– Ты еще не сказал, почему ты так уверен в том, что они не поступят иначе, – напомнил Дэффид.

– Потому что французы всегда были такими, – заявил Лахлан. – Они стараются подкупить шотландцев, чтобы те завоевали для них Англию. Они всегда поступали так и теперь не могут поступить иначе. Что получится, если Шотландии и Франции придется делить между собой Англию? Если до сих пор у них не было повода для войны, то теперь-то уж он будет! Разве может получиться иначе?

Странным образом акцент Лахлана то появлялся, то исчезал. Временами он говорил как все остальные. Иногда же его едва можно было понять.

– Зная англичан и французов, я тоже считаю, что иначе и быть не может. заговорил Геррак. – Милорд Джеймс, мастер лучник и сэр Брайен, если бы он здесь присутствовал, – я должен вам сказать, что разделяю точку зрения Лахланна. На Границе не может быть прочного мира между шотландцами и англичанами – в этом нас убеждает вся наша жизнь. Нет ни одного шотландца или англичанина, который охотно отдал бы свои владения французам. Несомненно, Лахлан принес нам правдивую весть. Теперь нужно обсудить не саму возможность такой войны, а то, как она начнется и что нам делать, чтобы попытаться воспрепятствовать ее продвижению на юг.

– Вам известно, откуда будет нанесен первый удар? – спросил Джим. – И какими силами? Если это будет целая армия…

– Если бы так, – вздохнул Геррак. – Боюсь, дело гораздо хуже.

– Как? Что вы имеете в виду? – удивился Джим, не понимая, почему этот могучий воин с большим опытом сражении в приграничной области говорит чуть ли не с отчаянием, хотя боевые действия еще даже не начались.

– Как? – повторил Геррак. – Очень просто. Это не армия. Это наши старые враги, с которыми вы уже встречались. Те, что ранили сэра Брайена.

– Кто? Вы имеете в виду… – проговорил Джим, желая окончательно удостовериться.

– Полые люди, – подтвердил Геррак.

Вот оно!

«В самую точку, – подумал Джим. – А полые люди, в свою очередь, марионетки в руках Темных Сил».

– Так! – произнес он. – Но я что-то не вижу тут проблемы. Сколько всего полых людей? Наверное, не более двух тысяч?

– Возможно, – согласился Геррак. – Хотя точно никто не знает. Никто из живых.

– Ну вот, видите, – продолжал Джим, чувствуя, что под действием вина становится разговорчивее, чем обычно. – Для любого вторжения из Шотландии, чтобы оно имело шансы на успех, необходимо по крайней мере тридцать тысяч человек, не так ли? Тридцать тысяч хорошо вооруженных воинов. Может быть, сорок-пятьдесят тысяч. Может, даже больше…

– Какая разница, сколько воинов в шотландской армии, – резко перебил Лахлан. – У Англии их все равно больше. Здесь главное – ударная сила. Полые люди. Что можно сделать даже с двумя тысячами, если их нельзя убить?

– Но их можно убить… – возразил Джим.

– Только на время! Если они могут воскреснуть через сорок восемь часов, значит, через сорок восемь часов они способны снова убивать смертных, которые уже не поднимутся! Как ты думаешь, почему им удается так долго удерживать Чевиот-Хиллз – и никто их оттуда не выкурит?

– Но… – начал было Джим, желая возразить, и вдруг понял, что возразить нечего. Во всяком случае, Лахлан указал на достаточно серьезную проблему. И все же Джим не представлял себе, каким образом полые люди могли бы обеспечить вторжение в глубь территории Англии и решающую победу шотландцев. Полых людей было все же слишком мало.

– Черт бы тебя побрал! – У Лахлана снова появился сильный шотландский акцент. – Как ты не понимаешь! Они не могут проиграть – я имею в виду полых людей! Если они оставят кого-нибудь одного – или для надежности нескольких – в Чевиот-Хиллз – остальных можно убивать сколько угодно, они все равно вернутся за добычей, да еще и за деньгами, которые им заплатили французы!

– Но зачем им добыча и деньги? – изумился Джим. – Ведь они мертвецы и у них нет тел.

– Они могут быть мертвецами, – сказал Лахлан. – Но пока они живы, у них есть тела, так же как у нас, и те же потребности в пище, вине и женщинах. Это в них самое отвратительное.

– Да, конечно, – согласился Джим. – И все же…

– Все же шотландская армия не победит. Не сможет победить! Рано или поздно английские войска с помощью таких лучников, как наш валлийский друг,– ведь шотландские армии и прежде терпели поражения из-за того, что у нас нет столь же искусных лучников, – окружат и разгромят шотландцев.

Он пристально посмотрел на Дэффида, но выражение лица валлийца нисколько не изменилось.

– Все, кто не спасется бегством, погибнут. Большинство полых людей тоже погибнет; но некоторые могут спастись – захватят добычу и исчезнут перед решающей битвой. Англия сможет бросить все свои силы против шотландцев, потому что – я опять повторяю – французы не явятся! – Лахлан умолк и обвел мрачным взглядом всю компанию. – Французы ни за что не высадятся вовремя, чтобы помочь нам. Нам одним придется бороться с Англией, а эта страна больше, богаче и сильнее нашей. Защищаться от англичан мы можем, когда они появляются среди наших гор, рек и озер; но если мы пойдем на них, у нас нет шансов победить.

Каждый добрый шотландец знает это. – Он отхлебнул из своего кубка, глубоко вздохнул и продолжал уже спокойнее:

– Но Мак-Дугал надеется, что французы высадятся. Среди англичан начнется паника, и их силы будут расколоты; тогда мы одержим легкую победу еще раньше, чем высадятся все французы. После этого мы сможем сказать французам: «Возвращайтесь восвояси». И они, как воображает Мак-Дугал, с радостью сделают это, потому что прибыли только ради старинного союза, чтобы оказать нам помощь! – Последнюю фразу Лахлан произнес с презрительной усмешкой.

– Почему ты так уверен, что полые люди добьются успеха, напав на Англию? спросил Джим. – Конечно, они остаются мертвыми только сорок восемь часов, но все-таки их можно убить; и скорее всего англичане достаточно быстро научатся выводить их из строя, а шотландцы не много выиграют от союза с ними.

– Ты думаешь? – Лахлан снова наполнил свой кубок и взглянул на Джима. Когда вы втроем встретились с ними по пути в замок, как мне рассказывал Геррак, каким было ваше первое чувство? Чего вам больше хотелось: сражаться или бежать?

