— Мне больше нравится Greased Thunder. По крайней мере, оно что-то говорит.

— Чтобы доставить вам удовольствие, я оставлю это название. Мы к нему еще вернемся. Но прежде позвольте объяснить, что такое материя, поскольку Greased Thunder есть не что иное, как освобождение или, если хотите, уничтожение материи.

— Yes, объясните.

— Я рассказывал об эфире, потому что именно он, и только он, служит для распространения на расстояние электромагнитных волн, как, впрочем, и других сил. Таким образом объясняется принцип действия телеграфа, телефона, телединамика, которые могут работать без проводов на тысячи и тысячи километров.

— Быть может, это позволит даже передавать сообщения с одной планеты на другую!

— И такое возможно. Достаточно найти устройство и жителей, чтобы отвечать.

— Прошу вас, продолжайте.

— Только после того, как поблагодарю вас за внимание. Итак, в эфире в виде различных форм существует материя, состоящая, как известно, из атомов. Раньше ее ошибочно считали инертной и неспособной восстанавливать энергию, которой она изначально обладала.

— Действительно, инертность материи нам преподносилась как догма.

— Это большое заблуждение. Совсем напротив, материя — колоссальный источник энергии, которую она может расходовать без пополнения ее извне. Эту энергию мой знаменитый соотечественник Гюстав Лебон назвал внутриатомной. Явление радиоактивности доказывает справедливость этой теории. Что такое в действительности радиоактивность? Не что иное, как очень медленный расход энергии, заключенной в атомах. Итак, радиоактивность черпает только у самой себя силу, которую она накапливает в течение веков. Износ при этом не превышает нескольких миллиграммов вещества. Предположим, что энергию, накапливавшуюся в течение веков, освобождают одним махом. Что произойдет?

— Я отлично понимаю! Это очень интересно. Я думаю, что произойдет страшный выброс энергии. Аналогичное будет иметь место, если бросить в бочку с порохом горящую спичку, вместо того чтобы сжигать содержимое бочки по крупицам.

— Браво, мисс Эллен! Браво! Превосходное сравнение. Удивительно, с каким изяществом женщина может сделать понятными и прелестными даже самые скучные в науке вещи!

— А вы, господин ученый, — мастер создавать красивые мадригалы[112]. И что же дальше?

— Я добавлю, что теоретически освобождение материи, а если говорить более точно, мгновенное уничтожение, произвело бы силу, превосходящую, возможно, миллион лошадиных сил на кубический сантиметр[113]

Мясной Король подскочил и воскликнул:

— Вы серьезно?!

— Я в этом уверен, мистер Шарк. Должен сказать, что я умышленно использовал слово «уничтожение». Более того, я настаиваю на этом слове, поскольку уничтоженная материя пропадает навсегда. Она растворяется или, скорее, уничтожается в эфире, формально опровергая старый афоризм: «Ничто не создается, ничто не исчезает». До сегодняшнего дня никому не удавалось воспроизвести этот феномен уничтожения. Или же его получали в самых малых пропорциях. Я оказался счастливее своих предшественников, работы которых мне очень помогли. После многочисленных опытов, удач и неудач мне удалось освободить достаточное количество материи. Если вам интересно, позже я расскажу, какие вещества использовал. Они необычайно отличаются друг от друга, и одно только их перечисление будет для вас настоящим сюрпризом. А сейчас мы рассмотрим общие случаи. Главным для меня было найти практические способы освобождения энергии. Мисс Эллен, вы, наверное, знаете, что равновесие материи может быть нарушено лишь определенными возбудителями. Чтобы добиться желаемого эффекта, мне необходимо было найти нужный возбудитель. Однако очень часто возбудитель бывает невероятно слаб и мал по сравнению с выбросом энергии, который он вызывает.

— Я не очень хорошо понимаю, — заметила девушка.

— Позвольте привести несколько хорошо известных примеров, они пояснят вам, в чем дело. Эффект аналогичен взрыву склада с порохом при контакте обычной искры с щепоткой угля в раскаленном состоянии.

— Очень точно.

— Подобно этому слабый звук определенной частоты иногда заставляет звенеть камертон или даже колокол, хотя самый сильный взрыв или самый мощный удар грома оставляет их немыми.

— Я поняла! Поняла! Действительно, это великолепно!

— Чтобы привести в движение молекулы стальной балки, нужно подвергнуть ее гигантским механическим воздействиям. Однако достаточно слегка нагреть эту балку, даже просто подержать ее в руке, чтобы она заметно вытянулась. Наконец, никакая механическая сила не изменила бы ориентацию молекулы железа. Но нужно лишь приблизить к куску железа магнит, чтобы это сделать. Итак, я искал возбудитель, необходимый для освобождения вещества, для его уничтожения. Теплота и электричество разочаровали меня. Тогда я стал искать возбудитель среди звуков и различных источников света. Опустим описание длинной и нудной серии бесплодных попыток. Мне потребовалось не просто упорство. Наконец после многочисленных опытов, которые чуть не свели меня с ума, мне удалось найти то, что я искал. Однажды комбинацией очень слабого звука и игры света я смог освободить атомы хлопкового волоконца. Вы мне не поверите… Меня едва не убило! Путем полного согласования периода колебаний звука и света я нашел единственный и подлинный возбудитель. Какое сродство гранулы моего вещества и двух соединенных между собой феноменов — акустического и светового! Сквозь воздушное пространство осуществилось тесное соединение, и тогда произошло освобождение вещества, его уничтожение, что повлекло за собой мощный выброс энергии.

— Это все очень хорошо, мистер Жан Рено. Ваше открытие призвано перевернуть мир. А как оно было встречено у вас на родине?

