— Не получится. Надо прорываться, — спокойно и неторопливо ответил Имаго. — В Дивизии знают, что мальчики еще здесь. Тут сейчас соберется столько патрулей, что яблоку будет негде упасть.

Они вновь вышли из номера Йоханны. С помощью денег в конце концов удалось установить, что ранним утром на автостоянке в течение часа находился грузовик из прачечной...

— Тогда идем дальше, — подытожил Тэм.

— Нужно предупредить Преторию! — воскликнул Ферди. — Это очень серьезное дело.

Новая гонка к вилле майора ван Хааха. Тот принял их довольно спокойно.

Они вместе с мальчиками вышли из комнаты гуськом и двинулись вдоль колоннады. Через несколько десятков метров Имаго перепрыгнул невысокую стенку и съехал по скользкому берегу в глубокую канаву. Мальчики последовали за ним и окунулись по бедра в вонючую воду. Клейкие листья черных водорослей опутывали ноги и мешали идти. Маленькая процессия с трудом продвигалась вперед; вокруг них из воды лениво поднимались пузыри и лопались, достигнув поверхности. От едкой вони гнилых растений не спасали даже респираторы и противогазы. Канава превратилась в подземную трубу, и маленькая процессия погрузилась в темноту, где каждый всплеск отдавался громким эхом. Казалось, они шли по трубе целую вечность. Когда крыша над ними все-таки кончилась, Имаго жестом велел всем остановиться, а потом выбрался на берег канавы и ушлепал в туман.

— Тут опасный участок, — шепотом предупредил ребят Тэм. — Открытое пространство. Не теряйте головы и держитесь поближе ко мне.

— Через полицию мне удалось кое-что узнать, — произнес он. — Советские только что поместили в больницу сотрудника их посольства, раненного пулей в легкое.

Вскоре Имаго вернулся и замахал им, приглашая за собой. Они выкарабкались из воды, кое-как отряхнули насквозь вымокшие ботинки и штаны и побрели через болотистую равнину, наконец-то оставив город позади. Они поднялись по склону и забрались на нечто вроде горного плато. Уилл воспрянул духом, заметив отверстия в стене пещеры впереди. Они пришли ко входу в Лабиринт. Они сделали это!

На лице Ферди отразилось волнение. Майор мягко продолжал:

— Маколей! — позвал резкий высокий голос.

— Полиции они сказали, что это — результат неосторожного обращения с оружием...

Все четверо остановились и развернулись. Туман здесь был не такой густой, как внизу, и сквозь дымку они увидели одинокую длинную фигуру. Один-единственный стигиец стоял на краю плато, скрестив руки на груди, и смотрел в их сторону.

— Ладно. Перестанем же пугать друг друга! — сказал Малко. — Есть более серьезные вещи. Неплохо, что наши друзья «поповы» так сдержанны, но это, прежде всего, говорит о том, что они по уши увязли в этой истории и не хотели бы, чтоб кто-то совал нос в их дела. Было сделано все необходимое, чтобы сегодня утром устранить нас всех. Следовательно, наше присутствие в Габороне представляет для них явную опасность. А теперь во что бы то ни стало надо разыскать Йоханну.

— Так-так-так! Не правда ли, забавно, что крысы всегда пользуются одними и теми же лазейками… — прокричал он.

— Каким образом? — спросил Ферди.

— Клешня, — спокойно ответил Тэм и подтолкнул Кэла и Уилла к Имаго.

— Советские наверняка в курсе дела, но я бы удивился, если в оказалось, что они прячут ее в своем посольстве, — произнес Малко. — Судя по всему, их друзья из АНК располагают здесь важной инфраструктурой и у них немало сообщников. Только вот на выявление их явок нам потребовалось бы длительное время...

— …и оставляют по краям свои липкие вонючие следы? Я знал, что рано или поздно поймаю тебя. Это был лишь вопрос времени.

Майор ван Хаах нервно теребил пальцами сигарету, его лоб прорезала глубокая морщина.

Клешня опустил руки и щелкнул ими, словно парой хлыстов. Уилл с ужасом увидел, как у него в руках появились два сверкающих клинка. Изогнутые, длиной около четверти метра, они походили на лезвия косы.

В памяти Малко вновь возникло восторженное лицо Йоханны, когда он занимался с ней любовью в Претории. В настоящее время ей грозила смертельная опасность. Ее похитители никогда ее не отдадут. Нужны немедленные действия.

— Ты слишком долго досаждал мне! — прокричал стигиец.

— У меня есть идея, как вызволить ее из беды, — сказал Малко.

Уилл взглянул на Тэма и с удивлением заметил, что дядя уже вооружился неизвестно откуда взявшимся огромным мачете.

— Какая идея? — встревоженно спросил Ферди.

— Пора мне кое с чем разобраться, — серьезно проговорил Тэм, обращаясь к Имаго и племянникам. В его взгляде читалась мрачная решимость. Он повернулся к Клешне.

— Необходима «разменная монета», — произнес Малко. — И надо раздобыть ее быстро, потому что я боюсь, как бы они не убили Йоханну.

— Идите, я вас догоню, — бросил Тэм на ходу своим спутникам, шагая вперед.

— Какая «разменная монета»? Какой-нибудь тип из АНК? Джо Гродно?

Но зловещая фигура, окутанная туманом, не двинулась с места. Стигиец красиво взмахнул клинками в угрожающем салюте и чуть согнул ноги в коленях, принимая стойку. Он был похож на какое-то мистическое существо.

— Нам неизвестно его местонахождение. И наоборот, налицо человек, который замешан в этой истории и которого — при нашей твердости — мы можем достать.

— Что-то здесь не так. Слишком уж эта тварь уверена в себе, — пробормотал Имаго. — Нужно уходить.

— Кто это?

Он закрыл мальчиков собой и осторожно повел их к одному из входов в Лабиринт. Тэм тем временем приблизился к Клешне.

— Советский, которого вы ранили и который сейчас находится в больнице, — проговорил Малко. — Его надо похитить и обменять на Йоханну.

— Ах ты… нет… — прошипел Имаго.

Уилл с Кэлом обернулись посмотреть, что его так встревожило. Из дымки вышли десятки стигийцев и, выстроившись широким полукругом, двинулись в сторону двух соперников. Но Клешня поднял блестящую косу, и они остановились, нетерпеливо покачиваясь на месте.

Тэм замер, как будто оценивая свои шансы на успех. Потом он тряхнул головой и гордо выпрямился. Он скинул маску-капюшон и глубоко вдохнул, наполняя легкие грязным воздухом.

