикольно получилось, как я люблю: две минуты – и герой. Ее в другой клинике три дня уже лечили. Капельницы, противорвотное, кровь на анализ, полный комплекс услуг, короче. А она не ест, и слюни все текут. Пришли на процедуры просто, но, спасибо терапевтам, не проморгали. Заглянули ей под язык, а там волосина намотана. И прямо врезалась уже в мясо. На маске загрузили, срезали. Прикинь, а? Нитки постоянно снимаем, но чтоб волос!

— Какие планы?

Костя улыбнулся и включился в беседу:

О, обычные. Обед с подругой. Потом телевизор, роман на ночь и затем долгие часы в мыслях о твоем отце.

– А помнишь, как у кота травинку из глотки достали? Застряла ведь капитально – один конец в мягком небе, другой в носовой ход. Владельцы так и не поверили, что проблема в ней была, решили, что разводим их.

— Похвастаюсь! Он красивый и совсем не банковский служащий, — весело сказала она вслух.

– Ты знаешь, что моя Катя познакомилась с Викой? – невзначай спросил Алексей.

Эмили явно приуныла, но, если она передаст это Николасу, он по крайней мере услышит эту выдуманную версию ее жизни. Ребекка даже пожалела, что не сообщила побольше деталей о прекрасном незнакомце, но обман, даже невинный, был так чужд ей, что она не решилась.

– Да ладно?!

Банковский служащий, видите ли. Скучный, видите ли. Паутина, видите ли. Да как он посмел? Как он смеет, сидя в своем красивом доме, окруженный обществом очаровательных женщин, судить о стиле ее жизни? Да еще делиться с Эмили своими соображениями!

– Ага, как раз ее смена была в стационаре, когда Катюха туда определила родительского котенка.

– А что с ним?

Работа, которую она нашла, обещала быть более напряженной, чем в пансионе. Это должно было отвлечь ее от домашней работы, от телефонных разговоров с друзьями, от двухчасового вечернего сидения у телевизора и от многих хозяйственных мелочей. Но этого, к несчастью, было недостаточно, чтобы отвлечь ее от мыслей о Николасе.

– Рыжего кормили одной вырезкой, кости прозрачные, как бумага. Сломал поясничный позвонок, но, думаю, будет в порядке.

Она подумала, что ей интересно было бы мнение Николаса о некоторых ее учениках и коллегах. Она вообще слишком часто думает о том, как бы он улыбнулся, что бы сказал остроумное или веселое и затем притянул бы ее к себе, зарывшись лицом в ее волосы.

Алексей весело прищурился и добавил:

Даже не посмотрев дом, Ребекка решила купить его. У нее было достаточно сбережений, и, хотя залог казался, великоват, она привыкла затягивать поясок потуже. Ребекка лелеяла неясные мечты о том, как устраивает комнату за комнатой, подбирая для каждой свои любимые цвета.

– У Кати аж челюсть отвисла, когда я сказал, что Вика – твоя девушка. Но она ей понравилась. Я и сам считаю, что, когда руки из того места растут, – это бесценно.

Вечером, накануне предполагаемого осмотра, она сидела с маленьким планом расположения внутренних помещений дома, прикидывая, что будет делать. Это выгодная покупка. И в превосходном месте. В половине десятого позвонил агент по недвижимости и после обмена любезностями смущенно сказал:

– Дружить семьями мы пока не готовы, – рассмеялся Константин, но Алексей вполне серьезно заметил:

— Боюсь, у меня неважные новости для вас. Появился покупатель, который готов заплатить полную стоимость наличными.

– А ты не зарекайся. Я вас хотел на Новый год позвать, но нынче мы с родителями. Макс мелкий еще, с ним не расслабишься.

— Но это невозможно, — сказала Ребекка хладнокровно. Она возлагала на дом слишком большие надежды, которые сейчас словно исчезали в тумане. Она была настроена решительно настаивать на своем.

Перед уходом Алексей задержался в дверях:

— Боюсь, это так. Удивительно. Дом выставлен на продажу уже четыре месяца. Им многие интересовались, но никто не был готов купить его и въехать. А тут сразу два человека готовы купить не глядя. — Агент помолчал. — Я не сказал вам, что этого джентльмена вы увидите там завтра в девять утра. Он хотел, чтобы вы пришли первой. Может, вам удастся договориться, и он уступит.

