Она всегда пользовалась успехом. К тому же ей с ранней юности внушали, что внешность это не главное. Мама не уставала повторять ей, что самое важное — индивидуальность. Поэтому в юности Ребекка обошлась без комплекса неполноценности. Она была высокая, хорошо сложенная и привлекательная для любого мужчины.

Сейчас Ребекка вспомнила об этом и испытала неприятное чувство, представив лица Эмили, ее отца и Фионы, когда они увидят ее, одетую до смешного прилично. Но неэффектно.

Она совсем уже была готова поддаться отчаянию, когда вдруг раздался стук в дверь. Эмили, спрашивала, можно ли войти. Ребекка открыла дверь и увидела свою подопечную, одетую столь стильно, что ощутила невольный укол зависти.

— Папа сообщил вам о званом ужине? — с ехидством спросила Эмили.

— Да, что-то говорил об этом. — Ребекка посторонилась, давая Эмили войти.

— О, я догадываюсь: он приказал вам быть внизу под угрозой расстрела. — Девочка лениво накрутила на палец прядь блестящих черных волос. — Возможно, вы еще не заметили, он обожает отдавать приказы.

— Разумеется, я заметила. — Ребекка принялась распаковывать вещи.

— Я думаю, вы ему нравитесь, — сказала Эмили, помолчав. — Называет вас Ребекка…

— Но ведь меня так зовут! — Что-то в тоне девочки насторожило ее. Продолжая разбирать вещи, Ребекка ждала, что будет дальше.

— Да, но это волнение, с которым он произнес ваше имя…

— Воображение заводит тебя слишком далеко, Эмили, — сказала Ребекка. Она смутно догадывалась, откуда подобные фантазии, и это ей не нравилось. Подросток попал в очень сложную эмоциональную ситуацию и к тому же, испытывает острую неприязнь к подруге отца. Что можно придумать лучше, чем попытаться сосватать учительницу, которой симпатизируешь, отцу, чтобы избавиться от риска получить ненавистную ей мачеху?

Ребекка хотела было сразу развеять подобные надежды, но предпочла сменить тему:

— Обед с твоим отцом и его невестой…

— Подругой, — поспешно поправила девочка. — Разговора о женитьбе не было. — Подобная мысль явно взволновала Эмили.

— …поставил передо мной маленькую проблему: не знаю, что надеть. Я собиралась купить что-нибудь, пока я здесь, но сейчас в моем гардеробе нет ничего подходящего.

Эмили знала толк в красивой одежде. Она перебрала гардероб Ребекки и обернулась к ней с выражением одновременно дерзким и озадаченным.

— Н-да… — протянула Эмили.

— Ну, темный цвет очень практичный, — сказала Ребекка беспечно, желая избежать насмешек. — Послушай, я как раз собиралась принять ванну, так что… иди пока к себе.

— Вы всегда можете одолжить что-нибудь у меня, — искренне предложила Эмили, прикусив палец и наклонив голову.

Ребекка рассмеялась.

— Ну, вряд ли!

— Почему? — Эмили огорченно посмотрела на нее.

— Потому что есть такое понятие, как разные поколения.

— Если вы уже не подросток, это не значит, что нужно носить старомодные платья.

— Все равно, у нас разные фигуры, — напомнила ей Ребекка. — По крайней мере, пока.

— Я не хочу говорить об этом.

Голубые глаза Эмили наполнились слезами, и Ребекка вздохнула про себя. У девочки, примерно, семь недель беременности. Пока еще немного, но скоро наступит время, когда скрывать положение станет невозможно.

— Но вы правы, у нас разные фигуры, — вновь заговорила Эмили. — У меня есть облегчающее мини-платье, хотя…

— О, нет! — Ребекка решительно подтолкнула ее к двери. — Облегающие вещи никогда не шли мне.

— Даже когда вы были в моем возрасте? — спросила Эмили, явно ошеломленная тем, что кто-то мог прожить без такой незаменимой части гардероба.

— В твоем возрасте, — сказала Ребекка задумчиво, — изысканные вещи были моей семье не по карману. Боюсь, я чаще всего носила джинсы и ветровки.

— О, верно, — сказала Эмили с таким смущением, что Ребекка улыбнулась.

— Все равно для мини у меня неподходящая фигура.

Проводив Эмили и погрузившись в большую ванну в викторианском стиле, она попыталась представить, как бы выглядела в чем-нибудь обтягивающем. Но главное, что при этом приходило ей в голову, это перламутровые пуговицы, внезапно отрывающиеся то тут, то там. Нет, с ее крупной фигурой, слишком прямыми волосами, слишком обычным лицом. Ей никогда не стать сексуальной. Хотя у нее длинные загнутые ресницы, широко расставленные глаза и чувствительный рот. Она не раз слышала двусмысленные высказывания по его поводу.

Ребекка вылезла из ванны, твердо решив, что ее вполне устраивает быть такой, какая она есть.

Она никогда не стремилась произвести на кого-нибудь впечатление и не будет делать это сейчас.

Она решила, что слегка подкрасится, наденет юбку цвета бордо и черный приталенный кардиган, достаточно облегающий, чтобы подчеркнуть ее высокую грудь. И еще черные туфли на низком каблуке и плотные колготки.

