Уилл медлил с ответом, сомневаясь.
— Его пытали?
Она кивнула.
— Пока он не сделал то, что они хотели. И тогда они перевезли его сюда, в Глубокие Пещеры, чтобы испытать приборы в деле, но настал день, когда ему выпал шанс сбежать. Они, видно, решили, что выжали из него все что можно, и потому не стали искать.
— Ужас, — произнес Уилл. — Значит, он был ученым, исследователем… почти как мой папа.
Эллиот изобразила на лице непонимание, словно не знала, о чем он говорит и добавить ей нечего. Она вернулась к шкафчику, где опять принялась вытряхивать содержимое, бросая то одно, то другое на кровать.
Со сдержанным вздохом Уилл осторожно надел устройство на голову. Приладив ремешок так, чтобы тот плотно обхватывал лоб, он установил линзу точно против глаза и проверил, как она поднимается и опускается. Засовывая прямоугольную коробочку в карман брюк, мальчик вдруг осознал, как неловко чувствует себя, одевая это хитроумное устройство. Уилл сам не мог объяснить почему, но ему казалось, что он не достоин его носить.
Может, еще в самом начале, когда он только познакомился с Дрейком и с любопытством разглядывал диковинный прибор, Уилл пришел бы в восторг, представься случай им попользоваться, — но не сейчас. В мыслях Уилла линза превратилась в знак мастерства Дрейка, его знания подземного мира, символ авторитета — как корона. Она напоминала мальчику о готовности Дрейка открыто выступать против стигийцев, о его превосходстве над пестрой толпой вероотступников, блуждающих по Глубоким Пещерам — и по мнению Уилла, Дрейк на них совсем не походил. И Уилл мечтал стать таким же: стойким, с практической хваткой и не обязанным ни перед кем отчитываться.
Эллиот нашла еще снаряжение и отнесла к рюкзакам. Бросив его на пол, прошла мимо Уилла в коридор, даже не взглянув на мальчика. Через несколько минут она вернулась с коробкой огневых ружей.
— Пакуй их, и уходим.
Уилл уложил ружья в рюкзаки и оттащил их вместе с сумками ко входу на базу. Обвязал концом каната всю поклажу, и хотя она была громоздкой, ему удалось спустить ее вниз, на пол туннеля. Его не радовала перспектива тащить это все обратно на остров, где ждали Кэл с Честером, — снаряжение весило, наверное, тонну, и он подозревал, что большую часть нести придется именно ему.
Стоя у каната, он ждал, пока Эллиот закончит, как вдруг заметил, что она медленно ходит из комнаты в комнату. То ли проверяет напоследок, не забыла ли чего, то ли просто бросает последний взгляд, предчувствуя, что, возможно, видит это место в последний раз.
— Ладно, идем, — сказала она, присоединившись к мальчику у выхода.
Эллиот скользнула вниз, и как только оба они оказались внизу, Уилл отвязал рюкзаки и сумки. Выпрямившись, он заметил, что девушка словно переменилась. Эллиот читала какую-то записку, свернутую в трубочку.
— Что это? — спросил он.
Она велела ему помолчать. Закончив читать, подняла глаза.
Уилл вопрошающе посмотрел на нее.
— Сообщение о Дрейке… вот, было приколото к канату, — объяснила Эллиот. — От другого вероотступника.
— Но… но я же только что… я никого не видел, — запинаясь, ответил Уилл, всматриваясь с ужасом в тени, где, возможно, притаились в засаде пособники Тома Кокса.
— Нет, ты бы ничего и не заметил, и в любом случае, это написал друг. Пора сматываться, — сказала она.
Эллиот выхватила из одной сумки самый большой снаряд, который приходилось видеть Уиллу. Прикрепив латунно-серую коробку размером с большую банку из-под краски к стене, где свисал канат, она отошла к противоположной стороне туннеля, вытягивая за собой почти невидимую проволоку. Спрашивать, что она делает, Уиллу нужды не было. Эллиот установила мощную взрывчатку на случай, если какой-нибудь посторонний примется искать базу, — настолько мощную, что все это место будет погребено под тоннами обломков.
Девушка проверила, все ли в порядке, подергав туго натянутую проволоку, которая угрожающе зазвенела. Вытащив чеку взрывателя, она обернулась к Уиллу.
— А что теперь? Возьмем это с собой? — спросил он, указывая на сумки.
— Забудь.
— Мы не пойдем на остров?
— Планы изменились, — сказала она, взглядом, наполненным отчаянной решимостью, ясно давая понять, что все не так просто, как он надеялся. Уилл знал — у нее что-то еще на уме и возвращаться назад, к остальным, они не станут.
— Ох, — произнес Уилл, сообразив, что происходит.
— Нужно перебраться на ту сторону равнины, причем быстро.
Без всякой видимой причины она оглядела туннель сверху донизу, несколько раз втягивая носом воздух.
— В чем дело? — спросил Уилл, но она подняла руку, призывая к тишине.
Он тоже что-то услышал. Тихое завывание. Пока он слушал, звук становился все громче и громче и наконец превратился в громкий вой, и Уилл почувствовал, как лица коснулся легкий ветерок, взметнув один из концов шемаха, свободно обмотанного вокруг шеи Эллиот.
— Левантинец, — сказала она.
И тут же воскликнула:
— Ветер поднимается! Вот удача!