– Маргарита про тебя все время спрашивает, когда, мол, вернешься в клинику.

— Но это же странно. Человек предлагает полную цену за ветхий коттедж непонятно где, потом говорит, что я могу приобрести его, если сумею предложить более высокую цену. Вам не кажется, что такое поведение несколько необычно? Может, это какой-то сумасшедший? Зачем платить полную цену за дом, а затем уступать его?

Костя мрачно усмехнулся:

— Вероятно, это второй дом для него, поэтому не так уж существенно, достанется ли он ему. Я объяснил, что вы очень заинтересованы в покупке и что вы снимаете жилье, поэтому дом вам нужнее, чем ему.

– Неужели не опасается, что я буду клиентов отпугивать?

— Я уверена он будет очень великодушен, — сказала Ребекка саркастически. Коттедж, который она уже считала своим, исчезал, а с ним и надежда вычеркнуть Николаса Найта из ее жизни.

Алексей нахмурился:

— Если вы хотите отменить осмотр… Я уверен, кое-что еще найдется очень скоро. У меня есть три новых места в пределах вашей суммы, — в трубке послышалось шуршание бумаг. — Более современные владения, так что, может быть, все к лучшему.

– Костян, не загоняйся ты так. Я говорил с твоим хирургом. У тебя кровопотеря была бешеная, да еще легкое ребрами проткнуло. Он прямо сказал: лицо зашивали в последнюю очередь, и не до красоты там было, торопились очень. Тоже мне, красна девица!

Мне нужно место, которое требовало бы приведения в порядок, подумала Ребекка в отчаянии. Мне не нужно современное строение.

– Да я без претензий. Просто не привык еще. Главное, глаз цел.

— Я приеду, как мы договорились.

– А что Вика?

— Хорошо. В таком случае я встречу вас там утром. В девять часов.

Костя не выдержал и расплылся в широкой улыбке.

Но когда Ребекка приехала туда на следующее утро, место показалось ей лишенным своего обаяния. Она не могла купить его. Она не могла заплатить полную стоимость, и она не сомневалась, что ее конкурент знает об этом. Ее финансовые возможности были уже на пределе. Сознавать это было невероятно горько, тем более что коттедж, который уютно устроился среди зарослей сорняков и не подстриженного кустарника, показался ей даже более очаровательным, чем на цветной фотографии. В нем было что-то от волшебной сказки. И действительно, цена была завышена.

– Ну, ты Вику не знаешь что ли! Ее таким не напугаешь. И, Леха, у нас с ней все серьезно, ясно?

Потрепанный «лэндровер» стоял на дорожке.

– Да никто твой цветочек не обижает! Все, бывай.

Значит, Джерри, ее агент по недвижимости, был уже внутри. Она без стука открыла входную дверь, которая вела в маленький коридор с комнатушками по обеим сторонам. Паутина свисала с оконных рам, некоторые стекла были разбиты.

— Привет! — громко произнесла Ребекка. — Мистер Хакман? Вы здесь?

Старый Лешин Террано аккуратно отъехал от ворот и скрылся из виду. А Константин вспомнил тот день, когда Вика забирала его из больницы. Ему казалось, что он довольно ловко управляется с костылями, хотя снег очень мешал. Но Викины глаза все равно наполнились слезами, и Косте стало очень неловко.

— Наверху! — донесся приглушенный голос, и она стала подниматься по ступенькам, останавливаясь, чтобы осмотреться, и прикидывая, что бы она сделала, если бы была здесь хозяйкой.

– Вик, я понимаю, что выгляжу ужасно. Но я и раньше красавцем не был, верно? Ты только не плачь. На Хэллоуин все конфеты будут наши!

— Здесь!

Вика шагнула к нему и легонько пробежала пальцами по багрово-фиолетовому рубцу, который пересекал бровь и спускался через щеку к уголку рта.

Она направилась на голос, открыла дверь спальни и оказалась в необычной комнате с роскошной кроватью, стоявшей у стены, обшитой дубовыми панелями. В полное замешательство ее привели бутылка шампанского и два стакана на низеньком столике у окна. При виде этой странной картины тревожные мурашки побежали у нее по спине.

– Костя, я должна тебе кое-что рассказать.

— Мистер Хакман? — снова робко окликнула Ребекка.

