— Киото на севере, — заметил Ронин, указывая на длинный деревянный мост над рекой Кизу.

«А это уже большая проблема», — подумал Джек.

Позади него, на востоке, лежали горы Ига, за которыми была Тоба и ложная надежда остаться с Акико. На юге — Нара и Дворец Тодай-джи. Омамори же направлял его сюда — это могло быть местонахождением двух друзей Манзо и, возможно, остатка его вещей. Но все это оставалось рискованным. Грязная дорога на запад приведет его к Осаке и побережью, по которому он собирался дойти по южной дороге в Нагасаки. Однако, не имея ничего, ни мечей для защиты себя, но с пьяным самураем в спутниках, шансы складывались не в его пользу даже в пути до Осаки, не трогая Нагасаки.

Четыре направления. Четыре выбора. И ни в одном из них Джек не был уверен.

— Тот, кто выбирает оба, не поймает ничего, — сказал Ронин, наблюдая дилемму на лице Джека.

Джек сжал амулет.

— Эта подсказка говорит, что идти надо на юг.

— Твои мечи на севере.

— Но все остальное в другом месте: моя жемчужина, мои деньги, дневник отца…

— Ты не знаешь этого точно. И вообще, что такого особенного в дневнике по сравнению с мечами самурая? — фыркнул Ронин.

Джек решил, что будет неправильно рассказать ему о путеводителе. Он еще не доверял самураю знаний о его ценности, как путеводителя, так и политического инструмента — хотя для Джека журнал был гораздо большим. Это был его шанс вернуться в Англию, ключ к становлению пилотом корабля, что значило возвращение к его сестре, Джесс. Но журнал был и оставшейся памятью о его отце. Без журнала Джек чувствовал, словно у него снова забрали отца. Он бы сделал все, чтобы вернуть его.

— Думаешь, мужчины, ограбившие меня, самураи или бандиты? — спросил Джек, избегая вопроса Ронина.

— Они могут быть и тем, и другим, — ответил Ронин. — Манзо может воображать себя мечником, но поступил он как бандит. Без господина некоторые самураи прибегают к преступлениям, чтобы выжить. Особенно много их сейчас на дороге после войны на дорогах.

— Ладно, мы не узнаем, пока не найдем их. Бондарь сказал, что дуэль была вчера, так что они не могли уйти далеко.

— Сюда, — спорил Ронин, имея в виду мост на севере. — У нас есть имя, направление и точная цель, — он указал на юг. — А там у нас нет ничего. Догадка, подозрение, в общем-то. Мы даже не знаем, как те двое выглядят, связан ли с ними этот омамори.

Джек уступил его точке зрения.

— Но что будет, когда мы найдем Матагоро Араки? Он не отдаст так просто мои мечи.

— Почему нет? Он — самурай, пекущийся о своей репутации, — заметил Ронин. — Он захочет защитить свое честное имя, чтобы оно не было связано со слухами о краже мечей выдающейся самурайской семьи. Кроме того, он может использовать только один дайшо в одно время!

Джек в сомнениях склонил голову.

— В Киото слишком опасно.

— Но ты сказал, что ты самурай! Самурай — ничто без своих мечей, — сказал Ронин, многозначительно схватив рукоять катаны. — К тому же, у тебя куда больше шансов получить назад свои пожитки с правильным оружием в руке.

Только мертвая рыба плывет по течению. Проблемой было то, что Джек не знал, в какую сторону течет поток, он понимал, что может погибнуть, если выберет не тот путь.

— Похоже, решение принято за тебя, — сказал Ронин, кивая на юг в сторону Нара.

По дороге маршировал патруль доушинов, разгоняя всех со своего пути.

— Лучше не ждать, — сказал Ронин, быстро идя в противоположную сторону и в сторону Киото.

Джек поспешил за ним. Ливень, прошедший недавно, теперь опустился на горы, и река Кизу текла мощным потоком. Обходя других путников, они добрались до противоположного берега и продолжали быстро шагать, пока не вошли в лес.

