— Хороший мой, подбрось полено в огонь, — попросила Марта Честера. — Вы пока отогрейтесь у очага, а я сейчас приготовлю нам отвар, — добавила она, зажигая две масляные лампы, висевшие под потолком.

— Ладно, сейчас, — ответил Честер, но не двинулся с места, завороженный интерьером комнаты, которая ему показалась неожиданно просторной.

— Я приготовлю девочке постель, — сообщила женщина Уиллу и скрылась в коридоре. Через мгновение из-за стены уже раздавался стук, перемежаемый кряхтением, который сопровождался неразборчивым бормотанием, как будто Марта с кем-то разговаривала. Она явно ушла с головой в заботы.

— Ты только погляди! — воскликнул Честер, когда они с Уиллом осмотрелись в комнате.

— В таких раньше хранили карты, — пояснил Уилл, указывая на три невысоких шкафчика с латунными уголками, выстроившиеся вдоль стены. На них стояли резные статуэтки. Уилл заметил человечка с ружьем, а рядом с ним фигурку пещерной коровы — крупного паукообразного существа, обитающего в Глубоких Пещерах. Обведя взглядом другую часть комнаты, мальчик увидел, что углы украшены всевозможными предметами морского снаряжения: гарпуны, канаты, лебедки, небольшая сеть и даже потускневший корабельный секстант из латуни.

Затем Уилл обратил внимание на несколько сабель с широкими изогнутыми лезвиями, которые тоже висели на стенах.

— Абордажные сабли! Поверить не могу! — воскликнул он. — Значит, она говорила правду. Похоже, все эти вещи в самом деле с корабля, причем старинного. Может быть, с галеона? — поделился мальчик своими мыслями с другом. — Видишь балки наверху? — Он показал на потолок. — Да им столько лет, что они могут быть с легендарной «Мэри Роуз»!

— Корабль, и вдруг тут, внизу? — озадаченно произнес Честер. — Как бы он сюда попал?

— Не знаю. А как Марта сюда попала? — спросил Уилл в тот самый момент, когда она вплыла в комнату.

— Что, так и не подбросил дров, мой хороший? — поинтересовалась женщина у Честера. Тон у нее был добродушный, как у матери, которая напоминает сыну, что он обещал ей помочь по дому.

— Извините, Марта, — улыбнулся Честер. — Я сейчас.

— Славный парнишка, — сказала она и повернулась к Уиллу: — Значит, тебе любопытно, как я здесь оказалась?

Уиллу стало неудобно от того, что она услышала его слова, и он, покраснев, уставился на свои ботинки.

— Меня столкнул в Пору мой муж, — без предисловий сообщила Марта.

— А-а… — замялся Уилл, ошеломленный ее прямотой.

— Когда-то мы жили в Колонии, но нас отправили в Изгнание, и мы на много лет стали ренегатами. Нелегко было, скажу я вам, растить ребенка в этом адском месте — Глубоких Пещерах. А потом в один прекрасный день муж просто-напросто решил, что мы ему надоели, — сказала женщина, поднимая крышку корзины и доставая оттуда одеяла. — Можно сказать, дал мне развод.

Марта говорила о своей судьбе спокойно и серьезно, и Уилл почувствовал себя уже не так неловко.

— А вы знаете других ренегатов? — поинтересовался он. — Эллиот тоже из них, у нее был напарник по имени Дрейк. Может, вы были с ним знакомы?

Женщина выпрямилась, держа одеяла, и задумчиво поглядела на Уилла.

— Дрейк… Нет, не припомню. Наверное, он там появился уже после меня.

— А Тома Кокса знаете? — наудачу спросил Уилл. — Они с Дрейком заклятые враги.

Марта крепко сжала одеяла, и у нее на лице застыла маска безграничной ненависти.

— О, эту гадину я знаю еще как. Он сразу втерся в доверие к моему мужу… Я всегда подозревала, что это Кокс надоумил его… избавиться от нас, — прошипела женщина, точно задыхаясь. Но через секунду ее лицо оттаяло и стало печальным, а руки ослабили хватку вокруг одеял. Марта громко шмыгнула носом и высморкалась в рукав. — Давайте девочку сюда, мне надо ее как следует осмотреть.

Уилл отнес Эллиот в боковую комнатку. Посередине стояла внушительная кровать с двумя продавленными подушками, но помещение явно служило не спальней, а кладовой. Разные старые вещи были свалены в кучу у стены, как будто Марта только что побросала их туда без разбору. Уилл увидел кожаные чемоданы разных цветов и размеров, старый оловянный сундук, на крышке которого еще можно было различить какой-то вензель, и несколько рулонов ткани. Едва ощутимо пахло маслом от фонаря, который тихонько шипел под потолком.

— Клади ее сюда, — распорядилась женщина, расстелив одеяла на кровати. Как только Уилл уложил девочку, Марта уселась рядом с ней, развязала веревку, которой ребята примотали руку Эллиот к груди, и очень осторожно выпрямила пострадавшую конечность.

— Сильно ударилась, — цокнула языком женщина, осматривая голову Эллиот. Затем она переключилась на сломанную руку, не переставая бормотать. Уилл разбирал только обрывки фраз. — Очень, очень грустно, — произнесла Марта и внимательно изучила кисть Эллиот, особенно кончики пальцев. — Но кровообращение не нарушилось. Это хорошо.

— Вы сможете вылечить ей руку? — спросил Уилл. — Шину наложить или повязку какую-нибудь?

Марта что-то буркнула, не поднимая головы, и потрогала лоб Эллиот, а потом, вроде бы успокоенно, покивала.

— Лихорадки нет.

Она устроила девушку поудобнее, поправила ей подушки и отошла к окну. Несколько секунд она молча глядела наружу, а потом сказала:

— Мне надо выпить чаю.

— Чаю? — изумился Уилл.

Но в большой комнате Марта действительно приготовила все для чаепития. Когда вскипел старый закопченный чайник, она насыпала в него сушеных черных листьев из помятой жестянки, и вправду похожих на чай. Уилл обратил внимание на шкафчик у очага: в квадратных деревянных ящичках, судя по этикеткам, хранились сахар, кофе и всевозможные пряности.