Перед тем, как одеться, Ребекка ненадолго прилегла, а около восьми, уже совсем готовая, направилась вниз, по пути слегка постучав в дверь Эмили. Девочка была еще не одета.

— Я спущусь через пятнадцать минут, — сказала Эмили, — только сделаю что-нибудь с волосами.

— Ладно, только давай быстрее, не забывай об угрозе расстрела. — Они понимающе улыбнулись друг другу, и Ребекка спустилась по лестнице, чувствуя себя достаточно спокойно.

Собираясь в дом Николаса, она много думала о том, как ей вести себя с Эмили. В школе все было проще. Даже не стараясь соблюдать дистанцию, позволяя себе шутить с девочками, Ребекка не сомневалась: они знают, что она их учитель.

Но в домашней обстановке все было по-другому. Больше не существовало того школьного окружения, которое уже само создавало невидимый барьер между учителями и ученицами. И нельзя забывать о беременности Эмили. Девочке нужен надежный понимающий друг, который должен помочь ей справиться с ее положением и продолжить образование. Ребекка знала, что должна завоевать доверие Эмили, если хочет добиться чего-нибудь, и мысль об этом беспокоила.

Как заставить девочку поверить, что она всегда сможет опереться на старшего друга? И вот этот заговорщицкий смех возле спальни внушал надежду, что Эмили поймет и поверит.

Ребекка спустилась с лестницы и направилась к кухне, единственному известному ей помещению в доме. Там лицом к лицу встретилась с суровой миссис Данн. Кухню наполняли такие чудесные запахи, что Ребекка, втянув в себя воздух, невольно воскликнула:

— Как вкусно пахнет!

Миссис Данн, женщина пожилая и сдержанная, в ответ слегка улыбнулась.

— Вы, должно быть, учительница? — вежливо спросила она.

— Ребекка.

— Вам нужен мистер Найт? Вернитесь к лестнице в конце коридора, вторая комната справа.

— Спасибо, — поблагодарила Ребекка, подумав, что многословием мисс Данн уж точно не отличается. На вид ей можно было дать шестьдесят, даже семьдесят лет. Интересно, это бывшая прислуга родителей Ника? Если он был достаточно сентиментален, чтобы оставить дом, который был явно велик для одного человека, то мог оставить в доме и старую служанку, хотя сам проводит восемь месяцев в году за границей, а остальные четыре — питается в ресторанах.

— Вы можете сказать хозяину, что обед будет подан ровно через тридцать пять минут, мисс Ребекка.

Ребекка улыбнулась и кивнула:

— Не беспокойтесь, мы подождем, — сказала она, чувствуя симпатию к пожилой женщине, и, в который раз, подумала, что люди, которые говорят слишком много, редко произносят что-либо дельное.

Ребекка медленно направилась обратно, миновала комнату для завтраков, просторный холл, и по коридору подошла ко второй комнате справа. Только очутившись перед неплотно закрытой дверью, она почувствовала себя неуверенно. Ей послышались голоса, звонкий женский смех, и ее желудок непроизвольно сжался.

У Ребекки была компания друзей, которых она знала со школьных лет. С ними ей было легко и свободно. А в этом чужом доме она вдруг почувствовала себя очень одинокой.

Она не привыкла иметь дело со снобами, и этот женский смех, который заполнял гостиную, внушал ей неловкость. Глубоко вздохнув, Ребекка постучала.

— Да.

Ребекка открыла дверь и вошла. Николас с Фионой сидели на софе с бокалами в руках. Ребекка вдруг остро ощутила свое одиночество.

Она вежливо улыбнулась, но продолжала стоять около двери, пока Николас не произнес сухо:

— Вы так и будете стоять там до конца вечера или храбро кинетесь в логово дракона? — Эти слова вызвали взрыв веселого смеха со стороны его дамы, а Ребекке стало еще больше не по себе.

— Фиона, это Ребекка Райен.

Фиона протянула изящную маленькую ручку, и Ребекка покорно пожала ее. Такие руки, подумала Ребекка, созданы для того, чтобы надевать на них длинные перчатки цвета слоновой кости или держать в тонких пальцах сигарету в инкрустированном драгоценными камнями мундштуке. Это была рука, принадлежавшая элегантной женщине. Может быть, не такой молодой, как ей хотелось бы, но не старше тридцати. Светлые коротко подстриженные волосы, нежная фарфоровая кожа. Длинная шелковая юбка и топик под цвет подчеркивали бледность женщины и усиливали ощущение хрупкости. Эта женщина, бесспорно, должна была притягивать мужчин.

— Что вы будете пить? — спросил Николас, поднимаясь с софы и подходя к бару.

— Я бы хотела… — Ребекка судорожно размышляла, пытаясь придумать что-нибудь, кроме белого вина, не уверенная, что бар, хоть и красивый, снабжен встроенным холодильником, — э…

— О, дорогой, разве она не восхитительна? — Фиона прищурила голубые глаза, этими несколькими словами подчеркивая их с Николасом принадлежность к одному кругу людей, которые одинаково проводят время и вообще представляют другую породу. — Ну конечно, вы учительница-труженица.

— Мне, действительно, не пришло бы в голову пить перед тем, как явиться в класс, — ответила Ребекка серьезно и холодно. Николас посмотрел на нее искоса, искренне забавляясь реакцией своей подруги.