— Как думаешь, доушины заметили нас? — спросил Джек, оглядываясь через плечо. Дорога была людной, и он не мог точно увидеть, был ли там кто-нибудь, одетый в особый хачимаки офицера.

— Нельзя быть в этом уверенным, — сказал Ронин. — Но мы не можем останавливаться, чтобы проверить.

День подходил к концу, и чем дальше они уходили от Кизу, тем меньше людей встречали. Пыль улеглась, ни одной души не было видно. Ронин свернул глубже в лес, остановившись, в конце концов, на маленькой поляне.

— Переночуем здесь, — сказал он, опускаясь возле упавшего бревна.

Джек сел позади него, а самурай открыл бутылку и сделал три больших глотка. Интересно, Ронин напивается каждую ночь, или заливает недавнюю тоску. Джек решил, что это не место для вопросов. Вытащив два сохраненных им манджу, он протянул один Ронину.

— Сам ешь, — сказал Ронин, отодвигая булочку.

Джек не спорил, но решил сохранить булочку Ронина до следующего утра. Откусив свою, Джек был удивлен сахарному вкусу манджу с красными бобами. Хотя он был не таким сытным, как мясной, Джек все же наслаждался им, и сладкий шарик из теста вскоре закончился.

Закончив жалкий ужин, Джек почувствовал покалывание позади шеи. На тренировках ниндзюцу главный мастер учил его не игнорировать такие знаки. Собираясь устроиться удобнее у бревна, Джек смог осмотреться. Здесь не было никого, но ему показалось, что он уловил слабое движение в кустах.

Повернувшись к Ронину, Джек серьезно прошептал:

— Кто-то следит за нами.

11

ТЕНЬ В НОЧИ

Лес был черным, как смоль, деревья не пропускали лунный свет. Только полянка была открыта звездам, и они уселись на корточки. Джек и Ронин разглядывали все вокруг ради малейшего движения, но, за кем бы они ни следили, он был хорошо скрыт.

— Уверен? — выдохнул Ронин, его рука нащупала меч.

Осторожно кивнув, Джек схватил свой бо и приготовился к битве. Он чувствовал на себе взгляд. Кто-то определенно был здесь. Доушин? Но они не выглядят как те, что могут подкрадываться к людям. Скорее, они нападут скопом. Могли это быть бандиты? Тогда они очень удачливы, что смогли засесть в засаду во второй раз. Или ниндзя? В этот раз Джек надеялся на это.

Ниндзя не так долго были его врагами. Сокэ показал ему секретный знак руки — Печать Дракона — который использовался как сигнал дружбы. Не было гарантий, что он сработает, конечно. Какой ниндзя поверит, что иностранец — один из них?

К тому же, Ронин оставался целью. И он мог быть открытым для убийцы. Без сомнений, будет битва.

Ронин поднялся.

— Куда ты? — прошипел Джек.

— Зов природы, — громко ответил он, вскидывая брови, чтобы намекнуть, что это — уловка.

Самурай растворился в темноте, шумно пробираясь сквозь кустарник. Оставшись в одиночестве, Джек сохранял бдительность и ожидал движение в лесу. Он знал, что ниндзя мог скрывать свое присутствие, используя осколки камней, сливаясь со стволами деревьев и скрываясь в высокой траве. Лес мог скрывать любое количество убийц, и Джек начинал видеть их в каждом камне и мимолетной тени.

Внезапно Ронин затих.

Джек повернулся в его сторону.

— Ронин, — прошептал он. — Ты в порядке?

Ответа не было. Джек крепче сжал свой бо. Однако самурай мог просто остановиться или быть вне его слуха. С другой стороны, его могли схватить, может, и убить. Ниндзя были экспертами беззвучного убийства. И если Ронин умер, Джек будет следующим.

Тишина медленно тянулась; даже лес перестал дышать.