Для Уилла это было уже слишком. Он покачнулся на ногах, точно был близок к обмороку. Заметив его состояние, Эллиот с беспокойством посмотрела на мальчика. Пошарив в кармане, она протянула ему еще несколько волокон растения. Он взял пару кусочков и, нахмурившись, начал жевать, чувствуя, как кислота разливается по языку.
— Лучше? — спросила она.
Он кивнул в знак подтверждения, видя в ее глазах не дружеское участие, а холодность и равнодушие, словно у профессионального врача, которого совсем не волнуют страдания его пациента. Ей нужна помощь в осуществлении задуманного; ее ни капли не волнует сам Уилл.
— Попробуй устройство в деле, — приказала она, пока он продолжал жевать.
Уилл, кивнув, опустил окуляр, потом нащупал выключатель на коробке в кармане и включил. Послышался тихий звук — он стал нарастать, дойдя до самой высокой ноты, а затем снизился на несколько октав до едва уловимого гула — трудно было сказать, слышит ли его Уилл или же просто чувствует черепом колебания.
— Левый глаз закрой — смотри только одним, через линзу, — пояснила Эллиот.
Уилл сделал, как она сказала, прикрыв левый глаз, но правым, через плотно прижатую линзу, ничего не увидел: резиновая крышка не пропускала свет от фонарика, который Эллиот убавила до минимума. Но только он начал думать, что прибор не работает, перед глазом закружились крошечные, тусклые точки, словно расступились океанские волны, и вдруг стали видимы фосфоресцирующие морские глубины. И хотя поначалу все кругом стало янтарным, как если смотреть через прицел винтовки, этот цвет быстро сменился ярко-желтым, пока предметы вокруг не стали видны полностью, заблистав чуть не до рези в глазах. Теперь каждый камешек был виден ясно, будто залитый ярким солнечным светом. Уилл оглядел себя, свои руки с въевшейся грязью, посмотрел на Эллиот, прикрывавшую лицо шемахом, и на клочья размытой тьмы, уже несшиеся на них по туннелю — приближался ветер-левантинец.
Эллиот видела, что Уилл заметил быстро приближающиеся темные тучи.
Земля в основном пребывала безвидна и пуста. Однако порой появлялись и признаки жизни – жуткие черные леса, огромные причудливые замки, угрюмые селения и даже города. Их обитателей различить не получалось – отсюда они казались меньше самых мелких мошек.
— Ты уже попадал в Черный ветер? — спросила она.
Хотя не все. Искатели Криабала в ужасе и восхищении прильнули к окнам, когда вехот пролетел над тремя гигантами. Почти шарообразные, очень коротконогие и длиннорукие, они походили на шагающие горы. Идущий справа курил огромную, на длинном чубуке трубку. Приглядевшись, можно было заметить, что ее чаша сделана из целого дома – древней подгнившей избы.
— Не внутрь него, — ответил он, вспоминая, как они с Кэлом видели тучи, сгустившиеся над улицей в Колонии, но наблюдали за ними из-за закрытых окон. Уиллу вспомнились слова Кэла в тот момент, когда он имитировал носовой голос стигийцев: «…губительно для тех, кто вдохнет его…»
- Кульминаты... – в ужасе прошептала Джиданна.
Уилл бросил взгляд на Эллиот.
Вехот едва не задел кончик рога одного из чудовищ. Те вздымались почти на половину роста самих кульминатов. На мгновение в окнах мелькнула эта бледно-желтая, покрытая трещинами и дуплами кость – и снова чернота Мглистых Земель.
— Они не ядовиты?
- Я жрать хочу, - уныло сказал Плацента, когда кульминаты остались позади. – Плачу золотой за кусок мяса. Джи-джи, задница ты с прыщами, наколдуй жранины, тля!
— Нет, — насмешливо фыркнула она. — Это просто пыль, обычная или садовая пыль, которую ветер приносит из Нижних Земель. Нечего верить всему, что болтают Белые Воротнички.
— А я и не верю, — с негодованием возразил Уилл.
Джиданна нахохлилась. Она не умела создавать еду волшебством. Ее фамиллиар не очень для такого подходил. Вот когда она училась на бакалавриате, ее соседка по комнате каждый день ела шашлыки или шницели, просто отрезая куски от своего фамиллиара-свиньи. Та не чувствовала боли, очень быстро восстанавливалась, а мясо давала нежное, сочное, изумительно вкусное.
Эллиот подняла винтовку и повернулась в сторону Великой Равнины.
За четыре года та девушка стала толще почти вдвое.
— Идем.
И в вехоте еды не было. Эти демоны-возницы не очень-то заботятся о том, чтобы кормить пассажиров. Чаще уж наоборот – сами ими питаются.
Он пошел следом, чувствуя, как запрыгало в груди сердце — как от странных, бодрящих растений, так и от и от предвкушения того, что их ждет. Мальчика взбодрило и «рентгеновское» зрение, которое подарило ему устройство Дрейка, чьи лучи просвечивали темноту, словно невидимый прожектор.
По счастью, ужин в темнице Хальтрекарока был не настолько и давно. Да, искатели Криабала успели проголодаться, но пока еще не смертельно. Ворчал только вечно всем недовольный Плацента.
