Глава 12

На вантах замельтешила команда. Недосохшая одежда просыпалась разноцветным дождем, как подарки из детского праздничного набора. По палубе раскатились ядра, матросы отпрыгивали и уворачивались.



— Отойти от берега, чтобы ничто не заслоняло линию огня! — проорал капитан. — А вдруг это Мальчик — хотя рыбоньки обычно его не пугаются. — Он поднял взгляд на заросшую лесом гору. — Индейцы точно возбудились, — сказал он и расчесал усы своим блестящим крюком. — Сегодня, похоже, выдастся интересный денек, для разнообразия.

— А где же сторож? — обходя грузовик, все ещё шепотом спросил я.

— Так точно, капитан, — сказал первый помощник.

— Орри связал его в конторе, а сам сейчас торчит у въезда в гараж.



— Ура! — уже не таясь, воскликнул я. — Буду просить Вулфа повысить тебе жалованье. Как ты сюда попал — на хвосте у Липса Игена?

Когда «Фартучек» обогнул мыс, Дик Мертвый Глаз застыл как громом пораженный. Ему казалось, он грезит наяву; он будто достиг высшего состояния сознания, испытал прорыв восприятия и сдвиг парадигмы. Он словно дважды подряд ощутил дежавю.

— Я не знаю имя субъекта, за которым мы вели наблюдение, но именно он привёл нас сюда. Мы хотели укрыться в воротах от дождя, но сторож заметил нас, так что пришлось с ним потолковать. Потом мы услыхали выстрелы, и я решил выяснить, в чем дело, но почуял тебя и остановился подумать. Кстати, ты топаешь, как носорог.

Он вдруг узнал этот остров — как будто уже бывал здесь или родился на нем, но много лет не видел. Он узнал бухту, камни с раскиданными по ним музыкальными инструментами и надкушенными фруктами, плавный изгиб лагуны, лес на горе, далекие столбы дыма от сигнальных костров.

— Ты тоже. В жизни не слышал такого грохота. Ладно, можешь орать во всю глотку. — Иген в подвале вместе со своим приятелем, а Фред присматривает за ними, чтобы не баловались.

Как будто давным-давно слышал о нем в колыбельной.

Вообще-то говоря, Сола трудно удивить, но на сей раз он не мог скрыть изумления.

— А ты-то как здесь оказался? У тебя что, радар встроен?

И тут он вспомнил — и устремился к судовому портному, чье место по боевому расписанию было в антиабордажной команде правого борта.

— Такой уж Гудвин человек, что всегда оказывается там, где он нужен больше всего, однако подробности потом, а сейчас нам нужно кое-что провернуть. Где Орри?

— Карманы! — проорал Дик Мертвый Глаз. — Сшей кучу карманов! От карманов они без ума!

Мы подошли к Орри, который стоял у въезда в гараж. Увидев меня, он вытаращил глаза от удивления.

— Чего-чего? — спросил помощник портного. — Какие именно карманы? Из какого материала одежда? Карманы же не просто шьются, знаешь-понимаешь. Они вшиваются.

— Что за дьявольщина?! Ты что, с луны свалился?

Дик Мертвый Глаз что есть силы напряг соображение.

— Потом, потом. Фред караулит в подвале двух агнцев. Мы спускаемся, чтобы перекинуться с ними в картишки. Будь осторожен, тут могут шататься грубые дяди с пистолетами. Как сторож?

— В порядке.

— Вроде бы из меха. Из шкур! Своих карманов у них нет.

— Вот и ладушки. Наши жизни у тебя в руках, так что можешь чуток всхрапнуть. Пошли, Сол.

— О ком мы вообще говорим? — вступил в разговор сам портной, воткнув свою саблю в палубу «Фартучка».

В подвале все было без изменений. Фред сидел лицом к двери на стуле, который до него занимал Морт. Морт лежал у стены, связанный. Иген, также связанный, сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Мое появление вместе с Солом явно удивило Фреда.

— О мальчиках! — ответил Дик Мертвый Глаз. — О мальчиках, оставшихся без родителей и опеки, о мальчиках, с которыми в нежном возрасте случился колясочный казус. Насколько я слышал.

— Так вот почему ты застрял, — проворчал он. — Нам что, нужна тут целая армия?

Липс Иген выругался сквозь зубы.

— Так надо найти этих мальчиков — обмерим их, обмерим их одежду, а там и с карманами разберемся, — сказал судовой портной.

— Я его не вызывал, — ответил я. — Он околачивался наверху. Как выяснилось, следил за Игеном. Орри тоже здесь, так что мы тут сейчас полные хозяева.

