Извини Катрин, но эта длинная жизнь скоро подойдет к концу.
- Ты о чем?
Скоро мы выпустим воду из этого аквариума, и рыбки станут свободными. Мы все спим и нам снится сон! Старый Сэм мертв, мистер Борге мертв, Скольд мертв, Натали мертва, и даже моя память начинает отмирать. Я живу только настоящим этого чертового города.
- Тогда что мы будем делать?
Ты, ничего! А я пойду искать того, кто знает ответы на мои вопросы.
- Я пойду с тобой!
Нет, когда я вернусь мы станем лучшей парой в этом городе, а потом выйдем отсюда с высокоподнятой головой. И я буду любить тебя как никогда не любил Скольд! Ты должна мне верить!
Катрин смотрит на меня, как на что-то странное, и я очень хочу, чтобы моя ложь, что я только что сказал, не открылась. Эта неправда поможет продержаться ей достаточно долго, как батарейка \"Энерджайзер\", чтобы совсем не зачахнуть и не покончить с собой. Я помещаю пистолет в свой карман, поправляю пиджак и смотрю в глаза Катрин, а потом целую ее в губы, да так сильно, что огонь в ее глазах разгорается до пожара.
Что мне стоит влюбиться в Катрин? Она достойна того!
Но, кажется, мне не везет с бабами в этом городе.
Ее дыхание учащается и она обхватывает мою шею руками и покрывает поцелуями щеки, лоб, нос, губы. Я наверное весь в помаде, но это не имеет значения. Я чувствую ее грудь, которая от учащенного дыхания так часто прикасается к моей груди. Но мне вспоминаются формы Натали, и становится так тошно, что я не соображая ничего, целую Катрин в шею и произношу имя моей покойной шлюхи.
Но Катрин либо ничего не слышит, либо делает вид, что не слышит. Она отстраняет меня и говорит, что мне пора. Я встаю, смотрю на свою родную нору, смотрю на Катрин, и слезы в моих глазах еще не высохли.
Просто жди меня!
Она послушно кивает головой и тоже встает чтобы проводить меня.
Меня не будет сутки, может двое, но ты будь здесь и никуда не уходи, говорю я Катрин. Я вдыхаю напоследок запах нашей помойки, смотрю на смятую постилку на полу и выхожу прочь. Ночь принимает меня снова и всегда. Вы верите мне?
*
Объявление написанное детской рукой: МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ПУДЕЛЬ СБЕЖАЛ ИЗ ДОМА! Я ВНОВЬ ПЛАЧУ, КОГДА ВИЖУ ЕГО ВО СНЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЕСЛИ КТО-ТО ВИДЕЛ ЕГО ВЕРНИТЕ ЕГО МНЕ. Я ТАК НЕСЧАСТНА... Детской рукой внизу дорисована собака. Неумело, с кривыми лапами и непропорциональной фигурой, но так искренне.
*
Я иду по городу. Его улицы так похожи друг на друга, его дома такие неразличимые, что становится непонятно, неужели у \"Нокса\" такая бедная фантазия. В городе нет солнца, он не дорисовал его, или подумал, что солнце это слишком большая роскошь. В городе одна река, что разделяет город тремя изгибами на две части. В городе творятся преступления, а копы гоняются за одним единственным человеком. В городе полно секса, но от вавилонской чумы умирают только бомжи и наркоманы. А еще в городе так мало любви! И неужели, чтобы узнать, что такое любовь, кто-то должен умереть!
Это все большие глупости в моей голове.
Я вспоминаю Натали, и одинокую Катрин, что ждет меня в норе. Это все похоже на романтическую грязную историю, которую пишут задом наперед. Где самое плохое бывает в конце, а начинается только с хорошего.
Навстречу мне идут люди, но у меня нет желания с ними здороваться, и желать им хорошего дня. Я проклят, и я проклинаю все, что здесь происходит. Много людей ходят по улицам, и я думаю, что им самое место в морге. Вот просто так подумал! Я иду и принюхиваюсь к запахам, незнакомым пульсациям этого города, чтобы знать где искать того незнакомца в сером, ведь я уверен на 100% что он здесь. Кто-то дерется, дубасит прохожего, но кого это волнует, если даже мне нет до этого дела.
Я вижу человека за углом дома и он так незаметно мне подмигивает. Он не похож на педика, который себе снимает партнера на ночь, но что-то странное в нем есть.
- Иди сюда! - шепчет он и опасливо заглядывает мне за спину. Будто так кто-то есть.
Я оборачиваюсь и иду за угол. Пистолет в кармане придает мне уверенности. Человек в вязаной шапочке с кривым носом, и гнилыми зубами стоит прижавшись к стене и роется в карманах пальто.
- Я Феликс, и я хочу познакомить тебя с хозяином \"Нокса\"! Идем со мной.
Ничего не успеваю ему сказать, а как-то заворожено иду за ним. Молча, и просто смотрю ему в спину. Он ведет тихими улочками, ночь скрывает странность всего этого мероприятия, но мне уже совсем не страшно. Просто стрелять в спину намного удобнее, чем себе в голову. Я успеваю устать, ведь мы идем так долго.
Мы выходим к особняку.
Большому особняку, которого я никогда не видел, и о котором мне не рассказывал Скольд. Это святилище ужаса похоже на домик эльфов: с резной красной крышей, витыми рамами окон, зеленой дверью. Слишком сказочный, чтобы быть настоящим. Слишком!
Здесь живет хозяин \"Нокса\", спрашиваю я.
- Точно малыш, иди вперед! - он пропускает меня, и я поднимаюсь по ступенькам и открываю парадную дверь. В холле темно, и только ночник под потолком, слегка разбавляет полный мрак комнаты. Стены окружены мебелью, картинами, занавесками в классическом стиле. А напротив меня, где-то вдали комнаты в кресле сидит пожилой старик, держащий на коленях мальчика и гладящий его по белой копне волос.
