— Объясните, что вы под этим подразумеваете? — спросил усатый неторопливо, на что человек с внешностью Волчкова, вспоминая Древний Египет, рассказал об изготовлении мумий.
— Хороший идея, — усатый говорил с акцентом, в языке его родины не существовало грамматической категории рода, поэтому род — мужской, женский, средний — в русском языке он постоянно путал, — только он должен быть не мумий, он должен быть… он должен быть, как живой! Вечно живой!
Собравшиеся знали о непростых отношениях между усатым и умершим учителем. Об этом дне, дне похорон учителя, усатый мечтал не один год. Мечта сбылась, и надо было использовать происшедшее с максимальной пользой для себя. С этого дня учитель был нужен усатому в роли друга.
Причислить его к Лику Святых? Нет, так уже делали со многими. Надо было выделить учителя в единственную, внекатегорийную, неповторимую личность в истории человечества. Избрать его Сыном Божиим? Нет. Это тоже было. Усатый получил в юности небольшое церковное образование, но сегодня он был против религии, которой когда-то служил, ему нужно было продвигать новую религию, разработанную умершим учителем, плоды которой усатому нетерпелось присвоить. Нет, учитель не будет Сыном Божиим, не будет пророком, не будет Богом. Он будет первооткрывателем новейшего пути человечества к счастью и мировым вождем голодных и обиженных.
— Мумифицировать! — поставил на голосование, а по сути — принял решение усатый.
26. Когда разрабатывался проект под названием «Человек», Главный Конструктор закладывал в свое детище возможности приблизительно двадцатикратно большие, чем имеет в реальности нынешний homo sapiens. Но когда дитя, по сути, было еще в пеленках, существовало лишь первые десятки тысяч лет, оно уже проявляло самые омерзительные качества, повергшие Творца в ужас от своего творения: агрессивность, кровожадность, беспощадность. Верно говорил Игорь Храмцов, что с Его позиции мы — дети.
Создателя насторожили непредсказуемые последствия поведения своего детища. Главный Конструктор стал блокировать в его мозгу программу за программой, понижая способности своего творения до уровня пяти-шести процентов от заложенных. Так мы и ходим миллион лет с этими пробками и затычками.
Моей задачей было разблокировать целый ряд программ, чтобы обрести способность уйти за Точку Невозврата, а для начала хотя бы выбраться из этой вонючей камеры. Я звал Грэю. Я звал себя. Того, из Вселенной Волновой. Они мне помогут.
И они мне помогли.
Их звездолет был не из металла, не из пластика и даже не из какого-то неизвестного моему поколению материала. Это был невидимый, неосязаемый звездолет, пришедший из Вселенной Волновой. Он не подлетел. Он — появился. Будто возник из пространства. Будто выделился из пространства в той его точке, куда я смотрел еще долю секунды назад. Где еще долю секунды назад никого не было. Будто ускоренного действия проявитель вычертил его из пространства. Сверхускоренного. С легкостью промчался звездолет сквозь тюремные стены. Мы взмыли за облака. Особенно мне понравилось, как мы преодолевали пояс астероидов: шли сквозь них, не боясь столкновения.
27. Я хорошо запомнил очень странное Вхождение, оно было коротким, я не сразу осознал, что речь здесь обо мне. Трансперсонификация — так назовут в будущем (когда она станет доступна каждому) этот эффект Вхождения в чужую память, в чужую плоть, в чужую судьбу. А, может быть, со Вселенских позиций вовсе и не в чужую? Может быть, вообще у людских персоналий есть лишь одна судьба. И миллиарды ее трансперсонификаций?
Я почувствовал удар ножа по горлу. Брызнула кровь. Кричать я не мог. Человек не кричит, когда ножом по горлу. Потом от меня отрезали ногу, бросили ее в воду в кастрюлю. Кастрюлю поставили на огонь…
Как-то раз Милочка решила воскресить свою душу. Она уже стала старой, тяжело болела. Врачи понимали — остались недели, может быть, дни. И она понимала. Нет, это не была моя сестра Милочка. Трансперсонификация имеет странное свойство: если ты Входишь в чужую плоть, то окружают тебя другие люди — это те, которые окружали не тебя, а того, в чье тело ты Вошел. Так что, эта Милочка — не та Милочка.
А, может быть, и та.
Ей оставались недели, может быть, дни. Она решила воскресить свою душу. Она покаялась. Она пригласила в комнату свою соседку, с которой рядом прожила много лет, и в годы блокады они жили рядом. Санкт-Петербург (тогда он имел другое название) находился в кольце блокады с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года. В советское время много писали о героической обороне города, ставили фильмы, прославляли мужество и благородство жителей осажденного города, его защитников. И благородство, и мужество — были, об этом я знал с детства.
В моем доме спустя много лет обнаружили странную вещь: когда ремонтировали полы (шел уже 2006-й год), под половицами оказалась куча костей. Не надо быть специалистом по анатомии, чтобы догадаться: кости — человеческие. Не спутаешь. Я уже слышал от тех, кто пережил блокаду, что они старались ходить по середине улицы. Не вдоль стен домов, как это обычно показывают в фильмах о блокаде. Причина? Во-первых, неизвестно, в каком состоянии стена после бомбежки или обстрела. Вдруг рухнет. Во-вторых, неизвестно, что на тебя выплеснут из окна, ведь канализация не работала, как и водопровод. В-третьих, на тебя могут скинуть труп. Родственников из последних сил везли на кладбище. Соседей — сбрасывали. Чтоб не разлагался тут. В нашем доме, на Галерной улице, трупы стаскивали в прачечную. Там — первый этаж, похолоднее. К весне 42-го их всех вывезли — в городе боялись эпидемий.
Но было и в-четвертых: если ты идешь мимо парадной, тебя могли в нее затащить. Изнасиловать, что ли? Кошелек отнять? Нет, тогда интересовало другое. Интересовало твое тощее мясо на костях. Именно ради него тебя готовы были затащить в парадную, чтобы спустя шестьдесят с лишним лет твои кости обнаружила бригада строителей, ремонтирующих старые дома.
И Милочка покаялась. Поставила перед собой иконку с распятьем и рассказала соседке, как зимой 42-го она, голодная, на грани гибели, спасла свою жизнь. Нет, сил ей не хватило бы затащить в парадную солдата, перерезать ему горло, потом варить в кастрюле на печке-буржуйке. Она заманила в комнату сына соседки, двухлетнего, слабенького, ножом по горлу и — в кастрюлю.
Мама меня искала. Много лет. Не нашла. И только сорок лет спустя Милочка поведала ей, куда же я все-таки подевался.
Облегчила душу и умерла. А маме предстояло жить…
28. Легко Входя в чужую жизнь, я натыкался на ее изнанку, тайную, скрываемую с такой тщательностью, что подчас снаружи и не заподозришь о ней. Оказалось, что именно об этой изнанке человек больше всего и думает, помнит давние, глубоко изнаночные события с такой четкостью, будто были они вчера.
У меня еще не было опыта воскрешения души, не было наработанной методики, не было приходящей с опытом уверенности. Была только очень крупная ставка в этой, пока совершенно новой игре: судьбы нашей семьи. Я не случайно говорю во множественном числе: «судьбы», а не «судьба». Здесь не шла речь о моей судьбе или о судьбе Милочки. Шла речь о судьбах следующих поколений. Понесут ли они дальше этот код вины, код взаимопредательства, код вражды и саморазрушения? Или вражда остановится на нашем поколении?
Через какое-то время (забежим уж вперед) я задумался о воскрешении души моей Родины, моей любимой страны. Она также несла в своей судьбе код вины, взаимопредательства, вражды между родными по крови, код саморазрушения. Мог ли я хоть что-то сделать для нее? Тогда я не знал ответа на этот глобальный и столь болезненный вопрос.
