Желязны Роджер
История коммивояжера
Хорошо, что я собирался надолго задержать Мерлина в хрустальной пещере. Хорошо, что он не остался там на весь этот срок. Когда я прервал козырной контакт, опрокинув пинком свой бокал ледяного чая и воскликнув: \"Вот дрянь! Я пролил ее...\", я одновременно открыл Козырь Рока.
Лесосвалка. Неплохой выбор. Хотя это и не имело значения, пэтому-то я и попросил Мерлина повернуть карты рубашкой вверх и взял одну втемную. Это было просто шоу, чтобы обдурить Лабиринт. Все они вели в места, от которых до хрустальной пещеры рукой подать - что и являлось истинной причиной самого факта их существования. Их целью было вывести Мерлина на орбиту пещеры, в радиус действия системы предупреждения от голубого кристалла. Получив сигнал, я уже сам должен был поторопиться туда и на месте найти способ загнать его в ловушку.
К сожалению, система не сработала, когда Мерлин воспользовался Сфинксом, сматываясь от моей мамочки. Ее нейротоксин исказил излучения его нервной системы. В который раз она помешала моим планам - мимоходом, даже не пытаясь ничего сделать. Ну, неважно, по большому счету. Я все же заполучил Мерлина, куда хотел. Вот только... после этого все переменилось.
\"Люк! Ты дурак!\" - взорвалось послание Лабиринта, подобное заключительному пассажу рок-концерта. Но Лесосвалка уже обретала ясность, и я козырнулся туда до того, как Лабиринт сообразил, что по нему течет чай со льдом, а не моя кровь.
Когда видение Лабиринта исчезло, я поднялся на ноги - среди кустов из ржавых напильников и ножовок, деревьев из скрученных радиомачт и весело разукрашенных клумб из битых бутылок. Я побежал, кровь по-прежнему капала из пореза на левой ладони. Времени на перевязку не оставалось: как только Лабиринт очнется от шока и сообразит, что с ним ничего не случилось, он немедленно примется сканировать Тени в поисках меня и остальных. Они вне досягаемости около второго Лабиринта, а вот я... Стены хрустальной пещеры блокировали все виды парафизического воздействия, на которые только я их проверял, и я сильно подозревал, что от ока Лабиринта они меня укроют. Вопрос был в том, чтобы добраться туда до того, как он прочешет Тени достаточно далеко.
Я увеличил скорость. Да, я еще оставался в форме, я мог бежать. Оставляя позади ржавые машины и завитки диванных пружин, битую черепицу, сломанные ящики... Вниз по аллее праха, вверх по тропе бутылок и счетов за выпивку... Тревога. Надо ждать. Ждать океана нервного тика и дрожи, ждать, пока торжествующий глас Лабиринта провозгласит: \"Попался!\"
Я обернулся и поймал вдали отблеск синевы. Лесосвалка, возникшая после древней теневой грозы, оборвалась внезапно, когда я соскользнул вниз по склону, вознагражденный видом более природной растительности.
Здесь я услышал пару птичьих криков, почувствовал шевеление насекомых под твердо упирающейся в мои ноги землей. Небо было чистым, но на бегу я не мог определить ни ветра, ни температуры. Мерцающая синяя гора росла. Я сохранял прежний темп. Сейчас остальные должны быть вне опасности, если это вообще для них возможно. Черт! Сейчас они должны быть хорошо вне опасности. Время идет здесь значительно медленнее, чем в главной линии. Они давно могли просто сесть где-нибудь, закусить и обменяться шуточками. А то и вздремнуть... Я проглотил проклятье, сберегая дыхание. Это могло также значить, что Лабиринт ищет меня куда дольше, чем кажется...
Больше, еще больше эта синяя громада. Я решил проверить, насколько хорошо сохранился мой финишный рывок, и перешел на высокие обороты.
Воздух и земля вибрировали от того, что казалось раскатами грома. Это могло быть реакцией разгневанного узора, наконец обнаружившего меня. Это мог быть и просто гром.
Дыша как насос, я наконец вынужден был затормозить, чтобы не расплющится об основание хрустального утеса. Молний пока не было, и я, цепляясь руками и ногами, полез вверх. Никогда раньше не пытался вскарабкаться с этой стороны. Легкие раздувались как меха, выступивший пот смешивался с начавшим капать дождиком. Я оставлял кровавые потеки на камнях, но их скоро смоет.
Добравшись до вершины, я на четвереньках дополз до отверстия, влез ногами вперед, повис на руках, затем спрыгнул в темноту, игнорируя лестницу. Быстрота решала все. И только когда я очутился в сумеречной голубизне, все еще отдуваясь, я наконец ощутил себя в безопасности. Переведя дыхание, я наконец позволил себе рассмеяться. Я сделал это! Я сбежал от Лабиринта!
Я прошелся по камере. Такие победы были хороши на вкус, я просто не мог не отметить ее. Я смотался на склад, нашел там бутылку вина, откупорил ее и сделал глоток. Затем переместился в боковую пещерку, где до сих пор лежал спальный мешок, расположился на нем и продолжил радоваться жизни, вспоминая все то, что узнал там, в Первозданном Лабиринте. Моя леди Найда была просто великолепна. Да и Мерлин тоже.