Джим оказался в затруднительном положении. Брайену и, возможно, даже Дэффиду, очевидно, хотелось скорее бежать, чем сражаться, когда они впервые увидели живые доспехи, несущиеся на них галопом на невидимых конях. Сам Джим испытывал скорее любопытство, чем страх. Однако любая попытка объяснить причину этого любопытства присутствующим завела бы его слишком далеко. Ему пришлось бы рассказать, что он явился из другого мира, где люди, увидев нечто непонятное, даже и не думали о колдовстве и привидениях.

– Конечно, встретившись с таким видением, сначала хочется бежать, ответил Джим. – Когда доспехи и оружие двигаются сами собой, это сильно смахивает на нечистую силу…

– Значит, ты согласен! – воскликнул Лахлан. – Хотя то же самое можно сказать и короче. Как же, по-твоему, поведут себя англичане, когда столкнутся с полыми людьми, никогда даже не слыхав о них прежде?

– И мы не слышали, – сухо заметил Дэффид. – Но мы не побежали. Конечно, не каждый поступит в таком случае как милорд, сэр Брайен и я.

– Именно об этом я и говорю! – продолжал Лахлан, быстро взглянув на лучника. – Полые люди зайдут далеко потому, что большинство людей побежит, едва завидев их. Если у них достаточно невидимых коней, которые, конечно, тоже призраки, всадникам будет совсем нетрудно догнать и убить убегающих. Даже одной атаки полых людей в полном вооружении на призрачных конях хватит, чтобы рассеять любое войско, противостоящее шотландцам… по крайней мере, в начале войны. – Лахлан остановился, чтобы перевести дух. Он уже почти кричал. Значит, некоторое время шотландцы во всех стычках будут одерживать победы и прорвутся в глубь Англии. Тем временем слухи о полых людях опередят их и внушат англичанам еще больший ужас. В конце концов найдутся люди, которые обнаружат, что этих призраков можно убивать, по крайней мере на время. Но к тому шотландцы окажутся уже слишком далеко от Границы, и их можно будет окружить. Как я говорил, англичанe сумеют собрать гораздо больше сил; они к тому же скоро поймут, что самый надежный и безопасный способ борьбы с полыми людьми – убивать их из луков, опять же подобно нашему другу.

Лахлан умолк, и наступила тишина. Потом заговорил Геррак:

– Надеюсь, теперь картина вам ясна, джентльмены. – Он взглянул на Джима и Дэффида. – Каков бы ни был исход, он не сулит ничего хорошего ни шотландцам, ни тем, на кого они собираются напасть; захватчики ограбят и предадут огню и мечу все земли, по которым пройдут. Есть только один способ избежать разорения, смерти и предполагаемой высадки французов: вовремя остановить полых людей. Но как их остановить, я, признаться, не знаю.

– Полых людей можно окружить и перебить, – сказал Дэффид. – Разве здесь не говорилось, что, если убить их всех до одного, они уже никогда не воскреснут?

Значит, нужно как-то собрать их в одном месте, оцепить это место силами приграничных жителей, – пожалуй, тут охотно помогут и маленькие люди – и позаботиться о том, чтобы ни один из полых людей не скрылся.

Шотландец презрительно усмехнулся.

– Лахлан, – обратился к нему Геррак, – ты всегда отличался скверными манерами, но теперь твое поведение особенно неуместно. Наши друзья всеми силами стараются помочь нам выйти из этого сложного положения. Давайте же послушаем их. Возможно, они не знают решения, но их слова могут вывести нас на правильный путь.

К удивлению Джима, лицо шотландца внезапно утратило мрачное выражение. Он выпрямился и посмотрел на Джима и Дэффида.

Простите меня, – проговорил он, обращаясь к ним, и в его голосе не осталось ни малейшего акцента. – Геррак совершенно прав. Иногда я бываю грубым керлом, и похоже, таким я был сейчас. Согласны ли вы простить меня, джентльмены?

Джим и Дэффид поспешно выразили свое согласие; Джим между тем на минутку задумался над словом «керл». В конце концов он решил, что это шотландская форма средневекового английского «carle» – «неотесанный мужик, деревенщина».

– Очень хорошо, – кивнул Лахлан. – Благодарю вас за любезность. А теперь я готов слушать. – Он сложил руки и стал ждать.

– Что касается того, чтобы собрать их вместе прикончить всех сразу, продолжал Геррак, – это, конечно, решило бы все наши проблемы, однако, по правде сказать, об этом мы уже говорили здесь, на Границе, не раз, но нам никак не удавалось придумать, как именно это сделать. Получается нечто вроде истории про мышей, которые хотят проучить кота, а потом одна из них спрашивает, кто это сделает, – и наступает мертвая тишина, потому что на такой вопрос ответа нет. У нас на Границе хватает народа, и каждый настолько ненавидит полых людей, что готов забыть все распри и обиды ради того, чтобы избавиться от общего врага. Но вновь и вновь возникает вопрос: как узнать, всех ли удалось убить?

– И никто не придумает, как собрать их всех одновременно в одном месте? спросил Дэффид.

Геррак отрицательно покачал головой:

– Может быть, у вас есть какие-нибудь идеи?

– У меня нет, – ответил Дэффид. – Но я всегда считал, что нет вопроса без ответа. – Он обратился к Джиму:

– Джеймс, ты не можешь придумать какой-нибудь способ заставить их собраться в одном месте, – например, с помощью магии?

Геррак и Лахлан с удвоенным вниманием посмотрели на Джима; вместе с Дэффидом они ждали ответа мага. Джим задумался. Как это ни печально, ему в очередной раз пришлось столкнуться с безоглядной и всеобщей верой людей четырнадцатого столетия в силу магии. Будто маг с помощью своих сверхъестественных способностей может сделать все, что угодно, и решить любую проблему!

– По правде говоря, – наконец ответил Джим, – я тоже не могу придумать ничего подходящего.

Геррак и Лахлан вдруг будто немного опустили головы, – вероятно, оба расслабились.

– Но если вы дадите мне время подумать, – добавил Джим, – я постараюсь найти какое-нибудь решение.

– Думай сколько угодно, – быстро сказал Лахлан. – Мы охотно подождем. Но сомневаюсь, что у тебя появится хотя бы одна идея, которую бы мы уже не обсуждали и не сочли в конце концов совершенно бессмысленной.