Но ответ был прост, он давно был рядом, он ждал часа, чтобы открыть себя. Я уже предполагал, что в истории нашей семьи есть параллель с историей России. Похоже, мы невольно наступили на ключ к разгадке, мы являлись той клеточкой, в которой запрограммирована жизнеспособность организма в целом: если мы сумеем просто и банально стать дружной семьей, сумеет и наша страна вырваться из клещей почти столетней войны на самоуничтожение. В истории нашей семьи скрывалась та красная кнопка, при включении или выключении которой включалась или выключалась программа несоизмеримо более крупная и масштабная. Как просто решаются порой планетарного масштаба задачи: суметь прекратить гражданскую войну в одной отдельно взятой семье…
29. Я подошел к своему дому и остановился в нерешительности. Дом стал каким-то… другим. Нет, вроде бы все то же. Цвет стен, число этажей. Моя парадная на том же месте. Поднимаюсь по той же лестнице, подхожу к нашей двери. По лестнице я взлетел на четвертый этаж с удивительной легкостью. Хотя чему удивляться? Вместо 50-летнего я вернулся 25-летним. Все внутри меня стало каким-то легким, почти невесомым, будто навек избавился от проблем и тягот, будто гирю выкинул из себя. Заметно похудел. Рост остался тот же. Пол, похоже, не изменился.
Открываю дверь своим ключом. Вот две комнаты семьи Капитоньевых, вот одна комната Баранова, вот две комнаты Якимовых и там, в конце коридора, — моя. Стучу в каждую из дверей. Никто не открывает. Вымерли, что ли? Вокруг столько паутины, пыли — явные следы, что давненько не ступала здесь нога человека. Спешно выхожу на улицу, перебегаю с легкостью через пару дворов. Там, как это называется… Добрецов там должен сидеть — опорный пункт. Участковому, вроде, положено знать, если вдруг, разом, что-то со всеми жильцами одной из квартир на его участке случилось.
— Простите, а мне бы капитана Добрецова, — спрашиваю, входя.
— Майора Добрецова?
— Майора, это…
— Майор Добрецов геройски погиб…
— Давно?
— Да уж лет семь как. Или восемь…
— Извините.
Вернувшись домой, я долго не мог успокоиться. Терзало подозрение: если я смог стереть ту часть программы своей Судьбы, где фигурировали Баранов, Добрецов, Капитоньева и Якимова, значит… О, ужас! Похоже, все они: хи-хи…
Неужели и впрямь они оказались вытерты из Вселенского предела вещества в соответствии с Законом Вселенской Справедливости? За то, что дружно отправили меня за решетку? Неужели? Скорее всего, дело банальнее и проще. Наверняка передушили друг друга в споре, в борьбе: кому же ДАДУТ комнату умершего Баранова? Но почему погиб Добрецов? Он тоже — вытерт? Или происшедшее с ним не имеет отношения к истории со мной? Однозначного ответа у меня не было, я боялся, что все-таки истинным является первый вариант развития событий. Я боялся…
Я кинулся к телефону и набрал номер Милочки. Меня трясло, я боялся… Я понимал, что могло случиться всякое. Я не сразу попал на ее номер. Перезванивал. Наконец-то дозвонился. К счастью, ответила она.
30. Мы встретились у метро «Василеостровская». Милочка сразу меня узнала. Того, 50-летнего, тогда, в больнице, долго рассматривала. Она меня помнила 25-летним. И вот вам — пожалуйста. Но она не проявила ни капли удивления в связи с моей резко изменившейся внешностью. Наверное, все внимание забирали у нее собственные заботы. Серые глаза опять были полны слез.
— С Петрушей просто беда, — она утирала глаза платком, — просто не знаю, что делать.
— А как Кира? — спросил я в недоумении. Я не знал, кто такой Петруша.
— Какая Кира?
— Извини.
Не раз мне еще предстояло извиняться перед людьми. Я еще не совсем привык, что, поменяв Программу своей Судьбы, я могу столкнуться с совершенно новыми, неожиданными обстоятельствами. В этом, новом, варианте жизней и судеб, где я находился теперь, у Милочки была не дочь, а сын. Звали его Петр. Дома звали — Петечка, реже — Петруша.
Очень важно не путать, когда я — это я, и когда я — это Он. Потому что Он жил во Вселенском Времени, а мы все — в земном. Поэтому Его уже не удивляло некоторое несовпадение дат и сроков в самых различных жизненных ситуациях. Несовпадение каких-то фактов. Его не удивляло, но я еще — не привык. В земном понимании — это были жизни совершенно разных людей. В земном понимании.
— Петечка — очень неудачный, — Милочка утерла слезу. — Шестая попытка самоубийства. Таблеток всяких наестся и ходит кривой. Потом себя ножом по горлу… Я пошла к батюшке, просила причастия. Он спросил, постилась ли я? В принципе, постилась, но пару раз колбаски поела. И он, ты представляешь, он мне в причастии отказал.
31. Надо бы позвонить на работу. Тузовскому. Как там без меня?
— Ты, что — жив? — прочавкал Туза, похоже, что-то жевал.
— Жив. Ты прожуй, не торопись.
— Извини, газету сдаем. Пожрать некогда!
Молодец, хоть не подавился. Конечно, подчиненный пропадал столько лет и вдруг — звонит, а начальство — с куском во рту. Нельзя так подставлять родное начальство.
— Я бы поработал…
— А я уже взял человека на твое место.
— Давно?
— Да уж лет восемь назад.
— Что вообще нового?
— Я номер сдаю! Перезвони завтра!
32. Чтобы вылезти из своей беспросветнейшей ямы и полнейшей нищеты, ты должна…
Нет, у меня язык не поворачивается это сказать. Это глупость, наверное. Это прозвучит кощунственно, учитывая бедственное твое положение. В твоем нынешнем положении это прозвучит как издевательство.
Такое можно посоветовать врагу. Но это лишь внешнее впечатление. Я не врагам даю такой совет. Я даю его лучшим друзьям. Лучшим из лучших. Я и сам пользуюсь таким же приемом. Например, когда у меня скапливается непролазная прорва дел по работе, я не отсекаю дела. Я загружаю себя еще больше. И тогда… тогда — все получается!
Прости меня за этот совет. Он парадоксален, он глуп, наверное. Он толкает тебя на рискованный шаг. Ты наверняка что-то потеряешь, если вдруг последуешь моему совету. И нет абсолютной гарантии, что тут же обретешь. Но чтобы вылезти из своей беспросветнейшей ямы и полнейшей нищеты, ты должна…
Ты должна — помочь кому-то.
33. Мы с Грэей в очередной раз пересекли границу перехода из Волновой Вселенной во Вселенную Вещества. Нас уже никто не наказывал за шалости, мы сами стали взрослыми, но мы помнили о своей шалости, совершенной когда-то, когда мы были детьми. Эта детская шалость могла иметь весьма существенные последствия для Вселенной нижестоящей. Мы должны были найти того самца, которому сами внедрили когда-то Программу Управления Временем. Мы не знали, что он там наделал на этой небольшой, затерянной среди галактик планете. А наделать он мог очень-очень многое. Мы же не проводили строгого отбора особи, мы, сами тогда дети, ввели программу первому попавшемуся. А кто — он? Как он воспользуется своими способностями, на что направит свои невероятные, необъяснимые для этой небольшой, затерянной в Мироздании планеты, силы?
34. Назавтра я позвонил Тузовскому снова. Я очень хотел работать. Просто работать и тихо жить, чем незаметнее, тем лучше. Незаметным с журналистской профессией быть трудновато, но, к счастью, круг общения все время меняется, и не надо в этой ситуации объяснять никому, откуда взялась у меня внешность 25-летнего человека.
— Напиши про этого твоего, как его…— рявкнул Туза, он за время моего отсутствия сильно вырос, теперь возглавлял газету и четыре журнала, на совещаниях занимал место в президиуме с министром рядом, ну, хотя бы с замом. Так и привык потихоньку не просить, а рявкать. — Напиши про Храмцова. С ним там был какой-то скандал…
— С Игорем Константиновичем? Что такое?