— Бедняжка! Теперь я знаю, почему никогда не смогла бы преподавать. Хорошо, что есть такие самоотверженные души.

Ребекка почувствовала, что ее захлестывает ненависть. И такой тип женщин привлекает Николаса Найта? Игривые блондинки с остро отточенными коготками.

Она прошла в комнату и села на стул.

— Дорогой! Налей этой прелести водки с апельсиновым соком. Вам понравится, — обратилась она к Ребекке, очевидно предполагая, что водка с соком — неизвестный и утонченный напиток для женщины, никогда в жизни не бравшей в рот алкоголь.

— Я выпью джин с тоником.

Фиона резко нахмурилась, но сразу снова заулыбалась. Ее голубые глаза тщательно изучали Ребекку.

— Ник все рассказал мне о бедняжке Эмили, начала она тихим доверительным тоном. Я могу…

— Не здесь, Фиона, — раздраженно прервал ее Николас, передавая Ребекке бокал и оставаясь возле ее стула. — Сейчас не время и не место для разговора о моей дочери.

— Но, дорогой! Это наша общая забота! — Фиона повернулась к Ребекке, словно не сомневаясь в ее поддержке, однако Ребекка сделала вид, что не замечает этого.

— Общая забота о чем? — голос Эмили, появившейся в дверях заставил Фиону снова заулыбаться, она раскрыла свои объятия, готовясь принять в них будущую падчерицу.

— Несчастная, несчастная милочка. Иди сюда!

Эмили зло взглянула на нее, проскользнула к свободному стулу и плюхнулась на него. Не удивительно, что Николасу потребовалось мое общество на этот вечер, подумала Ребекка. Между ним, Фионой и Эмили буквально искры проскакивали.

— Как ты? — спросила Фиона уже без улыбки, превосходно изображая беспокойство и озабоченность.

— Хорошо. Где же ужин? Я собираюсь еще посмотреть кое-что по телевизору.

— Это не так уж важно, — процедил сквозь зубы Николас. — Как-нибудь потерпишь нашу компанию сегодня вечером.

— О, Ник! Не будь таким жесткосердечным! — закатила глаза Фиона. Эмили же бросила в ее сторону свирепый взгляд. — Пусть милочка делает, что хочет.

— Нет. Я запрещаю.

Николас украдкой посмотрел на Ребекку, и она молчаливо поддержала его.

Вечер прошел неудачно. Несмотря на прекрасные кушанья, невозможно было не обращать внимания на напряженность, которая, казалось, пропитывала самый воздух между ними. Николас безуспешно пытался поддерживать спокойную беседу, но раздражение Эмили и слащавая пошлость Фионы лишали его аппетита. В этой атмосфере едва сдерживаемой враждебности Фиона то и дело приставала к Эмили с фальшивыми уверениями в сочувствии. Наконец, когда молчаливая миссис Данн убрала со стола, Фиона, которая к тому времени уже выпила несколько бокалов белого вина, отбросила дипломатию в сторону:

— Ты решила отмалчиваться, но ты представляешь, чем это закончится для тебя?

Ребекка тяжело вздохнула, не осмеливаясь взглянуть на Николаса, который становился все мрачнее с каждой минутой.

— Вас бесит, что я пустилась в плавание без руля и без ветрил, — произнесла дерзко Эмили, — но почему бы вам не обратить внимания на то, как пуста и бесцельна ваша собственная жизнь, Фиона? А в своей жизни я разберусь без вашего участия.

— Ну хватит! — прорычал Николас. Он приказал обеим сесть, однако Эмили была слишком упряма, а Фиона к тому времени слишком пьяна, чтобы думать о хороших манерах.

Ребекка отчаянно попыталась сменить тему разговора, однако Фиона клонила свое:

— У тебя есть совесть? Или тебе нравится превращать жизнь отца в ад?

— Если я превращаю жизнь отца в ад, то вы ведете себя как круглая дура! — огрызнулась Эмили.

— Как ты смеешь? — возмутилась Фиона. Язык у нее уже заплетался. Она слегка наклонилась вперед, поддерживая голову руками.

Десерт, подумала Ребекка, обещает быть несладким. Фиона сидела поникшая, ее фарфоровое личико позеленело. Знал ли Николас, что его подруга так плохо переносит спиртное? Хрупкая женщина, она от вина дошла почти до бесчувствия. Может, он на это и надеялся? Ребекка украдкой взглянула на него, пытаясь понять, что привлекло этого человека — умного, незаурядного, к этой пустышке.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Эмили, когда Фиона отмахнулась от предложения миссис Данн попробовать кекс с изюмом. — Вы ужасно выглядите, — продолжала она настойчиво. — Не лучше ли вам поехать домой?

— Надеюсь, это был последний выстрел за сегодняшний вечер? — сказал спокойно Николас дочери, и его резкий тон заставил ее воздержаться от продолжения пикировки, хотя она и покраснела от возмущения. — Фиона, — сказал между тем Николас, — пора отвезти тебя домой.

— Мне уже лучше. Только очень болит голова.

Она виновато улыбнулась, и Ребекка поняла, что Фиона чувствует неловкость при воспоминании о своем поведении.

Эмили отошла, явно недовольная, рассматривая с преувеличенным вниманием свой бокал с водой.

— Вы обе постарались произвести впечатление на мисс Райен, — сказал холодно Николас.

