– Нет, голем не плохой, голем хороший.

На следующее утро к воротам гетто подъехала карета, запряженная восьмеркой белых коней, впереди скакали восемь драгун, они дудели в трубы и расчищали дорогу. У дома рабби Лейба карета остановилась, и из нее вышел генерал, командовавший местным войском. Рабби Лейб вышел навстречу важному господину и низко ему поклонился. Генерал сказал:

– Я прибыл с приказанием от императора.

– Каково же это приказание, ваше превосходительство?

– Его императорское величество распорядился, взять голема в богемскую армию. Мы выкуем для него оружие по росту и обучим его с ним обращаться. Вашему голему дается восемь дней на подготовку к военной службе.

– Но, ваше превосходительство, голем – не человек из плоти и крови, – возразил рабби Лейб. – На него нельзя полагаться.

– Мы обучим его воинскому искусству. С таким солдатом, как голем, мы одолеем все своих врагов.

– Ваше превосходительство, голем не предназначен для ведения войны.

– Рабби, – ответил генерал, – я не могу с вами спорить. Через восемь дней ваш голем станет солдатом. Таково высочайшее повеление.

Генерал забрался в карету и ускакал со всей своей свитой.

А рабби принялся ходить взад-вперед. Его охватила глубокая печаль. Он создал голема для помощи евреям. А теперь он должен стать солдатом императора. Но кто знает, ведь он может напасть на своих командиров, а виноватыми тогда объявят евреев. Рабби призвал к себе Мириам и строго-настрого наказал ей:

– Мириам, ты должна каким-нибудь способом стереть Священное имя и уничтожить нашего голема. Медлить больше нельзя.

– Рабби, я не могу этого сделать.

– Мириам, именем Торы я приказываю тебе. Я сам совсем не убийца, но глине надлежит снова стать глиной.

– Рабби, у меня такое чувство, будто вы велите мне убить человека. 

– Мириам, я готов сам стереть Священное имя, но ты должна сделать так, чтобы он пригнул голову, или же усыпи его.

И Мириам, помолчав, ответила:

– Рабби, я сделаю, что могу.

Она вернулась на кухню. Голем посмотрел на нее диким взглядом и крикнул:

– Голем хочешь есть!

Мириам открыла кладовку, и голем моментально съел все, что там было. На нижней полке он углядел бутылку, схватил ее и хотел было проглотить.

– Йосеф, что ты делаешь? Погоди секунду!

– Что оно? – спросил голем.

– Это вино, – ответила Мириам. – Его не едят, а пьют.

– Голем хочешь вино.

Мириам налила ему вино в стакан, и голем все выпил. Она принесла другую бутылку и третью, а голем знай себе пил и только приговаривал: «Еще!». Он все еще не опьянел, и Мириам вспомнила, что у рабби в подвале хранится вино для благословения субботы, а также пасхальное вино, которое домашние пьют на сейдер, когда всем полагается выпить по четыре кубка.

– Йосеф, – сказала Мириам, – пойдем спустимся в подвал. Там стоит еще много вина.

Она спустилась по лестнице в подвал, и голем следом за ней. Там было холодно и темно, но Мириам оставила открытой дверцу из кухни, и сверху падало немного света. Рабби Лейб слышал все, что происходило в кухне, он остался стоять у двери на случай, если голем вздумает обидеть Мириам. Мириам сказала голему:

– Теперь может пить, сколько пожелаешь.

Сказала – и расплакалась. Голем схватил бочку с вином, вырвал затычку и принялся пить. А Мириам смотрела и давилась слезами. Голем жадно глотал вино, тяжело дышал и крякал от удовольствия. Взгляд его становился все довольнее и в то же время все безумнее. Он проговорил:

– Голем любишь вино.

И это были его последние слова. Он грохнулся на пол и захрапел. Рабби Лейб все видел и слышал и поспешил спуститься в подвал. Наклонясь над големом, он произнес нараспев:

– Земля к земле и прах к праху. Б-г, да будет Он благословен, совершенен и дела Его мудры, Б-г правды, чуждый злу, справедлив и праведен Он.

Произнеся нараспев эти слова, рабби Лейб стер у голема со лба Святое имя. И поцеловал глину в том месте, где оно было начертано. Голем вздрогнул напоследок и поник, безжизненный.

Рабби Лейб поднялся к себе в кабинет, но Мириам осталась в подвале. Она распростерлась над големом, целовала его глаза и рот и плакала так, что чуть не ослепла от слез.

В ту ночь рабби Лейб с Тодрусом перенесли тело голема на чердак над синагогой. В гетто очень опасались, что император, узнав о смерти голема, рассердится и захочет отомстить за это всем евреям и в особенности рабби Лейбу. Но ничего такого не случилось. Во-первых, военные генералы были вовсе не рады иметь у себя такого солдата. Они опасались, что от него в войсках распространится дух непослушания, что великан еще чего доброго начнет нападать на своих начальников. А среди христиан многие поняли, что евреи вовсе не так слабы и беззащитны, как думают их недруги. В этом народе, который Б-г избрал Себе изо всех народов, таится великая сила, и в исходе дней Б-г возвратит ему былую славу.

И хотя голем не был человеком, рабби читал по нему заупокойную молитву кадиш.

Между тем, про голема стали рассказывать легенды: якобы его встречали при императорском дворце; будто бы он однажды крутил руками крылья ветряной мельницы; а кто-то даже видел его стоящим на верхушке «Башни пятерых», и голову его обрамляли тучи.

Удивительное событие произошло в гетто: пропала Мириам. Вечером Генендл видела и слышала, как она пошла спать и перед тем, как заснуть, читала «Шма Исроэл». А утром ее постель была пуста. Одни люди говорили, что будто бы кто-то видел, как она на рассвете шла к реке – очевидно, чтобы утопиться. Другие верили, что в ночной темноте ее встретил голем и унес туда, где обитают любящие души. Кто знает? Может быть, любовь – еще более действенная сила, чем Священное имя. Любовь, раз начертанную в сердце, невозможно стереть. Она живет вечно.