– Ясно, – сказала я.

— О Господи, как я мог забыть это?

Предполагалось, что шестидесятые – это десятилетие перемен, устремленности в будущее. Но не для нас с Ривкой. Я не могла быть Морин для ее матери, а ей пришлось стать крещеной для моей.

— Я уже думала о нем. Конечно, ты был прав. Придется немножко переделать его и посмотреть, что из этого получится. Как ты на это смотришь?

Э-эх!

Опыт работы у мистера и миссис Джейкобс и проживание в Израиле оказались отличным подспорьем. По крайней мере, я знала о седере, Песахе и Днях трепета. Знала о праздновании Хануки вместо Рождества, о разделении мясной и молочной пищи – даже тарелки для ее подачи нужно использовать разные – и о запрете на мясо непарнокопытных животных.

— Что же, очень хорошо! Нисколько не удивлюсь, если эта девушка в рассказе…

Миссис Файн была красиво одета и очень хороша собой. Она много суетилась, как меня и предупреждала Ривка. Но кое о чем подруга не говорила. Миссис Файн просто обожала свою дочь.

Я сказала об этом Ривке, когда мы остались одни в потрясающей, с обилием рюшей спальне.

Через два года Джейд опубликовала свою первую новеллу.

– Может быть, – согласилась Ривка, – но что проку от любви, которая тебя душит? Лучше бы меня вообще не любили.

Первые дни прошли довольно гладко. Миссис Файн поинтересовалась, соблюдает ли моя мама правила кошерной кухни. Я ответила, что соблюдает, а затем словно со стороны услышала, как описываю синагогу, которую посещали Джейкобсы, когда приезжали в Дублин; сама я внутрь никогда не заглядывала. В разговорах приходилось опускать то, что я работаю вместе с монахинями из монастыря Святой Иты, а само место работы представить как среднюю школу для маленькой, но активной (пусть и мифической) россморской еврейской общины. В действительности во всем Россморе насчитывалось лишь три еврейских семьи, но миссис Файн эти подробности были ни к чему.

Родные Ривки приняли меня тепло. Им понравилось, что я, как и их Ривка, живу с отцом и матерью. По их словам, не стоило юным девушкам торопиться переезжать в съемное жилье.

III

– Нашли юных девушек! – вздохнули мы с Ривкой, оказавшись одни, и переглянулись.

Это мы-то юные! Жалкие старые девы! Землю едва ли не четверть века топчем, а на горизонте ни мужа, ни хотя бы жениха.

Джейд подумала, что эта новелла была, в сущности, таким же наследством Джо, как и дочери. Но это нисколько не утешило, на душе было так тоскливо, что захотелось уснуть и никогда не просыпаться.

Когда меня упоминали как Малку или окликали этим именем, я все боялась, что реагирую недостаточно быстро, но Ривка сказала, что я молодец, и снова извинилась за обман, который уже тогда представлялся нелепейшим фарсом.

А потом подошло время уезжать. Мне предстояло долгое и утомительное путешествие поездом до летнего лагеря, где меня снова звали Морин, а не Малка, к которой я уже начала привыкать. Спортивных мероприятий оказалось больше, чем я ожидала. Моя работа состояла из множества походов, выездов куда-то с ребятами, бейсбольных матчей и нескончаемого утешения девочек, которые решили, что матери их ненавидят, потому что отослали на лето из дома.

Карлотта и Джейк просто не знали, как поддержать мать. Они пригласили друзей и соседей, провели их наверх в комнату Джейд, но та отвернулась к стене, не обращая на них абсолютно никакого внимания. И тут-то им пришла в голову мысль позвонить Д\'Арси: они опоздали — та уже отправилась в Лондон.

– Матери нас не ненавидят, – объясняла я снова и снова. – Просто они считают, что поступают так, как для нас будет лучше. Всегда ошибаются, но искренне этого не понимают.

Думаю, я не раз и не два помогла восстановить пошатнувшиеся отношения и успокоила несколько взволнованных сердец. Правда, учителя всегда мнят себя немного героями. Может, никто моих усилий и не заметил.

Джейд все еще лежала, отвернувшись к стене, когда в комнату ворвалась Д\'Арси и закричала своим неподражаемым из-за латиноамериканского акцента голосом:

Лечить душевные раны я продолжала и по почте.

Ривка постоянно писала, что ее мать просто в восторге от меня – после моего отъезда только и слышно: Малка то, Малка се. У Малки такой легкий характер. Малка никогда не кусочничает и проявляет интерес к ближним, а не отмахивается от них, как Ривка.

— Что это за безобразие! Как не стыдно лежать на этой постели и делать вид, что умираешь, хотя ты можешь выглядеть в тысячу раз лучше, чем мы все, вместе взятые!

В ответ я написала, что пришла к такому выводу: жизнь главным образом состоит из притворства. Вот я, бессовестная обманщица, выдала себя за члена чужого сообщества. В мой обман поверили. Отсюда можно вынести важный урок: нам непременно нужно разыгрывать для других представление, притворяться, будто мы спокойнее, счастливее, увереннее, чем есть на самом деле.

Ривка ответила, что много думала об этих словах и что я, вполне возможно, раскрыла величайшую Тайну Вселенной.

Джейд повернула голову и улыбнулась, впервые за последние дни.

А примерно через неделю, когда наш лагерь участвовал в серии игр с другим лагерем, я встретила Деклана, который работал учителем в маленьком селении в считаных милях от Россмора, и мы безумно влюбились друг в друга.

Влюбились настолько, что он заявил: по возвращении в Ирландию хочет познакомиться с моими родителями без промедления. И пусть он не был врачом или адвокатом, а всего лишь учителем, как и я, он полностью соответствовал пожеланиям моей мамы: католик, из приличной семьи, да еще и с безукоризненными манерами.

— Д\'Арси Шеридан Ренкин! Как ты тут оказалась, черт тебя подери?

Незадолго до Рождества Деклан сделал мне предложение.

Я не была так уж уверена, что хочу жить в глухой сельской местности и оказаться затянутой в паутину родственных связей, объединяющую его огромное семейство; но все его родственники так тепло меня приняли, да и в те годы ни один уважающий себя мужчина не стал бы ломать устоявшийся уклад ради жены.

— А как ты думаешь, как я здесь оказалась? Ах ты, старая калоша! Да я же приехала, чтобы поддержать тебя, свою маленькую старушку-сестричку. — Д\'Арси запрыгнула к ней в постель и принялась осыпать ее поцелуями, несмотря на весьма решительные протесты Джейд.

Поэтому это сделала я – вышла замуж и переехала в сельскую глушь. Я держала Ривку в курсе всех изменений в своей жизни, а она – подвернулась такая удача – встретила Макса, который хоть и не был стоматологом, зато был успешным бизнесменом – владельцем туристических агентств. Мать Ривки осталась от него в совершеннейшем восторге, поэтому подруга тоже скоро выходила замуж. Но сначала она приехала на мою свадьбу в Ирландию, и это было просто чудесно. Мою мать настолько захватили подбор наряда и то обстоятельство, что в списке гостей целый судья, он же дядя Деклана, что она не допрашивала Ривку по поводу странного имени и даже не заметила, что мама Ривки адресовала свой свадебный подарок «Дорогой Малке».