— Прошу прощения, — попыталась выговорить Фиона, но запнулась на последнем слове.

Ребекка смущенно тряхнула головой:

— Право, ничего страшного. Просто ситуация несколько напряженная.

— Вино. Слишком много. — Фиона попыталась сдержать зевоту и не смогла.

— Пойдем, — сказал Ник. — Пора кончать этот славный вечерок. — Он повернулся к Ребекке. — Так, на ваш взгляд, воспитанные люди поступают в трудных ситуациях?

— Ты перестанешь, наконец, считать мою ситуацию трудной? — спросила Эмили звенящим голосом.

Отец мрачно посмотрел ее сторону.

— Бедная мисс Райен! — Фиона покачнулась. Стало заметно, что она еще бледнее, чем прежде. — Извините! Просто кошмар, что вы ссоритесь! Все могло бы быть гораздо лучше, если бы… если бы… — она неловко оперлась о стол.

— Если бы, что? — подсказал Николас сухо.

— Если бы ты вел себя, как отец! — взорвалась Эмили. Голос ее зазвенел от слез. — Когда я приехала сюда… я была… — Рыдая, она выбежала из комнаты. Все ошеломленно замолчали. Потом где-то далеко хлопнула дверь.

— Пойду, посмотрю, как она, — быстро сказала Ребекка.

— Нет, вы не пойдете, — заявил Николас.

— Мы ведь никогда не проводили время вместе, — проговорила вдруг Фиона. — Дорогой, — взмолилась она, — что если нам поехать отдохнуть? Я уверена, Ребекка не отказалась бы неделю или две позаниматься собственными делами. А мы… Эмили и я могли бы… узнать друг друга… получше. — Она произнесла это не очень уверенно.

Николас ничего не ответил. Обогнув стол, он крепко взял Фиону за локоть.

— Я отвезу тебя домой.

— Лучше такси. Я уже доставила вам беспокойство. — Если Фиона надеялась, что Николас станет возражать, она должна была испытать сильное разочарование, потому что он только пожал плечами и согласился.

— Дай мне минуту. — И исчез.

Ребекка осталась в столовой, судорожно пытаясь сообразить, что бы сказать расстроенной Фионе.

— Вы далеко живете? — Погода и дороги. Эти скучнейшие темы незаменимы для завязывания разговора.

— Не очень. — Фиона искоса глянула в ее сторону. — Все это слишком для меня. Эмили — просто маленькая шантажистка.

— У вас нет своих детей, я полагаю, — сказала Ребекка, взглянув на дверь с некоторым отчаянием.

— Нет, и Эмили внушила мне отвращение к ним. Мы с Ником были… практически женаты. А потом он привез эту несовершеннолетнюю стервочку и… — Ребекке показалось, что в словах Фионы было больше ярости, чем уныния. Ребекка уже было открыла рот, чтобы поговорить о погоде, но была избавлена от этого, потому что в дверях появился Николас.

— Такси будет через пять минут.

— Я передумала, дорогой, — сказала Фиона, ослепительно ему улыбаясь. — Лучше ты сам отвези меня домой. Я как раз хочу поговорить. — Она послала еще одну фальшиво-дружескую улыбку Ребекке. — Женская прили… привиге… привилегия!

— Жаль, — сказал Николас. — Я уже заказал такси. Пойдем.

Ребекка, испытывая неловкость, ждала в столовой около стола, заставленного тарелками с так и не съеденным десертом.

Ужин был хуже некуда. Ребекка подумала, что, раз она согласилась взять под свою опеку Эмили, придется установить какие-то границы.

Роль наблюдателя семейных войн ее не привлекала. Удивительно еще, что Эмили не нажила себе нервное истощение, проведя Рождество в такой обстановке. И понятно, что она отказывается говорить о своей беременности.

Наконец в дверях появился Николас и затем кивком головы пригласил ее в гостиную.

— Есть небольшой разговор.

Ребекка невесело улыбнулась, последовала за Ником в гостиную и села в ожидании начала разговора.

— Приношу извинения за вечер, — начал он, и Ребекка наклонила голову, приготовившись выслушать набор банальностей. Однако Николас молчал, и, подняв глаза, Ребекка обнаружила, что он рассматривает ее, словно ждет, пока она заговорит.

— Это было ужасно, — согласилась она сдержанно, приготовившись к взрыву его негодования. — Боюсь, что я просто не смогу смириться с подобным еще раз, и Эмили тоже. Она все же еще ребенок, что бы вы и ваша подруга ни думали.

— Бывшая подруга.

— Простите?

— Бывшая подруга. А насчет последнего я согласен: да, Эмили еще ребенок.

Ребекка, застигнутая врасплох, смотрела на него, буквально открыв рот.

— Уверен, вы удивлены, что я допускаю такое развитие ситуации. В течение нескольких месяцев я пытался вмешиваться в их отношения, надо сказать, непозволительно грубые. Потом я предоставил им развиваться своим чередом, в надежде, что когда-нибудь все войдет в более спокойную колею. — Он усмехнулся. — Но Фиона не способна наладить отношения с моей дочерью, как бы я этого ни хотел. Что касается Эмили… — Он помолчал. — Она явно старается не думать о своей беременности. Похоже, она просто не в состоянии повернуться лицом к проблеме. Говорила ли она вам что-нибудь об этом?