Они дошли до золотой пещеры в конце туннеля, а потом — до знакомого омута. Как только Уилл вышел из воды на другой его стороне, он увидел, что горизонт уже затянут перистыми завитками черных туч. Похожие на пену тучи быстро приближались справа и слева, будто две руки в черных перчатках сходились вместе — было ясно, что очень скоро они полностью закроют все вокруг. Мальчик понял, что прибор ночного видения Дрейка ничем не поможет в таких условиях.
Остальные раздраженно молчали.
— Такие ураганы очень плотные — мы не заблудимся? — спросил он Эллиот среди завывающего ветра, порывы которого все нарастали, видя, что чернота уже начала подкрадываться к ним.
Почему-то всем всегда представлялось, что Паргорон невелик. Просто такая страна демонов где-то в земных недрах. Но Паргорон оказался огромен. Может, не так огромен, как Парифат, но все равно огромен. Вехот летел уже который час, а внизу все не кончались Мглистые Земли, и только зарницы Центрального Огня становились все ярче.
— Не волнуйся, — презрительно сказала она, намотав себе на запястье веревку и крепко ее завязав. Потом протянула другой конец Уиллу, чтобы завязать ему на поясе. — Куда потянет, туда и пойдешь, — сказала она. — Но если почувствуешь, что я дважды дернула, замри на месте. Понял?
А вот отблески Нижнего Света, наоборот, почти потухли. Двенадцатилапый демон пробежал невесть сколько вспашек, и далеко впереди уже стал виден Ледовый Пояс. Цепь исполинских мерзлых пиков, разделяющая внутреннюю и внешнюю части Паргорона.
- Нам далеко еще? – снова принялся ерзать Плацента.
- Уже нет, - ответил вехот. – Но над чашей будет опасно.
И там и впрямь оказалось опасно. Пробегая над Ледовым Поясом, вехот едва не погиб от копья рогатого демона. Тот скакал по небу на паргоронском коне – и бросился вдогонку, едва завидев добычу.
Паргоронские кони скачут почти так же быстро, как вехоты. Спасая свою жизнь, демон-возница бешено запетлял, заметался. Искателей Криабала в его брюхе бросало, как на корабле во время шторма.
— Ладно, — ответил он, как-то отстранившись от происходящего.
Но в конце концов вехоту все же удалось оторваться. Демон-охотник крикнул что-то ему вслед, потряс копьем и досадливо сплюнул, прекращая погоню.
Они быстро двинулись в путь, окунувшись в чернильную тьму, и Уилл уже не мог видеть Эллиот, хотя она шла всего в каких-то паре метров от мальчика. Он чувствовал, как подобный дыму туман касается его ноздрей и лица, покрывая их тонким слоем сухой пыли. Несколько раз он невольно зажимал нос, не давая себе чихнуть, а в левый глаз, не защищенный линзой, набилась пыль, от чего тот слезился.
Уилл не переставал жевать кусочек растения, будто старался выжать из него как можно больше энергии. Но тот уже давно расслоился на волокна, а потом и вовсе ничего и не осталось, кроме тонкого слоя пасты, прилипшей под языком, — и то в ней, наверное, было больше пыли от Черного ветра.
- Ненавижу гохерримов, - зло пробормотал вехот. – Спокойно мимо не пролетишь. Так и норовят чем-нибудь пырнуть.
Тут веревка два раза дернулась, и мальчик замер, низко пригнувшись и настороженно осматриваясь. Из мглы выскользнула Эллиот, опустившись рядом с ним на колени, и прижала палец к губам, показывая, что нужно сидеть как можно тише.
Потом наклонилась так близко, что ее шемах коснулся уха мальчика.
Пики Ледового Пояса уходили все выше, становились все круче... а потом закончились. Снизу хлынул поток света – то стал виден Центральный Огонь. Если на внешней стороне Паргорона вечный холод и мрак, то на внутренней – удушающее пекло.
— Слушай, — прошептала она.
Уилл прислушался, и до него донеслось нечто, похожее на далекий вой собаки. А через несколько секунд раздался ужасный крик.
Но яркий свет царил недолго. Вехот со всего разгону вбежал в Кровавую Пену – клубящиеся багровые тучи, накрывающие Паргорон огромной шапкой. Куда гуще и плотнее нормальных парифатских облаков, они словно распухали во все стороны.
Крик человека.
В океане красной пены была своя жизнь. Мелкие демоны, крупные демоны, огромные демоны плавали-летали по этой гуще, охотясь друг на друга и пожирая. Вехот снова чуть не погиб, напоровшись на стаю кальнизардов – чудищ, похожих на акул с мордами пираний. По Кровавой Пене они носились, как безумные, и по страшным их клыкам текла уже настоящая кровь.
Человека в самой страшной агонии.
Эллиот склонила голову набок, но ее глаза — единственное, что мог увидеть мальчик, — не говорили Уиллу ничего.
— Надо поспешить.
Протяжные, леденящие кровь стоны, полные невыносимого страдания, раздавались то ближе, то дальше, словно пробиваясь сквозь завесу из дыма, в которой временами появлялись просветы.
Крик становился все громче, а к нему присоединился еще и вой собак, словно исполнялась жуткая опера.
