Когда машина скрылась из виду, Десс вздохнула с облегчением. Фара ее велосипеда еле светилась. Может, вообще ее выключить? Невидимым быть даже безопаснее.

— Проверил, все ли на месте, — заметил Плюмован.

Старушка наблюдала за Рексом и Мелиссой все последние шестнадцать лет, а за Десс — пятнадцать. Ей всегда было любопытно, почему темняки не потрудились от них избавиться. Дело ведь не только в равнодушии, присущем любым диким тварям, не только в том, что никто из ребят не представлял особой опасности (по крайней мере, пока не объявилась Джессика). В конце концов, полуночники для темняков — деликатес в рационе.

Собака постояла возле хозяина, словно дожидаясь лакомого куска, села на задние лапы, тявкнула раз, другой и побежала вперед, то и дело оглядываясь.

Но Мадлен постепенно осознала, что темнякам на самом деле нужно, чтобы оставалась пара-тройка полуночников. И темняки мирились с их присутствием до тех пор, пока Десс и ее друзья оставались одиноки, дезорганизованы и мало что знали из истории. Они были полезны темнякам: а вдруг что-нибудь случится с полунелюдью? Ей понадобится замена, вот тогда и придет пора собрать урожай из подросших полуночников.

— Лейтенант Вассер! — распорядился де Амбрие. — Возьмите с собой Жана Итурриа, Дюма и Фарена и следуйте за собакой.

— Есть, капитан! И дай нам Бог вернуться не с пустыми руками. Вперед, друзья!

Еще одна пара фар показалась невдалеке. Это был фургончик, белый и без особых опознавательных знаков. Вот такую безымянную чертовщинку впору нанимать для похищения. Когда машина подъехала ближе, холодный оклахомский ветер показал зубы и вгрызся в пальто Десс, пронизывая через гусиную кожу до самых костей.

Одно окошко опускалось…

— Подождите минутку, — остановил де Амбрие матросов. — Возможно, вам пригодятся уцелевшие сани, меховые шкуры, спальный мешок, оружие, топор, пила и нож для резки льда. Наденьте эскимосские сапоги без них не обойтись во время оттепели — и разделите между собой остатки табака. А теперь пожмите друг другу руки. В путь, друзья! Помните, наша жизнь зависит от вас.

Фургончик с ревом пронесся мимо, по асфальту загремела пустая банка из-под пива.

Собака, очень довольная; вприпрыжку бежала на северо-запад, не отклоняясь от своих следов, местами отчетливо отпечатавшихся на талом снегу.

— Промазали! — сквозь зубы прошипела девочка. — Ослы!

Тут моряки убедились, что капитан, приказав им взять сани, был, как всегда, прав. Не приходилось, по крайней мере, тащить нехитрые пожитки, казавшиеся ослабевшим людям неимоверно тяжелыми. Полозья легко скользили, и матросы без труда шли за Помпоном, сменяя друг друга в упряжке.

Бешеное биение сердца потихоньку унялось, затем Десс дотянулась до выключателя и погасила фару. Все-таки в темноте безопаснее. Теперь она действительно вспомнила, почему терпела с раздумьями до дома. На ночной дороге чересчур страшно.

Пес вдруг резко повернул к северу и заметно повеселел, уверенно направляясь к холмам на краю палеокристаллической льдины.

Она пробурчала другую половинку заклинания:

Матросы шли уже часов шесть, силы были на исходе. Собака ласкалась к ним, словно хотела сказать: «Мужайтесь».

— Ада.

— Куда она нас ведет? — то и дело спрашивали баск и провансалец.

Дверца в ее разуме снова захлопнулась, оставив последнее воспоминание таять перед глазами. Когда девочка покидала дом Мадлен, старушка протянула руку и коснулась ее щеки, а потом попросила назвать имя какого-нибудь важного исторического персонажа. Десс тогда вспомнился кое-кто великий и могучий.

— Наверняка туда, где есть что пожевать, — неизменно отвечал парижанин, — Помпон у меня умный, понимает.

Дверь. Вот что это такое — преграда для защиты ее новых знаний от всезнающей Мелиссы. То, что знает Мелисса, скоро узнают и темняки.

Наконец собака взбежала на крутую тропинку, где сани не могли проехать, и скрылась за громоздившимися в беспорядке утесами. Спустя немного Помпон вернулся, неся в зубах что-то черное и твердое.

Они слишком хорошо чувствовали друг друга по всей пустыне.

Плюмован с трудом отломил кусок, попробовал на вкус и удивленно воскликнул:

Затем дверь закрылась наглухо, отгородив ее от ужасных мыслей: о «сборе урожая», об одиноких старушках и о кондиционерах. Осталась одна лишь установка: «Не давай Мелиссе к тебе прикоснуться».

— Черт побери!.. Да ведь это — мясо! Мороженое мясо!