Интересно, способен ли Лабиринт таить зло? В смысле, сколько мне тут еще оставаться, прежде чем можно будет вылезти наружу, не рискуя немедленно нарваться? Никак не узнать. К сожалению. Однако Лабиринт должен был помнить очень и очень многое, как и те, кто постоянно крутятся вокруг него амбериты, то есть. Не так ли? Я сделал еще глоток. Я могу застрять тут надолго.
Использую чары для изменения внешности, решил я. Когда я уйду отсюда, у меня будут темные волосы и борода (над зачатками настоящей бороды), серые глаза, прямой нос, скулы повыше и подбородок поменьше. Я буду выглядеть более высоким и тощим. Свои яркие тона изменю на темные оттенки. Но это не будет какое-то поверхностное, косметическое заклинание; тут нужно кое-что посильнее, с воздействием на глубины и плоть.
Я нашел консервированное мясо и бисквиты, и маленьким заклинанием подогрел банку с супом. Нет, это не нарушение физических законов этого места. Хрустальные стены блокируют вход и выход любого воздействия, но мои заклинания исходят от меня и работают здесь, внутри, как обычно.
За едой я снова подумал о Найде, Мерлине, Корал. Что бы с ними ни произошло, хорошего или плохого, время играло на них. Даже если я останусь тут очень ненадолго, разница во времени несоизмерима из-за замедленного его течения здесь. А какой счет времени использует Лабиринт? Все существующие, вероятно, - а значит, свой собственный, - но мне думалось, что особенно хорошо он настроен на главный его поток, по Амберу. Фактически я был уверен в этом, ведь именно там происходила игра. И если я хотел быстро вернуться в игру, я должен был остаться здесь, просто пока не заживет рука.
Но если серьезно, насколько сильно Лабиринт хотел меня? Много ли я в действительности для него значил? Что я, с его точки зрения? Правитель небольшого королевства из Золотого Круга. Убийца одного из принцев Амбера. Сын человека, который однажды пытался его уничтожить... Тут я вздрогнул, но вспомнил, что Лабиринт позволил мне прожить всю мою жизнь вплоть до этого момента без всяких репрессалий за действия моего папочки. А в текущем деле мое участие было минимальным. На первом месте стояла Корал, затем Мерлин. Возможно, я перестраховщик. Может быть, он вовсе выкинул меня из своих основных планов в тот момент, когда я исчез. Я, однако, не собирался и шагу делать отсюда, не замаскировавшись.
Я прикончил еду и вино. А когда я сделаю этот шаг? Чем в точности я тогда буду? Множество возможностей крутились у меня в голове... Я зевнул. Спальный мешок выглядел так притягательно.
Сверкали молнии, голубые волны пробегали по стенам; потом грохотом прибоя отозвался гром. Завтра. Завтра буду думать...
Я заполз в мешок и устроился поудобнее. В следующее мгновение я отключился.
Понятия не имею, сколько я спал. Поднявшись, я по привычке обошел все вокруг, проверяя надежность защиты, проделал энергичную утреннюю разминку, умылся и неторопливо сьел завтрак. Чувствовал я себя лучше, чем вчера, рука уже начала заживать.
Затем я сел и пялился на стену, наверное, несколько часов. Каким будет лучшее направление действий?
Я мог вернуться в Кашфу, где меня ждал трон. Я мог попробовать отыскать друзей. Я мог просто залечь на дно, наблюдать и не высовываться, пока не вникну, что происходит. Тут вопрос приоритета. Что я мог сделать наиболее важного, что затрагивало бы всех? Я размышлял об этом до ленча.
Поев, я достал свой маленький блокнот-этюдник и карандаш, и начал набрасывать образ одной леди, добавляя черту за чертой. Я возился с этим до вечера, просто чтобы заполнить время, хотя знал, что помнил ее верно. Когда я ушел на обед, план на следующий день уже обретал форму.
Наутро мой порез почти затянулся, и я выколдовал себе зеркало из гладкого участка стены. Воспользовавшись масляной лампой, чтобы не расходовать освещающее заклинание, я вызвал в зеркале высокий, темный, худощавый образ поверх своего отражения, наложил его орлиные черты на мои собственные, завершая бородой; и я посмотрел на свою работу, и увидел, что это хорошо. Затем я изменил вид своих одежд, чтобы они соответствовали новому мне - это потребовало лишь одного заклинания. Достану настоящие вещи, как только смогу. Ни к чему расходовать мощные воздействия на нечто столь тривиальное. Все это я сделал первым делом, потому что планировал носить личину весь день. Пообвыкнуть, а заодно проверить, нет ли какой скрытой слабины в моей работе. И спать буду в ней, по той же причине.
После полудня я снова достал этюдник. Внимательно изучил вчерашний набросок, затем перевернул страницу и нарисовал Козырь. Он чувствовался точно таким, каким следовало.