— Прекрати! Перестань вести себя как сумасшедшая! Мы уже не в том возрасте, чтобы дурачиться.

Ривку в Россморе все сбивало с толку. В церкви она постоянно путалась и называла Пресвятое Сердце Святым. Ее поразила продолжительность церемонии венчания и папского благословения, а также количество женщин, которые предпочли покрыть голову платками и накидками, а не разориться на шляпки.

Она не могла взять в толк, как на свадьбе может быть столько выпивки и столько гостей, настаивающих, что именно их песни нужно спеть непременно…

Но Д\'Арси не слушала ее, пока смех Джейд постепенно не перерос в неконтролируемые горестные рыдания.

Но наш праздник действительно превратился в большое событие, и Деклан все время крепко держал меня за руку, и я никогда не думала, что могу быть такой счастливой.

Медовый месяц мы с Декланом провели в Испании, а потом вернулись, чтобы обосноваться в его краях, в гористой местности, где ничего толком не происходило. Поскольку я стала замужней женщиной, мне нельзя было больше работать учительницей, и время потянулось мучительно медленно. Череда однообразных дней прерывалась лишь воскресными обедами у матери Деклана и визитами его сестер, которые каждую неделю интересовались, не беременна ли я.

— Что значит ты не можешь смириться со смертью Джо? — разгоряченно спорила Д\'Арси с Джейд. — Ты ничего не можешь изменить. Нужно думать о его дочерях. Они уже потеряли отца, и не приведи Господь, если потеряют еще и мать. Достаточно, что уже напугала их до смерти. Они такие хорошенькие и очень похожи на тебя, так же красивы, как и ты в их возрасте.

В том захолустье письма от Ривки стали для меня настоящим спасением. Она советовала, какие книги почитать, и предложила устроить что-то вроде любительской передвижной библиотеки для людей, которые не имеют возможности выйти из дому. Всем очень понравилась моя инициатива. Деклан даже назвал меня одухотворенной личностью.

Но поехать со мной на свадьбу к Ривке он отказался. Слишком далеко, слишком дорого, непонятно, куда себя деть в окружении евреев с этими их традициями и обычаями. Нет-нет, я и без него обойдусь. Что ж, жена всегда знает, когда нет смысла настаивать. Я повеселела, сказав себе, что, раз уж предстоит снова побыть Малкой, без Деклана это будет сделать легче. Так оно и вышло.

— Мне плевать, что они красивые. Мне важно, чтобы они были счастливы.

Свадьба получилась совершенно иная: шатер в огромном саду Файнов, песни и молитвы на иврите, разбивание бокала, связанное то ли с разрушением храма, то ли еще с чем-то. Спросить я не могла: Малке полагалось обо всем этом знать.

— Ну, тогда, может быть, возьмешь себя в руки?

Макс был весел и приветлив. Шепнул, что знает мой маленький секрет. Я понятия не имела, что он имеет в виду. Может, ему известно о том, что я ездила к врачу в Дублин за противозачаточными таблетками, потому что не хотела забеременеть до того, как налажу работу своей библиотеки? Или о том, что мать Деклана и три его беспардонные сестрицы на поверку оказались в сотни раз хуже моей матери и что я шла на любые ухищрения, лишь бы с ними не пересекаться?

Выяснилось, что все мимо. Ему было известно, что на самом деле я никакая не Малка и даже ни разу не еврейка.

Д\'Арси удалось наконец уговорить Джейд спуститься вниз и поужинать. Напряжение понемногу спадало, и, отправив девочек спать, они проговорили до поздней ночи.

– У нас с Ривкой нет секретов друг от друга. И никогда не будет, – заявил он.

— Я очень сожалею, что оторвала тебя от Ноэля и детей, — сказала Джейд.

По какой-то причине мне стало немного не по себе. Глупость, конечно. С чего переживать из-за Макса? Спокойный и добрый мужчина и Ривку любит. Да просто душка, если подумать.

Мы с Ривкой продолжили переписываться. Еще какое-то время. А потом она начала позванивать мне из офиса. Говорила, так проще, быстрее, интимнее. Конечно да, но и гораздо дороже. Мне роскошь звонить за океан была не по карману. Но Ривка сказала, что это нестрашно: она, как начальница, могла свободно пользоваться офисным телефоном. И ей было не важно, что сама я звонить не смогу.

Мне не хватало наших длинных сбивчивых писем, но не сказать, чтобы подруга что-то скрывала, наоборот, делилась малейшими подробностями своей, как представлялось, утомительной жизни. Складывалось впечатление, что Ривка постоянно на какой-то жесточайшей диете. Она звонила мне за тридевять земель, чтобы пожаловаться: приближается очередной благотворительный вечер и она не влезет в платье, если не сбросит двенадцать фунтов за две недели. Говорила, что все время чувствует себя усталой.

Я рассказывала ей про ужасных сестриц Деклана и про то, что должна быть канонизирована при жизни, раз еще не назвала их в лицо троицей чокнутых баб.

– Правда должна? – заинтересованно уточнила она.

– Что должна? – переспросила я.

– Быть канонизирована при жизни?

Похоже, она действительно очень устала. Даже евреи должны понимать, что это шутка и что святым можно стать только после смерти.

— Пустяки. Не забывай, что мои парни уже достаточно взрослые. Кренстон в июне этого года уже заканчивает колледж. А Ноэль сам затолкнул меня в самолет. Он всегда говорил, что если бы не ты, то мы, вероятно, не были бы сейчас женаты. Во всяком случае, мы не были бы так счастливы. Более того, Джейд, ты спасла наши жизни.

А потом в наших жизнях случился перелом.

Джейд пыталась что-то возразить, отметив про себя, что иногда полезнее разгласить тайну, чем сохранить ее. Вспомнила, какие именно обстоятельства навели на эту мысль.

Вообще-то, у Ривки перелом вышел не такой уж и серьезный. Просто она смертельно устала на какой-то конференции по туризму в Мексике и заснула, пока все думали, что она прихорашивается к банкету, на котором Максу должны были вручить премию за достижения в профессиональной деятельности. Ее пришлось спешно будить, на банкет она заявилась несобранной и выглядела ужасно. Почему-то ее вид посчитали пощечиной Максу, туристической отрасли, а заодно и всей Мексике. Господи, можно было подумать, что разразилась третья мировая!

Джейд тогда очень обрадовалась, когда узнала, что Д\'Арси и Ноэль с детьми собираются навестить ее. Ноэль к тому времени был избран в Палату представителей, заняв освободившееся место Реда, ставшего сенатором.

В сравнении с тем, что произошло со мной, с ней не случилось ничего существенного. «Zilch, nada»[4], как говорят в Мексике.

