Вопрос этот Митька, словно бы невзначай, задал Ивану, ехавшему рядом на коне. Тот сразу же ухмыльнулся:
Сейчас он как никогда хотел, чтобы её отсутствию нашлось бы простое и логичное объяснение, которое иногда, вопреки всему, случается у самых сложных и запутанных дел. И даже пускай оно было бы странным, нерациональным, как его недавние предположения. Но задней мыслью, происходящей из той части сознания, которая отвечала за беспощадный реализм, Гоша понимал, что причина должна быть весомой.
«Возможно ещё так, что ей пришлось помогать попавшему в беду человеку».
- Ага, на свой страх и риск, как же! В июне месяце к Архангельскому городку из самой Москвы ба-альшой караванец пойдет! За рыбой, да за дичиной, да за всем прочим. Давно уж собирались в дальние северные края московские торговые гости.
Он тут же уцепился за данную версию, как за последнюю соломинку.
- Московские гости? - изумился Митрий. - А они уже туда не прошли часом?
Да, могло быть так. Кому рядом с ней стало плохо, и она повезла пострадавшего в больницу, а потом сопровождала его там. Может даже, был несчастный случай. Он получил травму. Его придавило чем-нибудь, и Ксюша старалась его вытащить. Либо ждала с ним спасателей, подбадривала. Даже если это не человек, а, допустим, собака… Или что-то случилось с дядей и она тут же рванула в Питер, потеряв голову, забыв обо всём. Или ещё с кем-то из её родных и друзей. От шока она могла забыть даже оставить ему записку…
Тут пришел черед удивляться приказчику:
А может, она сама попала в такую беду и сейчас лежит в больнице? Или вообще лежит где-нибудь без сознания, без помощи?
«Насколько серьёзно?»
- Как так?
Гоша вскочил. От недавней сонливости не осталось и следа. Сидеть и гадать он был больше не в силах, а главное – это бессмысленно. Нужно что-то делать.
- А так. - Отрок улыбнулся, немножко радуясь, что озадачил своего спасителя. А не корчи из себя всезнайку, поскромней будь! - Мы-то ведь все, - пояснил, - я, сестрица моя, Прошка, как раз с московскими гостями на Шугозерье и ехали.
Если с Ксюшей что-то случилось (эта мысль хлестнула его раскалённым прутом), то искать нужно сначала здесь. Сведения о происшествиях, пострадавших, о поступивших сегодня в больницу людях…
- Так… - задумчиво скривился Иванко. - Вот что, Дмитрий, ты мне, как на ночлег станем, все хорошенько расскажешь, лады?
Он настойчиво отгонял мысль о моргах.
Конечно, сейчас он пойдёт и обойдёт весь их район. Зайдет сначала к соседям напротив, и к тем, что на первом этаже, а после продолжит поиски дальше.
- Лады, расскажу, - Митрий пожал плечами. - Не особо много там и рассказывать-то.
Но перед этим оставалось ещё одно.
И пока что начать с этого было логичнее всего. Другого выхода нет.
«Они – единственные наши друзья в этом городе», – с волнением думал Гоша, уже нажимая кнопку вызова. Отчаянная версия, что они знают хоть что-нибудь. Если у Ксю что-то сегодня произошло, она могла поделиться этим с ними.
«Пожалуйста, пусть это будет так»…
Когда возы подъехали к броду, уже смеркалось. Небо по-прежнему оставалось светлым, но на лесную дорогу опустилась глухая полутьма. Бледно-белый месяц зацепился рогами за вершины сосен, рядом с ним высыпали такие же белые звезды. На небольшой полянке возы составили в круг; стреножив, лошадей пустили пастись, развели костры, выставили караулы. От кого, спрашивается? Нешто нападут на такой обоз мелкие разбойничьи шайки? Самим же дороже и выйдет! Митрий вспомнил, как лихо оборонялись от татей московиты. Вот и здесь будет все точно так же, ежели вдруг нападут. Но пока, похоже, никто нападать не собирался.
– Алло, – раздался в трубке заспанный голос Юры. – Блин, Гошан, что…
– Прости, если разбудил, знаю, но дело срочное, – прервал Гоша возмущения друга. – Ксюши до сих пор нет дома, – выговорил он и тут же понял, что его голос звенит от волнения и дрожи.
Митькин рассказ о московских обозниках Иванко выслушал в мрачной задумчивости. Потом кое-что уточнил: что за товары были в возах и как выглядел купец. Про купца Митрий обсказал: толстый такой, немолодой уже, бородища лопатой и как боярин одет; а вот насчет товаров замялся - не видал он товаров, все возы рогожками затянуты и под охраной были.
– Подожди… То есть как – нет? Голос на мгновение замолк. Наверное, сейчас Юра в темноте ворочается в постели и смотрит на часы, пытаясь слезящимися после сна глазами разглядеть на них время.
- И большая охрана? - тут же переспросил приказчик.
– Юра, пожалуйста, проснись и постарайся ответить на мои вопросы… У него сорвался голос. Откашлявшись, он тут же продолжил:
- Большая, добрая, такая, как и здесь. Даже пищали и те были. Правда, не очень дорогие, с фитильными замками.
– Она… ну, она… Говорила ли она сегодня с тобой или с Ниной? Может быть, она куда-то собиралась? Или у неё что-то случилось?
- А ты, я вижу, в огненном бое разбираешься?
Гоша невольно удивился тому, насколько жалобно и беспомощно прозвучали сейчас его слова, и каким тихим голосом он это произнёс, весь напрягаясь в ожидании. Сейчас словно вся его жизнь зависела от ответа друга.
- Не то чтобы разбираюсь, а уж это-то вижу.
– Подожди, подожди… Да! – ошарашено и хрипло воскликнул Юра. – Да, мы говорили в обед. Её из издательства другого пригласили в ресторан «Вишневого цвета»… то есть «света». Она и поехала к ним. А что случилось??!
- А что еще видишь? Смотрю, у тебя книжица… Разрешишь взглянуть?