— Я здесь, в сущности, только один день…

— И она, конечно, ни о чем не упоминала. Я прав? Она старается уклониться от разговоров, почему она здесь. Может, она воображает, что для вас приезд сюда — просто затяжной светский визит, а учебники вы прихватили с собой так, на всякий случай? Последние дни я пытался объяснить ее нежелание ни слышать, ни произносить даже слово «беременность» естественным юношеским смущением: трудно обсуждать это с отцом, которого она не любит. Но я наблюдал за ней сегодня вечером. Она так же пресекала все попытки Фионы заговорить на эту тему. И я понял, что она избегает обсуждать этот предмет не только со мной. Она только злится, но не может поделиться своими проблемами ни с кем!

— Она боится, — тихо сказала Ребекка. — Разве вам не было бы страшно, окажись вы в ужасных обстоятельствах, над которыми вы не властны, зная, что можете полагаться только на нескольких близких людей? — Если такие вообще есть, добавила она про себя.

— Нет.

— Видимо, поэтому вы такой черствый, — холодно и резко ответила Ребекка, щеки ее запылали. — Да, я думаю, она прячется от действительности, но это не будет продолжаться слишком долго. Природа возьмет свое, и тогда ей понадобится ваша поддержка.

— Поэтому я решил, что Фиона своим пьяным лепетом высказала, хотя и не слишком членораздельно, довольно здравую мысль.

Ребекка нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонит. На многое из того, что говорила Фиона, можно было не обращать внимания. Ее неумелые попытки установить мир заведомо не могли привести ни к какому результату.

— Что вы имеете в виду? — спросила Ребекка.

— Пора нам с Эмили узнать друг друга немного лучше.

Ребекка вздохнула с облегчением. Он казался таким непреклонным, что столь неожиданное решение удивило ее. Но приятно удивило. Она решила, что Николас, вероятно, постарается возвращаться с работы пораньше, а значит ей, Ребекке, можно будет исчезать, чтобы дать отцу с дочерью побыть вместе.

Она поспешила согласиться, что не может быть ничего лучше. Николас Найт раздражал ее, и Ребекка все время искала вежливый предлог, чтобы поменьше находиться в его обществе.

— Я полагаю, это самое лучшее, что можно придумать, — сказала она искренне.

— Отлично! — Его гнев чудесным образом испарился. — Я планирую уехать на месяц. Мы с Эмили побудем в спокойной обстановке и без раздражения сможем лучше узнать друг друга… Вы поедете с нами.

Глава 5

— Что? — Она оторопело уставилась на него.

— Я сказал, — начал он устало, но Ребекка прервала его.

— Да-да. Я слышала, что вы сказали. Только это… немного… неожиданно.

— Почему?

— Почему? Почему! Неужели не ясно?

— Нет, в самом деле, — продолжал он, — по-моему, это было бы идеальное решение. Для начала: не считаете ли вы, что в некоторой степени я виноват в том, как моя дочь относится ко мне?

— Нет, в коей мере.

— Что ж, спасибо хоть за крупицу поддержки. — Он вздохнул и запустил пальцы в волосы. — Возможно, вы были правы, — признал Ник неохотно. — Когда Эмили приехала сюда, меня вряд ли можно было назвать внимательным отцом. Мы с ней совершенно чужие. Она относилась ко мне с обидой и подозрением, а у меня никогда не находилось для нее времени. Я был занят своей жизнью и приспосабливаться к трудному подростку мне было нелегко. Хоть вы и набросились на меня с обвинениями, будто я намеренно забросил Эмили, это не совсем так. В ее распоряжении всегда были деньги, а я просто искренне заблуждался, полагая будто они могут компенсировать недостаток внимания.

— Итак, вы решили, что придумали выход. Но почему сейчас? Почему не через семь месяцев? Или через год? Почему сейчас? — Ребекке было трудно дышать, лицо горело.

— Потому что обстоятельства подгоняют меня. Беременность Эмили. Нет смысла прятаться от этого. Как я вам сказал, она не хочет это обсуждать, даже заикаться об этом не разрешает, и пора… пора нам по-настоящему узнать друг друга, чтобы она почувствовала, что может верить мне. Если я попытаюсь сделать это здесь, то с моим графиком работы мало надежды на успех. Я не могу изменить установившийся порядок. Работа слишком затягивает. Но если я уеду, мне не придется тратить столько времени на телефонные разговоры, факсы, встречи и поездки за границу. — Николас посмотрел на нее долгим немигающим взглядом. — Школьные учителя ведут ведь очень упорядоченную жизнь: уроки днем, а после пяти время в вашем распоряжении.

— Не совсем так, — сказала Ребекка. По всей видимости он хотел подчеркнуть, что его рабочий день едва ли имеет начало и конец. Его жизнь полностью посвящена работе.

— Все равно, — заявил решительно Ник. — Вы можете взять с собой учебники и прекрасно провести время, занимаясь с ней в более спокойной обстановке.

Более спокойной обстановке? О каком спокойствии может идти речь, если Николас Найт будет находиться поблизости?

— Разве вы можете на целый месяц оставить свою работу?

— Не тревожьтесь, я буду общаться со своими сотрудниками. Для чего же существуют тогда телефон, компьютер и факс? Это прекрасные изобретения. Но я смогу выбирать, с кем мне необходимо что-то обсудить. — Он снова кинул на нее двусмысленный взгляд. — Итак: считаете ли вы мою идею здравой? Или у вас есть возражения?