Ты не похож на \"Нокс\", говорю я. Дверь за мной закрывается, и я навсегда забываю кто такой этот Феликс. Мне все равно не понравились его зубы. Старик в кресле молчит, только шевелит желваками и гладит мальчика по голове, нежно целуя его в лоб. Что за гребаное извращение?
- Иди наверх! - говорит старик, и я оставляю его и заложника старческой похоти снова одних. Поднимаюсь по лестнице, которая от каждого моего шага скрипит отдаваясь шумом кажется по всей усадьбе. В доме тишина и полный мрак, но каждый в городе так привык к ночи, что даже в чернейшей тьме всегда можно различить контуры предметов.
Этаж уходит длинным коридором вперед, всего лишь с тремя дверьми.
Нокси-детка я здесь!
Никто не отзывается, и я достаю пистолет. Это ловушка, я уверен в этом, и мне даже не интересно. Пол скрипит, я слышу сладострастный стон мальчика от прикосновений старика на первом этаже, и вдруг резкий свет напрочь стирает все образы и звуки. И коридор загорается ярким огнем. Несколько ламп похожих на рыбьи глаза светят, будто призывая к какой двери идти. Самый яркий свет на двери N 3.
Я такой предсказуемый будь оно неладно, и толкаю именно ту дверь.
*
Двое шлюх шепчутся:
Наше мировоззрение рушится, и все из-за него! \\ ...я хочу попробовать его тело на вкус, эти нарушители меня так возбуждают! \\ Нелегальный секс, это все что у нас есть \\ Вяжи крепче, и не дай ему сбежать \\ Еще никто не сбегал от нас \\ Он уйдет довольным \\ Он не уйдет отсюда даже мертвым! Ведь так, наш маленький секс-раб? \\ Пистолет, он хотел нас убить. Ха-ха-ха... \\ Это был отличный план, это был самый лучший план! \\ Он не приходит в себя \\ Ты просто сука, ты разбила ему голову... \\ Он оклемается, он сильный, я так часто видела его на портретах, что просто захотела его... \\ Смотри, какой странный шрам на животе \\ Дай проведу рукой \\ Не трогай, мы начнем как договаривались... \\ Он такой милый, посмотри на его мускулы... \\ ...этот фильм будет пользоваться самой большой популярностью...
Тишина! Третий мужской голос говорит одну фразу:
Как только вы закончите с молокосом, позовите меня, мне есть что рассказать старому другу...
*
Свет - это боль! В \"Ноксе\" нет света, и нам не больно.
Я думаю о всяких глупостях. И это не правда.
Перед тем как увидеть эту комнату N3 меня садануло чем-то тяжелым. Я больше ничего не вижу...
Я на широкой кровати, пригодной только для жесткого порно, мои руки крепко привязаны к изголовью и меня распяли. Голова покоится на шелковой подушке, и это так легко. Из одежды на мне только трусы, что скрывают мои гениталии, и полная голова бредовых догадок. Я становлюсь жертвой секса. Комната переполнена всяким фетишем, начиная от вибраторов заканчивая экзотическими колпачками, и блестящей кожей наподобие всякого садизма. Ноги свободны, но от них совсем мало толку. Я пытаюсь вырвать руки, но шелковые платки надежно держат меня. Передо мной камера на треноге, но нет оператора. Куча проводов уходят за розовую стену.
Комната куклы Барби. Но самой ее нет. Только Кен, пришедший незванно на свидание.
На полу моя одежда, и тут я замечаю что дверь через которую попал сюда я, отворяется. И перед моими глазами предстает карлик. Маленькая женщина, грязная развратница снимающаяся в порно. В костюме зайчика. Какая прелесть! Лицо сморщенное как и у всех карликов, короткие ручки, и кривые ножки. Она так смешно ходит. Но шелковые платки на моих запястьях не дают мне смеяться. Еще чего.
Эй, ты кто, спрашиваю я.
-Посмотри какой он милый, - говорит маленькая шлюха за дверь, и теперь я еще вижу и вторую участницу этого фарса. Обычная женщина, похожая на сотню других, но имеющая в запасе силиконовых близнецов в груди и отличный зад. Они обе подходят ко мне - маленькая и большая. Садятся по разные сторону кровати, и начинают меня гладить.
- Не беспокойся, мы все сделаем сами!
Кто вы такие?
- Ах, да! Подружка Бэт и Карли! Приятно познакомится. Ты наш герой, и мы снимем тебя в нашем новом фильме.
А ну отвяжи меня вавилонское отребье, угрожаю я карликовой шлюхе, что лезет своей ручонкой мне в трусы. Он убирает руку, и косится на подругу.
Шприц с зеленой жидкостью сверкает в руке силиконовой принцессы, и она говорит также сладострастно:
- Это может быть по-хорошему и ты все увидишь и почувствуешь. А может быть и по-плохому, и мы вольем в твою вену тройную дозу цифрового шока, и ты станешь простой куклой, которой будет все равно крутить задом перед камерой или сдохнуть в канаве.
- Да красавчик, тебя все одно ищут легавые, и мы можем тебя им сдать...
По-хорошему, шепчу я и внутри меня трясет. Я вляпался в дерьмо, в полнейшее дерьмо! Как всегда.
- Вот и хорошо! Карли, через минуту начинаем. - Она подтягивается ко мне и целует в щеку. Ее духи пахнут мочой, она холодна как труп из морга, и она ничто, по сравнению с мертвой Натали. Объектив камеры уже нацелен на кровать, и Бэт снимает с себя всю одежду, оставаясь нагой. Она берет с полки какие-то вещички и бросает на кровать. Я же слежу за карликовой шлюхой! Карли направила объектив, навела резкость, и включила минутную задержку.