— Ты представляешь, — говорила она взволнованно Джо, — я не видела ее столько лет. Последний раз это было, когда она была беременна Кренстоном, а сейчас у них уже Томас, Абрахам и Франклин. Интересно, почему они не назвали Кренстона Джорджем, был бы полный набор отцов-основателей нашей страны, — хихикнула Джейд.

Моя очаровательная золовка почувствовала, что должна сообщить Деклану о своей находке в шкафчике ванной комнаты, куда ну совершенно случайно заглянула. Бедняга Деклан и знать не знал, что таблетки, которые я принимаю, абортивные. Именно это слово она и использовала: мол, средство предотвращает зачатие и убивает еще не зародившегося младенчика. Маме говорить не будут – новость ее раздавит, такого она может не пережить. Деклан очень расстроился и сказал, что у меня появились от него секреты. Я ответила, что планирование беременности – мое дело, а он возразил: «Нет, наше», и я, мол, должна была с ним посоветоваться, и о какой честности и равенстве в браке сейчас и будущем можно говорить, если я так скрытничаю?

Джо видел, что ее беспокоили те перемены, которые произошли с Д\'Арси. Несколько лет назад он поехал в Вашингтон для сбора материала об уотергейтском скандале и по просьбе жены навестил Д\'Арси, Ноэля и Фрэнки. Позже он сообщил ей, что Д\'Арси почти замучила Ноэля своими идеями о его политической карьере.

— Даже ее мать просит прекратить давление на мужа, но все это бесполезно. По правде говоря, не думаю, что Д\'Арси в состоянии оставить его в покое. Она слишком завистлива. Всей семьей собираются к тебе.

В глубине души я понимала, что он прав, но, увы, не призналась в этом. Я заявила, что его сестры – свора настырных гиен и что я ненавижу их почти так же яростно, как ненавижу его мать. После моих злых, неразумных слов в наших с Декланом отношениях наступило охлаждение. Его сестрицы только ухмылялись. Я выбросила таблетки в камин, но Деклан сказал, что не хочет навязывать мне ребенка, поэтому мы перестали заниматься сексом, а его сестрицы, похоже, догадывались об этом и ухмылялись еще откровеннее.

Но это было в 73-м, а шесть лет спустя Джейд надеялась, что у них все нормально, поскольку Ноэль уже стал конгрессменом Ренкином.

Я проводила все больше и больше времени, разъезжая по горам со своей передвижной библиотекой, пока Деклан проводил все больше и больше времени за разговорами о хёрлинге[5] и вливал в себя пинту за пинтой в пабе «Каллаханс» в компании этого отвратительного Вонючки Слэттери. Честно говоря, нелегкий был период.

— Очень интересно взглянуть на них — сказала она. — Д\'Арси впервые увидит Карлотту и Джейк. Фотографии, которые я ей отослала, не дают точного представления.

Я пыталась рассказывать обо всем этом Ривке, но она почему-то решила, что сестры Деклана просто двинулись умом, и, как ни старалась, понять меня не могла.

А я, как ни старалась, не могла понять, зачем Ривке ходить на все эти мероприятия, если она так устает. Видимо, где-то существовал некий свод правил, который мне забыли выдать. Я знала, что она хочет мне их разъяснить, но ей не хватало слов.

Но после этих слов ее охватило тревожное предчувствие. Не обнаружит ли Д\'Арси ее тайну? Тайну отцовства Карлотты и Джейк?

Когда мы разговаривали по телефону, я наседала на нее с советами:

– Скажи ему, что ты очень устаешь.

Джо, понимая ее внутренние переживания, попытался ее успокоить, сказав, что Карлотта и Джейк очень похожи друг на друга, а все вместе — на саму Джейд…

А она наседала с советами на меня:

– Скажи ему, что ты очень сожалеешь о случившемся.

С первой встречи с Д\'Арси, Ноэлем и их сыновьями она поняла, что ее тревога была напрасной. После традиционного приветствия Д\'Арси сразу же перешла к подробному изложению всех перипетий выборов 1978 года. Оказалось, что Ноэль изменился больше, чем кто бы то ни было. Он выглядел совсем не таким, каким она его помнила — очень постаревшим. Прежний Ноэль был добродушным, уравновешенным и веселым. Даже в самых трудных случаях ему всегда удавалось развеселить Д\'Арси. Нынешний Ноэль мало смеялся, огрызался на все замечания. Их отношения напоминали миниатюрную зону военных конфликтов.

Со временем Деклан вернулся в супружескую кровать. Наши отношения не стали прежними, но теперь мне было не так одиноко и в доме не витал больше дух отчуждения. Тем временем Ривка подобрала какую-то волшебную витаминную добавку, от которой у нее прибавилось сил. Невероятно, но мы обе забеременели в одно и то же время.

В тот самый вечер Д\'Арси и Ноэль умудрились поссориться даже из-за такого пустяка, как — должен ли Кренстон съесть вторую отбивную котлету. Д\'Арси настаивала на том, чтобы он съел, а Ноэль с этим категорически не соглашался.

У Ривки с Максом родилась девочка, которую они назвали Лидой в честь матери Макса. Я надеялась, что у меня тоже будет девочка, которую мы назовем Рут, и что они с Лидой станут лучшими подругами. Деклан сказал, что я слишком далеко загадываю и вообще он больше хочет сына, который бы играл в команде графства по хёрлингу.

— Это все из-за тебя, — набросилась на него Д\'Арси. — Ты слишком мягкотелый. Ты рохля. Если бы ты был более твердым, ты бы уже сидел в сенате вместо Реда Стэнтона.

Брендан, названный так в честь отца Деклана, родился на две недели позже Лиды. Ривка теперь не бывала в своем офисе, поэтому мы снова начали переписываться – о болезненных схватках, кормлении грудью, бессонных ночах, крохотных пальчиках и пяточках. Мы словно исподволь признавались друг другу в том, что жизнь складывается не так благополучно, как мы когда-то надеялись.

— Я уже до смерти устал от твоего Реда Стэнтона, — огрызался Ноэль. — Может, он сидит в Сенате потому, что хочет там сидеть, и потому, что его жена не указывает, где ему сидеть.

Но напрямую мы этого не говорили. Да и как такое сказать? У нас были наши дети.

— Ну, превосходно! Может быть, ты хотел бы поменяться с ним женами?

Думаю, мне следовало обратить внимание, что Деклан приходит домой ближе к ночи, трезвый, хотя, по идее, провел четыре часа в пабе. Следовало обратить внимание, что Вонючка Слэттери часто спрашивает, как поживает Деклан, и это странно, учитывая, что они вроде как пьют вместе каждый вечер. Но я ни на что не обратила внимания, потому что вся была поглощена малюткой Бренданом, который оказался настоящим ангелочком. Дни у меня получались насыщенными. Я сажала карапуза Брендана в свой фургон с передвижной библиотекой и разъезжала по округе: встречалась с читателями из маленьких поселков, и те охали и ахали, завидев моего сына. А еще я внимательно следила, чтобы он даже не приближался к своим гадким теткам.

