Из холла послышался раздраженный голос Эстеллы, прервавший течение мыслей Маргарет.

Кажется, Эстелла вспоминает о тифозной лихорадке. Заинтересовавшись, Маргарет поспешно сошла вниз и тут же пожалела о своем любопытстве, обнаружив, кто еще находится в холле.

Филипп! Увидев, с каким презрением смотрит он на свою тещу, Маргарет содрогнулась.

— Маргарет! — Эстелла заметила ее. — Спуститесь сюда и скажите ему. Может, вас он послушается.

«А может быть, завтра настанет второе пришествие и все это уже не будет иметь никакого значения», — подумала Маргарет, собравшись с духом, потому что Филипп перевел взгляд с Эстеллы на нее.

С трудом передвигая ноги, которые внезапно сделались ватными, Маргарет заставила себя сойти вниз.

— Скажите ему, — повторила Эстелла, когда Маргарет Дошла до нижней ступеньки. — Скажите ему, что они не могут остаться.

Они? Маргарет прищурилась, только теперь поняв, что позади Филиппа в тени, отбрасываемой высокими напольными часами, кто-то есть. Она вгляделась пристальнее. Какие-то два человека.

«Интересно, кто эта пара? — подумала она. — Конечно, не из тех, с кем Филипп может быть знаком, не говоря уже о том, чтобы привести их в дом». Женщина была худой, почти истощенной, отчего ее беременность казалась еще более очевидной. Изможденный человек, стоявший рядом с ней, тяжело опирался о костыль. Кожа у него была нездорового сероватого оттенка; возможно, это было вызвано потерей ноги. Маргарет сразу же прониклась сочувствием к этой нелепой паре.

Странную сцену неожиданно прервал едва слышный стон женщины; казалось, она сейчас рухнет на пол. Мужчина в отчаянии хотел поддержать ее, потерял равновесие и упал.

Филипп тоже попытался поддержать женщину, обхватив ее руками.

— Оставьте ее! Может, она заразная! — завопила Эстелла. При мысли о том, что беременность заразна, Маргарет не сумела подавить смешок, рвавшийся из горла.

— Маргарет, сейчас не время для легкомыслия! Она встретилась со взглядом Филиппа и чуть было не хихикнула, заметив в них усмешку. «Неужели ему в голову пришла та же смешная мысль?» — подумала Маргарет, но посчитала свое любопытство неуместным.

— Простите, — сказала она, — вы, конечно, правы. Сейчас время для здравого смысла. — И она поспешила помочь мужчине, который пытался встать на свою единственную ногу. Все его внимание было сосредоточено на бледной молодой женщине.

Интересно, каково это — когда мужчина смотрит на тебя так, словно ты для него единственная надежда на вечное спасение?

Судя по тому, что все ей говорили, именно так смотрел Филипп на несравненную Роксану.

Женщина застонала, и Маргарет быстро отогнала эту мысль.

— Ей нужно отдохнуть, — сказала она. — И ей нужен врач.

— У нас нет денег. — Молодой человек произнес эти слова с таким трудом, будто они душили его.

— Я позабочусь об этом, — сказал Филипп.

— Отнесите ее наверх в… — Маргарет запнулась, вспомнив, что не имеет ни малейшего представления о том, сколько в доме гостевых комнат и где они расположены.

— Нет! — воскликнула Эстелла. — Подумайте об Аннабел!

— Могу я внести предложение, миледи? — проговорил Комптон.

Оглянувшись, Маргарет увидела, что дворецкий стоит в дверях. За ним виднелась чуть ли не вся прислуга, с любопытством смотрящая на необычную сцену.

— Да? — сказала Маргарет.

— Есть несколько свободных комнат в помещении для прислуги. Может быть, молодая пара захочет отдохнуть там?

— Да, миледи, прошу вас. Нам будет удобнее с такими же, как мы, — сказал молодой человек.

— Ну-ка, в чем дело? — Голос домоправительницы перекрыл приглушенную болтовню слуг. — Ступайте работать, все до одного! — шикнула на них миссис Смит. — Да это Нед Уокинс! — воскликнула она, повернувшись к молодому человеку. — Что. это с тобой случилось, малый? И кто та, которую держит его светлость?

— Жена, — пробормотал он. — А что же до того, что случилось со мной, — я калека. Теперь ни на что не гожусь.

— Комптон, — обратилась к дворецкому Маргарет, — пожалуйста, покажите Неду, где они смогут остановиться, и пошлите кого-нибудь за врачом.

— Конечно, миледи. — И Комптон вошел в зеленую дверь; за ним Филипп нес на руках Лорейн, а дальше ковылял Нед.

— Миссис Смит, — Маргарет остановила домоправительницу, когда та хотела уйти следом за ними, — вы знаете этого человека?

— Почти всю его жизнь. Я из главного поместья его светлости, что в Кенте, вот я и знаю практически всех местных жителей. Мать Неда и я — мы дружили в девушках. — Она покачала головой. — Нед всегда был сорвиголова. Все было ему не по нраву, но пришлось пойти в армию и отправиться воевать в чужие страны. И вот что из этого вышло! Калекой стал, да еще полумертвый с голоду.

— А Чедвик притащил его в дом, и кто знает, какую заразу вместе с ним! — сказала Эстелла.