Судя по невидимости, Джек решил, что это засада ниндзя. Сложив руки вместе, средние пальцы переплетены, большие пальцы и мизинец образовывали форму V, он создал Печать Дракона, и медленно развернулся по кругу.

Джек ждал ответа.

Ничего.

— Ронин! — прошептал он громче.

Ветка позади него качнулась. Джек крутнулся, подняв оружие для удара. Стальное лезвие готовой к бою катаны сверкал в лунном свете, и бесстрашный воин шагнул вперед.

— Никого не нашел, — проворчал Ронин.

Джек опустил оружие.

— Но я чувствовал присутствие.

— Тогда тебе оставаться часовым, — ответил Ронин, вложив в ножны меч и улегшись на землю.

— Что ты собираешься делать? — спросил Джек.

Ронин не отвечал. Он подложил руки под голову и закрыл глаза, оставляя Джека охранять их лагерь в одиночку.

Джек все еще нервничал, пока озирался. Но после шелеста кустов, он больше ничего не обнаружил, и приписал ощущение к тревоге из-за возвращения в Киото.

Будучи усталым, Джек заставлял себя исполнять медитации для исцеления. Его заплывший глаз уже почти прошел, и синяки быстро исчезали, но до полного исцеления должно пройти еще несколько дней. Он тихо бормотал слова мантры Ша, надеясь, что не беспокоит этим Ронина.

В какой-то момент, Джек прислонился к бревну, то засыпая, то просыпаясь.

Пушистое создание выпрыгнуло из куста, его яркие пытливые глаза сверкнули в свете звезд. Его мордочка дернулась, принюхиваясь к нему. Джек позволил животному подойти.

«Тануки», — подумал Джек.

Вдруг кружащийся торнадо из листьев окутал тануки, вырастая до размеров человека. Секундой спустя, когда ветер стих, листья упали на землю, открывая взгляду мужчину с кустистой бородой в кроваво-красном халате.

— Отвечай мне, юный самурай! Что величественнее Бога, злее Дьявола? У бедняков оно есть, богатым оно нужно, но если ты съешь его, то умрешь. Скажи мне, что это, и я дам его тебе.

Джек думал, что знал ответ, но его рот не открылся. Его губы были запечатаны так крепко, как могила.

Загадочный Монах начал уменьшатся у него на глазах, голос затихал, как эхо в колодце.

— Что ты ищешь, потеряно… Что ты даешь, вернется… С чем ты борешься, повержено… Чего ты желаешь, пожертвовано.

Халат монаха поглотил его, пока он был не больше кучи ткани. Тануки выполз оттуда и побрел обратно в лес, листья хрустели под его когтями, как свежий снег…

Наполовину проснувшись, Джек уловил движение тени перед глазами. Он почувствовал покачивание хвои и увидел, как рука схватила мечи Ронина. В этот момент Джек поднял тревогу. Без раздумий он прыгнул на тень, подкравшуюся к Ронину. Выполнив болезненный бросок через плечо, он припечатал тень к земле, прижав свое оружие к его горлу. Ронин немедленно присоединился к нему, нож танто в его руке был готов убить нарушителя.

— Нет… Стоп! — пролепетал испуганный голос.

Джек уставился в темные глаза девушки, похожей на беспризорника. У нее были короткие спутанные черные волосы, обрамлявшие худое проказливое лицо с красными губами и маленьким носиком.

— Что ты за ниндзя такая? — сказал он, отмечая, что ее одежда была дешевой и только черной от въевшейся грязи.

— Что ты за самурай такой? — отозвалась она, ее глаза в тревоге расширились, когда она увидела светлые волосы и голубые глаза напавшего.

Джек ослабил давление на горло девушки, но все еще не отпускал ее.

— Тот, что защищает друзей от таких убийц, как ты.

— Я не убийца!

— Тогда что ты делала?

— Я… Я… просто хотела посмотреть на его инро, — возразила она, указвая на маленькую потрепанную деревянную коробочку на боку самурая.