Утром, после обычной процедуры, я как следует осмотрел свое отражение в зеркале и, удовлетворенный, установил лестницу, чтобы выбраться из пещеры. Рассвет был сырым и холодным, с несколькими разрывами синевы в облачном покрове высоко над головой. Дождь может сорваться снова. Но какого черта меня это должно заботить? Я уже уходил.
Я достал свой блокнот, остановился. Вспомнил другие Козыри, с которыми имел дело за эти годы, и кое-что еще. Я раскрыл свою колоду. Медленно перетасовал карты, пока не нашел грустную - папы. Я хранил его Козырь из сентиментальных побуждений, не для использования. Он выглядел в точности таким, как я запомнил его, но я искал не воспоминаний. Мне нужно было то, что он носил на боку.
Я смотрел на Вервиндл, клинок, магический по всем статьям, неким образом связанный с Корвиновым Грейсвандиром. Вспомнил рассказ Мерлина о том, как его отец призвал Грейсвандир из Тени после своего бегства из Амбера. Была какая-то связь между ним и этим оружием. Теперь, когда события развивались гигантскими шагами, в преддверии новых приключений, было бы разумно встретиться с ними, приготовив соответствующую сталь. Папа был мертв, но Вервиндл - по-своему жив. Я не мог добраться до отца, но быть может, я смогу добыть его клинок - по последним сведеньям, укрытый где-то во Дворах Хаоса?
Я сфокусировался на нем, взывая внутри моего разума. Кажется, я что-то почувствовал, и когда я дотронулся до этого, карта дрогнула и похолодела. Я потянулся. Дальше, тверже. А потом пришла ясность и близость, и ощущение холодного, чужого разума вознаградило меня.
- Вервиндл, - сказал я мягко.
Если только может существовать эхо звука при отсутствии собственно звука, то как раз это я и услышал.
\"Сын Бранда,\" - пришел отклик.
- Зови меня Люк.
Тишина. Потом провибрировало: \"Люк.\"
Я потянулся, поймал эфес и потянул на себя. Меч был в ножнах. Я отступил, держа его обеими руками, и обнажил клинок. Узор на нем сиял расплавленным золотом. Поднял над головой, вытянул в выпаде, нанес короткий режущий удар. Он был прекрасен. Он был идеален. Он был средоточьем огромной мощи в каждом своем движении.
- Спасибо, - сказал я, и смеющееся эхо пришло и ушло.
Я открыл блокнот на нужной странице, надеясь, что выбрал подходящее время для звонка. Лицо леди было тонко очерчено, рассеянный, невидящий взор передавал необычайную ширину и глубину ее зрения. Через несколько секунд страница похолодела, мой набросок обрел трехмерность и чуть зашевелился.
\"Да?\" - прозвучал ее голос.
- Ваше Величество, - начал я, - хотя вам может показаться это несущественным, я хотел бы известить вас, что я сильно изменил свою внешность. Я надеялся, что...
- Люк, - молвила она, - конечно, я тебя узнаю. Ты ведь теперь и сам - Величество. - Ее взгляд по-прежнему был рассеянным. - У тебя непроятности.
- Это точно.
- Хочешь пройти?
- Если это возможно и удобно.
- Разумеется.
Она протянула руку. Я потянулся, осторожно касаясь ее руки своей, и ее студия стала реальной, вытеснив серое небо и хрустальный холм. Еще шаг вперед, и я был там.
Я тут же опустился на колено, расстегнув пояс и протягивая ей свой клинок. Где-то вдали раздавался стук молотка и визг пилы.
- Встань, - коснулась она моего плеча. - Иди и садись. Выпей со мной чаю.
Встав, я последовал за ней к столику в углу. Она сняла свой запыненный фартук и повесила на крючок на стене. Пока она готовила чай, я заметил небольшую армию статуэток выстроенных вдоль одной стены, а также разбросанных тут и там по всей комнате - большие и маленькие, реалистические и импрессионистские, прекрасные и гротескные. Она работала в основном с глиной, но парочка маленьких были каменными; в дальнем конце помещения стояла печь для обжига, сейчас холодная. Несколько металлических конструкций необычных форм свисали с потолочных балок.
Когда она присоединилась ко мне, она взяла мою левую руку, сразу нащупав кольцо, которое дала мне.
- Да, я дорожу защитой Королевы, - заметил я.
- Даже сам будучи монархом из страны, которая находится с нами в дружбе?
- Даже тогда, - кивнул я. - И дорожу настолько, что хочу вернуть прошлые долги.
- О?
- Я не полностью уверен, что Амбер в курсе некоторых недавних событий, в которых я лично принимал участие или о которых знаю, - событий, затрагивающих его благополучие. Если только Мерлин недавно не связывался с вами.
- Мерлин не связывался, - ответила она. - Если у тебя имеется информация, жизненно важная для королевства, возможно, тебе лучше передать ее непосредственно Рэндому. Сейчас его здесь нет, но я могу достичь его для тебя через Козырь.
