Макс Зингер
112 дней на собаках и оленях
Оформление художника Н. М. Кузьмина
Рисунки в тексте автора
Я видел зарю новой жизни
После окончания Великой Отечественной войны автор этой книги летел с Северного флота, места своей службы, домой, в Москву. Давно забылись воздушные тревоги. Полярный воздух был беспредельно чист. Под самолетом голубели ровные круглые озерки — воронки от фашистских бомб, напоенные снеговой водой. Пятнами лежали на нашем пути ржавые болота. У опушки леса пылал большой костер. Глядя на этот костер, мне вспоминалась далекая колымская тайга, которую я проезжал на собаках в лютые морозы…
…Колымская ночь застала нас с юным каюром-якутом Андрюшей Слепцовым далеко от селения. Собаки остановились. Наиболее уставшие мгновенно полегли на снег. И сколько ни погонял каюр, сколько ни убеждал их и словом и остолом — палкой, они не двигались с места.
— Пристали собачки! Дорога худая-худая! — сказал мальчик. — Придется, однако, туто-ка заночевать!
Андрюша не спеша достал мешок с мороженой нельмой. Собаки вмиг оживились, предчувствуя сытный ужин. Андрюша так же не спеша, деловито, разрубил каждую нельму пополам и стал кидать куски в первую очередь собакам, наиболее старательно тянувшим нарты. Насытившись, все легли клубочками друг возле друга.
Крупные звезды прятались в дрожащих огнях северного цветного сияния. Зачарованно смотрел я на нарядное небо. И вспомнил: сегодня 21 декабря — день рождения товарища Сталина! Я сказал об этом своему юному другу Андрюше.
Мальчик всполошился.
— Такой день! Такой день! Как же нам его отметить?
Он побежал в тайгу и вскоре вернулся с охапкой валежника. Потом он пошел за второй, третьей. И запылал костер. Огонь с шипением и треском пополз змейками по сухому валежнику. Пламя высоко поднялось к небу.
— Какой огонь! Какой огонь! — восторгался Андрюша, подбрасывая в костер валежник. — Большой-большой, в честь самого большого человека!
Андрюша отвязал чайник, болтавшийся за грядкой нарты, и сварил крепкий, как пиво, чай. После мучительной езды по снежным застругам нам стало тепло и радостно от костра и чая.
Костер был такой большой и яркий, что мы позабыли на время о красоте чудесного северного сияния. Собаки, почувствовав тепло, привстали, отряхнули свои пушистые шубы и расположились поближе возле костра.
— Вы видели товарища Сталина? — вдруг спросил мальчик.
— Да, видел, — ответил я, и лицо Андрюши засияло от радости.
— Какой счастливый, — сказал Андрюша, трогая меня за рукав кухлянки. — Видел товарища Сталина!.. У нас, якутов, говорка есть: товарищ Сталин такой сильный богатырь, что может пробить в тайге большую дорогу до самого океана! Правда ли, что он соединяет реки с реками и моря с морями? Правда ли, что делает большие дороги в тайге? Правда ли, что большевики умеют летать как птицы? Правда ли, что умеют ездить даже под землей?
Я ответил, что это правда, и стал рассказывать мальчику о товарище Сталине, о советской власти, о том, что она делает все, чтобы лучше жилось трудящемуся человеку на родной земле.
Андрюша слушал меня, поправляя большой палкой костер, и когда я заговорил о самолетах, необычайно оживился.
— Самолеты! Самолеты! Они даже снятся мне… Каждую осень от нас на юг летят птицы. Ой, и много же их летит! Словно туча по небу от края и до края. Даже солнышко затмевают… Когда мне было шесть лет, попросил я деда: привяжи меня к лебедю! — Это еще зачем? — удивился дед. — А хочу, однако, землю нашу, советскую, посмотреть всю от Холодного до Теплого моря. — Дед покачал головой: — Подожди, Андрюша, товарищ Сталин пришлет к нам в тайгу других лебедей. Проезжие люди говорили: будут скоро здесь летать самолеты с большими красными звездами на крыльях. И мы с тобой на этих машинах за тысячу верст быстро слетаем, куда хочешь.
— Правда ли все это? — спросил меня Андрюша.
— Правда! — ответил я.
— Тогда на первой же машине полечу непременно в Москву, к товарищу Сталину, учиться летному делу, — сказал мальчуган, сверкнув глазенками.
— Посмотрю сверху, как птица, на родную Колыму, на родной дом. Ведь еще ни один якут пока не летал на самолете…
Все это вспомнилось мне через много лет, на пути с фронта в Москву.
Мне попал в руки старый номер иллюстрированного журнала. Мое внимание особенно привлек один из фотоснимков — портрет молодого летчика, награжденного боевыми орденами. Показалось знакомым его скуластое, смуглое лицо. Где видел я этого жизнерадостного, улыбающегося человека? И чем больше всматривался в портрет, тем отчетливее вставала передо мной далекая колымская тайга. Вспомнился большой костер, зажженный якутским мальчиком-мечтателем Андрюшей Слепцовым в честь рождения Великого человека…
Под фотографией я прочел: «Андрей Иванович Слепцов, командир самолета, награжденный орденами и медалями за участие в Великой Отечественной войне».
Значит, Андрюша сменил собачью упряжку на самолет, защищал Родину от фашистов.
— Чем вы заинтересовались? — полюбопытствовал мой сосед — инженер.