Чай они пили из щербатых фарфоровых чашек, устроившись на стульях с ажурными круглыми спинками. В середине стола возвышался деревянный бюст юноши в натуральную величину, вырезанный, похоже, из куска старой дубовой балки. Юноша мечтательно улыбался, глядя вверх. Около бюста стояла скульптура поменьше: взрослый человек и ребенок, держащиеся за руки. Эта статуэтка была не закончена, и рядом с ней лежали два резца и горка стружек. Присмотревшись, Уилл сообразил, что большая из двух фигурок вполне может изображать Марту.

Подброшенное в очаг полено загорелось, длинные языки пламени лизали его снизу. Их красные отблески играли с желтым светом масляных ламп под потолком.

— Тут уютно, — сказал Честер, и все трое посмотрели, как Бартлби устраивается на потертом ковре у огня. Выпустив когти, кот принялся скрести по ковру то одной, то другой лапой, подминая его под себя. Его массивные лопатки под голой шкурой поочередно поднимались и опускались. Наконец, мурлыча с невероятной громкостью, кот рухнул на ковер всем телом. Он тут же перекатился на спину и вытянулся во всю длину, разинув пасть в огромном зевке.

— Барт доволен. Нашел свое место в доме, — с улыбкой сказал Уилл.

Эта картина неожиданно тронула мальчика, потому что напомнила ему о том, как он впервые увидел гигантского кота в доме Джеромов в Колонии. У Уилла даже возникло ощущение, будто он сам наконец вернулся домой. Бросив взгляд на Честера, он понял, что его друг тоже на время позабыл обо всех заботах. Обстановка была такая знакомая, такая домашняя, а вкус сладкого чая, хоть и без молока, такой привычный, что можно было подумать, будто мальчики приехали в гости к тете в маленький английский городок.

— А откуда взялись все эти штуки? — поинтересовался Уилл, оглядывая комнату. — Неужели тоже с корабля?

Марта кивнула.

— Почти все уже было тут, когда мы нашли этот дом. Кое-что Натаниэль сам принес с галеона, на который наткнулся в одной из Семи Сестер, — ответила она.

— Я так и думал, что это был галеон, — кивнул Уилл. — Но как он сюда попал? Вы не знаете?

Марта покачала головой, не глядя на ребят. Она откашлялась так громко, что Честер машинально выпрямился на стуле, а потом опять высморкалась в рукав.

— Можете показать нам галеон? — спросил Уилл, твердо вознамерившись выяснить об этих местах все, что удастся.

— Натаниэль нашел тут и другие корабли. Он порой исчезал на несколько недель, а потом возвращался с целой тележкой разных вещей и возился с ними дома. Он у меня рукастый был. Наша ограда вся сделана из частей металлического корабля.

Уилл приподнял брови и взглянул на Честера.

— Металлический корабль? — шевельнул он губами, но вслух ничего не сказал. Сейчас его больше интересовал ответ на другой вопрос.

— А ваш Натаниэль… Где он сейчас?

Марта, кряхтя, поднялась со стула. Она вразвалку подошла к масляной лампе, сняла ее с крюка и сделала мальчикам знак следовать за ней. На крыльце хижины женщина задержалась, чтобы обвести взглядом клумбы с цветами. Запрокинув голову, она глубоко вдохнула. Уилл тоже потянул носом воздух. Среди множества приятных сладковатых ароматов резко выделялся знакомый запах огненного аниса.

— Роскошно, — объявила Марта и повела ребят за дом по извилистой тропинке, поднимавшейся к самой стене пещеры.

Когда они проходили мимо клумбы цветов, которые были похожи на люпины, но светились то ярко-красным, то светло-оранжевым, будто тлеющие угли, женщина предупредила:

— Осторожно, не трогайте бешеный горошек, а то сыпью покроетесь. Тот еще паразит.

Мальчики не совсем поняли, что она имеет в виду, но решили не рисковать и обошли клумбу, держась дальнего от нее края тропинки. За ними пристроился неизвестно откуда возникший Бартлби — похоже, кот захотел присоединиться к прогулке.

Через несколько мгновений процессия остановилась перед деревянной скульптурой в человеческий рост, изображавшей ангела. Умиротворенное лицо, длинные волнистые волосы, разметавшиеся по плечам, сложенные за спиной лебединые крылья — все было вырезано с большим мастерством.

— Нат… Натаниэль, — прошептала Марта. — Вот здесь я его похоронила, — и она опустила взгляд на камни, аккуратно уложенные у ног ангела.

— Так он… так он… умер? — глухим голосом произнес Уилл.

— Да, уже два года как, — хрипло ответила Марта, не поднимая глаз. Тем временем Бартлби подкрался к статуе и приподнял заднюю лапу. Уилл и Честер в ужасе уставились на него, сознавая, что собирается сделать кот. Бартлби заметил повышенное внимание к себе и на мгновение задумался, но потом фыркнул и задрал лапу выше. Уилл понял, что надо что-то сделать, пока не случилось непоправимое.

— Барт! Фу! — зашептал он, бешено жестикулируя из-за спины Марты.

Кот понял, чего от него хотят. Сердито глянув на хозяина, он опустил лапу и потрусил за хижину. Марта, по-видимому, ничего не заметила. Уилл почувствовал, что молчание слишком затянулось, и обратился к ней:

— Это вы сделали ангела?

— Нет, он с корабля… Это была фигура на носу. Но я вырезала ему другое лицо… чтобы было похоже на моего мальчика… — отстраненно сказала женщина и почесала затылок. — Я выбрала это место, потому что тут, у стены, — она направила свет фонаря на землю за спиной ангела, — другие могилы. Натаниэль считал, что там похоронены те, кто построил хижину.

Марта развернулась, как будто высказала все, что хотела, и собралась идти в дом. Вдруг она застыла на месте и снова заговорила:

— Вот еще что. Натаниэль тогда свалился в расщелину и сломал несколько ребер. Тут же набежали пауки, много пауков. Они чуют раненых и слабых. Они набросились на него.

Женщина посмотрела на Уилла, потом на Честера.

— У Натаниэля с собой было очень мало огненного аниса, но все-таки он убежал от пауков и добрался до дома. — Она помолчала несколько секунд и продолжила: — Я знаю, как лечить раны… и многие болезни тоже. В Глубоких Пещерах приходится быстро учиться, — нахмурилась Марта. — Ребра у Натаниэля быстро срослись, он пошел на поправку, но вдруг… вдруг у него началась лихорадка. Очень тяжелая. Я старалась помочь ему, как могла. — Она прерывисто вздохнула, теребя свою юбку грязными пальцами. — Так все и кончилось. Ему было девятнадцать лет. Мое единственное дитя угасло у меня на глазах.

— Сочувствую вам, — пробормотал Честер.

Марта поджала губы, словно сдерживала слезы, и снова повисла тишина. Уиллу хотелось как-то утешить ее, но он не мог подобрать слова. Наконец женщина совладала с чувствами и сказала ровным голосом:

— Натаниэль был старше твоего друга и к тому же силен как бык, но здесь в воздухе есть что-то дурное. Оно, как пауки, ждет, пока человек ослабнет, и тогда нападает. Это оно погубило моего сына, и я надеюсь только, что с вашей девочкой такого не случится.

* * *

— Так, подожди. Ты с самого начала была стигийкой. Я все правильно понимаю? — спросил доктор Берроуз у Ребекки, сидевшей напротив.

— Я родилась стигийкой. Фтигийцем нельфя фтать! — ответила девочка, теряя терпение.

— Ты опять шепелявишь. Что случи… — начал доктор.

Ребекка его перебила.

— Сломала несколько зубов, когда падала в Пору, — очень отчетливо произнесла она, старательно выговаривая свистящие звуки. — А спрыгнула вниз я потому, что хотела помочь тебе.

Доктор помолчал, с легким недоверием разглядывая девочку.

— Значит, ты родилась стигийкой, а Уилл — колонистом… — Он снял очки и потер переносицу. — Но ты… он… ты же… а он… — залопотал доктор Берроуз, путаясь в словах. Наконец он надел очки, и его мысли тут же, как по волшебству, снова стали четкими. — Как же тогда получилось, что мы усыновили вас обоих?

— Случайно. Когда вы с мамой взяли Уилла, стигийская Паноплия постановила, что кто-то должен за ним присматривать. Жребий пал на меня, — объяснила Ребекка и криво улыбнулась ему. — А ты фем-то недоволен?

— Честно говоря, недоволен… Я считаю, что нас должны были поставить в известность, — пробурчал доктор.

Девочка ехидно усмехнулась.

— Вы сами не сказали ни Уиллу, ни мне, что усыновили нас, — парировала она. Ее забавляла эта игра. — Тебе не кажется, что мы имели право знать?

— Это совсем другое дело. Ты, выходит, и так знала, что ты нам не родная, но в любом случае мы с мамой собирались все рассказать вам в свое время, — ответил доктор Берроуз. Он нахмурился и принялся изучать обломанный ноготь на пальце, осмысливая то, что узнал.

Ребекка сообщила ему столько, сколько посчитала нужным, но отнюдь не всю правду и уж точно не собиралась говорить, что у нее есть сестра-близнец.

— Как-то это странно, — сказал наконец доктор, щурясь сквозь погнутые очки на невозмутимого Граничника, маячившего за спиной девочки. — Мы все сделали как полагается, обращались куда надо, так что я совершенно не понимаю, как нам досталась еще и ты.

— Ты так говоришь, будто не ребенка усыновлял, а покупал вторую машину.

— Не придирайся к словам, Ребекка. И ты неправа, — раздраженно ответил доктор Берроуз. — Я просто не понимаю, как это так получилось.

— А меня совершенно не волнует, «как это так получилось», — заметила девочка скучающим тоном. — У нас нашлись друзья в агентстве по усыновлению. У нас везде есть друзья.

— Но у меня такое ощущение, как будто нас обманули… понимаешь, как будто нас с мамой обвели вокруг пальца, — сказал доктор и решительно добавил: — А мне это не нравится.

— Полагаю, тебе и мой народ не нравится, — произнесла Ребекка.

— Твой народ?.. — начал доктор Берроуз. От него не укрылась холодность в голосе дочери.

— Да, мой народ. Разве с тобой плохо обходились в Колонии? Хочешь сказать, ты не одобряешь стигийские методы?

Ребекка начинала сердиться, и Граничник у нее за спиной встрепенулся.

Доктор Берроуз всплеснул руками.

— Нет-нет, я вовсе не это имел в виду. И вообще, не мне судить. Мое дело — наблюдать и записывать, я ни во что не вмешиваюсь.

Ребекка зевнула, встала и отряхнула брюки.

— Ты мой приемный отец, но ты говоришь, что ни во что не вмешиваешься. Как же это? — поинтересовалась она уже спокойным тоном. Настроение девочки изменилось мгновенно, как будто сердилась она только для вида.

Доктор Берроуз открыл рот, но не знал, что ответить. Он и так не всегда понимал, что происходит вокруг, а теперь был в совершенном замешательстве. Ребекка, которую он еще недавно считал малышкой, оказалась загадочным и опасным человеком, и доктор, хоть и не отдавал себе в этом отчета, боялся ее. Особенно в те моменты, когда стигийский солдат смотрел на него из полумрака своими ледяными глазами — глазами убийцы.

— Ну что, папочка, — сказала Ребекка, произнеся ласковое слово таким тоном, словно не питала никакого уважения к тому, кого так называла. — Я, прямо как в старые добрые времена, позаботилась о том, чтобы ты поел, и вижу, что ты пришел в себя. А теперь расскажи мне, что это такое, — потребовала она, вынимая из-за пазухи каменные таблички. Доктор Берроуз тут же схватился за карман брюк и обнаружил, что там ничего нет. — Судя по всему, здесь что-то вроде карты. Именно это нам сейчас и нужно, — сказала девочка. — Ты придумаешь, как нам выбраться отсюда, а мы тебе поможем.

— Замечательно, — тихо ответил доктор, протягивая руку за табличками.

Глава 8

У миссис Берроуз зазвонил мобильный телефон.

— Да, Джин? — сказала она в трубку, тяжело дыша. Селия торопливо шла по Хайфилд-стрит.

— Запыхалась? Да, я только вышла из спортзала. — Миссис Берроуз приподняла плечо, чтобы ремень сумки не сползал, и убрала телефон от уха: сестра так громко расхохоталась в ответ, что человек, проходивший мимо, дернулся и обернулся на Селию. Да, я себя просто замечательно чувствую. Купила абонемент на месяц занятий с личным тренером. Ты бы тоже попробовала.

Новый взрыв хохота из трубки спугнул голубя.

