Тотор вынул заряды и отложил их подальше, потом подошел к стене и с помощью лома и фонаря тщательно изучил ее. У самой земли он заметил длинную щель, похожую на подпечье. Парижанин пролез туда на животе и определил, что она более чем на три метра уходит в толщу скальной стены. В восторге от находки, он выполз обратно, шепча:
— Удача! Прямо-таки нарочно сделано. Настоящая взрывная скважина. Это избавит меня от тяжелой работы. Осталось только начинить ее и заткнуть.
Как умелый взрывник, юноша осторожно заложил динамитные шашки в глубину выемки на расстоянии двадцати пяти сантиметров друг от друга и засыпал шлаком. Так были размещены четырнадцать шашек, пятнадцатую Тотор оставил для фитиля: ее взрыв вызовет детонацию всех остальных.
Работа, выполненная с удивительным хладнокровием, заняла три четверти часа. Когда шашки были хорошо завалены обломками и шлаком, Тотор приладил фитиль и вывел его наружу.
Подготовка закончена. Но чтобы быть уверенным, что взрыв пойдет в нужном направлении, он отколол ломом большие куски камня, собрал обломки и плотно заложил ими взрывную камеру.
Вулкан тем временем ворчал и оглушительно громыхал. Парижанин закричал ему:
— Ну, погоди немного, зверюга! Ты, наверное, хочешь пить. Подожди, я тебя напою!
Камера плотно заложена, фитиль на месте. Наступил торжественный миг.
Тотор вытер лицо и посмотрел на жалкий огонек в фонаре, который вызовет ужасную катастрофу.
Несмотря на бесспорную храбрость, он не мог сдержать биения сердца, которое прямо-таки выскакивало из груди. Его одолевали сомнения:
— Пятнадцать шашек. Хватит ли их, чтобы пробить стену и обрушить море в огненную пропасть? Приходится надеяться! Но не время мямлить и заниматься пустяками. Вперед, Тотор!
Смельчак открыл фонарь, поднес пламя к фитилю и воскликнул:
— Готово! Он будет гореть десять минут, пора удирать, да побыстрей!
Закрыв фонарь, Тотор кинулся прочь во всю прыть, повторяя:
— Десять минут, я успею!
Истекло едва ли четыре минуты, когда ужасный взрыв потряс стены пещеры и заглушил голос вулкана…
Через несколько мгновений судорога землетрясения, сопровождаемая следующими один за другим взрывами, рвала землю в клочья, обрушивала своды и постепенно откатывалась вдаль грозовыми раскатами и грохотом извержения.
ГЛАВА 3
Горечь плена. — Неожиданный визит. — План Алекса. — Счастливые обрученные. — Герой! — Освободиться! — Сюрприз. — Расправа. — Наконец хозяева распоряжаются на борту. — Удачная пулеметная очередь. — Отомщены! — Новые враги. — Волны из глубин. — Извержение. — Тот, кого не ждали.
На «Моргане», по-прежнему стоявшем на якоре среди рифов, жизнь была ужасна. Нет, Меринос, Нелли и преданная Мэри ни в чем не испытывали нужды. Их обильно снабжали всем необходимым для существования. Но дни, которые отделяли друзей от роковой даты платежа, бежали неслыханно быстро, и несчастные дети короля шерсти со страхом считали, сколько остается до назначенного бандитом срока. Их мучил вопрос, смогут ли родители собрать нужную сумму для ненасытного Дика Сеймура.
О Тоторе никаких известий.
Сперва еще теплилась надежда, что мистер Дик пощадит их друга. Но время шло, и понемногу братом и сестрой овладела ужасная уверенность, что они не увидят больше славного малого.
Эта мысль отравляла им жизнь. Гарри был неутешен, сердце Нелли обливалось кровью.
Перед нею постоянно возникал храбрый, неизменно веселый Тотор, обволакивал ее добрым, ясным взглядом с немой, нежной лаской. Иногда очертания словно размывались, большие светлые глаза со стальным отблеском тускнели и пропадали, и девушка безудержно плакала, уверенная в потере дорогого друга, в котором уже видела неразлучного спутника жизни.
А Мэри не находила себе места с того часа, когда увидела своего жениха Алекса пьяным, опустившимся, спевшимся с бандитами, сообщником которых он стал.
Верная канадка, видя, что надежды ее погибли, любовь поругана, а будущее разбито, плакала вместе с юной хозяйкой, и столь же безутешно.
О да, такая жизнь ужасна для всех троих!
К тому же все напоминало им о плене: «Морган» стал настоящей тюрьмой. Друзья не только не могли подняться на палубу, им даже запрещено было покидать каюты.
В определенное время узникам приносили еду. Но человек каждый раз был новый, а ни один не проронил ни слова: говорить с пленниками прислуге было строго запрещено. Конечно, они дышали свежим морским воздухом через широко открытые иллюминаторы, но не могли выйти даже в коридор.