Я передал ему журнал и рассказал о зимней колымской ночи и большом костре на берегу реки.
— Ничего удивительного! — ответил сосед, возвращая журнал. — Это и есть наша советская действительность. Пастушонок стал прославленным советским генералом, заводской рабочий — министром, колхозник — ученым с мировым именем, лауреатом Сталинской премии! Это и есть советская жизнь.
…Прошел месяц. Я собирался лететь на юг. На одном из центральных московских аэродромов во время заправки машины кто-то подошел ко мне сзади и положил легонько руку на плечо. Я обернулся и увидел молодого человека в кожаном летном реглане.
— Неужели Андрюша?
— Так точно, ваш давний спутник. Пересел, как видите, с нарты на машину. По путевке комсомола… А помните костер близ Колымы? — мечтательно спросил он. — В честь самого большого человека! Это ему — нашему отцу и другу — мое горячее, сыновнее спасибо!
И потекла взволнованная беседа о Крайнем Севере. Андрей Слепцов рассказал, как стал летчиком. А я вспомнил свою поездку 1932 года из Чаунской губы на запад через Восточную тундру, через Островное, за пять тысяч километров по кочевьям чукчей и заимкам якутов, через Колыму, Индигирку и Яну к столице Якутии и далее в Москву.
Андрей Иванович попрекнул меня, что я не написал поподробнее об этой поездке. Чем был Север и каким он стал…
— Ведь о нашем крае знают очень мало, — сказал он.
Вернувшись домой, я разыскал в одном из дальних углов своего стола разбитую, запыленную связку тетрадок и восстановил в памяти все события давнего и трудного похода.
Конечно, далеко вперед за эти годы шагнула советская Колыма. Новые пути пролегли по ее карте. Но прав Слепцов: мало, очень мало мы знаем об этой далекой северной стране.
Книга «112 дней на собаках и оленях» — повествование о том, что я видел в пути полярной ночью, о первых ростках социалистической жизни на нашем Крайнем Севере, о первых комсомольцах на северных мысах, о простых советских людях — жителях тундры и тайги. Кое-где в книге мною изменены имена упоминаемых лиц, что позволило дать больше портретного сходства.
Путь от Чаунской губы до Якутска, пройденный за 112 дней, можно пролететь ныне за одни сутки. Но нартенный путь в отличие от воздушного позволил мне ближе увидеть жизнь наших северных окраин. Реки Росомашья, Большая Бараниха, Малый Анюй, Колыма, Индигирка, Яна и Лена, хребты Северный Анюйский, Черского и Верхоянский, десятки перевалов, редко посещаемых людьми, пройдены мной во время похода. Но главным были люди, с которыми меня познакомил и сдружил дальний путь.
Разве можно забыть каюра-чукчу Атыка, знатока своего края, бесстрашного следопыта, мастера своего дела; смелого колымского партизана Багалая; или первого колымского лоцмана Кешу Четверикова, потомка колымских казаков-первооткрывателей? Разве можно забыть якутскую школу-интернат в глубокой тайге или активистов пушнотранспортной артели «Терюролах», что значит «Рождается жизнь»?…
Я видел зарю новой жизни на Крайнем Севере.
Книга моя — о вчерашнем дне советского Севера. Но уже в этом вчерашнем дне пробивались бурные ростки новой жизни. Теперь они дают свои чудесные плоды.
Автор
Москва, август 1950 г.
Чукотскими берегами
Летом 1932 года суда Первой северо-восточной экспедиции начали свой долгий путь из Владивостока. Транспорты везли машины, продовольственные грузы и людей для новых индустриальных районов, возникавших в Заполярье. Среди пассажиров были научные работники и радисты, инженеры и метеорологи, медперсонал и учителя, рабочие разных специальностей.
Колонна судов шла вдоль чукотского берега.
Ольга Гаврилина
Убийство в горном отеле
© Гаврилина О., 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
* * *
Глава 1
Лола тряслась в дребезжащей кабинке фуникулёра, поднимаясь вверх по канатной дороге. Путь наверх занимал целых полчаса, и каждый раз, когда вагончик проползал железную основу, высоко поднимавшуюся от самой земли, кабинку трясло как в ознобе, а звук был такой, что хотелось выпрыгнуть, пока всё устройство не повалилось само и не раздавило тебя.
Лола присела на чемодан. Внутри, кроме неё и служителя, отвечавшего за подъём и спуск, да ящиков с фруктами и овощами, стоявших в углу и, видимо, предназначавшихся для гостиничного ресторана, никого не было. В Италии было невозможно молчать, находясь в замкнутом пространстве с другим человеком, поэтому Лола приготовилась к долгому разговору.
– В отель едете? – не заставил себя ждать служитель.
– Да.
«Как будто можно ехать ещё куда-то!» – подумала она. На вершине стояли только гостиница и маленькая часовня.
– Видите, что творится после землетрясения? Отель закрыт, подъёмники наверху тоже не работают. Так что вряд ли у вас получится покататься на лыжах. Да и наш фуникулёр функционирует только для технических нужд, хотя обещали всё починить ещё несколько месяцев тому назад. Сколько народу на этой горе работало – все по домам сидят, и без денег!
– Да, жаль, – нехотя согласилась Лола.
Она много лет приезжала сюда отмечать Новый год и была знакома ещё со старыми хозяевами. Это удивительно красивое место привлекало её своим уединением и достаточно пологими лыжными спусками, среди которых не было ни одного «чёрного»
[1].