Но если бы Уилл сейчас видел свою приемную мать, он был бы поражен произошедшей с ней переменой. В ее походке появилась легкость, на которую прежде не было и намека. Миссис Берроуз будто помолодела лет на десять.

Джин что-то затараторила, но Селия не обращала на нее внимания. Взглянув на часы, она сказала:

— Слушай, из полиции никаких новостей, и мне сейчас некогда разговаривать. Сегодня должны привезти вещи, — и положила трубку, прежде чем сестра успела ответить.

* * *

Завернув за угол, она увидела, что грузовик из службы переезда стоит около дома.

— Подождите, подождите! — крикнула миссис Берроуз и побежала к мужчине в синем комбинезоне, который уже забирался в кабину. — Это я, извините, что опоздала. Задержалась по делам.

Она отперла двери, и грузчик принялся заносить в квартиру картонные коробки. Селия тут же вскрыла одну из них.

— Въезжаете? — поинтересовался мужчина, ставя очередную коробку на верх стопки.

— Въезжаю. Отдавала вещи на хранение, пока подыскивала жилье, — задумчиво ответила миссис Берроуз. Она увидела несколько своих старых видеокассет и, не читая этикеток, бросила их в мешок для мусора. — Пора здесь разобраться. И выкинуть все лишнее.

Когда грузчик принес оставшиеся коробки и уехал, Селия начала распаковывать вещи. К вечеру в квартире почти не осталось свободного места. Из последних сил миссис Берроуз взялась разбирать коробки, на которых маркером было подписано «Спальня 3».

— Вещи Уилла, — проговорила она, открыв первую. Там лежали обернутые белой бумагой археологические находки — экспонаты «музея», который Уилл устроил у себя в комнате. Селия одну за другой разворачивала паштетницы викторианской эпохи, разбитые глиняные трубки, бутылочки из-под напитков и склянки от духов. Наконец они перестали помещаться у нее на коленях, и вещицы пришлось переложить на пол.

Потом миссис Берроуз кое-как перетащила тяжелую коробку с книгами сына на столик у окна. Сперва она пролистывала и трясла каждую книгу, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь между страницами. Поиски не увенчались успехом, и оставшиеся книги она стала просто выкладывать на стол. Почти на самом дне обнаружился «Геологический справочник по Британским островам», изданный, судя по старомодной суперобложке, в шестидесятых или семидесятых. Миссис Берроуз вытащила его, взглянула на следующую книгу в коробке и нахмурилась. Она была без суперобложки, но на тканевом переплете поблекшими золочеными буквами было вытиснено название: «Геологический справочник по Британским островам».

— Две одинаковых книги? — пробормотала Селия и взяла со стола «Справочник» в суперобложке. Она раскрыла книгу и увидела, что страницы заполнены рукописным текстом. — Ну надо же! — воскликнула она, сразу узнав почерк. Почерк мужа. Доктора Берроуза. Миссис Берроуз сняла обложку. Под ней оказался переплет с фиолетово-коричневым узором, а вместо названия была наклейка с каллиграфически выведенными словами Ex Libris и изображением совы в круглых очках. Ниже было знакомыми каракулями подписано «Рабочий журнал».

— Итак, я наконец узнаю, что на самом деле произошло, — объявила миссис Берроуз коробкам. Она принялась читать и не могла оторваться. На страницах часто попадались грязные отпечатки пальцев. — Уилл, — с ласковой улыбкой проговорила Селия, зная, что только он мог их оставить.

Приближаясь к последним записям, миссис Берроуз чувствовала, как ее сердце колотится все быстрее. Ей открывалось то, что узнали Уилл и Честер незадолго до того, как пропали. Хотя Селии не было известно о засыпанном туннеле, который мальчики заново раскопали под бывшим домом Берроузов на Просторном проспекте, и ничто не указывало на связь между исчезновением ребят и заметками ее мужа, она тем не менее ощущала, что движется к разгадке. Миссис Берроуз, проглатывая страницу за страницей, прочла размышления доктора о странных людях, которых он видел в Хайфилде, о светящемся шарике, найденном в доме миссис Тантруми, и о состоятельном хайфилдском фабриканте, сэре Гилберте Габриэле Мартино, жившем в восемнадцатом веке. Дойдя до заметки о домах, которые сэр Мартино построил в старой части Хайфилда, и площади, названной в его честь, Селия ненадолго прервалась и посмотрела в окно. До конца оставалось всего несколько записей. Миссис Берроуз заметила дату.

— Тот самый день… когда Роджер исчез, — взволнованно произнесла она. Ее взгляд остановился на фразе «Я должен туда спуститься». Дочитав эту запись, которая оказалась в журнале последней, Селия вернулась к непонятной фразе.

— «Должен туда спуститься». Что это значит? Куда спуститься?

Она пролистала пустые страницы в конце журнала, надеясь найти что-нибудь еще, и увидела имя и номер телефона, записанные карандашом на заднем форзаце.

— Мистер Ашми — приходской архив, — прочла миссис Берроуз вслух.

* * *

Уилл с Честером ночевали в большой комнате. Уилл спал на стопке ковров, которые Марта постелила на полу около сундуков, а Честер — на непонятном предмете мебели, который хозяйка назвала кушеткой. Вечером, услышав это слово, Честер засветился от радости, вообразив, что его ждет что-то вроде кровати, но был жестоко разочарован. Когда с «кушетки» убрали весь хлам, оказалось, что она совсем короткая, а старая обивка совершенно задубела. Однако усталость и уютное потрескивание огня в очаге сделали свое дело, и мальчики задремали сразу, как только улеглись.

Проснулись они от того, что Марта гремела чайником у очага.

— С добрым утром! — весело протянула она. Ребята, разминая затекшие руки и ноги, кое-как добрались до стола.

— Чай, — объявила Марта, пододвигая к ним чашки. Потом она положила на стол доску с горкой каких-то серых стеблей и белыми корешками разной формы и размера. — Завтракать-то будете? Небось оба с голоду умираете, — сказала женщина и начала рубить корешки со стеблями на мелкие кусочки.

Честер поглядел на неаппетитные «овощи» и простонал:

— Ох, спасибо, не надо, Марта. Правда, не надо. Честно говоря, мне что-то нехорошо.

— И мне, — сказал Уилл.

Марта нахмурилась.