Девушка была непривычно серьезна и слегка смущена. Костино сердце ухнуло в пятки, и он смог только выдавить:

– Вика?..

— Не совсем. — Она увидела сначала тень, потом навстречу ей из-за двери шагнул мужчина, и она задохнулась от ужаса. Комната завертелась перед ее глазами. Несколько секунд спустя до нее донеслись слова:

– Я хожу к психотерапевту. Только не смейся! Мне это нужно. У меня там в мозгах настоящие Авгиевы конюшни, а я собираюсь начать новую жизнь и все такое.

— Никогда бы не подумал, что вы из тех, кто падает в обморок.

– Мозгоправ это прекрасно, но что ты хотела мне рассказать?

Ее веки задрожали, Ребекка открыла глаза и попыталась сесть, но он удержал ее.

Виктория непонимающе нахмурилась:

— Что вы здесь делаете? — недоверчиво спросила она, потрясенная. — Боже, это, должно быть, сон. — Она снова закрыла глаза, и Николас наклонился над ней, мягко говоря:

– Так это и хотела.

— Не сон. Я настоящий. Ущипни меня, если хочешь.

Костя шумно выдохнул, с упреком посмотрел на девушку, и та внезапно крепко обняла его, прижавшись к груди.

Ребекка не хотела. Вместо этого она глубоко вздохнула и открыла глаза, неотрывно глядя на него, пытаясь угадать его намерения.

– Нельзя же так пугать, – проворчал Костя.

— Так это ты покупатель? — мрачно спросила она. — Эмили рассказала тебе о моих планах купить этот коттедж, и ты немедленно позвонил агенту по недвижимости, чтобы навредить мне. Ты купил этот дом. Как ты мог? — У нее потекли слезы, и голос сорвался.

– Еще я хочу, чтобы ты познакомился с моим отцом. Тем более, повод есть. Он завел щенка, глянешь опытным взглядом. Ты говорил, у вас жили кавказцы, вот там что-то вроде этого. Поедем вместе на вторую прививку?

— Ш-ш-ш, — прошептал Ник, улыбаясь.

Костя уткнулся носом в Викину макушку. Девушка коротко подстриглась, и розовых прядей на голове больше не было. И вся она была слегка другая, незнакомая, но очень привлекательная.

— Я не собираюсь молчать, — заговорила Ребекка, взвинчивая себя и стараясь сесть. Когда она упала в обморок, Николас ловко поддержал ее, и она искренне надеялась, что при этом он растянул себе связки.

– Разберемся, – пообещал Костя, – И поехали домой, хватит мерзнуть.

— И все-таки, — сказал решительно Николас, — помолчи и дай мне сказать.

Ему ужасно нравилось, как это звучит. Домой.

— Или?

– Бабушка звонила. Требует, чтобы я немедленно на тебе женился. Говорит, у тебя есть божья искра.

— Или я поддамся своему природному инстинкту и изнасилую тебя.

Викины брови взлетели вверх.

Эта угроза заставила ее замолчать. Она только внимательно смотрела на него, совершенно ошеломленная.

– Сделаем вид, что я этого не слышала. Я подарила ей картину. Мы смотрели твои старые фотки, да-да, не кашляй. А потом я просто не могла остановиться, пока не нарисовала ее с дедом. Только на картине они молодые, сидят на крыльце дома.

— Ты спросила, что я здесь делаю? Вот я и объясняю тебе. — Он глубоко вздохнул. — После Франции я мечусь, как в аду. Когда я увидел тебя в школе, я был удивлен, как мало ты изменилась. Я почувствовал, что, несмотря ни на что, ты мне нравишься так же сильно, как тогда, когда мы были моложе. Когда ты сообщила мне о беременности Эмили и напустилась на меня, мне хотелось тебя задушить. Я считал, что в этом происшествии есть и твоя вина. Но твой ум привлек меня так же сильно, как твое тело. Когда я предложил тебе работу домашнего учителя Эмили, я стыдился сознаться, что в какой-то степени это продиктовано желанием узнать тебя снова. Ты вызвала поток воспоминаний, и они были удивительно подробны.

– Я бы хотел посмотреть. И не волнуйся, будет тебе предложение по всем правилам, просто чуть погодя. И бабушка тут ни при чем. Я люблю тебя, Вика.