Дорога пошла вверх, и когда Уилл наступил на розоватый кристалл — розу пустыни, он сразу понял, что они взбираются по склону большого пустыря в форме амфитеатра, здесь Дрейк и Эллиот некогда застали Уилла с Честером врасплох. И здесь же он стал свидетелем ужасной расправы патрульных над вероотступниками и копролитами.
Пронзительные вопли не стихали. Трудно было сказать определенно, кто издавал такие звуки — в них было больше животного, чем человеческого. И сразу же следом раздался резкий, душераздирающий крик. Уилл не мог точно определить, откуда он исходил, — казалось, отразившись от каменного свода, он падал и разбивался на тысячи осколков вокруг Уилла. От этих звуков все внутри переворачивалось, и от воспоминаний о зверствах патрульных ему захотелось броситься на рыхлую землю, закрыв голову руками. Но он не мог; веревка тянула вперед, в черную мглу, к чему-то, чего, как предчувствовал мальчик, ему видеть совсем не хочется.
Эллиот опять дважды дернула, и Уилл остановился.
Она оказалась рядом в мгновение ока. Указала вперед и похлопала рукой по воздуху. Он кивнул, понимая, что нужно будет осторожно двигаться следом за ней, пригибаясь как можно ниже.
Во время подъема Эллиот часто останавливалась без всякого предупреждения. Уилл несколько раз стукался головой о ее ботинки, отступая назад, чтобы ей было свободнее. Передышки были краткими, и Уилл предполагал, что девушка, наверное, прислушивается, нет ли кого поблизости.
Но и эта препона осталась позади. Вехот выбежал наружу – на чистый воздух... точнее, на его отсутствие. В холодную ледяную пустоту, окружающую Паргорон скорлупой, и в свою очередь окруженную миазмами космической Тьмы.
Черный ветер вроде бы начал стихать. Перед путниками показался небольшой участок склона, размытый пейзаж, напоминающий пустынную лунную поверхность. Прибор ночного видения Уилла порой мигал, возникали белые помехи, а потом аппарат вновь приходил в норму — эти выключения длились какие-то доли секунды, но почему-то Уиллу вспомнилась мать — или приемная мать, как он неустанно себя поправлял: она злилась, если ее любимый телик барахлил. Уилл помотал головой — то были времена легкой, беззаботной жизни, так до смешного мало значившей теперь.
И тут, будто чтобы напомнить, где он сейчас находится, откуда-то сверху вновь раздался ужасный крик. И хотя, звук шел издалека, они слышали его теперь гораздо более ясно — Эллиот словно током ударило. Она застыла на месте и через плечо оглянулась на Уилла, в ее глазах стоял затаенный страх. Ее страх заразил и мальчика — он словно холодной волной окатил Уилла, ведь тот даже не знал, зачем они вообще тут оказались.
Но туда не собирался соваться даже демон-возница. Он уже добрался до цели. Часто перебирая лапами, он несся падающей звездой – и впереди все разрасталось что-то длиннющее, толстенное...
Что это? Что происходит?
Уилл был в полной растерянности. Будь это очередная казнь, вроде той, которую он наблюдал вместе с Честером, Эллиот так бы не отреагировала. Тогда она без проблем держала себя в руках, хотя случившееся было не менее ужасно.
- А что вон там за кружок? – полюбопытствовал глядящий в окно Дрекозиус. – Такой белый...
Они по-пластунски поползли дальше, перебирая руками и скользя коленями по известняку, сантиметр за сантиметром продвигаясь по склону, пока им в лицо не ударил с новой силой ветер, взметая вокруг смерчи мелкой пыли.
Угольная пелена Черного ветра понемногу расступилась.
- Это Тсалистер, дворец Бекуяна, - ответствовал вехот. – Но нам туда не надо. Нам вон туда.
Они добрались до края кратера.
Эллиот уже держала наготове винтовку.
Джиданна согласно закивала. Если остальным имя «Бекуян» ни о чем не говорило, то она хорошо помнила картинку в учебнике, изображающую висящий во тьме глаз.
Она что-то шептала, приглушенно и неразборчиво сквозь слой ткани у рта, который теперь оттянула назад, прижавшись щекой к прикладу. Ее била дрожь, ствол винтовки нервно подрагивал. Это было на нее непохоже. В чем же дело?
Для мальчика все происходило слишком быстро.
Ужасен Темный Балаганщик, но еще ужаснее Око Паргорона.
- А он кто, тля? – спросил Плацента.
Уилл пытался разглядеть, что там, впереди, жалея, что не догадался взять с собой запасной оптический прицел.
Линза снова затрещала от статических помех, как будто мигнула, а затем Уиллу удалось сфокусировать взгляд на кратере. Там кое-где горели огни на треногах и собралось немало народу, но так далеко, что больше ничего разглядеть не получалось. Между ними и кратером неторопливо проплывали пылевые облака, которые, как колышущиеся занавески, то разлетались в стороны, приоткрывая вид, то заслоняли обзор.
- Демолорд, - ответила Джиданна. – Тоже демолорд. Только он не устраивает игр в лабиринте, а просто уничтожает всех на месте.
Уилл не мог спокойно сидеть на месте. Он придвинулся к Эллиот, сматывая веревку, которая держала их в связке.
— Что там? — шепотом спросил он.
- Зачем? – спросил Мектиг.
— Думаю… думаю, там Дрейк, — сказала она.
- Не знаю. Никто не знает. Просто если вдруг с ним встретишься – ни в коем случае не смотри. Случится страшное.