За столом воцарилась тишина. Геррак сам налил гостям вина, и все, кроме Джима, принялись пить, глядя в свои кубки или просто в никуда.

Молчание продолжалось несколько минут. Потом Джим заговорил:

– В таких случаях иногда полезно узнать как можно больше подробностей. Он взглянул на Лахлана:

– Не мог бы ты рассказать, как тебе удалось узнать о планах вторжения; и еще расскажи поподробнее о том, как оно должно начаться и кто в нем будет участвовать.

– Ну, – медленно проговорил Лахлан, – дело в том, что я лично был при дворе – шотландском, разумеется, – в течение последних десяти месяцев. – Он прокашлялся и, прежде чем продолжить, приложился к своему кубку. – Я занимался кое-какими собственными делами, но благодаря любезности милорда Арджила, с которым я немного знаком, был и в самом дворце. – Он отвел глаза от кубка и взглянул на сидящего напротив Джима. – Вот так я и услышал о плане вторжения.

Началось все, как водится, со слухов. Кто-то при французском дворе проболтался; слухи дошли до друзей Франции при нашем дворе, возможно, даже до самого Мак-Дугала. Потом эти друзья Франции разнесли весть по всему двору; и наконец Мак-Дугал – он вхож к королю – поговорил с ним на эту тему.

– Понятно, – пробормотал Джим, почувствовав, что рассказчику требуется некоторое поощрение.

Лахлан кивнул:

– Идея стала пользоваться большим успехом, у Мак-Дугала появилось множество сторонников при дворе. И наконец они начали строить планы. – Он прервал свой рассказ и обратился к Герраку:

– Геррак, вы ведь встречались с милордом Арджилом. Считаете ли вы его мудрым человеком?

– Да, пожалуй, – ответил Геррак.

– Так вот, милорд Арджил не видит смысла в этой безумной попытке вторжения в Англию. Он, как и я и кое-кто еще, видит, что Франция стремится загребать жар только чужими руками; она уже не раз обещала нам помощь и в лучшем случае лишь отчасти выполняла свои обещания. В общем, милорд Арджил поручил мне разузнать их планы. Как мне это удалось – мое личное дело: но я узнал, что французы обещали прислать денег, которых ожидают при дворе со дня на день; затем Мак-Дугал отвезет деньги полым людям, чтобы склонить их на сторону шотландцев.

Конечно, полые люди получат только часть денег. Остальное он отдаст им после успешного завершения всего предприятия. Но во всяком случае Мак-Дугал должен скоро встретиться с вождями полых людей – если у них вообще есть вожди; кое-кто в этом сомневается. – Он опять взглянул на Джима. – Я надеялся с помощью приграничных жителей – или с вашей – помешать Мак-Дугалу встретиться с полыми людьми, а без денег они и с места не сдвинутся. По правде говоря, мне известно, когда и каким примерно путем поедет Мак-Дугал. Перехватить его совсем несложно; имея достаточно людей, мы сделаем это без особого труда, а деньги заберем себе.

– Лахлан, – нахмурился Геррак. – Как ты можешь думать о золоте, когда в опасности Шотландия, Граница и все остальное? Неужели для тебя это лишь повод, чтобы похитить это золото?

– Я думаю обо всем вместе! – заявил Лахлан. – Ведь если он не заплатит полым людям, они для него и палец о палец не ударят. Разве это не ясно?

– Конечно, это очевидно, – пробормотал Дэффид.

– Ну вот! – воскликнул Лахлан, обращаясь к Герраку и Джиму. – Слова валлийца попадают в цель не хуже, чем стрелы из его лука!

Геррак покачал головой:

– Это простое решение, слишком простое. Все приграничные замки, и наши в первую очередь, находятся в пределах досягаемости шотландского короля. Он скоро дознается, что мы приложили руку к похищению французского золота, и его войско обрушится на нас. У меня нет ни малейшего желания, чтобы мою семью вместе со мной повесили на стропилах моего собственного дома!

– Но ведь французское золото – это тщательно сберегаемый государственный секрет, – возразил Лахлан. – Король сам предпочел бы молчать о нем, тем более если оно будет украдено…

– А как насчет Мак-Дугала? – перебил Геррак. – После короля менее всего я хотел бы видеть здесь родственников Мак-Дугала, которые сровняют мой замок с землей за то, что я убил или приложил руку к убийству или хотя бы ранению вождя их клана. Результат будет тот же, как если бы король узнал о моей причастности к похищению золота. Нет, Лахлан, просто украсть деньги – это не выход!

– Ну что ж… – Лахлан повернулся к Джиму:

– Тогда не мог бы ты с помощью магии превратить золото в медь или что-нибудь подобное? Полые люди едва ли будут в восторге, если Мак-Дугал попытается подкупить их медяками.

– Не знаю, – ответил Джим, и тут ему в голову пришла отчаянная мысль. – Но если хотите, я могу узнать. – Слегка повернув голову, он заговорил, обращаясь к пустому пространству:

– Департамент Аудиторства? У вас хранится мой магический счет. Могу я превратить золото в медь?

– Нет, – ответил глубокий бас, доносившийся вроде бы из некой точки в пустоте на высоте примерно трех футов, именно оттуда, куда смотрел Джим. – Даже маг ранга ААА должен иметь особые основания на подобное превращение. Равновесие драгоценных металлов в мире не должно нарушаться даже на грамм.

Когда голос Департамента Аудиторства умолк, Лахлан и Геррак еще несколько секунд пребывали в легкой прострации. Этот голос произвел бы достаточно сильное впечатление и сам по себе. К тому же то, что он неожиданно послышался из ниоткуда после вопроса Джима, не могло не поразить людей четырнадцатого столетия. Лишь Дэффид, который уже слышал, как Департамент Аудиторства отвечает на какой-то вопрос Джима, сохранил присутствие духа. По-видимому, он даже получил удовольствие. Дэффид не улыбнулся, но около глаз у него появились веселые морщинки. Однако остальные будто лишились дара речи, и Джим даже забеспокоился, поскольку их безмолвие слишком затянулось.

– Значит, превратить золото в медь тоже не удастся, – нарушил молчание Джим.

Взор Геррака принял осмысленное выражение; Лахлан мигнул, словно придя в себя. Его изумление тут же сменилось недовольством, и, когда он заговорил, в его голосе опять послышался шотландский акцент:

– Если ты не можешь превратить золото в медь, какой же ты маг? Что же ты тогда можешь?