— У меня нет возражений, — ответила Ребекка в смятении.

— Глядя на вас, этого не скажешь. — Николас некоторое время помолчал. Тишина казалась физически ощутимой. — Что вас останавливает?

Ребекка вспыхнула, но ничего не ответила.

— Возможно, что-нибудь личное? — спросил он вкрадчиво.

— Личное? — Она знала, что невежливо переспрашивать, но ничего не могла с собой поделать. — Что же именно?

— Например, то, что мы знакомы друг с другом? То, что вы когда-то были безумно влюблены в меня? То, что я действую вам на нервы?

— Это нелепо!

— Да? Тогда почему, когда я рядом, вы ведете себя как кошка на раскаленной крыше? Не пытайтесь отрицать. Мы долго не виделись, но я помню, что вы никогда не умели лгать.

— Вы никогда не знали меня! — рассердилась Ребекка. — Мы были людьми из разных миров.

— Так поэтому вы скрылись без всяких объяснений? — быстро спросил Ник. — Потому что испугались наших социальных различий? Думаете, это имело для меня значение?

— Все это не имеет отношения к Эмили и к тому, что я здесь…

— Сейчас все связано с Эмили. Если вас беспокоит что-то касающееся меня, скажите, и мы попробуем что-то сделать с этим.

— Например? — насмешливо спросила Ребекка. — Впрочем, меня вы не беспокоите, если хотите знать. Возможно, у меня были какие-то чувства к вам — когда-то в прошлом — но какое вам до этого дело? Вы считаете, что способны во всем разобраться? Даже в эмоциях? — Она усмехнулась. — Вы уже согласились, что не можете справиться с собственной дочерью! Да и что вообще вы знаете о реальной жизни?

Время ли сейчас вспоминать, какое впечатление он произвел на нее когда-то! Вспоминать то опьяняющее возбуждение, когда она поняла, что Ник интересуется ею! Он нравился ей так, как никто до тех пор не нравился. Остроумный, взрослый, солидный человек. Всего два дня — и она влюбилась.

Ровесники неожиданно стали казаться скучными в сравнении с ним. Николас Найт разбудил в ней жгучую страсть, и, хотя здравый смысл одержал победу, память о нем хранилась в ее сердце куда дольше, чем ей хотелось бы. Это было ужасно несправедливо, что она то и дело мысленно возвращалась в прошлое.

— Реальная жизнь? Что вы подразумеваете под этим? Может, вы считаете, что я не представляю, что это такое потому, что богат? — Он скептически фыркнул. — А ваша жизнь более реальна, чем моя? Никак не могу понять: почему вы спрятались в пансионе?

— Я не пряталась! — возмущенно ответила Ребекка.

— Нет? Тогда что вы там делали?

Она почувствовала, как краснеет до самых корней волос.

— У меня не было выбора! Я только начала преподавать, когда мама умерла. Мы жили в муниципальном доме. В квартире жить больше было нельзя. Когда школа пригласила меня и предоставила жилье, это было настоящим спасением! Я не собиралась оставаться воспитательницей! Я думала проработать там всего год. Но у меня никогда не было достаточно денег. Я работала, как проклятая, чтобы иметь то, что имею, и ваши намеки… Что вы имеете в виду?

— Да ровно ничего. Я только хотел сказать, что ваши обстоятельства, более стесненные, чем мои, вряд ли могли научить вас лучше ориентироваться в жизни.

— Я ничего подобного не говорила, — сказала Ребекка, еще не совсем освободившись от гневного возмущения. Смогут ли они вообще когда-нибудь понять друг друга?

— Хорошо! Значит, тогда все в порядке. — Николас задумчиво улыбнулся. — Вы ничего не имеете против меня, и вы способны трезво отнестись к моему маленькому предложению.

Этот человек, подумала Ребекка с изумлением, движется со скоростью света. Чтобы увлечь ее за собой, он раздавит в зародыше все возможные возражения.

— А если Эмили не захочет ехать? — спросила она, чувствуя потребность пробить брешь в невыносимой самоуверенности Николаса. — Девочка может заупрямиться. Ее состояние и так сейчас нестабильно. Она может не захотеть менять обстановку.

— В таком случае мы должны внушить ей, что идея великолепна, не так ли? — сказал Ник спокойно, но с нажимом. — Не сомневаюсь, что могу рассчитывать на вас.

— Я попытаюсь сделать все, что в моих силах, — сказала Ребекка миролюбиво, — но она вряд ли придет в восторг от перспективы провести время с нами, кучей учебников и без развлечений.

— О, уверяю вас, она согласится, — произнес Николас. — Особенно, если ей пообещать хорошую погоду. Не забывайте, Эмили не привыкла к холодным зимам. Я думаю, она очень обрадуется возможности провести месяц где-нибудь, где светит солнце. А по поводу того, что ей не понравится идея остаться с нами… Спросите ее, предпочла бы она компанию Фионы? Сравнение — лучший способ убеждения. Да она сразу бросится собирать чемоданы!

— Хорошо ли так манипулировать чувствами подростка?

— А что? — Он невинно посмотрел на нее. — Может быть, вы и правы! Но назовем это по-другому: не манипулировать чувствами, а разжечь ее воображение.