- Без дублей красавчик, все одним махом. Так клиенты любят намного больше. Если хочешь, можешь стонать, кричать это в порядке вещей.
Развяжите меня, мне некуда идти, вру я.
- Нет, нет маленький герой, ты сделаешь ножками топ-топ и мы не сделаем то, чего хотели. Тебя видел весь \"Нокс\", ты лицо N1, за порно с тобой заплатят кучу кредитов. Ты сделаешь нас богатыми, - Карли гладит меня по голове и тоже раздевается.
Мне противна эта мерзость: две голые бабищи, которые могут вызвать желание только у извращенцев, одна похожая на раздувшуюся куклу, вторая на детского пупса с вишенками груди и складками по всему телу. Но они обнажены и они жаждут меня.
Какое дерьмо!
Я герой! Я порностар!
- Десять секунд!
Они отходят за камеру и съемка начинается именно с меня. Я смотрю на них, а не в камеру, и хочу их убить. Но вначале себя, за то, что так лопухнулся. Они подходят ко мне и их голые задницы попадают в кадр, они виляют бедрами и говорят как бы друг с другом:
- Смотри Карли, он убежал от \"Нокса\", он убежал от легавых, но от нас сестричек-потаскушек нельзя убежать.
- Он такой милый!
Они садятся напротив меня и начинают ласкать. Сначала себя, а потом и меня. Бэт пальчиками щекочет мне пятки, плавно переходя к коленкам поднимаясь все выше, а Карли поглаживает мне грудь, и целует в шею.
Две холодные шлюхи! Они не чета мертвой Натали...
Их ласки переходят в более бурную фазу, и Бэт стаскивает с меня трусы. Я пытаюсь помешать ногами, но зачем? Есть ли смысл вырываться? В кадре я выгляжу слишком испуганным. Белье летит на пол, и мы все втроем нагие как младенцы, рожденные при порочном зачатии начинаем нашу безумную игру.
- Малыш не хочет нас?
- Он и впрямь малыш!
Они смотрят на моего спящего зверя, но моя рука все сильнее тянет шелковый платок у изголовья. Самое время освободиться. Шлюхи так шумно дышат, они так возбуждены, что не слышат звука трескающейся ткани. Я должен вырваться. Раз-два! Я тяну платок, я хочу свободу. Он еще слишком крепко держит.
Натали была лучшей из всех, и она мертва!
Карли залазит на меня сверху, и это мерзкое зрелище.
Я проклят ее похотью! Проклят одиночеством, мне так скучно с сестричками-потаскушками!
И тут моя рука освобождается, и я обвиваю ее шею своей рукой и целую. Карли, пока не понимает! Знаю, как это мерзко, как это ужасно. Я думаю о свободе, и в этом негласном поцелуе, я пробуждаю недолговременно спящую болезнь. Мои кишки наполняются зеленой слизью, похожей на кровь оборотня, и весь поток своей участи я вливаю в рот Карли. Ее глаза закатываются, но я не отпускаю ее, а даю ей все до последней капли. Наши губи неразлучны, Карли перед смертью это знает! Ее острые когти разрывают мне кожу на спине, но это так приятно, мать вашу! Мозговая рвота, отдала свой подарок карликовой шлюхе, ее внутренности полны моего проклятья. Когда стон и дыхание прекращаются, я все еще целую мертвую голую Карли, похожую на пупса и убираю ее руку из-за своей спины. Всю в крови. Руку!
Камера запечатлевает их последний фильм. Бэт захвачена происходящим, она еще не знает что произошло, и что ее подруга задохнулась. Она распаковывает резиновый чехольчик и говорит:
- Мы наденем на тебя эту штуку, по городу ходит чума!
Но мои глаза полны безумия, и я отпускаю Карли. Она падает на кровать, и из ее рта вытекает густая зеленая слизь. Вязкий кисель капает на пол. Кап-кап! Я развязываю вторую руку, и вижу, что яростный вопль Бэт толкает ее на меня, она бросает резинку и прыгает в мою сторону.
Свободен!
Я срываю подушку с места и кидаю Бэт в лицо. У меня есть две секунды. Там где лежала подушка, сияет хромированной сталью маленький, трехствольный дамский пистолет. Не знаю для какой цели!
Стоп! Я хватаю его и прежде чем меня сожмет в смертельной хватке Бэт, выстреливаю ей в горло. Выстрел запрокидывает ее голову назад, и все тело откидывает на пол. Я обнажен, камера продолжает снимать, но в комнате два трупа. Нет времени искать трусы. Это стало крутым порно! Я обещаю продолжение!
Дверь вылетает нахрен. И я смотрю во тьму коридора.
- Ну, что молокосос?
Я знал, что ты жив Скольд!
Он входит в порно-театр смерти и отталкивает ногой труп Бэт. Его лицо изуродовано, одна рука висит и не двигается, а во второй трость как у мистера Джекила. Он злобен, и боль сочится из его пор. Он смотрит на меня голого.
- Маленькие суки ничего не смогли с тобой сделать?
Не подходи Скольд!
- А что же будет? Я меняю тебя на свою свободу! На улицах фургон копов, ты лезешь туда, а я возвращаюсь в тот самый мир, из которого меня так нагло вытянули!
Копы сами по себе!
- Хм! - он смеется, но я уже не боюсь Скольда как когда-то, мне плевать, что будет с ним.
Я отомщу тебе за Катрин!
- Что ты сказал? - трость Скольда топорщится стальным наконечником, и я понимаю, куда она полетит через секунду.
Послушай меня Скольд: мы пришли в наш мир на планете Земля нагими, я нарушу правило \"Нокса\", я уйду из города вечной тьмы тоже нагим.