Ребекка молча слушала. Ее полное тело было напряжено и неподвижно. Но она по-прежнему не понимала, почему он решил купить коттедж.

– Костя, блин, я вообще-то машину веду, – всхлипнула Виктория и торопливо смахнула текущие по щекам слезы.

— Разреши мне, пожалуйста, сесть. У меня свело руки. — Он отпустил ее, и Ребекка поспешно выпрямилась, чувствуя, насколько нелепо лежать на кровати в туфлях и строгом костюме, который она надела в надежде произвести на Джерри Хакмана впечатление серьезного претендента на покупку, а не легкомысленной девчонки, которую легко обвести вокруг пальца.

– Я тут ни при чем, что ни скажу – у тебя все равно глаза на мокром месте. Расскажи лучше, как там Жорик и Черничка.

Она потерла запястья.

Вика улыбнулась и кивнула. Об этих проказниках всегда было что рассказать.

— Давай, я лучше поцелую их, — предложил Николас. — У меня волшебные губы.

Глава 36

Ей было известно все о его волшебных губах, поэтому сейчас Ребекка вскинула голову и в упор посмотрела на него. Но ее агрессия сменилась неуверенностью, когда она увидела выражение его глаз: их неподдельные тепло и нежность вызвали в ней сильнейшее волнение.

Костя глянул на экран смартфона и поспешно взял трубку: Алексей редко звонил без повода. Голос друга был полон энтузиазма:

— Это не поможет, — выдавила она, и Ник нахмурился, пытаясь понять.

– Костян! Свершилось! В «Клинике Доктора Воронцова» официально установлена эндоскопическая стойка. Потихоньку буду учить своих коновалов, за красивые глаза даже Катьку к оборудованию не подпущу.

— Что не поможет?

– Супер! Что сказать, вышли на новый уровень.

— Это! — Она неопределенно повела рукой вокруг. — Ты не можешь шантажировать меня, занимаясь со мной любовью, Николас. Ты не можешь купить этот дом, а потом предложить мне его на своих условиях, если это все, чего ты хочешь. — Ребекка ждала вспышки гнева, но Ник удивленно покачал головой.

– Поздравления оставь при себе, жду вас с Викой завтра к девяти в операционной. Знаю, что выходной, и да, дело добровольное. Но хочу, чтобы ты посмотрел. Начнем с азов: как разбирать-собирать, как стерилизовать, какие у нас есть манипуляторы. Ну, до встречи!

— Я не знаю, кто больше меня обескураживает, — ты или Эмили. Я не собираюсь подкупать тебя постелью. — Он сухо засмеялся. — И мне обидно, что ты не понимаешь. Я купил этот коттедж, потому что наконец взялся за ум.

— Ты хочешь сказать, что решил: собственный дом в деревне — это как раз то, что тебе нужно?

Костя положил трубку со смешанным чувством. Как бывшего хирурга его безумно привлекала возможность поработать эндоскопом. Как действующего гистолога – больше радовала перспектива выспаться в свой выходной. Но последнее время Алексей все больше вживался в роль большого начальника и отказы принимал неохотно. А значит, лучше поехать, чем потом кусать себе локти. Кроме того, был у него свой пациент, которому сделать ФГДС сам бог велел.

— Не издевайся, — сказал он беззлобно. — Мне и так тяжело.

Лабрадору по кличке Барни исполнилось шесть лет. Но он явно не собирался жить до глубокой старости. Дурная привычка глотать несъедобные предметы уже вылилась для хозяев в три операции и бесконечное лечение питомца между ними. Первый раз Барни попал на стол в четыре месяца: он сжевал и проглотил одноразовую пеленку. Второй раз, в возрасте года, из него достали мячик. Владельцы стали тщательно убираться в квартире. Они надеялись, что пес остепенится со временем. Но когда Барни исполнилось четыре года, он добрался до помойного ведра и съел колбасные обрезки вместе с полиэтиленовым пакетом, в который они были завернуты. В итоге – закупорка тонкого кишечника и очередная операция. Счет предметам, вышедшим естественным путем, хозяева уже давно не вели. В кучках находили носки, резинки для волос, перчатку, а однажды – немаленьких размеров палку. Барни был неисправимым рецидивистом, обошедшим, пожалуй, все ветеринарные клиники города N.