— Я хорошо заплачу за карманы, — произнес Дик Мертвый Глаз. — Выложим их на берегу, на обмен, посмотрим, сколько возьмут, сошьем еще.

Вместе с Солом мы подошли к Игену.

— Ты же слышал, — разозлился портной, — карманы не шьют, а вшивают. Тебе нужны не карманы, а сумки, мешки, портмоне.

— Меня зовут Арчи Гудвин, — представился я. — Я работаю на Ниро Вулфа, как и мои друзья. Вы, кажется, именно это хотели узнать от Фреда Даркина? Ну вот, ответ вы получили, теперь наш черед задавать вопросы, и я спрашиваю, на кого работаете ВЫ?

— Нет, это вряд ли. Я уверен, им не хватает именно карманов, — сказал Дик Мертвый Глаз.

Иген и ухом не повёл. Так и сидел, разглядывая спутанные лодыжки.

— Сол, — сказал я, — я обыщу этого отрока, а ты займись коротышкой.

— Ладно, потом поговорим, — сказал портной. — Разберемся сперва с пиратами.

Выпотрошив карманы Игена, я сложил весь улов на стол, где уже было разложено барахло Морта. В содержимом карманов Морта ничего достойного внимания не нашлось, за исключением водительских прав на имя Мортимера Эрвина. А вот среди изъятого у Игена обнаружилась толстая записная книжка, на каждой странице которой была добрая дюжина фамилий с адресами. Я передал книжку Солу, а сам проверил содержимое ящиков комода (единственной тут мебели), в котором могло храниться что-то, представляющее для нас интерес, но ничего не нашёл.

Дик Мертвый Глаз опять взобрался на фор-стеньгу. Ну и трусы, боятся сшить несколько десятков карманов. Вся команда его ненавидит. Может, они просто не любят, когда наступает их очередь сидеть в бочке.

— Последняя запись в книжке сделана только что — это адрес Леопольда Хейма.



Я подошёл к Солу, чтобы удостовериться в этом.

— Занятный пассаж, — сказал я. — А я и не заметил.

— У них поднят «веселый роджер»! — крикнул капитану впередсмотрящий и развернул подзорную трубу к морю. — А на хвосте висит фрегат британских ВМС.

Я сунул книжку в карман и подошёл к Игену, который ожег меня ненавидящим взглядом, но сразу же отвёл глаза.

— Топим обоих, — сообщил крюкорукий капитан, глядя на приближающуюся пиратскую посудину. — Поднять «веселого роджера» с короной в моем присутствии — экий наглец! А корабли ВМС я топлю из принципа.

Я обратился к нему:

— Есть, капитан! — проорала команда.

— Если в вашей книжке около тысячи имен и обладатель каждого из них «пожертвовал», скажем, десять тысяч, то это составит кругленькую сумму в десять миллионов. Пусть эта сумма завышена, но если её уменьшить даже на девяносто процентов, все равно остается недурной куш. Что скажете?

Молчание.

— Выкатить Большого Вилли! — проорал капитан.

— Послушайте, сэр, — продолжал я, — мы не можем играть всю ночь в кошки-мышки. Должен вам объяснить, что хотя мы осуждаем любого рода шантаж и вымогательство, расследуем мы сейчас кое-что другое. Убийство, а точнее говоря — три убийства. Если я задаю вопросы о вашем рэкете, то с единственной целью — получить кое-какие сведения об убийстве. Вопрос: Мэттью Бирч участвовал в ваших делишках?

Команда заворчала, но бросилась исполнять. Большой Вилли хранился в районе миделя, направленный вперед, и занимал все отделение. С левого борта отодвигались две панели, у правого борта шли направляющие, к которым пушку можно было подкатить. Когда Большого Вилли устанавливали в боевое положение, его казенник находился где-то у середины палубы, и корабль кренился на тот борт, куда указывало дуло. Это была самая большая пушка на всех морях.

Иген злобно покосился на Сола.

— Ствол налево! — проорал капитан, указывая крюком.

— Будь ты проклят, шпик плюгавый!

Я согласно кивнул.

Они снова заворчали, но при помощи рычагов и какой-то матери развернули Большого Вилли на сто восемьдесят градусов.

— Теперь полегчало? Повторяю: участвовал Бирч в ваших махинациях?

— Для первого залпа, — скомандовал капитан, — зарядить шрапнелью!

— Нет.

— Кто вывел вас на Леопольда Хейма?

Они заворчали еще громче. Зачем вообще нужна самая большая морская пушка, если все равно подходишь на дистанцию ближнего боя и используешь ее как гигантский дробовик? Почему бы не потопить засранцев крупнокалиберной болванкой этак с мили? Но все равно принялись поднимать на палубу ящики с ломаными подковами и лопнувшими якорными цепями, купленные в последнем порту, и запихивать все это хозяйство Большому Вилли в глотку.