Лола тихо вздохнула: ещё совсем недавно она была уверена, что приедет сюда с Пино…
– А-а-а-а! – вдруг протянул служитель, и Лола вздрогнула. – Я-то всё стою и думаю, почему мне ваше лицо знакомо? Только теперь дошло, что вы та самая ведущая с Пятого канала!..
– Да, это я и есть, – довольно строго ответила она. Ей не хотелось разговаривать.
Фуникулёр заплыл в тяжёлые облака – маленькие домики и макушки деревьев исчезли из поля зрения, за окнами встал непроницаемый туман.
– Так вы на Новый год к хозяину? Или по работе? – не унимался мужчина, но, к счастью, сам продолжил: – Небольшая у него в этом году компания. Вы последняя. Отель, говорят, перекрыт наполовину. Главное, чтобы ничего там не обрушилось…
– Как «не обрушилось»?! Разве он в таком плохом состоянии? – Лола заволновалась. Эпицентр землетрясения был достаточно далеко отсюда, но всё же…
– Не знаю точно, что там, я внутри не был, – обрадованно продолжал служитель, заметив, что Лола проявила интерес к беседе. – А снаружи штукатурка местами осыпалась.
«Наплевать мне на штукатурку, – подумала Лола, – лишь бы весело было».
Хозяина отеля звали Сальваторе. Лола знала его около трёх лет – с тех пор как он купил это заведение. Очень скоро из просто знакомого и хозяина известной гостиницы она перевела его в разряд близких приятелей. Он часто приезжал в Рим, где Лола и перезнакомила его со всеми своими друзьями. «Хорошо, что не успела представить ему Пино, а то вопросы бы сейчас посыпались как из рога изобилия», – отметила про себя она.
Лола находилась в том болезненном состоянии, когда сердце ещё кровит, но уже появляются силы делать вид, что всё в порядке. Только работа, как бы банально это ни звучало, её любимая работа приносила временное облегчение, медленно высвобождая из цепких лап депрессии. Она чётко решила для себя: в далёком одиноком отеле «Кампо Императоре», стоящем на самой макушке двухкилометровой горы, она окончательно забудет обо всём, обретёт прежнюю силу духа и свободно расправит крылья для нового полёта.
В первый раз Лола оказалась по другую сторону экрана, когда в её жизни появился Пино. В начале их отношений коллеги пытались «урвать» интервью у её возлюбленного (поскольку знали, что к ней с вопросами подходить бесполезно), но им удалось лишь украдкой сделать несколько фотографий пары. Когда же Пино увёз «скромную» Оксану на север Италии и Лола, сломленная и подавленная, осталась одна, ей в полной мере пришлось испытать, что значит отвечать на шквал неудобных вопросов и бояться выйти из дома.
– А в отеле тепло, электричество есть? – Лолу вдруг одолели сомнения.
– Да-да, не беспокойтесь, всё починили. – Служитель заговорщицки улыбнулся. – У хозяина жена появилась. Ну, может, неофициальная… но, во всяком случае, вы понимаете, что молодую женщину никто в холоде и голоде держать не будет.
Лола вспомнила, что Сальваторе, приглашая её на Новый год, обмолвился о перемене в личной жизни. Теперь стало ясно, что он имел в виду.
Она представила себе хозяина отеля: наверняка он из кожи лезть будет, чтобы ублажить свою девушку. Вот и отлично, влюблённые мужчины всегда такие забавные! Значит, скучать точно не придётся. Стефано с Джемой прибыли ещё вчера, а Лола, как всегда, погрязла в делах и чуть было не пропустила последний подъём на высоту.
Наконец кабинка вынырнула из облаков. Плотные и одновременно пушистые, они полностью закрывали нижние деревеньки, но наверху светило солнце и, переливаясь, блестел колючий снег. Лола залюбовалась сверкающим пиком, как вдруг раздался ужасающий скрежет, от которого оборвалось всё внутри и перехватило дыхание. Служитель схватился за перила и испуганно прижался к стенке. Фуникулёр остановился, неприятно раскачиваясь.
– Вот чёрт! Что там у них случилось?! Или опять электричество вырубилось?
– Только этого не хватало! – Лола посмотрела вниз, и голова противно закружилась. Наряду с обычным страхом ею овладело непонятное беспокойство. – А что может быть с электричеством?
– У нашего основного подъёмника отдельный аккумулятор – именно на такой случай. Но сейчас ведутся ремонтные работы, так что, возможно, монтажники подсоединились к нам напрямую – вот мощности и не хватило. Так случалось раньше. – Он успокоился, отцепился от перил и, сняв чёрную телефонную трубку, нажал какие-то кнопки, мигающие на щитке. – Эй, слышите меня! Что там у вас стряслось? Разве не знаете, что у меня последняя поездка?
– Они и сегодня работают? – Лоле всё это не нравилось, беспокойство не проходило.
– Конечно, выходные-то с завтрашнего дня! Тем более что мэр Аквилы в гости пожаловал. Полгода дурака валяли, а теперь за один день хотят всё успеть!
Трубка затрещала.
– Всё нормально, сейчас поедете! – раздался хриплый голос.
– Не говорят, что у них стряслось. Ну да ладно, главное, что сейчас тронемся.