Но что ей остается, удивилась Ребекка. Издевка была ее способом самозащиты. Она знала, что должна использовать его, чтобы не остаться открытой для боли и страдания. Чего бы ни добивался Николас, она была готова биться об заклад, что это не то, что она хотела услышать.

— Когда мы были во Франции…

Именно Константин доставал из него пакет и после операции оставил владельцам свой телефон. Сейчас у собаки снова началась рвота – то желчью, то непереваренным кормом. Можно было бы списать все на гастрит, если бы не репутация этого лабрика. Костя пытался убедить хозяев:

— Я знаю, не хочу говорить об этом. Это случилось. Такое иногда бывает. Мы уже совершеннолетние.

– Вам месяц назад по УЗИ предположили инородное тело в желудке, а вы все еще думаете? Очевидно, что лечение ему не помогает. Он похудел уже на три килограмма!

— Ты готова?

– Мы не хотим его оперировать. Операция ведь здоровья не прибавляет! Сколько же можно!

— К чему?

Возражения владельцев было сложно назвать аргументированными, но и для диагностической лапаротомии было маловато доказательств. На рентгене – ничего, самочувствие у собаки приличное, стул регулярный. «Что, существует какой-то лимит на количество операций в течение жизни?!» – раздраженно размышлял Константин. После мастер-класса по эндоскопии его не оставляла мысль притащить Барни на ФГДС. «На ловца и зверь бежит», – рассеянно подумал Костя, увидев, кто звонит.

— Не упадешь снова в обморок? Я пришел сюда с заявлением, и ни один из нас не сдвинется с места, пока я не произнесу его от начала до конца. — Он убрал прядь волос с ее лица, и Ребекка резко отшатнулась. Если Николас и заметил ее реакцию, то виду не подал.

– Константин Михайлович, у Барни снова рвота! Только на этот раз с кровью. Я вам сейчас фотографию пришлю.

— Я знаю, почему ты так себя ведешь, — прошептал он. И хотя она молчала, отводя глаза, ее выдала буйная краска, разлившаяся по лицу.

– Не надо. Везите его в клинику, я тоже подъеду. Будем делать гастроскопию. Да, наркоз общий.

Сердце колотилось в груди, горло пересохло.

Костя успел приехать раньше своих пациентов и сразу направился в хирургию:

Она не могла произнести ни слова.

– Спасибо, что согласился их взять сегодня, Лех.

— Ты боялась, да? Боялась боли? Боялась своей уязвимости? Мы все уязвимы, в этом нет ничего позорного.

– Не вопрос. Чих с вывихом коленной чашечки не пришел, есть приличное окно по времени. Хозяйка не иначе решила вместо операции подлечить масика гомеопатией. Как чувствовал, что не явится – хоть бы позвонила! Твои-то как, нормальные?

Из ее горла вырвались только нечленораздельные каркающие звуки.

– Да, очень приятная пара. Они уже несколько лет только и делают, что лечат этого лабрадора. Переживают.

— Ты боялась, потому что уступила любви ко мне. Да?

Алексей скептически приподнял бровь:

Ребекка крепко зажмурилась.

– Может, им детей завести, чтоб было чем заняться? Анна, поговори с ними про риски анестезии. И не забудь произнести слово «смерть». Я пока оборудование подготовлю.

— Не падай опять в обморок, — предупредил он.

– Алексей Петрович носится с этой стойкой, как наседка с яйцом, – шепнула Аня Косте, и из операционной тут же донесся гневный рык:

Ей не нужно было смотреть на его лицо, она не сомневалась, что на нем написано самодовольное удовлетворение. Он разгадал ее секрет.

– Я все слышу вообще-то!

Либо догадался, либо почувствовал инстинктивно. И сейчас будет добивать ее. Он и пришел сюда для этого?

Через пару часов Алексей эндоскопом извлек из желудка лабрадора тряпку, в которой легко угадывались женские трусы. Вопреки обыкновению, хирург был серьезен и не спешил поздравлять самого себя с победой.

— Открой глаза, — попросил Ник, и она неохотно подчинилась, возмущенно посмотрев на него. — Ты недовольна? — спросил он с деланным удивлением.

– Как ты и думал, они болтаются там месяц, а может и дольше. Проблема в том, что у него начался язвенный гастрит. Да ты и сам видел, в каком состоянии слизистая. Может открыться кровотечение.

