Он чуть приподнял голову.

— Зачем?

— Сообщить ему о тебе. Он же твой друг, не так ли?

— Идиот! — обругал он меня. — Именно он-то меня так и отделал.

Тут он закашлялся, и я кинулся к нему.

— Дай мне воды, — попросил он.

— Иду.

Я сходил в ванную и принес ему стакан. Потом приподнял его, и он стал пить маленькими глотками.

— Может быть, мне следовало рассказать тебе, — проговорил наконец он.

— Не думал, однако, что ты будешь играть в игру, не зная ее правил…

Он снова закашлялся и отпил еще воды.

— Трудно сообразить, что тебе рассказывать, а что — нет, — продолжал он спустя некоторое время.

— Почему бы не рассказать мне все? — предложил я.

Он слегка помотал головой.

— Не могу. Знание погубит тебя. А еще вероятнее, нас обоих.

— Судя по тому, как идут дела, это, кажется, может случиться независимо от того, расскажешь ты, или нет.

Он слабо улыбнулся и отпил еще.

— Некоторые части этого дела носят личный характер, — затем добавил он. — И я не хочу впутывать других.

— Как я понимаю, твои попытки убить меня в определенный период каждой весной также носили несколько личный характер, — заметил я. — И все же я почему-то чувствовал себя впутанным в это.

— Ладно, ладно, — он упал на постель и поднял правую руку. — Я же сказал тебе, что давным-давно отказался от этого.

— Но покушения продолжались.

— Их совершал не я.

Ладно, решил я про себя. Попробуем.

— Их устраивала Ясра, не так ли?

— Что ты о ней знаешь?

— Я знаю, что она — твоя мать, и это дело также касалось и ее.

Он кивнул.

— Значит ты знаешь… Отлично. Это упрощает дело. — Он умолк, переводя дыхание. — Она дала мне задание устраивать тридцатые апреля для тренировки. Когда я узнал тебя получше и завязал с этим, она была в бешенстве.

— И поэтому продолжила дело сама?

Он кивнул.

— Она хотела, чтобы ты отправился на охоту за Каином? — спросил я.

— Желание было обоюдным.

— Ну а на других? Держу пари, с ними она тоже давила на тебя. Но ты не совсем уверен, что они этого заслуживают.

Молчание.

— Так ведь?

Он отвел взгляд, не выдержав моего, и я услышал, как он скрипнул зубами.

— Ты с крючка снят, — сказал я наконец. — Я не намерен причинять тебе вреда. И ей тоже не позволю.

— А что касается Блейза и Рэндома, фионы и Флоры, Жерара и…

Он засмеялся, что привело его к болезненным конвульсиям, и заставило схватиться за грудь.

— Им нечего тревожиться, — сказал он, — по крайней мере сейчас…

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай, — сказал он мне. — Я мог бы козырнуться обратно в свою старую квартиру, напугать до чертиков новых жильцов и вызвать «скорую помощь». И мог бы сейчас уже быть в пункте скорой помощи.

— Почему же ты этого не сделал?

— Я бывал ранен и потяжелее, и выкарабкивался. Здесь я нахожусь потому, что мне нужна твоя помощь.

— О! Для чего же?

Он посмотрел на меня, потом снова отвел взгляд.

— Она попала в большую беду, и мы должны спасти ее.

— Кого? — спросил я, уже зная ответ.

— Мою мать.

Я хотел засмеяться, но не мог, когда увидел выражение его лица. Требовалась настоящая смелость, чтобы просить меня помочь спасти женщину, пытавшуюся меня убить, не один раз, а много раз, и, кажется, сделавшую главной целью своей жизни уничтожение моих родственников. Смелость, или…

— Мне больше не к кому обратиться, — признался он.

— Если ты уговоришь меня на это, Люк, ты заслужишь премию Коммивояжера Года, — сказал я. — Но я готов выслушать твои доводы.

— Снова пересохло в горле.

Я сходил и опять наполнил стакан. Когда я возвращался с ним, из коридора, как мне показалось, донесся легкий шум. Я продолжал прислушиваться, пока помогал Люку сделать еще несколько глотков.

Напившись, он кивнул мне, но к этому времени я услышал еще один звук. Я приложил палец к губам и взглянул на дверь. Поставив стакан, я поднялся и прошел через комнату, прихватив по дороге меч.

Однако, прежде, чем я добрался до двери, раздался тихий стук.