— Хороша воришка! — бросил Ронин с отвращением, его налитые кровью глаза свирепо смотрели на нее.

— Я не воришка! — ответила девушка с негодованием.

— Что ты тогда? — осведомился Ронин.

Она поразмышляла и ответила:

— Высоко обученный вор.

— Не так уж и высоко, — фыркнул Ронин. — Тебя же поймали.

— Ладно, я уклонилась от вас в кустах! — сказала она с надменным взглядом. — Вы прошли мимо меня возле сосны. Я могла забрать твой инро еще там!

Ронин встал, махнув Джеку.

— Проверим-ка лучше, что у тебя есть.

Схватив девушку за лодыжки, Ронин перевернул ее вверх ногами и грубо встряхнул.

— Отпустите! — прокричала она, напрасно борясь.

Три декоративные латунные шпильки упали на землю, за ними последовали веер из слоновой кости, гребень из панциря черепахи, мешок монет и маленький тупой нож.

— Неплохо, — пробормотал Ронин, отпуская девушку и поднимая мешок. Он высыпал содержимое в руку. — Что это? Твое счастливое заклинание?

Маленький бумажный журавлик сидел на ладони Ронина среди монет.

— Только не говори мне. Воры начали практиковать искусство оригами!

Джек уставился на птицу.

— Дай-ка мне посмотреть.

Ронин передал ему журавля, и Джек поднял его крыло. Под ним были крошечные иероглифы кандзи, из которых складывалось слово: Сенбазуру.

Джек знал, это означает «Тысяча журавлей», согласно легенде, в которой говорилось, что любой человек, который сложит тысячу таких птиц оригами, сможет загадать желание. Его друг Йори сделал этого бумажного журавля и пожелал Джеку безопасную дорогу домой.

— Ты украла это у меня? — сказал девушке, отряхивавшей листья, Джек.

Она подняла взгляд, в ее глазах вспыхнул вызов.

— Нет.

— Где ты это взяла? — требовательно спросил Джек, схватив ее за руку, завладев ее вниманием.

— У одного самурая, — она ответила, пожав плечами. — Но ему уже все равно; он уже мертв.

— Что еще ты украла?

Девушка крепко сжала губы.

— Отвечай ему, — прорычал Ронин.

— Ничего… — пробормотала она, уклонившись от самурая.

Ронин надвигался на нее с ножом в руке.

— Немного денег… и черную жемчужину у его друзей, — быстро добавила она.

— Черная жемчужина! — выдохнул Ронин, остановившись.

— Где она? — спросил Джек, его глаза устремились от монет на ладони Ронина к добыче на земле.

Она самодовольно улыбнулась ему.

— Я продала ее.

12

ВОР

— Больно! — скулила девушка-вор, пока Ронин привязывал ее к бревну.

— Хватит вопить! — сказал Ронин, связывая ее руки шнуром сагео с его сайи. — Или я силой заставлю тебя замолчать.

Девушка показала ему язык, но замолчала. Охраняя ее, Ронин вытащил нож и прислонил его острое лезвие к ее щеке.

— А теперь скажи нам, кто получил жемчужину, иначе… — он умолчал об остальном.

Она покосилась на Ронина, ее глаза принуждали его сделать это.

— Ронин! — прервал его Джек, беспокоясь, что самурай выполнит угрозы. — Дай мне попробовать.

— Угощайся, — ответил он, протягивая нож.

Джек вежливо отказался, выбирая более дружелюбный подход развязать язык девушки. Он опустился на колени перед вором.

— Как тебя зовут? — спросил Джек с улыбкой.

— Хана.

— Я Джек, — он склонил голову в уважении, но остановился на полукивке после ее ответа.

— Я знаю. Доушины говорили о тебе. Про большую награду за твою голову.

На этом Джек почувствовал, что Ронин смотрит на него.