– Как раз об этом я и думаю, – напомнил ему Джим. – Дайте мне еще немного времени.

– Ладно, ладно, – проворчал Лахлан. – Давай. Мы подождем, по крайней мере еще немного мы можем подождать.

Джим не мог понять, чем вызвана перемена в настроении Лахлана, разочарованием от того, что Джим оказался бессилен превратить золото в медь, или просто усталостью от долгих бесплодных попыток придумать, что делать. Джим отпил немного вина и глубоко задумался. Вне всяких сомнений, Дэффид прав.

Всякая проблема должна иметь хотя бы какое-нибудь решение. Вся беда в том, что искомый ответ на их вопрос не удавалось найти в течение по крайней мере тысячи лет. Даже в двадцатом веке не было недостатка в нерешенных вопросах; и никто не знал, сколько времени понадобится, прежде чем ответы будут найдены.

И все же Джим продолжал ломать голову.

– Ты сказал, – обратился он к Лахлану, – что знаешь, какой дорогой поедет Мак-Дугал и в какое примерно время. Вероятно, тебе также известно, сколько воинов будет с ним?

– Известно, – быстро ответил Лахлан. – Сначала с ним будет несколько дюжин рыцарей, но большинство расстанется с ним где-то неподалеку от владений полых людей в Чевиот-Хиллэ, а останется с ним лишь несколько человек, но и эти покинут его по крайней мере за несколько миль до условленного места встречи с вождями полых людей.

– А золото все время будет при нем? – спросил Джим.

– Конечно! Неужели ты думаешь, что полые люди поверят ему, если он только расскажет им о золоте? Как ты понимаешь, при нем будет лишь часть платы. Но ее с избытком хватит, чтобы возбудить их алчность. К тому же золота должно быть ровно столько, сколько может нести одна лошадь, ведь Мак-Дугал останется один.

– Значит, мы можем устроить засаду на него там, где все его уже покинут?

– Почему бы и нет? – Лахлан взглянул на Геррака. – Мой старый друг со своими сыновьями без особого труда справился бы с этим. На самом деле, если понадобится, я и сам мог бы захватить Мак-Дугала, хотя он приобрел кое-какую репутацию в боях с английскими рыцарями.

– У вас появился план, милорд? – спросил Дэффид.

– Пока нет. – Джим покачал головой. – Но может быть, скоро появится.

Все с надеждой посмотрели на него.

Глава 11

– Тогда нечего тут сидеть сложа руки! – взорвался Лахлан. – Что это за план?

Джим встал из-за стола:

– Боюсь, что сейчас я еще ничего не могу вам сказать. Как ты и полагал, Лахлан, мой план опирается на магию, но, прежде чем о нем говорить, нужно еще кое-что выяснить. Поэтому я хочу подняться в комнату и некоторое время побыть там, чтобы заняться магическими делами… – Джим умолк на полуслове.

– Совсем из головы вылетело. В нашей спальне сейчас Брайен. Мне нужна комната, хоть какой-нибудь закуток, где я мог бы остаться один. – Он взглянул на Геррака: Найдется здесь такая комната?

Вместо ответа Геррак обернулся и крикнул, подзывая своих слуг.

– Xo! – разнеслось по всему замку.

Через несколько секунд перед Герраком уже стояли трое парней.

– Сходите за леди Лизет! – приказал он. – Я хочу, чтобы она мигом была здесь.

Слуги бегом бросились к кухне. Не прошло и полминуты, как в зале появилась Лизет. Однако на этот раз сна не прибежала, а пришла, хотя и быстрым шагом, потому что одно дело, когда тебе дают поручение, и другое дело, когда за тобой посылают, тем более если ты хозяйка замка.

Она подошла к столу:

– Да, отец?

– Милорду нужна отдельная комната, чтобы заниматься магией. Не могла бы ты проводить его в такую комнату и обеспечить его всем, что ему потребуется?

– С радостью, отец, – ответила Лизет и повернулась к Джиму, стоявшему с другой стороны стола. – Не угодно ли милорду проследовать за мной? – пригласила она официальным тоном.

– Благодарю, – кивнул Джим, раздумывая, не следует ли на сей раз добавить «миледи» – ведь он говорил Герраку «милорд», как хозяину замка, а Лизет считалась хозяйкой. Поразмыслив, Джим решил при обращении ней не употреблять никаких титулов вообще.

Он вышел из-за стола, и она повела его через кухню в башню. Когда они поднялись по лестнице и Лизет хотела свернуть в коридор, расположенный этажом ниже, чем спальня, где лежал Брайен, Джим остановился.

– Прошу прощения, – сказал он. – Но мне нужно еще зайти в нашу комнату за моей подстилкой. Не могли бы мы сначала подняться туда?

– Конечно, милорд. – Лизет вернулась на лестницу и повела его наверх.

Брайен, по-видимому, еще спал; на столе возле его кровати стояли кувшины.

Четверо слуг с ужасом уставились на Джима.

– Похоже, с ним все в порядке, – поспешил успокоить их Джим. – Он пил слабое пиво?

– Пил, милорд, – ответила старшая из женщин. – И если ваша милость хочет убедиться, пусть заглянет в тот кувшин – он пуст на четверть.

– Хорошо. Продолжайте поить его, когда будет просыпаться.

– Да, милорд, – хором ответили слуги.

Джим поднял свой сделанный руками Энджи матрас, свернул его и взял под мышку.

– Теперь я готов, – сказал он Лизет. – Веди меня в другую комнату.

– Сюда, милорд, – показала она.

Они спустились по лестнице, прошли по коридору и оказались в крохотной комнатушке. К удивлению Джима, в ней, тем не менее, была мебель. В углу стояла типичная средневековая миниатюрная кровать; кроме того, здесь были деревянный стул грубой работы и высокий платяной шкаф из темного дерева с двумя дверцами, закрытыми и запертыми на засов. На полу едва хватало места, чтобы расстелить матрас Джима. Но больше всего его поразило то, что возле узкого стрельчатого окна стояла чашка с желтыми и белыми лесными цветами.

До сих пор Джим не видел цветов ни в одном средневековом жилище, за исключением собственного замка, где Энджи иногда приносила их в спальню. Но кто принес их сюда?

– Лизет, это, наверное, твоя комната? – догадался Джим.