— Вроде бы этого, с которым мы газету делали, не знаю, помнишь ли ты, столько лет прошло, Волчкова, да! Так его фамилия? Волчкова посадили в тюрьму. Он лечил по методике Храмцова, но не знал пару тонкостей, пару звеньев в методике пропускал. Кучу народу угробил. Как угробил? Так и угробил! В прямом смысле. Вина доказана полностью. Вот и сидит. А на Храмцова сейчас бочку катят. Разберись, напиши. Я в субботний номер поставлю. Давай, пока!
Мне предстояло убеждать читателей словами в действенности методики Игоря Храмцова. Хотя ничто не выглядело столь убедительно, как мое лицо 25-летнего.
35. В жизни была одна безмерная, безграничная, всеобъемлющая любовь — Россия. И одна безграничная, безмерная, всеобъемлющая ненависть — большевизм. Более страшного, беспощадного, наглого, подлого и циничного врага у России не было. Никакой иноземный захватчик, ни чума, ни холера, ни тиф не натворили столько же. Когда мне говорят, что перестройка отбросила страну на десятилетия назад, я спрашиваю, а зачем было перестраивать страну, в которой так уж все хорошо? Почему миллионы были за перестройку, когда она начиналась? Потому что эти миллионы видели, как они живут.
Если кому-то из моих земляков, петербуржцев, удавалось путем немыслимых унижений и ответов на идиотские вопросы на парткомиссиях (тогда любая зарубежная поездка без подобной процедуры была немыслима), но все-таки удавалось съездить за рубеж, они возвращались оттуда в состоянии шока. А отъехали-то всего ничего: километров двести-триста, в Финляндию. Небогатая страна, где нет залежей нефти, газа, угля, золота, алмазов. Да, есть лес. Да, есть порты, выход к морю. Да, сельское хозяйство развито. Но у нас тоже есть лес. Тоже немало портов, побольше, чем у финнов. И сельское хозяйство не как у них — в зоне рискованного земледелия, на севере.
Но почему любой финн, самый простой, самый скромный, жил не в коммуналке и не стоял в очереди за дешевенькой колбасой?
Потому что у них не было социализма. Не было той чумы, той уничтожающей бациллы, которая превратила нас в нищих и униженных. Не было этой бациллы в Южной Корее. Не было в Западной Германии. Но была в Северной Корее и в Восточной Германии. Сколько уже писали об этом. Всем давно вроде бы должно быть ясно, где она, тлетворная бактерия. Китай, говорят, хорошо пошел. Да, власть там осталась прежней, по форме, по названию, но не по сути. Экономика там — совсем не коммунистическая.
Очереди за колбасой и коммуналки — это лишь внешний атрибут социализма. Были вещи куда страшнее.
36. Как нужно ненавидеть Россию, как нужно жаждать ее гибели, чтобы желать вернуть ее обратно, в коммунистическое завтра (или вчера?)! Думаете, мало таких желающих? Если бы! Но какую проблему ни возьми, какую беду российскую ни всколыхни, ответ упирается в одну и ту же точку: в события октября 1917 года. Если б ни эти события, нас бы было 600 миллионов. И войны бы не было. Никакие бы адольфы не сунулись. Они просто не решились бы напасть на такое процветающее могущественное государство. Множество аргументов есть, чтобы достойно поспорить с этими «желателями». Но можно ли говорить правду… детям?
Я хотел спросить Его: как вернуть свою страну за Point of No Return — за точку октября 1917 года? Но Он молчал. Он только взглянул на меня, будто я сам давно знаю, с чего же мне начать этот Путь. Как прекратить гражданскую войну на своей Родине?
Он ответил, как и обычно, не словами. Мысль сама, мелькнув, вылилась в законченную формулу: только прекратив гражданскую войну в собственной семье, я смогу встать на этот Путь. На путь возврата родной страны туда, за Точку Невозврата, за точку начала гражданской войны и неслыханных бед. За точку лжи, унижений, уничтожения класса созидателей и творцов. За точку убийства Души. Самоубийства, точнее.
Когда у него не было возможностей, у него не было и желаний. Но у Него появились Возможности. Практически безграничные. И Он стал хотеть очень многое. И самое большее, самое желанное, самое заветное: вернуть свою страну, свою Родину за Point of No Return — за точку октября 1917 года.
Сколько бы лет ни удалось Ему открутить назад, Он понимал, что все это — полумеры. Ситуации с волчковыми, с барановыми, с капитоньевыми, с вадиками-диплодоками будут повторяться, будут возникать новые, возможно, более омерзительные. Если не вернуться за ЭТУ точку, все равно что-то будет, что-то произойдет. Произойдет грязное, подлое, страшное.
37. Была в истории одной из европейских стран ситуация, когда во время эпидемии чумы люди стали отлавливать и уничтожать кошек. Какому-то идиоту взбрело в баранью голову, будто именно кошки — разносчики чумы.
Кошки уничтожали крыс — истинных разносчиков чумы, и в тех домах, где кошек не тронули, люди выжили.
Нечто подобное пережило мое поколение в России. Когда шельмовались, поливались грязью, изгонялись из страны, отправлялись в тюрьмы люди, противостоявшие разносчикам коммунистической чумы — истинной причины бед и несчастий нашей Родины. Это тормозило ее развитие, сбивало с пути, тяжкую гирю влачили на ногах те, кто не уехал на Запад, а пытался идти вперед и со скрипом тащить вперед и себя, и других, и тех, кто ставил им подножку за подножкой.
А страны, сумевшие быстро очиститься от зловонной заразы, уверенно шли к процветанию. Хоть и без нефти, без угля, без алмазов и золота в своих недрах.
38. Что же означает известнейший постулат — по образу и подобию своему? Разные были толкования. Но с какой бы философской платформы ни объясняли мир, суть Творения — универсальна. Это был дубль из Волновой Вселенной во Вселенную Вещества.
Вселенная Вещества по сути — мертвая. Вселенная Волн — живая. Человечество — временный десант Волновой Вселенной в параллельную. Чтобы сделать Эту Вселенную — Живой.
39. Хоть и прошло с тех бессмысленных и страшных событий почти два столетия, Грэя не могла забыть те трудноотличимые друг от друга, безглазые лица. И самое страшное: нация не очищалась от этих лиц, а только плодила и плодила их в несметном количестве. Грэя поняла, что по своей порывистости и горячности угодила в совсем неинтересный, совсем недостойный Ее внимания вариант судьбы Ее любимой страны, в котором страна так и не свернула с магистрального пути к светлому будущему. Крохотная часть населения, оставшаяся от старого города, от прежнего, когда-то блистательного его населения, давно была не в состоянии ассимилировать нахлынувшие толпы безглазых. Глаза у них, вроде бы, были, но переполнявшие эти глаза жадность, злоба, тупость гасили в них всякий свет.
Грэя пыталась относиться к происходящему бесстрастно, она могла выбрать для себя любую эпоху, но задержалась в этой — в ней уже были видны результаты великой большевистской селекции, но еще имели смысл попытки хоть что-то изменить. Хотелось верить, что они имели смысл.
Грэя любила ездить в метро. Она могла выбрать любой вид транспорта, но именно в метро, не нарушая приличия, легче было вглядываться в лица людей. Если б Она встретила среди них Носителя Знака, Она бы не спутала. Она ступила на ступень эскалатора станции метро «Василеостровская» (если по представлениям парторга совхоза «Путь Ильича», то станции имени Василия Островского) и вглядывалась во встречный поток людей.
Навстречу проплывали тусклые, ничего не выражающие лица, сменяясь ярко выразительными — с неизгладимыми следами нескольких поколений пьянства — любимого занятия их, победивших в 1917-м от Рождества И.Х. Ехали прапраправнуки Капитоньевой, с криками, с руганью что-то делили между собой. Тупо и безучастно смотрели на них прапраправнуки майора Добрецова. Они сосредоточенно что-то жевали. А потомки Капитоньевой что-то делили. Даже на эскалаторе метро. На этот раз делили подачки, присланные прапраправнуками Эберхарда Вильде и недоразворованные прапраправнуками Виталия Волчкова. Они уже не помнили, кто такие большевики, но ход процессу, продуктами которого они являлись, был дан именно большевиками. У них могли быть только такие лица — бесцветные, тусклые, безглазые.