— Никто.



— Сколько деньжат отстегивают вам и кто загребает остальное?

Они еще не увидели устья реки, а Пиратский король распорядился:

— Каких ещё деньжат?

— Ах, так! Сол, возьми-ка его.

— Бросаем якорь здесь! Выкатить все пушки к левому борту. Двухфунтовики — наверх. Сейчас Рэкстро у нас попляшет! Боцман — с заложницами на берег, и охранять их как зеницу ока.

Вместе с Солом мы подтащили Игена к столику, на котором стоял телефонный аппарат.

Задудели дудки, засвистели свистки. Сапоги затопали. Левый борт ощетинился пушками и ручным стрелковым.

— Придержи его, пока я проверю, работает ли телефон, — велел я, снял трубку и набрал номер. Уже после двух гудков я услыхал:



— Ниро Вулф слушает.

— Как я и думал, — сказал Рэкстро. — Они встают правым бортом к острову. Отлично, готовьте залп.

— Это Арчи. Проверка телефона.

— Уже полночь! Где тебя черти носят?

Дик Мертвый Глаз наверху вложил ракету в деревянный желоб. Хорошо, что Лютик раздобыла им эти штуки. Ракеты Конгрива состоят на вооружении ВМС, достать их не проблема. Эти же были новые, системы Хейла, со стабилизацией вращением благодаря спиральным выхлопным канальцам, позволявшей обойтись без длинных неудобных шестов. Дик надел кожаный плащ и защитную маску с большими слюдяными стеклами и принялся ждать команды капитана Рэкстро. В боекомплект входило еще пять ракет.

— Да мы тут вчетвером решили провернуть одно дельце в гараже на Десятой авеню. Нас ждут клиенты, и мне некогда разговаривать. Доложимся позднее.



— Я ложусь спать.

— Вот и чудненько. Приятных сновидений.

— Стреляем залпом по команде, — сказал Рэкстро и посмотрел в подзорную трубу. — Огонь!

Я положил трубку, снял аппарат со столика, поставил его рядом с Игеном на пол и окликнул Фреда:

Огненные линии прочертили небо, сходясь на пиратской посудине. Затем с короткими промежутками последовали еще пять залпов.

— Принеси-ка мне сюда этот моточек веревочки.

Фред принес бечевку.



— Крестовинку, что ль? — осведомился он.

— Черт побери! — воскликнул Пиратский король. — Никто же давным-давно не использует ракеты в бою, я думал, только сигнальные и остались. — Он втянул голову в плечи, когда низколетящая ракета размером с человека прошла над самой палубой. — Что мы, туземцы какие, пугаться грома и дыма?

— Точно. Отрежь футов восемь.

Пока Фред возился с бечевкой, я разъяснял Игену:

— Прошу прощения, ваше величество, — сказал первый помощник, — но наши паруса, такелаж и мачты охвачены огнем.

— Не знаю, вы в курсе дела или нет: это подлинно научный способ стимуляции голосовых связок. Если вам вдруг это не понравится, то к вашим услугам телефон. Можете позвонить либо в городское полицейское управление по телефону СА 6-2000, либо в шестнадцатое отделение по телефону СИ 6-0416. Другие номера исключаются. Если вы позвоните полицейским, то мы прервем научные эксперименты и не будем мешать вам излить душу закону. Гарантирую. Ладно, Сол, держи его за плечи. Помоги, Фред.

— Потушить долбаный огонь! — заорал Пиратский король. — Приготовиться к залпу!

Мы с Фредом занялись ногами Игена. Крестовина — нехитрое изобретение, нужна лишь известная деликатность и сноровка. Прежде всего требуется сложить веревку вдвое и накинуть петлю на левую лодыжку. Затем правую голень кладут на левую крест накрест и заводят большой палец правой ноги под левой пяткой к внутренней стороне левой стопы. Для этого следует также согнуть коленки. Затем веревка плотно обматывается вокруг получившейся фигуры, фиксируя её в этом положении, затягивается скользящая петля — и дело сделано. Вам остается только натягивать свободный конец веревки, в то время как ваш партнер удерживает испытуемого за плечи.

Тут прогремел ужасный взрыв, который смел с палубы мачты, паруса и всю команду Пиратского короля.

Итак, Сол удерживал Игена за плечи, Фред натягивал конец веревки, а я принес стул и уселся на него, не сводя глаз с лица Липса. Пока он держался.