Он знает, что я сделаю. Я открыл им свою тайну очень давно.
- Не-е-ет! - он бежит на меня, но Скольд уже обречен. Он остается еще надолго в \"Ноксе\", а мне пора обратно, и я так хочу, чтобы я уже не вернулся.
Я вставляю в рот этот дамский пистолет, и совсем не думая нажимаю на курок. Меньше секунды. Запах пороха, все еще отдается в носу, и громкий выстрел, до сих пор стучит по черепу. Щелчок... удар бойка... выстрел. Во рту вкус железа, язык поцарапан о \"мушку\". Больно умирать. Больно просыпаться...
*
Так все и начинается. Я уверен в этом уже в какой раз:
Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она. Так было всегда! Я давно хотел рассказать эту историю.
Но меня жжет мое одиночество.
Так начиналось раньше. Теперь все, совсем по-другому.
По стеклу транспорта растекается огромное кровавое пятно, я лежу на полу, а в голове все еще кипят нагретые от выстрела мозги. Я понимаю где я нахожусь. Я вернулся. Будь оно проклято, если я снова не дома! Прощай детка \"Нокс\", мы больше никогда не встретимся! Гудение транспорта, это колыбельная города, мне так не хочется подниматься, а хочется уснуть и позвать свою мамочку - мою неродную мамочку и отчима. Мне кажется, что я все еще сжимаю дамский пистолет, но в моей ладони зажат поручень транспорта.
Сука, вернись!
Я еду домой.
Ты не можешь так поступить, я заботился о тебе! Ты так мне отплачиваешь ублюдок?
Город молчит, и я вижу это из окна. Нет никого! Людей, машин, жизни. Лишь светит солнце, играя лучами на влажном после дождя асфальте, и автобус катится ко всем чертям. Я поднимаюсь и бреду к водителю. Нет, я плыву к водителю. Меня почти несет. Но в кабине водителя никого нет!!! Руль крутится сам, выбирая траекторию для поворота, педаль газа нажимается и опускается сама, и мне что-то кажется, будто кошмар все еще продолжается. Я смотрю на себя в отражение грязного стекла и вижу, что я в совершенно другой одежде: в рваных джинсах, кроссовках и футболке. У меня не было такой одежды в \"Ноксе\". И не было такой одежды здесь!
Чего вы стоите, вы копы или нет! Он вышиб себе мозги, он снова ушел от вас!
Поднимаю футболку!
ШРАМ НА ЖИВОТЕ!
Мне просто нечего сказать. Запускаю руку за спину и нащупываю рану от когтей Карли. Нет! Все должно было исчезнуть: следы, боль, шрам. Но все на месте, и тогда я ничего не понимаю. Я тарабаню от удушья в двери автобуса, и хочу вырваться наружу, но пустой транспорт не реагирует на меня. Тогда я бью ногой по стеклу. Раз, два, три! Бью, пока крошка стекла похожая на россыпь бриллиантов не разлетается по полу. Прыжок! Это похоже на боевик.
Кочусь по асфальту, а автобус уезжает дальше. Это тоже как в кино!
В городе солнце, но в городе нет ни души!
Мне остается бежать к себе домой. Нора навсегда осталась в \"Ноксе\", а я бегу к моим приемным мамочке и папочке в большой дом. Улицы пусты и я не замечаю, как кварталы с молниеносной быстротой сменяют один другого. Когда я вижу наш дом, то остальные кажутся могильными холмами. Серые, без источников света и какой либо жизни. Тишина. В моем доме горит свет, точнее там исходит свет от телевизора, который смотрит отчим. Мачеха и отчим не спят.
Он убил этих шлюх! Возможно они не поделили проценты! Объявите всем, что мы искали его за порнобизнес...
Наш дом не огорожен заборчиком, как у всех соседей, почтовый ящик забился мертвыми птичками, ведь в него не кладут свежие письма, а дом, этот старый дом похож на приют для нищих. Билл и Полли не тратятся на его благоустройство, и даже после своей смерти, они не завещают его мне, а отдадут адвокатам, чтобы те расплатились им по долгам. Они не любят меня. Нет не так! Они любят меня по-своему!
Как ты мог ублюдок?
Я распахиваю дверь, на которой прикреплен зеленый венок из хвои и вбегаю домой. Все как всегда: орет телевизор в прихожей, с кухни доносится шум плиты, и я будто и не уходил. Никогда! Гостеприимство обволакивает меня всего.
Билл, что происходит?
Он сидит в майке на диване и цедит пиво. Толстый, с худыми ногами в трусах, он поворачивает ко мне голову, и размеренно пьяным тоном кричит:
- Я тысячу раз просил называть меня ПАПА!
Да, папа, говорю я.
Я слушаюсь его! Его нельзя злить, когда он пьет.
- Ты вернулся из колледжа? Иди, делай уроки!
Папа, что случилось, где наши соседи?
- Я сказал быстро наверх, только вначале иди и поцелуй маму!!!
Мне нечего на это ответить.
Ты ведь вернешься, молокосос, и тогда я буду приканчивать тебя тысячи раз, и ты пожалеешь, что когда-то нашел себе теплое место на подстилке...
Я послушно захожу на кухню. Мачеха в бигуди, запахнутая в халат что-то колдует над плитой. Воняет печеными помидорами и зеленью, из кастрюль исходит удушливый смрад всяческих яств, которыми пичкает меня мачеха. Стол за ее спиной измазан кровью, и только сейчас в ярких красных красках я вижу трупик индейки, располосованный, изувеченный и вскрытый вдоль и поперек. Ее внутренности вывернуты безжалостной рукой кухарки, печень и сердце маленькими комками лежат в блюдце, а голова птицы смотрит на меня с большой тарелки с потрохами. Для мертвой птицы уже уготована усыпальня. Горячая духовка, больше пригодная для сжигания трупов. Хотя так оно и есть.