— Не знаю, почему все хотят заплатить целый кобан за твою голову? — Хана ухмыльнулась, глядя на Джека. — Этого куска золота хватит мне на рис на три года!

Джек взглянул на Ронина. Изменила ли эта новость все? Понятно, что такая награда привлекала даже самых благородных самураев — и Джек еще не убедился в добродетели Ронина. Этот человек мог споить себя сакэ на все эти деньги. Но выражение лица самурая оставалось непроницаемым.

— Скажи, кому ты продала жемчужину? — повторил Ронин.

— Тебе-то что до нее?

— Та жемчужина принадлежит Джеку.

— Докажи!

— Ее дала мне мой лучший друг, Акико, — объяснил Джек. Он помнил момент с поразительной четкостью. В прошлом году, в Тоба, в прекрасный летний день. Как Акико нырнула глубоко, подобно русалке, а вернулась с овальной ракушкой в одной руке. Ему поручили открыть ее, а там оказалась черная жемчужина, цвета глаз Акико. Он ценил ее подарок с тех пор. — Она нырнула в пролив у Тоба и нашла ее.

— Какая милая история, — сказала Хана, притворяясь, что смахивает слезы. — Я почти поверила.

— Пожалуйста, скажи, кто получил ее.

Хана поджала губы, словно взвешивала правдивость истории.

— Если попросишь хорошенько, я могу…

Джек глубоко вдохнул. Он словно выдавливал кровь из камня. Склонившись перед Ханой, он сказал:

— Я буду в долгу перед тобой, если ты скажешь мне, у кого эта жемчужина!. Мы тебя отпустим, если ты это сделаешь.

— Торговец, — она ответила, скромно улыбнувшись ему, польщенная своей победой.

— Какой торговец? — с нажимом спросил Джек.

— Тот, что продает смешные шпильки для волос и кимоно в Кизу.

— Ты знаешь его имя?

Хана покачала головой.

— Если ты продала ее торговцу, — сказал Ронин, — куда делись деньги?

— Вы все забрали! — сказала она, раздражаясь. — Я сделала то, о чем вы просили. Отпустите меня.

Ронин фыркнул в неверии.

— Ты продала черную жемчужину. Очень редкую. Она стоит, по меньшей мере, в сотню раз больше того, что было здесь у тебя.

Глаза Ханы расширились с неподдельным удивлением.

— Н-н-но торговец сказал, что черные жемчужины ничего не стоят.

Ронин холодно рассмеялся.

— Тебя обманули!

— Хотелось бы украсть что-то более ценное, чем эти шпильки, — пробормотала Хана, кипящая из-за обмана.

Джек размышлял, что делать дальше. Затруднительное положение становилось более запутанным с каждым днем. Его могли обокрасть, по меньшей мере, три человека, может, самурая, но один из них теперь был мертв, а двое других исчезли. Его мечи выиграли в дуэли, и они были в пути в Киото, а жемчужина была продана торговцу в городе, который они только что покинули. Где его остальные вещи, у него не было догадок. У него все еще была подсказка в виде омамори, но не было воспоминаний, откуда он у него, или что с ним случилось.

— Ты сказала, что стащила жемчужину у друзей мертвеца. Ты сможешь его узнать? — спросил Джек.

— Наверное.

Джек повернулся к Ронину, который оттащил его подальше от связанной Ханы.

— Что ты хочешь сделать? — тихо спросил Ронин.

— Если она не лжет, есть неплохой шанс получить обратно мою жемчужину и опознать напавших на меня.

— Ладно, мы не можем тащить девчонку в Киото. От нее будет слишком много хлопот, — ответил он, задумчиво дергая бороду. — Это ценная жемчужина. Она может стоить половину кобана.

— Эта жемчужина для меня ценее денег, — сказал Джек. — Это подарок Акико.

— Все больше причин вернуться в Кизу.

— Но что насчет моих мечей? — спросил Джек, в тайне радуясь тому, что поход в Киото был недолгим.