— Спасибо, миссис Смит, — поспешно проговорила Маргарет, поняв по выражению лица домоправительницы, что та рискнет своим местом, но сообщит Эстелле, как она относится к мысли о том, что сын ее подруги может занести в дом заразу.

— Это ваша вина! — Эстелла даже не стала дожидаться, пока за миссис Смит закроется дверь, а тут же принялась кричать на Маргарет.

— Мы все призваны помогать тем, кому не так повезло, как нам, — возразила Маргарет.

— Кем это призваны? — Эстелла прошла следом за ней в гостиную.

— Господом. — Маргарет опустилась на диван, обитый тканью цвета нильской воды — в зеленую и желтую полоску, и налила себе чашку почти остывшего чая из полупустого чайника, стоявшего на столике.

— Господь не имел в виду, что мы обязаны тащить в дом весь лондонский сброд, — сказала Эстелла. — Он имел в виду, что мы должны немного подавать тем, кому не повезло.

«А я держу пари на крупную сумму, что Эстелла не делает и этого», — подумала Маргарет.

— А тут еще бедняжка Аннабел! — продолжала Эстелла.

— Кстати, об Аннабел. Я хотела спросить у вас. У нее есть гувернантка?

— Нет, — Перемена темы разговора, кажется, выбила Эстеллу из колеи.

— А вы уже пригласили новую гувернантку для беседы? Эстелла пожала плечами.

— Малый сезон скоро кончится, так чего же об этом думать? Все равно толку не будет. У Аннабел нет склонности к занятиям, так же как и у моей дорогой Роксаны. Да и какое это имеет значение? Посмотрите, какую прекрасную партию она сделала.

«На это просто нечего ответить, — сказала себе Маргарет. — Цель существования каждой девушки в светском обществе — сделать хорошую партию. И не только в светском обществе. Самым заветным желанием моей матери было увидеть меня замужем».

— Сегодня вечером меня не будет. — Неожиданное сообщение Филиппа, появившегося в дверях, заставило Маргарет вздрогнуть.

— Не входите сюда! Вы несли эту женщину! — взвизгнула Эстелла.

— Сударыня, если вы боитесь, что мой дом для вас небезопасен, буду весьма рад вызвать карету и отправить вас в Кент.

Маргарет Опустила глаза к своей чашке, будучи не в силах скрыть улыбку. Кажется, Филипп нашел самое уязвимое место Эстеллы.

— В Кент? — Эстелла поднесла руку к груди, словно защищаясь от удара. — Ах, Филипп! — Эстелла попыталась рассмеяться, но смех ее звучал фальшиво. — Я забочусь об Аннабел не меньше, чем о себе. И о Маргарет, — торопливо добавила она, поняв, что Аннабел могут отослать вместе с ней.

— Как хотите, — сказал Филипп равнодушно, словно ему наскучила вся эта сцена. — Если передумаете, дайте мне знать. И, не сказав больше ни слова, он повернулся и ушел.

— Подумать только! — Эстелла принялась энергично обмахиваться батистовым платочком. — Должна сказать, что женитьба, кажется, ничуть не смягчила Чедвика. Вот когда он был женат на моей Роксане, он был самым добродушным человеком на свете.

«А улицы Лондона были вымощены золотом», — подумала Маргарет; она уже почти ненавидела самое имя Роксаны.

— Куда это вы уходите? — вопросила Эстелла, когда Маргарет встала.

— Отдохнуть у себя.

Маргарет собиралась забыться с еще нечитанной книгой Платона, найденной в библиотеке Филиппа, но не смогла сосредоточиться. Мысли ее то и дело возвращались к Филиппу. Она вспоминала, как он склонялся к ней, как его темные глаза горели от страсти, а горячие губы скользили по ее телу. Вспоминала, как ей было страшно и больно, когда он овладел ею, разрушив хрупкую ткань ее наслаждения. Она беспокойно заерзала. Как ни старалась, она не могла выбросить из головы мысли о нем.

Глава 10

Филипп смотрел на ручку из слоновой кости на двери у спальни Маргарет и боролся с желанием повернуть эту ручку, войти и, может быть, увидеть, как она одевается.

Он заставил свою руку опуститься. Он не станет заходить к ней в спальню по меньшей мере еще неделю. Надо установить между ними расстояние, и поскольку в настоящий момент телесное расстояние невозможно, оно должно быть эмоциональным.

Он утратил контроль над собой только потому, что у него давно не было женщины. Теперь же, когда он наконец насладился ее плотью, это желание быстро исчезнет, если только он не станет пестовать его.

Усилием воли, которое было почти физическим, Филипп заставил себя отойти от ее двери и глубоко вздохнул, весьма довольный собой. Всякий раз, когда он откажет своему предательскому телу в желании переспать с ней, его самоуважение будет возрастать.

Внезапный шум, раздавшийся за закрытой дверью, оторвал его от размышлений. Он не хотел, чтобы его застали стоящим у ее двери, даже если у него есть неотложная причина видеть ее. Ему нужно убедиться, что она поняла, каких поступков он ждет от нее сегодня. Если ее предоставить самой себе, она, конечно же, проведет День, бегая по магазинам или сплетничая с другими пустоголовыми светскими дамами.

— Хотя… Филипп нерешительно нахмурился, отступая через их общую гостиную к себе в спальню. Голова у Маргарет не пустая. Время от времени его посещало тревожное ощущение, что она образована лучше, чем он. Мысль эта показалась ему смешной, и он презрительно фыркнул. Быть того не может!

Маргарет тихо прикрыла за собой дверь спальни и тайком оглядела коридор. К счастью, он был пуст. Филиппа не было видно. Она почувствовала, как ее напряженные плечи немного расслабились. Она направилась к лестнице, ведущей к детской, намереваясь взглянуть на Аннабел перед тем, как спуститься к завтраку. Маргарет еще не знала, как можно подружиться с этим ребенком, но здравый смысл подсказывал ей, что для начала неплохо будет приучить Аннабел к своему присутствию.

Филипп услышал, как закрылась дверь спальни Маргарет, и торопливо вышел, надеясь перехватить ее. Но, к его удивлению, на парадной лестнице ее не оказалось. Она поднималась по задней лестнице к детской. Зачем ей понадобилось идти туда?

Глядя, как покачиваются ее бедра под тонкой зеленой тканью утреннего платья, Филипп ощутил знакомое давление в паху. Руки его инстинктивно сжались, когда он вспомнил, как он обхватил эти бедра и приподнял навстречу себе.

На мгновение Филиппа охватило искушение уйти из дома, не повидавшись с ней, но его гордость не позволила ему прибегнуть к столь трусливому выходу из положения. Он в состоянии контролировать свое влечение к Маргарет.

А Маргарет, услышав резкий голос Аннабел, остановилась перед приоткрытой дверью в детскую.

— Не буду! — кричала девочка. — И вы меня не заставите! Подавив вздох, Маргарет вошла. Аннабел стояла посреди огромной кучи игрушек. Маргарет увидела, как девочка подняла ногу и демонстративно ударила по коробке, из которой высыпались яркие детали какой-то игры.

— Не капризничайте, Аннабел, — проговорила Эстелла, сидящая в кресле у камина.

— Хочу — и буду! — завопила Аннабел. — Ненавижу эти игрушки! Это для маленьких! А я не маленькая!

— Этого никак не скажешь, судя по вашим выходкам, — заметила Маргарет. — Доброе утро, Эстелла. — Маргарет кивнула расстроенной даме. — Что у вас происходит?

— Это все она виновата! — Аннабел указала на молоденькую горничную, скрытую дверью в спальню.

— А я думала, что вас зовут Аннабел, — сказала Маргарет.

— Что? — растерялась девочка.

— Я спросила, что происходит, у вашей бабушки, а не у вас. Аннабел бросила на нее сердитый взгляд, но Маргарет не обратила на это внимания и повернулась к Эстелле.

— Во всем виновата эта глупая девица, — указала Эстелла на дрожащую горничную. — Она велела Аннабел одеваться, а та еще не была к этому готова.

Маргарет перевела взгляд с горничной на разъяренную Аннабел и заметила, что на ребенке надета только тонкая ночная рубашка из муслина.

— Если вы до сих пор в ночной рубашке, — сказала Маргарет, — значит, вы больны. Этим можно объяснить, почему вы совершенно потеряли контроль над собой и раскидали все Игрушки. А лучшее место для того, кто болен, — постель.

Маргарет улыбнулась молоденькой горничной; она не могла припомнить, видела ли ее в доме.

— Как вас зовут?

— Энни, мисс, — волнуясь, сказала та. — То есть миледи.

— Энни, мисс Аннабел уже подали завтрак?

— Нет, миледи. Миссис Смит сказала, что я должна помочь мисс Аннабел одеться, а потом подавать завтрак.

— Превосходно. Пожалуйста, спуститесь вниз и скажите кухарке, что леди Аннабел чувствует себя сегодня плохо и что На завтрак ей нужна только жидкая овсяная кашка.

— Терпеть не могу овсяную кашу! — закричала Аннабел.

— Тогда остается надеяться, что ко второму завтраку вам станет лучше, — сказала Маргарет, не зная, правильно ли она поступает и принесет ли это какие-нибудь плоды. Единственное, в чем она была уверена, — так это в том, что следует попытаться научить Аннабел хоть как-то владеть собой. Больше, кажется, здесь никому до этого нет дела и никто не желает этим заниматься.

— Не буду! А вы меня не заставите! — закричала Аннабел на Маргарет.

— Что здесь происходит? — Маргарет была захвачена врасплох неожиданным появлением в дверях Филиппа; все внутри у нее дрогнуло при звуках этого низкого бархатного голоса. — Ну? — Филипп вошел в комнату и оглядел царящий в ней беспорядок. — Кто в этом виноват?

— Эта глупая девица. — Эстелла указала на горничную, которая дрожала так, что Маргарет на другом конце комнаты слышала, как стучат у нее зубы.

«Конечно, обвиняй бедную служанку, — в сердцах подумала Маргарет. — Зачем брать на себя ответственность за результаты своих поступков?»

Филипп с недоверием поднял темные брови.

— Это вы разбросали по комнате вещи? — спросил он у горничной.

Девушка ничего не ответила. Она молча стояла, и ее била дрожь.

— Она заставила меня это сделать, — заявила Аннабел.

— Никто не может заставить вас делать то, чего вы не хотите, — сказал Филипп.

«Ха! — подумала Маргарет. — Вероятно, в мире денег, в котором живет Филипп, это так; нам же - и этой горничной, и мне — зачастую приходится делать то, чего вовсе не хочется. Например, притворяться женой Филиппа».