Привет Полли, говорю я и она поворачивается ко мне.
- Малыш ты уже вернулся из колледжа? - она целует меня в лоб и дает попробовать в ложке соус на вкус. Она дерьмово готовит, но я не могу ей этого сказать, иначе потом Билл оторвет мне яйца. - Мы должны хорошенько приготовиться ко дню благодарения, и помолиться за наши грехи!
Полли, почему в городе никого не осталось?
- Иди наверх в свою комнату и делай уроки! К тебе скоро придет Дейзи, - говорит она, и продолжает заниматься стряпней.
Но!
- И никаких \"но\", иди в свою комнату я сказала!
Я волочусь по коридору мимо Билла, и иду по ступенькам в свою комнату. Дом милый дом, я снова как и раньше хожу в колледж, у меня есть Дейз, и меня усыновили Билли и Полли. Сколько же это было лет назад?
Дейз?!?
В комнате все как и раньше: кровать, полка с книгами, под ней стол с лампой, над потолком модели космических кораблей, пластмассовый трансформер на шкафу. И маленький сувенир.
Стеклянный шар на подставке внутри которого находится маленький город. Тоненькая речушка разделяет город на две части тремя изогнутыми поворотами, а если потрясти шар то он станет мутным и на время ничего не будет видно. Это так получается ночь! Хорошая игрушка, только я не помню кто мне ее подарил.
Я падаю на кровать и смотрю на потолок. Он разрисован подстать космосу. Куча звезд, пульсаров, метеоритов, созвездий и галактик. И слегка пошатываются от сквозняка космические корабли. Я беру фотографию в рамке с тумбочки и рассматриваю ее. На ней я и она. Дейз! Черная рамка так подходит нам. Мы фотографировались давным-давно в парке, когда желтая листва осыпалась нам под ноги, мы целовались и казалось мир никогда не разлучит нас. Дейзи в своем сером пальто, а я в дешевой спортивной куртке. Билл никогда бы не дал мне лишней сотни баксов на шмотки. Но Дейз, меня любит по-другому!
Я так устал от \"Нокса\", что засыпаю и вижу сон. Почти сразу! Настоящий сон. Я вижу там свою собаку, когда мне ее подарили на день рождения в семь лет. Глажу ее по лохматой шерсти, она радуется и кружит вокруг меня. Мне так хорошо. А где-то вдали пьют мартини Билли и Полли. У него еще нет такого большого живота, а Полли даже сущая красавица. Я так счастлив ребенком.
А позже собаку убили!
Когда я просыпаюсь от удара по лбу, картинка сна еще не проходит, и кажется будто сон продолжается. Я вижу над собой отчима с газетой и Дейз! Он не доволен.
-Я же сказал заниматься уроками, - говорит Билл, - а ты уснул! К тебе Дейзи! Поднимай свою задницу с кровати и встречай как следует гостя.
Я выслушиваю его и во всем соглашаюсь. Отчим уходит из комнаты хлопая дверью, а я смотрю на Дейз! Я не видел ее столько месяцев, но лица ее так не забыл. Ни одна самка \"Нокса\" не смогла этого сделать. Совратить меня! Высокая, стройная Дейзи, с белой косой, и светлой кожей. Ее зеленые глаза! Боже я тону в них. Она так и смотрит на меня!
- ТЫ не пришел на игру, - говорит Дейз, и от ее голоса у меня топорщатся волоски на коже, как она прекрасна, - я думала с тобой что-то случилось. \"Лесные медведи\" проиграли 5:0 гостям.
Я так соскучился по тебе, говорю я и тяну ее за руку к себе.
Она падает сверху ко мне в объятья, ее коса лежит у меня на груди. Я взахлеб целую Дейз, и не могу насытиться ее теплом и запахом. От нее пахнет цветами, пряностями востока и свободой.
Я не видел ее сотни лет!
Сколько же мы не виделись, говорю я вслух.
- Тысячу лет! - Шутит она, - со вчерашнего вечера! Где ты был? Я звонила тебе утром, твоя мачеха сказала, что ты ушел очень рано.
Гулял по городу!
- А Бетти Палмер выиграла кучу денег! Она хвасталась новыми туфлями...
Я снова ее целую, и запускаю руку под ее блузку и ищу замочек на лифчике. Я так устал ждать.
- Эй, не надо - они могут зайти!
Нет, никто не зайдет, я так давно тебя не видел, говорю я ей, и все-таки расстегиваю этот чертов замочек. Ее кожа так гладка, она так привлекательна в свои семнадцать. А я так глуп. Дейз смотрит на меня своими большими зелеными глазами, и ждет моих слов, она знает, что я ей скажу. У меня тоже зеленые глаза, но это совсем не важно, главное это она. От нее так сладко пахнет цветами, и в ее запахе можно утонуть. Если бы я предпочел умереть еще раз, то только в объятьях Дейз!
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДЕЙЗ! Я покрываю ее поцелуями, еще и еще. Так много раз. Она ежится от моего горячего рта, но я не могу успокоиться. Когда не видишь кого-то слишком долго, все превращается в большой пласт времени без начала и конца. Хочется растянуть секунду до расстояния вечности. Попытаться.
Как же я тебя люблю!
Мы накрываемся одеялом, и кажется будто наше время не закончится никогда. Мы тонем в любовных ласках и я возрождаюсь вновь.
\"...откуда этот страшный шрам на животе? - спрашивает Дейз и гладит его пальцем. Это всего лишь несчастный случай, не обращай внимания, говорю я и целую каждый пальчик на ее свободной руке. Ты стал другим! Тебя снова мучают приемные родители? - интересуется она. Не переживай Дейз, я просто устал, отвечаю я ей, все будет хорошо. Ведь по-другому не бывает!..\"
Комната молчит.