«Неудачно как-то праздники начинаются… Интересно, долго мы так простоим, в подвешенном состоянии?» – промелькнуло в голове Лолы. Она знала, что итальянское «сейчас» вовсе не означает «сию минуту», и приготовилась к долгому ожиданию.
«Не нравится мне это, ох не нравится…» – приговаривала про себя Лола, застёгивая лыжную куртку под самое горло и поглядывая на мобильник, который находился вне зоны действия. Она никогда не была мнительной, но на этот раз никак не могла подавить нехорошее предчувствие.
– Как бы нам здесь Новый год не справить! – хохотнул служитель.
Лола даже не улыбнулась.
– Вы же сказали, что сейчас поедем?
– Да вот не двигаемся же пока…
Он подошёл к ящикам, стоящим в углу и накрытым брезентом.
– Итак, что у нас здесь? – Он приподнял полу брезента. – Помидоры, салат… А вот и мандаринчики сицилийские! С голоду не помрём!
Лола даже в шутку не хотела представлять встречу Нового года в неуютной кабинке фуникулёра, которая по-прежнему продолжала раскачиваться на месте.
– Жаль, что выпить ничего нет, – не замолкал служитель, роясь во фруктах.
– Есть, – без всякого энтузиазма ответила Лола. В чемодане лежала подарочная бутылка Vecchia Romagna, которую она захватила в последний момент, вспомнив, что в отеле идёт ремонт и на полный сервис, тем более ночью, рассчитывать не придётся.
– А почему так хмуро? Это же здорово, что есть чего выпить!.. Теперь даже холод нам не страшен!
«Ну и весельчак… Попала так попала! Придётся бутылку доставать, а то действительно замёрзнем, заболеть ещё не хватало».
Лола открыла увесистый чемодан. Служитель потирал руки – то ли от холода, то ли в предвкушении выпивки.
– Давайте знакомиться, раз такое дело. Меня зовут Уго. Живу один, в ближайшей деревне. А вам представляться, конечно, не надо: вы Лола, ведущая программы «Их кто-нибудь видел?».
«Теперь ясно, чему он так обрадовался! Скорее всего, не ждёт его никто на праздник – вот ему и за счастье с известной журналисткой вдвоём Новый год встретить, а потом рассказать друзьям-приятелям!» – неприязненно усмехнулась она.
На вид Уго было лет тридцать пять – тридцать восемь; полноватый, говорливый, волосы уже с проседью, глаза большие, с хитринкой. Он неуклюже приложился к руке и смешно шаркнул ногой. Лола почувствовала лёгкое угрызение совести. «А может, и ждут его… Чего это я про счастье с известной журналисткой? Вполне симпатичный, наверняка и девушка есть…»
Рядом со щитком нашлось несколько пластиковых стаканчиков в початой упаковке и полбутылки минеральной воды.
– Живём! – Уго сполоснул стаканы. – Мандаринчика не желаете? – Он достал пару плодов, заботливо приладив брезент на место, и насторожённо посмотрел на Лолу. – Ну что, за наступающий?! – Подняв стакан, он улыбнулся, в глазах мелькнуло странное выражение.
«Это ещё что такое?.. Не считает ли он, что я собираюсь здесь до Нового года куковать?!»
Лола опрокинула холодный коньяк; в горле сразу потеплело, чувствовалось, как жар побежал вниз по пищеводу. Мандаринчики пришлись кстати, хотя и были ледяными.
– Вот приключение-то какое – с известной телеведущей коньяк распиваю! – Он налил ещё по стаканчику.
«Правильно я обо всём догадалась: некуда ему спешить. Его б воля, он бы здесь до посинения досидел!» – пронзила мозг неприятная мысль.
– Может, позвоните ещё, спросите, когда поедем? – раздражённо напомнила она.
– Это можно. – Он покосился на трубку, висевшую рядом, и поднял стакан. – Чин-чин!
– Чин-чин.
Лола заметила, что кнопки, только что светившиеся на щитке, уже не горели. Связь отключилась? Или это Уго специально их выключил? Она запаниковала.
– Звонить будем или как?
– Будем, будем… – Он облокотился на ящики, будто отгораживая их от гостьи, в глазах блеснуло что-то недоброе. Лоле даже показалось, что там, внутри, он прячет то, чего она ни в коем случае не должна видеть.
«Спокойно, спокойно… Это работа мне нервы расшатала – везде преступники мерещатся». Она снова уставилась на потухшие кнопки, но Уго опередил её, взяв телефонную трубку и надавив чёрную клавишу. Табло радостно загорелось, и хриплый голос вступил с полуслова:
– …али! Я же не могу пустить вас без предупреждения!
– Вот и пускай, мы ждём!
– Так ты же сам…
– Включай и не разговаривай! – Уго быстро повесил трубку.
Кабина заскрежетала и плавно двинулась.
– Не замёрзла? – Он плавно перешёл на «ты», но Лолу это не удивило: в Италии такое бывает сплошь и рядом.
– Нет, всё нормально.
Пик горы медленно приближался; внизу, на чистом снегу, виднелись заячьи следы. Лола успокоилась и повеселела, представив, как расскажет своим друзьям об этом происшествии.
Глава 2
Светило солнце, и Лола вышла на гору, решив миновать подземный коридор, соединяющий гостиницу с фуникулёром. Отель действительно имел потрёпанный вид. Штукатурка местами отпала, дорожка, ведущая ко входу, была занесена снегом, входная дверь примёрзла и не открывалась. Но, войдя в тёплый холл, она сразу ощутила знакомые доброжелательность и гостеприимство.