Юра, видимо, окончательно проснувшись и обретя способность трезво мыслить и воспринимать, заговорил более громко и внятно, а в трубке послышалось сонное бормотание Нины. Но Гоша почти не обратил на всё это внимания. В возбуждении он принялся ходить по всей квартире, крепко держа трубку в руках. Сейчас его волновало только одно.
Митька усмехнулся, протягивая приказчику обгорелого Рабле, коего с вечера таскал с собою, пока Прошка зашивал свой прохудившийся заплечный мешок.
– Какого цвета там ресторан, Юра?? Ничего не понял. Какое другое издательство? «ЛК»? Она пошла на встречу с ними?
– Это гостиница, «Вишневый свет» называется. Блатная наша. Там ресторан есть, он такой же. Они её туда позвали, – пояснил Юра. – Это, Гоша, – в его голосе зазвучала тревога. – Ты говоришь, её до сих пор нет?
Иван взял в руки книгу, пролистнул…
Гоша переводил дух, время от времени останавливаясь на одном месте. В очередной раз дойдя до окна, он попытался отдышаться. Но после того, как Юра снова упомянул об этом, он ощутил липкую волну паники, поднимающуюся прямо до его горла и прошибающую до холодного пота.
- Ого! - воскликнул он с нешуточным удивлением. - Латиница. Чья речь?
– Я это уже сказал, – стараясь говорить внятно, насколько это было возможно, сказал Гоша. – Пришёл не так давно – а её нет нигде! Юра, ты знаешь, когда она ушла? Во сколько у неё была назначена встреча?
В голове его вспыхивали и проносились множественные голограммы возможного развития событий, а также вырисовывался чёткий план собственных действий. Дыхание его постепенно выравнивалось. К нему снова вернулась решительность.
- Французских немцев.
Неважно, знает ли Юра точное время её пребывания там. Выяснить это легко, всего лишь позвонив в ту гостиницу и тот ресторан. У него даже появилась слабая надежда на то, что Ксюша допоздна задержалась на встрече и решила остаться ночевать в одном из номеров. Может, она устала, вымотанная беседой; решила отдохнуть, немного выпить, а потом просто заснула, забыв обо всем.
- И ты… ты ее понимаешь?
Да, такая вероятность существовала, и необходимо было подтвердить либо опровергнуть её прямо сейчас.
Митрий скривился, словно от зубной боли:
– Гоша, я не помню. Вроде к пяти или шести, – в трубке послышался звук шагов, означающий, что Юра вылез из постели и куда-то направился. – Но мы можем это проверить. – Именно это я сейчас собираюсь сделать. Я позвоню в гостиницу и узнаю, останавливалась ли Ксюша у них. А если она у них не зарегистрирована – то всё равно придётся туда съездить. Я не знаю… Может, она могла остаться там неофициально. Или…
- Не, просто так таскаю! Конечно, понимаю. Правда, не все.
– Да, Гоша, я понял, – окончательно проснувшимся голосом ответил Юра.
- Откуда у тебя эта книга?
Администратор гостиницы ответил на звонок только после пятого гудка. Медленно просмотрев данные (Гоше так и хотелось наорать на него, чтобы тот действовал быстрее), сонным голосом он промямлил, что никакой Архипкиной в числе постояльцев не значилось. Хотя Георгий и предполагал такое, его сердце словно сжала ледяная рука. До ресторана дозвониться не удалось – тот был уже закрыт.
- Так… Купец один подарил.
Что же… Телефон у него в руках зазвонил. Гоша вздрогнул и посмотрел на экран, на долю секунды вообразив, что это Ксюша счастливым образом нашлась и сейчас перезванивает ему, чтобы сообщить, что всё хорошо, что просто вышло недоразумение…
Отрок не стал вдаваться в подробности, слишком уж навязчивым показалось ему поведение приказчика, прилип, можно сказать, как репей.
Но это был всего лишь Юра.
- Ты волком-то не смотри, вьюнош. - Ушлый Иван сразу заметил сменившееся настроение собеседника. - Я ж не просто так спрашиваю, а для твоего же блага. На службу-то ко мне пойдешь?
– Да, – разочарованно простонал Гоша.
Митька хмыкнул:
– Ну что, позвонил?
- А куда теперь деться?
– Её там нет, – кратко бросил он. – По крайней мере, официально. Этот администратор по телефону еле соображал, что от него хотят, поэтому я сейчас еду туда, чтобы подробно всех расспросить. А ещё, – он почувствовал, как пересохло во рту, а по телу прокатилась волна дрожи. – Перед тем, как туда поеду, я собираюсь пройтись до остановки. Вдруг… – он запнулся. – В общем, ты понял, Юра.
- Верно мыслишь! - хохотнул приказчик.
– Гоша, ты не волнуйся. Она… – Юра замялся. – Короче, Гошан. Скоро я тоже буду в гостинице. Давай встретимся там. Ты знаешь, как туда проехать? Это если двигаться в южном направлении, вдоль Советской улицы…
- Только ты еще так и не объяснил, что делать надобно. В чем служба-то состоять будет?
Он начал объяснять дорогу. Георгий, уже выходя из квартиры и звоня в соседнюю дверь, едва мог прислушиваться.
- Уже состоит, Дмитрий! - Иван рассмеялся. - Вот из вопросов и ответов на них и состоит.
– ….Ну, ты понял. А я сейчас, пока буду ехать, уточню всё по своим каналам. Если что – позвоню.
Отрок покачал головой:
Гоша догадался, что он будет мониторить сводку всех недавних происшествий в городе. А может быть, ещё и поступивших в медучреждения.
- Чудно! Только знай: я один, без Прошки…
* * *
- Прохор, кажется, молотобоец? - быстро перебил Иванко. - По крайней мере, он именно так говорил.
У соседей Ксюши не оказалось. Перед тем, как отправиться в гостиницу, Георгий провёл время, обходя все возможные пути от остановки до их квартиры и ближайшего магазина, осматривая каждый закуток. Когда ещё издали он замечал очередной, или предполагал его за поворотом, душу начинало сковывать леденящее чувство опасения того, что там может обнаружиться. Но каждый раз там ничего – и никого – не оказывалось. При этом он не переставал набирать Ксюшин номер, но ответом по-прежнему были только жалобные, протяжные гудки. От Юры тоже – к сожалению или к счастью – новостей не поступало.
