– Ты против дополнительной безопасности?
Роман ощутил капкан, сказал уклончиво:
– Ну, не так категорично. Просто считаю, что нужно полагаться на себя!
Алексей усмехнулся.
– Мы живем в то время, когда наука вот-вот решит проблему старения, победит смерть. Да она уже добилась существенных побед! В прошлом веке среднестатистическая продолжительность жизни была на отметке семидесяти лет. Сейчас под сотню. А скоро, быть может, найдут эликсир бессмертия. Согласись, обидно не дожить, погибнув в аварии. А они пока имеют место быть, несмотря на всю электронику, что просчитывает движение транспорта до миллиметра.
– Вот! – воскликнул Роман. – Ключевое слово – несмотря! Я согласен, что автомобильные ИскИны существенно сократили число ДТП, но техника отказывает. И в таких ситуациях преимущество получает тот, кто лучше справляется своими силами.
Алексей поморщился:
– Поверь, в ситуации, когда откажет электроника, твои умения не будут стоить ровным счетом ничего! Процессы слишком сложны, чтобы человек, не имеющий дополнительной технической помощи, смог успешно их контролировать. Это распространяется и на дорожное движение. Изабелла, вы-то со мной согласны?
Женщина перевела взгляд с одного собеседника на другого, развела руками:
– Да, соглашусь, если откажет автопилот, остается только молиться. В конце концов, электроника в других автомобилях на дороге постарается избежать столкновения с потерявшим контроль. А самостоятельные действия водителя только усугубят положение.
Алексей победно ухмыльнулся.
– Хорошо! – воскликнул Роман так громко, что на него стали оборачиваться. – Предлагаю пари! Состязание вокруг этого района. Ты на автопилоте, в спортивном режиме, конечно. А я – по старинке, крутя баранку. Разве что системой навигации буду пользоваться… Кто первым приедет к финишу, тот и прав. Сжульничать мне не даст компьютер, проверишь потом системные команды.
Алексей выставил руки:
– Брось, это ничего не докажет. Мы пришли на вечеринку, давай отдыхать.
Он дружески улыбнулся, хлопнул приятеля по плечу, но Роман смотрел требовательно.
Повисла напряженная пауза.
– Ребята, это плохая идея, – вмешалась Изабелла, и в ее голосе, к удивлению Романа, проступили странные нотки. Да и взгляд стал иным, без напускной деловитости и льда. – Роман, Алексей прав, не нужно устраивать шоу, мы пришли на вечеринку, а не на автогонки.
Роман поджал губы, чувствуя странный жар в груди. Второй раз за последние пять минут она поддержала Алексея, это уж слишком!
Он обернулся к центру зала и, подняв руки, воскликнул:
– Дамы и господа, как вы смотрите на то, чтобы устроить маленькое шоу?! Я и Алексей хотим выяснить, что эффективней: автомобильная электроника или руки, растущие из нужного места? Прошу всех желающих вниз, к подъезду. Хотя можно по Сети смотреть, через уличные камеры.
В зале поднялся довольный ропот, энтузиасты выкрикнули веселые подбадривания.
Изабелла взяла Романа за локоть, настойчиво попросила:
– Роман, не дурите, у вас будут проблемы с законом!
С дивана поднялся щуплого вида молодой человек.
– Систему дорожного слежения я возьму на себя, – сказал он с улыбкой. – Есть связи.
Роман весело подмигнул ему, ощущая, что назад пути нет. Обернулся к Алексею:
– Ну что, идем? Народ ждет зрелища. Или боишься?
Алексей сдвинул брови, покачал головой:
– Если ты так настаиваешь, пойдем погоняемся.
* * *
Шумная, изрядно подвыпившая компания высыпала на широкие, выложенные мрамором ступени у подъезда. У многих в руках бокалы, кое-кто даже с бутылкой.