– Ты что, позвонить не могла? – выскочил из-за стойки расплывшийся в улыбке Сальваторе. – Я бы сам тебя у фуникулёра встретил! – Они обнялись.
Внутри никаких последствий землетрясения заметно не было. Всё так же блестел мраморный пол, выкрашенные стены поражали белизной; высокие двери, ведущие в ресторан, были открыты настежь; панорамные окна, целые и невредимые, открывали захватывающий вид на горные вершины.
– Устала? Что так долго? – Сальваторе выхватил чемодан и повёз его к лифту.
– Устать не устала, а почему так долго – потом расскажу. Ключи мне дай для начала.
– Вот они. Сандро тебя проводит, только подожди секундочку…
Он скрылся в офисе и появился снова, ведя за талию черноволосую высокую девушку, которую Лола тут же узнала… Та оцепенела. Вот это да!.. Лола прикидывала, какую реакцию выдать: стоит ли показывать, что они знакомы, или сделать вид, что видит её впервые? Сальваторе светился счастьем. Даже вещи не дал в номер забросить, сразу подсуетился с представлением новой пассии. Значит, здорово она его к рукам прибрала! Профессионалка, ничего не скажешь! Лоле совсем не хотелось видеть кого-то, кто даже отдалённо напоминал бы ей об Оксане с её фальшиво-застенчивыми манерами, которые позволили ей так ловко подцепить простодушного Пино. Тогда ещё её Пино… Настроение сразу испортилось.
Девушка Сальваторе была совсем «другого коленкора», как сказала бы Лолина мама: она брала всё нахрапом. Лола сразу же вспомнила, как Кристина дралась с Ирэной из-за клиента в ночном клубе, откуда они тогда делали репортаж, раскручивая дело Паролизи, и как после её бесцеремонного предложения «накатить шампусика» не привыкший к таким атакам Стефано не мог отойти целый день.
– Вот, хочу представить тебе мою невесту
[2] – Кристину.
Лола ждала, когда собеседница выйдет из ступора.
– Ты что, Кристин, очнись?! Я же тебя предупреждал: у меня сюрприз! Это ведущая и журналистка твоей любимой программы «Их кто-нибудь видел?» и моя хорошая знакомая Лола.
– Очень приятно… – наконец вымолвила Кристина, – мы… кажется, знакомы…
Пришла очередь удивляться Сальваторе:
– Вот это да! Где же вы познакомились?
– Я же вроде говорила тебе, что Лола вела репортаж из нашего… – Она запнулась. – …Найт-клуба… когда я ещё там работала.
Так вот, значит, как обстоят дела! Сальваторе в курсе, что Кристина работала в «найте» – хотя бы здесь врать не придётся. Но ведь у неё были муж и ребёнок в Бухаресте! Интересно, об этом она ему поведала? Лола поняла, что сюрприз не получился: Сальваторе совсем не хотелось, чтобы кто-то знал о прошлом его подруги, да и Кристина не скрывала, что неприятно удивлена Лолиным появлением.
Бедный мужчина заискивающе посмотрел на умолкшую возлюбленную:
– Ты что, Кристи, что-то не так?
Лола, не желавшая уходить из принципа, получала тайное удовольствие, наблюдая разыгрывавшуюся семейную сцену. Реакция Кристины была ей понятна: она ничего не сказала Сальваторе о муже и ребёнке и боялась, что сейчас всё откроется. Лоле стало жаль Сальваторе.
– Да нет, я рада. – Кристина натужно улыбнулась и пристально посмотрела на гостью.
– Вот и хорошо! – Сальваторе расслабился. – Давайте выпьем за знакомство!
– Я уже выпила в фуникулёре.
– Не понял…
– Чего понимать-то? У вас тут глобальный ремонт, ну, кабина и зависла на полдороге. Вроде с электричеством были неполадки, и, чтобы не замёрзнуть, мы накатили по глотку с Уго.
Стоявшая с недовольным видом Кристина вдруг пошатнулась и совершенно побелела.
«Чёрт знает, что у них тут творится! Только я выбралась из переделки с этим странным Уго, как встречаю Кристину, которая чуть ли не в обморок валится! Может, она беременна? Такая слабость совсем не в её стиле…»
– Что с тобой, что?! – заволновался Сальваторе.
– Всё нормально. – Кристина вцепилась ему в руку.
– Как же нормально, если ты так побледнела?..
Девушка, не ожидавшая, что её эмоции так явно отразятся на лице, провела рукой по щеке, будто стараясь смахнуть внезапную бледность.
– Вы тут приходите в себя, а я пойду. – Лола повернулась к лифту, где её дожидался Сандро.
Открыв дверь в номер и войдя в маленький холл, Лола ахнула:
– Это что такое?!
– Что-то не нравится? – Сандро завозил чемодан в комнату. – Сальваторе сказал, вам лучший номер.