Совершенно как в тюрьме.
Судовой колокол только что пробил шесть утра. Моряки заступили на вахту.
— Ну вот, сегодня двенадцатый день! — с содроганием сказал себе Меринос. — Завтра — конец.
В эту минуту на корабле началась суматоха. Палубу сотрясали беготня, тяжелый топот, скрипели шкивы, перекликались голоса. Затем послышалась короткая команда и дружный всплеск весел: отчалила и удалялась тяжело груженная шлюпка.
Прошло несколько минут, и в дверь каюты на корме, где были заключены подростки, трижды постучали.
Мэри, которая находилась в первой комнате, служащей одновременно прихожей и столовой, громко ответила:
— Войдите!
Дверь открылась, и пораженная канадка отступила на шаг, увидев перед собой Алекса.
Боцман нес под мышкой длинный сверток в парусине, кажется, очень тяжелый. Мэри, не видевшая его с тех пор, когда бывший жених так недостойно повел себя на палубе, вытаращила глаза от изумления.
Алекс твердо держался на ногах и, глядя прямо в лицо Мэри, улыбался ей во весь рот. К тому же он был аккуратно одет, подбородок чисто выбрит, крепкие руки ухожены, короче, это был тот самый безупречный матрос, которого она любила в счастливые дни их обручения.
— Здравствуйте, Мэри, — вежливо приветствовал он девушку. — Все в порядке?
Мэри не могла прийти в себя. Помня подлое предательство этого сообщника бандитов, оскорбления, которыми он ее осыпал, девушка воскликнула с гневом и презрением:
— Вы! Это вы, негодяй, трус, пьяница, предавший любовь и честь!
Алекс рассмеялся.
— Браво, дорогая моя Мэри, браво! Продолжайте в том же духе, не щадите меня!
— Разбойник, пират!
— Вот-вот, великолепно! Кричите громче, главное — чтобы вас хорошо услышали!
— Что все это значит?
— Ваш голос далеко слышен. Важно, чтобы негодяи из экипажа знали, как хорошо вы думаете обо мне.
— Трус! Вы еще смеетесь надо мной!
— Да ни в коем случае!
— Что же вам надо?
Он закрыл за собой дверь и положил на стол сверток, в котором звякнуло что-то металлическое.
— Ничего особенного, я хочу, чтобы вы позволили мне встретиться с мисс Нелли и мистером Гарри.
— Уходите! Убирайтесь отсюда! Вы им так же отвратительны, как мне!
— Это не важно… вот увидите. Повторяю: мне необходимо поговорить с нашими молодыми господами.
— Как вы сказали «нашими молодыми господами»?
— Да, попросите их безотлагательно принять меня, потому что время бежит, а у меня всего десять минут. Слышите — десять минут! Но они стоят ста миллионов долларов и от них зависит жизнь мисс Нелли, мистера Гарри, ваша и моя тоже, в конце концов! Скорей, скорее же!
Привлеченные криками, брат и сестра выбежали из своих комнат и тоже застыли в недоумении.
Алекс почтительно приветствовал их:
— Здравствуйте, мисс Нелли, здравствуйте, мистер Гарри! Прошу вас ничему не удивляться, главное — не терять времени на объяснения, потом все поймете. Дело в высшей степени срочное, как я уже сказал Мэри, речь идет о жизни и смерти всех нас.
— Говорите, Алекс, мы вас слушаем.
— Вот, мистер Гарри, в этом свертке три карабина винчестер, три револьвера «смит-и-вессон» и сто патронов. Вы раздадите оружие, когда я выйду, зарядите его и…
— Но зачем эти карабины и револьверы? — спросил удивленный Меринос.
— Чтобы захватить, точнее, вернуть себе «Морган», мистер Гарри!
— Как, втроем?
— God bless! Вчетвером, мистер Гарри! Сейчас на борту всего десять человек, считая меня, остальные только что отправились на берег.
— А Дик Сеймур, главарь?
— Его ждут только завтра.
— Ах да, завтра, — вздрогнул Гарри.
— Значит, сегодня настал час, тот самый, которого я так терпеливо ждал! Вчетвером мы устроим большую уборку на корабле и уничтожим негодяев. Они ничего такого не ждут, это будет легко, вот увидите! О, если б мистер Тотор был с нами!
— Вы ничего не знаете о нем, Алекс?
— Нет, мистер Гарри. Мы еще поговорим об этом позже, когда завладеем кораблем.
— Но у вас есть надежда? — прервала его Нелли трепещущим голосом.
— Скажите же мне, Алекс, умоляю, скажите!