— Д\'Арси! — не выдержала Джейд, хотя и пообещала Джо, что не будет вмешиваться в их непрерывные споры.

Так проходил месяц за месяцем. Мы продолжали навещать мать Деклана по воскресеньям. Каждый приносил с собой что-нибудь к столу, так как здоровье ее пошатнулось. Она радовалась, когда вокруг собирались все ее дети, поэтому я против этих визитов не возражала. Рецепты мне часто присылала из Америки Ривка. Когда мать Деклана в конце концов умерла, это случилось очень мирно: женщина словно заснула.

Вечером в день ее похорон Деклан совершенно спокойным голосом сказал мне, что я, конечно же, знаю, что у него есть другая женщина. Ее зовут Эйлин, она работает секретарем в школе, и в конце семестра они переезжают в Англию. Брендану тогда было семь. Он достаточно взрослый, чтобы наведываться в гости к папе, небрежно заметил Деклан. И ободряюще добавил, что Эйлин сможет стать Брендану второй матерью.

Д\'Арси тут же обратила свой гнев на Джейд:

Я смотрела на Деклана так, словно видела его впервые. Реальность ускользала, как при обмороке или после сильного и неожиданного удара по голове. Я сказала, что у нас с Бренданом на следующий день поезд в Дублин и что график встреч и прочее мы обсудим после моего возвращения. Двумя годами ранее я вписала Брендана в свой паспорт, когда собиралась в Америку повидаться с Ривкой и Лидой, но у Макса в то время появились какие-то дела, и мы не поехали.

— Ах, ты тоже? Вы все против меня? Как и моя мать. Мать всегда поддерживает его. Бедный Ноэль! Его жена такая несносная, амбициозная стерва! Меня же никто не понимает: ни моя мать, ни отец. Ему вообще наплевать, что у его единственной дочери муж политик. Он никогда не помогал нам, заботится только о сыне своей жены, той суки.

Деклану я оставила записку, в которой говорилось, что я сняла с нашего банковского счета достаточно, чтобы хватило на билеты до Нью-Йорка и скромные траты на месте; он пока может решить вопрос с домом и сообщить всем о том, что произошло. Пусть не думает, что увезла сына навсегда, я вернусь.

В Интерпол звонить не надо.

— Д\'Арси! Здесь же дети! — протестующе воскликнула Джейд.

Я ничего не написала о том, какая он сволочь, как сильно я расстроилась, и ни словом не упомянула его возлюбленную Эйлин.

Ноэль выдавил из себя с горечью:

Ривка сказала, что будет очень рада со мной повидаться.

– А Макс? – опасливо спросила я.

— Джейд, не напоминай, пожалуйста, о детях. У нее не хватает на них времени. Она слишком поглощена подготовкой следующих выборов. Лучше расскажи о Билле Шеридане. Наша Д\'Арси его точная копия!

– Его почти никогда не бывает дома. Он вашего присутствия даже не заметит, – заверила Ривка.

— Потрудитесь не говорить обо мне в третьем лице! — резко вмешалась Д\'Арси. — И, пожалуйста, не надо говорить в присутствии детей, что я плохая мать.

Встретившись, мы разрыдались друг у друга на плече. Горько, со всхлипами. Это были мои первые слезы после того вечера, когда Деклан признался. Я оплакивала все то, что могло случиться, но не случилось. Однако обратно я бы мужа не приняла, даже если бы он упал мне в ноги. Может, он был прав, когда сказал, что все уже давным-давно прошло.

Джейд казалось, что эти споры никогда не закончатся. Джо встал из-за стола и отвел всех детей в другую комнату.

Двое семилеток с удовольствием играли с игрушками Лиды. Мой светловолосый мальчик и ее маленькая красавица с темными кудряшками. Мы, как всегда, стали обмениваться советами: Ривка сказала, что нужно вынудить Деклана продать дом, а мне самой стоит переехать. Отец у меня уже умер, поэтому, по словам Ривки, я должна жить с матерью.

Когда они остались одни в спальне, Джейд не выдержала и разрыдалась.

– Не могу я к ней вернуться! Столько времени потратила, чтобы от нее сбежать, – жалобно проблеяла я.

– Ну, у себя ты тоже оставаться не можешь. Россмор далеко, а его сестрицы и кошмарная Эйлин рядом, и все вокруг тебе косточки перемывают. Время проявить смелость. Вперед, Малка! Возвращайся в Ирландию, можешь даже перебраться в Дублин, забери мать и обзаведись собственным жильем. Начни все заново!

— Я знала, что Д\'Арси не подарок, но чтобы вот так! Не понимаю, зачем они сюда приехали. С таким же успехом могли выяснять отношения дома. Но они же так любили друг друга! Ноэль был таким вежливым. А Д\'Арси! Разумеется, она никогда не была слишком мягкой и тонкой, но веселой и любвеобильной. Что с ними будет, Джо?

Ну да, ей легко говорить. Американцам к такому не привыкать: их манят новые рубежи и крытые фургоны переселенцев. Ирландцы другие. Жить с мамой и выслушивать эти бесконечные «А я тебе говорила!»? Спасибо, увольте.

— Я не знаю. Может быть, Д\'Арси поймет, что она с ними делает.

Я же посоветовала подруге бросить работу в офисе, которая мешает ее активной светской жизни, и заняться туристическим бизнесом, как Макс, причем выбрать себе нишу, где он еще не преуспел. Пусть мать Ривки больше помогает с Лидой. Брак с Максом еще не распался, но если ничего не менять, то такая вероятность существует.

— Это все из-за Реда. Она просто не может выносить, что Ноэль занимает более низкое положение. Но вся беда в том, что ему никогда не удастся его обойти.

Она, конечно, тоже бурно сопротивлялась, но в конце концов мы просто весело рассмеялись.

— Да, конечно. Он совершенно другой человек, и в этом все дело.

Шли дни, и я чувствовала себя лучше и сильнее, чем когда-либо в последние годы. Брендану в гостях все очень нравилось.

— Интересно, а что, если Д\'Арси узнает всю правду, что Ред является ее братом, не поможет ли это изменить ее?

– Мамочка, почему там все зовут тебя Малка? – спросил он, пока мы летели домой.

— Возможно… если это уже не слишком поздно.

– Это американский вариант имени Морин, – пояснила я.

— Они были так счастливы! Для счастья ничто не может быть слишком поздно.

И сын остался вполне доволен, как и тогда, когда мы переехали в Дублин и оказалось, что моя мама ведет себя в тысячу раз лучше, чем все ожидали. И она ни разу не произнесла: «А я тебе говорила!»

Я устроилась учительницей в школу, где организовала настоящую библиотеку. Брендан рос крепким и здоровым. Время от времени я отправляла его в Англию повидаться с отцом. Так я не без удовольствия узнала, что Эйлин крайне вспыльчива и что она сказала Деклану, что он слишком много пьет, а затем и директор школы сказал Деклану, что он слишком много пьет.

Я писала Ривке каждую неделю. А потом она обзавелась факсом, и переписка пошла еще живее.