— Вам всё-таки придётся больнее, чем мне, — напомнил я, — так что, как только решите звякнуть полицейским, подайте знак. Если вдруг ножкам станет неудобно, и это затруднит пользование телефоном, то я разрежу веревку. Затяни чуть-чуть, Фред. Так участвовал Бирч в ваших делишках?

Я выждал десять секунд. Лицо Игена подергивалось, дыхание участилось.

— Что это, черт побери, было? — спросил Рэкстро. — Они взяли и взорвались. Сами, что ли, запалили крюйт-камеру?

— Вы видели Бирча в той машине во вторник днём?

— Вот так-так, — сказал первый помощник. — Сэр, смотрите.

Глаза Игена были закрыты, и он пытался высвободить плечи. Ещё десять секунд.

И за краденым кораблем, за призрачным лесом переломанного рангоута и горящей парусины сквозь дым проступил еще один, больший корабль с огромной пушкой у левого борта. На нем был тоже поднят «веселый роджер». И второй пират приближался.

— Кто навёл вас на Леопольда Хейма?

— Я хочу позвонить легавым, — хрипло выдавил Иген.



— Пожалуйста. Освободи его, Фред.

Тем временем на горе сигнальные дымы становились все более нервическими.

Фред, однако, не спешил освобождать Липса. Вместо этого он снял петлю и слегка ослабил давление на вывернутый палец. Иген повернулся на бок, снял трубку и начал крутить диск. Мы с Солом следили. Номер был правильный, СА 6-2000. Я слышал, как на другом конце провода ответили. Иген переспросил «Это полиция?» — и тут же бросил трубку, как ошпаренный. Задрав голову, он посмотрел на меня.



— Ах ты сукин сын, — сказал он, — так ты не блефовал?! Ты бы сдал меня легавым?

День был хорош, с ярким солнцем и лишь отдельными облачками, идеальный день для стирки, индейских танцев и загорающих русалок.

— Еще как! — ответил я. — Я же дал гарантию. Теперь вот что. У вас остается последний шанс позвонить в полицию, так что поразмыслите на досуге. Если считаете, что вашу записную книжку я передам полицейским, то вы заблуждаетесь. Книжку получит Ниро Вулф, который расследует убийство. Вряд ли он решит заложить всех людей из этого списка полиции. Это не в его правилах. Так вот. Поехали, Фред. Держи крепче, Сол.

— Буря с кормы! — крикнул впередсмотрящий крюкорукому капитану.

На этот раз ждать пришлось ещё меньше. Уже через десять секунд на лице Игена выступили крупные капли пота, и без того серое лицо ещё больше посерело, а глаза начали вылезать из орбит. Я уже открыл было рот предупредить Фреда, чтобы он не перестарался, как послышалось хриплое:

Команда ждала, пока Большой Вилли остынет, прежде чем снова загрузить его мешками с порохом.

— Отпустите!

— Полегче малость, Фред, — сказал я. — Но не отпускай. Бирч — ваш соучастник?

— Буря?! — проорал капитан. — Мы уже пять месяцев не видели ни бури, ни ветерка. Чекко, что ты пил?

— Да!

— Ничего я не пил и не вру! — проорал итальянец. — Если я говорю «буря», значит, буря.

— Кто у вас босс?

Капитан не знал, что и подумать.

— Был Бирч. Уберите веревку!

— В своё время. Все же веревка — это не клещи. Кто теперь босс?

— На палубе! — крикнул он. — Принайтовить все и готовиться к залпу — одновременно!

— Не знаю.

Команда посмотрела на него.

— Вздор! Придётся затянуть веревочку. Вы видели Бирча во вторник в машине вместе с женщиной?

— Да, но машина стояла не перед «Баром Дэнни»

— Вы слышали капитана! — проорал первый помощник, озадаченный не меньше команды. — Каждый, кто ослушается приказа, отведает крюка!

— Чуть-чуть потуже, Фред. А где?

Все попытались делать по три дела одновременно. Удивительно, что никому не приколотили к палубе ногу или руку, в такой-то спешке.

— Она шла по Одиннадцатой авеню в районе Пятидесятых улиц.

— Вот и буря! — проорал впередсмотрящий, а ветер сорвал все их шапки и головные платки.

— Темно-серый «кадиллак» с номерным знаком штата Коннектикут?

— Да.

Стало темно, как в полночь у Сильвера под сковородкой. Все уцепились кто за что мог — за релинг, за такелаж, друг за друга. Ураган вспенил лагуну. Фрегат ВМС исчез за пеленой обломков и водяной пыли — он мог быть где угодно. Даже кричать было бесполезно: ветер уносил слова, как клочки бумаги.

— Это была машина Бирча?



— Никогда её не видел. Но Бирч вязался с угонщиками, а этот «кадди» наверняка был угнан. Не с ворованными Бирч дела не имел.