— Сначала меня назвали шарлатаном. Тогда я представил доказательства, наделавшие, поверьте, много шума. После этого мне присудили «Фиолетовую ленту» как члену муниципального совета, окружному делегату. Представляете, я был увенчан академическими лаврами! Видите, мне до сих пор смешно.

— Как! Член Французской академии?! Какая честь! Это весьма значительное вознаграждение! А где же зеленая униформа, которая, я уверена, была бы вам очень к лицу, где шпага и роскошная шляпа, как у генерала, префекта или посла? Вы отказались от всего этого?!

В то время как Жан Рено улыбался, забавляясь простительным для иностранки недоумением, девушка продолжала:

— Еще один вопрос. Ваше взрывчатое вещество, будем так его называть, не опасно?

— Никоим образом, мисс Эллен. По нему можно бить молотом, дробить, бросить в огонь — с ним ничего не произойдет, иначе говоря, оно останется целым и невредимым. Чтобы его уничтожить, нужна лишь маленькая флейта и свет. Этого вполне достаточно. Ничего больше и ничего другого.

— Я бы очень хотела его увидеть, прикоснуться к нему.

— Сию минуту, с огромным удовольствием.

С этими словами Жан Рено открыл свою знаменитую сумку и достал из нее флакон с металлической пробкой. Флакон содержал частицы серого вещества в форме чечевицы, не более полумиллиметра в диаметре. Этот флакон, высотой около шести сантиметров, был почти полон. Открывая его, Жан Рено сказал:

— Здесь то, что одним ударом может уничтожить Мэнор. Стереть его в порошок.

— Ах, Боже мой! Мэнор? Эту гору из железобетона?

— Да, мисс Эллен. А вместе с ним и завод во Флэштауне.

Жан Рено высыпал несколько крупинок в руку девушки.

— Значит, при помощи этих гранул вы могли бы уничтожить броненосец или даже большую египетскую пирамиду? — спросила Маленькая Королева. — Вы понимаете, что это ужасно?

— Да, это ужасно.

— Скажите, а пользоваться вашим прибором мог бы любой?

— Да, но при условии, что он знает, как работает устройство, воспроизводящее звук и свет. Вот оно.

Молодой человек показал Маленькой Королеве небольшой аппарат, похожий на манометр, снабженный, как уже известно, рупором и зеркалом, способным вращаться на двух боковых стержнях.

— Скорость вращения этого зеркала огромна, — пояснил Жан Рено. — Важно отметить, что она была установлена с математической точностью. Поверхность зеркала имеет легкую вогнутость, определенную при помощи точных расчетов. Зеркало приводится в действие скрытой пружиной, а инструмент, воспроизводящий звук — язычком гобоя. Этот язычок дает ноту, которая не является чистым «ля», как вы сможете это сейчас обнаружить. Итак, передаваемые в эфире колебания, синхронные колебания язычка, и отблески вращающегося зеркала производят высвобождение энергии моего вещества.

Ошеломленные, а лучше сказать, заинтригованные донельзя, Мясной Король и Дикки молча слушали, предоставив мисс Эллен задавать вопросы. Она действительно тотчас же с любопытством спросила:

— Тогда вам необходим солнечный луч?

— Мне вполне хватает дневного света, мисс Эллен. Пусть даже на очень короткое время. Больше того! Мой прибор работает даже при свете звезд.

— Поразительно!

— Но мне не известно, какие лучи передаются при вращении зеркала.

— А если сильный шум перекроет звук, производимый язычком гобоя?

— Невозможно! Звук передается мгновенно, несмотря на грохот грозы или сражения.

— Вы ответили на все мои вопросы. И все же остался еще один. Он будет последним. Направляя на свой Greased Thunder в гранулах звук и свет, вы не рискуете освободить одновременно и те частицы вещества, что остались в вашем флаконе?

— Нет, мисс Эллен. Гранулы находятся в закрытом сосуде, и этого вполне достаточно, чтобы они оставались нетронутыми. Таковы вкратце принцип действия и применения моего гелиофонодинамического изобретения, получившего благодаря Дикки и вам звучное имя Greased Thunder.

Налитые кровью глаза Мясного Короля засверкали странным блеском, и он тоже наконец задал вопрос:

— Все это, мой дорогой, просто неслыханно. Ваш прибор относится к вещам, которые лежат за гранью человеческого понимания. Не хотите ли продать мне ваше изобретение?

— Нет! Но я собираюсь использовать его в ваших интересах.

— Назовите цену!

— Деньги для меня ничего не значат.

— Ах да! Знаю! Я вспомнил! Ну ладно, там видно будет… Сейчас я прошу вас устроить демонстрацию работы вашего прибора.

— Каким образом?

— Очень просто. Удар грома по толпе восставших, что уж слишком сильно орут. Как предупреждение.

— Хорошо. Но при условии, что не будет жертв.

— Смерть! Смерть! — вопила тем временем собравшаяся у стен Мэнора толпа, все сильнее воодушевляясь.

Мясной Король рассмеялся:

— Вот видите! Вы — гуманист, а мои парни не знают угрызений совести.

— Это доказывает, что у меня иной склад ума… что я достиг более высокого уровня мышления.

— Однако, не в обиду будет сказано, вы совершенно спокойно уничтожили воров, чьи жалкие останки мы недавно видели.

Жан Рено с достоинством ответил:

— Если бы я их не убил, они убили бы нас. Мы всего лишь оборонялись.

— Сейчас мы находимся точно в таком же положении.