— Послушайте, Филипп, — начала Эстелла заискивающе, — вам совершенно ни к чему вмешиваться в то, что происходит в детской.

Повернувшись, Филипп посмотрел на нее так, что она замолчала.

— Сударыня, я начинаю сомневаться, что вы способны выполнить ту задачу, которую я перед вами поставил. Несмотря на уверенность, что Эстелла не в состоянии воспитать даже котенка, Маргарет почувствовала, что строгость Филиппа несправедлива. Не может же Эстелла все взять на себя. Филипп — отец Аннабел. Он тоже должен участвовать в воспитании дочери.

— Вы, — обратился он к Энни, — займитесь своими делами. Энни опрометью бросилась вон из комнаты, так ей хотелось убежать.

— А вы, Аннабел, приберите все это. — От холодного голоса Филиппа охватывала дрожь.

— Нет! Никто не может заставить меня делать то, чего я не хочу!

Аннабел ответила отцу его же словами, и Маргарет затаила дыхание, увидев, что руки Филиппа гневно сжались. Не может быть, чтобы он ударил ребенка, не может быть!

К счастью, этого не произошло.

— Если вы не приберете игрушки, их отдадут в приют для подкидышей, где дети сумеют их оценить, — сказал он.

— Вы этого не сделаете! Это мое! — Сделаю, и непременно. — Голос у Филиппа звучал твердо. Настолько твердо, что мог бы разбить кому-нибудь сердце. Эта причудливая мысль поразила Маргарет. Нет, ей-то ничто не грозит. Нужно совсем лишиться ума, чтобы пестовать в себе нежные чувства к Филиппу Морсби. А она вовсе не безмозглое существо, хоть в последнее время и не очень-то пользуется своим здравым смыслом.

Маргарет подавила вздох, глядя на два непреклонных лица. Филиппа следует как-то заставить интересоваться развитием характера Аннабел, пока еще не поздно и пока еще можно его изменить.

Нет, не «заставить», поправила себя молодая женщина, — вряд ли кто-то, кроме всемогущего Господа, может заставить Филиппа Морсби сделать то, чего он не хочет. Но может, его удастся вовлечь в воспитание дочери хитростью? И лучше всего будет вынудить его проводить какое-то время с ребенком. Маргарет быстро проглотила смешок, потому что в голове у нее мелькнула мысль об Аннабел, проталкивающей законопроект Филиппа. Поскольку ввести Аннабел в мир отца явно невозможно, придется ему войти в ее мир.

Маргарет смотрела, как девочка принялась подбирать разбросанные игрушки. Может, ей поиграть вместе с Аннабел в какую-нибудь игру? Игр здесь предостаточно.

— Когда вы закончите, можете выбрать какую-нибудь игру и мы поиграем. — Маргарет постаралась придать своему голосу уверенность, которой сама не чувствовала.

— Поиграем? — Три голоса одновременно повторили ее слова, точно попугаи.

— Неужели это так необычно? — опросила Маргарет.

— Папа со мной не играет, — сказала Аннабел, и губы у Маргарет сжались. Она вспомнила свое собственное детство и полное отсутствие интереса к себе со стороны отца.

— Конечно, Чедвик не играет с ней, — сказала Эстелла. — Что интересного найдет он в детской игре?

Филипп же заметил что-то новое в глазах Маргарет. Хотя он и понимал, что это невозможно, но он прямо-таки видел, как из них вылетают искры. Искры негодования. Он расправил плечи, подсознательно отрицая ее невысказанное осуждение. У нее нет никакого права смотреть на него вот так. Свой долг по отношению к ребенку он выполняет. Он окружает ее всяческой роскошью, которую только можно получить за деньги, он даже мирится с этой дурой Эстеллой, чтобы у ребенка была бабка, заботящаяся о нем.

Эстелла заметила раздражение в глазах Чедвика и решила, что настало время удалиться.

— Я иду завтракать, — объявила она. — Надеюсь вскоре увидеть там вас обоих. — И, не дожидаясь ответа, она поспешно вышла из комнаты. — В какую игру вам хотелось бы поиграть, Аннабел? — опросила Маргарет.

— У меня есть новые шахматы, — ответила Аннабел, бросив на отца сомневающийся взгляд.

— «Шахматы — игра для мужчин, здесь требуется логическое мышление», — процитировал своего оксфордского наставника Филипп.

Маргарет стиснула зубы, чтобы не высказать своего мнения по этому поводу, рассудив, что это один из тех случаев, когда действия воистину говорят громче, чем слова. — Когда вы подберете игрушки, Аннабел, ваш папа сыграет со мной партию, чтобы показать вам, что он имеет в виду.

— Ладно. — Аннабел торопливо побросала игрушки на диван у окна и, достав шахматы, протянула их Маргарет.

— Это бессмысленно, — сказал Филипп.

— Детей лучше всего обучать на примере. — И Маргарет села за маленький столик.

Филипп нетерпеливым жестом вынул карманные часы из жилета и посмотрел, который час.

— У меня всего несколько минут, потом мне нужно ехать в Вестминстер.

Маргарет мягко улыбнулась ему и принялась расставлять шахматные фигуры. Выточенные из яшмы и слоновой кости, они были гораздо красивее всех шахмат, в которые ей приходилось играть.