Роман и Алексей вышли вперед, их хлопали по плечам, подбадривали. Друзья почти одновременно вызвали голограммное меню в очках дополненной реальности, кликнули по иконкам авто. Тут же, отвечая на сигнал, со стоянки выкатились два автомобиля – серебристый спортивный «Порше», приплюснутый, как капля ртути, и черный, с агрессивными обводами «БМВ». Машины замерли в паре метров от ступеней, послушно распахнули двери хозяевам.
Роман, не переставая улыбаться, юркнул на водительское сиденье «БМВ». Бортовой ИИ тут же сообщил, что происшествий не было и все узлы готовы к работе, можно отправляться домой. Даже маршрут рассчитал, благо время позднее, машин почти нет.
Роман взмахнул рукой, ИИ озадаченно смолк, наблюдая за манипуляциями хозяина. Послушно вывел голографическое меню, но предупреждающе пискнул, когда водитель затребовал отключить автопилот и регулятор движения. Но Роман подтвердил решение, оставив лишь навигатор.
На торпедо возникла карта района. Роман начертил пальцем линии маршрута, с компа «Порше» тут же передали подтверждение, что копию «трассы» получили.
Алексей опустил боковое окно, кивнул:
– Все понятно…
Взгляды на миг скрестились, потом Роман отвернулся и вдавил педаль газа.
Визг покрышек оглушил, запахло жженой резиной. Одновременно с «БМВ» сорвался с места автомобиль Алексея. Они промчались по дороге, огибающей газон, в полированных боках машин замелькали огни фонарей, а через мгновение авто вырвались на шоссе.
Роман вцепился в руль, взгляд прикован к дороге, нога до отказа вдавила педаль акселератора. Мелькнул указатель перекрестка, он резко вдавил тормоз и судорожно закрутил руль. В едком дыму сгоравших покрышек, будто крылатая ракета, «БМВ» круто свернул.
Сердце екнуло, но машина удержалась, ринулась вперед, набирая скорость. По губам Романа скользнула улыбка, когда на дисплее заднего вида вспыхнул красный свет на светофоре. Алексей не успеет проскочить.
Слева вдруг вылез серебристый капот с глазастыми фарами. Роман чертыхнулся, автопилот в спортивном режиме более чем хорош – Алексей и не думал отставать.
Минуту они мчались по прямой, набирая скорость, но впереди загорелись фонари попутных машин.
Роман крутанул руль, обошел одну, с трудом увильнул от второй. Рядом, играя в «шахматку», непринужденно держался «Порше». Роман отвлекся на миг, едва не прозевал машину. Удара не последовало лишь благодаря ее бортовому компьютеру, что вовремя среагировал на сумасшедшего пилота.
Автопилот не преминул этим воспользоваться. «Порше» обгонял автомобили уверенней, успевая проскакивать между бордюром и машинами. Автоматика четко реагировала, «переговариваясь» с другими автомобилями и просчитывая их маневры.
Мелькнули красные стоп-фонари «Порше», ушли вперед. Роман сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Крепче вцепился в руль и вдавил педаль газа.
«БМВ» взревел, ускорение вжало Романа в спинку сиденья. Но после второго поворота Алексей оторвался еще больше. «Порше» гнал все так же четко, управляемый ИскИном, и Роман отставал.
Появилась злость на себя, что затеял глупую гонку. Глаза слезились от напряжения, лоб покрылся испариной. Все исчезло. Реально только полотно дороги и далекие задние габариты «Порше».
Остался последний поворот, за ним многоуровневая развязка, а рядом и финиш. Роман чуть не взвыл от ярости и обиды, костяшки пальцев побелели, сжимая руль. Мышцы рук ноют от резких дерганий. Но расстояние медленно сокращалось, и в душе Романа вспыхнул огонек надежды.
«А что, если сократить?! – родилась внезапно мысль. – Метров пятьсот отрыва собью!»
Машина чудом вписалась в узкий проулок. Понеслась, сшибая мусорные баки и хлам. За ней оставался густой след из мусора и старых газет, будто отработанное топливо в хвосте истребителя.
На карте точка, обозначающая Алексея, одолела последний поворот, стремительно летела к развязке. Однако Роман срезал угол, даже немного впереди, осталось только выбраться из проулков на шоссе.