– Да, милорд. Извините, что она такая маленькая и убогая. Для джентльмена вашего ранга она плохо подходит. Но остальные комнаты не убирались годами или завалены такими вещами, что, даже если их убрать, там все равно останется неподходящий для лорда воздух.

– Я тебе весьма признателен, – сказал Джим. – Твоя комната вовсе не убогая, миледи хозяйка, хотя она, может быть, чуть поменьше той, что наверху.

Она мне вполне подойдет; для моей подстилки места тут хватит. А от этих цветов я просто в восторге: они прекрасно украшают комнату.

– Наверно, я к ним слишком привязана. Когда они цветут весной, мне не хочется расставаться с ними даже ночью. Тогда я приношу их сюда и ставлю в самом светлом месте. Только, когда их сорвешь, они скоро вянут.

– Попробуй налить в чашку немного воды, – посоветовал Джим. – Иногда это помогает цветам сохранить свежесть.

– Правда? Да, теперь вспомнила, я уже слышала об этом. Только давно; тогда я была еще маленькая и не обратила внимания. Обязательно воспользуюсь вашим советом и налью воды в чашку, но не сейчас, чтобы не мешать вам.

– Очень любезно с твоей стороны. Одну минутку!

Лизет уже повернулась к двери.

– Скажи, нельзя ли сделать так, чтобы никто сюда не заходил?

– Сюда никто не зайдет, милорд. Слуги никогда не беспокоят людей на верхних этажах, да и едва ли кто-нибудь отважится потревожить мага, если на то не будет особого приказа.

– Еще минутку, – окликнул ее Джим, потому что Лизет опять повернулась к двери. – Я бы хотел кое о чем поговорить с тобой. Как ты, вероятно, слышала внизу, я собираюсь заняться магией. Мне нужно найти решение одной проблемы ну, той, о которой сообщил Лахлан Мак-Грегор. Не знаю, слышала ты или нет…

– Простите, милорд, – перебила Лизет. – Но я все знаю об этом. Даже если бы братья и отец мне не сказали, Лахлан не скрывает от меня ничего.

– Понятно. Ну так вот, – продолжал Джим. – Мы сидели за столом и пытались что-нибудь придумать. Потом у меня появилась идея. Но для ее исполнения нужна не только магия, но и кое-какие сведения. Я начну с магического сна. А после пробуждения мне надо будет как можно скорее повидаться с волком Снорлом. Я хочу, чтобы он рассказал мне о Чевиот-Хиллз, обиталище полых людей. Ведь он бродит где хочет, даже там, и знает, верно, каждый уголок.

– Да. Конечно, знает. Я поищу его с помощью Серокрылки. Когда та найдет его, то спустится и крикнет ему. Правда, он может не понять ее, потому что она не умеет говорить. Но думаю, он догадается, что Серокрылку послала я и что мне нужно с ним встретиться. Тогда он, наверное, придет в условленное место недалеко от замка; мы оба его прекрасно знаем. И если мы с вами отправимся туда после вашего пробуждения… А вы можете сказать, когда проснетесь, милорд?

– Не позже чем через час. А может, хватит и получаса…

– Тогда надо послать Серокрылку сию же минуту. Я вернусь сюда минут через пятнадцать и, если вы позволите, потихоньку загляну в комнату и посмотрю, спите вы или нет. А до условного места я вас потом доведу. Мы придем туда даже раньше Снорла, если только он не окажется очень близко. Это, конечно, важно, ведь если он придет в условленное место и не застанет меня там, то не будет нас дожидаться. Правда, после встречи с Серокрылкой он может встревожиться и подумать, будто я… в опасности; тогда он будет кружить рядом с замком. В этом случае он узнает, что мы пришли в условленное место, так что никуда он не денется. В общем, вряд ли мы его потеряем, если только Серокрылка его найдет.

Конечно, волк может ее не понять, но в это уж совсем слабо верится.

– Да, это навряд ли, – согласился Джим. – Ладно. Я буду ждать тебя через пятнадцать минут. Но если я еще не проснусь к тому времени, то подожди, пожалуйста, немного. Не думаю, что просплю очень долго… Я уже говорил: в самом крайнем случае, не больше часа. – Как скажете, милорд. – Лизет повернулась и вышла из комнаты.

Джим расстелил на полу матрас. Прежде чем лечь, он еще раз взглянул на цветы у окна и почувствовал жесточайший приступ ностальгии. Цветы напоминали ему Энджи и все, что она делала, чтобы их жизнь в условиях четырнадцатого века стала хоть немного сносной. Он вспомнил, как вместе с Брайеном и Дэффидом одержал победу в сражении с существами, служившими Темным Силам, у Презренной Башни: тогда Брайену удалось поразить жизненно важные органы червя; Дэффид перестрелял гарпий, которые внезапно обрушились на них из-за завесы тяжелых низких облаков; а Джим в теле дракона сразил могучего огра.

Джим вспомнил, как Дэффид проявил почти сверхъестественную волю к жизни после укуса гарпии, который считался смертельным, только потому, что Даниель, ставшая его женой, наконец сказала, что любит его.

Тогда же Джим узнал от Каролинуса о своем магическом кредите в Департаменте Аудиторства. Его бы как раз хватило для их с Энджи возвращения в мир двадцатого века.

И тогда же Энджи сказала: «Я хочу того же, чего хочешь ты». И Джим, до того момента считавший, что она непременно захочет вернуться – хотя многое в этом средневековом мире сильно привлекало его самого как ученого-историка и спортсмена, – был озадачен ее словами. Убедившись в том, что совесть его спокойна, Джим решил остаться, к великой радости сэра Брайена, Дэффида и прочих друзей, а также при полном – как она сама сказала – согласии Энджи.

Потом они стали владельцами замка сэра Хьюго де Буа де Маленконтри, поскольку сэр Хьюго, служивший Темным Силам, вынужден был бежать, чтобы спасти свою жизнь. Он перебрался на континент и, очевидно, не имел ни малейшего желания возвращаться.

Джим скоро обнаружил, что четырнадцатый век – отнюдь не ложе из лепестков роз. Чаще он казался ложем из терниев. Однако Энджи чудесным образом умела делать жизнь в замке вполне сносной, используя все самое лучшee, что можно было найти в четырнадцатом веке. Теперь цветы напомнили Джиму об Энджи, и он почувствовал, как соскучился по ней.