Десс засмеялась. Можно подумать, Мелисса вообще до кого-то дотрагивается без особой причины.

— Не может быть!

Какое-то время она слепо блуждала во мраке. Мимо проезжали машины, но она не обращала на них внимания, наслаждаясь огоньком верно решенной задачки, найденных значений переменных в уравнении. Впервые за неделю она чувствовала ясность ума, освободившись от вихря собственных снов…

— Отведайте сами, если не верите, лейтенант… и ты, повар… Тогда убедитесь!

Под передним колесом хрустнула упавшая ветка, и Десс чертыхнулась. Катание в темноте до добра не доведет.

— А ведь правда! — радостно вскричал Вассер. — Мясо! Настоящее мясо!

Она снова включила фару. Свет тусклый, но все лучше, чем ничего.

— Для варки вполне годится! — со знанием дела заметил Тартарен.

— Сойдет и сырое! — отозвался баск, набив полный рот.

— Ай да Помпон!.. Привел нас на склад провизии! — вскричал растроганный Плюмован.

21

Все кинулись за собакой и вскоре достигли огромной ледяной горы с глубоким ущельем.

Помпон разгреб снег, под которым оказалось отверстие, шириной с бочку, влез внутрь и вскоре вернулся с увесистым куском мяса. Он еле его тащил.

11:16

— Черт возьми! — весело вскричал парижанин. — Да тут, я смотрю, мясные залежи!..

НЕПРЕДВИДЕННО ПРОСВЕТЛЕННЫЙ

Вооружившись один ножом для льда, другой топором, лейтенант и Дюма разрубили край трещины длиной более ста метров, и увидели, что на довольно большую глубину она наполнена мясом.

— Так вот, когда мы туда добрались, в воздухе носилась, наверное, тысяча ползучек. И этот спятивший старый темняк… — У Джессики все внутри перевернулось при воспоминании о том, какой жуткий смрад исходил от монстра. — Мелисса уже почти прикончила его своим колпаком с колеса, так что мне оставалось только добить.

Работали они усердно и жадно уплетали найденную провизию, таявшую прямо во рту.

— Ах, это всемогущие «Категорически неоправданные законопроекты» наконец-то пошли в ход, — вставила Десс.

— Не развести ли огонь, чтобы сварить суп? — предложил Артур, работая челюстями.

Она прислонилась к шкафчику рядом со шкафчиком Джессики, на ее лице блуждала улыбка.

— Нет спирта! — отозвался Дюма, уминая за обе щеки отличную вырезку.

— Зато полно жира! Можно налить его в лампу, выдернуть несколько волосков из шубы и смастерить фитиль.

— Варите, если хотите, — сказал лейтенант, — но прежде погрузите мясо на сани, чтобы скорее отвезти нашим умирающим товарищам.

— Вот что я хочу предложить, — сказал парижанин. — Зажжем конфорку, поставим на сани, а мясо пусть варится. Пока доедем, суп будет готов, и все поедят.

— Прекрасная мысль! — произнес Вассер, продолжая грузить на сани горы мяса и сала.

Подкрепившись, матросы почувствовали прилив сил и без труда потащили тяжело груженные сани.

ГЛАВА 17

Замурованные во льду. — Вымерший вид. — По течению. — Мыс Челюскин[83].— Овации. — Gallia victrix[84]!

— Да уж, темняк после них был совсем плох, — согласилась Джессика.



На обратном пути матросы отламывали куски мяса и с наслаждением сосали, теряясь в догадках, откуда оно взялось.

Она посмотрела на свою ладонь, которую еще покалывало после контакта с «Представлением». Все утро ее передергивало от своеобразного посттравматического шока. Когда Джессика узнала, в чем состоит ее талант полуночника, она много ночей экспериментировала с зажигалками, всякими осветителями и сигнальными ракетами, но ни от чего этого у нее не гудело тело и не жужжало в голове.

Усталые, но радостные и счастливые, вернулись они в лагерь. И очень вовремя, многие уже впали в беспамятство. Но голод лечится быстро, стоит только поесть.

Девочка глубоко вздохнула, и заполоненный учениками коридор школы у нее перед глазами снова стал четким.

Идея парижанина — сварить по дороге мясо — оказалась блестящей. Доктор заявил, что никогда в жизни не пил такого вкусного бульона, хотя он был без соли и приправ.

— Так ты придумала другое имя для моего фонарика? — спросила она. — Что-нибудь… легкое?

Люди никак не могли насытиться, и плохо им пришлось бы, не займись Желен раздачей пиши. Он следил, чтобы никто не съел на голодный желудок больше положенного.

Десс закрыла один глаз, задумавшись лишь на долю секунды.

После еды уснули крепким здоровым сном, но через несколько часов всех разбудил лай Помпона, видимо требовавшего к себе внимания за оказанную услугу.