Перед глазами мелькали стены и узкие проезды, над головой зашумело – пронесся на эстакаде поезд метро.
«БМВ» пулей вылетел из проулка, едва не задев едущий к одной из петель развязки автомобиль.
Роман выкрутил руль, машину занесло на встречную полосу. На асфальте остались четыре черные полосы расплавленной, пузырящейся резины. Из колесных арок валит дым, мешает обзору.
Роман крутанул руль, выравнивая авто. На миг фары встречного автомобиля ослепили, он машинально вскинул ладонь к глазам, и раздался удар.
Его дернуло, в лицо ударила подушка безопасности. Страшный скрежет металла оглушил, правый бок и руку сдавило. Роман с ужасом услышал хруст своих костей, и в глазах померкло от боли.
Автомобиль несколько раз перевернулся, разбрасывая ошметки корпуса. Тускнеющим сознанием Роман увидел пламя, бьющее из-под капота, и следом раздался взрыв…
* * *
Сознание медленно выплывало из пелены боли. Кромешная темнота вызвала приступ паники, безудержного ледяного страха. Атомной вспышкой нахлынула боль, неосознанная, животная, всепоглощающая!
Внезапно мука стихла, пришло ощущение полета. Будто сквозь ватное одеяло донеслись звуки. Роман уловил слова:
– Роман Евгеньевич, здравствуйте…
На миг Роман ощутил страх, голос идет ниоткуда. Но сознание стремительно закрепляло позиции, мучительно медленно вернулась память. Мысли еще отзывались болью, но с каждым мгновением становились четче. Но беспросветная тьма перед глазами не уходила, как и не появилось ощущения собственного тела.
«Где я? – подумал Роман с ледяным спокойствием, но тут же осекся. Закричал мысленно: – Авария!!»
Чужой голос ворвался в сознание:
– Роман, прошу вас, сосредоточьтесь на беседе! Нам все труднее удерживать контакт.
Если бы Роман говорил, вопрос бы прозвучал шепотом:
– Кто вы?
– Меня зовут Остапенко, Виктор Васильевич. Я главный врач реанимации, точнее, в отделении нейрохирургии.
– Почему я ничего не вижу… не чувствую…
Роману показалось, будто доктор замялся. «Голос» его прозвучал напряженно:
– К сожалению, пока я не могу…
– Скажите мне!
– Роман, пожалуйста, у нас мало времени. Пока вас поддерживает тройная доза стероидов вкупе с ноотропами.
– Умоляю вас! Я должен знать!
После паузы «голос» обрел цифровой оттенок, будто говорил робот:
– Сейчас вы находитесь в системе АВС
[2]. Вы не чувствуете тела, не видите, не испытываете эмоции и боли, потому что ваше сознание отключено от тела и находится в системе…
Роман ощутил могильный холод. Аппараты виртуального существования применялись, когда от тела остаются «огрызки». Роликов в Сети достаточно насмотрелся, наблюдая, как сознание переписывают в компьютер. Кошмарное зрелище, существование в… нигде!
Он вдруг «встрепенулся», почти закричал:
– Но… подождите! Я чувствую! Мне страшно! Я боюсь!
– Это фантомные эмоции, Роман Евгеньевич. Их нет на самом деле. Это остаточные импульсы в нейронах. Мизерные отражения того, что на самом деле испытывали при аварии и операции…
– То есть… меня сейчас… нет?!
– Роман Евгеньевич, у нас сейчас нет времени на философию или теологию. Мозговая активность снижается.
– Я не понимаю!
Роману показалось, будто доктор вздохнул.
– Хорошо, я объясню. Сейчас ваше тело находится в здании больницы. Мозг из-за обширных повреждений не может нормально функционировать. Пока мы еще ничего не сделали, кроме того, что поддерживаем жизнедеятельность. Вы подключены к виртуальной системе, юридически и фактически – сейчас я беседую с полноценной личностью, это докажет любая экспертиза. Но времени почти нет, а нам нужно ваше разрешение, так как родных у вас нет.