Как только впередсмотрящий предупредил, что идет буря, Рэкстро приказал все принайтовить, убрать фитили вниз и всем спуститься с реев. Буря обрушилась, как ураган, который потрепал «Фартучек» еще при Коркоране шесть лет назад. Корабль швырнуло чуть не на кабельтов.

— Ясное дело — на мертвеца можно валить все грехи. Что за женщина была с ним?

— Отдать запасной становой якорь! — крикнул команде Рэкстро.

— Понятия не имею. Я стоял на другой стороне улицы и не разглядывал её. Уберите веревку! Пока не развяжете, ничего больше не скажу!

Его дыхание снова участилось, а лицо стало совсем землистым. Я велел Фреду немного прерваться. Когда Игена освободили, и он вздохнул свободнее, я продолжил.

По крайней мере их не расшибет о камни, даже если потреплет.

— Так вы не узнали женщину?

Команда напряженно замерла у релинга. Все орудийные порты с правого борта, где был первый пиратский корабль, оставались открыты. Сквозь дождевую пелену размыто мерцало желто-оранжевое сияние — наверное, он там горел.

— Нет.

— Но вы сможете опознать её?

— Как только пронесет, — крикнул Рэкстро боцману, — готовьтесь подобрать заложниц с берега.

— Вряд ли. Они быстро поехали.

— Слушаюсь, сэр. Если только их тоже не сдует, — ответил боцман.

— Во сколько это случилось?

— В половине седьмого, может, чуть позже.



Пожалуй, он не лгал. Пит Дроссос говорил, что женщина в машине просила его позвать полицейского примерно без четверти семь. Следующий вопрос задавать мне не хотелось — боялся, что Липс солжет, испортив впечатление от предыдущих ответов.

Из плотной клубящейся водяной взвеси с наветренной стороны возник, увеличиваясь, размытый силуэт. Через миг он оформился во второй пиратский корабль, бортом надвигавшийся на «Фартучек».

— Кто вёл машину? Бирч?

— Нет, женщина. Это меня удивило. Не таков был Бирч, чтобы позволить бабе сесть за баранку.

Все до единого на обоих судах воинственно завопили, готовые разрядить свои пистолеты, ружья, пушки. Дело обещало быть кровавым.

И тут оба впередсмотрящих одновременно проорали:

Я готов был расцеловать негодяя. Теперь сумасшедшая гипотеза Вулфа приобретала форму неопровержимого факта. У меня даже мелькнула мысль достать из конверта Фреда фотографии Джин Эстей, Анджелы Райт и Клэр Горан, предъявить их Игену и спросить: узнает ли он среди них женщину в машине, но я тут же отверг соблазн. Липс уже говорил, что опознать её не сможет.

— ГОСПОДИ БОЖЕ!!!

— Кому вы передавали деньги, которые вымогали?

— Бирчу.

Все повернулись в сторону моря.

— Но он мёртв. Кому после него?

Огромный черный галеон позапрошлого века, с убранными парусами, двигался против ветра, окруженный огнями святого Эльма, струя за собой хвост гаснущих искр.

— Не знаю.

Все на фрегате британских ВМС и на большом пиратском корабле замерли, пытаясь отвести глаза (как будто могли не смотреть). Галеон прошел мимо, буря сорвалась с его кормы и сдулась где-то на западе. Вышло солнце, сверху закричала чайка.

— Видимо, мы поспешили развязать вас. Если бы Леопольд Хейм вручил вам десять тысяч или хотя бы часть этой суммы, что бы вы сделали с деньгами?

— Подождал бы указаний.

В неподвижном воздухе разнесся звук тамтамов.

— От кого?

— На якорную стоянку к речному устью! — проорал крюкорукий капитан.

— Не знаю.

— Приготовиться подобрать заложниц! — проорал Рэкстро.

— Веревку, Фред! — распорядился я.

«Фартучек» и пиратский корабль разошлись, словно забыв друг о друге.

— Подождите! — взмолился Иген. — Вы спрашивали, кто навёл меня на Леопольда Хейма. Так вот, наводки я получал с двух сторон — от Бирча и по телефону от женщины. Она звонила мне и сообщала адреса.

— Какая женщина?



— Не знаю. Я никогда не видел её.

Закат. «Фартучек» подобрал заложниц и направился обратно в Уэльс.

— Но как вы определяли, что это не ловушка? Только по голосу?

Корабль крюкорукого капитана стоял на якоре в устье реки. В лагуне русалки опять вылезли на камни и пели друг дружке песни.

— Я знал её голос, но, кроме того, она называла пароль.

— Какой именно?