— Да? — отозвался я, подойдя к двери.

— Это я, — донесся голос Винты. — Я знаю, что Люк здесь, и хочу увидеть его.

— Чтобы его прикончить? — уточнил я.

— Я уже сказала вам, что это не входит в мои намерения.

— Значит вы не человек, — сказал я.

— Я никогда и не притязала на это.

— Значит, вы не Винта Бейль, — продолжил я логическую цепочку.

Тут последовало продолжительное молчание, и затем:

— Что будет, если это так?

— Тогда скажите мне, кто вы?

— Не могу.

— Тогда дайте хоть честный ответ, — предложил я, отталкиваясь от всех собранных на ее счет догадок, — и скажите мне, кем вы были?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Отлично понимаете. Выберете одного, любого. Мне все равно.

Снова молчание.

— Я вытащила тебя из огня, — сказала она, — и не смогла справиться с конем. Я умерла в озере. Ты завернул меня в свой плащ…

Это был не тот ответ, которого я ожидал. Но достаточно хороший.

Острием меча я поднял щеколду. Она распахнула дверь и взглянула на меч в моей руке.

— Драматично, — заметила она.

— Ты произвела на меня сильное впечатление, — ответил ей в тон я, — рассказами об окружающих меня со всех сторон опасностях.

— Кажется, недостаточно, — она улыбаясь вошла.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Я не слышала, чтобы ты спрашивал у него что-нибудь о голубых камнях и о том, как он наводил на тебя благодаря твоей настроенности.

— Ты подслушивала.

— Врожденная привычка, — согласилась она.

Я повернулся к Люку и представил ее.

— Люк, это Винта Бейль… В некотором роде…

Люк поднял правую руку, не отрывая взгляда от ее лица.

— Я хочу знать только одно, — начал он.

— Держу пари, что хочешь, — ответила она. — Собираюсь я тебя убить, или нет? Гадай и дальше. Я еще не решила. Помнишь, как-то раз у тебя кончился бензин севернее Сан-Луис Обисно, и ты обнаружил, что пропал бумажник? Для возвращения домой тебе пришлось одолжить денег у подружки. А ей пришлось потом дважды просить тебя, прежде чем ты вернул долг.

— Откуда ты можешь это знать? — прошептал он.

— А однажды ты подрался с тремя мотоциклистами, — продолжала она. — И чуть не потерял глаз, когда один из них ударил тебя цепью по голове. Зажило, кажется, хорошо. Я не вижу шрама…

— И я победил, — добавил он.

— Да. Не слишком много людей могут поднять «Харли» так, как это сделал ты, и швырнуть его.

— Я должен знать, — сказал он. — Как ты об этом проведала?

— Может, я и скажу тебе как-нибудь, — сказала она. — Я упомянула об это просто, чтобы ты оставался честным. Теперь я намерена задать тебе несколько вопросов, и твоя жизнь будет зависеть от того, насколько честны ответы. Понятно?

— Винта, — перебил я ее. — Ты говорила, что не заинтересована в убийстве Люка.

— Он не стоит в верхней части моего списка, — подтвердила она. — Но если он как-то причастен к тому, кто в нем представлен, то такая возможность у него появится.

Люк зевнул.

— Я скажу о голубых камнях, — пробурчал он. — В настоящее время я никому не поручал выслеживать Мерлина с помощью голубого камня.

— Могла ли Ясра кому-нибудь поручить выследить его таким способом?

— Возможно. Я просто не знаю.

— А как насчет того, кто напал на него прошлой ночью в Эмбере?

— Впервые об этом слышу, — сказал он и Закрыл глаза.

— Посмотри на это, — приказала она, вынимая из кармана голубую пуговицу.

— Узнаешь ее?

— Нет, — ответил он и снова закрыл глаза.

— И ты теперь не намерен причинить какой-либо вред Мерлину?

— Совершенно верно, — ответил он замирающим голосом.

Она снова открыла было рот, но вмешался я:

— Пусть спит. Никуда он не денется.

Она бросила на меня почти сердитый взгляд, а затем кивнула.

— Ты прав.

— Так что же ты собираешься делать теперь? Убить его, пока он ни о чем не ведает?

— Нет, — ответила она. — Он говорил правду.

— И это что-то меняет?

— Да, — уведомила она меня, — на данное время.