- Нет, - проговорил я. - Я знаю, что он недолюбливает меня и не доверяет мне, убийце своего брата и другу человека, поклявшегося разрушить Амбер. Уверен, он будет просто счастлив узреть меня, заменившего его марионетку на троне Кашфы. Полагаю, в один прекрасный день я буду иметь с ним дело, но не сегодня. Мне еще слишком многое надо сделать прямо сейчас. Но эта информация выше пределов местной политики. Она затрагивает Амбер и Дворы Хаоса, Лабиринт и Логрус, смерть Свайвилла и возможное восшествие Мерлина на престол во Дворах...
- Ты серьезно?
- Можете пари держать. Я знаю, вас он выслушает. И даже поймет, почему я сообщил именно вам. Позвольте мне избежать его внимания таким способом, от этого многое зависит.
- Рассказывай, - молвила она, поднимая свою чашку.
Так я и сделал, включив все, что поведал мне Мерлин, до противостояния в Первозданном Лабиринте и моего бегства в хрустальную пещеру. В процессе мы осушили полный чайник, и когда я закончил, некоторое время просто сидели в тишине.
Наконец она вздохнула.
- Ты взвалил на меня очень важные сведения.
- Знаю.
- Однако, боюсь, это лишь малая часть куда большего.
Андрей Кивинов
- Это еще как? - спросил я.
Личное дело
- Несколько мелочей, которые я услышала, знала, предполагала и, быть может, видела во сне - и несколько других, которых я, полагаю, просто боюсь. Вряд ли связанных логически. Но достаточно, вероятно, чтобы вопросить силы земли, с которой я работаю. Да. Я уже думала об этом, и сейчас должна попробовать. В такое время.
Она медленно поднялась, сделала паузу, указала ввысь.
- Сие да будет Языком, - проговорила она, и порыв ветра тронул одну из металлических конструкций, исторгнув из нее сразу несколько тонов.
Она пересекла студию, подойдя к правой стене, - маленькая, вся в сером и зеленом, волосы цвета каштана спадают до середины спины, - пробежала пальцами по стоящим там скульптурам. Наконец, выбрав статую с широким лицом и узким торсом, она начала толкать ее на середину комнаты.
- Позвольте мне, Ваше Величество. - Я уже стоял рядом с нею.
Она покачала головой.
- Зови меня просто Виала. Нет, я должна разместить их сама. Имя этой - Память.
Она установила ее под Языком, к северо-западу от него. Затем вновь вернулась к фигурам и выбрала тоненькую, с чуть раздвинутыми губами, которую поставила к югу от компаса Языка.
- А это - Страсть.
Быстро найдя третью - высокую, косоглазую фигуру, - она разместила ее на северо-востоке.
- Осторожность, - добавила она.
Леди, с гордо вытянутой правой рукой, встала на западе.
Леночка полила кабинетный кактус, спрятала в угол бутылку и опять начала донимать Марину:
- Риск, - продолжила она.
– Маришка, да не будь ты дурой-то. Какие угрызения, ты что? Он, гаденыш, жизнь тебе испортил, а ты тут про совесть говоришь. У тебя сейчас такой шанс! Не хочешь – передай дело мне, я уж доведу этого красавца до Сибири. На совесть отработаю. Другие дела брошу, но здесь оттянусь!
На востоке она установила другую леди, с широко раскинутыми руками.
Марина посмотрела на подругу-коллегу.
- Сердце.
– Я тоже хочу на совесть. А ты не задаешься вопросом – почему это дело отписали именно мне, а?
На юго-западе встал философ с высоким челом и сросшимися бровями.
– Да случайно! В отделе сотни дел! У нашего шефа, по-твоему, «Пентиум» вместо головы, чтобы помнить, кто с кем тра… Кто кого любил, точнее. – Леночка отличалась врожденной прямотой и, как правило, рубила с плеча. – Это чистое везенье! И не раздумывай ты. Печатай постановление на арест, дуй к прокурору за санкцией, и пускай Сережа вместо Сан-Тропе едет на Арсенальную набережную отдыхать. Там тоже ничего курорт. Загорит и поправится. Правда, загар в клеточку будет. А еще я оперу знакомому позвоню, чтобы ему там сауну-парилку с массажем приготовили. Так отпарят, что угорит.
- Глава.
– Прекрати.– Марине надоело слушать Ленкину трескотню. – Дело высосано из пальца, где ни открой – откровенная липа. Любой следак тут же прекратил бы его. Допросить как следует этих вот свидетелей, затребовать кое-какие бумаги, и все – нет состава. Скорее всего, поэтому мне его и расписали. Чтобы я эту «липу» превратила в статью.
И на юго-востоке - улыбающаяся леди, невозможно сказать, поднята ли ее рука в приветствии, или готовится нанести удар.
– Ну, как хочешь.
- Шанс, - завершила она, встав в середине круга, напомнившего мне одновременно Стоунхендж и остров Пасхи.
Леночка пододвинула машинку и, решив больше не спорить, забарабанила по клавишам.
- Принеси два стула, - попросила она, - и поставь их сюда и сюда, указав позиции к северу и к югу от ее круга.
Марина с минуту рассматривала плакат-календарь Тома Круза, затем снова открыла дело:
Я так и сделал, и она села на северный стул, позади последней установленной фигуры - Прозрения. Я занял свое место за спиной Страсти.