— Да, мисс Нелли, возможно… Я знаю, куда его заточили. Но позвольте мне уйти! И ждите вскоре сигнала, это будет выстрел из карабина и команда: «К оружию!» Тогда выходите все вместе и стреляйте в эту свору. Главное, никакой жалости!
— О нет, никакой жалости! — свирепо повторил Гарри и добавил:
— Алекс, еще слово. Мы всерьез поверили, что вы против нас с негодяем Диком. Простите. Вашу руку, дорогой Алекс!
— Good by. Так нужно было, мистер Гарри! И это значит, что я хорошо сыграл роль разбойника и пьяницы, это я-то, который никогда не пил ничего крепче чая!
— Алекс, дорогой мой Алекс, — Мэри со слезами на глазах протянула ему руки, — вы герой!
— Дорогая Мэри, это слишком сильно сказано. Я просто честный малый, верный своему долгу и хозяину, любящий свою невесту… До свидания, я убегаю!
Бравый моряк бросился к двери и пересек коридор, чтобы взбежать по ступеням, ведущим на палубу, но натолкнулся плечом на человека, который подслушивал, а теперь кричал, чертыхаясь:
— Негодяй! Ты разговаривал с пленниками, я слышал! Дик запретил это под страхом смерти, и тебя это касается больше, чем других. Я прикажу заковать тебя в кандалы. Пусть Дик решает твою судьбу!
Этот человек был душой и телом предан Дику Сеймуру. Зная его силу и решительность, Алекс испугался, однако попытался заговорить бандиту зубы, чтобы выиграть время и дать пленникам возможность приготовить оружие.
— Но, — лгал он, не краснея, — я пошел к мистеру Гарри и его сестре по приказу самого Дика…
— Наглая ложь! А потом, что это за сверток ты отнес туда?
— Подарок Мэри, моей бывшей невесте.
— Не похоже. Но мы еще проверим. Марш вперед, иди передо мной и без фокусов!
Видя, что все потеряно, Алекс побледнел, но его голубые глаза сверкнули. Покорно повернувшись, он незаметно сунул руку в карман куртки, куда положил на всякий случай револьвер.
Противник заметил это движение, отскочил назад, поднес к губам свисток и оглушительно засвистел. Поздно! Быстрый, как мысль, Алекс выхватил револьвер, взвел курок и молниеносно разрядил обойму в бандита. Алекс целил под ложечку, как все американцы, — промахнуться невозможно. Человек взмахнул рукой, пошатнулся и упал ничком.
— К оружию! — громовым голосом закричал Алекс. — Уничтожим всех!
Встревоженные свистком, грохотом выстрела и криками боцмана, пираты сбежались на палубу. Восемь человек появились из носового трюма и центрального люка, стараясь понять, откуда шум. Все эти разбойники были крепко скроенные кровожадные гиганты, но при них не было никакого оружия, кроме ножей, к тому же полупьяные, они не могли сообразить, что происходит.
Открылась дверь каюты пленников, и появился Меринос с карабином на изготовку. Нелли и Мэри храбро шли за ним, всматриваясь в грязную орду матросов, которые выли и метались в двадцати шагах.
Алекс вновь поднял револьвер и разрядил его в толпу, крича:
— Огонь! Пли!
Грянули четыре выстрела, засвистели пули, палуба огласилась отчаянными воплями и предсмертным хрипом. Стрельба продолжалась.
За тридцать секунд все бандиты были уложены, палуба окрасилась кровью. Некоторые еще дергались в последних конвульсиях и просили пощады.
— Алекс, Гарри! Пощадите их! — вскричала Нелли, которой овладела жалость. — Их уже можно не бояться, они могли бы вылечиться и раскаяться… Да… пощадите их!
Меринос зловеще ухмыльнулся.
— Оказать милость негодяям, которые убили капитана Гаррисона и капитана Роуленда, и доктора, и механика, и весь экипаж, и, может быть, моего бедного друга Тотора! Разве щадят раненого тигра или волка? Нелли, Мэри, идите к себе, прошу вас, теперь это наша забота! Вы поняли, Алекс?
— Да, мистер Гарри! В море их, никаких полумер!
Чувствуя, что произойдет нечто ужасное и неизбежное, девушки скрылись в столовой. Как только они ушли, мужчины, не сговариваясь, бросились к пиратам. Подхватили за голову и ноги первого попавшегося и бросили в море.
Бледные, стиснув зубы, дрожащими руками они выполнили свой ужасный долг, беспощадно выкидывая за борт и мертвых и живых. В десять минут страшная, но необходимая работа была закончена. Море сомкнулось над трупами хищников.
Гарри, взволнованный, окровавленный, воскликнул, крепко пожимая руку боцмана:
— Наконец-то мы стали хозяевами на борту, как когда-то, и все это благодаря вам, Алекс! Теперь мы друзья до гробовой доски!