Наконец появилась электронная почта.

Теперь Ривка приезжала в Европу четыре раза в год, потому что руководила отдельным направлением в компании Макса: организовывала художественные туры, включавшие посещение галерей и выставок. В маршруте значилась Ирландия, чтобы Ривка могла проведать меня. Ну и, думаю, по художественной части у нас было что посмотреть.

Ривка все меньше говорила о Максе и все больше о Лиде. Макс постоянно пропадал на деловых встречах и домой приходил лишь изредка. Мы не верили, что у него появилась другая женщина, но обе считали, что к Ривке он интерес потерял. Отчего-то это не представлялось таким уж важным, не важнее, чем Эйлин со своей вспыльчивостью или то обстоятельство, что Деклана выгнали с работы в Англии и он вернулся в родное местечко неподалеку от Россмора и был на подхвате у своих зятьев. Получал он так мало, что ему приходилось клянчить у Эйлин деньги на бутылку, к которой он прикладывался ежевечерне в пабе «Каллаханс». А вот Лида для нас была важна, как и Брендан.

Они были нашим будущим.

Когда Лиде исполнилось семнадцать, она приехала ко мне в Дублин на каникулы. Ей хотелось немного побыть вдали от матери. Мы с Ривкой прекрасно понимали это желание. Да мы учебник могли написать по материнско-дочерним отношениям.

— Не уверен, что правильно тебя понимаю.

Лида сказала, что, сколько себя помнит, ее родители всегда спали в разных комнатах; ее интересовало, было ли это естественно? Нормально?

Я ответила, что понятия не имею, как принято в Америке, там, наверное, порядки другие. И что, возможно, так даже лучше. Я годами спала в одной постели с мужем, и ничего хорошего из этого не вышло: он все равно ушел к другой женщине.

— Я тоже не уверена. Это будет ужасно, но разве это не стоит того, чтобы спасти их семью? Их жизни?

Она ужасно расчувствовалась. Села рядом и погладила меня по руке. Заметила, что мужчин не поймешь. Что один из них назвал ее фригидной, когда она отказалась заняться с ним сексом. И добавил, что она такая же извращенка, как ее папаша. Только по девочкам. Лида никому об этом не рассказывала.

— Это трудный вопрос. Я склонен думать, что об этом ей должна сказать ее мать, а не ты.

Я заверила, что она все сделала правильно, лучше выбросить это из головы, тому парню явно хотелось уложить ее в кровать, вот он и молол что ни попадя, когда получил отказ.

— Не думаю, что Франческа знает всю правду. Но даже если и знает, никогда не скажет Д\'Арси об этом. Несмотря на развод, все равно будет защищать Билли и его нормальные отношения с Д\'Арси. Она, вероятно, знает, что Д\'Арси никогда не простит Билла.

Мы поддерживали общение еще много лет, но ни она, ни я никогда больше не вспоминали об этом.

— Но там же нечего уже защищать, и, может быть, отношения между ними станут лучше, если они узнают правду…

И вот Лиде уже за двадцать. Она превратилась в темноволосую красотку с упрямым характером. Выучилась на юриста. А этим летом заявила, что, прежде чем приступить к работе в крупной юридической фирме, отправится на два месяца в Грецию. Как мать ни уговаривала, ехать в Израиль она отказалась. Нет-нет, и это ей не нравилось, и то не подходило.

— Неужели ты не понимаешь, что делаешь, Д\'Арси? Ты должна оставить свою навязчивую идею с Редом, — убеждала ее Джейд.

Мы с Ривкой ужасно расстроились.

— Ты думаешь, это легко? Если бы я могла это сделать. Но не могу! Может быть, и не стала бы ненавидеть его так сильно, если бы не любила когда-то.

Брендану тоже было за двадцать. Белокурый парень, по моему убеждению, красавец, который все делал с эдакой ленцой.

Да, Д\'Арси была одержима этой идеей, подумала Джейд, и, наверное, уже ничего нельзя поделать, кроме как сказать ей всю правду, какой бы неприятной она ни была.

Ему осталось всего ничего до диплома инженера, но, перед тем как всерьез заняться карьерой, он собрался устроить себе долгий отпуск в Италии.

— Он твой брат, Д\'Арси. Ты полукровная сестра Реда. — Джейд произнесла это как можно спокойней, радуясь, что Джо, Ноэля и детей в этот момент не было рядом.

Ах, как бы нам с Ривкой хотелось, чтобы они поехали в пустыню Негев, в «наш» кибуц. Они бы рассказали, вышло ли что-нибудь из той затеи с фермой по выращиванию гладиолусов и на ком в итоге женились Шимон с Довом. Брендан с Лидой могли бы влюбиться друг в друга на романтическом фоне красных скал и долин. Они бы поженились и подарили нам с Ривкой троих общих внуков. Молодая семья полгода бы проводила в Америке и полгода в Ирландии.

Они перешли на кухню, где Джейд в очередной раз поставила чайник.

Случались, знаете ли, и более странные вещи. Как, например, то, что обе наши матери оказались вполне здравомыслящими пожилыми женщинами, с которыми хочется разговаривать, а не хитрить и притворяться, – бывают же чудеса!

— Когда ты об этом узнала? — спросила Д\'Арси.

И хотя мы с Ривкой иногда тоскливо вздыхали, когда слышали по радио песни, поставленные в эфир в честь тридцатилетия чьей-то совместной жизни, или видели пышное празднование в гостинице, сложившееся положение вещей нас по большей части устраивало.

— Очень давно. Еще в то время, когда мы с тобой впервые встретились на вечеринке. После смерти матери я прочитала ее дневники, которые она старательно прятала.

Нам немного за пятьдесят, мы ухожены и одеты лучше, чем в свои двадцать пять, и все еще привлекательны. Решись мы вернуться на рынок невест, у нас были бы неплохие шансы. Но нам это ни к чему, у каждой есть любимая работа, ребенок, в котором она души не чает, испытанная десятилетиями дружба, где нет места ни тайнам, ни обманам, а также мудрость осознать, что такая крепкая дружба – редкость.

— А моя мать? Она знает об этом?

Я где-то вычитала, что радость человека удваивается, если он понимает, как ему повезло ее испытать. Если бы у каждого на пальцах красовалось по огромному бриллианту или все, как один, закаты были багряно-золотыми, мы бы не ценили ни того ни другого. Точно так случилось и с нами.

— Не знаю, известно ли ей это сейчас, но тогда она ничего не знала.

— Не могу уразуметь, почему ты молчала все эти годы! Мы же стали друзьями. Господи, Джейд, ну зачем ты мне не сказала?

Часть вторая

— Я думала об этом, но не знала, как поступить. И потом, хотела защитить твою мать. И, наконец, не знала, что ты так любила Реда, пока мы не стали настоящими подругами. Я думала, что это было просто юношеское увлечение, которое благополучно пройдет благодаря усилиям Джудит. А потом, когда ты рассказала мне про аборт, было уже слишком поздно. Мне не хотелось усложнять вашу жизнь, тебе и твоей матери.