– Разрешение на что?
Вопреки утверждениям доктора о нехватке времени тот промолчал. Сказал с затруднением:
– Вы в критическом состоянии, Роман Евгеньевич. Повреждения организма таковы, что мы ампутировали большую часть тела, подсоединив к аппарату искусственной жизни. Вам еще повезло, если бы не наноботы в вашей крови и киберкортекс, мы бы не успели спасти жизнь…
– Что значит… ампутировали большую часть тела?!
– Был чудовищный удар при аварии, компьютер не смог рассчитать оптимальную зону спасения для водителя из-за отключения большинства функций. При ударе практически все внутренние органы были повреждены. В частности, констатировали: разрывы сердца, печени и селезенки. Последовавший взрыв нанес колоссальные повреждения: уничтожено шестьдесят процентов кожного покрова, оба легких не выдержали термической обработки… и это еще не считая многочисленных переломов, разрыва тканей… В сущности, вам повезло, что вы живы.
Доктор помолчал, сказал быстро:
– Роман, нужно быстро решать. Сейчас у вас есть три варианта будущего. Первый: мы можем оставить все как есть, лишь обеспечив жизнедеятельность. Это самый дешевый вариант. Но, как я понимаю, вас это не устраивает.
– Нет!!
– Второй вариант: мы можем, согласно врачебному кодексу, предложить вам полное переписывание личности в международную виртуальную систему и…
– И продолжать быть овощем?! Доктор, я не хочу срать под себя! Я хочу жить!
– К сожалению, Роман, это наиболее выгодный вариант.
– Доктор, прошу вас, дайте мне возможность жить! Умоляю!
– Роман…
– Я прошу вас! Сколько я могу… я отдам вам все деньги! Сколько нужно? Я продам квартиру…
– Роман! Успокойтесь, ваши силы быстро иссякают!..
– Прошу вас!!
– Что касается денег, ваша компания уже прислала официальный запрос о вашем состоянии. И генеральный директор предоставил гарантийное письмо, что концерн возьмет на себя все расходы по вашему лечению, хоть ситуация и не страховая…
– Тогда в чем дело?
Видимо, время и впрямь поджимало. Доктор отбросил все формальности, заговорил быстрее:
– Мы можем заменить практически все органы человеческого организма. Но, к счастью, такие операции раньше проводились не в ваших масштабах. Дело в том, что личность человека очень зависит от физиологических данных. Если мы заменим восемьдесят пять процентов вашего тела… могут произойти необратимые изменения в психике. Это очень сложный адаптационный период под наблюдением профессиональных врачей, иначе… Но это еще не все. В результате обширной черепно-мозговой травмы мы удалили два участка головного мозга…
– Мозга?!
– Роман, прошу вас, не перебивайте!.. Возможна частичная потеря памяти, нарушение координации, мышления… Последствия мы до сих пор предугадать не можем! Если мы заменим часть ЦНС имплантами, не факт, что это поможет. Конечно, проблема отторжения тканей уже давно побеждена. Но нужно, чтобы ткани мозга не только прижились, но и начали работать в комплексе с остальной частью…
– Я… не верю… все это не настоящее!
– Роман Евге…
– Я хочу посмотреть на свое тело!!
– Роман…
– Я не верю вам!!! Я хочу видеть свое тело!!
Остапенко не выдержал, сказал быстро:
– Не дурите, это снизит вероятность удачной…
– Покажите, или я откажусь даже говорить с вами!!
После паузы доктор сказал сквозь зубы:
– Хорошо, сейчас вам передадут сигнал с камер наблюдения… только, Роман, я не советую вам…
– Я сам разберусь…
Доктор не ответил, а Роман вдруг почувствовал чье-то прикосновение и… будто вспомнил картину, которую никогда не видел.
В центре просторной больничной палаты огромная кровать. Многочисленные мониторы выстраивают сложные графики на экранах, практический каждый сигнализирует о критическом состоянии человека. Роман «увидел» изувеченное тело, укрытое второпях белой простыней. В области груди она вдруг спадает, там отпечатываются лишь провода и шланги, змеящиеся к аппаратам искусственной жизни. Кислород и лекарственные препараты по трубкам поступают напрямую в кровеносную систему, судорожно вздрагивает сердечная помпа у изголовья кровати.
На подушке обугленная голова. Не осталось ни единого волоска, черная, в струпьях кожа, ввалившиеся глазные яблоки. Из-под век сочится желтая слизь с вкраплениями крови. Носа почти нет, нижняя челюсть раздроблена настолько, что впала в горло.
Роман прошептал убито:
– Доктор… пожалуйста… помогите мне!
– Роман…
– Плевать на опасность… верните мне тело! Дайте мне жить человеком… умоляю…
* * *
Мягкий солнечный свет заливает больничную палату. Роман замер лицом к окну. Наполовину снятый больничный халат повис на локтях, открывая изрезанный швами торс.
Сознание нащупало точку доступа к больничному терминалу, система идентифицировала пациента и дала доступ к функциям палаты. Поверхность окна сделалась зеркальной, в палате воцарился полумрак.
Роман скинул халат полностью и в очередной раз всмотрелся в отражение.
Ниже груди проходит четкая борозда, отделяющая живую плоть от такого же цвета и фактуры полимера. Она плавно изгибается, обводя верхние края мышц пресса, прыгает зубчиками по косым буграм боков, переходит на спину.
Роман повернулся боком, обернулся.
Несколько вертикальных борозд обозначают съемные пластинки выемок для диагностики на спине. Такая же борозда опоясывает таз. Протезы ног сделаны грубее: бедра в жгутах полимерных мышц, искусственные сухожилия поблескивают полированным металлом, коленные чашечки тоже хромированные, лишь ниже снова имитация кожного покрова с бороздками диагностических пластин. Правая рука создана по такому же типу – бицепс из открытых мышечных жгутов, а ниже локтя полимерный кожный покров.
Роман провел ладонью протеза по ежику волос. Под ним тоже бороздки, очерчивающие геометрически ровные пластины щитков, где заменены поврежденные участки мозга.
Странно, но ожидаемой дрожи или страха перед имплантами он не испытывает. Лишь холодное равнодушие. Как сказал психотерапевт – это пройдет, всего лишь последствия стресса.
Дверь палаты с тихим шорохом задвинулась в стену, Роман обернулся, на лице отразилось удивление.
На пороге застыла Изабелла, во взгляде, скользящем по его телу, читается сочувствие, даже жалость.
Изабелла отвела взгляд, прошептала:
– Прости, я без стука…
Он смутился, бросился к сложенной на кровати одежде.
– Да ничего…
Изабелла вошла, отвела взгляд. Спросила тихо:
– Как себя чувствуешь? Мы за тебя ужасно волновались. Два месяца операций, никого не пускали к тебе, мы места не находили!
Роман обратил внимание, что она обращается на «ты», чего раньше не было, но почему-то не ощутил никаких эмоций.
– Нормально, – ответил он, натягивая штаны. – Непривычно, будто в чужом костюме, который мне не по размеру, но должно пройти. Даже пломба в зубе доставляет неудобство в первые дни, что уж говорить о целом теле.
Он криво улыбнулся, натянул футболку. Повисла неловкая пауза, наконец Роман спросил:
– А вы от имени шефа пришли проведать или от себя?
Изабелла нахмурилась неприкрытой грубости, но ответила спокойно:
– И то и другое. В фирме все беспокоятся. Особенно шеф, потеря такого специалиста, как вы, доставила бы существенный урон.
– Сомневаюсь, – сказал он грустно. – То, как я поступил, доказывает обратное.
– Глупость… – сказала Изабелла задумчиво: – Мы все порой поступаем глупо. Главное, найти силы признать это и больше так не поступать.
– Спасибо, Изабелла… – Роман опустил взгляд, помолчал, не зная, что сказать. Наконец спросил: – Мне сказали, что водитель второго автомобиля в аварии выжил, с ним все в порядке… а что с Алексеем?