Но похоже, ему не суждено вернуться к обещанному сроку. Более того, он снова вступал в борьбу с Темными Силами, не располагая почти никакой магической силой.

Магический кредит, которого некогда хватало на то, чтобы вернуть его вместе с Энджи домой, теперь почти иссяк. Он истратил его, оставшись в этом мире и поселившись в замке сэра Хьюго.

Правда, Джеймсу удалось вернуть часть магического кредита своими действиями во Франции в прошлом году, когда погиб Жиль и они спасли наследного принца Англии. Но это приобретение также свелось к нулю из-за того, что он по необходимости нарушил одно из важнейших правил магов. Поэтому он по-прежнему оставался магом класса D. Теперь он не мог надеяться на возвращение с Энджи в свой двадцатый век, не достигнув класса ААА+, которым обладал Каролинус. Уже не в первый раз Джим подумал о том, какую тяжелую ношу взвалил на плечи Энджи, решив остаться здесь.

Однако теперь оставалось только приложить все силы к скорейшему решению насущных проблем и посрамить Темные Силы, расстроив вдохновленные ими планы шотландского вторжения в Англию.

Джим улегся на подстилку, сшитую в его замке и тщательно оберегаемую от вшей, и завернулся в нее. Подстилка служила ему не только матрасом и подушкой, но и превосходно сохраняла тепло, позволяя спать на холодном каменном полу.

Он закрыл глаза и мысленно написал на внутренней стороне лобной кости заклинание, благодаря которому его астральное тело могло переместиться во время сна на юг Англии – к домику Каролинуса близ Звенящей Воды.

Я В СНОВИДЕНИИ -> ДОМ КАРОЛИНУСА

Как обычно в таких случаях, Джим немедленно уснул – и в тот же миг оказался перед маленьким домиком с остроконечной крышей, стоящим на небольшой поляне; вокруг росла невероятно зеленая при дневном свете трава; тут же был бассейн с волшебным фонтаном, и брызги его струй, падая на поверхность пруда, издавали звенящий звук, что и дало этому месту имя Звенящая Вода.

Глава 12

У Звенящей Воды стояла, как всегда, чудесная погода. В голубом небе ярко сияло солнце, легкий теплый ветерок слегка шевелил верхушки деревьев, окружавших поляну; никакого сдвига во времени, очевидно, также не произошло.

Джим направился к двери домика по дорожке, покрытой гравием.

Слой гравия казался удивительно ровным, хотя его никто никогда не выравнивал. И тут магия. В последнее время, навещая Каролинуса, Джим заставал своего наставника в дурном расположении духа; впрочем, плохое настроение вообще покидало мага в основном лишь в критических ситуациях. Джим уже убедился, что на самом деле Каролинус добрый и мягкий человек, но, зная его характер, постарался постучать к нему в дверь как можно тише; он почти поскребся.

– Приема сурков сегодня нет! – отозвался изнутри сердитый голос Каролинуса.

Джим постучал снова, на этот раз посильнее.

– Это я, Джим Эккерт! – крикнул он. Только Каролинус знал его настоящее имя.

Через некоторое время дверь приоткрылась, и голова Каролинуса высунулась наружу.

– Да, это ты, – подтвердил Каролинус тоном, выражавшим все, что угодно, только не радость. – В чем дело?

– Все та же проблема с Темными Силами. Мне нужен совет. Можно войти?

– Нет-нет! – поспешно возразил Каролинус – Оставайся тут. Я сейчас сам выйду.

Он вышел и закрыл за собой дверь, потом снова приоткрыл ее и заглянул внутрь.

– Дорогая, я мигом обернусь, – проворковал он; Джим никогда прежде не слышал, чтобы маг говорил таким голосом. – Потерпи еще чуть-чуть.

Он опять закрыл было дверь, но передумал и опять просунул голову внутрь:

– Выпей мадеры, дорогая. Это поможет тебе расслабиться. Бутылка и стаканы на столе прямо перед тобой.

Затем он плотно прикрыл дверь и повернулся Джиму:

– Ну? Ты видишь: я занят!

Джим уже достаточно хорошо знал Каролинуса, бы не обижаться на такой прием. Каролинус никогда не отличался учтивыми манерами. Он рявкал на всех, даже на департамент Аудиторства, перед которым Джим, как и другие, инстинктивно трепетал.

– Шотландия готовит вторжение в Англию на французские деньги, – сообщил Джим, стараясь избегать многословия. – Они намерены использовать полых людей в качестве ударной силы…

– Да-да. Я уже все знаю. Давай о главном. В чем проблема?

– На этот раз Темные Силы приобрели действительно сильных союзников, торопливо заговорил Джим. – Полые люди способны напугать и убить очень многих; шотландские войска, следуя за ними, могут продвинуться далеко в глубь страны.

Затем предполагается высадка французов на юге Англии. Но, по мнению нашего друга из Шотландии, французы никогда не держали своих обещаний, и на сей раз ничего не изменится. – Он перевел дыхание и продолжил:

– В результате погибнет масса народу и с шотландской, и с английской стороны; в концов шотландская армия будет окружена и уничтожена превосходящими силами англичан, у которых есть лучники вроде Дэффида ап Хайвела. Тебе бы, наверно, следовало подумать об этом, потому что, если французские войска все-таки высадятся, они, вероятно, придут и сюда.

– Я бы им не советовал! – проговорил Каролинус, и его борода ощетинилась.

Потом он добавил спокойным, задумчивым голосом:

– Но ты прав. Они могут опустошить всю округу. Им очень хочется новых земель, как и Вильгельму Завоевателю с его войском, который явился двадцатого сентября тысяча шестьдесят шестого года от Рождества Христова. Других целей у захватчиков теперь не бывает, если не считать шотландцев: им нужна не земля, а добыча.

– Шотландцы тоже хотят защитить свои дома, – заметил Джим. – Если Англия будет захвачена, то же самое грозит и Уэльсу с Шотландией.

– Верно, – согласился Каролинус. – Да, ты прав. Похоже, у Темных Сил на этот раз и в самом деле сильный союзник. А ты, как я понимаю, растерялся и не знаешь, что делать?

– Ну, не совсем растерялся, – осторожно ответил Джим. – У меня есть один план, но для его осуществления нужна магия. А ты ведь знаешь, мои резервы не велики…

– Слушай, – перебил Каролинус. – Я никоим образом не могу предоставить тебе свой магический кредит. В прошлом году Департамент Аудиторства обрушился на меня за то, что я помог тебе, когда ты спасал – как там звали этого парня? принца Эдварда.