— Я так не считаю. Вопящая внизу толпа абсолютно беспомощна. Нам нечего опасаться ее ярости. Мэнор прочен и неприступен, а армия безоружных нищих, не имеющая средств нападения, только обломает ногти и зубы о стены крепости.

— Иными словами, вы отказываетесь применить прибор в качестве предупреждения? Как пушечный выстрел для бунтарей и пиратов?

— Нет, почему же! Но только при одном условии: никого не убивать.

Жан подошел к окну и увидел, что толпа стала еще больше. Теперь она окружала Мэнор со всех сторон и как будто действительно боялась какой-нибудь чертовщины со стороны старика Шарка.

Неподалеку от северного угла башни между стеной и первыми рядами толпы образовалось расстояние около 300 м.

— Можно попробовать здесь, — сказал Жан Рено.

Он снова открыл сумку, достал из нее одну крупинку вещества, однако, решив, что она слишком велика, разделил ее перочинным ножом еще на четыре части, затем положил три части обратно во флакон, а четвертую, величиной с половину булавочной головки, бросил на свободное от толпы место. После этого молодой человек взял фотофонодинамический аппарат и произвел уже знакомую читателю операцию. Зеркало принялось вращаться, раздался звук флейты, и внезапно между Мэнором и восставшими вспыхнуло белое пламя. Почти сразу же прогремел страшный взрыв. На том месте, где это произошло, образовалась глубокая впадина. Несмотря на то, что толпа находилась довольно далеко, сотни, а может быть даже тысячи, восставших были сбиты с ног взрывной волной. Поднявшись, они в ужасе разбежались. Мэнор содрогнулся и зашатался, как при землетрясении. Из всех окон повылетали стекла. Пока мисс Эллен растерянно смотрела на беспорядочное бегство обезумевших от страха людей, Мясной Король, иронично усмехаясь, воскликнул:

— Молодец, мой дорогой! На наше предостережение им ответить нечем! Благодаря вашему прибору у нас теперь есть нейтральная зона, границу которой не осмелятся пересечь даже самые отчаянные бунтовщики. Поскольку враги снаружи дали нам небольшую передышку, можно заняться врагами, так сказать, внутренними.

ГЛАВА 5

Осада. — Осажденные. — Ответ на удар «грома». — Парламентеры. — На террасе. — Лицом к лицу с врагом. — Первое столкновение. — Жестокая правда. — Безнаказанные преступления. — Несчастное дитя. — Во имя искупления. — Страшное обвинение. — Последняя угроза.

— Пять дней, мисс Эллен! — воскликнул Дикки, пожимая руку девушке, выходившей из своей комнаты.

— Здравствуйте, мистер Дикки. Здравствуйте, мистер Джонни. Да, уже прошло пять дней с тех пор, как мы находимся в осаде. А где же мой дорогой папочка?

Жан Рено, в свою очередь пожимая руку Маленькой Королевы, ответил:

— Мясной Король, мисс Эллен упорно пытается восстановить связь. Правда, тщетно.

— Значит, полная блокада?

— Точно такая же, как в средние века, когда крепости осаждали стотысячные армии.

— Какая мука обладать самыми совершенными средствами связи и не иметь возможности ими воспользоваться! О, телефон… о, беспроволочный телеграф! О, сказочные аэростаты и головокружительные полеты на них!

— Сейчас это никому не нужный железный лом, мисс Эллен…

— Для меня, — решительно прервал друга репортер, — отсутствие новостей равносильно поджариванию на медленном огне. Мне кажется, что я сижу, скорчившись, в запаянной консервной банке. Пять дней без новостей! За свежую газету я отдал бы жизнь!

— А как же «Флэш ревю»?

— Задушена в колыбели… Проникнуть в типографию невозможно. Запрещено! Категорически!

— А, понимаю. Внутренние враги, как говорит мой отец.

— Невозможно точно узнать, где они прячутся. «Детектив» все время указывает на их присутствие. Это не дает покоя.

— А что делается внизу? Чем занимаются парни Мясного Короля?

На треножнике около окна была установлена подзорная труба с сильными линзами. Репортер посмотрел в объектив и ответил:

— Их число увеличивается. Кажется, будто Мэнор подвергся нападению стаи саранчи. Джонни, вы только что говорили о ста тысячах человек… Так вот! Их там еще больше. Чем они занимаются? Роют траншеи, воздвигают брустверы и даже настоящие крепостные стены, за которыми творится бог весть что! По недавно проложенным железнодорожным путям непрерывно снуют поезда, они привозят продукты, воду и какие-то механизмы.

— Неужели нам оказывают честь осадой?

— Да, это очевидно. Осада, судя по всему, продлится очень долго.

— Как осада Трои[114].

— Нет! Нас же четверо! — перебил их репортер по-французски.

— Дикки, вы еще более подчеркиваете ужас нашего положения каламбуром.

— Ах так! Скажите еще, что я вступил в сговор с врагом.

Все трое разразились смехом, но он тут же замер у них на губах. С восточной стороны, на расстоянии не более ста метров, внезапно возникло гигантское облако зеленоватого дыма. Затем из-под земли вырвалось зеленоватое пламя. Грянул сильнейший взрыв. Все затряслось, задрожало, зашаталось, и летевшие с неслыханной силой осколки тяжело упали у основания Мэнора. В этот момент в зал с озабоченным видом вошел Мясной Король. Его лицо было мертвенно-бледным. Увидев дочь и молодых людей, еще не пришедших в себя от изумления, он подошел к окну и тотчас заметил огромную яму, над которой вились зеленоватые клубы дыма.

— Мина! — сказал он глухим голосом. — Да, мина, напичканная взрывчатым веществом.