– Ходит темнее тучи, винит себя, что поддался на провокацию.
Роман вздохнул.
– Зря он. Виноват я.
* * *
Время пролетало незаметно. Импланты работали исправно. С помощью частых визитов к психотерапевту и к настройщикам механизмов тела Роман вообще перестал ощущать чужеродность.
Исчезла депрессия. Хотелось работать, жить.
* * *
В приемной генерального директора тишина. Изабелла пригубила кофе, настраиваясь на работу. Мельком просматривала в доп-реальности входящую информацию, сортировала.
В поле зрения возникло окно, Изабелла тут же развернула.
– Да, Дмитрий Анатольевич.
Генеральный директор спросил озадаченно:
– Изабелла, ты читала последние отчеты Романа Ивчука?
– Нет, как обычно, направила сразу вам. Что-то не так?
Директор пожал плечами.
– Да белиберда какая-то… ничего не понимаю. Как он в последнее время? Здоров?
Изабелла с неуверенностью:
– Вроде бы…
– Попроси его зайти ко мне, пожалуйста. Я пытался связаться с ним по корпоративному каналу, но он не отвечает.
* * *
Кабинет Романа на пару этажей ниже. Изабелла прошла по отделу, но все на местах, работа кипит. Она подошла к двери, тихонько постучала. Подождав минуту, постучала сильнее, затем толкнула дверь.
В комнате полумрак, окно затемнено. Роман в кресле за широким столом замедленно поднял взгляд на Изабеллу. Она вздрогнула, в его глазах читалась неимоверная тоска.
Он отвел глаза.
– Роман… ты здоров?
– Я не чувствую недомоганий, – ответил он. – Но мне кажется, что именно в этом и есть недомогание.
Он снова взглянул на нее, спросил:
– Для чего мы живем?
Изабелла опешила:
– Ты о чем?
– Весь этот мир… Зачем?
Изабелла глянула через срез корпоративного канала доп-реальности на рабочий стол Романа: в воздухе несколько десятков браузерных окон. Продублировала их и, быстро просматривая заголовки, поняла – Роман погружен отнюдь не в работу. Поисковые системы отобрали информацию по различным философским системам, школам, направлениям, начиная от древнегреческих и заканчивая современными кибермодернистскими.
По спине скользнул липкий холодок, Изабелла предложила:
– Роман, может, тебе отдохнуть? Езжай домой. Я скажу шефу, что тебе нездоровится.
Он пожал плечами.
– Езжай, – настойчиво повторила она. – Я попрошу кого-нибудь тебя проводить.
* * *
Ночью Роман спал беспокойно.
Снилось, что он в незнакомой комнате, больше похожей на абсурдный аттракцион. Он беспорядочно размахивает руками, пытается хвататься за стены, но те внезапно исчезают и появляются в другом месте, под другим углом, выгибаются, искрят красками. Он снова и снова пытается найти выход, но забывает, где пол, а где потолок…
Проснулся поздно.
В шее хрустнули позвонки, мышцы одеревенели. Он повертел головой, увидел, что подушка валяется на полу, постельное белье скомкано. Когда взгляд остановился на правой руке, у Романа внутри все похолодело, он отшатнулся, попытался отбросить эту чужую руку. Он принялся отталкивать правую руку левой. На пластике появились вмятины от усилий, но наваждение прошло так же внезапно, как и возникло.
В смятении он поднялся с постели. Хотел было в душ, но вместо этого послал вызов доктору. Синтезированный женский голос сказал, что доктор Остапенко сейчас занят, перезвоните позже.
Первый испуг прошел, даже как-то легко забылся. Роман решил позавтракать. Кухонная система с готовностью отозвалась, запустила кофеварку, проверила содержимое холодильника и составила список того, что можно приготовить. Роман усилием мысли ткнул в первое попавшееся и поковылял на кухню.
Идти на работу не хотелось. Он смутно помнил вчерашний день. Кажется, Изабелла настойчиво посоветовала поехать домой. Что было до или после, он так и не смог вспомнить.
Пискнула микроволновка.
Роман на автомате вынул тарелку, подсознательно отметил, что это омлет, поставил на стол. Впервые со времени лечения захотелось есть. По-настоящему захотелось, по-зверски!
Рот наполнился слюной при виде горячего омлета, истекающей капельками сока корочки. Еще не успел насладиться видом, а руки запорхали над блюдом, челюсти задвигались.
Он даже удивился, когда тарелка опустела. Раньше порции вроде бы хватало с лихвой. Он заказал еще. Забирая из микроволновки, бросил взгляд на пустую тарелку первой порции и опешил.
В тарелке нежно-желтая масса занимает ровно половину.
Роман вскинул брови, дивясь необычной рассеянности, отставил вторую порцию. Быстро доел первую. Но, встав из-за стола, вдруг заметил появившиеся куски желтого круга, омлет цел на четверть.
Роман медленно опустился на стул, взгляд прикипел к тарелке. Так и сидел в оцепенении, тупо глядя в никуда. В голове пусто, пульс настолько ровный, будто он еще спит.
Негромко бикнул звонок. В доп-реальности на фоне интерьера кухни возникло окошко с лицом доктора Остапенко.
– Вы звонили, Роман?
– Да, – кивнул он замедленно, с трудом вспоминая утро. – Виктор Васильевич, что-то со мной неладное…
И, путаясь в предложениях, повторяя одно и то же по нескольку раз, сбивчиво рассказал о случившемся.
Доктор вздохнул:
– Роман, этого следовало ожидать. Я вас предупреждал, что такие объемы искусственных заменителей в теле наверняка скажутся на вашей психике…
– То есть из-за «железок» я схожу с ума?
– Все сложнее. То, о чем вы рассказали, – проявление неврологических расстройств: потеря координации, нарушение моторики, сферы внимания и утрата левой половины зрительного поля… возможно, будут другие проявления. Ваш мозг перестает ощущать реальность, и, безусловно, это происходит под влиянием «железа». Могу предположить, что в дальнейшем эти расстройства будут прогрессировать.
Роман спросил мрачно:
– До какой степени?
Остапенко промолчал, вздохнул. Сказал тяжело:
– Возможна полная редукция внутреннего мира к чисто абстрактному и категориальному.
* * *
Через пару дней в гости заглянула Изабелла. Роман долго вглядывался в ее лицо, будто не узнавая. Его взгляд то подолгу задерживался на точке, то беспорядочно метался, словно пытаясь вспомнить хоть какую-то знакомую деталь.
Сердце кровью обливалось при виде его беспомощности. Изабелла обняла его, спросила с болью в голосе:
– Рома, все в порядке?
На его лице вдруг расплылась глупая улыбка:
– А, Изабелла! Проходи!
Смущенная его поведением, девушка прошла в квартиру, поразилась интерьеру. Во всех комнатах бардак, на тарелках остатки пищи, всклоченная постель. Зато на рабочем и журнальном столах абсолютный порядок. Каждая мелочь занимает свое место, нигде ни пылинки.
Роман перехватил ее взгляд, кивнул на столик с гордостью:
– Абсолютная рационализированная эргономика!
Изабелла только головой покачала, стараясь не морщиться от прелого запаха старого белья.
Они поговорили о чем-то абстрактном. Изабелла пыталась начинать беседу о чем-то конкретном, но Роман отвечал глупо и невпопад.
Ушла она от него обескураженной и взволнованной, решив завтра же сходить к его доктору.
* * *
Роман застыл у перил балкона. Внизу оживленная улица, плазменная река автомобильного потока. Куда-то спешат люди, с высоты похожие на суетливых муравьев. Горизонт темный, затянутый туманом смога, как чаша грехов. И шпили небоскребов пестрят на фоне мертвого неба как-то фальшиво.
Откуда-то слева пронзительно закричала женщина. Роман лениво повернул голову. На соседний балкон выскочила девушка в разорванной блузке. Лицо заплаканное, раскрасневшееся, а взгляд как у загнанной лани.