- Да, молотобоец, - подтвердил Митька. - И еще - добрый кулачный боец. За Большой посад постоянно стоит, супротив наших, введенских.
По дороге в гостиницу он обращал внимания на обочины, хотя понимал, что такой вид поисков мало что даст. Тёмные улицы маленького городка, так непохожего на их с Ксюшей родной Санкт-Петербург, у которого кипела своя ночная жизнь, были пустынны. Город словно умер. Ни людей, ни других машин. Лишь проезжая мимо остановки, располагающейся рядом с комплексом блочных пятиэтажек, располагающегося у самой проезжей части, Гоша заметил двух пьянчуг, разместившихся на лавочке. В руках у них были бутылки из темного пластика. Одна, облокотившаяся на плечо второй, что-то ей рассказывала, раскачиваясь, при этом из стороны в сторону.
- Боец, значит? - Приказчик явно обрадовался, даже потер руки. - Славно! А ну-ка, зови его сюда.
- А чего его звать? - Митрий засунул в рот два пальца и, свистнув, махнул рукой. - Эй, Прошка! Давай сюда, дело есть.
Подъезжая к «Вишневому свету» и мельком оглядывая всё вокруг, он тоже ничего подозрительного не заметил. Да и что можно так увидеть? Всем своим существом ему неистово хотелось прямо сейчас бежать и обыскивать эту территорию как следует, до мельчайших подробностей. Однако голос разума гласил ему, что прежде необходимо найти администратора этой гостиницы вместе с охранником, а так же встретить Юру – его машину он уже заметил на парковке; значит, тот прибыл раньше и сейчас наверняка ждал его в этом отеле – а после как следует начать поиски. Запросить всю информацию о пребывании Ксюши в данном заведении, которая только у них имеется. Тщательно осмотреть каждое помещение, каждый угол самой гостиницы, и всю прилегающую к ней территорию. Гоша полагал, что такое солидное место должны быть оснащено камерами – как внутри, так и снаружи – и это может существенно ускорить дело.
Здание молча глядело на него тёмными окнами. Автомобильная парковка практически пустовала – видимо, людей, желающих остановиться здесь на ночь, было совсем немного.
Сидевший у костра Прохор как раз жарил на прутиках только что выловленную рыбку - окуней или хариусов. Услыхав зов, закрутил рыжеватой башкой, словно ошпаренный.
Было начало четвёртого часа вечера, когда Гоша, слегка запыхавшись, влетел в вестибюль «Вишневого света» и тут же увидел в дальнем конце коридора друга, который стоял у ресепшн за спиной администратора, глядя вместе с ним на экран монитора компьютера. Он ещё не добежал до них, когда оба мужчины подняли головы, обращая на него внимание. Выражение лица Юры на первый взгляд казалось ровным, но Гоша заметил, что оно было мрачнее обычного, а во взгляде, обращенным к нему, явно читались тревога и беспокойство.
- Да не вертись, Проша, - засмеялась сидевшая рядом на еловом лапнике Василиска. - Эвон, с реки Митька зовет.
Администратор поднялся со стула. Это был полный и плечистый мужчина около сорока лет, с выпирающим животом, в слегка помятом костюме. Выпрямившись во весь рост, он оказался на полголовы выше Юрия. Выглядел здоровяк нахмуренным и сосредоточенным.
Прохор поднялся на ноги:
Гоша кивнул им обоим.
- Ну, пойдем, коли зовет.
– Давно ты здесь? – спросил он друга.
– Полчаса примерно как приехал, – махнул тот рукой. – Мы тут с Андреем Львовичем, – он повернулся в сторону крупного мужчины в костюме, и тот кивнул головой, сохраняя серьёзное выражение лица, – только что просмотрели все действующие внутренние и наружные камеры наблюдения, пишущие в режиме онлайн. На данный момент времени, – он опустил голову, – ничего не обнаружено.
- Ну нет! - Во многих вещах Василиска разбиралась куда лучше молотобойца, вот как сейчас. - Не пойду, тебя же зовут - не меня. Да и не один там Митька, с приказчиком этим… - Девушка еле заметно вздохнула. - А ты иди, Проша, иди. Я за рыбкой-то пригляжу - ужо к вашему приходу изжарится. Вон, и Анемподист-инок из лесу выходит, все веселее.
Гоша, всё ещё переводя дыхание, смотрел на них.
– Ещё мы просмотрели с Юрием Александровичем записи всех постояльцев и посетителей ресторана, – медленным басом протянул служащий, обращаясь к нему. – Меня Андрей зовут, – прибавил он. – Дежурный администратор и оператор пульта охраны. Ваш друг объяснил мне, что произошло.
- Ну, смотри сама…
– Георгий, – машинально кивнул ему он. – Да, мы… Мы ищем мою жену. Она была здесь сегодня вечером, в ресторане, вместе с людьми из издательства «ЛК».
– Да, – медленно растягивая гласные, произнёс мужчина. Сейчас, по настоянию товарища капитана, мы приступили к изучению записей камер за последние несколько часов. Начали с ресторана. Я не видел лично вашу жену – я заступил на ночную смену с десяти вечера, до этого был мой коллега – тоже Андрей зовут, кстати. Смирнов Андрей. Но, судя по фото и описанию, на видео понятно, что в ресторане сидела она. И Юрий Александрович, кстати, узнал её.
Иванко-приказчик и Митька сидели на камнях на берегу реки, невдалеке от брода. Чуть выше по течению, в небольшом омутке, обозные затеяли купаться, а пониже, у плеса, мыли и поили коней. И вроде, казалось бы, у реки было светло, уж, по крайней мере, светлее, чем в лесу, однако, отойдя от костра, Прошка долго привыкал к нахлынувшей вечерней мгле, синей и неожиданно теплой.
- Пойдешь ко мне на службу, Прохор? - едва юноша подошел, негромко поинтересовался Иван.