Лола оглядела помещение: это были комнаты, в которых когда-то жил Муссолини. Она помнила историю этой гостиницы. Построенная в 1930-х годах, во времена фашистской Италии, в очень рациональном и строгом стиле, она сохранила свой внешний вид до наших дней. В 1943 году, когда власть перешла к королю и Италия капитулировала, оставив на полях сражений тысячи и тысячи ошеломлённых итальянских солдат, Муссолини арестовали. В страхе, что немцы помогут своему соратнику сбежать, власти решили заключить его в этом труднодоступном отеле – добраться сюда можно было только по канатной дороге. Дуче посадили в двухкомнатный люкс и держали под стражей, надеясь сдать высадившимся на Сицилию американцам. Но не успели. 12 сентября 1943 года в 13.30 над гостиницей внезапно появились фашистские самолёты, из которых высадилась группа немецких парашютистов-десантников. Так началась операция «Дуб», разработанная самим Гитлером для спасения своего друга Муссолини. Практически без единого выстрела был обезоружен командир охраны. Муссолини вывели из камеры, посадили в самолёт и перевезли в Рим, затем через Вену в Растенбург, где его уже ждал рейхсканцлер.
В этой истории Лолу всегда удивляло то, что итальянцы, которые, казалось, хранили в строгой секретности местонахождение дуче, не только сдались без всякого сопротивления, моментально вывесив белую простыню в окне отеля, но и успели «накатить» красного вина с прилетевшими немецкими офицерами.
Сегодня гостиничный номер, состоявший из маленького холла, спальни, кабинета со старинной мебелью, завешанного чёрно-белыми фотографиями, ванной и туалета, являлся своеобразным музеем, который посещали почитатели Муссолини.
– А что, другого номера нет? – поинтересовалась Лола.
– Я, честно говоря, не в курсе… У нас, сами видите, не весь отель в рабочем состоянии.
Лола заметила, что кровать ей поставили новую, но гардероб и тумбочка были времён Муссолини, из тёмного дуба, с тяжёлыми дверями. Она заглянула в другую комнату. В углу тревожно поблёскивал медный бюст диктатора, тут же стояли деревянные лыжи той эпохи. Все фотографии, висевшие на стене, изображали сцены спасения и вывоза вождя с Кампо Императоре. Паркет, тоже тёмный, который ни разу, по всей видимости, не перекладывали, жалобно взвизгивал при каждом шаге. Краны в ванной комнате были установлены оригинальные, из настоящей меди. Радовало, что они были хотя бы хорошо начищены. Вся обстановка производила гнетущее впечатление, а зудящее чувство беспокойства, покинувшее Лолу при входе в отель, вернулось.
Она набрала телефон Сальваторе.
– Слушай, можно номер поменять? Как-то не хочется голову Муссолини лицезреть.
– Даже не знаю, что сказать… Я думал, тебе понравится. Это самый большой номер из отремонтированных. – В его голосе слышалось замешательство.
«Отремонтированных?!» – Лола оглянулась.
– По-моему, тут ничего не трогали с того момента, как Муссолини покинул это место. Не нужны мне две комнаты! В одной и без медной головы мне было бы гораздо удобнее. Хотя… другую комнату можно просто закрыть, – прикинула она.
Чувство неловкости тихонько выползало наружу. «Человек старался, оставил мне большой номер, а я носом кручу. В конце концов, я здесь буду только спать».
– Ладно, переживу как-нибудь, – с сомнением произнесла она.
– Подожди, я посмотрю… Есть один… но там, наверное, ещё краской пахнет.
– Всё, проехали. Я просто забыла, ты же предупреждал, что условия будут не самые комфортные.
В ответ она различила недовольное сопение в трубке. Всё понятно, это самый приличный номер на сегодня, а она обозвала его некомфортным. Да и кто сказал, что просторные комнаты обязательно должны быть удобными? Не хватало ещё, чтобы он обиделся!
– Сальваторе, твоё предложение в силе?
– По поводу выпить за знакомство?
Она вспомнила о Кристине, которую совсем не хотелось видеть.
– Ну да… за встречу, – добавила она уже с меньшим энтузиазмом. – Стефано с Джемой надо позвать.
– Конечно. Ты когда будешь готова?
– Через полчаса, не раньше.
– Я вас жду.
Мир был восстановлен, и Лола принялась раскладывать вещи.
Глава 3
Спустившись в бар, Лола обнаружила всех в сборе. Стефано в элегантном голубом свитере рассказывал очередной анекдот; Джема в тёмном свободном платье снисходительно улыбалась его шуткам, а Сальваторе разливал «Просекко» по бокалам. Тут же находилась Кристина, пришедшая в себя и сильно нарумяненная. Лолу встретили весёлыми приветствиями.
– Говорят, ты страху натерпелась: в фуникулёре на самой высоте зависла?! – Стефано подал ей бокал.
– Хорошо, что вообще успела на последний подъём, а то пришлось бы в Рим возвращаться. А вы как добрались? – Лола рассматривала пузырьки в бокале. Пить совсем не хотелось.
– Мы отлично, с ветерком! С нами мэр Аквилы ехал, так что всё было под контролем.
«В каком же номере живёт мэр, если лучший у меня?» Лола снова вспомнила неприятную медную голову дуче и унылые фотографии с ещё хорохорившимся Муссолини в окружении немецких офицеров и пожалела, что не настояла на том, чтобы номер поменяли.
Кристина на высоких каблуках, в вечернем платье, молча допивала вино из бокала, изображая светскую даму. Лола вспомнила, как она «зажала» Стефано в «найте», и усмехнулась. А ведь Стефано тоже в курсе её бывшей работы и семейного положения! Не повезло бедняжке! Наверное, она никак не могла подумать, что где-то высоко-высоко в горах, в совершенно изолированном отеле, на Новый год соберутся все свидетели её прежней жизни.