— Не будем об этом, мистер Гарри, тем более что самое трудное еще впереди. И время не ждет.
— Да, конечно, дорогой Алекс. Но мой долг — выразить вам свою признательность, что я и делаю с удовольствием.
— Вы слишком добры, мистер Гарри! Видите ли, я совершенно счастлив, что пока все идет хорошо. Я ужасно боялся, видя, что дни проходят, а случая восстать и завладеть кораблем все никак не представляется. А теперь, повторяю, время не ждет!
— Да, есть куча важных дел, одно срочней другого… вытащить корабль отсюда, а нас всего двое, чтобы работать у топки, с парусами и у штурвала… Это первая непреодолимая трудность… Или же нам придется покинуть «Морган» на шлюпке и немедля приняться искать Тотора…
— Вы забыли еще более срочную вещь, мистер Гарри.
— Нет ничего более святого, чем попытаться спасти моего друга.
— Более святого — нет, а вот более срочное — есть!
— Что же это такое?
— Защищаться от негодяев, которые спешат к нам на шлюпке! Они услышали выстрелы и, едва достигнув берега, повернули назад к «Моргану», вон они, среди рифов… шлюпка вертится, танцует… они вооружены… минутку!
— Куда вы, Алекс?
Боцману было не до объяснений. Одним прыжком он добрался до пулемета, укрепленного чуть впереди мостика, сорвал с него просмоленный кожух, склонился, прицелился, снова выпрямился и, не глядя уже в прицел, положил руку на спусковую гашетку.
Он медленно повернул ствол, и сухие хлопки выстрелов защелкали по освещенным солнцем волнам: тра-та-та-та!
Летящие одна за другой пули градом сыпались в лодку, превращая ее в решето, пробивали борта, дно, обшивку, уничтожали перепуганный экипаж.
— Вот что я делаю, мистер Гарри, — спокойно ответил боцман, — как из шланга поливаю!
Расстрелянная шлюпка, продырявленная во многих местах, остановилась, покачалась с кормы на нос, с борта на борт и пошла ко дну вместе с мертвыми и живыми. Лишь слабые крики долетели до корабля.
Вся операция длилась не более минуты.
— Браво, Алекс, браво, дорогой! — кричал Меринос, счастливый тем, что удалось избежать новой смертельной опасности.
— Гром и молния! Вот это возмездие! Пойдем успокоим Нелли и Мэри.
— Чуть позже, мистер Гарри! Хотя я вовсе не хочу командовать вами.
— Что там еще, Алекс?
— Взгляните сами и увидите, что из нас двоих никто лишним не будет.
Вдали, за высоким мысом, появился султан дыма, а под ним — нечто темное, движущееся с огромной скоростью.
Это нечто, напоминающее акулу, Гарри узнал по белому навесу, который сливался с пеной волн. Юноша яростно закричал:
— Паровой катер! Чертова посудина! И набит людьми! Откуда они взялись?
— Это резерв, мистер Гарри, и он наделает нам хлопот! Потребуется пушка, а она поднимет тревогу далеко вокруг.
— Ну и пусть! Топить их, Алекс, топить!
Боцман сорвал с пушки просмоленный чехол:
— Орудие готово, я сам зарядил его ночью, чтобы смести всех с палубы в случае неудачи. Я буду стрелять с близкого расстояния, шрапнель разобьет машину и всю корму.
— Вы уверены, что попадете, Алекс?
— На таком расстоянии промахнуться невозможно. Да вы сами увидите.
Моряк склонился над орудием, навел его так же, как пулемет, и выпрямился, готовый обрушить на врага ураган огня.
Но катер двигался в рифах зигзагом, попасть в такую мишень было нелегко. Алекс напряженно выжидал со шнуром в руке, готовый резко натянуть его, чтобы выстрелить, но тут ужасный удар сбил его с ног.
С невероятным хладнокровием он отпустил шнур и крепко выругался:
— Hell damit! Неужели торпедная атака?
Тот же удар опрокинул и Гарри. Спотыкаясь, он пытался встать. «Морган» взбрыкивал кормой, натягивал якорный канат, дергался от страшного давления внезапно возникшей донной волны.
В этот момент растерянные Нелли и Мэри, стараясь удержаться на ногах, вышли из каюты и подбежали крича:
— Что такое? Мы тонем?
— Держитесь хорошенько! Еще не кончилось!
Девушки вцепились в планшир
note 190 мостика в ожидании нового удара. И вовремя! Вторая волна поднялась из глубин, пенилась, росла, встряхнула корабль и рассыпалась в водовороте. Все море казалось огромным кипящим котлом, а из глубин морских шли ужасные звуки, похожие на раскаты грома.
Алекс обвился вокруг лафета орудия. Гарри железной хваткой вцепился в бакштаг
note 191 фок-мачты. Предвидя новый натиск волн, они кричали девушкам:
— Держитесь!