— Это, видно, с непривычки к здешним местам, — предположила она. — Ничего, приспособитесь. — Нож вдруг выскользнул у нее из руки, взлетел и несколько раз повернулся в воздухе. — Тьфу ты! — выругалась женщина, поймала нож и продолжила резать стебли. — Помню, у нас с Натаниэлем то же самое было.

— Уменьшенная сила тяжести, — сказал Уилл. Он внимательно наблюдал за тем, что происходило с ножом, и теперь глубокомысленно кивал. — Да! Марта права. Вполне возможно, именно из-за этого мы себя плохо чувствуем. Похоже, надо просто привыкнуть.

— Значит так, хотите вы есть или нет, но завтракать будете. А не то совсем ослабнете, — заявила Марта, вставая со стула и направляясь к очагу. Она сгребла нарезанные овощи в кастрюлю с кипящей водой и уверенно сообщила: — После моего супа будете как новенькие!

— А как там Эллиот? — спохватился Уилл.

— Не волнуйся, — ответила Марта. — Я к ней вставала ночью несколько раз и с утра заглянула. Живая, живая.

— Руку вы ей сможете поправить? — спросил Честер.

— Первым делом займусь, — обещала женщина, энергично ковыряя мизинцем в зубах. Вытащив какой-то кусочек еды, она его осмотрела, сунула обратно в рот и задумчиво прожевала. Честер, видевший, что она делает, отодвинул от себя чашку. Если до этого он был бледный, то теперь совсем позеленел. Мальчик громко сглотнул.

— Нет, правда, я не буду суп… не надо, Марта.

— Лучше поешь, — посоветовал Уилл. — Мы уже сколько времени нормально не ели. Заодно, может, там все заработает, — он красноречиво посмотрел на свой живот.

— Это мог бы и при себе оставить, — сказал Честер.

* * *

Через час они все вместе пошли к Эллиот. Уилл и Честер топтались в дверях, пока Марта внимательно осматривала девушку.

— А почему она никак в себя не придет? — спросил Честер.

Марта ощупала голову и шею Эллиот, а потом кончиком пальца приподняла ее веко и взглянула на зрачок.

— У нее сотрясение мозга. Сильно ударилась головой. Вообще-то даже лучше, что она будет без сознания, пока я вправляю ей руку. Идите-ка сюда, поможете.

Мальчики робко приблизились к кровати. Марта положила две шины наготове по обе стороны от руки Эллиот, достала из кармана фартука льняные бинты и протянула Честеру.

— Так, Уилл, а ты сядь с той стороны и держи девочку покрепче.

Уилл обошел кровать и прижал плечи Эллиот к подушке. Марта схватилась за ее запястье и несколько раз с силой дернула руку девушки. Сломанные кости заскрежетали.

— А-а-а, ужас какой… — простонал Честер.

Уилл услышал за спиной глухой стук.

— Что это? — спросил он, не отпуская плечи Эллиот.

— Твой приятель в обморок упал. Пускай лежит. Главное, девочку держи, — сказала Марта. — А то не получится. — Она снова потянула руку Эллиот на себя, поворачивая ее запястье и прислушиваясь к щелканью костей. От напряжения у Марты на лбу выступил пот. Она не переставая что-то бормотала себе под нос.

— По-моему, уже лучше, — заключил Уилл.

Марта кивнула.

— Так распухло, что наверняка не скажешь, но вроде кости встали на место, — сказала она. Женщина еще несколько минут осматривала и щупала руку Эллиот, потом удовлетворенно хмыкнула, наложила шины и примотала бинтами.

Закончив, она встала и вздохнула. Уилл тоже слез с кровати. Он обернулся и увидел лежащего на полу Честера.

— Давай-ка отнесем его в другую комнату, — засмеялась Марта.

* * *

— «Хайфилдский горн» от 19 июля 1895 года, — прочла миссис Берроуз, склонившись над старой газетой, раскрытой перед ней на столе. — Скажите, мистер Ашми, а что именно должно меня тут заинтересовать? — спросила она.

Селия находилась в Хайфилдском архиве, в обширном собрании которого имелись даже документы десятого века. Не дождавшись ответа от мистера Ашми, она проглядела газету и остановилась на выцветшем заголовке в середине страницы.

— «Призраки Земли». Да уж, такое название не пропустишь!

— Верно. Кстати, почитайте как раз эту заметку, — раздался приглушенный голос из дальнего конца подвала, уставленного бесчисленными стеллажами, где теснилось множество папок и коробок с бумагами. Архивариус мистер Ашми на мгновение отвлекся от ящика, в котором рылся, и выглянул из-за полки. Его очки в роговой оправе сверкнули в бледно-желтом свете люминесцентных ламп на потолке. — Это типичный случай, — добавил он.

— Хорошо, — кивнула миссис Берроуз. — Но я надеюсь, вы мне потом объясните, что в этой заметке такого важного, — и она начала читать вслух: — «Строительство туннеля для новой станции „Хайфилд и Кроссли-Норт“ приостановлено после несчастного случая, произошедшего ранним утром в среду. Братья Харрис, знаменитые канадские инженеры, вместе с бригадой из четырех человек пробурили слой песчаника и заложили в нем взрывчатку. После подачи предупредительного сигнала все покинули опасную зону».

— Дальше будет самое главное, — сказал мистер Ашми и закряхтел, снимая с полки коробку с бумагами. Поставив ее в проходе, архивариус убежал в другую часть подвала.

Миссис Берроуз откашлялась и продолжила читать:

— «После взрыва братья Харрис со своей бригадой возвратились на место проведения работ, сопровождаемые мистером Уоллесом, заместителем инспектора из железнодорожной компании „Железные дороги северных графств“. Дожидаясь, пока осядет пыль, чтобы осмотреть забой, они услышали треск, доносящийся снизу. Немедленно предположив, что взрыв вызвал просадку породы, инженеры решили покинуть туннель. Однако треск только усилился. Он оказался предвестием ужасающей картины: неожиданно туннель залил яркий свет, исходивший прямо из земли. По словам очевидцев, в породе открылись сразу несколько люков, и из них поднялась целая армия призрачных созданий».

Селия подняла голову.

— Неужели это правда? — спросила она.

— В «Таймс» это восприняли достаточно серьезно, чтобы на следующий день перепечатать заметку, — ответил мистер Ашми из-за стеллажа. — Читайте дальше.