Глава 10

В ответ Клешня сорвал с себя очки и респиратор, швырнул их на землю и отбросил ногой в сторону. Колонист и стигиец подошли ближе друг к другу и остановились, словно бойцы двух армий, вышедшие на поединок. Уилл вздрогнул, заметив холодную саркастическую улыбку на худом лице Клешни.

Какое-то большое насекомое кружилось вокруг цветов, обвивавших веранду, пронзительно жужжа, что только и нарушало тишину в течение нескольких секунд. Майор ван Хаах, казалось, окаменел от ужаса.

Мальчики затаили дыхание. Повисла гробовая тишина, как будто во всем мире отключили звук.

— Вы сошли с ума! — сказал он наконец. — Это же дипломат! Понимаете ли вы, чему вы себя подвергаете?

Клешня атаковал первым: он бросился вперед, искусно и молниеносно вращая косы. Тэм отскочил, уклоняясь от стального шквала, и выставил перед собой мачете. Клинки соперников встретились и с пронзительным металлическим скрежетом оттолкнулись друг от друга.

— А вы видели дипломатов, использующих пистолеты с глушителем? — отпарировал Малко. — Вы прекрасно знаете, что мы имеем дело с агентом КГБ. «Поповы» не хотят предавать огласке это дело. Не захотят они и оставить в наших руках одного из своих. Поскольку они контролируют похитителей Йоханны...

Клешня с невероятной ловкостью завертелся, словно исполнял какой-то ритуальный танец: он метался то к Тэму, то прочь от него, не переставая размахивать косами-близнецами. Тэм парировал его удары и наступал в ответ. Инициатива так быстро переходила от одного к другому, что Кэл и Уилл не решались моргнуть, опасаясь что-то пропустить. Еще один серебристо-серый шквал — и противники оказались вплотную — так близко, что могли бы обняться, — скрестив отточенные лезвия. В то же мгновение они отскочили друг от друга, тяжело дыша. На несколько секунд соперники замерли, глядя друг другу в глаза. Тэм чуть наклонился в сторону, зажимая рукой бок.

Ферди встал и налил себе шотландского виски.

— Это плохо, — негромко проговорил Имаго.

— Это неплохая идея, — сказал он медленно и спокойно. — При условии ничего не сообщать Претории. Они никогда не пойдут на это. Информируем их потом.

Уилл тоже заметил. Сквозь пальцы дяди по куртке стекали ручейки темной жидкости, в зеленом свете Вечного города похожей на безобидные чернила. Он был тяжело ранен и истекал кровью. Тэм медленно выпрямился и, по всей видимости, оправившись от удара, размахнулся мачете. Клешня без труда уклонился и рубанул его по лицу.

— Я не могу участвовать в осуществлении такого проекта, — проговорил майор ван Хаах. — Это невозможно. Это гангстерские методы.

Тэм вздрогнул от боли и попятился. Имаго и мальчики увидели, как темное пятно расплывается по его левой щеке.

Ферди раздавил свою сигарету в пепельнице. Он побледнел от ярости:

— Господи, — тихо сказал Имаго. Он так крепко держал мальчиков за воротники, что Уилл почувствовал, как напряглись его руки, когда поединок возобновился.

— Но вы хотя бы нас не выдадите?

Тэм снова атаковал; Клешня поворачивался туда и сюда, отпрыгивал вперед и назад, продолжая свой оборонительный танец. Тэм бил уверенно и решительно, но стигиец двигался слишком быстро, и мачете снова и снова разрезал только туман. И вдруг, разворачиваясь к своему неуловимому противнику, Тэм оступился. Он потерял равновесие, попытался выпрямиться, но его ботинки безнадежно скользили по земле. Клешня не мог упустить такой шанс напасть на беззащитного соперника. Он бросился на него, нацелившись на ничем не прикрытый бок.

Упрямый майор ничего не ответил. Его лицо, и без того уже суровое, стало напоминать нечто мрамороподобное. Ферди шагнул к нему и остановился всего лишь в нескольких сантиметрах. Как раз в тот момент, когда Малко думал, что он ударит майора.

Но Тэм был к этому готов. Пригнувшись, он поднырнул под руки стигийца и тут же выставил мачете вверх — Уилл даже не заметил, в какой момент его дядя молниеносным ударом разрубил Клешне горло.

В воздух между противниками брызнула темная пена. Клешня закачался, выронил обе косы и схватился за заклокотавшую шею.

— А Йоханна? — спросил Ферди. — Вы хотите, чтобы мы нашли ее с перерезанным горлом? Так вот. Я служил под руководством ее отца. Поэтому я сделаю все для се спасения. Даже если вынужден буду снять погоны.

Как матадор на арене, Тэм шагнул вперед и, держа мачете обеими руками, нанес последний удар. Клинок целиком ушел в грудь стигийца. Клешня зашипел, забулькал и схватил Тэма за плечи, пытаясь удержаться на ногах. Он с неподдельным изумлением посмотрел на деревянную рукоять, торчащую у него из груди, и поднял голову. На мгновение оба застыли, словно на трагической картине, и молча встретились взглядами, понимая все без слов.

Потом Тэм уперся ногой в противника и вытащил свой мачете. Стигиец корчился, будто марионетка на невидимых веревочках, и зашевелил губами в пустом беззвучном проклятии.

Смертельно раненный Клешня выплюнул в сторону Тэма последнюю глухую угрозу, качнулся назад и безжизненно рухнул на землю. По рядам стигийцев пробежал взволнованный шепот. Они не двигались, не зная, что делать дальше.

Тэм не стал терять время. Зажимая рукой рану в боку и корчась от боли, он побежал к Имаго и племянникам. Стигийцы очнулись от оцепенения и окружили тело погибшего товарища.

А Тэм уже вел Имаго и мальчиков по туннелю в Лабиринт. Но не успели они пройти и десятка метров, как он согнулся и ухватился за стену, чтобы не упасть. Тэм тяжело дышал, по лицу у него струился пот, смешивался с кровью от пореза и капал с щетинистого подбородка.

— Я их задержу, — пропыхтел он, оглянувшись на выход из туннеля. — Выиграю для вас время.

— Нет, давай я, — сказал Имаго. — Ты ранен.

— Мне все равно конец, — спокойно ответил Тэм.

Имаго посмотрел на кровь, бьющую из раны на груди его друга, и их глаза на мгновение встретились. Он отдал Тэму свой мачете. Решение было принято.

— Не надо, дядя Тэм! Пожалуйста, пойдем, — задыхаясь, взмолился Кэл. Он прекрасно понял, что происходит.

— Тогда мы все погибнем, Кэл, — сказал Тэм с печальной улыбкой и обнял его одной рукой. Он сунул другую руку за пазуху, сорвал что-то с шеи и положил на ладонь Уиллу. Это был гладкий кулон с выгравированным символом.