– Сможем мы всё-таки на лыжах покататься или нет? Я gatto delle nevi
[3] здесь видел, – сказал Стефано, бросив в рот горсть орешков из маленькой вазочки.
– Вся проблема в подъёмниках, а не в машине, которая, как ты правильно заметил, стоит у заднего входа. Пока не знаю, откроют ли хоть один для десятерых клиентов отеля.
– Но у нас есть мэр! Кстати, он катается на лыжах? – воскликнула Джема.
– Если честно, я тоже на него надеюсь. Может, и включат хотя бы основной подъёмник. Во всяком случае, снег подготовить есть кому, – успокоил всех Сальваторе.
– А что у тебя с ремонтом? Я что-то особых разрушений не вижу, – полюбопытствовала Лола.
– Не видишь, потому что трещины все внизу и на закрытых для доступа этажах. – Сальваторе подвинул тарелку с мини-пиццами. – Почему никто ничего не ест?
– Не хочется наедаться, у нас ещё праздничный ужин впереди. – Лола с сомнением посмотрела на угощение.
– Вообще-то, у меня и обед приготовлен, – гостеприимно заявил Сальваторе.
– Конечно, пообедаем! Ещё даже двух нет. – Стефано никогда не отказывался от пищи, ел всегда много и с удовольствием, но на зависть многим выглядел худым и подтянутым.
– Я думала, это и есть обед. – Лола пригубила «Просекко».
– Обижаешь! – Сальваторе принял оскорблённый вид. – Чин-чин! – Он поднял бокал. – Я работать пошёл, а вы тут не спешите. Через полчаса жду всех в ресторане.
Кристина не проронила ни слова и молча налегала на напитки. Когда Сальваторе ушёл, она, видимо, почувствовала себя неловко.
– Я тоже пойду, пожалуй… Надо проверить, как там, на кухне, всё ли готово. – И удалилась, красиво переставляя ноги.
– Где её Сальваторе откопал, не знаете? Она, конечно, эффектная, но что-то есть в ней… плебейское. А главное, у меня такое впечатление, что я её где-то уже видела. – Снобизма Джеме было не занимать.
Лола и Стефано переглянулись. Действительно, в их репортаже, посвящённом делу Паролизи, который они снимали несколько месяцев назад в найт-клубе «Чёрный кот», Кристина участвовала, хотя и не была главной героиней. «Придётся рассказать», – подумала Лола. Это дело ещё не совсем забыли, и СМИ периодически возвращались к его обстоятельствам с повторением всех отснятых материалов. Существовала большая вероятность, что Джема увидит мелькнувшую на экране Кристину и Стефано получит грандиозную взбучку за то, что сразу же не выложил обстоятельства знакомства с новой пассией Сальваторе. Представив последствия своего молчания, Лола чуть было не поперхнулась «Просекко».
– Не знаю, где они познакомились, но видеть ты её могла в нашей передаче «Их кто-нибудь видел?»
– Серьёзно? А в каком выпуске? Что-то не припоминаю… – Она задумалась. – Хотя… подождите-ка! Неужели это одна из девушек из «Чёрного кота»?
Лола и Стефано одновременно кивнули.
– Я лицо её плохо помню, угадала только по стилю и манере одеваться. Где же ещё она могла появиться с таким боевым раскрасом, как не в вашем репортаже из «найта»? А Сальваторе знает о её прежней работе?
– Да, он в курсе, – подтвердила Лола.
– Девчонки из «Чёрного кота» нарасхват! – засмеялся Стефано, посмотрев на Лолу и решив не развивать эту тему дальше.
В дверях бара показалась Кристина.
– Всё готово, проходите в ресторан.
Компания направилась в сторону банкетного зала. Лола обожала здесь обедать. Огромные панорамные окна, располагавшиеся полукругом, открывали незабываемый вид на горы, а днём и при солнечной погоде, как сегодня, заставляли вошедшего застывать в потрясении от пронзительно-синего неба и слепящего переливающегося снега, лежащего на острых вершинах.
– Наконец-то увидим всех, с кем будем Новый год отмечать! – Стефано оглядывал заполняющиеся народом столы.
Лола оторвалась от поразительного зрелища за окном и тоже внимательно осмотрела зал. В дверях холла мелькнула знакомая фигура Уго, с которым она поднималась в гостиницу. Этого не может быть… Что он тут делает? Разве фуникулёр не должен был вернуться обратно? Чувство тревожного беспокойства тут же вернулось.
– А людей действительно мало. – Джема ковырнула вилкой закуску.
– Вот и отлично! Не знаю, как вы, а я очень рада.
– Сальваторе предупреждал, что будут только свои, но я не поверил, что в таком ограниченном количестве.
Кристина, надевшая фартук прямо поверх вечернего платья, цокая каблучками, помогала разносить закуску. «Молодец, совсем освоилась и действует как хозяйка!» – подумала Лола. Во всех семейных ресторанах, которых в Италии большинство, было принято, чтобы хозяева находились в зале, принимали гостей и при необходимости помогали разносить блюда.
Закуску подали всем одинаковую – толстые куски твёрдого сыра, политые местным прозрачным мёдом и посыпанные кедровыми и грецкими орешками с листочками рукколы. «Блюдо явно не абруццкой
[4] кухни. Наверное, повар соригинальничал для мэра», – решила Лола, стараясь, чтобы мёд и орешки не свалились, пока она подносила кусок сыра ко рту.