Вдруг среди этого блеклого и беспросветного продукта магистрального пути ко всеобщему равенству и счастью мелькнуло что-то невероятное. Ехала музыкальная симфония, ехал шедевр живописи, ехала гениальная поэма в одном лице. Ехали огромные темные глаза, в которых живет вся Вселенная, во всем объеме, до закоулков. Величина этих глаз контрастно подчеркивала утонченность носа, рта. Только уши казались чем-то неожиданным для этого озаренного высоким интеллектом и вселенской мудростью лица. Уши были висячие и лохматые. Потому что лицо это принадлежало собаке таксе, сидевшей в сумке на руках хозяйки. Это было лицо мудреца, лицо философа, исполненное достоинства и покоя.
У хозяйки лицо было ничем не озарено. Как и у прочих, ехавших следом, продуктов великой большевистской селекции.
40. Боль за любимую когда-то страну заставляла Грэю возвращаться на эту небольшую планету вновь и вновь, потому что Она помнила свою страну самой прекрасной, самой счастливой, самой одаренной творчески. Неужели не осталось шансов?
Решение принимала не Она одна, но решение было типичным для представлений, бытующих во Вселенной Волновой: послать на эту небольшую планету Носителя Знака или выбрать среди ее жителей особь, достойную стать Носителем Знака, и на модели его личной судьбы перепрограммировать судьбы этой планеты в глобальном масштабе.
Но не будем упрощать Ее задачу. Мы и так уже слишком много объяснили. А тут уж надо говорить или все, или ничего.
Была и еще причина, по которой Грэя стремилась именно на эту небольшую планету, в эту многострадальную страну. Когда-то в детстве она просто играла со своим приятелем. Детишки добаловались до того, что сделали Носителем Знака случайного прохожего, ничем не обосновав выбор именно этой кандидатуры. Есть некоторая разница между Носителем Знака и Сыном Неба. Не всякий Носитель вырастает в Сына. Но больше одного Сына Неба на ту планету в ту эпоху не полагалось. Хотя приходили и не такие эпохи.
Оставалось или поменять Знак тому, кто совершенно незаслуженно Знак получил, или работать с уже имеющимся Носителем Знака. Оба варианта имели свои сложности. Сориентироваться предстояло на месте.
41. Даже земные ученые фиксировали пустоты во Вселенной. Но что в этих пустотах? Они могли фиксировать, но не могли Знать. Из всех сорока семи планет Солнечной системы (во Вселенной Волновой их сорок семь, во Вселенной Вещества их только девять) особенно Ему нравилась одиннадцатая от Солнца планета (во Вселенной Вещества она — третья по счету от Солнца). Он Сам на ней какое-то время жил. И сейчас, похоже, живет, только смотрит на Себя со стороны, оттуда, из Вселенной Волновой. И действует Оттуда.
42. Ульрике — стабильна и надежна, сидит себе у камина, сказки читает вслух. Про троллей. Не то что Грэя, с ее-то манерой шастать по заброшенным закоулкам Вселенной Вещества, предпочтительно провинциальным, неблагополучным и неухоженным.
Все меньше я думал об Ульрике. Порою вообще не думал. Почему так все изменилось?
Все труднее (уж простите меня!) становилось думать об Ульрике, если где-то, между Вселенными, на грани пространств и времен, есть Грэя…
43. Наверное, я проморгал свою жизнь. Как и Михаил Понайотович, от скольких повышений я отказался, от скольких соблазнительных проектов, суливших выгоды и перспективы отошел. Это были жертвы ради творчества. Если б я согласился на повышения и выгоды, я столько не сделал бы, столько бы упустил. А результат? Застрял на годы в коммуналке, а теперь из-за этой же коммуналки посидел в камере. Но если б я не сидел в камере, смог бы я осуществить Вхождение такой глубины и силы? Одних тренировок по концентрации внимания мало. Необходимо что-то еще, мощное, как энергия обиды, энергия возмущения, способное всколыхнуть тебя до самых вселенских глубин могущественного микромира, живущего внутри тебя.
Эта энергия всегда благоприятствовала творчеству. А творчество (когда оно — Творчество!) способно поднять на следующую ступень: создать тонкую вибрацию, тонкую волну. Только на тонкой волне можно Войти во Вселенную Волновую так глубоко и сильно, что возможным становится самое немыслимое. Во Вселенной Волновой не действуют законы физики, доминирующие во Вселенной Вещества. Я легко вышел из тюремных стен, когда Вошел во Вселенную Волновую с такой глубиной и силой, что сам стал на одну двенадцатимиллиардную долю секунды волной. Такая волна проникает в любой материальный пласт. В любые эпохи, на любые планеты, сквозь любые материальные препятствия.
Есть художники, для которых важен результат творчества. Изобразил лодку у берега, березку, скамейку. Две лодки, три березки… И есть второй тип художника (правда, их очень мало), для которых результат — безразличен. Для них важен — процесс. Важно то неповторимое состояние, когда они — Творят. И первые — творят. Но те, которые наносят краску на холст в состоянии Вхождения, они — Творят!
В чем здесь принципиальная разница? Первого типа художник — создает картины. Художник второго типа — Создает, прежде всего, Волновую (Полевую, Энергетическую) Структуру во Вселенной Волновой, в Тонком Мире, материально закрепляя ее красками на холсте во Вселенной Вещества. Только эта живопись, «параллельная живопись», причастна к Воздействию полотен художника на судьбы людей, на судьбы миров. По форме такая живопись — материализованное ясновидение из Пространства Иных Измерений. По сути — мощное орудие преобразования объектов и судеб во Вселенной Вещества.
Древний человек был значительно ближе современного человека к своей родительской структуре — к Вселенной Волновой. Не просто для украшения интерьеров своих жилых пещер создавал он наскальную роспись. Если удавалось ему сотворить параллельную Волновую Структуру, делая свой примитивный рисунок, на охоте его ждала удача: мамонт бессилен против охотника, защищенного Волновой Структурой.
Для современного человека его технократические успехи в среде материального мира, в деле обустройства своего земного бытия оказались губительны в плане ограничения, а то и полной утраты Контакта с категориями Вселенной Волновой.
Если полотно художника имеет Параллельный Образ во Вселенной Волновой, оно и будет шедевром, оно и будет обладать силой Воздействия. Отсюда те невероятные истории, не раз происходившие с шедеврами живописи.
Да, я проморгал свою карьеру, занимаясь Творчеством, но я не думаю, что проморгал, промотал, проиграл, растратил свою жизнь. Пафосно звучат эти слова. Не стесняюсь этого пафоса. Если б я не попал в тюремные стены, я бы не узнал нечто очень важное. Если б я много лет не занимался Творчеством, я бы не смог уйти из тюремных стен так изящно, так непринужденно, так естественно. У меня не было в тот момент ни красок, ни кисти. Но Вхождение возможно по разным Путям.
Создав Параллельную Волновую Структуру, художник попадает с Ее помощью в ту таинственную фазу своего существования, в ту непостижимую двенадцатимиллиардную долю секунды, когда Вселенная Вещества — исчезает. Находясь в этом невидимом спектре, во Вселенной Волновой, Человек Вошедший успевает сделать за это немыслимое мгновение довольно много: предположим, поменять свою внешность, свой возраст, свое прошлое, свое будущее. Можно поменять и программу судеб, и код индивидуальной судьбы. У себя, у другого человека, у страны, у человечества, у миров и галактик.
Вхождение имеет разные этапы, разные ступени. Есть такая могущественная ступень — Сотворение Волновых Структур.