— Как насчет «Безкофеиновый»?

Только сейчас тем, кто оставался на привале, пришел в голову вопрос: «Откуда взяли их товарищи столько мяса?» Они поглощали еду с неимоверной жадностью, почти не слушая Плюмована, неисправимого болтуна и выдумщика, который своим рассказом о сказочных мясных залежах сбил всех с толку.

Джессика хихикнула.

Лейтенант Вассер, отличный моряк, совершенно не знал естественной истории и потому передал все, как было, ничего не объясняя. Капитан и доктор были еще слишком слабы, чтобы заняться исследованием трофеев, и только улыбались, слушая матросов.

— Не настолько легкий, дурочка. Легкое, как… светящееся. Это подойдет?

Мяса и сала теперь было хоть отбавляй.

— Не-а. Только десять. Короннобоязнь?

— А это что за ерунда?

Через тридцать шесть часов все, даже больные скорбутом, смогли подняться. Термометр показывал плюс два градуса, для полярников, привыкших к пятидесятиградусным морозам, это была настоящая весна. Путешественники пешком отправились по гладкому льду к тому месту, где Помпон нашел мясо.

— Боязнь затмений.

Снеговую хижину пришлось покинуть, она почти совсем растаяла.

Лодку поставили на сани, посадили в нее самых слабых и повезли по лужам и талому снегу.

Джессика вскинула бровь.

Матросы повеселели. На измученных голодом и болезнью лицах появились улыбки.

Пройдя половину пути, сделали стоянку, подкрепились и снова снялись с места.

— Где это ты откопала?

Поход к обнаруженному псом «складу» с провиантом занял десять часов. Там и в самом деле было несметное количество мяса, «залежи», по словам Плюмована. Две трещины, каждая метров в сто тянулись вдоль палеокристаллических холмов, уходя глубоко вниз, подобно жилам какого-нибудь минерала. Этого мяса хватило бы на целое войско, столько было здесь закоченевших туш разных животных.

— Слушаю, читаю и смотрю канал «Дискавери», а уж тридекалогизмы просто… выделяются.

Неизвестно, сколько они пролежали. Никто не смог бы их забальзамировать лучше, чем мороз. Мясо оказалось до того свежим, будто его положили только накануне. А о вкусе и говорить нечего.

— Гм? Короннобоязнь? Не совсем то, на что я рассчитывала. — Джессика открыла свой шкафчик и удрученно смерила взглядом груду учебников. — Сегодня не до тригонометрии. Обещала Рексу выбить у Констанцы показания о ее семье.

Палатку еще раньше унесло бурей, и капитан велел выдолбить во льду пещеру, буквально в двух шагах от залежей мяса — нагнись и бери сколько хочешь.

Она вынула учебник обществоведения. Может, если прихватить его с собой в библиотеку, Констанца поверит, что она пишет доклад по местной истории.

Любопытство доктора день ото дня росло: откуда здесь этот склад? Желен исследовал состав и сделал вывод, что все животные принадлежали к одному виду, и — что особенно интересно — вид этот исчез более семидесяти лет назад. Устройство зубов было таким же, как у зверя, исследованного в 1751 году знаменитым немецким натуралистом Стеллером[85]. Это было весьма ценное открытие. Доктор пришел к выводу, что у животных всего четыре зуба — два сверху, два внизу, и принадлежат они к виду Stellerus borealis или Mamatus Stelleri (травоядное млекопитающее из семейства китовых).

— Лучше спроси, живет ли кто-нибудь из ее родственников в Броукен Эрроу.

Джессика подняла глаза.

Этих животных Стеллер открыл близ Камчатки и утверждал, что они вполне безобидны, мясо у них вкусное и сами они идут в руки. Вот почему доверчивых созданий поголовно истребили.

— А почему?

Как же они попали сюда? И не сотни, не тысячи, а десятки тысяч? Как погибли в этой гигантской трещине, а потом замерзли? Сколько лет, или, может быть, столетий пролежали здесь, во льду?

Десс пожала плечами.

На все эти вопросы так же трудно ответить, как определить, например, когда умер мамонт, найденный в 1804 году на реке Лене, чьим мясом целых два года кормились якуты и их собаки.

— Просто пришло в голову. Если Мелисса не слышала их мысли все эти годы, они наверняка держались подальше от города.

Путешественники жили в ледяной пещере, сытно ели, и самочувствие их с каждым днем улучшалось.

— Но Змеиная яма — это ж главная сходка всех темняков. И она же в Броукен Эрроу находится?

Близилось лето, а вместе с ним и оттепель. Но сейчас французов не испугала бы даже зимовка. Однако Изида, заставив их дорогой ценой заплатить за вторжение в ее пределы, на сей раз распорядилась иначе.