— Вы хотите играть белыми или черными, Филипп?

— Черными. А вы знаете, как ходят фигуры? Маргарет кивнула с невинным видом.

— О да. Я играю вполне сносно. То есть сносно для женщины.

Филипп нахмурился, выражение ее лица вдруг смутило его. У него возникло беспокойное ощущение, что здесь что-то не так.

Маргарет сделала ход пешкой, и Филипп небрежно сделал встречный ход; внимание его было полностью поглощено едва заметной складочкой между ее бровями. Ему хотелось разгладить эту складочку губами. Покрыть поцелуями это красивое лицо с безупречной кожей. «А потом перейти бы к шее, — размышлял он, бездумно делая ход за ходом. — Прижаться бы губами к жилке, пульсирующей на этой шее, пока…»

— Шах и мат.

— Что? — Филипп оторвался от своих эротических фантазий и посмотрел на доску. Он был потрясен, поняв, что Маргарет права. Она каким-то образом выиграла, и на удивление быстро.

— Это значит, что вы обыграли папу? — Аннабел придвинулась к столику и уставилась на доску. — Но вы ведь взяли у него совсем мало фигур.

— Цель игры не в том, чтобы взять как можно больше фигур, Аннабел. Нужно сделать так, чтобы ваш противник не мог сделать ход королем, — сказала Маргарет, с удовлетворением увидев, что Филипп сконфужен. Как будто она нанесла удар, и не только за себя, но и за всех женщин.

— Я играл невнимательно, — сказал Филипп, который никак не мог взять в толк, как ей удалось выиграть. Он ведь хорошо играет в шахматы. Она не могла обыграть его.

Филипп снова расставил по местам фигуры, решив больше не попадаться в ловушку и смотреть не на Маргарет, а на доску.

Вторая партия отличалась от предыдущей только тем, что Маргарет потребовалось больше времени, чтобы выиграть. Больше, но не намного. Она прорвала его оборону с обескураживающей легкостью.

— Еще раз, — сказал Филипп, твердо решив выиграть. Женщина не должна одолеть его в мужском занятии. В особенности его жена.

Третья партия тоже оказалась довольно короткой.

— Просто не понимаю, — пробормотал Филипп.

— А вы можете научить меня играть в шахматы? — спросила Аннабел.

— Мне некогда, — ответил Филипп.

— Не вы — она. — И девочка указала на Маргарет. А та поспешно опустила голову, чтобы скрыть внезапную радость, вызванную как недоумением Филиппа, так и удовлетворением, которое принесли ей слова Аннабел. А вдруг обучение игре в шахматы приведет к тому, что они станут друзьями?

Филипп вскочил, словно слова Аннабел оказались последней каплей.

— Я опоздаю, — укоризненно сказал он, обращаясь к Маргарет.

— Прошу прощения. В другой раз я буду играть быстрее. Губы у Филиппа сжались, и он направился к двери, задержавшись, чтобы бросить Маргарет приказание:

— Вы обязательно должны находиться в гостиной, чтобы принимать визитеров, а если придет Хендрикс…

— Я знаю, — прервала его Маргарет, которой не хотелось выслушивать очередную лекцию о том, что ей полагается делать с Хендриксом. Она все знает. Просто ей этого не хочется.

— Вы научите меня, как обыгрывать папу? — требовательно спросила Аннабел.

Маргарет пожала плечами, стараясь, чтобы голос ее прозвучал небрежно, не то в девочке снова проснется бесконечная злость.

— Я могу показать вам основные ходы, и можно поискать книгу, по которой вы будете учиться.

— Но я не умею читать.

— Не умеете читать? — «Графская дочь! Как же это возможно? Даже у такого не особенно заботливого отца, как Филипп, не научиться читать?»

— Не так хорошо, чтобы читать настоящие книжки, — сказала Аннабел.

— А почему? Девочка пожала плечами.

— Моя последняя гувернантка сказала, что со мной нет сладу, а бабушка говорит, что это не важно.

Для Эстеллы, наверное, это так. Маргарет постаралась не доказать, как она раздосадована.

— Может быть, и нет, но когда вы вырастете и начнете выезжать, у вас будут трудности — вы не сможете прочитать, кто записан в вашей бальной карточке. И вы не сможете читать в газетах описания приемов — кто на них был, в чем они были одеты и о новых парижских модах. Но, как вы говорите, это не важно, — закончила Маргарет, вполне удовлетворенная задумчивым выражением на лице Аннабел. Пусть пару дней подумает обо всем этом, а потом она снова заведет разговор о чтении. — Если хотите, у меня есть время дать вам урок игры в шахматы прямо сейчас, — сказала она.

Она обрадовалась, потому что Аннабел уселась на стул, на котором только что сидел Филипп.

Девочка оказалась способной ученицей, она внимательно слушала указания Маргарет. Прошел почти час, когда в дверях показался лакей, доложивший, что появились первые утренние визитеры.

— Не ходите, — повелительно сказала Аннабел. — Я еще не научилась.

— «Игре в шахматы никогда нельзя научиться полностью». — Маргарет процитировала высказывание старого школьного учителя, учившего ее в Париже играть в шахматы.

— Я не хочу…

— В данный момент не имеет значения, чего хотите вы иди я. Я должна сойти вниз и принять визитеров.

Не обращая внимания на признаки гнева, появившиеся в поведении Аннабел, Маргарет встала и вышла, улыбнувшись, как она надеялась, дружески-нейтрально.

«Весьма многообещающее начало», — сказала она себе, поспешно направляясь в гостиную.

Войдя туда и увидев, что с визитом явились леди Мейну-аринг и Друзилла, Маргарет обрадовалась.

— Ах, кузина Маргарет!.. Вы ведь не возражаете, что я ссылаюсь на наше родство, правда? — спросила леди Мейну-аринг и продолжила, не дожидаясь ответа: — Мы только что спросили у миссис Арбетнот, дома ли вы, — и вот вы здесь.

— Доброе утро. — Маргарет взглянула на окно, около которого одиноко сидела Друзилла, глядя на движение экипажей по площади.

— Почему бы вам не побеседовать с Друзиллой, пока я поболтаю с миссис Арбетнот? — предложила леди Мейнуаринг.

«Получить сведения от Друзиллы будет гораздо легче, чем от леди Мейнуаринг», — подумала Маргарет и тут же ощутила угрызения совести, когда девушка робко улыбнулась ей.

— У вас такой красивый дом, кузина, — сказала Друзилла, когда Маргарет уселась рядом с ней. — Просто дух захватывает.

— Благодарю вас.

— Он такой большой. А потолок… — И она жестом указала вверх. — Да, — сказала Маргарет рассеянно. — В этой комнате интересные надкаминные панно. Здесь изображено языческое жертвоприношение, а в библиотеке панно с изображением вакханалии. Друзилла изумленно раскрыла розовый ротик. «Бог ты мой! — подумала Маргарет с досадой. — Когда же я научусь следить за своим языком?» Меньше всего ей хотелось бы вызвать настороженность у Друзиллы, а это непременно произойдет, если она и дальше будет говорить так, словно ее знания не ограничиваются последними парижскими модами.

— Чедвик очень гордится своим домом. Он мне все рассказал о нем, и хотя я не все поняла, но все заучила, чтобы доставить ему удовольствие, — попыталась она исправить свой промах.

— Да, я понимаю. — Друзилла успокоилась, явно сочтя, что повторять как попугай то, что сказано мужчиной, гораздо естественнее, чем знать это самой.

Маргарет не могла поверить, что эта молоденькая девушка состоит с ней в родстве. Мыслительный процесс Друзиллы настолько отличался от ее собственного, что это показалось Маргарет странным. Ведь у единокровных сестер должно быть хоть что-то общее, даже если у них разные матери. На этот тревожный вопрос у нее не было ответа. «Да и не нужно», — подумала Маргарет. Ее родство с Друзиллой важно только потому, что оно может указать ей способ отплатить за смерть матери.

— Наверное, вы очень любите Чедвика, раз выучили все это.

— Мои чувства к Чедвику действительно очень сильны, — сказала Маргарет, предоставив Друзилле делать собственные выводы.

Девушка залилась румянцем и посмотрела на мать, все еще сплетничающую с Эстеллой. Нагнувшись к Маргарет, она прошептала:

— Я понимаю ваши чувства. Я тоже сильно увлечена одним человеком.

— Вот как?. — Внезапно Маргарет разволновалась. Если она правильно поняла, это увлечение не относится к тем, которые одобряют родители девушки, иначе Друзилла не стала бы проверять, услышит ли ее мать, прежде чем сообщить об этом Маргарет.

Друзиллу даже не нужно было особенно поощрять; она принялась пылко описывать некоего мистера Дэниелса.

— Кажется, он просто воплощение мечты каждой девушки, — сказала Маргарет.

— О да, это так. — Глаза Друзиллы сияли от радости, кто-то еще оценил достоинства мистера Дэниелса.

— А когда будет сделано официальное объявление о вашей помолвке?

У Друзиллы задрожала нижняя губка, и ее большие карие глаза наполнились слезами.

— Ах, кузина Маргарет, мои родители твердо решили разлучить нас!

— Какой ужас! Друзилла энергично закивала.

— Именно так говорит моя лучшая подруга Эмили.

— Но почему же?

— Мои родители — такие светские люди! Для них важно только общественное положение и состояние, а у мистера Дэниелса нет ни того ни другого. Меня же это не интересует.

«И это говорит девушка, прожившая всю жизнь в окружении всех земных благ, которые могли предоставить ей любящие родители, — подумала Маргарет. — И наверное, они будут делать это всегда, даже если она выйдет замуж за небогатого человека».

Маргарет вспомнила, какое выражение появилось на лице у Мейнуаринга, когда он заговорил о своей дочери. Мейнуаринг никогда не откажется от нее. Если Друзилла выйдет замуж, не считаясь с отцом, задета будет только его гордость. Он хочет, чтобы Друзилла сделала блестящую партию, а сам он занял более высокое положение в обществе. Значит, если Друзилла выйдет за того, кто ниже ее по положению, это нанесет его гордости страшный удар. Публичный удар. И при данных обстоятельствах это будет, наверное, лучшей местью, на какую только можно надеяться.

— Чем это вы так увлечены, Друзилла? — спросила леди Мейнуаринг. Она встала, собираясь откланяться.

— Я рассказывала кузине Друзилле о последних парижских модах, — солгала Маргарет.

— Давайте погуляем в парке, и я расскажу вам все о мистере Дэниелсе, — прошептала Друзилла, вставая.