44. Природа была жестока. На пару миллионов сперматозоидов только один, самый активный, проходил на следующую ступень — становился зародышем. Из множества зародышей далеко не все становились людьми, и не все сумели продолжить свой род. Действовал неумолимый закон природы, получивший название: естественный отбор. Побеждали в этом отборе биологические особи и биологические виды более сильные, более выносливые, более приспособляемые к изменениям окружающей среды.
Человек вмешался в естественный отбор. Активно вмешался. Чтобы сделать этот отбор более человечным по сравнению с тем, производимым природой. Человек протянул руку слабым, беспомощным, чтобы не дать им погибнуть.
Но однажды в естественный отбор вмешался человек советский. Человек, одержимый идеей превосходства одного класса над другим. Человек, поставивший перед собой задачу переставить естественный отбор с ног на голову, повернуть вспять. Будто вечно пьяный, ошалевший от неожиданно полученной власти младший помощник садовника, человек советский, человек большевистский стал размахивать кровавым топором, вырубая культурные растения.
И началось в его прекрасном когда-то саду всепоглощающее, всеуничтожающее, всепобеждающее шествие сорняка.
45. Для Него, прошедшего в своем Пути Point of No Return — Точку Невозврата, уже виден был дальнейший Путь. Этот Путь не нес в себе пафосных героических свершений, не обязывал Его кидаться грудью на штыки или амбразуры. Путь был совсем не героическим внешне. Нужно было просто, скромно пройти за точки, управлявшие Программами Судеб. Что значили во Вселенском масштабе Его взаимоотношения с родной сестрой? Вроде бы — ничего. Но в Судьбе их рода сфокусированы были, как океан в капле, Судьбы Вселенной. И не потому, что Он стал каким-то особенным, вел-л-л-ликим, судьбоносным. В каждой из судеб людских всегда есть ключ ко Вселенским Судьбам. И если Этот Ключ помножен на Вхождение, он открывает Коды Вселенских Судеб.
Глава четвертая. В этом мире есть Ты
1. Грэя Знала, что некоторые земляне уже умели Видеть Вселенную Реальную. Миллиарды землян видели только Вселенную Вещества, и в Солнечной системе для них существовало только девять планет, о существовании множества звездных систем Вселенной Волновой, во всем на самом деле доминировавшей, они даже не подозревали. Но были среди землян и единицы, Знавшие о Вселенной Реальной.
Они представляли определенную опасность, потому что — Знали. Но только с Ними имело смысл поддерживать какой-либо Контакт. О чем говорить с остальными?
Ученые, пропуская через телескоп лучи определенного силового поля, видели, что среди знакомых созвездий появляется множество неизвестных ранее звезд. Увидеть Эти, новые, неизвестные, из Иного Бытия звезды, не изменив исходную составляющую наблюдения, было невозможно. Но именно в Этих «инобытийных сущностях» скрывались истинные ответы на вопросы астрологов. Мало кто мог их Видеть. Составители гороскопов невольно попадали в положение идиотское, ориентируясь в своих предсказаниях лишь на видимый спектр Вселенной.
Были и люди (единицы, конечно же), без всяких приборов Видевшие Вселенную Реальную. Грэя искала встречи с Ними на планете Земля. Спутать, не увидеть, не узнать Своих даже в толпе Она не могла. Их не спутаешь.
Во Вселенной Реальной, подобно попеременному существованию мельчайших ее частиц то в форме вещества, то в форме волны, крупные небесные тела со всеми своими обитателями были и веществом, и волной попеременно. Из-за неподдающейся человеческому пониманию краткости этого Перехода люди не могли, не успевали разграничивать фазы Перехода из формы в форму. Но у каждого из небесных тел, у каждого из их обитателей была какая-то преобладающая форма существования: или форма Вещества, или форма Энергетическая. А Контакт между двумя Вселенными — очень сложен: слишком кратки фазы их Перехода из одной в другую.
Эта книга пишется для читателей из Вселенной Вещества. Читатели из Вселенной Волновой сказанное здесь давно Знают.
2. Вселенная Вещества на срезе третьей от Солнца планеты представляла собой соединение довольно простых базовых элементов, «данных нам в ощущениях» (как сказал один из философов материалистического направления): вода, земля, воздух, огонь. Во Вселенной Волновой базовых элементов — несоизмеримо больше. Мы можем только догадываться о них, строить свои предположения, ведь они физически неосязаемы для нас, жителей Вселенной Вещества. Они не даны нам в ощущениях.
Только при глубокой степени Вхождения возможно хоть как-то соприкоснуться с базовыми элементами Вселенной Волновой. Их нельзя потрогать, попробовать на зуб, выпить или съесть. Они — другой природы. Они не даны человеку в ощущениях органами чувств, и философы материалистического направления отбросили их в корзину с черновиками, дали им изумительное по своей тупенькой простоте объяснение: их — не существует. По принципу: то, что я не вижу (или то, что я не понимаю), того, простите, — нет.
Один из таких базовых элементов мы попытаемся сформулировать. Формулировка сосредоточена в одном лишь слове, причем очень хорошо нам всем знакомом. Слово это: Справедливость. Все категории Вселенной Волновой мы пишем здесь с заглавной буквы.
Справедливость в Межвселенском понимании сильно отличается от справедливости в понимании земном. Такое понятие, например, как Воздаяние, может быть растянуто здесь на несколько земных столетий, несколько поколений, несколько земных воплощений человеческой жизни.
Как во Вселенной Вещества любой из базовых элементов является основой существования, взаимодействия, функционирования любых организмов и предметов, так и во Вселенной Волновой базовые элементы доминируют и определяют все сущее. Без Справедливости во Вселенной Волновой — ни шагу!
3. Нашу многострадальную нацию 70 лет продержали в наморднике. Ее душа уже не была Душой, она деградировала, увяла. Единственное, на что осталась способна эта жалкая душонка, — схватить зубами до крови ту руку, которая с нее намордник сняла. Душа умершая не может без футляра. Если она вышла из гроба своего, то ее единственное желание, страстное желание — лечь туда снова. И лежать. Это ее форма существования. В другой форме для умершей души не то что дискомфортно — невыносимо!
Почему так плохо им? Почему так хотят обратно? Просто кончилась эпоха всевластия умерших душ, пришла эпоха другая. А Душ Живых — осталось мало. Почти не осталось. Вот и хотят умершие в свой столь неуютный для живых саркофаг.
Надо дать в руки Живых — Золотую Нить. И вывести всех из склепа. Золотая Нить — это Вхождение.
4. Мальчик девяти лет написал в школьном сочинении: «Когда я вырасту большим, я стану знаменитым баскетболистом, как Майкл Джордан, и заработаю миллиард долларов, чтобы помочь России». Что же меня так покоробило в этой фразе? Вроде намерения мальчика исполнены благородства?
Вроде бы благородно намерение — помочь Петечке? Но как они видят эту помощь: денег дать! Заработать и помочь России! Ни в какой стране мира нет и половины тех богатств, которые есть в России. И при всем при этом России надо — миллиард долларов! Еще миллиард! Еще! Можно закидать деньгами Петечку, можно закидать деньгами Россию, можно закидать деньгами толпы неимущих. Уже изо рта вываливается, уже кусок не лезет, а все — помочь, помочь, помочь! Помогали уже много. Но это не помогло. Сколько ни выкачивай из вроде бы принадлежавших им недр нефти, газа, угля, металлов, золота, алмазов, эти люди будут нищими. Сколько ни дай тому же Баранову, сколько ни помогай ему, он будет жить в грязи, в хламе, в убожестве. Сколько ни дай Петечке, он будет горстями жрать таблетки и резать себе горло. Сколько ни дай Капитоньевой или Якимовой, они навсегда уже неспособны работать и созидать, они способны существовать лишь за счет подачек и пособий для своих детишек, а их милые детишки всегда будут красть. И не только у собственной матери.
Почему? Потому что душа — мертва. Убили душу у Петечки. Убили у Милочки. Убили душу у миллионов людей в России. Кто? Да сами. Ножом, как Петечка: от уха до уха. Душа умерла, когда предали. Кого они предали? Ответ прост и банален: себя. Когда предали? Когда победил, как говорили, народ. Кого победил? Сам себя.