7

Мне действительно удалось довольно неплохо выспаться несмотря на все помехи, включая шум отдаленной собачьей свары и уйму завываний. Винта не испытывала желания продолжать игру в вопросы и ответы, а я не хотел, чтобы она и дальше беспокоила Люка. Я убедил ее уйти и дать нам отдохнуть. Прикорнул я в удобном кресле, положив ноги на стул. Я надеялся продолжить разговор с Люком наедине. Помнится, я тихо рассмеялся непосредственно перед тем, как уснуть, когда попытался решить, кому из них я доверяю меньше.

Разбудили меня первые признаки рассвета и птичье щебетанье. Я потянулся несколько раз и направился в ванную. Пока я умывался, то услышал, как Люк кашлянул, потом прошептал мое имя.

— Если у тебя нет кровотечения, то подожди минуту, — отозвался я и вытерся. — Может быть, нужно воды?

— Да. Принеси немного.

Я перебросил полотенце через плечо и принес ему пить.

— Она все еще здесь? — спросил он у меня.

— Нет.

— Дай мне стакан и проверь коридор, хорошо? Я справлюсь.

Я кивнул и отдал ему воду. Дверь я открыл без шума. Выйдя в коридор, прошел по нему до угла. В поле зрения никто не попался.

— Все чисто, — прошептал я, вернувшись в комнату.

Люк исчез. Мгновение спустя я услышал, как он возится в ванной.

— Черт побери! Я бы тебе помог! — упрекнул я его.

— Я еще способен сам отлить, — проворчал он, возвращаясь и пошатываясь в комнату, держась здоровой рукой за стенку. — Надо было проверить, могу ли я хоть с этим справиться, — добавил он, опускаясь на край постели. Он положил руку на грудь и тяжело дышал. — Дерьмо! Больно!

— Дай, я помогу тебе лечь.

— Ладно. Слушай, не давай ей понять, что я способен хотя бы на это.

— Ладно, — согласился я. — А теперь успокойся. Отдохни.

— Я хочу рассказать тебе как можно больше до того, как она снова вернется сюда, — покачал головой он. — А она обязательно вернется, можешь мне поверить.

— Ты точно это знаешь?

— Да. Она не человек, и она больше настроена на нас обоих, чем когда-либо это делали голубые камни. Я не понимаю твоего образа магии, но у меня есть свой, и я знаю, что он мне говорит. Хотя разбираться с этой задачей я начал из-за твоего вопроса о том, кем она была. Ты уже вычислил ее?

— Нет, не полностью.

— А я знаю, что она может менять тела, словно платья, и может путешествовать по Отражениям.

— А имена Мег Девлин и Джордж Хансен для тебя что-нибудь значат? — спросил я.

— Нет. А должны?

— Не думаю. Но уверен, она бывала в их телах.

Я оставил пропущенным Дэна Мартинеса, не потому, что он вступил в перестрелку с Люком, и сообщение об этом вызвало бы у него еще большее недоверие к ней, а потому, что не хотел давать ему знать, что мне известно о партизанской базе в Нью-Мексико; я чувствовал, что упоминание о Мартинесе может повести его мысли в этом направлении.

— Она была также и Гейл Лампрен.

— Твоей подружкой по университетским дням? — уточнил я.

— Да. Я сразу заметил, то в ней есть что-то знакомое. Но осенило меня только потом. У нее все мелкие привычки Гейл — то, как она поворачивает голову, как жестикулирует руками и смотрит, когда говорит. И потом, она упомянула два события, у которых был один общий свидетель — Гейл.

— Похоже, что она хотела, чтобы ты знал это.

— Я считаю, что она действительно хотела этого, — согласился он.

— Интересно, почему же тогда она просто не взяла да и выложила все напрямик?

— По-моему она не может. Возможно, на нее наложено какое-то заклятье, да только об этом трудно судить, ведь она не человек, — произнося эти слова, он украдкой взглянул на дверь. — Проверь еще разок.

— По-прежнему чисто, — доложил я. — Теперь, что касается…

— В другой раз, — прервал он. — Я должен убраться отсюда.

— Я могу понять твое желание убраться от нее подальше, — начал я.

— Не в этом дело, — покачал он головой. — Я должен напасть на Замок Четырех Миров. И поскорее.

— В твоем теперешнем состоянии?

— Вот-вот. Именно это я и имею в виду. Я должен вырваться отсюда, чтобы поскорее быть в форме. По-моему, старый Шару Гаррул оказался на свободе. Только так я могу объяснить случившееся.