«Похоже, этот парень сильно благоговеет перед сотрудниками правоохранительных органов», – подумал Гоша.
- На службу? - Прошка хмыкнул. - А ты кто хоть такой?
- Да говорил же, холмогорского гостя Еремея Хвастова приказчик и компаньон.
– Ага, – Андрей Львович снова склонился к компьютеру. – Стол номер шесть, забронированный до этого, – он защёлкал мышкой, – Гребнёвым Евгением Васильевичем, на трёх человек.
- Кто?
- Компаньон - это, Проша, слово такое, - пояснил Митрий. - Означает, что они с купцом дела ведут вместе.
Гоша выдохнул. Какая сейчас разница, какой номер у стола и на сколько человек он там был? Они этим просто теряют время.
- О, хорошо объяснил, - обрадованно поддакнул приказчик. - Так я вам вот что предлагаю - вы на меня работаете, то есть исполняете разные поручения и прочее, а я за это обеспечиваю вам и Василисе спокойную жизнь в Тихвине. Ну, и плачу.
– Минутку….перематываем запись…
- Что-что? - не поверил Прохор. - Еще и жалованье платить будешь?
- Конечно, - Иван важно ухмыльнулся. - Да не бойтесь, все на оброк не уйдет, вам и самим достанется. Ну, так как?
Не спрашивая разрешения, Гоша перешёл стойку и тоже встал за спиной у сотрудника гостиницы, рядом с Юрой. Глянув на монитор, он почувствовал, как его сердце сделало сильный удар, запустивший по организму, параллельно с кровотоком, радостную волну, которая тут же разбилась о ком в горле и разлетелась по нему миллионами брызг, окрашенных ярким чувством тревоги.
Ребята переглянулись.
Он узнал Ксюшу. Она сидела за столом в своей белой блузке, и, как всегда, с собранными волосами. Камера, расположенная, судя по всему, на потолке, глядела в её сторону – двоих мужчин – собеседников, что располагались напротив, видно было лишь со спины. На этой ленте, пущенной в перемотку, все движения Ксю были неестественно быстрыми, резкими и порывистыми. Вот она ела, вот что-то говорила этим двоим, вот молча слушала их, а потом говорила опять… Вот встала и пошла. Ещё обернулась, что-то сказала им, после чего направилась к выходу, и, пройдя под камерой, исчезла с поля зрения.
- Только чтобы Ва…
- Да я ж сказал! Все по добру будет.
Дежурный остановил перемотку.
- Ну, тогда… - Прошка грянул шапкой о землю. - А, по рукам! Э… Только ежели с кузнецом Платон Акимычем Узкоглазовым сладишь!
Гоша понял, что он всё ещё продолжает смотреть на монитор, словно пытаясь заглянуть за него, чтобы понять, куда же направилась его Ксю. Опомнившись, он взглянул на цифры в углу. 20:45.
- Уж с кузнецом точно сладим, - с улыбкой заверил Иван. - Так как, согласны?
– Получается, она провела тут в их ожидании около двух часов? – недовольно высказал Юра. – Однако. Хороши переговорщики.
Ударили по рукам, расцеловались, как принято. Никто никого в кабалу не верстал, просто холмогорскому торговому человеку Иванке Леонтьеву нужны были на некоторое время порученцы, хорошо знающие Тихвинский посад и округу. Вот за выполнение разовых поручений он и собирался платить.
В других обстоятельствах Гоша бы обратил на это внимание, но сейчас его недовольство меркло на фоне гнетущего нетерпения выяснить, что всё-таки дальше произошло с Ксюшей.
- А потом что? - допытывался дотошный Митька. - Снова в введенскую кабалу?
«Может, она уехала с ними?» – пронеслась в его голове глупая мысль. Впрочем, она действительно была настолько нелепой, что не выдерживала при более детальном рассмотрении никакой критики.
- Потом? - Приказчик хитро прищурился. - А потом видно будет!
Тем временем Андрей Львович продолжил перематывать запись. На ней было видно, что двое мужчин – те, с которыми беседовала до этого его жена – продолжили набивать свои желудки. Благо, что было чем – позже им принесли ещё один заказ. В общей целостности они покинули ресторан в половину десятого (на таймере обозначалось 21:27).
Путешествие закончилось благополучно. На следующий день, к вечеру, впереди показались луковичные купола Успенского собора Большого монастыря. Тихвин!
– Вот ведь жуки ненасытные в костюмах, – процедил Гоша сквозь зубы. – Да и плевать на них. Куда Ксюша подевалась? Давайте посмотрим другие записи. Лифт, лестница, фойе, выход, парковка, двор! Нужно всё, все пути, по которым она могла бы двинуться дальше!
- Ну, добрались, слава Богу, - облегченно перекрестился Прохор.
Митька усмехнулся:
Андрей Львович спешно перебирал видеофайлы.
- Не радуйся раньше времени, паря! Еще как здесь все сложится-то.
– Да, да, сейчас всё проследим, обязательно, – сказал он, нажимая длинными и толстыми пальцами на кнопки.
Торговый тракт незаметно перешел в широкую улицу Большого посада, тянувшуюся до Соборной площади. Оранжевое солнце клонилось к закату. Колокола многочисленных церквей благовестили к вечерне.
Через некоторое время, согласно полученным данным стало понятно, что Ксюша удачно покинула здание, пересекла парковку и направилась в сторону выхода со двора.
- А сегодня ведь твоей заступницы день, сестрица, - посмотрев на Василиску, улыбнулся Митрий. - День святой мученицы Василиски. Соловьев пойдем слушать? - Это отрок спросил просто так, разговора ради - уж конечно, не до соловьев сейчас было, хотя как раз в этот вечер, на Василиску-мученицу, молодежь ходила слушать соловьев - примета такая была: «От Василиски до соловьев близко».
– Сейчас мы посмотрим последнюю. Она охватывает участок, ведущий с нашего двора на Яровиковскую улицу. По предыдущим записям понятно, что ваша жена пошла в том направлении. Если и там ничего нет….значит, она пропала в другом месте, и тут уже ничем не сможем помочь. К сожалению.