5. Мы не будем сажать большевиков, ссылать, расстреливать. Этим занимались они. Мы поступим по-другому: мы их просто не возьмем. Не возьмем туда, во Вселенную Волновую. Кого — их? Только большевиков? Не только. Всех с мертвой душой. Туда с мертвой душой — не Войти.
Вселенная Волн — Живая. Она дает жизнь Вселенной Вещества, но не всей, а лишь той Ее части, которая и представляет собой жизнь на обитаемых планетах. Души приходят из Вселенной Волновой. Во Вселенной Вещества они проходят все испытания, все экзамены, чтобы Вернуться Туда, во Вселенную Волновую (в Пространство Иных Измерений, в Тонкий Мир, в Бытие Господа). Вернуться смогут лишь те души, которые при всех испытаниях не умерли.
Так получают стратифицированные семена. От латинского стратос — слой. Семена, способные перейти в следующий слой. Семена ставят в холодильник, потом в горячую духовку, потом закатывают под асфальт. Кто пророс — тот и баобаб.
Эти мысли походили на сказочные фантазии. Чем-то подобным, наверное, казалась когда-то слушателю сказка о том, что Земля вращается вокруг Солнца. Ведь очевидно обратное: вот солнышко взошло, покатилось, и туда — за горизонт. Меня только раздражает собственная интонация поучения: мы не будем, мы не возьмем… Есть ли у меня право вершить суд: кого не будем, кого не возьмем? Наверное, никто из нас, живущих на планете Земля, не полномочен вершить этот суд.
Лучше взглянуть на себя. Жива ли душа у меня? Все ли я сделал, чтобы сберечь, не убить, не потерять ее? Какими моральными долгами отягощена она? Возможно ли Вхождение для души отягощенной? Жива ли душа у меня? Только в отношении себя человек правомочен ставить такой вопрос. Справедливый вопрос. Краеугольный, как называли такие вопросы в философской системе, навязанной моему поколению со школьной скамьи.
Я посмотрел на И.Х. с некоторым испугом, с затаенной надеждой. Инстанции более высокой я не знал.
— Взгляни на свои картины, — успокоил Он меня.
Больше я не задавал Ему подобных вопросов. Но что-то еще оставалось во мне, сеющее сомнение. И это «что-то» было близко, совсем рядом.
Оставалось подняться до того, чтобы взглянуть на мир Его глазами. А всегда ли интересы родной сестры были для меня главнее моих интересов? А всегда ли я к Баранову, Якимовой, Капитоньевой относился как к равным? А не осталось ли у меня моральных долгов перед теми же большевиками? Именно благодаря власти большевиков я получил бесплатно высшее образование. Мне ДАЛИ комнату. Пусть плохонькую, маленькую, но бесплатно. Меня, наконец, трижды оперировали советские хирурги. Бесплатно. Трижды спасали мне жизнь.
Но Он умел Видеть ситуацию не только с позиций обеих сторон. Он Видел ее и с третьей стороны, и откуда-то сверху, из бесконечности. Из бесчисленного макрокосма взглядов, позиций, точек зрения. Из Итогового Результата.
6. И все-таки, закончу о тех двух мешках, прочных, вместительных, с красивой эмблемой, в которых были гостинцы от Эберхарда Вильде для Михаила Понайотовича Кричухина.
Кричухин ножницами с остервенением разрезал эти мешки на мелкие кусочки и с омерзением выкинул. Выкинул и зажигалки, и пестрый галстук, и все вещи, хоть как-то напоминавшие Кричухину об Эберхарде Вильде. Выкинул после того, как узнал одну вещь.
Он узнал, что при содействии Эберхарда Вильде Славику (соседу-алкоголику) ДАЛИ отдельную квартиру. Была какая-то благотворительная программа помощи людям дна, которую воплощал Эберхард Вильде. Только Кричухину ничего НЕ ДАЛИ. А лишь подселили взамен уехавшего нового соседа-алкоголика. Этот бил старика еще сильнее, еще чаще и еще наглее вымогал у него на выпивку.
7. Когда мы с Грэей уходили во Вселенную Волновую, мы занимались Творчеством чисто из удовольствия. Творили Волновые Энергетические Структуры — первичные. По их подобию на планете Земля появлялись новые биологические виды.
Нам очень нравилось Творить новые виды семейства кошачьих. Вселенная Вещества с точки отсчета из Вселенной Волновой была необозримым полем для Творчества. Мы знали, что в предыдущей стадии обитаемости на планете Земля водились львы, тигры, леопарды, ягуары, пантеры, домашние кошки. Мне лично особенно нравились рыси. Грэя симпатизировала гепардам. Мы не стремились повторять уже прошедшие по планете Земля виды. Однако новые виды (Творимые нами) зачастую не были столь же грациозны и изящны.
Ученые планеты Земля предыдущей стадии обитаемости нередко становились в тупик от фактов, вполне понятных для нас, Входящих во Вселенную Волн.
Когда в 1938 году рыбаки в своем трале обнаружили кистеперую рыбу латимерию, вымершую сто тысяч лет назад, ученым очень трудно было представить, что Творящие Силы (для Них-то сто тысяч лет — миг!) создали этот вид заново. Хоть и нашлась одна светлая голова — это был американец Эдвард Коуп. Он предложил «концепцию, согласно которой одни и те же биологические формы могут вымирать и возрождаться в природе вновь». Он говорил о земной природе, хотя земная природа и Творящие Силы Вселенной Волновой — далеко не одно и то же, но принцип Их действия ученый уловил точно.
По мнению Циолковского (а этот человек видел далеко и Видел Вселенную не в урезанном материалистическом варианте), еще на заре Мироздания возникли наряду с неживой материей некие живые существа, состоящие «из несравненно более разреженной материи», чем мы. Они старше нас на миллиарды лет, и они достигли, по мнению ученого, «венца совершенства».
Если исходить во взглядах на земную природу из понимания принципов устройства бисубстанционного (из двух Вселенных) Мироздания, многие загадки разгадываются сами собой. В шахте города Хивнера в Оклахоме после обрушения угольного пласта рабочие обнаружили целую стену, сложенную из бетонных гладко отполированных кубиков. Все бы сошло без шума и не вызвало бы ажиотажа в научном мире, если б стена эта не находилась в пласте угля, сформировавшегося 280 миллионов лет назад, то есть за 279.992.486 лет до даты Сотворения Мира, указанной в первой части Библии — в книге Бытие. Я уж не стал обсуждать это небольшое расхождение в датах с И.Х., у этого доброго человека и так слишком много было поводов для огорчений, когда Он узнавал, что делалось на планете Земля от Его Имени.
Если считать нашу цивилизацию первой на планете Земля, если не учитывать следов предыдущей стадии обитаемости, то «необъяснимых загадок» можно насобирать десятки. Даже больше. Надо бы поговорить с Грэей и смотаться ненадолго в Оклахому. Только тогдашнюю, 280 миллионов лет назад.
У меня могли быть лишь предположения, гипотезы, догадки. А Он — Знал. Знал изначально, что человечество — далеко не первая цивилизация на этой небольшой планете. Вхождение было той золотой нитью, которая связывала ушедшие цивилизации с идущими за ними.
Для Него не надо было гипотез, доказательств, научного анализа. Просто Он в этих цивилизациях бывал, Сам их видел и даже вступал с ними в определенные отношения. У земных ученых последней цивилизации такой возможности не было. Поэтому для ученых нужны были доказательства. Поэтому для земных ученых сильным потрясением оказалась одна недавняя находка: окаменевший череп человека, возраст которого не менее семи миллионов лет. Обезьяна превращалась в человека (по Дарвину) значительно позже, когда человек на планете Земля уже существовал, мыслил, творил, погибал, возрождался из пепла.
На самом деле: обезьяна произошла от человека. От того, который не проходил на следующую ступень. Который корчил рожи, дрался из-за банана, дня не мог прожить без скандала, вечно что-нибудь делил и знал одно лишь слово: «Дай!».