— Значит, он жив? — потрясенно выговорил Уилл.
Эллиот не ответила, и первая радость Уилла тут же угасла.
- Это у вас там никто не знает, - снова подал голос вехот. – А у нас знают все. Мастера Порядка просто выводит из себя все кривое и неровное. Он хочет видеть вселенную геометрически правильной. Симметричной. А идеальной формой считает свою – шар.
— Они его захватили? — спросил он.
— Хуже, — произнесла она натянуто и содрогнулась. — Том Кокс… он там. Перешел на сторону врагов… он работает на стигийцев…
- Тля!..
- Да уж, вас всех он бы сразу же испепелил, - с удовольствием сказал вехот. – Может, только жреца бы пощадил.
Эллиот сорвалась на хрип, который заглушили завывания ветра.
— Что они делают с Дрейком?
- Меня?.. – поразился Дрекозиус. – Приятно слышать, но... отчего мне такая честь? Неужто даже в душах худших демонов скрывается почтение к духовенству?
Продолжая смотреть через прицел, она с трудом могла говорить.
- Нет, просто ты ближе всех к форме шара. Мастер Порядка слегка снисходителен к таким пузанам. Мол, вы все отвратительно несовершенны, но эти хотя бы стараются измениться к лучшему.
— Если это действительно он… они… один патрульный…
Эллиот подняла голову и резко встряхнулась.
- Слава Кому-То-Там, что нам в другую сторону, - подытожила Джиданна.
— Они пытают его у столба. Том Кокс… смеется… мерзкая дрянь…
Ее слова оборвал очередной вопль агонии, еще ужаснее, чем предыдущий.
Однако пару минут спустя волшебница изменила мнение. Она и все остальные увидели, куда бежит вехот – и глаза их расширились.
— Я больше не могу смотреть… не могу позволить этому продолжаться, — сказала она, решительно сжав зубы и глядя Уиллу прямо в глаза. В свете прибора ночного видения ее зрачки обрели насыщенный цвет темного янтаря.
То была змея. Змей. Летучий длиннотелый дракон. Чудовище, которое искатели Криабала сразили в лабиринте Хальтрекарока, сошло бы за волосок в ноздре этого колосса. Размером с крупный остров, оно парило над Кровавой Пеной, разверзши пасть – и вехот бежал прямо к ней.
— Я должна… он бы на моем месте поступил так же… — проговорила Эллиот, в несколько раз увеличив изображение на своем прицеле. Уперев локти в землю и обхватив винтовку руками, чтобы та была неподвижна, Эллиот несколько раз быстро вдохнула и выдохнула, а потом задержала дыхание.
- Это чё такое, тля?! Ты чё, ярыть, в глаза гребешься?! – заорал Плацента, вскакивая с лавки. – На кира ты к тому цепню чапаешь, тля?!
Уилл молча смотрел на нее, не в силах поверить в то, что она собирается сделать.
- Это Виркордеран, - сказала обомлевшая Джиданна. – Межмировой Змей.
— Эллиот? — позвал он дрожащим голосом. — Ты же не?..
— Не могу прицелиться… тучи… не вижу… — выдохнула она.
- Вот именно – межмировой! – весело сказал вехот. – Этот Всерушитель лежит в разных мирах – и по его спине я смогу уйти с Паргорона даже без гривы!
Прошло несколько долгих, как годы, секунд.
- А он нас не сожрет?! – возопил Плацента.
— О, Дрейк, — вымолвила она почти неслышно.
- Есть такой риск!
Потом вдохнула еще раз и прицелилась.
Виркордеран был так огромен, что вряд ли даже увидел вехота. Однако когда тот подбежал совсем близко, Межмировой Змей начал разевать пасть. То ли что-то почуял, то ли просто решил зевнуть.
И выстрелила.
В зев Виркордерана могла вплыть целая флотилия. Один-единственный вехот совсем потерялся в этой пропасти. Он мчался все быстрее, огибая зубы-скалы и увертываясь от водопадов слюны.
Звук выстрела заставил Уилла подскочить. Отзвук разнесся по всей равнине многократным эхом и вновь вернулся назад, повторяясь снова и снова, пока не стихло все, кроме жалобного завывания ветра.
- О Якулянг, Звездный Дракон, осени нас крылом своим, убереги от зла кромешного и яда смрадного! – возвел очи горе Дрекозиус.
- Якулянг – старший брат Виркордерана, - насмешливо сказал вехот. – Не убережет.
Уилл не мог поверить в то, что совершила Эллиот. Он посмотрел в мутную даль, потом на нее.
По счастью, божья заступа не потребовалась. Вехот благополучно миновал кошмарную пасть и побежал по переносице космического чудовища. Вот мимо проплыли две светящиеся лунным светом горы, из которых смотрели на мир исполинские зрачки. Потянулась цепь острых костяных пиков – россыпь шипов, украшающих макушку грандиозного дракона.
Ее била дрожь.
А дальше была спина. Каменной твердости чешуя и полоса вьющегося леса вдоль хребта. Порой там замечалось шевеление – в перьевом гребне Виркордерана тоже кто-то жил.
— Не знаю, попала или нет… чертова, чертова пыль… я…
- Держитесь за поручни! – раздался голос вехота.