Неподалеку от катера, который крутился, потеряв управление, возник огромный столб пара, за которым вырвался длинный язык пламени и тут же погас. Раздался мощный взрыв, сопровождаемый выбросом осколков, они сыпались, как при извержении вулкана.
И тут же третья волна, еще более высокая и быстрая, поднялась из обезумевшего моря. Она встряхнула яхту, как буек, обрушилась на палубу, прокатилась по ней от края до края, сметая все, и стекла в море…
Удивительное дело, эта волна катила тело недвижного, оглушенного человека. Из носа его и рта текла кровь, а оцепеневшая рука сжимала ручку корабельного фонаря.
Выброшенное на палубу тело оказалось у ног Нелли, державшейся за люк большого трапа. Пораженная девушка всмотрелась и испустила крик, который потряс Гарри:
— Тотор! О, Боже, Тотор!
ГЛАВА 4
Внезапный выход, неожиданное прибытие. — Как действовал Тотор. — Радость и горе. — Надежда и печаль. — Жив! — Серия чудес. — Сели на мель. — После возвращения к жизни. — Благодарность. — Что делать? — Завтра! — Неосуществимый план. — «Морган» обречен.
Обнаружив подводный вулкан, Тотор задумал необыкновенный, потрясающий и, надо сказать, отчаянный план: дать морским водам одним броском достичь раскаленного пекла.
Не без оснований парижанин считал, что пар, возникший от соприкосновения воды и огня, создаст неодолимое давление, которое взорвет всю погруженную в воду часть подземелья и обрежет в месте выхода в море пещеру, в которой он был заточен.
Просочившаяся влага подсказала ему, что естественный купол, под которым на невероятной глубине содрогался вулкан, был небольшой толщины, и у Тотора возникла гениальная идея взорвать этот купол. Вот для чего он решил использовать найденные во время раскопок невзорвавшиеся динамитные шашки и проделать в подводном куполе брешь.
Юноша заминировал ту часть, которая показалась ему потоньше, и поджег фитиль.
Тотор полагал, что фитиль будет гореть целых десять минут, прежде чем воспламенится заряд, — за это время он рассчитывал добежать до той части пещеры, которая не находилась под водой.
К несчастью, расчет оказался неверным — фитиль горел всего четыре минуты.
Освещая путь неразлучным фонарем, парижанин, согнувшись, быстро взбирался по кускам пемзы, которые скрипели и рассыпались под его подошвами.
— Вперед, рысью, старина Тотор, — подгонял он себя. — Рысью! А то будет жарко!
Земля задрожала, и взрыв потряс все, что находилось под водой. Резкий порыв воздуха толкнул юношу в спину, страшный грохот прокатился по подземелью.
Шум водопадов, гудение пламени, непрекращающиеся взрывы газа, треск терзаемой земли, вой вырывающегося из глубин и ищущего выход пара — все слилось в оглушительный грохот, сопровождающий великие катаклизмы.
Тотор оцепенел. Сила и воля были парализованы. Он уже ни на что не реагировал. В ушах звенело, глаза замутились, дыхание стало прерывистым, кулаки конвульсивно сжались, благодаря чему фонарь, который стал светить ярче, остался в руке.
Юноша испытывал тягостное ощущение человека, оказавшегося в слишком тесном помещении, где его толкают, мнут, сжимают до потери сознания.
Уже изнемогая, теряя последние силы, он хрипел:
— Пары и газы… давят снизу. О, этот сжатый воздух рвет меня на куски! Все удалось, вулкан затоплен, он взорвется, но слишком рано… Ты пропал, бедняга Тотор!
Ему казалось, что прошли часы, а на самом деле буря разразилась всего минуту тому назад.
Давление паров все возрастало, грохот усиливался. Земля дрожала и трещала в глубинах, верхние слои рассыпались, а взрывы звучали страшными раскатами.
Наконец давление снизу на купол вулкана стало сильнее давления моря сверху. Корка, образованная продуктами прежних извержений, разом обрушилась и, поднятая паром, взлетела, опрокинулась, но сжатый воздух, находившийся под нею, освободился и устремился вверх из глубины растревоженных вод.
Заключенный в этой воздушной подушке, как насекомое или микроорганизм, Тотор взлетел, пересек огромную донную волну, которая еще более ускорила подъем. Она яростно встряхнула его, ворвалась на палубу стоящего на якоре судна, и с шумом откатилась.
Судно это — «Морган», черт возьми! Как мы уже говорили, Тотор растянулся у ног своей подруги Нелли, вцепившейся в планшир у капитанского мостика. Девушка испустила крик, в котором смешались испуг и радость.
Да, посрамив все опасения и превзойдя надежды, именно Тотор явился вдруг из морских глубин.