— Как скажете, — пожала плечами миссис Берроуз. — «Мистер Уоллес сообщил, что призраки были одеты в темные плащи из фланели или габардина, из-под которых виднелись белые воротники. В руках они держали шары, испускавшие зеленые лучи. Когда неведомые существа направились в сторону людей, мистер Уоллес и рабочие испугались и побежали прочь. Однако братья Харрис, по словам мистера Уоллеса, не двинулись с места, готовые храбро защищаться. Томас Харрис вооружился десятифутовым железным шомполом, а его младший брат Джошуа схватился за рукоять от кирки».

— Угадайте, что стало с братьями Харрис? — крикнул мистер Ашми. Судя по звуку его голоса, он был где-то неподалеку.

— Исчезли? — предположила миссис Берроуз, оглядывая стеллажи.

— В точку! — торжествующе ответил архивариус.

Миссис Берроуз оставила попытки обнаружить невидимого мистера Ашми и вернулась к заметке.

— «Прибывшие на место происшествия констебли из Хайфилдского полицейского управления спустились в туннель вместе с мистером Уоллесом. Забой полностью завалило, и они не увидели ни следа братьев Харрис и армии призраков. Завал частично разобрали, однако тела канадских инженеров обнаружить не удалось».

— Их так и не нашли, — вставил мистер Ашми. — Странно, не правда ли?

— В самом деле странно, — согласилась миссис Берроуз.

— А теперь посмотрите вот это. Тоже «Хайфилдский горн», лето 1943 года, после немецкой бомбежки.

Мистер Ашми проплыл мимо стола, положив перед миссис Берроуз еще одну старую газету.

— А что здесь? — обратилась она к его удаляющейся спине.

— Фотографии в конце, — махнул рукой архивариус, не остановившись.

Миссис Берроуз вздохнула.

— «О вчерашней бомбежке», — прочитала она заголовок и пробежала взглядом статью. — «Снаряды на Винсент-сквер… крыша церкви Святого Иосифа разрушена взрывом…» Кажется, нашла! «В двенадцать часов дня были сброшены бомбы на Лайонс Корнер Хаус (погибли десять человек) и на шляпную мастерскую (погибли трое). Разрушен до основания частный дом за номером 46, погибли мистер и миссис Смит, а также их двое детей, четырех и семи лет. Их тела удалось извлечь из-под развалин. Там же были обнаружены трупы пяти неизвестных мужчин. Предположительно они прятались в подвале. Очевидцы отметили чрезвычайное сходство погибших друг с другом — они имели коренастое телосложение и необычно бледную кожу. Неизвестные были в гражданском, по всей видимости, иностранного производства, что сразу же дало повод заподозрить в них нацистских шпионов. О происшествии сообщили в военную полицию. Неопознанные тела отправили в морг больницы Святого Панкратия для дальнейшего изучения, но они так и не были туда доставлены. Служанка Смитов, Дейзи Хир, избежала печальной участи своих хозяев, так как во время бомбежки находилась в мясной лавке на Дизраэли-стрит, где получала паек на семью. Она сообщила военной полиции, что у Смитов никто не гостил и что ей ничего неизвестно о пяти незнакомцах и о том, как они оказались в доме. Мисс Хир предположила, что это были мародеры, каким-то образом проникшие в дом, и что они укрылись в подвале во время бомбежки, надеясь спастись».

Миссис Берроуз подняла голову и увидела мистера Ашми у стола.

— Все это крайне интересно, — сказала она. — Но я не понимаю, почему мой муж записал у себя в дневнике ваше имя и номер.

— Все дело в этих статьях, — ответил архивариус, опускаясь в кресло с другой стороны от стола. — Начиная с первого десятилетия девятнадцатого века в газетах встречаются сообщения о странных низкорослых людях и высоких «призраках», одетых в черные плащи с белыми воротниками. И речь идет отнюдь не о единичных случаях: такие заметки появляются с неожиданной регулярностью вплоть до наших дней.

— И что? — спросила миссис Берроуз.

Мистер Ашми положил перед ней несколько машинописных страниц.

— За несколько месяцев до исчезновения ваш муж Роджер обратился ко мне за помощью, чтобы собрать сведения о подобных происшествиях. На эту работу у него ушло несколько недель, но результат того стоил.

Миссис Берроуз пролистала страницы. Одно только количество упоминаний об этих загадочных людях уже поражало.

— Знаете, что странно? — начал мистер Ашми, наклоняясь над столом, как будто боялся, что их подслушают.

— Что? — спросила миссис Берроуз и тоже наклонилась вперед. Она начала сомневаться в душевном здоровье архивариуса.

— Я держал копию этого списка у себя в кабинете, в запертом ящике стола, — сказал мистер Ашми и взмахнул руками в воздухе, будто фокусник. — И представляете, она пропала, — тут он наклонился еще ближе к миссис Берроуз и прошептал: — А еще куда-то подевались сами статьи — правда, не все, но довольно много. Если бы не моя довольно специфическая система хранения, в которую я никого не посвящал, боюсь, что я недосчитался бы куда большего числа документов.

— Надо же, — неуверенно сказала миссис Берроуз. Опустив взгляд на список, она обратила внимание, что возле некоторых названий стояли рукописные пометки, сделанные незнакомым почерком. — Это вы отмечали? — поинтересовалась она.

— Нет, это Бен Уилбрахамс, американец. Он тоже интересуется этими случаями. Кажется, собирает материал для документального фильма. Кстати, вам бы стоило с ним поговорить. Он постоянно сидит наверху, — мистер Ашми указал на потолок: этажом выше располагалась городская библиотека.

— Да, хорошо, непременно поговорю, — ответила миссис Берроуз, отнюдь не собиравшаяся ни с кем разговаривать.

Прижимая к груди ксерокопии статей, которые мистер Ашми очень настойчиво предлагал ей забрать, миссис Берроуз с облегчением выбралась из пыльного архива. Она без труда представила себе, как ее муж проводит целые дни в подвале, жадно выискивая в газетах необычные заметки. Это слишком живо напомнило Селии о ее прежней жизни, так ее удручавшей. Казалось, Роджер только и делал, что пытался спрятаться в каком-то вымышленном мирке, где воображал себя великим ученым, занятым важнейшими исследованиями. Поднимаясь по лестнице на первый этаж, миссис Берроуз сердито ворчала себе под нос. Она сердилась из-за того, что знала: ее муж был способен на большее, намного большее, чем прозябать на должности заведующего краеведческим музеем, но ему не хватало решимости и честолюбия, чтобы найти место получше и, что было особенно важно для миссис Берроуз, с достойной зарплатой.

Она сложила ксерокопии и засунула в сумку. Селия не разделяла убежденности мистера Ашми в том, что необычные события в Хайфилде взаимосвязаны. Ей вся эта теория казалась слишком надуманной, и теперь она задавалась вопросом, не объяснялись ли странные записи в дневнике Роджера тем, что он просто-напросто заразился энтузиазмом архивариуса.

Чтобы попасть на улицу, миссис Берроуз надо было пройти через читальный зал библиотеки. Там она увидела, по всей видимости, того самого американца, о котором говорил мистер Ашми. У него была аккуратно подстриженная бородка, но волосы, черные и довольно длинные, выглядели растрепанными, будто он только что встал с постели. Листая раскрытые перед ним на столе книги, незнакомец ловко и быстро вертел ручку в пальцах свободной руки. Вдруг он поднял голову, прищурился, посмотрел на миссис Берроуз сквозь очки в тонкой оправе и широко улыбнулся. Сообразив, что незнакомец заметил, как она его разглядывает, Селия тут же отвернулась и поспешила к выходу.

Глава 9

— Сдавайся, зелень подкильная! — крикнул Уилл Честеру с тропинки, как только тот вышел на крыльцо. Уилл двинулся на друга, размахивая абордажной саблей и упираясь свободной рукой в бедро.

Честер ухмыльнулся, но вдруг задумался.

— Слушай, я не понял.

— Что не понял?

— Что это за зелень такая — «подкильная»?

— Которая под килем растет. Короче, это такое старинное ругательство. Так что защищай свою честь, пресноводный моллюск!

Уилл перестал махать саблей и остановился, чтобы полюбоваться ею.

— Знаешь, если учесть, что этому оружию несколько сот лет, оно в отличном состоянии. Гравировка на лезвии как новая — тут крест и какая-то ветка, а еще слова, кажется, латинские, — сказал мальчик, разглядывая чашевидную гарду, которая отделяла клинок от рукояти и служила для того, чтобы защищать руку владельца. Потом он стал по слогам разбирать надпись: — «Soli Deo Gloria». — Уилл пожал плечами и посмотрел на Честера.

— Солидная Глория? — равнодушно предположил тот, куда больше заинтересованный разнообразным оружием, которое Уилл разложил на крыльце. — Раз уж ты хочешь драться… — весело сказал Честер, подобрал длинный кинжал и потыкал им в воздухе перед собой. — Не, не то, — пробормотал он и тут заметил самое большое оружие — металлическое древко длиной почти в два метра, увенчанное острым наконечником и широким топором. — Вот это по мне, — улыбнулся мальчик. — Кстати, как оно называется?

— Алебарда, — ответил Уилл.

— Але-барда, ал-ле-барда, — пропел Честер, взвешивая оружие в руках. — Отлично! Защищайся! — заорал он, разбегаясь и прыгая с крыльца. Мальчик приземлился на тропинку прямо перед другом и объявил: — Пришел твой час, пират Белая Борода!

Уилл сделал выпад саблей, затем еще один, но Честер вовремя подставлял алебарду. Звон мечей эхом разнесся по светящемуся садику. Потом Честер перешел в нападение и размахнулся своим оружием, но несильно. Благодаря уменьшенной силе тяготения Уилл без труда уклонился от удара, подскочив в воздух.

Честер принялся махать алебардой по сторонам, однако Уилл всякий раз ее перепрыгивал. Наконец Честер, устав сдерживать смех, опустил оружие.

— Слушай, мы будто в каком-то дурацком фильме про кун-фу, где все скачут туда-сюда, как на пружинах.

Уилл изо всех сил старался сохранить серьезное «пиратское» выражение лица, но тоже не выдержал и расхохотался.

— Ага. Как он там назывался — «Крякающая утка, прыгающий дракон»?

— Готовься к смерти, Белая Борода! — объявил Честер. — Самый большой консервный нож в мире жаждет твоей крови! — и он снова размахнулся алебардой.

Уходя от удара, Уилл перекувырнулся в воздухе и легко приземлился на тропинку в нескольких метрах от Честера.

— Ха-ха! — воскликнул он, радуясь удавшемуся акробатическому трюку. — Не так-то легко меня одолеть, а, Ниндзя Ролс?

— Выпендрежник! — проворчал Честер.

Ребята возобновили шутливую дуэль, перескакивая через клумбы на другие тропинки. «Поле битвы» постепенно перемещалось за хижину, где мальчики воспользовались возможностью попрыгать между невысокими сарайчиками.

— Давай прервемся на минутку, дух перевести, — пропыхтел Честер, плавно опускаясь на землю рядом с Уиллом.

— Давай, — ответил Уилл и стал выводить своей саблей восьмерки в воздухе. — Здорово, правда? — улыбнулся он другу.

Честер тоже улыбнулся и кивнул. Мальчики со временем приспособились к уменьшенной силе тяжести, и дурнота, мучившая их в первые дни, отступила. У Марты им жилось хорошо, стигийцев тут наконец-то можно было не опасаться, и Уилл с Честером после стольких опасных приключений с удовольствием вспомнили, что такое настоящий отдых.

Они каждый день находили себе новые занятия и развлечения. Уилл обнаружил в одном из ящиков старинные шахматы из слоновой кости, и мальчики порой засиживались за игрой допоздна и без конца пили чай, чтобы не уснуть до конца партии. Марта с радостью рассказывала им о полезных свойствах цветов, которые растут у нее в саду, и развлекала ребят историями о Колонии и Глубоких Пещерах. Поначалу она не хотела доверять им свой арбалет, но все-таки сдалась под натиском уговоров. Уилл с Честером хоть и не сразу, но освоили это оружие и установили в саду, около самой стены, несколько мишеней, чтобы упражняться в стрельбе. Мальчики не уставали удивляться тому, как ровно летят стрелы — почти по прямой, не отклоняясь от траектории. За это тоже следовало благодарить уменьшенную силу тяжести.

— Ну что, капитан Снеговик, продолжим! — сказал Честер, когда отдышался.

— Сперва поймай меня! — рассмеялся Уилл и перепрыгнул через хижину. Он спрятался за кустами неподалеку от крыльца, которые, как ни странно, не светились. Честер медленно обошел дом сбоку и оглядел сад. Догадавшись, где укрылся Уилл, он с диким боевым кличем побежал на кусты, размахивая алебардой.