— Округ Броукен Эрроу, верно. Самая восточная точка города к тому же. За границей тайного часа. Идеальное место для сборища последователей темняков.

Льдина, на которой находились полярники, оказалась оторванной от остальной массы льда и поплыла быстрее, прямо к русскому берегу со скоростью пятнадцать километров в сутки. Капитана это обрадовало.

— Ладно, спрошу, — улыбнулась Джессика. — А, кстати, твои попытки работы с картами дают кое-какие плоды.

Льдина плыла, не останавливаясь, весь июнь, июль, август и сентябрь. И вот наконец французы увидели землю. Это был мыс Челюскин, лежавший на семьдесят седьмом градусе тридцати минутах северной широты и сто втором градусе тридцати минутах западной долготы.

Десс улыбнулась в ответ.

Но одно дело увидеть русскую землю, а совсем другое — высадиться. От Петербурга мыс Челюскин находится в девяноста градусах. От Иркутска — в двадцати четырех. Зима здесь наступает уже в октябре. Неужели придется зимовать в тундре?

— Еще и не такое будет. — Она посмотрела на Джессику и, ни с того ни с сего нахмурившись, добавила: — Ада.

Но французы, видимо, родились под счастливой звездой. Неожиданно они увидели в маленькой бухте охотников на тюленей, покинули льдину и на лодке, которую удалось сберечь, поплыли к изумленным тунгусам, делавшим запасы на зиму. Те радушно приняли путников, а потом проводили в Тагайск на полуостров Таймыр. Здесь капитан раздобыл сани и собак. Проводники помогли путешественникам добраться до Туруханска.

Джессика обернулась.

Туруханск уже можно было считать цивилизованным краем. Там жили чиновники, управлявшие округом, в котором без труда уместились бы три Франции. Население же состояло всего из двух с половиной тысяч, включая тунгусов, самоедов, якутов и остяков. Из Туруханска шла дорога на Красноярск, куда и прибыли наши герои в конце ноября в страшный мороз. Красноярск лежал на большой сибирской дороге и был соединен с Петербургом телеграфной линией.

Местное начальство предоставило экспедиции все необходимое для продолжения пути, и пятого января 1889 года экипаж «Галлии» во главе с капитаном был уже в Петербурге.

— Кто?

Там храбрецам оказали теплый прием — в то время как раз завязывалась франко-русская дружба.

Читатель, вероятно, забыл, что невольным виновником полярной экспедиции был русский путешественник Серяков. Узнав из газет о приезде французских моряков, он помчался к капитану, бросился ему на шею и от души поздравил.

— В смысле, Мелисса и Рекс.

— Победа, голубчик де Амбрие! — восклицал он. — Блестящая победа! Я сейчас из Лондона. Там все только и говорят о вашем подвиге. Даже завистливый Джон Булль признал вашу победу… Вы — настоящий герой! Вас ждут лавры и медаль. Дай Бог, чтобы надпись на ней оказалась пророческой.

— Что же там написано?

Эти двое шли через фойе. Мелисса была в наушниках, не такая отстраненная, какой она обычно бывала в школе. Рекс выглядел хорошо отдохнувшим, процентов на тысячу лучше, чем прошлой ночью.

— Gallia victrix.

— В библиотеку собралась? — спросил он.

Конец

— Ага, — ответила Джессика. — Изучу под микроскопом все извилины в мозгу Констанцы.



— Для этого хватит и пяти минут, — пробурчала Мелисса.



Рекс, как бы извиняясь, закатил глаза.



— К слову, мы вчера не забыли сказать «спасибо»? Ну, за спасение наших жизней, — спросил он.



Джессика пожала плечами:



— Вы живы, вот и хорошо. Простите, что мы заблудились.



— Вы вовремя успели. — Он покосился на Мелиссу. — Что удивительно.



— Ах да! — Джессика повернулась к Десс. — Вот самое странное, что вчера произошло. Пока мы искали дом Констанцы, у нас в мозгу произошла какая-то вспышка и мы точно поняли, куда надо двигаться. Хотя до этого блуждали наугад.

— Наугад?

На лице Десс промелькнуло сомнение, словно у нее что-то вертелось на языке. Джессика уже ожидала услышать лекцию о том, что небрежное использование математических терминов — смертельный грех.

Но Десс вместо этого сказала:

— «Непредвиденно просветленный».

— ?…

— Новое имя для твоего фонарика, — улыбнулась Десс, будто это была шутка, известная им двоим, но озадаченное выражение так и не покинуло ее лица.

— Не поверишь, что было вчера ночью.

Джессика уставилась в широко распахнутые глаза Констанцы и поняла, что просто не может устоять.

— Опять демонический вандализм?

Констанца разинула рот. И тут же закрыла.

И снова разинула.

— Кто тебе сказал?

Джессика пожала плечами.