Стефано взялся разливать домашнее красное вино, которое уже стояло на столе в графине.
– Мне не надо, не хочу мешать, – сказала Лола.
Джема последовала её примеру.
– Добрый день и приятного всем аппетита! – В центре зала появился мужчина в ярком галстуке.
– А вот и мэр к нам пожаловал! – Стефано поднял бокал в знак приветствия.
Мэр подошёл к центральному столику, где его уже ждали.
– Наверное, пришло время всех представить. – Сальваторе вышел вперёд. – Мэра Аквилы, я уверен, знает каждый из присутствующих – синьор Бруно Миндадори.
Мэр привстал и наклонил голову.
– Интересный. И гораздо выше, чем на экране, – проронила Джема.
Стефано заёрзал на стуле: замечание Джемы ему совсем не понравилось.
– Инженер Джованни Бьянки. Он вызвался помочь нам подготовить снег, если, конечно, пустят подъёмник, – продолжал Сальваторе.
Из-за столика поднялся крупный, мускулистый мужчина и неуклюже раскланялся. Услышав о возможности покататься на лыжах, все с энтузиазмом зааплодировали.
– Лола, известная журналистка. Думаю, тоже в представлении не нуждается. Её команда – Стефано и Джема.
– Вот и я в твою команду попала, – недовольно заметила Джема.
– А ты хотела, чтобы тебя представили как мою невесту? Нет проблем, сейчас поправлю Сальваторе.
– Да не надо никого поправлять! – сморщила нос Джема, как будто откусила лимон. – Какая разница, в конце концов…
Лола неплохо общалась с Джемой, но всегда подспудно чувствовала, что, какой бы популярной журналисткой она ни была, для Джемы она остаётся иностранкой, занявшей чужое место под итальянским солнцем. Можно представить, как иронично для неё прозвучало заявление Сальваторе о том, что не только Стефано находится под началом Лолы, но и она сама.
– Надо бы Дане позвонить. Вдруг у неё что-то поменялось и она сможет подъехать? – спохватилась Лола.
– На чём? Канатная дорога уже не работает, – уверенно заявил Стефано, подбирая прозрачный мёд на тарелке.
– Всё-таки есть в этом что-то… почувствовать себя отрезанными от всего цивилизованного мира! Даже не представляла, что ещё существуют в наше время такие отели. – Джема задумчиво смотрела на сверкающие вершины.
– Это ещё что, сейчас весело светит солнце! А вот если буря разыграется, здесь можно засесть надолго. Знаешь, как тут ветер ночью завывает? – Стефано повернулся к Джеме. – Жи-и-и, жи-и-и! – вытаращил он глаза и завыл приглушённым голосом, размахивая руками, видимо, изображая бурю.
Джема слыла известной трусихой, и пугать её было одно удовольствие, в котором Стефано себе никогда не отказывал. На этот раз она тоже вздрогнула и отшатнулась.
– Перестань паясничать! Ну что ты как ненормальный!
Шутка Стефано отвлекла их, и они пропустили представление компании молодых людей за дальним столиком. Сальваторе уже подходил к пожилой паре, сидящей у колонны.
– Сержио Чекини, международный журналист, и его жена Лилия.
– Ого! У тебя здесь есть конкурент, – хихикнул Стефано.
– Глупости не говори, международная журналистика это совсем другое.
– Понятное дело, что другое. Прямо пошутить нельзя, затюкали меня совсем! Когда будем Новый год справлять, тоже не дадите мне рта раскрыть?! – Стефано сделал вид, что надулся.
Обед следовал своим чередом, и после закусок принесли пасту с соусом из помидоров и мяса кабана.
– Ну зачем такие излишества, когда праздничный ужин на носу? – произнесла Джема, ковыряя вилкой в тарелке.
– До ужина ещё дожить надо, – отозвался Стефано с полным ртом.
В ресторане стало шумно, народ, перезнакомившись, стал переговариваться между столиками. К ним подошёл Сальваторе.
– Вы не будете против, если на вечер мы накроем общий стол?
– Почему бы и нет, веселее будет! – тут же выразила готовность Лола.
– А остальные как, согласны? – не пылала восторгом Джема.
– Этот вариант ужина предложил мэр, всех опросить я ещё не успел.
Демократичность в Италии всегда была в моде, и, как правило, все занимавшие важное положение люди при любом удобном случае старались подчеркнуть, что ничто человеческое им не чуждо.
– Мы только «за»! – подытожила за всех Лола. – По-моему, народ интересный, любопытно будет пообщаться.
Принесли фрукты. Увидев сицилийские мандарины, Лола сразу вспомнила мелькнувшего в дверях Уго. Был ли это на самом деле он или ей попросту показалось? От выпитого вина мысли текли медленно и не хотели становиться ясными.
– Я, пожалуй, пойду отдохну немного… – Она промокнула губы салфеткой и встала.
– Ну и мы тоже. Потом можно пройтись перед ужином. Составишь нам компанию?
– Мы же хотели в бассейн вечером сходить! Чего круги наматывать вокруг здания? Мы вчера полдня гуляли, – поджала губы Джема.
– Давайте созвонимся. Времени ещё полно, всё успеем. – Лола направилась к выходу.
Инженер Бьянки, о чём-то оживлённо беседующий с мэром, оборвал разговор и пристально посмотрел ей вслед.