8. На эти ступеньки Он еще долго не мог наступить. И даже переступить через них не мог. Хотя к этому месту Он относился с большим уважением. Он сам сюда ходил много раз, еще задолго до того, как стал Им, еще в те времена, когда мог поплатиться за подобный приход и комсомольским, и студенческим билетом. О первом, признаюсь, особо не сожалели, но вот о втором…
И вот Он снова здесь, у этих ступенек. Вместе с Милочкой. Она пришла сюда два года назад, когда Кесарев сбежал от нее в Москву. Или те же два года назад в другом варианте ее судьбы, когда Кесарев слег с инсультом. Случившееся и привело ее сюда. Она прочитала пару популярных брошюр и даже «Библию для детей». И теперь, особо посвященная, тащила сюда за рукав всех, кто ни попадется под руку. Его она тоже привела сюда за рукав. Да так настырно, с таким напором, что у ступенек Он уперся:
— Дальше — не пойду!
— Я же тебя к Богу веду, — тащила Его Милочка изо всех сил, — к Богу!
По ступенькам, в которые Он уперся, спускалась старушка. Увидев сцену у первой из ступенек, перекрестилась. Взглянула на Него, как на безбожника, как на тварь падшую. Низко-низко падшую. Также посмотрели на Него в свое время и Капитоньева, и Якимова, увидев, что Он разогревал себе котлету на газовой плите во дни Великого поста. Они относили себя к особо посвященным. Они уже — там, в недосягаемом, в раю, на небесах. И где-то там, внизу, людишки. Вроде Него. Как фанатично, как настырно проповедуют эти дамы идеалы добра. Они так любят на всех углах рассказывать о своих пожертвованиях для церкви. Другим они милостиво протягивают длань свою, руку человека посвященного: прочитай брошюрку! Поднимись до меня!
А как Ему подняться до Милочки? Как до Якимовой? Как до Капитоньевой?
9. Сделать хоть что-нибудь приятное для И.Х., хоть как-то скрасить унылое впечатление от общения с представителями земной цивилизации стало для меня страстным желанием. Что я мог для Него сделать? Для Него, который мог больше, чем все человечество. Я повел Его в церковь. С Ним рядом я сумел эти ступеньки, на которые так и не затащила своего сильно изменившегося брата Милочка, переступить. Я часто приходил сюда еще студентом, когда за посещение церкви рисковал быть выгнанным из университета, ведь я учился на идеологическом факультете. Но кто-то все-таки донес. Я получил осуждение товарищей на комсомольском собрании. По сути — легко отделался: поставили на вид. Из университета все-таки не выгнали. В ту эпоху мы очень хорошо научились приспосабливаться. Мы ничего тогда не смогли изменить, а не приспособишься — сломают и выкинут.
— С коммунистами жить — по-коммунистически выть, — ходила крылатая фраза. И тем не менее, церковь из однокурсников посещал не я один.
Посещение церкви давало мне силу. Здесь я видел совсем не то, что окружало меня на улице, дома. Я не объяснял, куда веду Его, но Он пошел с интересом, с надеждой, наверное. Он слушал проповедь, опустив глаза в пол. Он оставался невозмутим, когда священник, пузатый, со спутанными волосами, во время речитатива негромко рыгнул, но очень артистично вышел из ситуации, затянув распевно низкую ноту. Две старушки перекрестились и продолжали слушать проповедь батюшки. Одна из старушек подошла к нам и сделала И.Х. замечание: он держал руки за спиной, оказывается, не полагается держать так руки во храме.
Он послушно переместил руки вперед себя. Мы молчали, боясь снова получить замечание, а сказать друг другу хотелось очень многое. Но Он умел прекрасно слышать без слов. В мыслях врать невозможно, невозможно лукавить. Он Слышал то, что вряд ли я осмелился бы сказать. В земном своем воплощении Он оказался человеком очень открытым и искренним. Эти качества совершенно естественны, когда мысли твои окружающие легко считывают. Скрывать их и лукавить бесполезно — все равно считают. Так же легко, как Он считывал чужие мысли.
Хоть Он и не предполагал создание организации, пропагандирующей Его учение, но то, что она существует и действует, Ему явно понравилось. Он подолгу рассматривал Лики на иконах, будто отыскивал черты дорогих Ему людей. Пусть Он встретит Их еще не раз, там, во Вселенной Волновой, но и здесь происходящее было для Него, похоже, не безразлично.
Особенно Его впечатлила небольшая иконка Богоматери, висевшая скромно в углу. Я знал, что церковь эта была возвращена епархии недавно, десятилетиями в ней был склад, и, похоже, этой иконой просто завесили дырку, зиявшую в стене. По старенькой штукатурке из-под иконы шла длинная извилистая трещина. Почему-то именно у этой небольшой иконы Он простоял так долго. Будто бы Он разговаривал с Ней. То, о чем Он с Ней говорил, так и осталось недоступным для моего внутреннего слуха.
— Мы — не такие, — вдруг отчетливо услышал я, будто загадочный невидимый рубильник включил звук на том месте, с которого мне Разрешено Слышать.
Не сговариваясь, мы сделали несколько шагов к выходу. Вышли на улицу. Когда мы спокойно уселись в парке, где ничто не отвлекало от беседы и никто, похоже, нас не слышал, И.Х. долго молчал. Похоже, Он слушал своим внутренним слухом все невысказанное мной: о потерянных поколениях, отлученных от Высшего Знания, о проигранной по дешевке судьбе целой нации.
— Обнаружилась страшная вещь: оказывается, все их молитвы обращены… к сознанию! — в Его голосе слышались грусть, сочувствие. — Посмотри, что они, эти милые несчастные бабушки в платочках, просят в своих молитвах: повысить зарплату зятю, простить за съеденное яйцо во время поста, «пятерку» просят для внука на экзамене, исцелить от аденомы дедушку просят. Одни рациональные понятия! А вдруг то, чего они просят, пойдет им же во вред? Они, что ли, лучше знают, что им на пользу?
Он помолчал снова и продолжил, вздохнув:
— Смысл молитвы — в том, чтобы заглушить сознание! Когда ты сумел ни о чем не думать, ты — Вошел в Контакт с Богом! С Господом на языке сознания не разговаривают! Они ни малейшего представления не имеют о Вхождении! А без Вхождения разговора с Господом — не будет! Смешные, просят у Бога повысить пенсию, просят избавить от грыжи или запора. А вдруг, пока они на пять минут, даже на минуту из-за своего запора дома побудут, на улице в это время промчится машина с пьяным водителем, которая должна их сбить? А они просили от этого запора — избавить! Бог лучше Знает, что вам дать и что вам на пользу. Научитесь только Входить к Нему.
Он Видел то, что не под силу видеть ни этим милым фанатичным старушкам, ни миллионам других людей. Он Видел явное повторение той же ситуации, что и двадцать столетий назад: разделение Его Знания на знание для населения и Знание для Избранных, для Посвященных. Его это разделение — не радовало.
10. Наконец, я решился показать Ему то, что не показывал никому. Эта картина родилась случайно, такое не спланировать, не рассчитать, не подстроить. Она пугала меня, она так мощно воздействовала на мое состояние, на самочувствие, на успех или неуспех предпринимаемых действий. Она по-разному вела себя в разное время дня, при разном освещении.
Решившись написать картину на библейский сюжет, я ни разу не назвал, не называю и не назову эту картину иконой. Я знал, что не имею права писать икону, пока ни снизойдет Благодать Небесная, а чтобы снискать ее, нужно поститься не менее года, много чего нужно. Я мог говорить резкие слова по части действий людских, но допустить вольный, неоправданный, кощунственный шаг — написать икону, не пройдя необходимые для такого Допущения этапы, я не смел. Я называл это полотно картиной на библейский сюжет. Не более. Специально в правом нижнем уголке холста поставил свою подпись, что не принято у иконописцев. И я решился показать эту картину Ему.