Она открыла и закрыла затвор, чтобы дослать новый патрон, потом вдруг сунула винтовку Уиллу.
Он прыгнул. Отталкиваясь от воздуха, двенадцатиногий демон взбежал по изгибу спины Виркордерана и сиганул в размытое пятно. В нем скрывался хвост этой колоссальной туши – и в нем же скрылся вехот с пассажирами.
— Посмотри.
Вокруг сразу стало серо. Все заволокло мутным туманом, со всех сторон потекли какие-то хлопья. Исчезло небо, исчезло все вокруг. Вехот продолжал бежать по бесконечной чешуйчатой спине Межмирового Змея.
Он отодвинул ствол от себя.
И снова прорыв, снова все вокруг изменилось. Туман остался, но его стало гораздо меньше. Появилось небо, появилась земля, появилась даже река.
И однако то явно был не Парифат. Хотя бы потому, что на Парифате вода в реках не черная.
— Бери, — приказала она.
- Это ты куда нас привез?! – мгновенно вспылил Плацента. – Какого кира?! Это же не гребучий Парифат!
Уилл нерешительно взял оружие, не желая смотреть, что там, но зная, что отказаться не имеет права. Взял ружье точно так, как Эллиот, и, опустив линзу на глаз, наклонился к прицелу. Тот был холодный и влажный, но сейчас мальчику было не до этого. Собрав всю свою выдержку, он сосредоточился на группе людей, находившихся на дне кратера. Прицел был настроен на большое увеличение и в неопытных руках Уилла хаотично скакал туда-сюда, пока мальчик пытался определить, где находятся люди.
- Конечно, это не гребучий Парифат, - фыркнул вехот, опускаясь на землю. – Я и не обещал, что отвезу вас на гребучий Парифат. Я обещал, что увезу вас с гребучего Паргорона. И я увез – дальше разбирайтесь сами. Я вам больше ничего не должен.
В его шкуре открылась дверь. Вехот подогнул лапы и улегся, явно не собираясь никуда больше двигаться.
Вот! Заметил мельком одного патрульного!
- Сын мой... или дочь моя... какого ты пола, создание богов? – спросил Дрекозиус, выглядывая наружу.
Он направил винтовку назад, туда, где увидел его. Еще один! Нет, это тот же самый. Уилл крепко держал винтовку, направив ее на страшное лицо стигийца в предельно четком фокусе. У мальчика душа ушла в пятки, когда патрульный поднял глаза и посмотрел вверх, туда, где лежали они с Эллиот. Потом Уилл увидел, что позади него бегут другие люди — другие стигийцы. Он отвел от него прицел.
- Я не создание богов, - лениво ответил вехот. – Я создание Ксаурра. Мой прародитель – Смеющийся Кот. И я мужского пола, можешь заглянуть под хвост.
Где же Дрейк?
- Я верю тебе на слово, сын мой, - благочестиво ответил жрец. – Богами заповедано верить на слово, коли кто заведомо не зарекомендовал себя лжецом. Ты таковым себя не зарекомендовал, ты честно выполнил свое обещание, и мы тебе за то безмерно благодарны. Но наша благодарность достигла бы морских глубин и заоблачной выси, если бы ты продолжил творить добрые дела и все-таки доставил нас домой.
Затем он подобрался поближе, обнаружив иссохшую фигуру Тома Кокса, который что-то держал в руке. Предмет вспыхивал на свету — он крутил каким-то лезвием. А рядом мальчик увидел столб. И тело на нем. Куртка показалась ему знакомой. Дрейк!
- Не-а, - отказался вехот. – Мне лень.
Уилл старался не слишком присматриваться, что там происходит. Огромное расстояние и оставшиеся от Черного ветра тучи играли ему на руку. Только он совладал с собой, как тут заметил, что вся земля вокруг Дрейка забрызгана чем-то темным. Через прицел цвет казался не красным, а темнее, отражая свет, как расплавленная бронза. Уилла прошиб холодный пот, он почувствовал слабость.
- И мы никак не можем тебя переубедить?
- Никак. Я бы, может, все-таки подбросил вас до Парифата, раз уж мы так хорошо подружились. Но это если бы у меня была цела грива. А без нее мне придется искать натуральный проход, как вот при Виркордеране. А я понятия не имею, где они тут есть и есть ли вообще. Так что искать придется долго... а мне лень.
Это все понарошку, на самом деле меня тут нет!
- И что же нам тогда делать?
— Попала? — добивалась Эллиот ответа от Уилла.
- Что хотите. А я буду спать. Устал.
Уилл перевел винтовку чуть выше, и теперь ему была видна лишь голова Дрейка.
Вехот широко зевнул. Пасть у него была внушительная, а клыки острые, так что спорить никто не стал. Даже трясущийся от злобы Плацента предпочел не лезть на рожон.
— Не могу сказать…
- Ладно, спасибо и на том, - меланхолично произнесла Джиданна, перебирая меж пальцев великолепную шерсть. Мектиг заметил, что она тайком отстригла одну прядку крохотным ножом, но смолчал. – Пошли, что ли? Надо найти путь домой, пока мы еще не слишком голодны. Здесь для нас еды нет.
Лица Дрейка не было видно, голова склонилась на грудь.
- А где мы, кстати, дочь моя? – озабоченно спросил Дрекозиус. – Мне кажется знакомым этот пейзаж и эта черная река, но я боюсь даже подумать, что моя догадка окажется верна...