«Тов. Макеева М. А. Прошу принять дело к производству, расследовать и направить в суд. Начальник СО [СО – следственный отдел] подполковник юстиции Карамзин С. П.».
- Сейчас - тихо, - приказала она.
Затем она несколько минут сидела неподвижно, сложив руки на коленях.
Статья обвинения сто пятьдесят девять, часть первая. Мошенничество. До трех лет.
- Что нарушило равновесие - на глубинных уровнях?
Слева от меня заговорила Осторожность, но металлический голос исходил сверху, от Языка.
Здравствуй, Сережа…
- Перераспределение древних сил.
…Они спрятались от дождя в подъезде. Дождь застал врасплох, обрушился неожиданно и яростно. Обидно, ведь с утра было так классно.
- Каким образом?
Сергей схватил Маришку за руку, и они, перепрыгивая через мгновенно появившиеся лужи, устремились к дому.
- Сокрытое стало известным и перемещается, - ответила Риск.
– Как говорил мой дедушка-эфиоп, это вам не экватор, – Сергей стряхнул воду с головы. – Промокла?
- Это касается и Амбера, и Хаоса?
- Верно, - ответила Страсть передо мной.
– Не сахарная,– улыбнулась Маришка.– Контрастный душ полезен для сердца.
- \"Древние силы\", - повторила Виала, - насколько древние?
- Они были до появления Амбера, - молвила Память.
– Держи, – Сережа снял пиджак и накинул на Маришкины плечи.
- Они были до появления Камня Правосудия - Глаза Змея?
– Сейчас дождь смоет все следы,– сказала она, глядя, как капли лупят по стеклу и разлетаются искрящимися осколками.
- Нет, - ответствовала Память.
– Ax ты, мой следователь…– Сергей обнял Маришку и стал гладить по волосам. – Не можешь без своих бандитских сюжетов. Даже со мной.
Она резко вдохнула.
– Я не следователь, я только учусь.
- Их число?
– Но взятки помогают нам творить настоящие чудеса, – закончил, рассмеявшись, Сергей.
- Одиннадцать, - ответила Память.
Она побледнела, но я хранил молчание, как было приказано.
– Какой ты…
- Те, кто ворошит прах былого, - проговорила она затем, - чего желают они?
– А что поделать? Все мы на самом деле такие. Просто кто-то умеет преподнести свои грехи в виде добродетели, а кто-то – нет.
- Возвращения славы дней, что прошли, - молвила Страсть.
Сережа сильнее прижал Маришку к груди.
- Этот исход возможен?
– Согрелась, малыш?
- Да, - ответило Прозрение.
– Да я и не замерзала. А может, ты и прав. Гораздо противнее, когда грех наряжают в одежды святости. Лучше уж цинично, но искренне…
- Этого исхода можно избежать?
Маришка положила руки на Сережины плечи. Подъезд больше походил на катакомбы, нежели на парадный вход особняка, принадлежавшего ранее каким-то дворянам. Лестница на второй этаж рухнула, и жильцы перекинули через дыру несколько досок, по которым и добирались до квартир. Впрочем, сейчас Маришка не обращала на окружение никакого внимания. Ей было уютнее, чем в самом роскошном дворце.
- Да, - сказало Прозрение.
- Но это опасно, - добавила Осторожность.
Насчет учебы она немножко приврала. Университетская учеба закончилась год назад. В принципе, Марина готовила себя к адвокатской практике. Она считала, что защищать людей гораздо благороднее. Финансовые вопросы будущей профессии основной роли не играли. Родители заботились о единственной дочери, совершенно искренне полагая, что на материальную сторону жизни Марина отвлекаться не должна. Она никогда ни в чем не получала отказа от мамы с папой. Прошлые каникулы провела в Париже. Так было здорово…
- Как следует начать?
В следователи ее уговорила пойти Ленка. Bo-первых, за компанию, а во-вторых, чтобы стать классным адвокатом, надо посидеть и в противоположном окопе. Марина подумала и приняла оба аргумента. Вот уже год, как они с Ленкой занимают общий кабинет в следственном отделе районного управления внутренних дел: Учебная практика.
- Спроси хранителей, - молвил Глава.
С Сережей она познакомилась тоже год назад – на дискотеке в ночном клубе. Он был старше на пять лет. Пробовал себя на ниве коммерческого купечества, закончив торговый институт. На дискотеку его притащил приятель, сам Сергей подобных развлечений не любил.
- Насколько плохо положение?
Под утро он проводил Маришку до дома, а через день пригласил в ресторан. Еще через неделю сказал, что любит ее…
- Все уже началось, - ответил Глава.
Небо разорвало молнией. К дождю прибавился град. От громового раската Марина невольно вздрогнула и зажмурилась.
- И угроза уже реальна, - сказала Риск.
– Не бойся, – прошептал на ушко Сережа. – Я никому не позволю тебя обидеть, зайчонок…
- Как и благоприятная возможность, - вставила Шанс.
- Какая? - вопросила Виала.