– Не беда, я знаю тех, кто сможет в таком случае, – заверил его Юра. – Давай, смотри, – без всяких обиняков перешёл он на «ты».
Проехав до Соборной площади, обоз остановился у амбаров, но разгружаться пока не спешили, ждали в очереди к весовой-важне да заплатить мыто. Государев дьяк Мелентий сразу поехал к архимандриту и теперь задерживался: то ли осматривал деревянные монастырские стены, то ли имел с архимандритом долгую беседу. Иванко, кстати, вызвался сопровождать дьяка. Ушлым парнем оказался этот приказчик - вовсюда лез, все высматривал, ну оно и понятно, торговый человек живет с выгоды.
Мужчина застучал по клавиатуре, защёлкал мышью, и после этих нехитрых манипуляций на экран вывелось изображение. Показался участок дороги, освещённый фонарями на треть. Дальше начиналась темнота, в которой сложно было что-нибудь разглядеть.
А закат был чудесный, ярко-оранжевый, пламенеющий, отражающийся в слюдяных и стеклянных окнах блистающими сполохами пожара. Густо-голубое небо оставалось светлым, а наступающий вечер - спокойным, тихим и теплым. Пахло сладким клевером и сосновой смолой. В соборной Преображенской церкви и в соседней церкви Флора и Лавра как раз окончилась служба. Народ повалил с вечерни, густо, не торопясь, наслаждаясь закатом и тихим вечерним теплом. Разодетые в расшитые опашни и ферязи, словно бояре, осанисто шествовали по домам именитые тихвинские гости-купцы: Самсоновы, Некрасовы, Остратовы, Корольковы. В окружении жен, чад, домочадцев и слуг, они, словно нож в масле, скользили в толпе постоянно кланявшихся прихлебателей и знакомых.
Таймер в левом нижнем в углу показывал 21:01 – оператор включил запись на время, приблизительно близкое к тому времени предыдущего видео, когда Ксюша пересекла двор. В течение нескольких секунд изображение оставалось неподвижным. Никаких действий на экране не происходило.
- Доброго здоровьица, Яков Прокофьевич!
– Сейчас, – пообещал Андрей Львович и включил перемотку.
- Бог в помощь, Иван Еремеич!
- Счастия и удачи, Епифан Кузьмич!
Внезапно на экране появилось белое пятно.
Купцы знали себе цену - шли гордо, лишь изредка кивали знакомцам, правда, когда шли мимо таможни, все, как один, приветствовали нового таможенного монаха, поставленного заместо прежнего, умертвленного неведомыми лиходеями Ефимия.
– Стойте! – закричал Гоша, но здоровяк и сам уже остановил запись.
Увидев нового таможенника, Пронька опустил глаза и вздохнул, видать, неспокойно было на его душе - помнилось, что Ефимий-то был убит при его, глупня, посредстве. Интересно стало парню: а как вообще, хоть что-нибудь прознали по сему разбойному делу? Может, новый таможенник что слыхал?
Митька-то с Василиской сидели себе неприметненько на возу, опасаясь попасться на глаза введенским людям, а вот Прохор решил-таки дойти до таможни. Силен был молотобоец, враз дорожку проложил сквозь многолюдство, уже до самой важни дошел, вот и таможня, рядом - да не тут-то было!
С напряжённым видом, затаив дыхание, Георгий неотрывно наблюдал, как его жена перешла со двора на улицу с фонарями, слева от которой тянулся чёрный лес, и направилась в сторону неосвещенного участка дороги. Вот она скользнула в темноту и уходила в неё всё дальше и дальше, так, что снова превратилась в расплывчатое движущееся пятно белого огонька. Сердце его тревожно сжалось. Просматривая предыдущие пленки, он не отрицал, что испытывал при этом тревожное ожидание неизвестного – ожидание того, что может произойти в любую секунду. Но теперь ему действительно стало не по себе.
Чья-то сильная рука схватила парня за плечо. Тот обернулся, готовый в один момент нанести хороший удар, от которого неведомый наглец покатился бы вверх тормашками, занес кулак… И тут же застыл в страхе, узнав в наглеце старого своего хозяина Платона Акимыча Узкоглазова.
- Ты что же это от меня сбег, Проня? - нарочито ласково произнес Узкоглазов. - Али я тебя не кормил, не лелеял?
Тёмный лес, дорога без огней…
- Да не сбег я, - Прошка передернул плечами. - Просто у Сарожи налетели тати.
- Тати? - Платон Акимыч недобро усмехнулся. - Ну-ну, говори, говори…
Зачем она туда пошла?
- А я ведь и еще кое-что могу рассказать, - с угрозой напомнил Прохор. Ведь это Платон Акимыч поручил ему ударить таможенного инока, и никто другой. Так что и нечего тут теперь выпендриваться. Ишь - беглым обзывает.
«Раз в несколько лет наступают такие периоды, когда люди начинают пропадать чаще», – снова всплыли у него в голове слова его друга.
- Ла-адно, Проня. - Узкоглазов осклабился, силясь изобразить на бородатом лице самую радушную улыбку. - Пошутил я. Разве ж мы с тобой чужие? Рад, рад, что вернулся! Дай обниму.
Обнялись, чего уж. Прохор и напрочь позабыл про заключенный с холмогорским приказчиком договор, рад был, что все по-прежнему будет… Нет, все же вспомнил!
«В последнее время пропали две девушки…»
- Платон Акимыч, дозволь с дружками парой слов перемолвиться, а уж к ночи на твой двор приду!
«Их так и не нашли».
- С дружками? - подозрительно прищурился Узкоглазов. - Что там еще за дружки? Поди, беглые?
А ведь угадал, псинище!
Георгий почувствовал, как его прошиб холодный пот, а по позвоночнику пробежала ледяная дрожь.
- Не, Платон Акимыч, - Прошка ухмыльнулся. - Нешто можно с беглыми-то дружиться? Я быстро сбегаю… К ночи приду, а с утра поди и работать?
И практически сразу, не успев отойти от жуткого наваждения, он заметил какое-то шевеление рядом с ближними к дороге деревьями.