— Самурай — никто без того, за что можно бороться, — ответил Ронин, жуликовато ухмыльнувшись. — Получим обратно твою ценную жемчужину, а там и продолжим наш путь в Киото. Лучше бы нам поспать сейчас.

Ронин собрал украденное в одну кучу, сунув нод в свой оби, а остальное — в рукава кимоно, а потом устроился у бревна. Джек отыскал себе местечко возле дерева, так что он мог следить за Ханой и Ронином, просто потому что идея награды стала очень привлекательной для самурая, он попытался устроиться поудобнее на лесной земле.

— Эй! Ты обещал отпустить меня! — возмутилась Хана, вырываясь из пут.

— Отпустим, — ответил Ронин. — Когда ты получишь жемчужину Джека обратно.

13

ТОРГОВЕЦ

— Не заставляйте меня делать это, — умоляла Хана.

Втроем они стояли перед помещением торговца в Кизу, скрытые от прохожих в боковом переулке.

— Думаешь, стоит бросить тебя доушинам? — предложил Ронин.

Хана сердито на него взглянула.

— Торговец не отдаст мне жемчужину. К тому же, он должен был заметить, что я стащила шпильки.

— Значит, убеди его сделать это, — сказал Ронин, отдавая ей деньги, на которые она обменяла жемчужину.

— Удачи, — прошептал Джек, понимая, как все они рискуют, вернувшись в Кизу. Патруль доушинов мог появиться в любой момент.

— Мне понадобится нечто большее, чем удача, — холодно ответила Хана.

Она повернулась, чтобы уйти, Ронин подтолкнул ее рукой. — Даже не думай сбежать. Мы будем следить за тобой. Не вернешься с жемчужиной… — Ронин прочертил линию по шее.

— Очень ободряюще! — сказала Хана, саркастически улыбнувшись, и шагнула на улицу.

Ронин подождал у входа в переулок, готовый пресечь все попытки сбежать, пока Джек подсматривал в крошечную щель в деревянной стене магазина, следя за прогрессом Ханы.

Торговец очень заботился о своем магазине. На полу не было пятен, деревянное покрытие было отполировано до блеска. Ровными рядами располагались связки вещей и изысканные кимоно, предлагая радугу цветов каждому покупателю. Торговец сидел у открытой двери, разглядывая его склад блестящих украшений для волос — латунные шпильки, серебряные зажимы, рисованные гребни из панциря черепахи и лакированного дерева, шелковых цветов и мерцающих цепочек, все было выставлено на большом черном квадрате ткани.

Джек видел, как Хана вошла, сняла сандалии и приблизилась к торговцу. Это был лысеющий мужчина с узкими глазами, тонкими губами и острым носом. Все в нем предполагало, что он был хитрым торговцем. Вдруг, при виде нового клиента, лицо торговца смягчилось и он расплылся в самой доброжелательной улыбке. Но она тут же исчезла при виде Ханы.

— Ты!

— Я тоже рада вас снова видеть, — ответила она, кланяясь и мило улыбаясь.

— Где мои шпильки? — взревел он, зло указывая на пустые места на витрине.

— Мне очень жаль. Но я понятия не имею, о чем вы говорите. Может, вы их потеряли?

Торговец фыркнул с презрением.

— Ты их украла. Пропало три шпильки и гребень со вчерашнего дня.

— Почему именно я должна была украсть ваши шпильки? У меня для них даже волос нет, — заметила Хана, взлохматив короткие черные волосы. — К тому же, если бы я была вором, зачем бы я вернулась в ваш магазин?

Торговец смотрел на Хану. Она продолжала невинно улыбаться, словно в ее рту таяло масло. Он не перестал ее подозревать, но зерно сомнений было посеяно.

— Тогда что тебе нужно?

Хана прочистила горло.

— Черная жемчужина, которую я вам продала, принадлежит… — она взглянула с неудобством в сторону, где, как она знала, был следящий Джек, — моему господину. Она была подарена ему как знак любви, и он хотел бы вернуть ее, пожалуйста, — она протянула торговцу монеты и ждала.