— И когда вы намерены ехать? — хмуро спросила Ребекка, сознавая, что все пути отступления отрезаны.

— Скоро. Эмили не заикается о беременности сама и убегает, если я пытаюсь заговорить об этом. Но, по моим подсчетам, срок — месяца два? Есть еще месяц до того, как она должна будет начать регулярно наблюдаться у врача. Но все же целый месяц у нас еще есть.

— И что вы собираетесь делать? Надеюсь, вы не вообразили себе, что ваша дочь — одна из тех проблем, с которыми вы каждый день сталкиваетесь на работе?

— Ради бога, перестаньте же цепляться к каждому моему слову, Ребекка.

От того, что он назвал ее по имени, Ребекка снова вспыхнула. Глупая, ребяческая реакция.

Она была очень недовольна собой.

— Я привыкла реально смотреть на вещи. Эта привычка приобретается в процессе такой работы, как моя, — сдержанно проговорила девушка.

— Так или иначе, — упрямо заявил Найт, — я настаиваю на том, чтобы вы сообщили Эмили о наших планах.

Оказывается, это уже наши планы, подумала Ребекка не без сарказма. Они оба не сомневались, что Эмили встретит идею отца в штыки.

Свалив все на Ребекку, Николас осложнял для нее ситуацию еще больше.

Найт встал, потянулся и взглянул на часы.

При этом край его рубашки выскользнул из-под пояса, чуть-чуть обнажив мускулистое тело. Она поспешно отвела глаза. Ник никогда не был ее любовником, но сейчас она сгорала от стыда, вспомнив, что двадцати лет отроду она потеряла девственность в объятиях другого мужчины, представляя на его месте Николаса…

— Боже мой! — воскликнул он. — Как уже поздно! Вы знаете, что сейчас около полуночи? — Ник игриво улыбнулся. — Надеюсь, вы не превратитесь в Золушку после двенадцати?

— Нет, я еще во власти феи, — холодно отозвалась Ребекка, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. Она встала, поправляя юбку, которая выглядела более чем скромно.

— Надо бы вам приобрести немного одежды, — небрежно бросил Ник, и она почувствовала на себе его пристальный взгляд. — Сомневаюсь, что строгие, скромные вещи будут уместны под жарким солнышком. Вы купите себе что-нибудь менее… официальное?

Николас попытался скрыть улыбку, но ему это плохо удавалось. Ребекке безумно захотелось стукнуть его хорошенько.

— Я не предвидела отдыха в теплых краях в самом начале работы, — ядовито проговорила она, — а то бы непременно позаботилась о соответствующих туалетах.

— Да, это вам не удалось предугадать! Перед отъездом мне нужно завершить кое-какие дела здесь, но я думаю, недели на покупки нам хватит. Кстати, — произнес он, когда Ребекка уже направилась к двери, — я оплачу ваши расходы на одежду для отпуска. — Ник жестом остановил ее, прежде чем она успела открыть рот. — Даже не пытайтесь спорить. Деньги будут на вашем банковском счете завтра в полдень.

Ребекка провела бессонную, беспокойную ночь. Как будто ее подсознание взбунтовалось и выпустило на волю самые эротичные грезы. И во всех присутствовал Николас Найт. В мечтах она снова стала темпераментной девочкой-подростком, которая изо всех сил старалась не потерять голову. Но к середине ночи Ребекка устала бороться с собой. Мысленно она отдалась Найту, и ее пылающее от страсти тело, насладилось его чувственными, неторопливыми ласками.

Даже проснувшись, Ребекка не сразу пришла в себя и решила, не выходить из комнаты, пока не убедится, что Николас уехал на работу. Уже одетая в белую блузку и темную юбку, она прокралась на цыпочках мимо его спальни, нервно оглядываясь по сторонам. Ей казалось, что он внезапно появится откуда-нибудь из-за угла и по выражению ее лица сразу поймет, какие сны ей виделись ночью.

Только в кухне Ребекка успокоилась. Эмили, в джинсах и домашнем джемпере, сидела перед тарелкой каши и выуживала, сплетни из свежей газеты.

— Разве я не говорила вам, что эта женщина ужасна? — были ее первые слова. — Вот хлеб и каша. Элси занята где-то уборкой.

— Элси?

— Ну, миссис Данн, наша домоправительница.

Ребекка налила себе кофе и села напротив Эмили.

— Так вы согласны со мной? — Эмили, оттолкнула пустую чашку и бросила последний взгляд на хлесткий заголовок в газете. — Согласитесь, она даже хуже, чем вы могли думать.

— Я полагаю, ты говоришь о Фионе.

— Вы что, ничего не будете есть?

— Я обычно не завтракаю. Только чашечку кофе.

— Это очень вредно, — назидательно заметила Эмили. — Как учитель вы должны были бы знать о теории здорового питания. Завтрак — самая важная еда в течение дня. Потом ланч. На ужин может быть что-нибудь легкое.