- Хм… - Платон Акимыч вроде как что-то просчитывал про себя, думал, после чего, придержав Прохора за рукав, доверительно отвел в сторону, к важне. Оглянувшись по сторонам, понизил голос: - Вот что, Проша, коль ты уж все равно с дружками встречаться будешь, так заодно и порученьице мое исполни.
– Что за чёрт? – хриплым от волнения голосом сказал он, прильнув ближе к экрану.
- Исполню, господине, - парень приложил руку к груди и поклонился. То не худо - хозяйское порученье исполнить, лишь бы оно таким, как в прошлый раз, не оказалось!
Как ожившая иллюстрация его страшных мыслей, от деревьев бесшумно отделилась чёрная тень, словно до этого была их частью, скользнула вперёд и тут же накрыла собой белое пятно, поглотив его. Однако спустя секунду оно мелькнуло вновь – только уже перемешиваясь с чёрным. Отчаянно борясь с его волей и властью.
Но эти пятна не были однородными – то и дело в них мелькали едва различимые, но всё-таки существующие материальные черты.
Узкоглазов словно прочел вспыхнувшую в голубых глазах молотобойца тревогу.
– О господи, – прошептал Гоша.
С застывшим от ужаса лицом он мог только наблюдать, как чёрное существо нырнуло в лес. Но только ничего и никого белого на том месте уже не наблюдалось.
- Не, - успокоил. - Морды бить никому не надо. Должок отнесешь. Эвон…
Одна пустота.
Платон Акимыч достал из висевшего на поясе кошеля-«кошки» горсть мелких серебряных монет - денег, отсчитал прямо в подставленные ладони парня.
Помещение будто погрузилось во мрак и отдалилось от него куда-то очень далеко. Всё происходящее рядом, и люди, что находились возле него, казались ему нереальными. Словно оглушённый, Гоша, едва соображая, что делает, поднялся и бросился бежать к единственному на всём свете месту, где ему необходимо было быть, и как можно скорее. Он едва замечал, как Юра вроде окликнул его, и вроде все почему-то побежали за ним, причём Юра продолжал что-то кому-то и куда-то кричать. Ни эти помехи, ни холод раннего утра, что подкарауливал на улице и тут же обступил его, не могли сбить его с цели. Слыша только гулкий стук собственного сердца, он из последних сил продолжал добираться до места, которое раскалённым клеймом глубоко и чётко запечатлелось у него в голове.
- У часовни за Вяжицким ручьем переулочек знаешь, Собачье устье называется?
Прохор задумался:
Вокруг уже почти рассвело, и он ясно видел впереди полосу леса. Скоро он будет на месте. Несмотря на то, что шок, боль и ужас готовы были захлестнуть его с головой, он ориентировался до удивления правильно и понимал, где должна находиться эта роковая точка отсчета. Иначе он не мог. И он был уверен, что узнает место, что жуткой сюрреалистичной панорамой стояло у него перед глазами – место, где неизвестный ублюдок в чёрном уволок Ксюшу в лес.
- Ну, кажись, знаю. А не знаю, так спрошу.
- Сыщешь там дом Онашкиных, скажешь, что от меня, деньги вручишь лично хозяину, Тимофею Руке. По левой руке его и узнаешь - она у Тимофея обожженная. Как сполнишь, доложишь. Да не торопись сейчас идти, дождись темноты. Ну, ступай.
Кивнув, Прохор направился обратно к обозу. Проводив парня пристальным взглядом, Узкоглазов живо подозвал к себе пробегавшего мимо мальчишку:
Глава 11
- Заработать хошь, паря?
- Знамо, хочу, милостивец!
Подбежав к краю леса, он сразу узнал то место. Добравшись до него, Гоша резко остановился, словно перед ним вдруг из ниоткуда возникла стена, и начал судорожно оглядываться по сторонам. Паника волной поднималась в нем и била по голове, сжимая в ледяных объятиях.
- Дуй на Стретилово, к бабке Свекачихе. Скажешь - от Платона Акимыча. Пусть как можно скорее подошлет Ваську Москву на постоялый двор Акима Королькова, что супротив гостиного двора. Запомнил? А ну повтори!
Как и логично было предполагать, здесь никого не было. Не осталось и следов от недавней борьбы его жены с чудовищем, вышедшим из леса.
- Значит, так… На Стретилове сказать бабке Свекачихе, что от Платон Акимыча, пусть пришлет Ваську Москву на постоялый двор Королькова. Так?
- Так… Ну, голова!
Не осталось?
- А раз так, то гони пуло, милостивец!
Он посмотрел вниз, на асфальт, на слепяще-белое, и, судя по этому, недавно покрашенное бордюрное ограждение. Присмотревшись к одному месту на нем поближе, он нахмурился: там виднелось небольшое темное пятно. И тут, переведя взгляд немного дальше вправо, Гоша увидел этот предмет. Сейчас, в стальном белом свете наступившего утра, он различался абсолютно и безошибочно чётко.
- Пуло? - Узкоглазов усмехнулся. - Ну ты, парень, и хват. Вот тебе «полпирога», - он бросил мальчишке медяху. - Как все сполнишь, придешь к Королькову, там получишь еще столько же. Ну, беги!
Внутри у него снова всё перевернулось и застыло.
Засверкав босыми пятками, мальчишка вприпрыжку припустил вдоль по широкой Белозерской улице.
Улыбнувшись, Платон Акимыч перекрестился на соборную церковь, пригладил бороду и неспешно пошел к паперти.
Подойдя к нему ближе, он, так до конца и не осознавая всё происходящее всерьёз, опустился рядом с ним прямо на колени и поднял вещь.
- Ой, господине! - углядев хозяина, кинулись к нему слуги. - А мы-то думали, куда наш родимец делся?
- Куда надо, туда и делся! - Узкоглазов желчно сплюнул наземь. - Так, вы двое - пшли к дому, а ты, Федька, и вот, Терентий, - со мной.