– О, у меня и в мыслях не было опять просить у тебя кредит, – заверил его Джим.

– Вот и прекрасно! Департамент Аудиторства хорошо знает свое дело. То количество магической силы, которое ты от меня получил, – видишь ли, такие вещи простительны в одних случаях и непростительны в других, – капля в море по сравнению с общим кредитом всех магов. Суммарный уровень в результате практически не изменился. Но они совершенно справедливо полагают – и я их нисколько не осуждаю, – что если мне будет позволено делать это для тебя, то и другие маги повсеместно начнут делать то же для своих учеников или других магов, послабее; тогда вся система расчетов, основанная на учете резервов каждого индивидуума, просто распадется. А это, в свою очередь, приведет к разрушению структуры, благодаря которой поддерживается равновесие в данной вселенной.

– Повторяю, – сказал Джим, тоже уже с некоторым раздражением, – я не собираюсь просить у тебя новый кредит. Мне нужен только твой совет. Я хочу знать, хватит ли моего кредита, чтобы осуществить мой план.

– О? Ну что ж, в таком случае… продолжай. Я слушаю!

– Сначала я хотел бы рассказать тебе о своем плане и узнать твое мнение.

Шотландский король посылает одного из своих людей с деньгами к полым людям, чтобы убедить их принять участие в войне против Англии. Я хочу с помощью магии приобрести внешность этого человека и занять его место. Как ты считаешь, могу я себе это позволить?

– Это? – Каролинус нахмурился, но лишь слегка. – Пожалуй, это не нанесет особого ущерба твоему кредиту.

– По правде говоря, – признался Джим, – я пока больше ничего не придумал.

Основная идея в том, чтобы самому отвезти деньги полым людям и встретиться с их предводителями; таким образом я смогу узнать точно, сколько их и что на самом деле они могут. А потом я надеюсь окружить их силами людей из приграничных областей, возможно, еще помогут маленькие люди…

– Да-да. – Каролинус неожиданно мягко улыбнулся. – Маленькие люди. Они по-прежнему живут там, столетие за столетием, да? В самом деле, славный народ.

Ты знаешь, прежде они владели обширными землями не только в Шотландии, но и по всему западному побережью до Уэльса; даже на континенте…

– Они рассказывали мне. Но вернемся к моему плану. Главное – собрать полых людей в одном месте, чтобы уничтожить их всех сразу. Если мы сможем сделать это прежде, чем шотландская армия будет готова к выступлению, то она лишится своей главной ударной силы. Ведь шотландский король рассчитывает прежде всего на панику, которую вызовут полые люди одним своим видом.

– Да уж, – пробормотал Каролину с, задумчиво теребя свою козлиную бороду.

– Знать и духовенство, возможно, будут способны вступить в бой, но простые англичане, скорее всего, разбегутся, как кролики, едва увидят меч, который движется сам по себе.

– Вот именно, – кивнул Джим. – Так что же ты думаешь о моем плане? Как ты сказал, у меня хватит магической силы, чтобы принять облик посланника шотландского двора.

– Гм. Весьма претенциозный план. Тебе, конечно, известно – да, вижу, известно, – что убить их надо сразу всех до одного? Да-да. Но как ты сможешь обеспечить их полное уничтожение?

– Точно не знаю, – признался Джим. – Но кое-какие идеи у меня есть. Я надеюсь, что Геррак де Мер сможет поднять людей с Границы, да еще помогут маленькие люди… Вместе мы, наверное, справимся.

– И для этого тебе снова понадобится магия? – спросил Каролинус.

– Об этом я не думал. О! Что, если воспользоваться тем трюком с ветками на шапках, благодаря которому люди становятся незаметными? Я так делал во Франции.

Практически то же самое, что стать невидимыми.

– Практически то же самое, что стать невидимыми, – повторил Каролинус. Еще бы! Вижу, аппетиты у тебя растут. Конечно, сделать одного человека невидимым с помощью магии – это безделица.

– Безделица? – удивился Джим.

– Пустяк, – любезно пояснил Каролинус.

– О, я знаю, что значит это слово… – начал Джим.

– Если ты не возражаешь, я закончу! – рассердился Каролинус. – Я хотел сказать: безделица, когда речь идет об одном человеке. Но я подозреваю, что ты замыслил сделать невидимой всю армию людей с Границы да еще и маленьких людей.

Это уж слишком.

– У меня не хватит магической силы? – Мы можем справиться у Департамента Аудиторства, если хочешь. Но я уверен, что на это твоего кредита никак не хватит.

– На сколько людей могло бы хватить – чтобы оставалось еще немного на крайний случай? – спросил Джим.

– Ну, если на короткое время, – Каролинус нахмурился, – и если твоя магия будет использоваться для маскировки, скажем, двадцати человек.

– Хм, – мрачно пробормотал Джим.

– Знаю, что тяжело, мой мальчик. Но путь мага легким не бывает. Надо принимать и сладкое, и горькое, а если сладкого совсем нет, придется привыкать к горькому.

– Да, – сказал Джим.

– Если это все, что ты хотел узнать, мне пора возвращаться в дом. Каролинус с веселым видом повернулся к своей двери. – А то бедная дриадочка подумает, будто я покинул ее навсегда.

– Что с ней случилось? – поинтересовался Джим.

– О, неудачная встреча с водяным троллем, – ответил Каролинус, полуобернувшись. – Они оба стихийные духи, как тебе известно, но принадлежат к разным классам. Я уже однажды объяснял тебе, что только люди способны по-настоящему пользоваться магией. У стихийных духов есть только врожденные способности. Но водяные тролли обычно сильнее дриад, и при определенных обстоятельствах их преимущество может оказаться опасным для слабой стороны, что и случилось с маленькой дриадочкой. Вылечить ее не труднее, чем привести в порядок крыло бабочки. Только бы она позволила себя лечить. Ведь для нее это все равно что удаление аппендикса без наркоза для тебя.

Джим ахнул. Конечно, если бы аппендикс в таких условиях удаляли сэру Брайену, он бы, возможно, только побледнел; но самого Джима пришлось бы крепко привязать к столу – и даже тогда он орал бы во всю глотку.

– Ну-ну, – усмехнулся Каролинус. – Это не так страшно, как тебе кажется.