По комнате прошел лязг, когда мой клинок в ножнах соскольнул на пол, там, где я прислонил его к стене. Виала повернула голову.
После его признания в любви Марина не знала, как себя вести. Сережа был ей симпатичен, даже, наверное, более чем, но любовь, как ей казалось, должна захватывать мгновенно. Хватать и не отпускать. Впрочем, может, это пережитки детства. К тому же существовал еще Костя, сокурсник, долго ухаживавший за ней и не терявший надежды на взаимное чувство. И как знать, если бы не встреча с Сережей…
- Мое оружие, - объяснил я, - только что упалло.
- Его название.
Костя сох по ней, во всем помогал, даже делал за нее курсовые. Не говоря уже о подарках, покупаемых на деньги, вырученные от торговли газетами по вечерам. Она ничего не обещала Косте, от разговоров на амурные темы уходила, но и категорически не отказывала. Ну, любит мальчик, что ж, запрещать ему? Пускай любит. Однако долго так продолжаться не могло, какой-то ответ Косте дать придется. Потом она вдруг поняла, что ей будет ужасно не хватать его, к тому же кто знает, полюбит ли кто-нибудь ее так, как Костя?
- Это был меч моего отца, зовущийся Вервиндл.
Маришка не считала себя красавицей, а вон какие крали, и те от одиночества страдают… Поди загадай, как там дальше обернется. И она решила, что через неделю осчастливит Костика. И, возможно, себя. Но на другой день Ленка потащила ее в ночной клуб, на дискотеку. Счастья с Костей не получилось.
- Я знаю о нем. - Потом: - Этот человек, Люк, - сказала она, существует нечто, связанное с его клинком и парным к нему оружием, нечто, связанное со всем этим. Мне, однако, неизвестна их история.
- Они связаны, - подтвердила Память.
А после месяца свиданий с Сергеем она уже твердо была уверена, что мгновенная любовь вовсе не обязательна, полюбить можно и через месяц, и через год. У всех это по-разному.
- Как?
- Их создали по единому образцу, в одно время, и они являются частью сил, о которых мы говорили.
- Здесь будет конфликт?
Сережа никогда не заводил разговоров о свадьбе. Как-то однажды, когда она, можно сказать, случайно заикнулась об этом, он поцеловал ее и ответил, что все будет хорошо, надо немного подождать, пока он не встанет на ноги. Бизнес – штука такая, от банкротств и обвалов рубля никто в наше прекрасное время не застрахован, и, прежде чем думать о саночках, надо подумать о горке.
- Да, - сказало Прозрение.
Марина находила в его словах резон и не спешила. Тем более что все было просто замечательно. В том числе и с постельным режимом.
Сегодня они решили прошвырнуться по центру – просто так, без всякой цели. Побродить в обнимочку. Доехали до Невского на метро и отправились выгуливаться, заглядывая в магазины и кафе. Погода баловала редким солнцем, как вдруг – на тебе, дождь, да еще с градом.
- В каком аспекте?
Ну и пусть, мелочи это. Главное – Сережа с ней…
Прозрение молчало, Шанс издала смешок.
…Марина очнулась. Ленка по-прежнему барабанила обвиниловку.
- Я не понимаю.
Адвокатом Марина так и не стала. Втянулась, привыкла. Год, второй, третий… Да и все равно уже. Какая разница? Тут хоть Ленка, есть кому при случае на грудь упасть.
- Шанс смеется, когда нет уверенности, - пояснил Глава.
Она какая-то более везучая. Что в универе, что на работе, что в личной жизни. Вроде ни ума, ни фигуры, ни лица. А как прет. Замуж за актеришку выскочила. Актеришка был так себе, перебивался с хлеба на воду, в роликах рекламных снимался да Дедов Морозов на Новый год играл. А потом случайно попал на площадку к всенародно любимому режиссеру и засветился на большом экране. Очень удачно засветился. Тоже стал народным любимцем. Никаких больше Санта-Клаусов. Сейчас почти в каждой новой киношке отсвечивает. Ленка дочку родила, уже четыре скоро. В декрете не сидела – скучно.
- Люк примет участие в конфликте?
Марина перевернула страницу, стала разбираться в каракулях дежурного следователя. Постановление о возбуждении, протокол заявления… Дело возбудили вчера. Материал подготавливал опер из ОБЭПа. Косицын. Он принял заявление, опросил людей, вызвал следователя.
- Да, - ответило Прозрение.
Фабула дела банальна – Сережа взял в долг и не вернул. Сумма, в принципе, внушительная, для потерпевшего ущерб значительный. Странно, обычно такими вариантами занимаются опера из утоловки, а не обэпники. Про Косицына по РУВД ходили не самые лестные слухи – взятки, поборы, заказные уголовные дела. Вполне, вполне – «мерсачок» и «мобилку» от щедрот министерства не купишь.
- Ему следует искать хранителей?
Прочитав дело первый раз, Марина не поняла, зачем его вообще возбудили. Следственный отдел завален более серьезными составами – грабежи, разбои, кражи. Шеф на последнем совещании сам дал негласную команду – если есть возможность помирить стороны или свести конфликт к гражданско-правовым отношениям, дела не возбуждать. Отправлять людей либо в гражданский суд, либо «разводить» на месте.