Молчит Дейзи. Молчу я. Тишина. Что-то происходит, я чувствую это своими кишками, я всегда это чувствую, когда что-то случается. Дейз смотрит в окно, ее коса как раз между лопаток, зажав руки в замок за спиной она молчит. Это молчание меня убивает. Я стал плохим любовником, ведь меня не совратили вавилонские шлюшки?
Что происходит Дейз, спрашиваю я.
- Ничего, ты очень странный в последнее время!
Я вполне нормальный! А вот что с тобой?
- Со мной тоже все хорошо, - ее голос подрагивает, от меня ничего нельзя скрыть.
Это не ответ, ты что-то скрываешь!
- Нет ничего!
Тогда давай покурим, предлагаю я ей, и лезу под подушку за пачкой \"Америкен легенд\". На, держи сигаретку.
- Я бросила!
Что?
- Я бросила курить!
Слушай, ты молодец, я бы... СТОП! Иди сюда!
Дейз поворачивается ко мне, и от солнечного света я вижу лишь ее силуэт, которыми были полны некогда пустые дома \"Нокса\". Она смотрит на меня очень пристально, а причина в моей голове складывается в очень простую картину.
ТЫ БЕРЕМЕННА?
Дейзи дернулась, и я принял это за положительный ответ. Мир и в самом деле изменился вокруг.
- Я боялась, ты будешь кричать! Ты доволен? Что нам делать?
Мы что-то придумаем!
- Что именно - ты потащишь меня на аборт? Я не хочу, чтобы эту вакуумную трубку вставляли мне туда, и высасывали из меня плод. Я этого не хочу...
Значит ты хочешь оставить ребенка, спрашиваю я, и уже стою рядом с Дейз и обнимаю ее за талию, прижимаясь к ее теплой щеке. Что-то колотится внутри груди, что-то предостерегает об опасности.
- О чем ты думаешь?
Как давно Дейз? Как давно ты беременна?
-Давно, я не могла сказать тебе раньше! - еще немного и из ее божественных изумрудных глаз польются слезы. Она дрожит, и она думает будто я собираюсь ее из-за этого бросать. Как глупо! Я люблю ее, и она первая с кем я оказался под одним одеялом. И Дейз нравится приемным родителям.
Когда об этом узнают Билл и Поли, они меня повесят!
- Нам только по семнадцать лет, что с нами будет? - она дышит мне в шею, и крепко прижимает к груди. Я дышу в такт с ней, и думаю.
У нас впереди будущее!
- Нам не за что будет жить!
Мы уйдем из дома, и я найду работу.
- Мы еще учимся в колледже, и нам некуда идти!
Дейз! Я так люблю тебя. И мы будем любить нашего ребенка.
Моя комната больше не слышит ни слова. Тишина обволакивает нас, и только крепкие объятия лучше всяких слов говорят с нами. Внизу с кухни доносится крик Билла, этому пузатому снова, что-то не нравится, Полли пытается его перекричать, но бесполезно. Мы молчим, и скоро я стану отцом. Настоящим отцом, и уж никак не отчимом. Мы с Дейз обязательно обвенчаемся.
ЭЙ, ДЕТКА! ТЫ СКОРО СТАНЕШЬ КРУТЫМ ПАПОЧКОЙ, НАУЧИШЬ СВОЮ ДОЧКУ ОЧЕНЬ МНОГОМУ: ИГРАТЬ С ТРЯПИЧНЫМИ КУКЛАМИ, РАСПУСКАТЬ СОПЛИ ИЗ-ЗА ЖЕНИХОВ, МЕНЯТЬ ПРОКЛАДКИ И ЗАДЕРЖИВАТЬСЯ У ПАРНЕЙ ПОД ПРЕДЛОГОМ ЗАНЯТИЙ ПО МАТЕМАТИКЕ. ТЫ БУДЕШЬ ХОРОШИМ ОТЦОМ, НО Я ТАК СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ! ДАВАЙ НАЧНЕМ НАШУ ИГРУ С САМОГО НАЧАЛА! ЭТО БУДЕТ ДРУГОЙ УРОВЕНЬ С МЕНЬШИМ ЧИСЛОМ ИГРОКОВ, С САМОЙ ЛЕГКОЙ СТУПЕНЬЮ СЛОЖНОСТИ, И У ТЕБЯ БУДЕТ ПОЛНАЯ ВЛАСТЬ НАД ВСЕМ. НИКАКИХ ВОЗВРАЩЕНИЙ, НИКАКИХ НАКАЗАНИЙ. ВСЕ ЭТИ ИЗВРАЩЕНИЯ ПУСТЬ ОСТАНУТСЯ В ПРОШЛОМ. ДАВАЙ ПОИГРАЕМ В \"ЖИЗНЬ\". И ЭТО БУДЕТ САМАЯ ЛУЧШАЯ ИГРА...