- Да нет, отче, все правильно, - хмыкнула Джиданна. – Мы в Шиассе. Мире мертвых.
До Уилла с Эллиот донеслось эхо далеких выстрелов. Патрульные времени не теряли и уже открыли ответный огонь.
— Уилл, сосредоточься — они целятся в нас, — свистящим шепотом проговорила Эллиот. — Мне нужно убедиться, что я попала.
Уилл постарался держать винтовку прямо напротив головы Дрейка. Но тучи пыли закрывали обзор.
Глава 24
— Не вижу…
Индрик рыл землю с непостижимой скоростью. Он шел сквозь нее лишь чуть медленнее, чем кобольд шел бы пешком. Четыре бивня и восемь лап работали так, что походили на колеса мчащейся повозки. Землю великан просеивал собственным ртом, с ювелирной точностью вытягивая червей, личинок и вообще все мало-мальски съедобное.
— Должен увидеть! — рявкнула Эллиот с искаженным от отчаяния лицом.
А позади оставался туннель. Изумительно ровный и гладкий, на голову превосходящий все, что смогли бы соорудить кобольды, хобии или цверги. Фырдуз смотрел на это с восхищением, благоговейно. Ему хотелось коснуться этих стен, оценить работу собственными пальцами.
Вдруг Дрейк мотнул головой.
— Господи! — выдохнул Уилл в полнейшем ужасе. — Похоже, он еще жив.
Но пока не получалось. Индрик спешил уйти подальше от лагеря грифонавтов, боялся, что те бросятся вдогонку по свежепроложенному туннелю. Он даже не поленился сделать две петли, пройдя так, что за его спиной обвалилась земля.
«Постарайся не думать», — сказал он сам себе.
Хотя обычно она не обваливалась. Трантарикуририн поведал Фырдузу, что индрики утрамбовывают, спрессовывают почву так, что та становится немногим мягче камня. Именно благодаря этим подземным чудовищам по всему Парифату встречаются такие удивительные туннели, которые никто вроде бы и не прокладывал.
— Пусти в него еще пулю… быстро, — сказала она с мольбой.
— Ни за что! — запротестовал Уилл.
И их было бы гораздо больше, если бы индрики не встречались так редко. Трантарикуририн не знал, сколько их всего, но точно очень мало. Сам он за всю жизнь видел всего-то семь других индриков, из которых пятеро были его близкими родственниками. Он надеялся, что однажды встретит в земной толще красивую девушку с большими бивнями и сам заведет семью, но когда то будет – знает один Пещерник.
— Давай! Избавь его от мучений.
Уилл замотал головой. Меня здесь нет. Это не я. Это все сон, кошмар.
Хорошо еще, что живут индрики очень долго. Можно не слишком торопиться.
— Ни за что, — повторил он, чувствуя, что вот-вот разрыдается. — Я не могу!
— Делай, что говорю. У нас нет времени. Они приближаются.
- Не бойся, кобольд Фырдуз! – сказал Трантарикуририн. – Я доставлю тебя в Яминию самым быстрым и коротким путем! Только держись там крепче!
Уилл поднял винтовку и посмотрел, прерывисто дыша сквозь стиснутые зубы.
— Не дергай курок… жми… ровно… — сказала Эллиот.
Фырдуз и так держался что есть сил. Он не мог сидеть на спине индрика, поскольку та терлась о почву, как у ползущего по норе слепыша. Да по чести, и не было у индрика нормальных спины и живота – словно земляной червь, он был со всех сторон одинаков. Разве что лапы отовсюду торчали.
Он перевел перекрестье прицела на голову Дрейка, которая время от времени подергивалась, затем опустил винтовку вновь, будто у него не было сил держать ее на весу, наведя прицел точно на грудь Дрейка. Уилл сказал себе, что так у него меньше шансов промахнуться. Но все это было безумием, полным сумасшествием. Уилл никогда бы не смог никого убить.
— Не могу.
Так что для Фырдуза оставалось только место на задней части. Аккурат на ягодицах, коих у индрика оказалось целых четыре. Кобольд что есть сил держался за складки рыхлой плоти, и от души надеялся, что Трантарикуририн не вздумает именно сейчас справить нужду.
— Ты должен, — продолжала молить она. — Он поступил бы точно так же. Надо…
Уилл постарался ни о чем не думать. Это не по-настоящему. Я смотрю телевизор. Это не я делаю.
Впрочем, он же все-таки не вол, на которых ездят чумаки. И не конь, на которых Верхние тоже катаются. Индрик – зверь умный, говорящий. Уж верно не устроит своему спасителю этакую пакость.
— Помоги ему, — сказала она. — Сейчас же!
Все тело мальчика напряглось, сопротивляясь тому, что, он знал, нужно сделать. Перекрестье прицела трепетало, но оставалось на груди человека, которым он так восхищался — теперь изувеченного до неузнаваемости. Сделай это, сделай же, ну! Нажимая на курок, он зажмурился. Раздался выстрел. Уилл вскрикнул — винтовка дернулась в руках, оптический прицел из-за отдачи ударил его по лбу. Раньше Уиллу не приходилось стрелять из винтовки, и он держал ее слишком близко к глазу. Сморщившись, он часто задышал и опустил оружие.