— Это ответ на мое предостережение! — всплеснул руками Жан Рено.

— Еще один Greased Thunder, — добавил репортер. Маленькая Королева нахмурила бровки и прошептала:

— Наверное, они хотят показать нам, что могут заминировать Мэнор, чтобы потом диктовать свои условия.

— Клянусь Господом! Это мы еще посмотрим, — злобно проворчал Мясной Король.

Несмотря на ликующие возгласы и угрозы, доносившиеся снизу, он добавил:

— Мистер Жан Рено, вы обладаете потрясающим секретом разрушения. В ответ на их удар молнии дайте хороший разряд вашего грома. Они увидят, что мы сильнее! Вам стоит только шевельнуть пальцем. Ну же! Давайте! Вызовите бурю, которая раздавит этих проклятых бунтарей, как насекомых!

— Отец! Смотрите, отец! Аэростат! — воскликнула мисс Эллен, прерывая Мясного Короля. — Смотрите, он медленно поднимается. Его нос направлен в нашу сторону. Он приближается!

Действительно, из вражеского стана поднялся воздушный корабль средних размеров. Красивого жемчужно-серого цвета, превосходно оснащенный, он маневрировал с потрясающей точностью. В трехстах метрах он остановился, и в ту же минуту под ним развернулся большой белый флаг.

— Я же вам говорила! — воскликнула Маленькая Королева. — Белое знамя! Это парламентеры.

— Наглецы! — проворчал Мясной Король. — Думая, что мы здесь одни, они уже считают себя победителями! Пока мистер Жан Рено готовит для них сюрприз, я вышибу дух из этого разбойника. У меня наверху, слава Богу, еще есть пушки в хорошем состоянии. Сейчас мы посмеемся!

— Отец! Отец! Не делайте этого!

— Почему же, можно узнать?

— Во-первых, потому что парламентеры неприкосновенны. Во-вторых, потому что я хочу их увидеть. И в-третьих, потому что я прошу вас дать мне возможность общаться с ними без помех.

Не дожидаясь ответа отца, девушка выглянула из окна и принялась размахивать платком в знак согласия и мира. Мясной Король выругался, но протестовать не стал.

Очень медленно, принимая меры предосторожности, дирижабль вновь двинулся вперед. Вскоре он коснулся носом зубчатой стены Мэнора. Затем аэростат замедлил ход, повернулся боком и завис, слегка покачиваясь, прямо у того окна, где находились четверо осажденных. Люк во всю ширь открылся, и в проеме показалось восхитительное женское лицо. Сердце репортера вдруг так сильно забилось, что бедняга чуть не задохнулся. Дикки узнал докторшу. Дрожа от волнения, не находя слов, Дикки с почтительным уважением ей поклонился, сопроводив поклон взглядом, в который он вложил всю душу. Жан Рено поприветствовал девушку с признательностью друга, в то время как Мясной Король метнул на врага гневный взгляд налитых кровью глаз.

Докторша заговорила красивым мелодичным голосом, и Мясного Короля буквально перекосило, когда он узнал в нем Голос Восстания.

— Я — Долли Салливан, — сказал она, обращаясь главным образом к Маленькой Королеве. — Я здесь вдвоем с механиком. Мы без оружия. Даю вам честное слово.

— Чего вы хотите? — спросила девушка.

— Поговорить наедине с мисс Эллен Шарк. И немедленно.

— Я — Эллен Шарк и готова выслушать вас.

— Спасибо. Скажите, когда мы могли бы побеседовать?

— Как можно скорее.

— Тогда прямо сейчас.

— С удовольствием. Прошу вас подлететь к террасе. Там уединенно и безопасно. А я поднимусь на лифте.

— Хорошо! Еще раз благодарю вас и повторяю: этот разговор — в ваших интересах, равно как и в наших.

Затем докторша отдала короткий приказ, винты дирижабля начали вращаться, и воздушный корабль поднялся вверх. Мисс Эллен направилась к лифту.

Несколько минут спустя обе девушки стояли лицом к лицу на разбитой террасе. Аэростат остался в пятидесяти метрах от них. Они были совершенно одни и сначала долго смотрели друг на друга. Удивительно, но в их взглядах отсутствовали гнев и ненависть, напротив, в них было любопытство и даже симпатия.

Странное дело! Несмотря на абсолютное различие их типов внешности, между девушками было что-то общее.

Высокая, стройная, светловолосая, с голубыми глазами мисс Эллен обладала тонкими чертами, присущими большинству англосаксов. Маленькая, подвижная, темноволосая, с горящим взглядом черных глаз Долли отличалась мужественной бледностью креолов. Однако кроме явного различия существовало и какое-то реальное сходство, которое внимательный наблюдатель нашел бы в отдельных чертах лиц, в некоторых жестах и даже в некоторых интонациях двух прелестных созданий.

— Значит, вы — Маленькая Королева?

— А вы — мисс Долли, врач?

— Да!

— Благородная профессия, позволяющая больше, чем какая-либо другая, творить добро, помогать несчастным, исправлять, устранять несправедливости судьбы, перевязывать раны на теле и облегчать страдания души! Прекрасная миссия, мисс Долли.

— Апостольство[115], мисс Эллен! Вечное самопожертвование и бескорыстное служение людям. Но сейчас мне придется остановиться лишь на одной из перечисленных вами гуманных целей концепции врачевания.

— Какой же, можно узнать?

— Той, что касается исправления несправедливостей. Потому что именно она привела меня сюда.

— Объяснитесь!

— Вам не кажется, что этот принцип вынуждает иногда карать преступников, а ведь любой апостол осудил бы акт возмездия?