\"Дейз уходит домой, а я остаюсь с мыслью, что скоро я стану большим и крутым папочкой. Я все равно ничего не понимаю. Честно, будь оно все неладно! Я все время возвращался сюда и чувствовал себя таким спокойным и счастливым, что уход обратно в \"Нокс\" превращал меня в зомби. Я хотел только смерти. Я занимался любовью с Дейз, я пил свои любимые коктейли в \"Дарсти-Паб\", я шлялся по городу и наслаждался светом. Слушал \"Enjoy the Silence\" Depeche Mode, и мне казалось, что все это никогда не кончится, и \"Нокс\" это больная выдумка режиссера, который решил снять триллер. Но что происходит сейчас? Дейз беременна, скоро день Благодарения, город вымер, и я ничего не понимаю. Я никогда ничего не понимаю, и эта мысль делает меня таким больным. И это самое большое дерьмо, когда чего-то не понимаешь. Я выскочил из \"Нокса\": я прострелил себе голову, я убил двух шлюх, я убил сутенера, я убил бомжа, я убил себя наконец уже неизвестно в какой раз. \"Лесные медведи\" проиграли 5:0, Depeche Mode выпустят новый альбом, Курт Кобейн на днях вышиб себе мозги ружьем - возможно парень отправился в город вечной тьмы, а еще мне семнадцать лет, и единственное, чего я не помню, это почему вообще оказался в \"Ноксе\". Я помню все, но не помню главного. Все знают: Катрин, Борге, Скольд, Сэм, Натали, братья Гримм. Все они знают за что в \"Ноксе\", я не знаю ничего. И это меня пугает. Я не хочу возвращаться обратно. Мне так хочется остаться дома навсегда...
Январь, 1995\"
- Ты делаешь уроки? - в комнату заходит Полли, и я закрывают тетрадь, в которой оставил заметку. Она переоделась к столу в черное платье, сделала прическу и принесла мне костюм. - Переоденься и выходи к столу! Мы с Билли тебя ждем.
Иду мамочка!
Я сказал это так небрежно и бестолково, что Полли заметила это, и села на корточки. Она взяла мою руку в свою ладонь, крепко сжав и сказала:
- У тебя что-то случилось! Я это чувствую. Ты поругался с Дейзи? Она вышла от тебя бледная как смерть, да и на тебе нет лица! Что у вас произошло? Расскажи мне! Она красивая девочка и очень подходит тебе...
Полли я сейчас сойду вниз. Ты не против, если я переоденусь сам?
Она ушла вниз, а через секунду в одних трусах я рассматриваю в зеркальном отражении шрам на животе. Провожу пальцем по этому небрежному шву и вспоминаю, что было там. Старость приходит тогда, когда начинаешь разговаривать сам с собой, одиночество приходит, когда нечего сказать даже себе. Я молчу и смотрю на шрам. Одеваюсь в торжественное тряпье, что принесла Полли и выхожу к столу. Билли и Полли уже сидят за круглым столом, смотрят на меня, и приглашают сесть.
- Поблагодарим же бога нашего, за стол богатый на эти угощения, за год который мы провели благодаря вере, за терпение, которым нас наградил всевышний, и за счастье которое он нам дал. Дай бог нам троим здоровья, дай бог нам мира без войны, и дай нам силы противостоять сложностям. Аминь.
Ужин прошел без слов. Я ковырял вилкой мясо, крошил хлеб и ничего так и не съел. Мне все думалось о Дейз, и о том, как она там. Мне хотелось все покинуть, и вернуться в \"Нокс\" с Дейз. Я бы смог заработать там кредиты, и был бы счастлив; и ни одна самка не подошла бы ко мне ни на шаг. И никто бы не сказал, что нам только семнадцать лет.
- Ты ничего не ешь, ты что заболел? - спрашивает Билли. Его тарелка уже пуста, и он допивает второй бокал вина. В костюме он похож на Брюса Уиллиса в \"Крепком орешке\".
Меня тошнит и я устал, отвечаю я.
- Выпей воды, и съешь кусок этой драной курицы, иначе бог покарает тебя и наделит уродством!
Билли, можно я пойду наверх?
- ПАПА, называй меня папа драный щенок!
- Билл успокойся, - заступается Полли и этот ужин превращается, как всегда в настоящее дерьмо. Как всегда, слова исходят руганью, жесты трансформируются в обиду, а во всем виноват только я один.
Я посылаю это все к черту и выхожу из дома. Хочу погулять. Хочу узнать немного больше! У меня чешется шрам на животе, у меня в голове полный бардак, и еще я очень странно себя чувствую, будто беременность у меня, а не у Дейз! Меня тошнит. И у порога своего дома я блюю на коврик. Зеленая рвота впитывается в ткань, но кроме слизи похожей на кровь оборотня, остается еще что-то более страшное. Желтые черви. Как земляные, только желтые. Они шевелятся в рвоте, а секунду назад они были в моем желудке.
Я редкостный говнюк - наблевал перед собственным домом. Но мне до задницы. Становится легче. Хотя непонятно откуда взялись черви в моем организме. Не понятно все вокруг, будто игры \"Нокса\" продолжаются и сейчас.
Мне ни капли не страшно, я перестал всего бояться! Хоть я себе толком и не верю.
Молча шагаю пустыми кварталами. Брошены машины, открыты двери в домах, почта забилась письмами, но вокруг ни души. Может, началась война. Второй Вьетнам, и всех призвали воевать. Ничего не понятно. Уже у дома Дейз я стою под ее окном и ищу подходящий камешек, чтобы кинуть ей в стекло. Но кроме крышки из-под \"Кока-колы\" ничего не нахожу. Это тоже сойдет, и крышка набрав скорости летит в окно. Звук получился слишком слабым - захоти, Дейзи могла его совсем и не услышать. Но она выглянула. Раздвинула шторы и посмотрела на меня зелеными глазами. Махнула рукой: мол заходи! Я полез по стене, цепляясь за обвитый виноград, оперся о карниз. И сквозь стекло смотрел на Дейз.
Дышу на стекло и рисую сердце. Одним пальцем. Кривое получилось... Из красок у меня только одно дыхание. Дейз смеется, и я счастлив, что вижу ее улыбку.
Я сбежал подальше от дома - на меня снова кричали, говорю я ей.
- А мои предки смылись в Огайо! Я сказала, что плохо себя чувствую и осталась! - она открывает окно, и я залажу в ее комнату. Там куча плюшевых игрушек, она так их любит. На ее кровати лежит Сэлинджер \"Над пропастью во ржи\", а на тумбочке чашка с какао.