— Завтра же исправлюсь, — пообещала Ребекка, невольно любуясь Эмили. Вчерашний неудачный вечер никак не отразился на ней. Она просто цвела. Волосы падали ей на спину черным занавесом, кожа была нежная, розовая, и талия еще не начала полнеть…

— Она отвратительна, — сказала Эмили, возвращаясь к разговору, которым встретила Ребекку, — Я возненавидела ее с первого взгляда. Что отец увидел в подобной женщине? Как он мог? Знаете, что она предложила, как только я приехала сюда два года назад? Что меня надо отправить в пансион. О, она сделала вид, что это для моего же блага! Но на самом деле ей просто нужно было от меня избавиться. Отца часто не бывало дома, а она не хотела, чтобы я торчала у нее на глазах, хотя и скрывала при нем свои чувства ко мне. Она… она как гвозди в сахарной глазури. Вы это заметили? Все было бы по-другому, если б ее не было здесь. Папа мог бы… — девочка потупилась и уставилась в свою газету.

Эмили хотела казаться холодной, язвительной и взрослой, но, когда она так бушевала, становилось еще очевиднее, как она молода и по-юношески беззащитна.

— Она хочет разлучить меня с отцом, — с горечью пробормотала Эмили, и Ребекка вздохнула.

— Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? — спросила она мягко. — Возможно, это просто личный конфликт…

— Она мечтает сунуть меня в пансион, а потом подыщет какой-нибудь университет за тридевять земель отсюда!

Вот опять Эмили разговаривает так, как будто не существует ее беременности, которая неизбежно должна нарушить подобные планы? Николас был прав. Время упущено, проблем накопилось немало.

— Мы с твоим отцом немного побеседовали вчера вечером, после того как ты пошла спать.

— Эта женщина была при этом?

— Нет.

Тень облегчения мелькнула на лице Эмили.

— Фиона после твоего ухода сказала, что хорошо было бы провести отпуск где-нибудь…

— Нет! — Эмили резко вкинула голову и крепко сжала кулаки. — Я не поеду никуда с этой ядовитой змеей!

— Успокойся! — приказала Ребекка непререкаемым учительским голосом. — О Фионе можешь больше не думать.

— Как я могу не думать?

Ребекка, оказалась в затруднительном положении, но решилась на следующий шаг. Конечно, лучше было бы, если бы Николас сам сообщил дочери, что его отношения с Фионой закончены, но сейчас у Ребекки не было другого выхода. Она откашлялась и сказала, по возможности, нейтральным тоном:

— Она больше не будет частью твоей жизни. Как я поняла, твой папа прекратил с ней отношения.

Губы Эмили дрогнули в недоверчивой полуулыбке, потом она от души рассмеялась.

— Он порвал с ней? Вы уверены? Точно? Он сказал, что прекращает отношения с Фионой? Вы не слышали, что он сказал Фионе? А что она ответила? — Теперь Эмили громко смеялась. — Вот умора! Я сейчас взлечу!

— Я ничего не подслушивала, — сказала Ребекка твердо. — У меня нет такой привычки. Твой отец просто сообщил мне, что любовная связь закончилась.

— Я выиграла!

— Это не игра, Эмили! — сказала Ребекка с досадой, удивляясь, почему Эмили так бурно реагирует на эту новость, когда гораздо более значительные события не за горами. — И, как я уже сказала, перед тем, как уехать, Фиона подала твоему отцу мысль об отпуске.

— Ну и что? — Лицо Эмили выразило полное недоверие. — Не думаю, что отец когда-нибудь отдыхал. Во всяком случае после моего приезда точно не отдыхал. Он занят только своей работой.

Ну, опять сначала! — подумала Ребекка. Один источник раздражения исчез, новый появился.

— Тем не менее он намерен выбрать время для отдыха.

— Да? Сколько? Полтора часа? Между деловыми встречами? — Эмили недоверчиво фыркнула.

— Месяц, — сказала Ребекка, не без злорадства отметив, что Эмили буквально рот раскрыла от изумления.

— Месяц? — пискнула она. — Вы уверены? Уверены, что он сказал месяц, а не день? — Ребекка кивнула. И Эмили обрушила на нее новый шквал:

— Я не могу ехать с ним в отпуск на месяц! О чем я буду с ним разговаривать? Я и десяти минут не общалась с ним за все время, что я здесь! — Она казалась потрясенной.

— Ты испугалась? — мягко спросила Ребекка.

— Чего?

— Возможности получше узнать своего отца.

— Я не желаю знать его!

— Тогда почему тебе было неприятно, что Фиона может вклиниться между вами?

Эмили сразила логика ее слов.

— Мне просто не нравилась эта женщина, — сказала она упрямо. — И все равно, я не могу ехать. Мне нужно заниматься.

— Ну, об этом можешь не беспокоиться, — сказала Ребекка. — Уверяю тебя, я возьму с собой все учебники. — Она никогда бы не подумала, что поддержит этот нелепый план Николаса, но однако это случилось.

Эмили неуверенно покосилась на нее:

— Но…

— Никаких но.

— Куда? Когда? — спросила Эмили недовольным тоном. — Куда-нибудь, где жарко, я надеюсь? Тогда я наконец смогу позагорать. Ненавижу здешнюю погоду! Даже настоящего снега зимой не бывает. Только дождь, холод, и снова дождь. Я жила в Австралии на побережье.

— Во Францию, — сказала Ребекка, размышляя о том, какие чувства испытывает сейчас Эмили. У девочки был такой вид, будто провести месяц во Франции было для нее равносильно месяцу каторги. — Кроме занятий ты сможешь попрактиковаться во французском.

— Зачем?