Картина висела в офисе. Тузовский не раз уже рявкал на меня, мол, превратил офис корпункта редакции в мастерскую живописи, но дома как-то не творилось, а в офисе картины никому не мешали, наоборот, с любым посетителем быстрее возникал столь необходимый для дела внутренний контакт.
— У них такие получились странные лица… — невольно оправдывался я, когда мы остановились перед полотном, тем самым, на библейский сюжет.
— Чем же странные?
— Нечеловеческие какие-то. С такими лицами в книжках по фантастике у нас изображают инопланетян. Я наложил множество слоев краски, и вдруг — у Младенца проступили из пространства глаза. Потом у Его Матери. Но такие странные… Я накладывал краску слой за слоем, но опять проступали те же неземные, невероятные, необъяснимые глаза… Я еще никому это не показывал. Я боюсь. Боюсь не того, что за такую картину церковные фанаты могут меня побить палками. Я боюсь самой картины. Она воздействует. Она не просто воздействует, в ее присутствии появляется нечто необъяснимое, Иное…
— А как, скажи мне, персонажи Мира Иного можно писать в стиле реализма?
— Но ведь писали! Даже в стиле соцреализма.
— А это что такое?
— Этого лучше не знать.
— Я обратил внимание, еще там, в церкви, что все Лики у них — в земном, понятном для землянина изображении — И.Х. усмехнулся, но с грустью. — Опять в молитвах своих они обращаются к сознанию, к сознанием мотивированным образам. Иначе бы Малыш на руках у Матери не был таким розовощеким и упитанным. Этот Малыш — прекрасен, не спорю, хорошо, что Он — есть, что люди Так относятся к Нему, что хотя бы стремятся к чему-то, не только земными потребностями продиктованному. Но есть и Нечто Большее. Не только частный случай, приемлемый для данной планеты, не только земная проекция Этого Большего.
Я был искренне благодарен за то, что Он, носитель Высшего Знания, говорит с уважением, даже с благодарностью, о столь дорогой для меня скромной земной проекции Высшего Знания в лице храма, икон и куполов с крестами. Он с уважением относился ко всем религиям, считая, что религия несет Слово Божье, хоть и преломленное в человеческих головах. Сколько разных типов голов — столько и религий, людьми придуманных.
Мне это было очень понятно. Помогало воспитанное с годами понимание профессиональной этики. Журналист должен терпеливо выслушивать различные точки зрения, оставляя право за читателем выбрать свою. Это, если говорить о настоящих журналистах. Хотя бывают под личиной журналистов и профессиональные лоббисты отдельных точек зрения.
Он сказал тихо:
— Мне надо обойти все храмы в городе. Я хочу найти иконы, в которых есть, уж позволим себе перейти на непонятный для этих милых старушек язык, в которых действуют и Творят тонковолновые колебания. В такой картине, как та, с глазами инопланетян, они есть. Значит, она писалась в состоянии Вхождения! Надо и по музеям походить. Город-то — удивительный. Чего здесь только нет! Поводишь меня? Я не думаю, что ошибусь в своем отборе. Как у тебя со временем? Я добавлю тебе времени столько, сколько надо. А за картину — спасибо. В ней куда больше тихой, возвышающей, истинной молитвы, чем в столь неуместных для молитв бесконечных и не всегда добросовестных просьбах, обращенных во храмах к Господу. Не надо — просить! Господь Сам Знает, ЧТО Дать!
Он и так сказал слишком много. Обычно говорил значительно меньше. Мне стало спокойнее: если Господь (Высшие Силы, Вселенная Волн, Глубинный Мир, Пространство Иных Измерений) — за меня, за мое творчество, что могут стоить слова и действия тех, кто против меня, кто против моего творчества? Я не боялся противоречий с церковью (с проекцией, с частным случаем). Я боялся противоречий с Господом.
Следующую фразу Он уже не говорил, но, как не раз уже бывало, я Слышал Его без слов:
— Не стесняйся своей картины. Это Космос смотрит в тебя.
— На меня?
— В тебя!
Там были Глаза, из которых смотрит Вселенная. Глаза, которыми Вселенная — Смотрит. С холста, покрытого красками, в меня Смотрел Космос.
11. Есть явления, которые люди называют загадочными, феноменальными, невероятными, паранормальными, не укладывающимися в научное понимание. И, наверное, они правы в рамках своей земной логики. Ведь когда они считали, что Земля — плоская и стоит на трех китах, кругосветное плавание было бы для них феноменальным, паранормальным, не укладывающимся в научное понимание природы и мира. Но если подняться до понимания реального устройства Мироздания, хотя бы до видения бисубстанционной Вселенной, необъяснимые, паранормальные феномены становятся вполне логичны, даже обыденны. Ведь ничего особо загадочного не несут в себе сегодня кругосветные плавания. Всё меньше романтики в межпланетных путешествиях. А вот во Вхождении во Вселенную Волн для современного человека полно загадок, необъяснимых для науки, далекой от понимания реального устройства наших разнородных миров.
12. Хоть и сам Он велел откопать себя через тридцать пять лет, но к откопавшим Его людям Он проявил полное безразличие.
Перед тем, как быть закопанным и Уйти Туда, во Вселенную Волновую, Он собрал своих учеников. Среди учеников не было людей ни с внешностью Тузовского, ни Волчкова, ни даже Кричухина. Лица у них были — типично азиатские.
Собравшиеся ученики восприняли новость о предстоящем Уходе Учителя спокойно, невозмутимо. Речь шла о простом Переходе в другое состояние, и драматизировать Этот Переход не было смысла. Драматизируют переход обычно те, кому доступен Путь лишь в одну сторону: из состояния вещества в состояние волновое. Учитель был не из таких.
Первый раз Его откопали через двадцать восемь лет. Его тело находилось на территории, находившейся под властью строителей светлого будущего. Они откопали, подумали, ничего не поняли, закопали снова. Никакого упоминания в прессе о том, что тело бурятского ламы не поддается тлению, быть тогда не могло. Все, что не вписывалось в понятие «диалектический материализм», попадало под другой гриф: «закрытая информация».
«Открылась» подобная тематика лишь лет через семьдесят после Ухода Учителя. И писать про нетленного ламу стали все газеты, журналы, шли передачи по телевидению, по радио. Сенсацию нашли! Хотя для человека, имевшего представление об истинном устройстве Вселенной, никакой сенсации здесь быть не могло.
Учитель просил себя откопать, чтобы Вернуться из состояния Волнового в состояние Вещества. Вернуться к таким же людям. Но он не совершил такого Возвращения ни при первом откапывании, ни при втором, ни при третьем. Эти эпохи были ему не интересны.
Он ждал прихода эпохи Сынов Неба. Таких же, как Он. Расы людей, вхожих в Новые Измерения.
13. Поражают, конечно, произвол, невежество и тупость инквизиторов, отправлявших безвредных бытовых ведьм на костер.
Вот взяла ведьма, слепила куклу, пусть даже похожую на прототип. Проткнула иголками. Ну, и что прототипу? Пожалуйста, слепите куклу, похожую на меня. Прокалывайте до посинения. Я что, шелохнусь?
Не говорю о высотах, но даже магу среднего ранга, добившемуся скромных результатов, известна аксиома: никакого воздействия не окажет ваше колдовство без самого важного компонента: без Вхождения. А уж если вы извлекли из Пространства Иных Измерений «параллельный» (волновой) образ нужного вам человека (обычно он приходит в форме галлюцинации — материализованного ясновидения), и с этой галлюцинацией работаете, все те изменения, которые вы сумеете в галлюцинацию внести, реализуются в субъекте (или объекте) из Вселенной Вещества. Сотворение или изменение Параллельных Волновых Структур — вот где сила, не то что колдовская, сила — всемогущая.
Это Знание владевшие им всегда держали в тайне. Для них было достаточно возможности им пользоваться. Такой человек не станет хвастаться обретенными Сверхвозможностями и обретенным Сверхоружием.