— Да, конечно, если эти поступки отличаются свирепой жестокостью, которую возвышенные слова прощения не уменьшили бы.

— Случается на свете и такое, что невозможно простить, мисс Эллен. Преступления бывают настолько отвратительны, а жестокость достигает такого предела, что нужно быть Богом, чтобы отпустить преступнику грехи и обо всем забыть.

— Однако, мисс Долли, вам не кажется, что для возвышенных душ слова прощения гораздо более важны и сладостны, чем месть?

— Да, может быть, если виновный признает свои действия преступными и молит о милосердии. А если, напротив, он бросает вызов? Если он оскорбляет? Если он не признается в преступлениях и, более того, постоянно совершает новые?

— Тогда его нужно уничтожить.

— В этом и состоит идея грядущего возмездия! Это, как видите, не только моя доктрина, но и ваша, и всех честных людей! Тогда, перед тем как говорить об уничтожении, позвольте мне рассказать вам одну трагическую историю.

— Я слушаю вас, мисс Долли, с огромным интересом и со всей почтительностью, к которой обязывают ваши большие достоинства…

— Я недостойна таких похвал, мисс Эллен.

— Это не похвалы, а выражение искреннего уважения, мисс Долли. Но соблаговолите, наконец, рассказать вашу историю. Я уверена, что вы бы не доверили мне ее, если бы на то не было оснований.

— Может быть! Впрочем, я буду краткой. Более двадцати одного года тому назад два бедных, честолюбивых, честных, упорных и трудолюбивых друга объединились, чтобы найти удачу. Их звали Фред и Том. Два простых парня. Оба были женаты на прекрасных женщинах. Том в то время уже был отцом двух девочек, одной было два года, другая еще лежала в колыбели. Эти два человека по-братски любили друг друга, делили все пополам: нужду, работу, надежду! Между ними давно существовал договор о крепкой дружбе, любви и преданности. Однажды, после отчаянной и беспощадной борьбы, страшных мучений, тяжелых болезней, безнадежного отчаяния и жестоких разочарований, они нашли невероятно, сказочно богатую золотую жилу. Она могла принести целое состояние, а лучше сказать, осуществление самых безумных и неосуществимых мечтаний. Друзья должны были разделить это сокровище, не так ли, мисс Эллен?

— Сомневаться в этом — значит оскорбить этих отважных людей.

— Да! Страшно оскорбить. Однако Фред, воспользовавшись сном компаньона, друга, брата, убил его, чтобы украсть принадлежавшую тому часть состояния.

— Какой ужас!

— К стыду человечества, есть такие существа. Естественно, вдова и сироты убитого были одним ударом ввергнуты в самую жестокую нужду. Вскоре вдова от горя умирает, а во время бури из колыбели исчезает младенец. Что стало с ребенком — до сих пор никто не знает. Вероятно, бедняжка погибла или стала нищенкой. Старшая дочь выжила и выросла благодаря людскому милосердию. Она познала все душевные и физические страдания маленьких обездоленных сирот. Девочке не довелось испытать добрые отцовские ласки, и она не получила ни одного из нежных материнских поцелуев, что так нужны ребенку. Она жила одна, в нищете, не находя никого, кому можно было бы излить любовь и нежность, переполнявшие ее маленькое сердце. Вы понимаете, о чем я говорю, мисс Эллен? Это было заслужено?

Не в состоянии вымолвить ни слова, Маленькая Королева тяжело вздохнула и не смогла сдержать слез. Между тем докторша невозмутимо продолжала:

— Девочка много работала, испробовала все ремесла маленьких нищих сирот. Затем она была ученицей на заводе, работницей, официанткой… и еще Бог знает кем. Чего только бедняжка не испытала, прежде чем достигла независимого положения. Ее мать, умирая, рассказала одному старому другу о преступлении и назвала имя преступника. Этот друг, сам слишком бедный, чтобы обеспечить сироту всем, в чем та нуждалась, помогал ей, насколько ему позволяли средства, и никогда не терял ее из виду. Это был человек действия, один из тех вожаков толпы, что не тратят много слов и становятся мучениками во имя идеи. Он много ездил по стране, а еще больше сидел в тюрьмах. Когда девочка выросла, друг раскрыл ей во время одной из коротких встреч ужасную правду. В чем поклялась себе эта девочка, как вы думаете, мисс Эллен?

— Вероятно, она поклялась отомстить за отца?

— А вы на ее месте дали бы такую клятву, мисс Эллен? Или вы поступили бы иначе?

— Да! — уверенно ответила девушка. — Я тоже стала бы мстить!

— Хорошо. Я продолжаю. Пока дочь Тома с трудом прокладывала себе дорогу в жизни, у Фреда, убийцы, все шло очень гладко. Обладая украденными миллионами, он удвоил, утроил, увеличил в сотню раз свое состояние и стал одним из королей великой американской спекуляции. Наделенный неутомимой энергией, он был ярым карьеристом, бездушным и бесердечным ростовщиком. Расчетливый и бесчестный, он сеял на своем пути к вершине руины, отчаяние и смерть. В бешеной погоне за долларом он познал опьянение утоленной жажды, удовлетворенных амбиций и неограниченное могущество. Ему завидовали, его боялись, им восхищались, перед ним заискивали, но более всего — ненавидели.

Любопытство. Маленькой Королевы все возрастало, так же как и ее волнение. Она побледнела, дыхание у нее участилось, на лбу выступили капельки пота. Девушка съежилась и глухо прошептала:

— Дальше, мисс Долли! Что было дальше? Говорите, прошу вас!