Уилл выскочил на тропинку и поднял саблю, готовясь отразить нападение. Но вдруг прямо перед Честером что-то свалилось сверху.

Честер только ахнул.

Это был Бартлби. Кот выгнул спину, и Уилл увидел, как напряглись все мускулы под его голой шкурой — будто Бартлби собирается прыгнуть на жертву. Кот шагнул вперед и так злобно зашипел на Честера, что тот выронил оружие. Мальчик попятился, оступился и упал на клумбу мелких цветочков, сиявших розоватым светом. Кот, оскалившись, двинулся на перепуганного Честера.

— Господи! Уилл, сделай что-нибудь! — взвизгнул Честер. — Убери от меня свою зверюгу!

— Барт! Нельзя! — крикнул Уилл.

Бартлби обернулся на нового хозяина, убедился, что тот серьезен, и лег на землю, не сводя подозрительного взгляда с Честера.

— Ну ты чего, глупый котяра? — сказал Уилл, ласково гладя животное по голове. — Ты зачем Честера напугал? Неужели подумал, что он взаправду на меня нападает?

Честер не особенно обрадовался тому, как несерьезно его друг отнесся к происшествию.

— Уилл, клянусь, он на меня наброситься хотел! Когтищи свои выпустил!

— Да ну, не стал бы он на тебя бросаться, — ответил Уилл.

— Ага, так я и поверю, — проворчал Честер, вставая на ноги и подбирая алебарду. Он сердито глянул на Бартлби. Уилл продолжал массировать коту виски, и тот размурлыкался. — Знаешь что? — вдруг спросил Честер.

— Что?

— Смотрю я на вас и думаю: до чего же вы похожи на Скуби-Ду и Шегги!

Не успел Уилл подобрать обидное сравнение в ответ, как на пороге появилась Марта.

— Ребята, идите-ка сюда, — позвала она.

Мальчики промаршировали к хижине и вошли внутрь следом за Мартой. Женщина остановилась у стола, явно чем-то взволнованная.

— Марта, что случилось? — спросил Честер.

— Боюсь, началось, — ровным тоном произнесла она. — Я ее посмотрела, пока наверняка сказать не могу, но, по-моему, началось.

Уилл с грохотом уронил саблю на стол и шагнул к женщине.

— Вы про Эллиот, да? Что с ней?

— Помните, я говорила вам про Натаниэля и тот вирус, который его скосил?

— У Эллиот началась лихорадка? — ахнул Честер. — Нет, Уилл! Она тоже заразилась…

— Так, так, не гоните, — попыталась успокоить ребят Марта, выставив перед собой грязные руки. — Пока еще ничего нельзя сказать точно… Может, у нее и не то же самое, но девочке стало хуже, и мне это не нравится.

Все трое молча прошли в комнату Эллиот.

— Господи, — прошептал Честер.

Они сразу заметили перемену. Девушка по-прежнему была без сознания, но ее лицо раскраснелось и блестело, а длинная рубашка и простыни насквозь промокли от пота. Марта подошла к Эллиот и осторожно убрала у нее со лба компресс. Затем она опустила ткань в миску с водой, выжала и положила обратно на лоб девушке.

— Зато, вы говорили, у нее с рукой все хорошо, — попробовал обнадежить всех Уилл.

— Да, странное дело, но кости у нее срослись очень быстро. Как будто… — начала Марта и вдруг осеклась.

Уилл и Честер вопросительно посмотрели на нее.

— В Колонии про такой случай сказали бы, что девочку благословил проповедник, — наконец объяснила Марта.

— Проповедник? Я думал, они все стигийцы, — озадаченно произнес Уилл, вспомнив религиозные собрания, которые ему приходилось посещать, когда он жил в Колонии. — Выходит, благословение проповедника — это плохо.

— Отнюдь, — ответила Марта. — Видишь ли, стигийцы не такие как все. Они восстанавливают здоровье вдвое скорее, чем мы с вами. У девочки так быстро срослись кости, что я даже сняла шины.

В самом деле, рука Эллиот теперь была перевязана только тонким бинтом — мальчики не успели этого заметить, встревоженные новостью о лихорадке.

— Лихорадка… — проговорил Честер, повернувшись к Марте. — Мне так стыдно, что мы все бросили на вас, а сами только и делали что дурачились… а Эллиот совсем заболела. Скажите, как вам помочь?

— Для начала нужно сбить ей температуру, — сказала Марта. — Компресс на лбу надо менять каждые десять минут.

— Хорошо. Ступайте отдохнуть, Марта, а мы будем с ней сидеть по очереди, — пообещал Уилл.

* * *

Уилл сидел на стуле у кровати Эллиот. Он только что заступил на свое второе трехчасовое дежурство, сменив сонного Честера, который побрел к себе на кушетку. Вскоре Уилл обнаружил, что сползает со стула: он тоже задремал.

— Так, соберись! — проворчал мальчик и похлопал себя по щекам, чтобы прогнать сон. Он нашел себе занятие: принялся рассматривать диаграммы, которые сам набросал несколько дней назад, пытаясь представить, как Пора и другие подобные отверстия, когда-то выходившие на поверхность земли, оказались запечатаны. Для этого пришлось вспомнить все, что Уилл знал о тектонике и движении подземных плит. — Дивергенция, конвергенция и сдвиги, — пробормотал он.

Тут Уилл заметил, что в углу одной страницы он, видимо, увлекшись, нарисовал море и галеон на краю гигантского водоворота. Мальчик стал разглядывать набросок, зажмурив один глаз, и поймал себя на том, что насвистывает. Он тут же перестал.

— Господи, я превращаюсь в своего папашу! — пробормотал Уилл, переворачивая страницу. Он решил записать свои наблюдения за неделю, но записывать было по большому счету нечего, и поля дневника скоро украсились спиральками и фигурками, которые мальчик рисовал машинально почти с той же частотой, что зевал.

Через час он отложил дневник и склонился над Библией в толстом кожаном переплете, которую днем обнаружил в сундуке. Ее страницы при каждом прикосновении похрустывали, будто сухие листья. Уиллу то и дело попадались вроде бы знакомые слова, и он, прищурившись, пытался перевести некоторые фразы, но вскоре, не добившись успеха, начинал разочарованно моргать.