— Эгегей! — крикнул впередсмотрящий Джукс. — Четыре точки с искрой к западу!

Иген промолчал и лишь поджал губы.

— Он вернулся! — проорал крюкорукий капитан. — Теперь не уйдет! Приготовить Большого Вилли! Он так и остался заряжен. Максимальное возвышение, стрелять наверняка!

— Вам больше не придётся им пользоваться, — заверил я. — Так что выкладывайте.

— «Сказал паук мухе».

Команда принялась крутить механизм вертикальной наводки.

— Что, что?

Точки увеличивались на фоне темнеющего востока. Искра мельтешила вокруг них, как электрон по орбите (в модели Резерфорда).

— Таким был пароль. Так я получил наводку и на Леопольда Хейма. Вы спрашивали меня, кому я должен передавать деньги после смерти Бирча. Я надеялся, что женщина позвонит мне и скажет.

— Огонь! — проорал капитан, махнув крюком.

— Почему же она ничего не сообщила вам, когда звонила и дала наводку на Хейма?

— Я спросил её, но она ответила, что сделает это позднее.

И Большой Вилли с оглушительным грохотом харкнул в небосвод гвоздями и подковами, как дробью по куропаткам.

— Как её фамилия?



— Не знаю.

Далеко на востоке «Фартучек» шел к своему порту. Рэкстро и офицеры танцевали с генеральскими дочерьми. С релингов и такелажа свисали фонари, аккордеоны состязались со скрипками и гитарами; вступила губная гармошка. На палубе царило веселье, команда подпевала сентиментальным балладам, которые знала наизусть.

— По какому телефону вы звонили ей?

— Я никогда не звонил ей и поддерживал связь только через Бирча. Я не знаю, как связаться с ней.

Наверху в «вороньем гнезде» Дик Мертвый Глаз облокотился об ограждение. Он смотрел на запад, за корму, и мир острова расплывался, как полузабытый сон.

— Чушь! Мы ещё вернемся к этому. Почему вы убили Бирча?

Дик Мертвый Глаз плакал.

— Не убивал я его!

— Кто же убил?

От переводчика

— Не знаю.

— Я уже говорил, что нас интересуют только убийства. Нам нужны факты, причём факты, которые мы могли бы проверить. Если не вы убили Бирча и не знаете, кто это сделал, ответьте мне, откуда вам стало известно, и не пытайтесь…

В этом рассказе Уолдроп сводит героев двух оперетт У. Гилберта и А. Салливена — «Пензанские пираты» (1879) и «Корабль его величества „Фартучек“» (1878), причем сводит не где-нибудь, а у острова Гдетотам (тж. страна Небыляндия) из «Питера Пэна» Дж. Барри — острова вечного детства, где живут индейцы, русалки, выпавшие из колясок в Кенсингтонском саду мальчишки без единого кармана и пираты (капитан Крюк, итальянский метатель ножей Чекко, Билл Джукс и др.), острова, где капитана Крюка подстерегает съевший его руку с тикающими часами крокодил. Сюжет «Пензанских пиратов» строится вокруг похищения этими заблудшими аристократами под предводительством Пиратского короля дочерей генерал-майора Стенли, устроивших пикник на корнуоллском берегу. Из «Корабля его величества „Фартучек“» пришли капитан Ральф Рэкстро, сменивший на этом посту капитана Коркорана (а тот, в свою очередь, занял Ральфову матросскую должность и женился на перепутавшей их в детстве цыганке-торговке миссис Криппс по прозванию Крошка Лютик) и женившийся на его дочери, и ненавидимый остальной командой уродец Дик Мертвый Глаз (Dick Deadeye, причем слово «deadeye» обозначает как снайпера, так и деталь корабельного такелажа — юферс), пытавшийся расстроить союз Рэкстро и Джозефины Коркоран. Песня, которую запевают Пиратский король и Рэкстро, — это вариация на тему партии военно-морского министра Джозефа Портера из «Фартучка» («When I was a lad…»). Упоминающиеся пороховые ракеты Уильяма Конгрива (1772–1828) и Уильяма Хейла (1797–1870) действительно состояли на вооружении британской армии и флота — соответственно в начале и середине XIX века. Ну а мысль Дика Мертвый Глаз «Может, они просто не любят, когда наступает их очередь сидеть в бочке» отсылает к скабрезному анекдоту, известному у нас в версии про поручика Ржевского (Google в помощь).

В эту минуту послышались звонки от въезда в гараж — два коротких, длинный и снова короткий. Я быстро подошёл к стене и нажал кнопку, которую, как я видел, нажимал раньше Морт. С пистолетом в руке я выбежал из комнаты и остановился у подножия лестницы. Сверху послышались шаги, вначале едва слышные, затем все более и более громкие, а затем и голос Орри:

— Арчи?