Даже не взглянув на деньги, торговец уставился на нее.

— Какая жемчужина?

— Та, что я продала вам вчера.

— Не помню никаких продаж.

Отказав ей взмахом руки, он занялся перестановкой склада украшений для волос.

Джек оглянулся на Ронина.

— Может, Хана соврала?

Но Ронин его не слушал. Его глаза были прикованы к юной леди, идущей по главной улице. Даже самообладание Джека было сломлено видением. Прекрасная женщина была одета в кричащее красное шелковое кимоно, расшитое белыми цветущими хризантемами. Ее длинные черные волосы были подвязаны и украшены мерцающей золотой бабочкой. Она сидела на шелковых цветах, которые спускались каскадом с другой стороны ее ангельского лица. Пока она шла, тихий звон сопровождал каждый ее шаг — тоненькие серебристые цепочки, вплетенные в ее волосы, бились во время ее ходьбы.

Привлекательная леди вошла в магазин, заметила Хану и сморщила нос в отвращении от растрепанного вида девушки. Тут же торговец появился рядом с женщиной, кланяясь и предлагая ей присесть.

— Кто она? — спросила леди.

— Никто, — ответил торговец, выталкивая Хану в дверь.

Хана ощетинилась и стояла на своем. Леди, не долго обращая внимание на Хану, начала прихорашиваться у маленького зеркальца. Она поправила большую золотую шпильку в волосах, для большего эффекта устроила ее за бабочкой.

— Я не могу выразить свое удовольствие от твоего нового подарка, — сказала леди торговцу. — Мои друзья так завидуют. Они никогда не видели черную жемчужину до этого.

Хана ахнула от недовольства, когда заметила жемчужину на конце шпильки у леди.

— Это та жемчужина, что я продала вам? — требовательно спросила Хана у торговца.

Джек прижался к щели. Это могло быть простым совпадением, но он думал, что это маловероятно, что две одинаковые черные жемчужины могли быть в этом городе.

— О, эта жемчужина, — неохотно признал торговец. — Она не для продажи.

— Мой господин хочет ее вернуть, — настаивала Хана.

— Жемчужина теперь принадлежит моей жене.

— Его жена! — Ронин пробормотал, тряся головой в неверии. — Она его младше в два раза. Он должен быть богатым…

— Какие-то проблемы? — осведомилась юная жена торговца.

— Никаких, дорогая, — ответил торговец, пытаясь выпихать Хану из магазина.

— Но я должна вернуть ее законному владельцу! — кричала Хана, нервно оглядываясь в сторону, где скрывался Ронин.

— Я — законный владелец, — отрезала юная жена. — В этой провинции есть только одна такая, и она — моя.

— Пожалуйста… от этого зависит моя жизнь.

Леди пронзительно рассмеялась от просьбы Ханы.

— Твоя жизнь не стоит грязи на моих сандалиях. Отстань от моей жемчужины. И уходи, не то мой муж вызовет доушинов.

Торговец приближался к Хане, намереваясь выставить ее на улицу.

— Я прошу вас! Она принадлежит самураю, — сказала Хана, вырываясь из его хватки.

Торговец прижал ее крепче, пока они не оказались лицом к лицу. Его узкие глаза расширились от осознания случившегося.

— Какой самурай? — прошипел он, надеясь, что его жена этого не услышала.

— Самурай… гайдзин.

Торговец рассмеялся.

— Хорошая попытка. Даже если это и так, этот изменник-гайдзин уже сгинул… или мертв.

И он выпихнул Хану из магазина.

— И не возвращайся! — сказал торговец, вытирая после нее руки. Он вернулся к жене, сердившейся на него.

— Кажется, ты говорил, что сам нашел эту жемчужину, Исаму! — ругалась она.