И это не удивило Нелли, настолько ее мысли были упорно связаны с Тотором, а ее горячие мольбы взывали о чуде.
Чудо произошло, только и всего! Даже не вспомнив, что судно в опасности, а новая волна может снести ее в море, Нелли бросилась к юноше, опустилась на колени, подняла его голову и ужаснулась, чувствуя, как болтается голова в ее дрожащих руках. Сердце девушки сжималось от страха, когда она всматривалась в закрытые глаза, бледные щеки, сжатые губы.
— Тотор, друг мой, посмотрите на меня! Услышьте меня! — всхлипывала Нелли.
Бедный юноша по-прежнему не смотрел, не дышал, не шевелился. Гарри и Алекс осторожно ощупывали Тотора, неловко, но преданно пытаясь оказать ему помощь.
Тревога сжала сердце Гарри перед этим по-прежнему недвижным телом. Ужасная мысль о непоправимом пронзила его, крупные слезы выползли из-под ресниц.
— Неужели он действительно мертв? — со страхом проговорил он. — Нет, это невозможно! Тотор не может умереть вот так!
— Бедный мистер Тотор, — в голосе боцмана слышалось сострадание, — ему так худо! Однако кровь течет. Это хороший знак, если течет кровь!
— Да, верно! Ведь так, Алекс? — с надеждой отозвался Гарри.
Нелли все еще всхлипывала и взывала надломленным голосом:
— О Боже, ты совершил чудо. Соверши же еще одно — воскреси его! О Боже, умоляю тебя!
Она судорожно обнимала бедную голову, ища в застывших чертах хоть малейший признак жизни, и ощущала в душе ужасную пустоту, в которой тонула радость былых времен, краткое счастье и нежно вынашивавшаяся мечта о светлом будущем.
Гарри совсем потерял голову. Алекс и Мэри переворачивали все в каютах в поисках лекарств и ничего не находили. Да и к чему лекарства? Без медицинских знаний они могли стать опаснее, чем сама болезнь!
Короче, души этих смелых и преданных людей поглотило смятение и отчаяние перед лицом неожиданных горьких испытаний.
Но это длилось недолго. Мучительный кризис миновал.
Если сверхчеловеческая воля иногда способна совершать чудеса, то какую почти беспредельную мощь могут обрести соединенные усилия энергий двух существ, действующих ради одной и той же цели!
У Тотора, терявшего сознание и чувствовавшего, что умирает, последняя мысль была о подруге, милое лицо которой явилось ему в ту минуту, когда все вокруг гибло. Одно желание завладело его душой: «Освободиться, выжить и найти Нелли… уже навсегда!»
А Нелли, чудом обретя вновь своего друга, сосредоточилась на единственной цели: оживить его.
— Это необходимо. Я хочу, чтобы он пришел в себя. Я хочу, чтобы он слышал меня, видел, говорил со мной.
И эти две энергии, таинственно соединенные вместе, сказались на физическом состоянии умирающего: чуть порозовели бледные щеки, едва уловимый вздох всколыхнул его грудь, и легкая дрожь пробежала по коже.
— Он жив, — воскликнула преобразившаяся девушка, — жив! Смотрите, Мэри! Смотрите, Алекс, смотри, Гарри, он жив! Я знала, чувствовала! Тотор, дорогой мой Тотор, вы снова с нами!
Веки Тотора медленно приподнялись, и его голос, тихий, бесконечно нежный, как у ребенка, ответил:
— Мисс Нелли! Да, к вам я взывал из глубин. О, дорогая Нелли, я вас слышу, вижу… и счастлив, как никто в этом мире! Наверное, это сон, прекрасный сон, в который хорошо бы погрузиться навсегда! О, умереть вот так, рядом с вами. Не просыпаться в пещере без воздуха, света, надежды, в ужасной могиле, в аду! А здесь, рядом с вами, под солнцем, которое я уже не надеялся увидеть…
Девушка долго смотрела на него не отвечая, угадывая ужасные муки, через которые прошел ее друг, боясь слишком резкого возвращения его к чудесной реальности.
Она склонилась над Тотором и осторожно пыталась остановить платком кровь, которая текла из ран на лице и ссадин на губах, а Меринос, Алекс и Мэри сгрудились возле них в порыве безумной радости.
— Он бредит, — воскликнул Гарри, — но он жив, и мы его спасем! Алекс, перенесем его на мою кровать…
Резкий толчок не дал юноше договорить. Все четверо чуть не упали. Судно, болтавшееся на якорной цепи, внезапно остановилось и дважды вздрогнуло.
Боцман в тревоге закричал:
— Беда! Мы сели на мель!
— Не может быть!
— Но это так, мистер Гарри! Слышите, киль скребет по твердому дну, а совсем недавно до дна здесь было далеко.