«Avast, Abaft!» by Howard Waldrop


— Собственной персоной.

— Прибавление семейства.

— Отлично. Чем больше, тем веселее.

На ступеньках лестницы у меня над головой вначале показались хорошо начищенные чёрные башмаки, затем тщательно отутюженные темно-синие брюки, такой же пиджак и наконец лицо Денниса Горана — весьма раздраженное. За Гораном шёл Орри с револьвером в руке.

КЕЛЛИ БАРНХИЛЛ

— Привет, привет! — обратился я к Горану, однако он не нашёл нужным ответить мне, и я спросил у Орри: — Откуда он взялся?

Плач по Габриэль, святой покровительнице лекарей, шлюх и добрых воров

— Заехал в гараж. Я не проявил к нему никакого интереса. Он посмотрел на меня, подошёл к колонне, нажал кнопку звонка. После ответного звонка снизу я решил, что мне пора вмешаться, и показал револьвер. Тот, кто просигналил ему снизу, должно быть…

Перевод Г. Соловьевой

— Это был я. Ты обыскал его?

— Нет.

Я подошёл к Горану и удостоверился, что он не вооружен.

Примечание издателя: Нижеследующие страницы найдены были в пещере на островке в одиннадцати милях к юго-западу от Барбадоса. Повествование, несомненно, неполно и обрывочно, а содержание его неправдоподобно. В списках Свято-Покровского монастыря за соответствующие годы брат Марсель Рено не значится. Есть сведения, что в Сен-Пьере в 1678 году был издан приказ о казни Габриэль Белайн, но документов о самой казни не существует. Часть записей не поддается расшифровке. Часть навеки утрачена. Большая часть повести, если не вся она, — явный вымысел, бред обезумевшего от жажды моряка. Что касается обстоятельств, при которых были найдены эти записки, они тоже весьма загадочны. Их обнаружили в сухой, укрытой от ветра пещере, совершенно пустой, за исключением трех вещей: человеческого скелета, свернувшегося в углу в положении спящего, пряди человеческих волос длиной два фута, туго переплетенной с лентой и обрывком веревки и лежащей в руке мертвеца, и промасленного запертого ящичка из тикового дерева, в котором и нашли этот документ. На крышке ящичка было грубо выцарапано, очевидно, тупым ножом или обломком камня: «Bon Soir, Рара».[7]

— Все в порядке. Возвращайся наверх и занимайся клиентами, — обратился я к Орри. — А ты, Сол, свяжи снова Игена и иди сюда.



Горан направился было в комнату, но я схватил его за руку и с силой повернул к себе. Он попытался вырваться, но я держал крепко.

Не знаю, прочтет ли кто-нибудь слова, что я наношу на бумагу. Наш орден уже тысячу лет переписывает, переводит и хранит слова — слово Божье и слова человеческие. Я же, затерянный в пустыне между водой, ветрами и бесконечным небом, описываю собственное исчезновение, и потому мои последние записи, по всей вероятности, будут размыты и унесены в отверстую пасть алчного моря.

— Вы, верно, думаете, что я шучу, — сказал я. — Нам предстоит серьезный разговор.

— Да, конечно, — сухо согласился Горан, — ибо теперь, Гудвин, можете считать, что с вами покончено.

У меня сызмальства был красивый почерк, отсюда и избранное мною занятие. Слово Божье заслуживает, чтобы его переписывали тонким пером, уверенной рукой наносили на бумагу, передавая языку и памяти. Конечно, это древнее искусство становится ненужным с изобретением новых машин. И все же переписанные мною псалмы вызывали слезы даже на глазах людей, не знавших грамоты. Эти псалмы склоняли к исповеди принцев и помогали сберечь честь девам, готовым сбиться с пути. Я не хвастаю — что толку мне ныне в бахвальстве? Жизнь моя уходит, как вода с отливом, и буду ли я тратить силы на притворную скромность и на тайную гордыню! Я стал монахом, чтобы сложить труды моих рук и молитвы сердца к ногам Спасителя. Этим я и занимался с тех пор, как принял сан. Но бывало, что я оставлял свои труды. Простит меня за то Бог или не простит — не мне судить.

— Возможно, но пока я здесь хозяин положения и советую не забывать об этом. — Из комнаты вынырнул Сол. — Разрешите представить вам Сола Пензера. Сол — это Деннис Горан. Чуть позже мы пригласим его принять участие в нашей конференции, но пока мне нужно позвонить по телефону. Подержи его у стены. Постарайся его особенно не уродовать, если только сам не напросится. Оружия у него нет.