— А что же случилось?

— Я получил от матери сигнал бедствия. После того, как я вырвал ее у тебя, она вернулась в Замок.

— Почему?

— Что почему?

— Почему она отправилась в Замок?

— Это место — сосредоточение силы. Из-за того, что там пересекаются четыре мира, происходит высвобождение страшно большого количества даровой энергии, к которой может подключиться адепт.

— Четыре мира действительно сходятся там? Ты хочешь сказать, что можешь оказаться в любом из Отражений в зависимости от того, в каком двинешься направлении?

Он с минуту изучал меня взглядом.

— Да, — наконец услышал я подтверждение, данное словно бы нехотя. — Но я никогда не расскажу тебе все, до конца, даже если ты очень захочешь знать все подробности.

— А я не пойму сути, если слишком многое останется опущенным. Значит, она отправилась в Замок Четырех Миров набирать какую-то мощь, а вместо этого попала в беду. И позвала тебя на помощь. А для чего ей вообще понадобилась эта мощь.

— М-м. Вообще-то у меня возникли осложнения с Колесом-Призраком. Я думал, что почти уговорил его перейти на мою сторону, но она, вероятно подумала, что я продвигаюсь к цели недостаточно быстро, и явно решила попробовать опутать его массированным заклинанием наподобие того, что…

— Минуточку. Ты разговаривал с Призраком? Как тебе удалось связаться? Для этого нарисованные тобою Козыри не годятся.

— Знаю. Я прошел.

— Как ты сумел?

— С аквалангом. Надел резиновый костюм и баллон с кислородом.

— Вот сукин кот. Интересное решение.

— Не зря же я считался лучшим коммивояжером в «Гранд Д». И мне к тому же, почти удалось убедить его. Но она узнала, где я тебя запер, и решила попробовать ускорить дело, взяв тебя под контроль, а потом использовать для заключения сделки — это выглядело бы так, как будто ты перешел на нашу сторону. Так или иначе, когда этот план провалился, и мне пришлось прийти на помощь, чтобы вырвать ее у тебя, мы снова разделились. Я думал, она направилась в Кашеру, но вместо этого она кинулась в Замок. Как я уже говорил, с целью разработать массированное заклинание для Колеса-Призрака. Мне кажется, какое-то ее случайное деяние освободило Шару, и тот снова взял власть в Замке в свои руки и захватил ее в плен. Так или иначе, я получил от нее лихорадочный сигнал о помощи, и поэтому…

— Э… тот старый чародей, — вмешался я, — пробыл там в заточении… сколько времени?

Люк хотел было пожать плечами, но потом, видимо решив, что лучше не стоит, ответил:

— Черт, не знаю. Кого это волнует? Он служил вешалкой еще в ту пору, когда я был мальчишкой.

— Вешалкой?

— Да. Он проиграл в колдовском поединке. Я не знаю, кто его победил на самом деле, она или отец. Но кто бы это ни был, его застигли на самой середине заклинания, руки в стороны и все такое. Вот в таком виде он и застыл, негнущийся, как доска. Потом его перенесли поближе к входу. Люди вешали на него свои плащи и шляпы. Слуги время от времени стирали с него пыль. Я даже вырезал у него на ноге свое имя, когда был мальцом, словно это была деревяшка. Я всегда считал его просто мебелью. Но позже, в свое время, я узнал, что он считался весьма неплохим колдуном.

— Этот тип когда-нибудь носил за работой синюю маску?

— Ты поставил меня в тупик. Я ничего на знал о стиле его работы. Слушай, давай не будем вдаваться в долгие рассуждения, а то она будет здесь раньше, чем я закончу. Я думаю, скорее всего, нам надо побыстрее сматываться отсюда, а остальное я тебе расскажу попозже.

— Угу, — промычал я. — Как ты верно заметил прошлой ночью, ты — мой пленник. Я был бы психом, позволив тебе куда-то уйти, не узнав намного больше, черт побери, чем знаю. Ты — угроза Эмберу. Та бомба, брошенная тобой на похоронах, была очень даже настоящей. Думаешь, я хочу дать тебе возможность еще разик пальнуть по нам?

Он улыбнулся, а затем улыбка исчезла с его лица.

— И зачем тебя вообще угораздило родиться сыном Корвина? — спросил он, похоже, самого себя, а затем уже меня: — Можно, я дам честное слово по этой части?