Мисс Долли с пламенным взглядом, не менее бледная, чем ее слушательница, сделала паузу и с ужасающим спокойствием прошептала:

— Спустя двадцать три года нищая, обездоленная сирота нашла всемогущих союзников. С ними она долго преследовала преступника, и наконец минута искупления пришла. Месть будет неумолимой и безжалостной, тем более что человек, сделавший много зла, опасен для общества.

— Да! — ответила Маленькая Королева еще более глухим голосом. — Но, может быть, жертва, будучи и истицей и судьей, не сможет быть беспристрастной…

— Виновный предстанет перед трибуналом, состоящим из множества судей, умных, честных и неподкупных. Они вынесут справедливый приговор.

— О, конечно… но почему вы мне все это рассказываете, мисс Долли? — спросила Маленькая Королева. Ее побелевшие губы с трудом выговаривали слова.

— Потому что дочь убитого человека, сирота, выросшая без матери, лишенная радости и счастья, . — это я, Долли Салливан.

— Ах, Боже мой!

— А убийца, палач… Вы помните, мисс Эллен, таинственное послание, то самое, что вам бросили сверху, в букете орхидей во время знаменитого банкета?

— Довольно! Довольно!

— В этом послании говорилось:

«Мисс Эллен, на каждой вашей банкноте запеклись капли крови, на каждом долларе — слезы, на каждом украшении — грязное пятно, потому что позорное состояние, которым вы владеете, нажито на крови, слезах и грязи. Сегодня ради приумножения вашего проклятого богатства гибнут мужчины, женщины и дети. Но всему приходит конец, для вора и убийцы пришла минута возмездия! Око за око». И хотя не следует обвинять отца перед его ребенком, мисс Эллен Шарк, но я все равно скажу: вор и убийца — ваш отец.

— Вы лжете! — воскликнула Эллен. Страшное и категоричное обвинение вернуло ей силы.

— Я никогда не лгу! Вот доказательства, написанные рукой моего умирающего отца. Он подписал эти разоблачительные строки своей кровью.

— Я не хочу… я не могу в это поверить.

— Как хотите! Вы отрицаете и пытаетесь оспорить очевидное. Но расплата близка, и она свершится! Речь идет не только о моем убитом и ограбленном отце. Речь идет о сотнях и тысячах жертв неутомимого, ненасытного палача. Они взывают к мести голосами вдов и сирот.

— Чего вы хотите?

— Мы требуем, чтобы виновный предстал перед судом.

— Я даже не хочу говорить об этом! Что бы ни случилось, мы будем защищаться.

— Не стройте иллюзий! Вас всего четверо, и вы окружены.

— Мы будем сопротивляться до последней капли крови!

— Почти все ваши средства атаки и защиты уничтожены! Завод — в наших руках, несмотря на электрическую бурю, которая привела к огромному числу жертв. Ваши приборы не работают, а аэростаты выведены из строя. Ваш удар грома только воробьев распугал. Вы видели, как мы на него ответили. Сейчас ведется подкоп галерей и прокладка подземных железнодорожных линий. Мы поместим туда тысячи фунтов взрывчатки. Вскоре Мэнор будет полностью заминирован и провалится в преисподнюю. Вы уже получили доказательства…

— Да! То была генеральная репетиция… Теперь я жду премьеры…

— Не пытайтесь надеяться на чудо. Сдавайтесь!

— Никогда!

— Тогда в новых страшных разрушениях вините только себя.

— Себя? Может быть… Но в первую очередь вас!

— Я мщу за моего отца!

— А я защищаю моего! Прощайте!

— Прощайте! Мы больше не увидимся.

Мисс Долли круто повернулась и быстрыми шагами пошла к аэростату, в то же самое время мисс Эллен с высоко поднятой головой решительно направилась к кабине лифта.

ГЛАВА 6

Исчезновение Мясного Короля. — Эффект, несоизмеримый с действием. — Никакой капитуляции! — Мины и бомбардировка. — Мясной Король за работой. — Первый ответ. — В кабине лифта. — Сокровище Мясного Короля. — Пушечный выстрел стоимостью в 125 тысяч франков. — Второй ответ.

Очень бледная, с твердостью во взгляде и решительной складкой между бровей, мисс Эллен возвратилась в зал. К удивлению девушки, Мясного Короля там не оказалось. Его отсутствие вызвало у девушки и беспокойство и облегчение. После ужасного обвинения, брошенного Долли Салливан, Маленькая Королева боялась вновь встретиться с отцом, не успев определить свое отношение к нему. Теперь же, не увидев Мясного Короля, она опасалась безумного шага с его стороны.

— Отец! Господа, где мой отец? — воскликнула девушка дрожащим от волнения голосом.

— После того как вы ушли, мисс Эллен, Мясной Король тоже вышел, — ответил Жан Рено. — Мы не знаем, где он.

— Странно!

— Впрочем, он вряд ли задержится, — сказал в свою очередь репортер, тщетно пытаясь ее успокоить.

Между тем Жан Рено, напуганный бледностью девушки, осторожно осведомился:

— Обстановка ухудшилась?

— Я расцениваю ее как безнадежную, — ответила Маленькая Королева прерывающимся голосом.

— Несмотря на встречу с мисс Долли Салливан?

— Особенно после этой встречи. Теперь о возможности мирного соглашения не может идти речи. Отныне между нами лежит бездонная пропасть! Над нами нависла смертельная опасность, и с каждой минутой она все ближе!

— Значит, это все-таки революция!