— Возьми, — быстро проговорил Тэм. — Пригодится там, куда вы собираетесь.

Он отпустил Кэла и отошел назад, но потом вцепился в Уилла, не сводя глаз с младшего племянника.

— Береги Кэла, хорошо, Уилл? — и Тэм сжал его еще крепче. — Обещай.

Не дожидаясь ответа от оцепеневшего Уилла, дядя отвернулся от Имаго и мальчиков. Кэл отчаянно завопил:

— Дядя Тэм… пойдем… пойдем с нами!..

Майор ван Хаах внезапно отвернулся и сел на стул. Он тоже был бледен.

— Уведи их, Имаго, — крикнул Тэм, шагая обратно ко входу в туннель.

— Ферди, здесь я — ответственное лицо. Ботсванцы очень щепетильны. Подобная история может вызвать беспрецедентный скандал и повредить престижу нашей страны. Однако я понимаю ваши чувства. И не буду мешать вам... Но куда вы его поместите?

И тут показалось надвигающееся стигийское войско во всей своей ужасающей мощи.

— По ту сторону границы, — объявил Ферди. — У моих друзей из полиции.

Кэл не двигался с места и продолжал звать Тэма, пока Имаго не схватил его за воротник и с силой не толкнул перед собой в туннель. Мальчику оставалось только в смятении подчиниться; он перестал кричать, но тут же отчаянно зарыдал во весь голос. Уиллу тоже досталось — Имаго то и дело хлопал его по спине, подгоняя вперед. Он на мгновение задержался перед крутым поворотом, как будто колеблясь. Все трое — Уилл, Кэл и Имаго — обернулись в последний раз посмотреть на Тэма. Его силуэт темнел на зеленом фоне города; в каждой руке он сжимал по мачете, готовясь пустить их в ход.

Майор ван Хаах затряс головой:

Потом Имаго снова толкнул мальчиков вперед, и они окончательно потеряли Тэма из виду. Но эта сцена навсегда запечатлелась в их памяти: Тэм, гордо и решительно стоящий на пути волны врагов, один-единственный человек против прилива, ощетинившегося косами.

— Вы сошли с ума!

Убегая, они еще долго слышали его залихватскую ругань и лязг оружия, но с каждым поворотом туннеля звук становился все слабее.

— Может быть, — ответил Ферди, — но я, по крайней мере, смогу смотреть на себя в зеркало.

Джо Гродно снял свои очки с толстыми стеклами и машинально протер их. Это помогало ему думать. В этом сарае на Бука Клоз было жарко, как в парилке, из-за крыши из гофрированного железа, усиливавшей излучение солнца. Литовец был уже немолод, и у него не все было в порядке с сердцем. Он горько сожалел о том, что ему пришлось покинуть свою комфортабельную виллу в Лусаке. Уже в течение нескольких часов положение его дел граничило с катастрофой. Происшедшее подтверждало правильность его позиции — доверять только в определенных пределах своим партнерам из АНК.

Гродно странствовал по Африке уже полвека и знал негров. Для них секрет был вещью, передаваемой только одному лицу и сразу... Если бы его противники узнали, что он находится сейчас в Габороне, они перевернули бы каждый камень в городе, чтобы его обнаружить. Полиция Ботсваны, хотя она и не враждебно относится к нему, не стала бы компрометировать себя из-за его особы: ведь восемьдесят пять процентов снабжения Ботсваны приходилось на ЮАР. Могущественные южные соседи уже показали, что они не церемонятся, когда их безопасность оказывается под угрозой. Можно было со всей уверенностью предположить, что они пришлют своих коммандос, а те обыщут город. Надежда на то, что его удастся вздернуть на виселицу, будет стимулировать их действия.

Глава 37

В дверь сарая постучали, и двое негров в походной одежде, вооруженные до зубов и перетянутые патронташами (им было поручено охранять литовца), вскочили со своих раскладушек.

Они впустили малорослого метиса, который с низким, почтительным поклоном подошел к Джо Гродно.

На бегу Уилл прижимал израненную руку к боку; плечо при каждом движении пронзала боль. Он не представлял, сколько километров уже осталось позади. Наконец, когда они преодолели длинную галерею, Имаго перешел на шаг, чтобы мальчики перевели дух. Ширина туннелей здесь вполне позволяла троим людям идти рядом, но они по-прежнему двигались друг за другом — каждому хотелось побыть одному и не смотреть в глаза другим. Хотя Имаго и ребята не сказали друг другу ни единого слова с того момента, как оставили Тэма в Вечном городе, они прекрасно знали, что думают об одном и том же. Печальная колонна механически шагала вперед в гнетущем молчании, и Уилл подумал, что они слишком напоминают похоронную процессию.

Обращаясь к литовцу как имеющему соответствующий чин в КГБ, он сказал:

Он никак не мог поверить, что Тэм в самом деле погиб, — необыкновенный, удивительный Тэм, единственный в Колонии, кто без колебаний принял его. Уилл пытался привести мысли в порядок и справиться с безграничным ощущением пустоты и потери, но не мог сосредоточиться из-за приглушенных всхлипываний брата.

— Полковник, все идет хорошо. Механика удалось нейтрализовать. Одного из наших друзей, правда, ранили, но он помещен в больницу.

Множество раз повернули они налево и направо, но каждый новый участок туннеля был таким же непримечательным, как предыдущий. Имаго ни разу не сверился с картой — оказалось, он и без того отлично знал дорогу. Время от времени он что-то бормотал под респиратором, как будто читал наизусть стихи или даже молился. Несколько раз Уилл замечал, как Имаго перед очередным поворотом встряхивает в руке тусклый металлический шарик размером с апельсин, но так и не понял, зачем он это делает.

У Джо Гродно чуть глаза на лоб не полезли.

Неожиданно Имаго остановился перед небольшой трещиной в земле и внимательно посмотрел вперед и назад. Потом он начал энергично трясти шариком вокруг трещины.

— О чем ты говоришь, Лиль? Есть раненый? Кто его ранил?

— Зачем это? — спросил Уилл.

Лиль опустил голову и признался:

— Маскируют наш запах, — резко ответил Имаго.

— Те, другие, полковник. Они преследовали механика и устроили с нашими друзьями перестрелку. Но это все.

Убрав сферу, он сбросил с плеча рюкзак Уилла и опустил его в отверстие. Затем Имаго встал на колени и протиснулся в трещину головой вперед. Он еле-еле пролез туда.

— Это все!

Первые метров семь проход был почти вертикальным, но потом выровнялся, превратившись в узкий туннель, где едва удавалось стоять на четвереньках. Они медленно двинулись вперед. Имаго с кряхтением пробирался первым, толкая перед собой рюкзак Уилла. Мальчики ползли следом. Уилл всерьез задумался, что они будут делать, если Имаго застрянет, но тут тесный туннель закончился и они распрямились.