Ривка

Д\'Арси кивнула.

Я иногда выступаю с небольшими лекциями; так, ничего серьезного, либо в благотворительных целях, либо в рекламных – для продвижения компании Макса. Либо и в тех и в других разом. За прошедшие годы я усвоила, что есть две темы, которые неизменно цепляют внимание аудитории: первая – как легко сбросить пять фунтов перед отпуском, вторая – созидающая сила дружбы.

— Мне кажется, что мать должна знать об этом. Когда они развелись, она заставила его отдать мне почти псе деньги. Зачем бы она это сделала, если бы не знала, что мой отец взял деньги Джудит на… — Она не смогла заставить себя произнести эти слова. — Может, моя мать хотела заставить таким образом наказать его…

С пятью фунтами все просто. На завтрак и ужин нужно есть экзотические фрукты, вроде манго и папайи, а на обед – жареную рыбу или курицу маленькими порциями. Я разбавляю лекцию смешными историями про то, как не удержалась и в один присест умяла целую коробку печенья с шоколадной крошкой или ведерко мороженого. Публике нравится.

Д\'Арси горько усмехнулась:

Но еще больше ей нравится слушать о моей лучшей подруге Малке. Я зову ее так, хотя ее настоящее имя Морин. Я рассказываю, что мы познакомились в кибуце и до сих пор дружим, что любовь приходит и уходит, а дружба остается. Что дружба в некотором смысле лучше любви, бескорыстнее. Вас не огорчает, если у друга есть еще друзья, вы даже приветствуете это. Но вы будете решительно возражать против того, чтобы у предмета вашей любви появились другие возлюбленные, и сделаете все возможное, чтобы положить этому конец.

— Подумать только! Кроме того, что Джудит подарила мне брата, она сделала меня еще и богатой женщиной. Хотя, конечно, я истратила огромную сумму денег на предвыборные кампании Ноэля, к чему сам он никогда не стремился. Бывают же такие хохмы! Но это должно быть смешно Ноэлю, а не мне. Я сделала аборт, но за все пришлось расплачиваться Ноэлю. О Господи! Джейд! Каких мучений это ему стоило. Ты знаешь, давно не видела его смеющимся. А мои дети! Да, Ноэль был прав. Я пренебрегла ими! Не физически, конечно, но больше времени потратила на Ноэля, чем на них… Да, я была слишком занята своими бредовыми идеями. Скажи мне, Джейд, кто еще знает о том, что Ред — мой брат? Джудит? Мой добрый старый отец? Ред?

Я вижу, как аудитория одобрительно кивает.

— Нет, не думаю, — сказала Джейд, совершенно уверенная в том, что Ред об этом ничего не знал, по крайней мере, до Сайгона…

О Малке я всегда рассказываю с улыбкой.

— Но это же только твои предположения.

Мы разделили множество прекрасных мгновений после той случайной встречи в кибуце. Моя мама считала Малку славной еврейской девушкой и даже подумать не могла, что она родом из городка полоумных католиков, которые поклоняются какому-то затерянному в лесах источнику. Вы бы только его видели! Берегите дружбу, говорила я, а потом убедительно расписывала преимущества поездки в отпуск с подругой, а не с супругом.

— Разумеется.

Если ваш супруг не хочет ходить по выставкам и магазинам, сидеть на пьяцце, или площади, рассматривать прохожих и придумывать про них истории, то в отпуск лучше отправиться с подругой.

— А Эбби? Как ты думаешь, она знает? Ты не сказала ей тогда в Палм-Бич?

Когда я начала работать на семейную фирму Макса, он то и дело восхищался, как я управляюсь со всеми этими художественными турами, уроками живописи, дамским бридж-клубом и собраниями читательских групп. Действительно восхищался, но как будто бы со стороны и с трезвой головой.

Видите ли, оглядываясь назад, я понимаю, что Макс не любил меня по-настоящему – той любовью, о которой пишут книги, поют и мечтают. Но я никогда не думала, что он любит кого-то другого. Говорила себе, что у него просто может быть слабый сексуальный аппетит, не в пример ирландскому мужу Малки. Нет, я не сомневалась, что никого другого он не любит, просто наш брак рассматривает как своего рода деловое сотрудничество. Такой уж он человек.

— Нет. Я ничего ей не сказала, даже не раскрыла тайну ее собственного рождения. И если я этого не сделала, то кто мог еще? Моя мать мертва, Трейс тоже. Остаются только Джудит и Билл, но они, конечно же, ничего не скажут. Зачем им это нужно? Они крепко будут хранить этот секрет.

— Что же мне делать сейчас, Джейд? Сказать Реду?

Какое-то время я думала: стоит приложить больше усилий, сменить гардероб, похудеть, заискриться живостью – и любовь в муже проснется. Как ни странно, именно Малка убедила меня, что так это не работает. В противном случае все стройные, ухоженные и искрометные люди были бы очень счастливы, а мы знаем – поскольку видим их вокруг себя, – что большинство из них совершенно несчастны.

— Это твое дело, Д\'Арси. Если это поможет тебе…

— Нет, вряд ли. Да и зачем? Это только причинит ему боль, а я уже достаточно натерпелась. Знаешь, что самое смешное во всей этой истории? Все это время меня не покидало чувство, что Джудит манипулирует Редом, что он тогда пришел бы в больницу проведать меня, если бы не она… Ну, да ладно. Это не так уж и важно сейчас.

Малка повторяла, что я та самая умная умница, которая то ли как светлая пуговица, то ли как пестрая курица – и еще с десяток безумных ирландских фразочек. Они оказались настолько убедительными, что я набралась самонадеянной уверенности почти во всем. Оглядываясь назад, могу сказать, что большую часть жизни была счастлива.

— Да, это все в прошлом. И Ред является жертвой этого прошлого, как и ты сама до недавнего времени. Что же касается аборта, то при тех обстоятельствах это был лучший выход из положения, не так ли? Все прошло, Д\'Арси, и нам остается, как говорит Джо, только примириться с прошлым. Сейчас перед нами только настоящее и будущее… твоих сыновей и Ноэля.

Не была я счастлива в те годы, когда мама наседала на меня и пилила по поводу замужества. А еще когда едва не довела себя до истощения: ничего не ела и вкалывала по десять часов в офисе, после чего спешила на очередное торжественное мероприятие – тогда я счастлива не была.

— О Господи! Мой бедный Ноэль. Мне придется много потрудиться, чтобы загладить свою вину.

Но когда родилась Лида, моя раскрасавица-дочь, вот тогда я испытала настоящее счастье – и до сих пор в нем пребываю. Я завела блокнот, куда записывала все поступки матери, которые меня когда-то раздражали и безмерно огорчали, и старалась таких поступков избегать.

Несколько недель спустя Д\'Арси позвонила Джейд. Она сообщила, что выборы прошли успешно и что Ноэль собирается вернуться к преподавательской деятельности в университете Джорджа Вашингтона. Таким образом, они будут ближе к Фрэнки.