— Совсем нет. Просто хочу уйти.

Костя нахмурился:

— Когда же мы, наконец, придем куда-нибудь?

– Должна зажить на гастропротекторах, нет?

— Мы не придем никуда! — возразила безнадежно Ребекка, и из ее глаз брызнули горькие слезы.

– Это уже пускай терапевты колдуют, кто там у нас сегодня на смене? А мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Ань, лабра в стационар, пусть капается.

— Моя дорогая Ребекка, — сказал Ник хрипло, подняв руку к ее лицу и обводя пальцем линию ее рта.

Алексей лично вымыл и продезинфицировал оборудование. Перед следующей операцией еще оставалось время посидеть на кухне. Леша отхлебнул кофе и внимательно посмотрел на друга:

Она почти задыхалась.

– Костян, ты не думал вернуться на хирургию? Штат укомплектован, но каждого врача свой пациент найдет. Я же вижу – тебе интересно у нас. Всяко лучше, чем в лаборатории киснуть.

— Не надо. Ничего не говори, — попросила она. — Ты пришел сюда злорадствовать и праздновать победу.

Константин не любил, когда его работу называли менее важной, чем какую-либо другую. Но спокойно ответил:

— Я пришел сюда сказать тебе, что я тебя люблю, — прошептал он. — И я не злорадствую. Я только улыбаюсь, потому что вдруг понял: наш мир — это райское местечко.

– Думал. Но у меня свои условия. Я продолжаю делать гистологию на дому, а в клинику приезжаю дважды в неделю. Ставь меня онкологом. Один день для консультаций, второй для операций. Поверь, никто лучше меня не разбирается в теме.

Мир. Райское местечко. Любовь. Все слова перемешались в ее голове.

Алексей задумался, и Костя решил развить тему:

— Что ты сказал? — прошептала Ребекка, решив, что, если это и было сном, пусть эти слова останутся в памяти.

– Знаешь, почему я не был так хорош в качестве хирурга? Я люблю все планировать заранее, экстренные пациенты – не мое. Ну так я и буду планировать – сколько чего отрезать, как потом закрыть дефект и прочее. Только дай мне отдельно анеста[28] и отдельно – ассистента.

— Я никогда не думал, что полюблю, — продолжал Николас тихо. — Во всех моих связях с женщинами, независимо от продолжительности, любовь никогда не присутствовала. Развлечение, секс, а потом спокойное расставание. Когда появилась ты с твоей прямотой, сумасбродством, принципами, я обнаружил, что увлекся тобой, тем, как ты смеешься, как смотришь, и просто тобой. — Он вздохнул и печально посмотрел на нее.

Леша широко улыбнулся и хлопнул друга по плечу:

— Франция, которая должна была помочь Эмили, помогла мне. Впервые в моей жизни я полностью расслабился. Я даже забыл о работе! — Он засмеялся, будто пораженный тем, что это могло случиться. — И мне помогла не только Франция и все эти сельские пейзажи. Ты тоже. Ты помогла мне почувствовать себя снова молодым человеком.

– Слова не мальчика, но мужа. Ей-богу, Костян, я тебя не узнаю! Аню не дам, понял? Привык сам с ней работать, извини. В остальном – добро. Составляй прейскурант, препараты, если какие нужно закупить в аптеку, это тоже дело не быстрое. И оперировать будем, и химичить, все как полагается. А, чуть не забыл. Я тебе машину нашел. Пикап старый, пробег солидный, но люди свои, вариант проверенный. Позвони, посмотри, что там как, может, договоритесь.

— Почему ты говоришь мне это лишь сейчас? — спросила Ребекка, потрясенная и все же слишком напуганная разочарованием, которое пережила по его милости.

— Потому что я никогда не любил до этого, потому что я никогда не хотел любить. — Он замолчал, глядя ей прямо в глаза. — Ты не из расчетливых, а я был слишком неудачно женат. Я не был готов встретиться с тем…

Глава 37

— Чем? — Она наклонилась вперед, желая его ответа, как никогда ничего не желала в своей жизни.