Маргарет кивнула в знак согласия. Жаль, что она не играет в карты, — сегодня ей явно везет. Сначала она выиграла в шахматы у Филиппа, потом немного подружилась с Аннабел, а под конец Друзилла навела ее на мысль, как отомстить Мейнуарингу.

— Не хотите ли выпить чаю? — спросила Эстелла у Маргарет, когда Друзилла и леди Мейнуаринг ушли.

— Нет, спасибо. Я пойду узнаю, как провели ночь Уокинсы. Эстелла презрительно фыркнула, но Маргарет не обратила на это внимания и отправилась на поиски Комптона.

Глава 11

— Комптон, как чувствует себя сегодня Нед? — спросила Маргарет. — Бедный молодой человек еще в постели, миледи, — А Лорейн? Она на кухне, лущит горох для кухарки. Маргарет нахмурилась.

— Ей, конечно, тоже следовало бы отдыхать. Я хочу ее видеть.

— Конечно, миледи. Я пришлю ее к вам. — В этом нет необходимости. Я сама могу пойти к ней

— На кухню?

— Я очень сомневаюсь, что на кухне в доме Чедвика меня может что-то шокировать, — сказала Маргарет, удивленная его реакцией.

— Как пожелаете, миледи.

Комптон провел ее через зеленую дверь, всей своей фигурой выражая неодобрение.

Маргарет нашла Лорейн сидящей у большого деревянного, чисто выскобленного стола; перед ней стояла медная миска с горохом. Когда вошел Комптон, она подняла глаза, заметила Маргарет и вскочила, рассыпав горох по плиточному полу.

— Ax! — пробормотала Лорейн, и ее нижняя губа задрожала. — Извините, миледи. Я не… — Голос ее прервался рыданиями.

— Не беспокойтесь. Это пустяки, — сказала Маргарет. — Я вам помогу.

— Я все сделаю. — Судомойка поспешно принялась подбирать горох.

— Вы хотели меня видеть, миледи? — Из кладовой появилась кухарка, вытирая руки своим безукоризненно чистым передником.

— Нет, — ответила Маргарет. — Я пришла узнать о Лорейн. Я никак не предполагала, что она станет работать. Кухарка словно раздалась вширь от негодования.

— Это не моя мысль, миледи.

— Прошу вас, миледи, это я спросила, не нужно ли чем помочь. — Мягкий голос Лорейн был еле слышен.

— И я думаю, что она права, — сказала кухарка. — Руки заняты — на сердце легче.

Маргарет уныло оглядела кухню. Кажется, здесь собрались все, работающие в доме. И все смотрели на нее. Как будто она вмешалась в чужие дела, и эти люди не знали, как себя вести в ее присутствии.

Комптон прав. Нужно было позвать Лорейн к себе. Тогда она смогла бы поговорить с ней наедине.

— Сядьте, пожалуйста, — сказала Маргарет, заметив, что Лорейн побледнела. — Врач приходил?

— Да, миледи. — Лорейн опустилась на стул. — Он сказал, что моему Неду полегчает, если он немного отдохнет и будет получше питаться.

— Это хорошо, — сказала Маргарет.

— Хорошо! — На Мгновение почтительное выражение исчезло с лица Лорейн и ее глаза сверкнули негодующе и горько.

— Как он вообще может что-то есть, не говоря уже о хорошем питании, если делать-то он ничего не может, чтобы заработать на еду?

Маргарет пропустила мимо ушей недовольное бормотание Комптона.

— Он будет отдыхать и питаться здесь, пока не оправится настолько, что сможет проделать обратный путь в поместье графа, — сказала Маргарет, полагая, что именно это собирался сделать Филипп.

— Да он на это не пойдет! Нед говорит, что не примет милостыни ни от кого. — Лорейн не могла продолжать, слезы душили ее.

Сердце у Маргарет зашлось от жалости. Наверное, во всей этой веселой кухне она единственная знает, как это страшно, когда у тебя нет еды и крыши над головой.

— Наверное, мне следует поговорить с ним, — сказала Маргарет.

— Вам, миледи? — Лорейн в нерешительности ломала свои худые пальцы.

— Судя по всему, кто-то должен это сделать. Вы меня к нему проводите?

— Да, миледи. — Лорейн неохотно встала. Маргарет поднялась следом за ней по трем лестничным пролетам на четвертый этаж, где жили слуги.

— Мы в последней комнате, миледи. — И Лорейн пошла по длинному центральному коридору. Маргарет с любопытством заглянула в некоторые открытые двери и увидела удобно обставленные комнаты. Гораздо более удобно, чем большинство тех комнат, которые они с Джорджем обычно могли себе позволить.

Лорейн распахнула дверь и сказала, обращаясь к бесформенной груде, укрытой одеялами; — Нед, это леди Чедвик пришла повидать вас. Из-под одеял появилась растрепанная черная голова, и Нед посмотрел на Маргарет. Ее внезапно охватила жалость при виде безнадежности в его глазах.

— Миледи, — промямлил Нед.

— Сказал ли врач, когда вы настолько оправитесь, что сможете вернуться в… в поместье графа? — закончила Маргарет, осознав, что не знает, как называется поместье Филиппа и даже в какой части Кента оно находится. А спросить она не могла. Такие вещи известны даже самым легкомысленным молодым женам.