Но мир изменился.

Джейд вспомнила строчку из известного романа Фицджеральда «Великий Гэтсби» — «…Мы плыли против течения, борясь с ветром и беспрерывно возрождаясь в прошлом!» Да, все они — Д\'Арси, Эбби, Ред и она сама — беспрерывно возрождаются в прошлом. Но, может быть, для нее и Д\'Арси борьба против течения была уже позади?

Представьте реакцию Лиды на мою просьбу определиться с мужем, пока она не вышла в тираж.

Это все произошло давно, а сейчас Джейд вновь пришлось вступить в борьбу с прошлым.

Только представьте! Да легче вообразить себе жизнь на другой планете.

— Знаешь, Д\'Арси, — неожиданно сказала Джейд, — Джо убило прошлое.

И удивительное дело – примерно в это же время мама изменилась, стала нормальным человеком, накопившим изрядно жизненной мудрости. В моей молодости она определенно не была ни нормальной, ни мудрой (а мне бы это тогда не помешало), но все же здорово, что она обнаружила в себе эти качества в более позднем возрасте.

— Ну, это самое глупое, что я когда-либо слышала, — протестующе воскликнула Д\'Арси.

Малка сказала, что с ее матерью случилось то же самое: после рождения внука она успокоилась, хотя я никогда не считала, что у миссис О’Брайан такой уж дурной нрав. Она, конечно, отличалась суеверностью и, как все люди ее возраста, переживала, что про нее скажут или подумают в Россморе, но в целом была милейшей женщиной.

— Это не так глупо, как кажется на первый взгляд. В Израиле и Палестине всегда шла борьба. Многие годы, сотни лет. И если бы не все эти проблемы прошлого, эту проклятую бомбу не подложили бы в автобус, и Джо не погиб бы, спасая детей.

Правда, Малка говорила, что с ужасом вспоминает то время, когда миссис О’Брайан была помоложе. Видимо, это поколение с возрастом менялось к лучшему.

— Слишком неубедительное предположение, Джейд. То есть причина слишком отдаленная от нас во времени.

Хорошо хоть с Бренданом Малке повезло – не сынок, а сокровище, – муж-то жестоко обманул все наши ожидания. Было очень здорово, когда они с Бренданом приезжали ко мне на несколько недель. Деклан, ее гулящий муженек, тогда гулял со школьной секретаршей Эйлин. Когда Малка только приехала, она была совершенно раздавлена и все время плакала. Она сказала, что дома не пролила ни слезинки: не хотела, чтобы золовки и свекровь радовались, видя ее сломленной. Но подруга плакала у меня на кухне и в саду, пока мы смотрели, как дети резвятся в бассейне, плакала, когда мы выбрались одним вечером в бар с живой музыкой и пианист заиграл «Blue Moon»[6], которая раньше была их с Декланом песней.

— Нет, я так не думаю. Прошлое всегда настигает нас своими причинами и последствиями.

– Я и подумать никогда не могла, что он увлечется другой женщиной, – сказала она сквозь слезы. – Он всегда говорил, что я для него одна-единственная. Думала, если и разойдемся, то только из-за выпивки. Считала, он сам не знает, что ему всего дороже: я или барная стойка в «Каллахансе».

— Джейд, когда у меня были проблемы в семье, ты сказала, что мне нужно избавиться от навязчивой идеи соперничества с Редом, и была права. Теперь уже я советую тебе сделать то же самое. Избавься от навязчивого прошлого. Мне хочется, чтобы Джейд собрала своих девчонок и вернулась домой.

Я похлопала подругу по руке и протянула ей бумажные платочки. Сейчас было не лучшее время признаваться Малке, что ее суженый подкатывал ко мне все три вечера перед их свадьбой.

Раз уж я накануне венчания смолчала – не помогла, не предупредила, не проявила мудрости, – то и потом говорить не стоило.

— Мой дом здесь.

Я тогда убедила себя, что дело может объясняться атмосферой праздника. Я ведь не знаю ничего об этих людях и их культуре, так? Что, если для Деклана и его приятелей нет ни капли дурного в том, чтобы зажать меня, лучшую подругу невесты, у стены так, что не вырваться, и поцеловать? Либо я рассказываю обо всем и срываю свадьбу, либо держу язык за зубами.

— Но ты же сама говорила когда-то, что дом — то место, к которому стремится твое сердце. К тому же Джо уже никогда не будет здесь. Надо смириться с этим и вернуться домой, где тебя будут окружать любящие люди.

«Д\'Арси просто не понимает, о чем говорит, — подумала Джейд. — Если я вернусь, прошлое снова достанет и вцепится в меня своими ужасными когтями».

— Нет, Д\'Арси, я не могу.

Может быть, стоило поступить иначе, но я сделала свой выбор и осталась ему верна.

Но Д\'Арси показалось, что дело продвигается вперед. Надо заставить Джейд выговориться. Именно так делают психоаналитики: заставляют человека говорить до тех пор, пока причины душевного расстройства не будут обнаружены и вскрыты. И тогда — конец мучениям. Вы излечены! Нет, они не называют это излечением. Поскольку причина беспокойства стала осознанной, вы просто оказываетесь в состоянии преодолеть ее или смириться с ней.

К тому же я всегда говорила себе: раскрой я тогда правду – Брендан мог бы не родиться и Малка многое потеряла бы в жизни.

Джейд весело рассказывала Д\'Арси историю о том, как они с Джо оказались в какой-то заброшенной африканской деревне и, к ужасу своему, увидели огромных размеров котел с кипящей водой. Они испугались, но Джейд попыталась убедить Джо, что ей никогда не попадалось слово «каннибал» в книгах об этом племени. Его это нисколько не успокоило, он спросил, встречала ли она утверждение, что это не каннибалы.

Брендан оказался чудесным сыном. К советам, конечно, не прислушивался, но кто из сегодняшней молодежи слушает старших? Он не доставлял матери никаких хлопот, пока рос в Дублине без отца. На каникулах всегда работал, чтобы ей было полегче платить за его обучение. Как-то летом Макс устроил Брендана в одно из своих туристических агентств, и парень там так хорошо себя зарекомендовал, что ему были готовы предложить постоянную работу. Но я сказала: ни в коем случае. Как я могла лишить свою подругу Малку возможности говорить: «У меня сын – инженер!»?

— Знаешь, Д\'Арси, мы успокоились только тогда, когда увидели женщин этой деревни, несущих к котлу свое белье для стирки. После этого нам и в голову не приходило, что эти огромные котлы могут быть предназначены для чего-нибудь другого.

К сожалению, тем летом Брендану не удалось встретиться с моей Лидой; она, представьте себе, была в Ирландии. Они с Малкой с ходу прониклись друг к другу теплыми чувствами, но я знала, что так и случится, поэтому совсем не удивилась. Я Брендана тоже полюбила от всего сердца. Он приезжал в гости на выходные: спокойный, легкий в общении парень без застарелых обид на отца.