— Да, извержение подняло его. Тут мы бессильны. Но сейчас не до этого. Меня интересует лишь Тотор, остальное не имеет значения!
— Да, вы правы, мистер Гарри. Прежде всего — ваш друг, не так ли? А я пойду взгляну, что можно сделать. Прямо не знаешь, над чем прежде голову ломать.
Действительно, извержение вулкана, буйство морской стихии, фантастическое появление парижанина — все было так неожиданно и необычайно, что осмыслить сразу было невозможно.
От толчка судна Тотор вздрогнул и услышал слова, произнесенные незнакомым грубоватым голосом: «Мы сели на мель!» Юноша начал приходить в себя. Конечно, он был разбит, истерзан, но боль понемногу возвращала его к жизни. Рассеянный мутный взгляд заметался, оживился, остановился на Нелли.
Он увидел улыбающуюся, счастливую, преобразившуюся девушку и воскликнул крепнущим голосом:
— Мисс Нелли, значит, это правда! Я жив, и вы рядом со мной!
— Да, дорогой Тотор, это просто чудо, что-то неслыханное, невероятное! Вы явились к нам из глубин морских!
— Все так! Прыжок в воду, только наоборот, вверх и через вулкан.
Нелли нервно рассмеялась и повторила, счастливая:
— Через вулкан! Вы и на такое способны! А что вы делали в вулкане?
Он ответил с великолепным апломбом
note 192, который мало-помалу возвращался к нему:
— Я искал вас с фонарем. Вот и доказательство, держите. Вот он — сувенир, тотем
note 193, оберег, амулет, который я захватил с собой из преисподней. О, Боже, как это далеко и глубоко! Меринос, старина, как дела? Вот мы и снова встретились! Что скажешь?
— Тотор, друг мой, я счастлив, даже не знаю, что и сказать. Прямо с ума схожу! Но как ты здесь очутился?
— А вы сами как оказались на «Моргане»? А где те, что им распоряжались?
— Сразу не расскажешь.
— Мне тоже трудно… Слишком долго…
— Нужно попить и поесть! Ты, должно быть, очень ослаб.
— Не слишком! Прежде всего мне требуется другое.
— Что же?
— Вода и мыло, чтобы хорошенько помыться, одежда и белье, чтобы сменить свои обноски.
— Сейчас мы с Алексом отнесем тебя.
— Ни в коем случае! Я сам побегу вприпрыжку, как зайчонок! Вот так!
Тотор вскочил на ноги, но слишком понадеялся на свои силы. Едва выпрямившись, он пошатнулся и чуть не упал — Нелли с братом очень вовремя подхватили его под руки и удержали в вертикальном положении.
Через две минуты он уже плескался в ванне под внимательным присмотром Гарри, который, как брат, не оставлял его ни на минуту.
Закончив туалет, Тотор бодро принялся за еду. В охотку уплетая припасы, парижанин позволил себе полстакана вина и принялся вдохновенно рассказывать о своих необычайных приключениях.
От усталости и недомоганий не осталось и следа — уверенный в себе француз, похоже, был скроен из стали.
Гарри, его сестра и Мэри, вздрагивая от волнения, слушали, а боцман тем временем внимательно осматривал трюм, чтобы проверить состояние обшивки.
— Чем же это кончилось? — спросил Гарри, когда рассказ стал подходить к завершению.
— Тем, что все мы встретились, — уже неплохо. Я бы добавил только, что есть в моей истории одна загадка.
— Какая?
— Стальной лом. Своим спасением я обязан этому инструменту и отдал бы жизнь, новенькую мою жизнь, которой так дорожу, чтобы увидеть того, кто сознательно кинул его в мою сторону.
В этот момент Алекс поднялся из трюма. Несомненно, осмотр обшивки был удовлетворительным, ибо бравый боцман весело насвистывал свой любимый мотив: «Светлый ручей».
Заслышав знакомые звуки, Тотор вскочил с криком:
— Алекс, дорогой мой Алекс, только один вопрос!
— Да хоть сто, если угодно, мистер Тотор.
— Вы были там, в пещере, когда муровали стену?
— Да, мистер Тотор.
— И это вы оставили мне лом?
— Конечно. Жаль только, что не мог сделать больше, но я думал, что такой удалец, как вы, сможет воспользоваться подарком и выкрутиться. Ведь так и случилось.
Тотор встал, схватил обе руки канадца, сжал их и, с увлажнившимися глазами, дрожащим голосом сказал:
— Алекс, вы спасли мне жизнь! Теперь мы друзья до гроба!
— Я то же самое сказал ему несколько часов назад, и тоже от всего сердца. Он спас нас всех, — прервал Меринос.
— Да, друг мой, Алекс — наш общий благодетель, — продолжал юноша, а Мэри послала долгий, восхищенный, нежный взгляд бравому, простому и такому замечательному моряку.
