Поворот на Оушен-авеню и еще четыре квартала. Через несколько минут, со вздохом облегчения выключив зажигание, Эмили взяла с заднего сиденья единственный чемодан, где было все, что могло ей понадобиться на ночь.

Приветствие Кэрри было теплым и кратким.

— У вас ужасно усталый вид, Эмили. Постель готова. Вы сказали, что ужинали по дороге. Поэтому на ночном столике у вас только термос с горячим какао и печенье. Увидимся утром.

Горячий душ. Ночная рубашка и любимый старый халат. Потягивая какао, Эмили смотрела новости и чувствовала, как постепенно ослабевает напряжение в одеревеневших за долгую поездку мускулах.

Когда она выключила телевизор, зазвонил телефон. Догадываясь, кто это мог быть, Эмили взяла трубку.

— Привет, Эмили!

Она улыбнулась, услышав озабоченный голос Эрика Бейли, застенчивого гения, благодаря которому она и находилась сейчас в Спринг-Лейк. Эмили сказала Бейли, что доехала относительно легко и безопасно.

Эмили познакомилась с Эриком, когда он въехал в крошечный офис по соседству с ней. Будучи ровесниками, с разницей в возрасте в одну неделю, они подружились. Эмили не понадобилось много времени, чтобы понять, что под мягкой, слегка неуверенной манерой поведения Эрика скрывался мощный интеллект.

Однажды, заметив его подавленное состояние, Эмили заставила Эрика рассказать ей о причине. Оказалось, что его еще не оперившуюся компанию по производству программного обеспечения преследует в судебном порядке крупный провайдер, зная, что Эрик не сможет оплатить судебные издержки.

Эмили предложила представлять его интересы в суде, отказавшись от гонорара. Она рассчитывала, что этот процесс может иметь определенный общественный эффект, и посмеивалась про себя, представляя, как будет оклеивать стены своей квартиры акциями, которые предложил ей Эрик в случае успешного завершения дела.

Дело она выиграла. Эрик выпустил акции на продажу, и они стремительно поднялись в цене. Когда стоимость ее пакета акций возросла до десяти миллионов долларов, Эмили их продала.

Теперь компания Эрика процветала, а его фамилия красовалась на великолепном новом здании. