— И для этого вы сюда ехали? Разве он не мог позвонить по телефону? — спросил я подозрительно.

Француз пожал плечами:

— Его нет на месте в данный момент. И он предпочитает передавать важную информацию с глазу на глаз. — Он пошел к машине. — Да, мой совет — не вздумайте ехать сегодня: синоптики обещали плохую погоду и видимость будет отвратительная. Лучше ехать завтра утром.

Я нахожусь в номере отеля. Идет сильный дождь, и, хотя всего лишь четыре часа дня, горит свет. Татана лежит на кровати и читает; наш багаж упакован, за проживание уплачено, и мы готовы утром на рассвете отправиться в путь.

Похоже, история подходит к концу, и единственное, что сейчас интересует меня — удалось ли Маклину договориться насчет нас со своим начальством. Относительно денег мы с Татаной еще ничего не решили, но когда я думаю о смерти Бориса…

Если бы я знал тогда, чем это кончится, ни за что бы не ввязался в это дело.

Эпилог

История подходит к концу.

В 10.20 утра на следующий день водитель автофургона подъехал к полицейскому участку в Сен-Дени и сообщил о серьезной аварии на дороге, ведущей к Килассу. Какой-то автомобиль сорвался на повороте в расщелину и упал на дно.

Полицейским, приехавшим на место происшествия пришлось спускаться в расщелину с помощью канатов. На выступе скалы, на глубине пятидесяти метров они обнаружили мужчину, который был без сознания. Полицейские подняли его из расщелины и вызвали скорую. Состояние пострадавшего было тяжелым: врач определил серьезное сотрясение мозга и внутреннее кровотечение, одна нога имела множественные переломы, все ребра грудной клетки были сломаны.

Доктор приказал немедленно доставить пострадавшего в больницу. Через час мужчина оказался на операционном столе.

Тем временем полицейские добрались до разбитой в лепешку машины. В нескольких метрах от нее лежало изувеченное тело девушки. Она была мертва. «Нельзя даже было определить, какая она из себя», — заметил один полицейский.

Что явилось причиной катастрофы — определить было невозможно. Свидетелей не было, но недалеко от места аварии полицейские обнаружили свежие следы от колес другого автомобиля.

Интерес представляло то, что у пострадавших оказалось по два паспорта — три британских и один израильский.

Старший инспектор позвонил в реанимационное отделение. Мужчина был в бессознательном состоянии, и врачи сказали, что он вряд ли придет в себя.

Вызвали священника. Но какую службу служить по погибшей: католическую или иудейскую — никто не знал. По одному паспорту она была итальянкой, по другому еврейкой.

Потом священника позвали в реанимационное отделение к умирающему мужчине. Мужчина тихо бормотал что-то нечленораздельное. Священнику показалось, что умирающий все время повторяет одно и тоже странное, абсолютно ничего не значащее для священника слово: «Б-е-р-и-я».