Валерий редко отпускал Малыша с поводка. Не объяснять же каждому встречному, что питомец размером с теленка обладает тонкой душевной организацией: пугливый и скромный добряк. Однако сегодня пришлось сделать исключение. Малышу не удалось побегать на прогулке в лесу – хозяин весь день занимался ремонтом в доме. Валерий решил, что беды не будет, если Малыш немного пробежится по деревне: время было позднее, на улицах никого. Подзыв был чуть ли первой командой, отработанной до автоматизма, а к кошкам пес относился с вежливым равнодушием.

— Чтобы испытать этот ужас снова.

Валерий вышел на прогулку не только ради четверолапого любимца. Он сам никак не мог заснуть. После нескольких лет жалкого существования в нем проснулась былая жажда деятельности. Во-первых, предстояло завоевать расположение дочери и зятя. Во-вторых, самому встать на ноги. Малыш и так ел не мало, да еще, не дай бог, понадобятся какие-то лекарства или лечение. Виктория, конечно, поможет, но тогда у нее появится повод забрать собаку себе, а этого допустить Валерий не мог. Будущее оставалось зыбким. В любой момент могли объявиться настоящие владельцы заброшенного дома и участка, где он в открытую поселился этой весной. Зато Валерий уже знал, чем займется в этой богом забытой деревне, где даже коров днем с огнем не сыщешь. Своя заготовительная контора – чем не прибавка к пенсии? Места здесь богатые на дикоросы. Летом – черника, земляника, малина, грибы, в особенности лисички, осенью – клюква. Собирать самому, выкупать у местных и сдавать оптом дальше, выходы на нужных людей Валерий нашел без труда. В следующем году можно будет купить сушилку и торговать уже сушеными грибами и ягодами.

— Не думай об этом.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Погруженный в собственные мысли, мужчина почти не обращал внимания на питомца. Тот подолгу задерживался у каждого столба или валуна, читая носом местные газеты и считая своим долгом заявить о своем присутствии. На дороге, ведущей к станции, гоготали подвыпившие подростки. Валерий хотел подозвать собаку и пойти домой, но заметил что-то странное. Мальчишки веселились не просто так: они перегораживали кому-то дорогу, а их выкрики становились все злее и настойчивее. Ускорив шаг, мужчина приблизился к компании и громко спросил:

Ребекка была готова снова упасть в обморок, хотя это нелепо, когда речь идет о такой сильной женщине, как она.

– Пацаны, прикурить не найдется?

— А как же все эти мотыльки?

Краем глаза глянул на бледную женщину, прижавшую к груди сумочку и какие-то пакеты, и мгновенно сориентировался в обстановке:

— Это была просто трата времени. Я хотел вызвать твою ревность.

– Чего застыла, я как раз тебя иду встречать, опоздал маленько – ну так посидела бы на станции, чего сумки самой тащить!

В порыве любви она импульсивно потянулась, чтобы погладить его по лицу. Он взял ее руку и поцеловал запястье, потом пальцы.

Глаза женщины округлились, но прежде, чем она успела что-то ляпнуть, Валерий гаркнул:

Ребекка почувствовала, как по ней распространяется жидкий огонь.

– Малыш, ко мне! – и для пущей верности переливчато свистнул.

— Ты не ответила. Так ты выйдешь за меня замуж?

Из темноты под свет фонаря выскочила мохнатая туша. Пасть была распахнута в искренней собачьей улыбке, позволяя полюбоваться немаленькими белыми клыками. Парни непроизвольно отшатнулись, Валерий широко улыбнулся и взял пса за кожаный ошейник:

— Я подумаю, — засмеялась она, и Николас увлек ее на кровать.

– Сидеть, холера. Не боись, ребята, без команды не кинется. Держи зажигалку, да и пойдем мы, а то время позднее.

— Я буду очень убедительным, — шепнул он, покусывая ее ухо и поглаживая ее бедра.

Валерий решительно взял пакеты из рук растерявшейся селянки и пошел по улице, убедившись, что та следует за ним. Компания сочла за лучшее отвязаться, и мужчина обратился к спутнице:

— Эта кровать отсюда?

— Я хотел поразить тебя. Это был дешевый трюк, но лучшего мы не смогли придумать.

– Здравствуйте, меня Валерий зовут. Простите за этот балаган, мне показалось, что вам требуется помощь.

— Мы…?

— Должен признаться, Эмили будет рада. — Николас усмехнулся. — Кто решится спорить с тем, что женщина всегда сама выбирает свой путь?