Джо Гродно буквально задыхался от бешенства. Он не только использовал все свое влияние, чтобы принудить резидента КГБ в Габороне грубо вмешаться в дело, его прямо не касавшееся, но и сверх того — советских застигли врасплох южноафриканцы... Резидент Виктор Горбачев, должно быть, в истерике. И правильно.

Имаго сбросил свой респиратор и велел ребятам снять маски, Уилл смог наконец оглядеться.

— Подумать только, — взорвался литовец, — что механика должны были прикончить твои люди и что они не захотели этого сделать, потому, дескать, что они из того же племени и из той же деревни!

Они стояли в округлой пещере почти безупречной колоколовидной формы диаметром около десяти метров. Шершавые стены напоминали карборунд. В центре с потолка свисало несколько небольших сероватых сталактитов, прямо под ними в полу темнел пыльный металлический круг. По краям пещеры на земле валялись кучки гладких шариков грязно-желтого цвета разного размера — попадались и мелкие, с горошину, и крупные.

Лиль весь как-то съежился, поникнув головой.

— Пещерный жемчуг, — пробормотал Уилл, вспомнив рисунки из отцовских книг. Несмотря на боль и усталость, он тут же принялся оглядываться в поисках воды, без которой жемчужины не смогли бы образоваться. Но пол и стены были такими же сухими, как во всем остальном Лабиринте. Единственным выходом был тот самый узкий лаз, через который они забрались сюда.

А между тем этот метис был одним из лучших в окружении Гродно. Он прошел подготовку в симферопольском лагере в СССР с помощью третьего управления ГРУ. Хотя Гродно систематически использовал для нескольких деликатных операций метисов (роль негров была сведена к роли простых исполнителей), все же это было не то, что нужно...

Имаго посмотрел на Уилла и ответил на него невысказанный вопрос.

Им, разумеется, явно не везло. Идея подменить бензин керосином исходила от самого Джо Гродно, и она удачно была осуществлена. В данном случае потребовалось чудо, чтобы спасти его противников. Затем неудача следовала за неудачей. Механик-саботажник, член АНК, знал явочную квартиру Джо, тайный штаб АНК в Габороне. Допрошенный южноафриканцами, он выдал бы эту явку. Следовательно, его нужно было ликвидировать. На этот раз и по его настойчивой просьбе люди из КГБ реагировали быстро. При этом никакого отчета Москве не дали. Таким образом, все шло, как тому и следовало идти; в противном случае механик успел бы добраться до Лусаки пешком. Но вот теперь все полетело вверх тормашками.

— Не волнуйся, Уилл, мы в безопасности… Тут можно отсидеться кое-какое время, — сказал он, и его широкое лицо расплылось в ободряющей улыбке. — Мы называем это место Котлом.

Кэл устало побрел в дальнюю часть пещеры и опустился на землю у стены.

До сарая донесся свисток поезда, следовавшего вдоль Френсистаун-роуд. Это был экспресс до Виктория Фоллз. Джо Гродно вдруг оказался во власти искушения: вот сесть бы на этот поезд и оказаться в безопасном месте! Но он был буквально прикован к Габороне, куда он прибыл за Гудрун Тиндорф, чтобы переправить ее в Замбию. Она везла ему также список людей, которых она обучила обращению с взрывчаткой и которые должны были заменить ее. Как только он ее переправит, то пошлет на другую сторону границы прибывших с ним людей, снабженных необходимыми средствами. Позднее они соединятся с террористами, подготовленными Гудрун.

— Дай-ка посмотрю на твою руку, — снова обратился Имаго к Уиллу.

Он уже обещал провести террористическую кампанию. Если он не сдержит своего обещания, то утратит всякое доверие. Кроме того, предлогом было освобождение двух лидеров движения против апартеида, что возбуждало негров ЮАР. Только Джо и его советские друзья, замыслившие операцию, знали истину. Они прекрасно знали, что южноафриканцы никогда не освободят своих узников под влиянием угрозы. И что все дело просто в том, чтобы дестабилизировать обстановку в ЮАР.

— Не надо, — ответил мальчик. — Там ничего такого.

Лиль по-прежнему стоял перед литовцем, переступая с ноги на ногу.

Уиллу хотелось, чтобы его оставили в покое. А еще он боялся, что Имаго, увидев рану, скажет, что она серьезная.

— Что тебе еще надо?

— Нет уж, — твердо сказал Имаго, жестом приказывая ему подойти. — Может, инфекция попала. Надо перевязать.

— Что будем делать с женщиной, полковник?

Стиснув зубы, Уилл глубоко вдохнул и стал неуклюже выпутываться из куртки. Рубашка накрепко присохла к ранам, и Имаго пришлось осторожно отлепить ее, начиная с воротника. Мальчик почувствовал приступ тошноты, когда увидел, как вместе с тканью оторвалось несколько струпьев и по руке снова заструилась кровь.

И вновь Джо Гродно почувствовал, как в нем клокочет ярость.

— Ты легко отделался, — сказал Имаго.

— Зачем нужно было ее похищать?..

Уилл посмотрел на его серьезное лицо, пытаясь понять, верить ему или нет. Имаго кивнул и продолжал:

— Но она застала нас врасплох, полковник, — защищался метис. — И оказала сильное сопротивление...

— Тебе очень повезло. Ищейки обычно метят в более уязвимые части тела.

— А зачем тебе понадобилось рыться в их комнатах?..

На предплечье у Уилла осталось несколько крупных синяков и два полукруга ран от зубов, но сейчас они почти не кровоточили. Он сам осмотрел покраснения на груди и животе, пощупал ребра — они ныли только при глубоком вдохе. Серьезных повреждений тут не было. Зато плечо, куда собака впивалась зубами изо всех сил, выглядело так, будто его разворотило выстрелом из дробовика, — ищейка, дергая головой, разорвала кожу и мышцы.

Лиль опустил голову. А он-то думал, что совершил доблестный поступок, похитив Йоханну.

— Фу-у! — громко выдохнул Уилл, быстро отвернувшись, как только из ужасной раны снова засочилась кровь. — Мерзость какая!

Увидев свое плечо, он напрягся и теперь не мог перестать дрожать. Мальчик наконец понял, насколько сильно мучили его раны, и на мгновение его оставили силы. Он почувствовал себя до странности слабым и хрупким.

Джо Гродно в ярости взглянул на человеческую фигуру, распростертую на земле в другой стороне сарая. Она была связана по рукам и ногам, широкая лента скотча закрывала ее лицо, так что она была немой и слепой. Похищение это было ненужным и опасным. Оно, должно быть, взбесило до безумия южноафриканцев. И, помимо всего прочего, люди Лиля доставили ее сюда, не завязав даже глаз. Следовательно, при случае она могла бы опознать это место. Литовец знал, что она была сотрудницей спецслужб ЮАР, и осознавал, во что может вылиться ее похищение.

— Не бойся, на самом деле все не так страшно, — успокоил его Имаго, наливая на тряпочку прозрачную жидкость из серебряной фляжки. — Сейчас будет щипать, — предупредил он Уилла и начал прочищать рану.

Джо Гродно опять вытер лоб из-за вновь испытанного им головокружения. У него была нелегкая жизнь, особенно с той поры, когда его жена погибла во время одного из взрывов. Иногда он задумывался, как он может вести такую жизнь. Уже давно он лелеял надежду, что ему удастся вновь побывать в замке Нойшванштейн в Баварии, построенном Людовиком XI, Сумасшедшим королем. Однако Германия была опасной для Гродно. И все же он рискнет туда наведаться перед смертью.

Закончив, он распахнул плащ и полез в один из мешочков, висевших у него на поясе. Имаго вытащил оттуда что-то вроде кисета и начал щедро посыпать раны Уилла, сосредоточившись в первую очередь на плече, темной смесью, в самом деле похожей на трубочный табак. Мелкие сухие хлопья прилипали к порезам и впитывали кровь.

Он опять взглянул на распростертое тело и за несколько секунд принял решение. Он был не вправе подвергать угрозе свое предприятие.

— Немного больно будет, но я почти закончил, — пояснил Имаго, насыпая сверху еще «табака» и приминая его.

— Лиль, поскольку именно ты совершил эту ошибку, ты ее и исправишь.

— Что это? — поинтересовался Уилл, отважившись снова поглядеть на плечо.

— Есть, полковник, — ответил метис.

— Рубленые корневища.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Какие еще корневища? — с тревогой спросил Уилл. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?

Метис несколько поколебался.

— Да, полковник. Могу я сделать это здесь?

— У меня отец был аптекарь. Я еще мальчишкой научился перевязывать раны.

Джо Гродно посмотрел на него обескураженно и с явным отвращением. Этим болванам кафрам решительно никогда и ни в чем нельзя довериться.

Уилл снова расслабился.

— Ты не беспокойся, Уилл… у меня пациенты редко умирают, — сказал Имаго, искоса поглядывая на него.

— Нужно сделать так, чтоб это дело выглядело как убийство, совершенное каким-то бродягой, — объяснил он Лилю терпеливо. — Ты отвезешь ее сегодня вечером на площадку для игры в гольф. Словно она сама пошла туда прогуляться и там на нее напали...

— Чего? — испуганно уставился на него мальчик, медленно соображая.

— Да шучу я, — ответил Имаго, взъерошивая ему волосы и ухмыляясь. Но хотя он и пытался развеселить Уилла, в его глазах застыла глубокая печаль.

— Будет исполнено, полковник! — с энтузиазмом отрапортовал Лиль, и его глаза сверкнули от предвкушаемого удовольствия.

— Это повязка с антисептиком, — объяснил Имаго, продолжая заниматься его плечом. — Остановит кровь и притупит боль, — сказал он, вытаскивая из другого мешочка рулон серой материи и разматывая его.

Малко остановил «рейнджровер» на Нотвейн-роуд, напротив служебного входа в больницу «Принцесса Марина». Это была автомашина майора ван Хааха, которую им с Ферди удалось заполучить у щепетильного владельца лишь после долгих уговоров... Перед выездом они сняли номерные знаки, так что установить, чья это машина, было делом совершенно невозможным. Такие «рейнджроверы» песочного цвета циркулировали по Габороне десятками. Ван Хаах согласился также указать им на карте неприметную полудорогу-полутропу, чтобы при пересечении границы они избежали случайной встречи с ботсванцами. Было одиннадцать часов вечера, и на улицах Габороне Малко не попалось ни души. Ферди к тому времени находился уже на территории прилегающего к больнице участка, засаженного деревьями и кустарником. Малко направился к служебному входу по неосвещенной аллее. Через несколько мгновений он услышал едва различимый свист. Из-за какого-то куста вынырнул Ферди и тут же приблизился к нему.

Он ловко перевязал Уиллу плечо и руку, крепко завязал концы бантиком и отодвинулся, любуясь своей работой.

— Все о\'кей! — шепнул южноафриканец. — Его поместили на третьем этаже, в палате номер 234. Я захватил с собой газовый пистолет, чтобы привести его в должное состояние. Полагаю, все будет в порядке. Идемте!

— Ну как?

— Лучше, — соврал Уилл. — Спасибо.

Они вошли в здание, где размещалось хирургическое отделение. В вестибюле никого не было, и они поднялись по лестнице, облачившись еще у входа в белые халаты. Если в им попалась навстречу какая-нибудь медсестра, то она, безусловно, приняла бы их за иностранных врачей. Они не встретили никого. Коридор третьего этажа был ярко освещен. Из какой-то открытой двери доносился звучный храп. Дежурный медбрат спал буквально «без задних ног», ибо он задрал их на свой столик...

— Повязку надо регулярно менять. Возьмешь с собой все, что нужно.

Нужная им палата оказалась пятой по ходу. Они не спеша подошли к ней и, повернув ручку, открыли дверь. Там царил полный мрак. Малко зажег свет, и они обнаружили не занятую никем койку.

— Что значит «возьмешь с собой»? Куда мы собираемся? — спросил Уилл.

— Goeie himel! — ругнулся от неожиданности Ферди.

— Всему свое время, — покачал головой Имаго. — Ты потерял много крови, теперь тебе нужно побольше жидкости. И мы все должны поесть. — Он строго посмотрел на сидящего у стены Кэла. — Давай-ка, приятель, иди к нам.

— У вас плохие осведомители, — тихо заметил Малко. — Пошли назад, несолоно хлебавши.

Кэл послушно поднялся на ноги и поплелся к Имаго. Великан уселся, вытянув ноги перед собой, и принялся извлекать из кожаной сумки бесчисленные коробочки из тусклого металла. Он открыл одну и протянул Уиллу. Мальчик с нескрываемым отвращением поглядел на скользкие серые кусочки грибов.

— Если ты не против, — сказал Уилл, — давай лучше съедим наши запасы.

Южноафриканец, между тем, все еще не сводил глаз с пустой постели, словно мог силой какого-то гипноза заставить советского агента появиться там, где тот должен был бы быть по имеющейся у Ферди «наводке». Малко потянул его за рукав. В тот момент, когда они выходили из палаты, в противоположном от заснувшего дежурного конце коридора раздались чьи-то шаги. У них не было ни времени, ни возможности где-нибудь спрятаться. Тут же перед ними предстала толстая медсестра-негритянка. Она с удивлением взглянула на них, но не проявила ни малейшего беспокойства.

— Вы что-нибудь ищете?

Имаго был вовсе не против. Он закрыл коробочку и стал выжидательно смотреть на Уилла, достающего продукты из рюкзака. Имаго с явным удовольствием принялся за еду из Верхоземья и стал шумно обсасывать ломтик ветчины в медовой глазури, осторожно держа его грязными пальцами. Растягивая удовольствие, он громко чавкал и ворочал деликатес во рту, потом, наконец, проглотил и, полуприкрыв глаза, блаженно вздохнул.

— Мы пришли навестить одного нашего друга, — ответил Малко, — пациента из палаты номер 234. Разве он не в больнице?

Кэл, напротив, едва притронулся к еде и снова ретировался в другой конец пещеры. Уиллу тоже не особенно хотелось есть, а рядом с Имаго у него вовсе пропал аппетит. Мальчик достал банку колы, сделал пару глотков и вдруг подумал о нефритовом кулоне, который отдал ему дядя. Уилл отыскал его в кармане и вытащил посмотреть. На гладкой зеленой поверхности темнела кровь Тэма, забившаяся в углубления, вырезанные на одной стороне. Мальчик разглядывал украшение, водя пальцем по рисунку. Он точно где-то видел этот трехрогий символ. И тут Уилл вспомнил. Он был на камне в Лабиринте.

Медицинская сестра как-то странно посмотрела на Малко, а потом произнесла:

Имаго взялся за плитку шоколада без начинки, наслаждаясь каждым кусочком. Тут с другого края пещеры раздался безразличный голос Кэла:

— Как же, вам неизвестно...

— Я хочу домой. Мне уже все равно.

— Его перевели в другую палату? — вмешался в разговор Ферди.

Имаго поперхнулся и выплюнул недожеванный шоколад. Он резко повернулся к мальчику, и его конский хвост взметнулся в воздух.

Толстуха покачала головой и тут же перекрестилась.

— А как же стигийцы?

— Господь Бог призвал его к себе. Он в морге. Внутреннее кровоизлияние.

— Я все объясню, они послушают, — вяло ответил Кэл.

Малко и Ферди буквально застыли на месте на несколько секунд, словно оглушенные громом. Затем Малко едва приметным жестом правой руки указал своему южноафриканскому коллеге на выход. Не обменявшись ни словом, они сели в «рейнджровер» и спустя некоторое время добрались до виллы майора ван Хааха.

— Послушают, еще как, а заодно выпотрошат тебя или разорвут пополам! — гневно ответил Имаго. — Идиот! По-твоему, Тэм пожертвовал собой ради того, чтобы ты вот так выбросил свою жизнь?

Дожидаясь их возвращения, тот давно уже курил одну сигарету за другой вблизи своей веранды. Он чуть не подпрыгнул, словно его укусил скорпион, услышав шум подъезжавшей машины, и бегом, через сад, ринулся им навстречу. Известие о кончине советского агента буквально повергло его в ужас.

— Я… нет… — испуганно заморгал Кэл, съежившись от крика Имаго.

— Holy God! «Поповы» взъярятся, — пробормотал он, еще не придя в себя от неожиданности. — И чем они ответят?

Сжимая кулон, Уилл приложил его ко лбу, закрыв лицо рукой. Ему просто хотелось, чтобы все замолчали, чтобы все это хоть на минуту прекратилось.

— Во всяком случае, — заметил Малко, — у нас теперь уже нет «разменной монеты»...

— Ты глупый, эгоистичный… ты что, заставишь отца или бабушку Маколей тебя прятать? Хочешь, чтобы им тоже пришлось рисковать жизнью? У них и без того забот хватает! — орал Имаго.

Несколько мгновений все они молчали, а затем ван Хаах повернулся и направился к вилле.

— Я просто подумал…

— Запрошу указаний у Претории, — бросил он на ходу своим сухим бюрократическим тоном.

— В том-то и дело, что не подумал! — перебил его Имаго. — Тебе нельзя возвращаться домой, понимаешь? Заруби это себе на носу!

Ферди и Малко переглянулись. Бюрократы Претории не имели никакого влияния на происходящее в Ботсване. Лишь они сами могли вызволить Йоханну, если только время еще не было упущено.

Отбросив остатки шоколадки, он широкими шагами пересек пещеру.

Лиль проник на площадку для игры в гольф по Нотвейн-роуд. Он знал, как попасть на узкую тропинку, непосредственно выводившую на эту площадку. Лиль припарковал свой «бакки» вблизи тропинки, под акацией, и вытащил из машины связанную Йоханну. Связанная веревками, она была в состоянии только дрыгать ногами. Лиль взвалил молодую женщину на плечи. Это не потребовало от него особых усилий, ведь ему долгие годы довелось таскать на этих самых плечах мешки с мукой, и малорослый метис был необычайно вынослив. Не говоря ни слова, он двигался по высокой траве. Двигался под сравнительно ясным ночным небом, и к тому же, со стороны границы уже начал пробиваться слабый свет, возвещая приближение зари. Но в его распоряжении был еще целый час. Он подыскал подходящую рощицу вблизи лунки номер 14, рядом с небольшой впадиной, заросшей травой.

— Но я… — начал Кэл.

— Спи давай! — прорычал Имаго, побледнев от гнева.

Там он и уложил молодую женщину и немного передохнул. Он был полон спокойствия, но ему вдруг вспомнилось все, что он пережил прежде в южноафриканских застенках, куда он попадал неоднократно и где «стражи порядка» всегда били его и всячески измывались над ним. Однажды полиция задержала его, когда он стащил какую-то мелочь с полки магазина. И вот тогда-то случилось то, что при любых обстоятельствах не могло бы выветриться у него из памяти. В полицейском участке садист-сержант приказал вывести из камеры кафра-верзилу двухметрового роста, схваченного за драку на улице, и, говоря медленно и внятно, пояснил тому, что он может делать с Лилем все что ему заблагорассудится. Если верзила хочет, к примеру, заняться мужеложеством прямо в приемном помещении полицейского участка, то белый дает ему на то карт-бланш... Кафр-верзила не колебался ни мгновения. Еще и сейчас, при одном только воспоминании о том, что произошло после этого, Лиль вздрогнул, как бы вновь ощутив жжение от «шпаги», по-скотски терзавшей его, как бы вновь услышав хохот веселившихся белых полисменов, с неизбывным удовольствием смотревших на эту сцену...

Он закутался в плащ, улегся рядом с Кэлом, подложив под голову сумку, и отвернулся к стене.