Смущенный Алекс что-то бормотал, не зная, как избежать уверений в бесконечной признательности. Храбрец из храбрецов хотел бы скрыться, провалиться под палубу, предпочел бы подставить вздымающуюся от волнения грудь урагану или ружейному залпу. Лицо его светилось доброй, застенчивой улыбкой.
— Господа, вы меня хвалите… вы меня простите, если… не умею выразить радость… счастье, которое сейчас испытываю… Ваша драгоценная дружба — лучшая награда для меня. Вот что я хочу сказать: не буду по-настоящему счастлив, пока вы не окажетесь свободны, целы, невредимы и ничто не будет вам угрожать. К сожалению, до этого еще далеко.
— Совершенно справедливо, — сказал Меринос, — события сменяют друг друга с такой быстротой и неожиданностью, что нам до сих пор физически не хватает времени, чтобы обсудить, что мы делаем или должны делать. Мы не смогли ни поговорить, ни сговориться, ни выработать план и даже не знаем, где находимся!
— Около мыса Каффура, недалеко от точки, где сто тридцать третий от Гринвича меридиан пересекает четвертую южную параллель. Как видите, мы среди рифов, а земля совсем близко. Пещера, в которой был замурован мистер Тотор, выходит наружу с другой стороны. Я и не знал, что она продолжается под водой.
— Каков же был ваш план, дорогой Алекс?
— Войти в доверие к экипажу и Дику Сеймуру, при первой же возможности завладеть судном и с вашей помощью постараться выручить господина Тотора. Сделав это, мы могли бы вернуться на «Морган», оставленный на волю волн. Помаленьку развели бы пары, выбрались бы кое-как отсюда и высадились на голландском острове Серам, лежащем на запад от нас, не дальше ста пятидесяти миль. К несчастью, случай, которого я так ждал, все не представлялся, а дни шли…
— Ох, даже в дрожь бросает. Только подумайте, завтра последний срок, назначенный негодяем Диком! Ей-богу, мои уши висят на волоске!
— Но где он, этот подонок? — прервал его Тотор. — Я бы хотел свести с ним кое-какие счеты.
— Не знаю, мистер Тотор. Да и кто может похвалиться, что знает про отъезды и приезды этого чудовища? Хоть бы догадаться, где его убежище!
— Вы его давно не видели?
— Порядочно, но его отсутствие ничего не меняет, все работают и без него. Будьте уверены, мы увидим мистера Дика раньше, чем хотели бы, кто знает, может быть, через час, может, через десять, но завтра он наверняка появится!
— О каких бы счетах ни говорил Тотор, не хотелось бы встретиться с ним здесь, — решительно произнес Гарри. — Скажите, Алекс, вы сможете провести судно через тысячи рифов?
— Нет ничего проще! У меня есть карта, а с нею я готов пройти где угодно.
— В таком случае, все в порядке. Врагов не видно, катер пропал, потонул в водовороте вместе с экипажем, море спокойно. Что нам мешает отплыть?
— Господа, и я бы того хотел, но это невозможно.
— Как это — «невозможно»?
— Вы забыли, что мы сели на мель! «Морган» встал на киль… Это целая гора железа и дерева. Потребуются мощные буксиры, много людей, чтобы разгрузить судно и сняться.
— А иначе?
— А иначе — здесь, в море, посреди рифов, и будет его могила. Ничто другое не вырвет яхту отсюда!
ГЛАВА 5
Дикие животные очень любопытны. — Неожиданное появление мадам Жонас. — Она тоже любопытна. — Доброжелательный осмотр. — Загадочная попытка мэтра Тотора. — Канат, малый якорь и ялик. — Обед и сон кита. — Необыкновенная ловля на удочку.
Все дикие животные невероятно любопытны. Когда они оказываются рядом с непривычными предметами, их охватывает неукротимая любознательность, зачастую доводящая до беды.
А те, которые притерпелись уже к цивилизации, гораздо менее впечатлительны. Они с презрением или просто равнодушно проходят мимо необычного, как будто своими примитивными мозгами думают примерно так: «Тьфу, мы и не такое видали!» Ничто их не возмущает и не привлекает, тогда как самые подозрительные и самые нелюдимые порой забывают всякое благоразумие и страх.
Так, стадо из пяти жирафов собралось, чтобы посреди огромной равнины полюбоваться вблизи доктором Ливингстоном в красной фланелевой рубашке, который брился перед зеркалом, укрепленным на повозке.
Знаменитый охотник Болдуин видел, как к сушившемуся на кусте английскому флагу подошел носорог. Конечно, толстокожее животное ничего не знало ни о Старой Англии, ни о ее славной эмблеме. Лагерь был совсем близко, но носорог долго стоял, словно завороженный, а потом не торопясь удалился. Болдуин не тронул его.