- Он должен попробовать, - решила Сердце.
А здесь в чистом виде гражданско-правовые разборки, в деле даже Сережина расписка долговая есть, ну и шел бы ущемленный товарищ прямиком в суд – Сергей второй день сидел в ИВС [ИВС – изолятор временного содержания], дежурный следак запер его на трое суток. Тоже не ясно зачем. Сергей от долга не отказывался. Да, занимал, вернуть обещал, даже с процентами, но в связи с финансовым кризисом не успел. Из-за обвала рубля фирма понесла бешеные убытки, и свободной налички не оказалось. Он позвонил кредитору и объяснил ситуацию. Тот сказал:
- А если он не преуспеет?
«Старик, ну какой базар, мы порядочные люди. Конечно, подожду, я все понимаю…» Понимать-то понимает, но тут же в ментуру заяву накатал.
- Уже теперь приближается Принц, которому известно больше, - сказал Глава.
- Кто это?
Марина нашла домашний телефон вчерашнего дежурного следователя. Молодой парнишка, всего второй месяц в следственном отделе. Может, по неопытности не разобрался?
- Освобожденный узник, - ответил Глава.
– Алло, Миша? Не разбудила? Ну извини. Это Марина Макеева. Я по поводу Измайлова звоню, которого ты по «соточке» закрыл. С чего это ты? Там в чистом виде «гражданка». Ты что, спал на последнем совещании? Шеф икру метал как раз по поводу долговых разборок.
- Кто?
Миша прокашлялся и сонным голосом принялся оправдываться:
- Он носит серебряную розу, - молвил Глава. - У него второй клинок.
– Ага, на это дело сам шеф меня и дернул. Езжай в ОБЭП, говорит, возбуждай мошенничество, Измайлова на трое суток в изолятор. А дельце, согласен, гниловатое. Но раз шеф сказал… Косицын, кстати, травой стелился. Чайку, кофейку, водочки… Так что, Марина Александровна, все вопросы к нашему дорогому и любимому командиру.
Виала вскинула голову.
- У тебя есть вопросы? - спросила она меня.
Марина сказала «спасибо» и положила трубку.
- Да. Но сомневаюсь, что получу ответ, если спрошу, победим ли мы.
Шанс рассмеялась, когда Виала встала.
Она позволила мне помочь ей вернуть статуи по местам. Затем, когда мы вновь сели, я спросил:
– Ну что? – оторвалась от клавиш Ленка.
- \"Искать хранителей\"?
– Ничего, – буркнула Марина.
- Есть страж, возможно, их двое, - объяснила она. Самоустранившийся принц Амбера и его сестра с давних пор стерегли часть этой силы. Было бы неплохо проверить, живы ли они, блюдут ли еще свой обет.
Она перевернула следующую страницу и посмотрела на адрес заявителя. Ни он, ни Сережа не жили на территории, обслуживаемой их райуправлением. Хотя деньги он передал здесь, на нашей территории, при свидетелях. Возле метро. А Сережа что показывает?
- Самоустранившийся? Почему?
Марина нашла протокол допроса Измайлова.
- Личные причины. Это связано с прежним Королем.
- Где они?
«Деньги Игорь передал мне в своем офисе на Коломяжском проспекте».
- Не знаю.
- Тогда как мы можем их найти?
То есть на другом конце города. Все понятно. Какая для заявителя разница, где он стал жертвой мошенничества? Да никакой, по большому счету. Что один район, что другой. Но здесь он настаивает принципиально – возле метро, и все тут. В нужном районе.
- Существует Козырь.
Марина закрыла дело, швырнула его в стол и громко хлопнула дверцей.
Она поднялась, подошла к шкафчику, достала ящичек с колодой. Медленно отсчитала несколько карт сверху и достала одну.
– Ты ж сама этого ждала! Забыла, как ревела? «Будет возможность, я ему устрою!» Так вот оно, само в руки идет! Жалость взыграла? А он тебя пожалел?
Вернувшись, она передала мне карту, изображавшую стройного человека с волосами цвета ржавчины.
– Алён, есть такая примета. Народная. Если выключателем не щелкнуть, то и свет не зажжется. Это я к тому, что само в руки…
- Его зовут Делвин, - сказала она.
Спор прервал телефонный звонок.
- Думаете, я просто должен вызвать его и спросить, есть ли у него по-прежнему то, что у него там было?
- Быстро объясни, что ты не из Амбера, - проговорила она, - но упомяни свое происхождение. Спроси, контролирует ли он спикарты непрерывно. Попытайся узнать, где он, или пройди прямо туда, чтобы обсудить все это лично - если сможешь.
– Да? – сняла трубку Марина.
– Мариша, приветик, ласточка, это Гриша Косицын. Как настроение?
- Ладно, - согласился я, не желая сообщать, что как-то уже говорил с ним (очень коротко), когда искал союзников против Амбера. Тогда он просто сбросил мою карту, но я не хотел ворошить воспоминания Виалы о тех днях. Так что я просто кивнул: - О\'кей, попробую.