Это были ключи. С маленьким брелком в виде важного серого полосатого кота, с розовым бантиком вокруг шеи. В нем он без труда узнал аксессуар, обладающий для Ксюши своей историей и личной значимостью – данное украшение, купленное за копейки в одном из газетных ларьков давным-давно, ей, ещё первокласснице, подарила мать. Сколько Гоша знал Ксюшу – она всегда ходила с ним. И это же стало главным фактором, из-за которого у жены сформировался навязчивый (как он иногда считал) страх потери ключей. Но разумное, с его точки зрения, предложение не носить тогда повсюду столь дорогую ей вещь, чтобы не подвергать постоянному риску и её, и нервы её обладательницы, Ксю тогда категорически отвергла.
Федька с Терентием - рослые молодые парни - поклонились и вслед за хозяином направились на постоялый двор Акима Королькова.
«Да. Этот котик, он… действительно много значит для меня. Это так», – зазвучал у него в ушах голос жены, доносящийся сквозь пелену воспоминания. Он вспомнил, как Ксюша, сказав это, смущенно склонила голову, а затем, переведя взгляд в сторону и снова на него, прибавила: – Но понимаешь… Он всегда должен быть со мной. Мне так… спокойней, что ли».
Когда Прохор вернулся к возам, Иванко-приказчик уже был там.
Всем своим видом она тогда излучала неловкость, вызванную погружением в её личные переживания. Она не сказала ничего больше, но Гоша и без этого хорошо понял, что она имеет в виду, и больше они об этом не разговаривали.
- Ну вот, - весело подмигнул он. - Все и сладилось. Имеется грамота архимандрита к Введенской игуменье Дарье - это для вас, - Иван посмотрел на Митрия и Василиску. - Ну, а насчет тебя, Прохор… Монастырский старец Пимен завтра сразу после заутрени зайдет к хозяину твоему, Узкоглазову. Я полагаю, договорится.
И теперь брелок, вместе со всеми ключами, лежит у него на ладони. Как последнее, самое материальное доказательство того, что произошло ужасное.
- Ой, - Прохор хотел было сказать, что только что, позабыв уговор, согласился вернуться в работники к Платону Акимычу, но прикусил язык, постеснялся. Эко, скажут, удумал. Хозяин хозяином, но уговор-то дороже денег! Эта мысль крепко сконфузила парня, и теперь он мучительно соображал, как выкрутиться. Нет, поручение Узкоглазова нужно было выполнить, деньги передать - это вне всяких сомнений, ведь Прохор был человек честный и вовсе не хотел прикарманить чужое серебро. Значит, отдать, отнести - это во-первых, а во-вторых… возвращаться ли потом к Платону Акимычу? Это еще посмотрим! Коли не врет приказчик, так, быть может, и впрямь уговорит хозяина монастырский старец Пимен? На Узкоглазова-то, в учениках, считай, бесплатно горбатишься, за еду да конуру, аки пес цепной, а здесь приказчик все ж какую-то деньгу обещал. Интересно только, что делать заставит? Как бы не морды кому бить! Ну, уж Митьку-то - точно не морды.
- Ну, братцы, - Иванко потер руки, - теперь бы и на ночлег. Где тут поблизости постоялый двор, не слишком дорогой, но и не из дешевых?
Он с силой сжал ключи, так, что их острые концы больно впились ему в кожу, и выпрямился, переводя дыхание. Взгляд его неуловимо и бесповоротно притягивала лесная чаща, расстилающаяся прямо перед ним. Благодаря отсутствию листьев и травы, она легко проглядывалась на несколько метров вперёд. Георгий автоматически отметил, что там сейчас ничего – и никого – нет.
- Постоялый двор? Да эвон, напротив, у Королькова, - махнул рукой Прохор.
Но этого расстояния мало…
Пытаясь унять дрожь в плечах, он повернулся в сторону Юры. Необходимо было прямо сейчас сказать ему немедленно поторопить своих сотрудников выезжать сюда, и как можно скорее.
- Не, Проша, - Митрий деловито вмешался в беседу. - У Королькова двор приличный, то верно, однако ведь и многолюдный весьма. А нам, - он хитро взглянул на приказчика, - как я понимаю, лишняя сутолока и ни к чему бы.
– Юра, надо сейчас же…
Иванко захохотал:
– Гоша, я уже вызвал своих, пока сюда бежали, – поспешно заверил его тот. – Они будут здесь примерно через десять минут.
- Верно понимаешь, Дмитрий. Ну, так тогда где?
Точно… Гоша вспомнил, как Юра что-то кому-то кричал – только тогда он не прислушивался к этому.
Он ошалело взглянул на Юрия. Тот выглядел растерянным, а в его глазах безошибочно угадывались жалость, сочувствие и… испуг.
- На Береговой улице неплохой двор есть, монастырский, - подумав, порекомендовал Митька. - Тихо, спокойно, нелюдно… Правда, купцов туда могут и не пустить, там все больше для знатных паломников. Хотя, - отрок усмехнулся, - если кой у кого грамоты архимандричьи имеются, то, думаю, того хоть в какой двор пустят.
Его внезапно охватило раздражение. Сколько ещё можно стоять здесь и ничего не делать? Он искренне надеялся, что Юра сейчас со своей жалостью не начнёт говорить о том, что думает, бормоча дурацкие слова сочувствия и ещё менее значимые, фальшивые утешения, приправленные плохо скрываемым страхом.
- Ох, умен ты, Димитрий, - приказчик качнул головой. - Аж страшно!
Нельзя было больше терять время. Он не мог просто стоять тут и ждать.
- Так его сыздетства Умником кликали! - громко расхохотался Прохор.
Он осторожно положил ключи Ксюши к себе в карман (Юра, видимо, хотел было возмутиться из-за этого, но тут же застыл с открытым ртом), и всё ещё плохо слушавшимися его руками судорожно начал шариться по карманам. На его удивление, отыскал он их быстро.
– Держи! – он кинул другу связку своих ключей. Гоша думал, что выговаривание слов сейчас будет даваться ему с огромным трудом, но эту фразу он неожиданно для себя произнёс громко, чётко, и на одном дыхании. – Ключ от… от нашей квартиры – тот, что поменьше. На случай, если кинологам понадобятся её вещи. Если они у вас есть, – он в отчаянии махнул рукой.