Есть разные способы приводить дриад и прочие подобные существа в нормальное состояние. Один метод особенно хорошо действует, так что и без всякой анестезии она будет чувствовать себя превосходно. – О? И в чем же он состоит? – спросил Джим.

– Занимайся своим делом! – резко оборвал Каролинус. – Ты должен подняться по меньшей мере еще на два класса, прежде чем узнаешь о таких вещах. Пока просто прими на веру, что я умею это делать – и сделаю наилучшим образом, как бы там ни было. А теперь прощай! – Он решительно повернулся и направился к двери.

– Подожди! – крикнул Джим.

– Что еще? – проворчал Каролинус, снова обернувшись и уже взявшись за ручку двери.

– Я не спросил тебя про червя.

– Какого еще червя?

– На территории полых людей в Чевиот-Хиллэ появился червь. Но я справлялся у Департамента Аудиторства, и похоже, самих Темных Сил в тех краях нет. Что значит – червь без Темных Сил?

Каролинус нахмурился и отпустил дверную ручку.

– Червь, и никакого локуса Темных Сил? – переспросил он.

– Именно так, хотя я и не совсем понимаю, что ты имеешь в виду под словом «локус».

– Локус, – педантично пояснил Каролинус, – означает место или местонахождение. Скажем, точка на прямой определяется одной координатой…

– Я знаю, что значит это слово! – перебил Джим. Его всегда раздражало, когда Каролинус будто забывал про образование, и довольно неплохое, полученное Джимом в двадцатом веке его собственного мира. – Я не понимаю, в каком смысле ты употребляешь его.

– Я употребляю его в смысле точки концентрации, – сухо сообщил Каролинус.

– Темные Силы устанавливают локус, – например, небезызвестную тебе Презренную Башню – и, установив его, размещают вокруг своих особых помощников, чтобы те опустошали или, наоборот, защищали выбранное место или точку.

– Что же будет опустошать или защищать червь в Чевиот-Хиллз, если там нет Темных Сил?

Каролинус пристально посмотрел на Джима. Прошло некоторое время, прежде чем он заговорил снова:

– Не знаю, мой мальчик. Просто не знаю. Я никогда не слышал ничего подобного. Я даже не представляю себе, откуда там взялся червь. Темные Силы не могли просто оставить где-то червя. Обычно они создают таких тварей после того, как выберут локус, а когда локус ликвидируется, твари исчезают. Больше мне ничего не известно. Ты запрашивал Департамент Аудиторства?

– Нет. Ты же их знаешь. Не думаю, чтобы они сказали мне что-нибудь. Внезапно у Джима мелькнула мысль. – Может быть, тебе Департамент Аудиторства скажет больше? – спросил он.

Каролинус отрицательно покачал головой:

– Конечно, я иногда разговариваю с ним довольно резко и имею на то полное право, как маг, располагающий одним из самых значительных кредитов. Но это не дает мне особых преимуществ. Любому магу Департамент Аудиторства скажет то же, что и тебе. Будь доволен и таким ответом. Но, Джим… – Он внезапно умолк, потом продолжил более озабоченным тоном:

– Тебе обязательно, и как можно скорее, нужно выяснить все об этом черве – почему он там, какое отношение имеет к происходящему. Мне он не нравится, совсем не нравится. Если Темные Силы изменяют своим привычкам – да, меня это ничуть не радует. Дело вовсе не в этом глупом вторжении. Сосредоточься в первую очередь на том, чтобы выяснить, почему там появился червь!

– Хорошо, – кивнул Джим. – Я и сам собирался выяснить. Но раз ты считаешь, что это так серьезно, я приложу все силы.

– Вот и хорошо. Благослови тебя Господь, мой мальчик. – Каролинус снова взялся за ручку двери. – А теперь мне и в самом деле пора идти. Извини, но я тебе больше ничем не могу помочь. Ты явился из другого мира – в этом вся твоя беда. Потому-то тебе и приходится сталкиваться с такими противниками, с которыми обычно имеют дело маги более высокого класса. Учитель должен помогать ученику. Но в данном случае у меня связаны руки.

– Все в порядке, Каролинус, – заверил Джим. – Я и так ценю все, что ты делаешь для меня.

– Спасибо, мой мальчик! – Каролинус открыл дверь и шагнул в дом, после чего заговорил совсем другим голосом:

– Ты устала ждать? Извини, но ты, конечно, уже выпила мадеры? Вот и умница… – Дверь за ним закрылась.

Джим остался один на посыпанной гравием дорожке, не слыша больше ничего, кроме звенящего фонтана. Джим вздохнул. Ему тоже пора было возвращаться – в свое тело, оставленное в замке де Мер.

Он закрыл глаза и мысленно написал на внутренней стороне своей лобной кости соответствующее заклинание. В следующую секунду, открыв глаза, он увидел, что лежит, завернувшись в свою подстилку, на полу в спальне Лизет.

Она склонилась над ним.

– Вы уже проснулись! А я только зашла. Очень любезно с вашей стороны, что вы так скоро проснулись. Я очень рада. Серокрылка нашла Снорла, и, если мы пойдем прямо сейчас, мы увидим его еще до вечера. А что вы хотите узнать от Снорла?

– Мне нужно одно место, – мрачно сообщил Джим.

– Я спросила только потому, что он, может, еще и не захочет вам сказать, пояснила Лизет. – Вы ведь знаете, какой он.

Глава 13

– Извини, – пробормотал Джим. Он выбрался из своей подстилки, встал, потом опустился на корточки, чтобы скатать матрас.

– Вы можете оставить эту вещь здесь, если хотите, милорд, – предложила Лизет. – Кто-нибудь из слуг отнесет ее в вашу комнату.

– Спасибо, – ответил Джим. – Но, прошу прощения, я бы предпочел, чтобы никто, кроме меня, к ней не прикасался. Этого требуют магические предписания.

– О! Я совсем забыла. Тогда нам, наверно, лучше зайти еще раз к сэру Брайену, и вы оставите в спальне эту подстилку.

– Да, – сказал Джим; они вышли в коридор и стали подниматься по лестнице.

– В любом случае, – добавил он, – я бы хотел перед уходом еще раз взглянуть на Брайена. И надо бы дать более подробные указания слугам. Когда они будут поить его слабым пивом, пусть один из них держит кувшин или чашку, а другой придерживает голову.

– Я скажу им. Если они не поняли этого раньше, я все объясню.

– Спасибо.