— Не имеет значения. Работать-то я не могу. Я был фермером, покуда не убежал к вербовщикам. — Лицо его исказилось. — С одной ногой фермером не будешь.

— Совершенно верно. — Маргарет не видела смысла в вежливой лжи — Нед сразу же все поймет.

— А милостыни мне не нужно!

— Нед! — Лорейн бросила на Маргарет испуганный взгляд, но ни Маргарет, ни Нед не обратили на нее внимания.

— Милостыня существует для тех, кто не может сам себе помочь. У меня же нет никаких доказательств, что вы беспомощны, — сказала Маргарет.

— Я же сказал, что…

— Что вы не можете быть фермером. Но ведь есть и другие занятия, кроме этого.

— Для калеки-то!

— Что вы упиваетесь вашим несчастьем! — Маргарет безжалостно заглушила в себе сострадание. Жалость только еще больше усилит в нем сознание собственной беспомощности. — Вам не кажется, что пора уже выбраться из этого болота жалости к себе, в котором вы барахтаетесь, и подумать о жене и ребенке?

Маргарет проигнорировала и аханье Лорейн, и презрительное фырканье Неда. Она лучше других знала, что человек не должен отворачиваться от своих проблем, если хочет справиться с ними.

Маргарет улыбнулась дрожавшей Лорейн и вышла, надеясь, что поступила правильно. Она медленно направилась на хозяйскую половину. Спустившись по парадной лестнице, она увидела поджидающего ее Комптона. — Приехал лорд Хендрикс, миледи. Он в гостиной. Маргарет постаралась скрыть внезапное напряжение. Она напомнила себе, что Хендрикс даже не знал о существовании их с матерью, но горечь от этого не уменьшилась. — Благодарю вас, Комптон. Его принимает миссис Арбетнот? — Нет, миледи. Миссис Арбетнот уже ушла из дома. «По крайней мере не придется иметь дело с Эстеллой», — подумала Маргарет, входя в гостиную.

— Я, наверное, появился в неподходящее время, дорогая? — спросил Хендрикс, взглянув на ее напряженное лицо.

— Нет-нет, — быстро проговорила Маргарет, понимая что можно было бы воспользоваться словами Хендрикса и попросить его уйти. Но если об этом узнает Филипп, он сильно разозлится и не известно, чем это может кончиться.

Хендрикс улыбнулся, и его бледно-голубые глаза ласково заблестели.

— Вы, наверное, думали о вашем молодом муже? Я только что оставил его — он пытался поговорить с Эштоном о своем законопроекте. — Хендрикс усмехнулся. — Никак не пойму, оптимист ли Чедвик или глупец, но одно я знаю наверняка: Эштона не волнует ничего, что не принесет ему самому мгновенной выгоды.

«Как и большинство аристократов», — подумала Маргарет, но потом вспомнила, что это не совсем так. Филиппа страшно беспокоит положение демобилизованных. И у нее нет никаких доказательств, что его беспокойство связано с деньгами или властью, как ей показалось вначале.

— Однако вы можете сказать Чедвику, когда увидите его, что мне удалось убедить и Уорика, и Ладлэма поддержать его законопроект.

Маргарет заставила себя улыбнуться.

— Это хорошие новости. Филипп будет очень рад. Не хотите ли присесть? Миссис Арбетнот нет дома, — добавила она, заметив, что он взглянул на дверь.

Хендрикс усмехнулся, что вызвало у Маргарет ответно улыбку, и это ее встревожило. Ей не хотелось, чтобы у них было что-либо общее — и чувство юмора в том числе. Ей хотелось только выполнить договор с Филиппом и уехать, не вступая ни с кем в личные отношения.

— У меня для вас есть один пустячок. Я нашел вот это в одной книжной лавке, где торгуют редкими книгами. — И Хендрикс протянул ей тоненькую книжицу, которую держал в руке.

Маргарет машинально взяла ее и взглянула на обложку. Пьесы Аристофана. Она осторожно открыла ветхую книгу, прочла надпись, и глаза у нее расширились.

— Мольер? Эта книга действительно принадлежала ему? — Так утверждает торговец. — Спасибо! — Ей не пришлось изображать восторг. Книга очаровала ее. — Как вы добры! Такой подарок! — Я бы хотел подарить вам все! — Голос его зазвучал неожиданно твердо. — Когда я думаю обо всех этих годах…

— Не нужно! — Маргарет инстинктивно захотелось утешить его. — Не думайте об этом. Это была не ваша вина.

— Нет, это была моя вина! Я должен был понять, что мне не следует жениться на вашей матери. Она была очаровательным ребенком, с головой, набитой всякой романтической чепухой, и мне, взрослому дураку, нужно было быть умнее.

— Но если бы вы не женились на ней, здесь не было бы меня.

Хендрикс нахмурился, как если бы такая мысль никогда не приходила ему в голову.

— Истинно так, дитя мое. И у меня есть не только вы — надеюсь, что через пару лет у меня появятся внуки, которые скрасят мою старость.

При мысли о детях сердце у Маргарет сжалось. Дети Филиппа. После того, что произошло между ней и Филиппом, весьма вероятно, что она в положении. И что тогда? Как ей прожить с ребенком?

«Думай только об одной проблеме, — сказала она себе. — И без того хватает трудностей, незачем придумывать новые; Придумывать то, чего может никогда не произойти»,