Ты отдыхала?
- Я думала! Мне не хочется этого ребенка! Ведь нам по семнадцать лет и это тяжело, я не смогу!
Дейз, мы что-нибудь придумаем, говорю я ей, и обнимаю.
- Нет это глупо, и мы оба виноваты. Ты не похож на папочку, а когда узнают что я беременна, меня выпрут из команды поддержки.
Я убью любого, кто косо посмотрит на тебя!
- Нет, ты пересмотрел фильмов. Это жизнь, и нам надо жить!
10 ЧАСОВ ВНЕ \"НОКСА\"...
Я люблю тебя Дейз, говорю ей.
- Я знаю, малыш, я знаю, - она вздыхает, но я понимаю, что ребенка у нас не будет. Я верю, что она делает это обдуманно. Я глажу рукой ее косу, смотрю в зеленые глаза и мы оба молчим. Долго. А потом Дейз говорит: - нужно найти способ избавиться от ребенка!
Нужно идти к врачу!
- Нет! Мой отец известный человек в городе, ему расскажут, что его дочка ходила к такому врачу. Ты должен! Ты обязан что-то придумать, ты виноват не меньше моего.
Я не умею принимать такие решения. Дейз продолжает смотреть на меня, а я отвожу взгляд. Чувствую себя виноватым, и готов сам признаться, будто это так и есть. Будто виноват только я.
Скажи Дейз, что будет с нами?
- Все будет хорошо, у нас впереди вся жизнь. Но сейчас нужно сделать именно это!
Я не смогу найти способ!
- Уходи, мне нужно побыть одной. Я устала и мне страшно.
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДЕЙЗ!
- Я знаю малыш, я знаю...
Я стал книжным червем. Я стал букинистом.
Меня засыпало книгами, и я ищу то, что мне надо. Я не стану убийцей в очередной раз. \"Нокс\", это его проклятье. Он перенес свои игрушки в этот мир. Я ничего не понимаю, ничего не понимаю с самого начала этой истории. Как давно же она началась?
Куча книг, и я читаю.
Вскоре приходит Дейзи. Она только хочет одного, но я ничего не могу поделать. Ее спортивная форма прекрасна, ее длинная белая коса просто чудо, и я оказывается снова прогулял тренировку. Я ничего не понимаю. Она переживает за меня, а я до сих пор вне \"Нокса\", и я уверен, что я дома навсегда. Я совсем забыл, что в норе меня ждет Катрин, мертвый мистер Борге надеется на мою вендетту, а в \"Ноксе\" до сих пор ночь. Но ее больше нет и никогда не будет, теперь есть только Дейз, и я должен ей сказать.
Ты все еще хочешь этого? У тебя очень симпатичный животик!
- Ты смеешься, я скрываю его как могу, но мой отец, прозорливый старикан, и еще немного...
Не говори ничего, лучше подойди ко мне, прошу я.
Она подходит к моей кровати, а я достаю из-за столика двухпудовую гирю. Дейзи ничего не понимает, я читаю это в ее зеленых глазах. Но мне так хочется, чтобы ребенок не стоял между нами.
- Что ты придумал? - спрашивает она подозрительно.
Держи эту гирю долго, как только сможешь! Вот так, двумя руками и немного наклони туловище, объясняю я Дейз. Она не задает вопросов. Она понимает, что я хочу сделать.
Она послушно берет и с трудом поднимает эту тяжесть. И через десять секунд бросает ее обратно на пол. Вены на ее лбу вспухли и щеки залились краской.
- Думаешь это поможет?
Я вычитал, что тяжесть провоцирует выкидыш! Хватай гирю и держи.
- Я чувствую боль в животе.
Держи ее, и не отпускай!
Она послушна как никогда, я мне так больно смотреть на смерть моего не рожденного сына. Мне кажется будто под сердцем у Дейз сын. И он похож на меня. И пока его дыхание ничем не прервано.
- Я не могу больше! Так ничего не получится, - говорит Дейзи, и гиря с грохотом закатывается под кровать.
Дейз, давай оставим все как есть!
Она молчит и космические корабли под моим звездным небом над потолком плавно вращаются. Я смотрю на игрушку в стеклянном куполе - город поделенный речкой на две части - и думаю, что \"Нокс\" все еще зовет меня. Я хочу остаться здесь, но я кажется, растворяюсь и мой разум гаснет вместе с телом.
Не сразу. Постепенно. Через долгие годы.
- Это не поможет, ты слышишь меня...
Тогда идем в ванную. Из моей комнаты выходит дверь в мою собственную \"джакузи\": так я называл это корыто, в котором среди шампуня и мыла, я мечтал о счастье. Ванная слишком просторна, и Дейз чувствует себя сковано. Ее живот и впрямь выпирает, очень странно, что я не заметил этого раньше. Я смотрю из ванной на календарь над моим столом и вижу листок с датой 15 февраля.
Но я помню, что вернулся в день благодарения, а тогда был январь.
Я ничего не понимаю! Здесь хоть кто-нибудь понимает?
Я набираю горячую до жуткого пара ванную воды и помогаю влезть в нее Дейз. Она жжется, мои руки не выдерживают жара. Но Дейз терпит и садится в ванную. Ее трясет, Дейзи покрывается потом, и тяжелое быстрое дыхание меня пугает. Я высыпаю несколько пачек горчичного порошка, и вода окрашивается в бурый, почти непрозрачный коктейль, где главный компонент Дейз.
- Мне жарко, у меня жжет внутренности. Меня сейчас стошнит... Вытащи меня.
Три минуты почти в кипятке. Еще немного, ну пожалуйста.
Я достаю ее распаренную, красную и обездвиженную. Она обвисает на мне обнаженная, и беспомощная. Тащу ее до своей кровати и укутываю ее.