— Не знаю. У меня будет куча неприятностей, если узнают, что я держал тебя в руках и не доставил в Эмбер. О каких условиях ты говоришь? Ты поклянешься прекратить свою войну против Эмбера?

Он пожевал нижнюю губу.

— Этого я никак не могу сделать. Мерль.

— Есть обстоятельства, о которых ты умалчиваешь, не так ли?

Он кивнул. Потом внезапно усмехнулся.

— Но я предложу тебе сделку, от которой ты не сможешь отказаться.

— Люк, не надо устраивать мне это дерьмо, с навязыванием товара.

— Дай мне только минуту, идет? Ты увидишь, почему тебе никак нельзя такое упустить.

— Люк, я на эту удочку не клюю.

— Всего одну минуту. Шестьдесят секунд. Когда я закончу, ты волен отказаться.

— Ладно, — вздохнул я. — Говори.

— Хорошо. У меня есть сведения, жизненно важные для безопасности Эмбера, и я уверен, что никто не имеет о них ни малейшего представления. После того, как ты мне поможешь, я сообщу их тебе.

— С какой это стати тебе захотелось сообщать что-либо подобное? Это может оказаться голом в свои ворота.

— Это правда, что мне не хочется. Но это все, что я могу предложить. Помоги мне убраться отсюда в одно место, где время течет настолько быстрее, что я исцелюсь за день-другой по меркам местного времени в Замке.

— Или здешнего, если уж на то пошло.

— Верно. И тогда, о-о-о!

Он вытянулся на кровати, схватился здоровой рукой за грудь и застонал.

— Люк!

Он поднял голову, подмигнул мне, бросил взгляд на дверь и опять принялся стонать.

Вскоре раздался стук в дверь.

— Войдите, — разрешил я.

Вошла Винта и окинула взглядом нас обоих. Когда она смотрела на Люка, у нее на лице, кажется, появилось выражение искренней озабоченности. Затем она приблизилась к постели и положила руку на плечи. Постояв так примерно с пол-минуты, она объявила:

— Он будет жить.

— В данную минуту, — отозвался Люк. — Я не знаю, благословение это, или проклятие.

Затем он внезапно обвил ее здоровой рукой за талию, привлек к себе и поцеловал.

— Привет, Гейл, — поздоровался он. — Давненько мы не виделись.

Она высвободилась с меньшей поспешностью, чем могла бы.

— Тебе, кажется, уже лучше, — заметила она. — И я вижу, что Мерль заодно помог тебе какими-то чарами, — на миг она слабо улыбнулась, а затем добавила: Да, давненько, охломон ты этакий. Ты все еще любишь омлет, поджаренный с обоих сторон?

— Конечно же, — признался он. — Но не из полудюжины яиц. Сегодня может быть всего два. Я не форме.

— Ладно, — согласилась она. — Пошли, Мерль. Ты мне понадобишься в роли управляющего.

Люк бросил на меня веселый взгляд, несомненно уверенный, что она хотела поговорить со мной о нем. И если уж на то пошло, я не был уверен, что хочу оставить его одного, даже при условии, что все его Карты лежали у меня в кармане. Я был по-прежнему не уверен в уровне его способностей, и намного меньше знал о его намерениях. Поэтому я задержался.

— Может быть, кому-нибудь лучше остаться с раненым? — спросил я.

— С ним все будет в порядке, — заверила она меня. — Зато мне может понадобиться твоя помощь, если я не смогу нагнать страху на слуг.

С другой стороны, может, она хотела сообщить мне нечто интересное?

Я нашел рубашку и натянул ее. Затем провел рукой по волосам.

— Ладно, — сказал я. — До скорого, Люк.

— Эй, — отозвался он, — посмотри, не найдется ли тут для меня трости, или сруби мне посох или хоть что-нибудь в этом роде.

— А тебе не кажется, что ты несколько торопишь события? — спросила Винта.

— Никогда нельзя сказать наверняка, — ответил Люк.

Поэтому я сходил за мечом и забрал его с собой. Когда я последовал за Винтой по коридору и вниз по лестнице, мне пришло в голову, что если двое из нас соберутся вместе, нам наверняка найдется что сказать о третьем.

Как только мы удалились за пределы слышимости, Винта заметила:

— Он здорово рисковал, обращаясь к тебе.

— Да, рисковал.