Лиль вынул из кармана нож и методично начал разрезать одежду на своей пленнице. На это ушло несколько минут, и вот перед глазами метиса предстало обнаженное женское тело. Даже в этих предрассветных сумерках было отчетливо видно, как оно бело. Лиль тщательно собрал последние лоскуты ткани, зацепившиеся вокруг живота, и одним движением сдернул лифчик, обнажив и груди Йоханны. Всякий раз, когда его пальцы прикасались к бархатистой, но твердой плоти, он дрожал. Никогда еще до сих пор у него и в мыслях не было коснуться белой женщины. С индианками — да, он не раз спал, но с чистокровными белыми женщинами — никогда.

Так они провели большую часть следующего дня — за едой и сном, почти ничего не говоря. После тех беспокойных двадцати четырех часов, наполненных ужасными событиями, Уилл с радостью воспользовался возможностью отдохнуть и почти все время крепко спал без сновидений.

Он проснулся от голоса Имаго и лениво приоткрыл глаз, чтобы посмотреть, что происходит.

Он перевернул Йоханну на спину и глянул ей в лицо. Оно было мертвенно-бледным. Ноздри у молодой женщины сжимались, в се глазах отражался воистину нечеловеческий ужас. Она вся как-то скрючилась и чем-то напоминала эмбрион в материнской утробе, словно пыталась найти иллюзорную защиту. Лиль смотрел на нее со смешанным чувством желания и вины. Медленно, шероховатыми ладонями, он начал мягко гладить ее во всех местах, в то же время принуждая Йоханну силой постепенно вытянуться во всю длину на травянистой земле. Она попыталась отодвинуться в сторону.

— Иди-ка сюда, Кэл, поможешь.

Кэл тут же подскочил к Имаго, стоявшему на коленях в центре пещеры.

Лиль потянул ее назад — терпеливо, негрубо. Их тела соприкоснулись. И он снова стал дрожать — только теперь сильнее. Его штаны, казалось, вот-вот прорвутся напрягшейся плотью. Кровь стучала у него в висках. Будучи во власти неодолимого желания, он резким движением сорвал «скотч», закрывавший рот молодой женщины. Та встряхнула головой, щеки у нее от ужаса как-то ввалились, лицо стало буквально неузнаваемым, и она едва слышно прохрипела:

— Он весит целую тонну, — улыбнулся гигант.

— Что вам нужно?

Они медленно приподняли и сдвинули металлический круг. Было видно, что Имаго справился бы и сам и что он позвал Кэла на помощь в знак примирения. Уилл открыл второй глаз и пошевелил рукой. Плечо онемело, но болело не так сильно, как раньше.

Кэл и Имаго теперь растянулись на полу во весь рост, заглядывая в круглое отверстие. Имаго направил туда светосферу. Уилл тоже подполз посмотреть. Там был темный колодец в метр шириной.

Лиль не ответил, весь находясь во власти сладостного предчувствия. Ничего такого он не думал, но подсознательно понимал, что молодая, красивая, чистокровная белая женщина сейчас целиком и полностью в его руках. Правда, он все же боялся развязать ее. Он избрал «золотую середину»: ножом разрезал веревки, связывающие Йоханне лодыжки. Она тотчас же стала извиваться, как угорь, пытаясь встать на ноги. Лиль не смог удержаться и лег на нее, придавливая к мягкой почве. От соприкосновения его живота с ее полными ляжками метис буквально обезумел. Воткнув нож в траву (так, чтоб она не могла до него дотянуться), он мгновенно сбросил с себя одежду. Едва ощутив теплоту прижатой к ее телу мужской плоти, его жертва моментально вся встрепенулась от отвращения. Ей удалось повернуть к нему свое лицо, и тогда, взглянув прямо в глаза насильнику, произнесла, на этот раз достаточно отчетливо, умоляющим и вместе с тем угрожающим голосом:

— Внизу что-то блестит, — сказал Кэл.

— Вам известно, кто я такая? Я состою в южноафриканской армии! Вам...

— Да, рельсы, — ответил Имаго.

Ее незаконченная фраза перешла в душераздирающий вопль. В этот момент метис добился своего: войдя в нее всей своей плотью, он насильно и грубо овладел молодой женщиной, пленившей его очарованием своего обнаженного, как бы зовущего к себе тела. Потом он, естественно, остановился, но сердце у него стучало в бешеном ритме... Мелькнула и мысль: зря снял кляп с ее рта...

— Вагонетная дорога, — догадался Уилл, увидев две параллельные полосы металла, уходящие в непроглядную темноту.

Они отодвинулись от отверстия и расселись вокруг него. Мальчики с нетерпением ждали от Имаго объяснений.

— Если ты будешь кричать, я тебя убью!

— Не буду ходить вокруг да около — времени у нас мало, — наконец объявил он. — У вас два выхода. Либо отсиживаемся тут, а потом я выведу вас обратно в Верхоземье, либо…

Стремясь продемонстрировать Йоханне всю безнадежность ее положения, он схватил свой нож и слегка уколол его кончиком шею своей божественной жертвы. Йоханна застонала, но больше не произнесла ни слова, когда он вновь, опять и опять, стал терзать се чрево. Молодая женщина больше уже не сопротивлялась. Не сопротивлялась даже тогда, когда он принудил се пройти через то, что он сам претерпел когда-то от верзилы-кафра. В то мгновение она только сильно вздрогнула: видно, ей было просто больно, больно и еще отвратительнее, чем прежде, от этих грубых, совсем не мужских по своей природе ласк. А лицом уткнулась в траву, когда у насильника произошел оргазм...

— Нет, только не туда, — сразу сказал Кэл.

Затем метис на несколько мгновений замер, продолжая лежать на молодой женщине, от которой исходило блаженное тепло. Чуть позднее он взглянул на свои часы. Уже минуло двадцать минут! Свет с востока брезжил все отчетливее. Лиль поднялся, поспешно привел себя в порядок. Йоханна скатилась набок, с огромным трудом встала на колени, се лицо было повернуто к насильнику.

— Я не говорю, что это будет легко, — признал Имаго. — Все-таки нас трое.

— Оставьте меня теперь, — произнесла она, не повышая обычного тона. — Уходите. Уходите!

— Ни за что! Я не выдержу! — ответил Кэл, срываясь на крик.

Да, она еще не все поняла. Лиль машинально протянул к ней руку и ласково погладил одну из ее обнаженных грудей, как бы прикидывая на глазок ее вес, словно та была каким-то плодом, к которому прицениваются на базаре. Йоханна, в неудержимом порыве, плюнула ему прямо в лицо, бросив:

— Не торопись, — предупредил Имаго. — Если мы выберемся в Верхоземье, у вас появится шанс укрыться где-нибудь, где стигийцы вас не найдут. Повторяю, шанс.