— Так и было! Так и было! — настаивал он, суетясь вокруг нее. — Девочка лжет. Она обокрала… никого она не обокрала! А сейчас, моя дорогая бабочка, видела ли ты этот прекрасный позолоченный гребень? Его привезли только сегодня…

Пока торговец пытался задобрить жену подарками, Хана отряхнулась и присоединилась к Джеку и Ронину в переулке.

— Я сделала все, что могла, — сказала она в отчаянии Ронину. — Перережьте уже мне горло или отпустите!

— Всего, что ты могла, оказалось недостаточно, — ответил Ронин, его пальцы схватились за рукоять меча.

Боясь за жизнь Ханы, Джек выступил вперед, чтобы защитить ее, но Ронин уже схватил ее за запястье и потащил к стене переулка.

— Ты ведь хороший вор, — напомнил Ронин, оценивая монеты в дрожащей руке Ханы и ухмыляясь панике в ее глазах. — Просто укради эту жемчужину еще раз. Ты же сможешь?

14

ВЗЛОМ И ПРОНИКНОВЕНИЕ

Улицы Кизу были почти пустыми из-за осеннего холода в ночном воздухе. Дом торговца, двухэтажное здание с украшенным балконом позади, находился в огражденном саду на окраине города.

— Ты уверен, что нам стоит это делать? — прошептал Джек, вглядываясь сквозь массивные деревянные ворота.

— Это не кража, раз она изначально украдена, — ответил Ронин.

Джек не мог с этим согласиться, но не выдал своих страхов.

— Кроме того, — добавил Ронин, — только она нарушает закон.

Хана угрюмо стояла рядом с Ронином. Они провели весь день, обсуждая лучший способ выкрасть жемчужину. Ограбление при свете дня было слишком опасным. Могли быть свидетели, возможность сильного и нежелательного вмешательства, а также велика вероятность быть пойманными доушинами. Ночная кража, с другой стороны, давала достаточно времени, чтобы сбежать, пока исчезновение жемчужины не раскрылось.

Джек отвел Ронина в сторону.

— Теперь Хана знает настоящую ценность жемчужины, так что помешает ей сбежать с ней?

— И правда. Иди с ней.

— Я?

— Твоя же жемчужина, — отметил Ронин между глотками сакэ.

Джек задумался, стоило ли это такого риска, но он очень хотел вернуть подарок Акико. Жемчужина символизировала их бессмертную связь — вечная привязанность друг к другу. И ее возвращение давало ему надежду, что он найдет и другие свои вещи — а особенно, путеводитель.

— Деньги за жемчужину нам тоже понадобятся, — сказал Джек.

— Они нужны нам для еды и… — Ронин кивнул в сторону полупустой бутылки сакэ.

— Я знаю, но как самураи, мы должны следовать кодексу бушидо и быть честными. Эти деньги принадлежат торговцу, даже если он обманщик.

С ворчанием признав этот факт, Ронин отдал ему монеты и подошел к деревьям.

— Я присмотрю за вами отсюда, — сказал он, устраиваясь на земле в тенях с убывающим сакэ. — Идите уже!

Хана взглянула на Джека.

— Он хорош раздавать приказы. Твой друг хоть пальцем когда-нибудь шевельнул?

Джек бы не назвал Ронина другом, но он помнил, как самурай спас его жизнь в чайном домике.

— Иногда.

Ведя их, Хана направилась к самой низкой части стены вокруг сада.

— Лучше не издавай ни звука, — предостерегла она.

— Не беспокойся, я не издам, — ответил Джек, предлагая руки, чтобы помочь Хане перепрыгнуть.

Хана мало знала о том, что Джек тренировался шиноби аруки, искусству беззвучной ходьбы ниндзя. Он безмолвно соскользнул со стены и приземлился проворно позади Ханы в залитом луной саду. Маленький чайный домик стоял позади пруда на фоне ухоженных кустарников. Дорога из гальки вела через живописный пейзаж сада, проходя мимо врезанного из камня фонаря, пока не достигла заднего входа в дом.