— Да! Революция с ее грубым, жестоким гневом, слепой ненавистью, кровавыми безумствами и, что главное, с непреодолимой силой народных масс. Ловко разжигаемые в течение многих лет злопамятность и ярость достигли предела. На этот раз они прорвались, подобно стремительному потоку, и их уже невозможно остановить. Видите, какая катастрофа! Сами вожаки, если бы и захотели, были бы бессильны!

— Такова действительно жестокая правда, — ответил задумчиво Дикки. — Профессиональные агитаторы, профсоюзные активисты, отдельные моралисты и — увы! — газеты раскалили головы несчастных добела. В конце концов, массы вышли из подчинения, и вожаки, как вы уже сказали, не могут совладать с бедствием, которое они сами так неосторожно спровоцировали.

— Тогда я не боюсь утверждать, что мисс Долли Салливан и Хэл Букер, несмотря на те неоценимые услуги, что они вам оказали, господа, являются основными зачинщиками восстания и виновниками всего произошедшего!

— Что вы говорите, мисс Эллен?! — воскликнул с жаром Дикки.

— По одной, абсолютно личной причине, из-за удовлетворения одного, законного с их точки зрения, требования, из-за цели, которую они считают священной, эти люди выступили от имени всего народа, не побоявшись принести в жертву миллионы жизней! Разве они имели право втягивать ради личных интересов всю рабочую братию в войну, не спрашивая себя даже, не будут ли эти несчастные ее первыми жертвами? Вам не кажется, что этот массовый подъем, эта лавина людей несоизмерима с серьезным уроном, причиненным одной семье? Пусть даже с преступлением, совершенным против этой семьи?

Услыхав эти слова, друзья озадаченно посмотрели на Маленькую Королеву. Страшные обвинения, выдвинутые когда-то намеками против Мясного Короля, начали приобретать в их головах более ясные очертания.

— Да, мисс Эллен, я разделяю вашу точку зрения, — серьезно сказал Жан Рено. — Мне не следует искать причину ярой ненависти, что призвала ваших рабочих к мести. Но я считаю, что последствия этой мести несоотносимы с самой причиной, поскольку жертв и разрушений слишком много.

— А вы что думаете, мистер Дикки?

— Я готов с болью в сердце повторить, что вожаков увлекло туда, куда они вовсе не хотели идти. Они, быть может, в глубине души и раскаиваются в содеянном, но никогда этого не признают, да и обратной дороги у них нет.

— Вы правы. Ваш вывод совпадает с моим. Вот почему, чтобы отомстить за мисс Долли Салливан, эти одержимые хотят взять современную Бастилию в виде крепости Мэнор и убить ее защитников.

Наступила глубокая тишина, едва нарушаемая воплями разъяренной толпы, что снова и снова обрушивалась подобно гигантской волне на железобетонные стены Мэнора и тут же разбивалась о них.

Друзья молча воскресили в памяти страшное лицо Мясного Короля — бездушного спекулянта и безжалостного карьериста, презирающего людей. Этот циничный, неспособный на великодушие, сострадание или жалость человек выражал свою мораль словами: «На производстве — как на войне: всегда есть жертвы», с возмутительной бесстрастностью завоевателя заставляя гибнуть смиренных солдат современной индустрии. Обладая фантастической властью, он был горд, груб, суров и вместе с тем велик и удивителен.

«Это неизбежно должно было случиться, — подумали Дикки и Жан Рено. — Неприступный Мэнор символизирует жестокий режим правления Мясного Короля, его непоколебимую власть и скандальное богатство. Он возвышается словно дерзкий вызов всеобщему горю и отчаянию. Цитадель ненавидят так же, как и самого Мясного Короля. Потому что они похожи и дополняют друг друга.

Однажды вся ненависть, вызванная жестокой борьбой за жизнь, наконец вспыхнула. Для того чтобы вызвать этот взрыв, было достаточно лишь искорки, от которой мгновенно взлетел на воздух весь пороховой склад».

Как бы дополняя их общую мысль, Жан Рено добавил:

— Впрочем, все было прекрасно подготовлено, организовано и реализовано.

— Мы ввязались в безумную и необычную войну, и теперь нам остается лишь погибнуть, — сказал Дикки. — God Lord! Какая потрясающая информация! Но, к сожалению, она безнадежно потеряна.

— Однако, господа, — прервала их с достоинством девушка, — может, вам лучше сдаться и тем самым спасти свои жизни?

Жан Рено гордо выпрямился и с жаром воскликнул:

— Вы говорите серьезно, мисс Эллен? Это было бы бесчестьем для нас! Нашим позором! Да я бы не пережил…

— Мы сгорели бы потом со стыда, — прервал его Дикки. — Да нас бы это и не спасло! Знаю я этих «старых товарищей» Мясного Короля. Не они ли хотели меня повесить на семафоре? Мы будем защищаться! У нас, как и у них, нет выбора!

Словно подчеркивая слова репортера, внезапно прогремел ужасающей силы взрыв. За ним последовала целая серия беспорядочных взрывов, сотрясших Мэнор до основания. Густое тяжелое облако зеленоватого дыма нависло над террасой и окутало верхние этажи. Снова началась воздушная бомбардировка. Внезапно оглушительный взрыв раздался где-то внизу. Затем послышался второй, третий… Такое же зеленоватое облако окутало основание крепости и истошно вопившую толпу. Мэнор заминирован! Подобно насекомым, грызущим гору, вооруженные долотами и буравами люди набросились на стену и принялись ее долбить, отбивая крошечные кусочки. Одновременно мощные толчки изнутри заставили осажденных вздрогнуть. Казалось, что удары молота по наковальне заставляют дребезжать металлические и стеклянные перегородки.