— Нет, — решительно сказал Кэл.

— Vertroek![7]

Имаго пристально посмотрел на Уилла.

— Должен тебе сказать…

Повинуясь неосознанному инстинкту, Лиль дал ей пощечину. Ударил так сильно, что она упала на землю и буквально взвыла, подобно собаке, которую бьет хозяин. Лиль схватил молодую женщину за руку, и она его укусила. Он нанес Йоханне новый удар — на этот раз стукнул ее ногой по ребрам. В том месте сразу же появилось кроваво-красное пятно. Вот теперь-то Йоханна все поняла. Она немного отползла в сторону, с трудом поднялась с земли и, видно, захотела убежать от своего палача. Тогда метис снова схватил молодую женщину и начал бить ее. Бил по-зверски, методично, как его самого били в юаровских застенках. Он вовсю ругался, всячески оскорблял ее, оскорблял всех белых нашей общей матушки-Земли. Молодая женщина оказалась довольно сильной, она вовсю отбивалась, ей удалось даже нанести ему, хоть и не такой сокрушительный, ответный удар пинком ноги.

Он запнулся, как будто собирался поделиться с мальчиком чем-то настолько ужасным, что никак не мог подобрать слова.

Тогда Лиль словно сошел с ума! Он схватил Йоханну за затылок и резко толкнул ее вперед. Молодая женщина упала; обеими чрезвычайно сильными руками он схватил ее за горло, ткнув лицом в аккуратно подстриженную траву площадки для игры в гольф. Молодая женщина яростно сопротивлялась, напрягаясь изо всех сил, что почти приводило его в растерянность.

— Тэм считает… — он поморщился и быстро поправился, — считал, что стигийская девочка, которая выдавала себя за твою верхоземскую сестру, — Имаго смущенно откашлялся и вытер рот, — на самом деле дочь Клешни. Короче говоря, в Вечном городе Тэм убил ее отца.

Йоханна брыкалась как лошадь. Лиль все сильнее сдавливал ей горло, то тыкая ее лицом в траву, то ослабляя немного хватку, и все это — чтоб продлить удовольствие. Молодой женщине удалось прокричать хрипло, но очень громко призыв: «Помогите!», и метис испугался. На этот раз его пальцы сомкнулись вокруг гортани и буквально впились в нее. Удары ногой и вообще сопротивление со стороны молодой женщины все больше и больше ослабевали, а затем и вовсе прекратились.

— Отца Ребекки? — потрясенно спросил Уилл.

— Замечательно, — прохрипел Кэл.

Лиль слегка разжал сомкнутые вокруг ее горла пальцы. Вокруг все было тихо и спокойно. Он встал во весь рост. Рядом лежало ничком распростертое тело Йоханны; руки у несчастной молодой женщины оставались связанными за спиной, ноги — расставленными. Лиль вытер рукавом пот, проступивший у него на лбу. Его сердце перестало бешено стучать. В конечном счете, все это оказалось весьма легким делом. Он наклонился и разрезал ножом веревку, сковывавшую руки африканерки. Ее руки непроизвольно упали по обе стороны тела. Метис тщательно собрал все использованные веревки, кляп и сунул все в свой карман. Рядом с трупом он оставил лишь искромсанную одежду своей жертвы. Он окинул зорким глазом «сцену» происшедшего. Все было превосходно. Налицо была какая-то туристка, застигнутая садистом, который изнасиловал ее и убил.

— А почему это так важно? Что… — начал Уилл, но Имаго перебил его.

Лиль неторопливо возвратился к своему «бакки». Когда он достиг перекрестка улиц Нейрере Драйв и Нотвейн-роуд, позолоченный купол мечети уже ярко блестел под лучами солнца. Метис чувствовал себя умиротворенным. Он с удовольствием подумал о южноафриканце, давшем ему возможность насладиться. Решительно все белые были болванами.

— Стигийцы ничего не прощают. Они будут преследовать вас повсюду. Любой, кто укроет вас, в Верхоземье, в Колонии или даже в Глубоких Пещерах, рискует жизнью. Ты знаешь, что у них свои люди по всей поверхности. — Имаго почесал живот и нахмурился. — Но если Тэм был прав, то теперь все гораздо хуже. Вы сами не представляете, в какой вы опасности. Теперь вы для них меченые.

— Это все тот же мерзавец Лиль! — буквально взорвался Ферди. — Я с него шкуру сдеру.

Уилл попытался переварить услышанное. Он покачал головой. До чего же все нечестно, несправедливо!

— Получается, если я вернусь в Верхоземье, придется жить в бегах. А если я пойду к тете Джин…

Южноафриканский полковник, казалось, постарел на добрый десяток лет; у него под глазами обозначилась синева, он как-то сгорбился, подбородок у него втянулся. Малко попытался забыть то, что ему довелось увидеть. Ботсванская полиция сообщила им о случившемся с Йоханной два часа тому назад. После поездки с целью опознания трупа они заперлись в номере гостиницы, перебирая в уме свои мрачные мысли.

— Можешь считать, что она уже мертва, — Имаго беспокойно заерзал на пыльном каменном полу. — Вот так.

— Вы действительно считаете, что это Лиль? — спросил Малко полковника.

— А ты что собираешься делать, Имаго? — спросил Уилл. У него до сих пор не укладывалось в голове, насколько изменилась его жизнь за последние дни.

— Вернуться в Колонию я, ясное дело, не могу. Но ты за меня не беспокойся. Главное — с вами разобраться, ребята.

— В этом я более чем уверен, — уже спокойнее ответил Ферди. — Я свалял дурака. И я также уверен, что Джо Гродно находится в Габороне. И они замышляют что-то очень серьезное.

— Но что мне делать? — спросил Уилл.

— Вы правы, — заметил Малко. — Именно об этом свидетельствует вмешательство советских. Но что мы можем сделать сейчас?

Он посмотрел на Кэла, уставившегося в отверстие в полу, потом снова на Имаго. Тот только пожал плечами. Уиллу стало еще хуже. Он был в тупике. Он как будто участвовал в игре, в которой правила объясняли только после того, как их нарушишь.

— Ну, наверное, мне все равно нечего делать в Верхоземье. По крайней мере, сейчас, — пробормотал мальчик, наклонив голову. — И мой папа где-то там… внизу.

— Я останусь здесь, пока не заполучу шкуру этого мерзавца. Ван Хаах согласен со мною в этом; в данный момент он пытается получить необходимую информацию о деятельности АНК через своих осведомителей в местной полиции.

Имаго подтащил к себе сумку и стал в ней рыться. Наконец он достал что-то, завернутое в обрывок рогожи, и протянул Уиллу.