Д\'Арси весело и долго смеялась, потом вполне серьезно заявила:

– Папа всегда неровно дышал к женщинам, никогда не мог остановиться на одной, – объяснил мне Брендан. – Думаю, ему представлялось, что, если будет крутить с каждой встречной, докажет всем, что он еще о-го-го.

— Вот об этом тебе и нужно думать: только о хорошем. И еще одно. Не думаю, что Джо хотел бы, чтобы ты осталась здесь одна с дочерьми.

Я согласно кивнула. Брендан был прав. Именно это Деклан и делал – кому-то что-то доказывал.

— Что за ерунда, Д\'Арси. Я не буду здесь одинокой. У меня множество друзей.

— Друзья — это совсем другое дело. Это не семья. Если ты приедешь в Вашингтон, вокруг тебя будет настоящая семья. Подумай об этом. Подумай о своих детях. — Д\'Арси неожиданно вспомнила про Эбби. Конечно, Эбби была частью навязчивого прошлого Джейд, но с другой стороны, с ее помощью можно будет вырвать Джейд из когтей этого прошлого, — К тому же там Эбби, ты же знаешь. Ей очень нужна подруга.

– А ты не такой? – спросила я. Словно в шутку.

Джейд подозрительно взглянула на Д\'Арси:

По-видимому, не такой. Вон как дети алкоголиков, которые ни капли в рот не берут. По его словам, приятели шутили, мол, Брендана только пожаром с места сдвинешь.

— Начнем с того, что Эбби, судя по всему, не хочет иметь со мной ничего общего. Она отвергала меня на протяжении многих лет. И потом, почему ты вдруг стала проявлять такую заботу о ней? Раньше ведь всегда была безразлична к ней.

– Подозреваю, Ривка, что отец и с вами заигрывал, – проговорил он.

— Потому что она меня отвергла, так же как и тебя. Но ей действительно нужен настоящий друг.

– Это давняя история, просто недоразумение вышло, – услышала я себя словно со стороны.

Джейд отвернулась:

– Маме рассказали? Ну, потом, когда они расстались? – спросил он.

— Насколько я знаю, у нее все прекрасно. Она активно участвовала в кампании Реда, и я часто вижу ее фамилию в вашингтонских газетах.

– Нет, – ответила я. – Говорю же, думаю, произошло недоразумение.

— Но это не означает, что при этом счастлива. Она совсем не такая, какой была раньше, и полностью находится под контролем Джудит. Всем известно, что у нее нелады с мужем. Даже моя мать говорит об этом, а уж она-то не будет пересказывать сплетни.

Он одобрительно кивнул.

— Откуда же ей это известно?

Это был единственный секрет между мной и Малкой. Точно. Мы друг другу обо всем рассказывали. Я сомневалась, что у подруги есть от меня тайны. Сомневалась, но, с другой стороны, если бы ее спросили, не утаиваю ли чего-нибудь я, она бы ответила: нет.

— Видимо, что-то слышала и, кроме того, сама находится в весьма дружеских отношениях с Редом.

Да и что такого подруга могла узнать или пережить, о чем не сумела бы мне рассказать? Макс уж точно не набрасывался на Малку так, как ее будущий муж набросился на меня. У Макса было низкое либидо – так его долгие отсутствия объясняла моя мама. Наверное, и правда низкое. Мама утверждала, что мне следует благодарить судьбу. Думается, это говорило о ее жизни с отцом больше, чем я хотела бы знать.

— Что? Ты никогда мне об этом не говорила.

По мне, так секс у нас с Максом всегда был на троечку, но теперь я понимаю, что и он оценивал его не выше.

— Но я же не могу помнить обо всем. Мать на протяжении многих лет была лидером то большинства, то меньшинства в Сенате и всегда тесно сотрудничала с Редом.

Малка говорила, что она Декланом в этом смысле довольна, только вот постоянно боится забеременеть. У каждой из его сестер было по пятеро детей, и их семьи еще считались маленькими.

Джейд задумчиво покачала головой:

Кроме Малки, я ни с кем о сексе не разговаривала, да и с ней редко. Очень трудно взять в голову, как так происходит, что из-за секса начинаются войны, совершаются убийства, распадаются семьи и губятся репутации.

— Странно, как иногда оборачиваются события. Твоя мать и Ред — друзья. Интересно, насколько они были бы дружны, если бы она узнала, что Ред был…

Я подозревала, что Лида за свою еще недолгую жизнь уже имеет солидный сексуальный опыт. Она давно сказала, что ходила в женскую консультацию, чтобы решить вопрос с предохранением. Стоило представить, как я заявляю что-то подобное своей матери, в глазах темнело. Но времена меняются.

— Она знает, Джейд. Совсем недавно мы с ней говорили об этом. Мне кажется, что она знает уже давно.

Кто бы мог подумать, что я, Ривка Файн-Леви, обзаведусь собственным специализированным агентством по организации художественных туров и буду пользоваться почетом и уважением как супруга великого Макса Леви. В отличие от большинства знакомых женщин я ни дня не переживала о том, что Макс может мне изменить. Почему-то я была уверена в муже. Наверное, из-за того, насколько равнодушно он вел себя с женщинами, – совсем не так, как Деклан, который не пропускал ни одной юбки. Даже его сын это видел.

Кто бы мог подумать, что со временем я полюблю свою мать, а не возненавижу ее и что мне понравится ходить с ней по магазинам? Что дочь мне станет дороже жизни; что я до сих пор буду крепко дружить с Малкой, с которой познакомилась за ощипыванием кур кучу лет назад, когда она собиралась принять иудаизм, выйти замуж за Шимона и выращивать гладиолусы на ферме? А я слишком стеснялась, чтобы позволить тому алжирскому юноше по имени Дов себя поцеловать.

— И что?

Конечно, мне бы хотелось, чтобы Лида съездила в Израиль, но что толку об этом говорить.

Дочь объяснила, что гордится Израилем, но не одобряет какие-то из его нынешних действий и не поедет туда, чтобы не выказывать им поддержку.

— Она ничего не имеет против Реда, говорит, что он не выбирал отца.

В этом вся Лида – со своей точкой зрения, неравнодушная, не боящаяся выложить правду как есть, без увиливаний.

Такой характер достоин похвалы, даже восхищения, но не обещает легкой жизни.

— Она очень добрая женщина, — сказала Джейд и вздохнула, вспомнив, как Фрэнки простила ее за то, что она сделала тридцать лет назад…

Макса почти никогда не было рядом, чтобы поговорить о дочери. На все мои попытки до него достучаться он только повторял, как поражен, что у него вообще есть дочь. Так себе помощь. Да и отговорка приелась.

Все-таки почти четверть века прошла, пора бы уже привыкнуть к наличию у себя ребенка.

— Да, это действительно так. Она даже не держит зла на моего отца, а если кто и заслуживает этого… Да ладно, давай не будем об этом. Лучше об Эбби. Ты должна вернуться в Вашингтон, чтобы попытаться спасти Эбби и ее семью.