Как Трантарикуририн находил в земле дорогу – загадка. Вокруг царила глухая чернота. Если б Фырдуз не заначил в потайном кармашке кристаллик коллегата, то и кобольдскими глазами ни зги бы не видел.
В нос ударил резкий запах пороха от выстрела, так сильно напомнивший о веселых фейерверках в праздничный вечер — но сейчас означавший нечто совсем иное. Более того, теперь Уилл словно заклеймен навеки, и ничто для него уже не будет прежним. Ему придется носить это в себе до конца жизни. Он убил человека!
Но у индрика не было и этого. Да и вообще он шел мордой к земле, глине, камню. Но рыл при этом уверенно, ничуть не сомневаясь. То ли обладал чутьем, как у хобия, то ли видел сквозь твердое, как гномы.
Эллиот наклонилась к нему, обхватив его руки своими, и их щеки соприкоснулись, когда она передернула затвор. Какой-то частью сознания Уилл отметил эту близость, но сейчас она ничего не значила. Использованная гильза канула в темноту, а новая пуля попала в патронник. Уилл попытался вручить Эллиот винтовку, но она рывком оттолкнула дуло вверх.
Фырдузу стало так любопытно, что он об этом спросил. Копающий индрик шумел, как сотня кобольдов с кирками, но все же расслышал вопрос и гордо ответил:
— Нет! Сначала проверь! — скомандовала она свистящим шепотом.
- Не чутьем, кобольд Фырдуз! И не глазами! Нюх у меня хороший, но не настолько, а вижу я хуже тебя! Нет, кобольд Фырдуз, я чувствую магнитную силу! Всегда знаю, куда и откуда двигаюсь, на какой я глубине, и есть ли вблизи другие индрики!
Уилл, колеблясь, снова приложил глаз к прицелу, пытаясь найти столб и тело Дрейка. И не смог. Он смотрел то туда, то сюда, изображение казалось нерезким. Вот наконец нашел, но рука, поддерживающая ствол, соскользнула. Еще одна попытка.
- И как, есть?
И тогда он увидел…
- Нет! Их нет, кобольд Фырдуз! Нас слишком мало на свете! Но однажды я еще встречу свою суженую!
Ребекку.
Она стояла между двумя высокими патрульными, слева от Дрейка.
Фырдуз мысленно пожелал индрику удачи. Решил, что принесет за него жертву, когда будет проходить мимо храма Гушима.
И смотрела в сторону Уилла. Прямо на него.
Они же в Яминии есть? Наверняка есть. Должны быть. Почти все живущие Внизу среди богов почитают прежде всего Гушима. Великого бога подземелий, металлов, камней, денег, торговли, кузнечного ремесла и ювелирного дела.
Он словно ухнул в пропасть.
— Попал? — хрипло спросила Эллиот.
Но Уилл не мог отвести взгляд от Ребекки. Гладко зачесанные назад волосы, длинный плащ с защитными пятнами-кубиками, как у патрульных.
Хочешь быть богат – молись Гушиму. Хочешь быть искусен с молотом – молись Гушиму. Хочешь не погибнуть во вспышке рудничного газа – особенно истово молись Гушиму.
Это была она.
Гушим добрый, Гушим помогает всем, кто живет под землей.
Он видел ее лицо.
Вплоть до одиннадцати лет маленький Фырдуз даже не подозревал, что кроме Пещерника существуют еще и другие боги. Кобольды редко упоминают этих, остальных.
Она улыбалась.
Трантарикуририн рыл, рыл и рыл, бурился через породу... пока порода не закончилась. Громадное чудовище вывалилось в громадную пещеру.
Потом махнула рукой.
Раздались еще выстрелы, свинец просвистел сквозь обрывки мглистых туч. Патрульные уже пристрелялись, пули ложились все ближе к Уиллу и Эллиот, одна ударила так близко, что на них посыпались осколки камня.
Он сразу притормозил, цепляясь за стенки передними лапами. Подобные пустоты в недрах – главная беда индриков. Слишком разогнавшись, они рискуют упасть, шмякнуться – и порой с немалой высоты.
— Попал?
Но тут высота оказалась невеликой. Трантарикуририн вышел лишь тремя локтями над полом.
— Кажется, да, — ответил он Эллиот.
- Тут проще будет пройти так, чем рыть в обход, - сообщил он, щупая камень лапой.
— Убедись! — взмолилась она.
Фырдуз и не возражал. Он ужасно устал цепляться за эту исполинскую задницу. Спасибо индрику огромное, конечно, но как транспорт он все-таки паргоронски неудобен.
Он быстро провел прицелом по телу Дрейка и столбу, но вновь все его внимание поглотила Ребекка. Она успела снять плащ — когда нашла время? — и, что еще более необъяснимо, почему-то оказалась с другой стороны от столба. Уилл удивился этому, но вдруг ему пришло в голову, что он легко может застрелить ее. Но хоть он только что, возможно, и убил Дрейка, уничтожить Ребекку смелости у него не хватит. Несмотря на лютую ненависть, которую он испытывал к ней.
Аккуратно спустившись, Трантарикуририн медленно пополз по камню. Индрики, такие ловкие и быстрые в своих туннелях, становятся ужасно неуклюжи на поверхности. Когда верхним лапам не за что цепляться, они теряют равновесие.