Принадлежащий Богородичному монастырю постоялый двор, один из многих, оказался, как и говорил Митька, весьма приличным: в людской зале, небольшой, на два длинных стола, и уютной, висели иконы в серебряных окладах, под образами горели лампадки, а на столе в подсвечниках настоящие восковые свечи, что, конечно, совсем не то что чадящие сальные. Управитель двора, чернец Аристарх - импозантный, с красивой черной бородкой и в рясе дорогого сукна, встретил гостей приветливо, но в приюте вежливо отказал: дескать, постоялый двор этот лишь для духовных особ, а торговым гостям сюда уж никак невмочно. Сказал и улыбнулся, посоветовав двор Королькова.
Юрий машинально поймал связку и с ещё более испуганным видом посмотрел на него.
Выслушав чернеца, Иванко тоже улыбнулся, еще вежливее, обернулся - людская была пуста - и, по-свойски подхватив брата Аристарха под руку, отвел к дальней стене, пошептаться. Через некоторое время вопрос был улажен: все трое получили в свое распоряжение просторную светлицу, а Василиска - небольшую горницу с печью.
– Гоша, стой. Ты хочешь сказать, что… пойдёшь сейчас туда? Один? Но…
- Ночесь-то и морозец может грянуть, - пояснил Аристарх. - Вы-то перебьетесь, а вот девица… Не в послушницы ль собралась, дщерь? Тогда б тебе лучше в Введенской обители ночевать.
- Не, не в послушницы, - потупив глаза, отозвалась девушка и, вздохнув, призналась: - Сама не знаю куда.
– Юра, нужно скорее найти её! Она… она всё ещё может быть там! Где-нибудь…
Покачав головой, чернец велел служкам проводить ребят, сам же отвлекся на новых гостей, коим оказались старые знакомцы: дьяк Каменного приказа Мелентий с троицей служилых людей и с ними - Анемподист-тонник!
- Вот так встреча! - спустившись вниз, Иванко не поверил своим глазам. Поклонившись дьяку, придержал за рукав чернеца. - Ты-то каким чудом здесь, монаше?
Его голос оборвался. Он понял, что сейчас сказал. Ужасный смысл этих слов обрушился на него, словно раскаленная лавина с взрывом извернувшегося вулкана. На мгновение у него потемнело в глазах, а горло сдавило при мысли о том, что сейчас может обнаружиться в лесу.
- Господним соизволением и милостью отца настоятеля назначен в помощники государеву дьяку, - быстро пояснил тонник, вернее теперь уже бывший тонник. - Обители Тихвинские на ратный уклад проверять будем, да и вообще.
Георгий отступил ещё на шаг дальше в лес и прерывисто выдохнул. Нет. Она может быть ещё жива. Нет, она точно должна быть жива! Другого варианта и быть не может.
- Непростое дело, - заметил приказчик. - И не очень-то легкое. Многих знаний требует - математики, баллистики, геометрии…
– Какова площадь леса? – быстро спросил он у молчавшего до сих пор администратора, который с изумлённо-притихшим видом стоял чуть поодаль от Юрия.
- Все в руце Божией. - Перекрестившись на иконы, Анемподист поспешил вслед за дьяком.
Тот, поняв, что обращаются к нему, растерялся и испуганно пожал плечами.
- Странный говор у чернеца, - задумчиво протянул Иванко. - Странный.
Гоша стоном раздражения отвернулся от него и вновь посмотрел на Юру.
Митька как раз в это время спустился в людскую, переспросил:
– Не слишком большой, насколько я помню. Там, за ним, объездная дорога… – пробормотал он.
- Странный? Это ты про монаха? Так он карел.
– И ладно. Твои всё равно пойдут вслед за мной, если что, – кивнул он ему на прощанье, и с этими словами двинулся в глубину леса.
Приказчик махнул рукой:
В душе он понимал, насколько малы были его шансы найти в одиночку хоть что-то в этом огромном лесу. Гоша даже не знал, сколько гектаров его площадь, и как долго ему придётся всё здесь обследовать. Также он понимал, что разумнее было бы целиком и полностью доверить это дело полицейским, настоящим профессионалам, которые скоро прибудут сюда, а самому…
- Знаю.
И, понизив голос, добавил:
Но перед глазами у него снова и снова вставала картина с видеозаписи, где Ксюшу уволакивает в лес некий тип в чёрном, и гнев вместе с болью и непередаваемым ужасом захлестывали его с головой, заставляя бежать и бежать всё дальше в лес. Быстро передвигаясь, он оглядывал каждый периметр сырой земли, покрытой жухлой травой, старыми корягами и гнилыми прошлогодними листьями. Всматривался в каждую ухабину, каждую встречавшуюся яму, и даже поднимал голову наверх, осматривая пустые стволы и голые ветки деревьев.
- Как все уснут, соберемся у нас, поговорим.
Это было хоть что-то. Это было лучше, чем просто оставаться на месте, и с гнетущим ужасом ждать, пока поисковая группа будет деловито и не спеша прочёсывать лесополосу.
- Поговорим, - улыбнулся Митрий. - Не долго того ждать, солнышко-то вон село. Только вот Прохор куда-то сбирается на ночь глядя. Говорит - надо.
Пусть. Там он всё равно никому ничем не мог помочь. Юра и тот администратор сами сейчас расскажут полицейским всё, что им нужно знать, а опросить его они всегда успеют. В голове у Гоши промелькнула мысль, что он, не зная леса, легко может в нём потеряться, но тут же эта мысль показалась ему настолько мелочной и смехотворной, что он даже презрительно хмыкнул – только почему-то его хмыканье прозвучало скорее как всхлип. По крайней мере, геолокация имелась у него на телефоне и даже часах. Правда, Гоша не догадался сразу спросить Юру, и не проверял, насколько тут хорошая сотовая связь. Да и чёрт бы с ней. В крайнем случае, его точно найдут.
- И надолго ему надо? - Иван недовольно скривился.