Я записываю сии слова не для того, чтобы обелить себя, и даже не ради спасения моей возлюбленной Габриэль. Габриэль раз и навсегда доказала, что не желает моей помощи и не нуждается в ней. Отчего бы ей обращаться ко мне? Кому я нужен?

Я вошёл в комнату, закрыл за собой дверь, передвинул столик на прежнее место, установил на него телефонный аппарат, уселся поудобнее и набрал номер. На сей раз мне пришлось подождать немного дольше, прежде чем в ухо раздражённо рявкнули.

— Арчи, — доложил я. — Мне нужен совет.



— Я сплю.

— Пойдите побрызгайтесь холодной водичкой.

За два дня до казни Габриэль Белайн (пиратки, ведьмы, мятежницы) золотая птица пролетела низко над рыбным рынком, напугав четырех мулов, десяток кур, несчитаных хозяек и лорда верховного констебля. Она описывала широкие круги, уходя выше и выше, и наконец взмыла к окну башни, где ожидала конца моя возлюбленная Габриэль. Люди рассказывают, что она подошла к окну и тень тюремной решетки рассекла ее прекрасное лицо. Люди рассказывают, что она протянула тонкую руку в нежных веснушках к клюву птицы. Люди рассказывают, что она запела. Я стоял под сводами ворот, упрашивая двоих стражников передать пищу, воду и Святые Дары за порог окованной железом деревянной двери, отрезавшей Габриэль от мира. Я не видел птицы. Я не слышал песни. Но я верю, что птица и песня воистину были. Такова, конечно, природа бытия — мы верим, и оно есть. Быть может, Господь отвернется от меня за подобную ересь, но клянусь, это правда. Габриэль, подобно ее матери, была святой, посланной явить людям силу Господню. Люди верили этому, и это было истиной, и никакие доказательства бессовестной власти чиновников, правительства и государства не разрушат эту веру.

— О господи! Чего ты там натворил на этот раз?



— Как я уже докладывал, мы развлекаемся тут в гараже все четверо. В подвальной комнате компанию нам составляют два фрукта. Один — двуногая скотина по имени Мортимер Эрвин, и он, по-видимому, особого интереса для вас не представляет. Другого зовут Липс Иген, но, судя по водительским правам, его имя Лоренс. Это тот самый благодетель, который наведывался к Солу в гостиницу и навязывал соучастие в расходах. Сол и Орри сели ему на хвост, и он привёл их сюда. Он просто клад! У меня в кармане его записная книжка примерно с тысячью фамилий и адресов клиентов. Самая свежая запись — Леопольд Хейм. Выводы делайте сами. Мы обошлись с ним с особой нежностью, и он в благодарность признался, что возглавлял их рэкет Мэттью Бирч. Я пока этому не верю. Он сообщил также, что во второй половине дня во вторник видел в том «кадиллаке» Бирча, причём за рулём сидела дамочка. Этому я поверил, хотя он, конечно, пудрит мне мозги, утверждая, что не разглядел её и не сможет опознать. Я не…

Габриэль Белайн было десять лет, когда она ушла из хижины, где жила с матерью, за «веселым домом» на берег. Луна, тонкая блестка в небесах, бросала бледный отсвет на опененный песок. Девочка всмотрелась. Корабль, скрытый тьмой, еще не ушел. Его черные паруса были свернуты и принайтовлены к реям, смоленый корпус поскрипывал на волнах. Она его чувствовала. Она всегда его чувствовала. Даже когда он уходил в дальнюю даль, в Португалию, или к острову Пасхи, или к дальней оконечности материка, она каждую минуту знала, где он теперь. И знала, что это ее корабль.

— Поработай ещё с ним. Не могу понять, почему ты беспокоишь меня посреди ночи, не закончив…

Четыре дельфина подпрыгивали на волнах, ожидая, пока дитя войдет в воду. Они безмолвствовали, и только их черные глаза блестели в пене прибоя. Большая дворняга жалобно заскулила и потерлась носом о ее плечо.

— Да потому, что нам помешали. Деннис Горан нагрянул в гараж, дал условный звонок и подвал, после чего Орри вынужден был уговорить его спуститься к нам. Он не слышит наш разговор, но двое других рядом со мной. Мне нужно знать: можем ли мы, и в какой степени, применять меры принуждения, ведь Горан — адвокат и может отказаться разговаривать по-хорошему. Имейте в виду, что он, конечно, приехал повидаться с Игеном и, несомненно, член этой шайки, хотя его письменного признания у меня нет.

— У мистера Горана уже есть синяки?

— Я не могу тебя взять, — сказала девочка.

— Что вы! Я его и пальцем не тронул.

Собака рыкнула в ответ.