– Спасибо, хорошее. Только я не Мариша и не ласточка. – Марина терпеть не могла, когда едва знакомые люди, пускай даже из одного ведомства, начинали фамильярничать. – Что вы хотели?
Я решил заговорить с ним первым, поскорее - чтобы дать ему время сообразить, что я не один, и не позволить упоминать ничего из нашего прошлого разговора. Моя измененная внешность также должна была помочь в этом.
Косицын сменил слащаво-компанейский тон на более официальный.
Я потянулся, ища контакт.
– Я по поводу Измайлова. Как насчет ареста? Надо бы товарища оприходовать. Редкостный гад.
\"Кто это?\" - Я услышал вопрос еще до того, как возникло ощущение жизни и глубины.
Он у нас не первый раз с долговыми фокусами светится.
- Люк Рейнард, иначе известный как Ринальдо, - назвался я; карта сразу ожила и я почуствовал его движение. - Король Кашфы и бакалавр делового управления, Калифорнийский Университет, Беркли. - Наши взгляды пересеклись. Он не был ни агрессивен, ни дружелюбен. - Мне хотелось бы знать, контролируете ли вы спикарты непрерывно.
– В деле этого нет, – сухо ответила Марина.
- Люк-Ринальдо, - сказал он, - что тебе за дело до этого вопроса, и как ты вообще о нем узнал?
- Сам я не из Амбера, - ответил я, - но мой отец был. И мне известно, что скоро этот вопрос будет беспокоить там всех, потому что Мерлин, сын Корвина, является непосредственным кандидатом на престол во Дворах Хаоса.
– Ну, не все же в дело можно поместить. Это оперативная информация. Так как насчет ареста?
- Кто такой Мерлин, я знаю, - молвил Делвин. - Кем был твой отец?
– При таком раскладе прокурор никогда не даст санкцию. Тем более что Измайлов готов вернуть деньги. И вообще, я не понимаю, зачем возбудили это дело. Для «палки»?
- Принц Бранд.
– Обидно, что такие ухари на свободе гуляют да народ обувают. Сразу не поймай, завтра с десяток обует, денег соберет и во власть… А насчет прокурора не беспокойтесь. Все будет согласовано. От вас только постановление на арест требуется. Статья позволяет, да и вам спокойнее работать – не надо за человеком бегать и вызванивать.
- А мать?
– Я за ним бегать не буду. И позвольте напомнить, что я процессуально независимое лицо и сама могу принимать решение.
- Леди Ясра, бывшая королева Кашфы. Теперь мы можем вернуться к нашему вопросу?
– Да я и не настаиваю, просто рекомендую.
- Нет, - сказал Делвин. - Не можем.
– Благодарю. Извините, у меня люди. Марина повесила трубку, поднялась из-за стола. Теперь она окончательно убедилась, что дело отписано ей не случайно, с точным прицелом – уж кто-кто, а ОНА Сережу арестует.
И поднял руку, намереваясь прервать контакт.
– Я в изолятор, когда вернусь, не знаю.– Марина опять открыла стол, достала дело и переложила в сумочку-\"дипломат\".
- Погоди! У тебя есть микроволновая печка?
– К нему?
Он остановился.
- Что?
– Да. Хочу передопросить.
- Ну, такая штуковина вроде ящика, которая может в два счета разогреть обед. Я разработал чары, которые позволят ей работать почти повсюду в Тени. Как насчет проснуться посреди ночи от аромата горячей, парной запеканки из тунца? Просто достаешь одну из холодильника, снимаешь упаковку и суешь внутрь. Что такое холодильник? Хорошо, что спросил. Еще один ящик, а внутри вечная зима. Хранишь там жратву, вынимаешь порцию и разогреваешь в микроволновке, когда только вздумается. Кстати, холодильники я тоже поставляю. Не хочешь говорить о спикартах - ладно, поговорим о бизнесе. Я могу организовать тебе выгодную сделку с этими штуковинами, в таком количестве, чтобы в момент сбить цену у любого другого, кто бы был способен поставлять их - и я не думаю, что окажется так просто найти другого поставщика. Но это далеко не все, что я хотел тебе предложить...
- Извини, - проговорил Делвин. - Никаких агентов-оптовиков. - Его рука снова поднялась.
– Мариша, только не будь опять дурой. Он же перед тобой сейчас на колени рухнет, снова охмурять начнет. Не вздумай слабость показать. Главное – в руках себя держи. Гордость у тебя есть, в конце концов?
- Погоди! - заорал я. - Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!
Он прервал контакт.
В троллейбусе было свободно, но Марина не стала садиться, до изолятора всего пара остановок. На заднем сиденье взасос целовалась парочка, ни на кого не обращая внимания.
Дежурный показал на свободный следственный кабинет и попросил подождать минут пятнадцать – в изолятор привезли обед. Марина кивнула и села на привинченную к полу скамеечку. Закрыла глаза.
- Вернись, - я устремил свою волю в его образ, но рисунок оставался плоским, и карта снова нагрелась до комнатной температуры.