— Значит, дела его идут плохо, если последней инстанцией он избрал тебя.

— Наверное.

— Кой черт «наверное»! Он, должно быть, уже говорил с тобой.

— Может быть.

— Нет уж. Что-нибудь одно — либо просил, либо нет.

— Винта, ты явно сказала мне все, что собиралась сказать, — осадил я ее. — Мы квиты. Я не задолжал тебе никаких объяснений. Если я почувствую желание довериться Люку, то доверюсь. По крайней мере, я еще не решил.

— Значит, он все-таки агитировал тебя на свою сторону. Возможно, я сумею помочь тебе выбрать правильную линию поведения, если ты дашь мне знать, что именно он говорил.

— Нет, спасибо. Ты ничуть не лучше его.

— Я забочусь о твоем же благополучии. Не нужно торопиться отвергать союзников.

— Я не отвергаю, — возразил я. — Но, если подумать, то я знаю о Люке намного больше, чем ты. По-моему, тебе известно, в каких вопросах ему нельзя доверять, а в каких можно без опаски.

— Надеюсь, ты не ставишь на кон свою жизнь, рассчитывая на это?

Я улыбнулся.

— По этому вопросу я склонен проявлять консерватизм.

Мы вошли на кухню, где она заговорила с незнакомой мне еще женщиной, распоряжавшейся там. Сделав ей заказы на завтрак, она вывела меня через боковую дверь во внутренний двор. А оттуда показала на лесок на востоке.

— Вон там должно отыскаться подходящее деревце, — сказала она, — на посох Люку.

— Вероятно, — отозвался я, когда мы направились в том направлении. — Так значит, ты действительно была Гейл Лампрен? — внезапно спросил я.

— Да.

— Я совершенно не понимаю этой смены тел.

— Я не собираюсь тебе все рассказывать.

— И не желаешь мне объяснить, почему?

— Нет.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу.

— Но если я уже кое-что знаю, ты согласишься немного добавить?

— Может быть. Попробуй.

— Когда ты была Дэном Мартинесом, ты стреляла по одному из нас. По кому именно?

— По Люку, — ответила она.

— Почему?

— Я убедилась, что он представляет угрозу для тебя…

— И ты просто хотела защитить меня? — закончил я.

— Именно.

— А как ты убедилась?

— А, ерунда. Вон там, похоже, хорошее дерево.

— Слишком толстое, — усмехнулся я. — Ладно, пусть будет так.

Я направился в рощу. Там было из чего выбирать.

Проходя по залитым утренним светом полянам, среди прилипающих к сапогам листьев и росы, я стал замечать какой-то необычный след, чьи-то следы, ведущие дальше и вправо, где…

— Что это? — задал я риторический вопрос, так как не думал, что Винта знает об этом больше моего, и направился к темнеющей массе у затененных корней старого дерева.

Я добрался до дерева раньше ее. Там лежала одна из собак Бейля, большой коричневый пес. Ему разодрали горло. Кровь уже потемнела и свернулась. По трупу ползало несколько насекомых. Дальше и чуть вправо я заметил останки собаки поменьше. Ей выпустили кишки.

Я осмотрел местность вблизи трупов. На влажной земле отпечатались следы очень больших лап. По крайней мере, это были не трехпалые отпечатки, встречавшихся мне в недалеком прошлом смертоносных собакообразных тварей. Они просто казались следами очень большой собаки.

— Вот здесь-то, должно быть, и произошла свара, которую я слышал прошлой ночью, — заметил я. — Мне показалось еще, что дрались собаки.

— Когда это было? — спросила она.

— Спустя некоторое время после твоего ухода. Я дремал.

И тут она поступила довольно странно. Она опустилась на колени, пригнулась и стала нюхать след. Когда она поднялась, лицо ее выражало некоторую озабоченность.

— Что ты нашла? — спросил я.

Она покачала головой, затем поглядела на северо-восток.

— Не буду утверждать, — сказала она, — но, кажется, оно ушло туда.

Я еще раз осмотрел близлежащий участок, поднялся с колен и двинулся по странному следу. Тот тянулся в указанном Винтой направлении, правда, я потерял его через несколько сот футов; когда он вышел на опушку леса. Наконец, я повернул обратно.

— Полагаю, одна из собак напала на других, — заметил я. — Если мы хотим застать завтрак горячим, нам лучше всего побыстрее вырезать палку и вернуться.