Она закричала в квартиру:
– Не трогай меня!
На балкон вырвался мужчина, прорычал в бешенстве:
– Тварь!
Женщину отбросило к перилам звонкой пощечиной. Она вскрикнула, когда его пятерня вцепилась в роскошные волосы, упала с воем на колени.
Роман с равнодушием наблюдал, как ее затащили волоком в квартиру. Оттуда слышны ругань и звуки ударов.
Роман отвернулся. Краем сознания он понимал, что надо бы прыгнуть через перила, ворваться и защитить женщину. Раньше бы так и сделал, но в душе наступила странная пустота. В этом сумеречном мире нет никого, кто бы помог ему. И ему на всех плевать…
Пару минут еще доносились крики и ругань. Потом все стихло.
Роман не знал, сколько времени он смотрел на небо. Мелодично пропел дверной звонок, Роман не шелохнулся. Звонок раздался еще раз, а на третий Роман пошел открывать.
На пороге хмурился незнакомый мужчина. Увидев Романа, профессиональным жестом раскрыл удостоверение сотрудника полиции. В срезе в доп-реальности мигнула электронная версия удостоверения, с послужным списком, наградами.
– Лейтенант Чуднеев, добрый вечер, – сказал полицейский мрачно. – В соседней квартире произошло преступление. Убита хозяйка. Вы ничего не слышали?
Роман сказал отрешенно:
– Слышал.
Лейтенант выждал продолжения, после паузы спросил:
– И?
Роман ответил с равнодушием механизма:
– Крики, возню. Видел, как он ударил ее на балконе и поволок в комнату.
Лейтенант вскинул бровь.
– Почему не вызвали службу правопорядка?
Роман промолчал, бессмысленными глазами обшаривая лицо полицейского. Тот дернул щекой, сказал с горьким раздражением:
– Рядом убивали человека… Мы приехали по сигналу камеры в квартире, но было слишком поздно. Понимаете? Если бы вы своевременно вызвали нас, женщина осталась бы жива.
Роман пожал плечами и закрыл дверь. В душе было так же холодно и пусто.
О случившемся в соседней квартире он больше не думал, продолжая рассматривать город с балкона.
* * *
Изабелла уперла кулаки в бока и требовательно спросила:
– Доктор, у Романа проблемы. Ему с каждым днем все хуже, он овощ напоминает, ко всему индифферентен! Вы должны помочь ему!
– Я его предупреждал, – сказал Остапенко мрачно. – Он подписал бумаги, есть свидетельства, экспертиза… Роман сам выбрал такой путь, по своей же глупости! Ко мне теперь никаких претензий.
Он суетливо собрал со стола какие-то листы и направился к двери.
– Но вы обязаны ему помочь!
Остапенко остановился на пороге, посмотрел на Изабеллу и поджал губы:
– Все, что было возможно сделать, – я сделал. Каждый сам должен отвечать за свои поступки и глупости!.. Извините, у меня много дел. Прошу.
Врач выразительным жестом показал Изабелле на дверной проем.
Поникшая, она вышла из кабинета, прислонилась к стене. Доктор, попрощавшись, скрылся в коридорах больницы.
– Вы здесь из-за Романа?
Изабелла оглянулась, заметила молодого врача.
– Меня зовут Сергей Куницын, – сказал он. – Я ассистировал доктору Остапенко в оперировании. Как Роман?
Изабелла пожала плечами, лицо хмурое.
– Плохо. Похож на шизофреника, все больше отстраняется от реальности, забывает друзей.
– Синдром искусственного тела, – кивнул Куницын грустно. – Малоизученная пока сфера имплантологии.
– Но ему надо помочь! – взмолилась Изабелла. – Доктор сказал, что процесс необратим, но ведь медицина столького достигла!
– Знаете, что я вам скажу, – приблизился Куницын, понижая голос, – с точки зрения физиологии и биохимии – необратим. Тут доктор прав. Но он не видит решения проблемы в другой плоскости.
– В какой?