— Видите, господа, — бесстрастно сказала Маленькая Королева, — нас атакуют с трех сторон.

— Но как выбить врага изнутри? — спросил Жан Рено.

— Не рискуя попасть в моего отца…

Ее слова прервал звонок, и спокойный голос Мясного Короля произнес:

— Алло! Это вы, Эллен?

— Да, отец!

— Все в порядке! Я восстановил цепь защиты. Прибор работает. Что делать дальше? Подождите минутку. Я нахожусь в южной части. Здесь огромная трещина в стене, но ничего страшного. Главное — отбросить мятежников. Проконсультируйтесь у «детектива» насчет злоумышленников внутри Мэнора.

— Стрелка указывает на присутствие врага в северной части.

— All right! Нажмите на клавишу номер два в третьем ряду.

— Что произойдет?

— Вам будет больше нечего опасаться.

Дрожание кованого железа под стремительно наносимыми ударами усиливалось. Опасность нарастала. В эту минуту вновь раздался голос Мясного Короля. На этот раз он был более настойчивым, почти раздраженным:

— Алло! Дочка, чего вы ждете? Go! Go ahead!

Девушка подошла к клавиатуре из слоновой кости. Но ее рука задрожала, тело одеревенело, и она пролепетала:

— Я не могу! О нет! Я не могу убить!

— Будет слишком поздно! — проворчал Мясной Король. — Мистер Жан Рено, помогите ей!

Молодой человек побледнел и одним прыжком подскочил к клавиатуре. Он посмотрел на обессиленную Маленькую Королеву, нажал до упора на клавишу и воскликнул:

— Это необходимо!

В ту же минуту грохот металла разорвал внезапно воцарившуюся мучительную тишину.

— Браво! — раздался голос, вновь ставший насмешливым. — Old chums[116] канули в вечность. А вы, my lad, оказывается, замечательный парень! Может, все-таки пальнете своим Greased Thunder по воздуху?

— Невозможно доставить туда гранулы вещества, но я найду какой-нибудь выход.

— Хорошо! А пока ответьте на воздушную бомбардировку ударом пушки.

— Пушки?

— Зайдите в шахту лифта под номером семь. Под платформой находится стальной контейнер. Заставьте платформу лифта отойти вбок. В контейнере заключена очень мощная пушка. Она стоит вертикально. Очень простой механизм позволяет легко наводить ее на цель во всех направлениях. Вперед! Выполняйте свой долг! А вы, дочка, наберитесь мужества! Что касается меня, то я буду работать во имя нашего спасения.

Мистер Шарк был матерым волком, прожившим тяжелую жизнь, полную мучительной и трагической борьбы. Если бы Мэнор защищали хотя бы пятьдесят человек, восставшие никогда не смогли бы его одолеть.

— Идите, господа! — скомандовала Маленькая Королева.

С этими словами она открыла дверь в огромную комнату, служившую одновременно салоном и библиотекой. В глубине находилась другая дверь, а за ней — спальня, смежная с туалетной комнатой. Это были личные покои Мясного Короля. Затем все трое попали в просторную бронированную ротонду[117], оснащенную по окружности гигантскими металлическими панелями.

— Честное слово, — воскликнул Дикки, — чувствуешь себя на броненосце. A! God James! Сколько золота!

— Это, собственно, и есть сокровища моего отца, — равнодушно уронила Маленькая Королева. — Меня вид золота давно уже не веселит…

Действительно, комната была заполнена грудами золотых монет. Из драгоценных россыпей торчали медные лопаты. В полу были проделаны два круглых отверстия в форме люков.

— Здесь деньги сгребают лопатами и бросают в люки, через которые по наклонным плоскостям они падают в кассу, где затем распределяются по назначению, — пояснила девушка. — Но сейчас это не имеет никакого значения.

Вдруг друзья услышали щелчок, и, как по волшебству, одна из металлических панелей отошла в сторону. Сильная струя воздуха хлестнула им в лицо, а шум просто-таки оглушил. Бомбардировка с воздуха усиливалась, снаряды сыпались градом. Над их головами появилось нечто вроде гигантской дымовой трубы. Через нее был виден кусочек голубого неба.

— Лифт номер семь! — указала рукой на цифру на стене мисс Эллен.

— С контейнером, о котором шла речь, — сказал Жан Рено. — Здесь две ручки! Тащите, Дикки, платформу на себя, я буду подталкивать сзади.

В ту же минуту платформа лифта заскользила с едва заметным шорохом, и появилась короткая, широкая и приземистая пушка. Она напоминала по форме старинные орудия. Справа и слева находились ящики, содержавшие снаряды и баллоны со сжатым газом. Между тем лифт, приведенный в действие Маленькой Королевой, мало-помалу поднимался.

— Пушка готова к бою, мисс Эллен, — шутливо откозырял Жан Рено.

— Но где цель? Куда и в кого стрелять? — воскликнул Дикки.

— Посмотрите вверх, и вы сразу поймете, — ответила девушка.

К Мэнору приближался, с каждой секундой увеличиваясь, гигантский аэростат. Еще немного, и он, казалось, упадет прямо на террасу крепости.

— Давайте! Давайте же! — заорал репортер.

Жан Рено нагнулся и быстрым движением открыл клапан, который закрывал баллон. Крак! Послышался треск и свист снаряда. Однако аэростат продолжал снижаться.

— В нем дыра, и больше ничего, — сказал Жан Рено с досадой. — Можно подумать, что мы палим по киту сухим горохом.

— Идея! Быстрее! Я не хочу вам давать указания, мисс Эллен, но не могли бы вы спустить лифт?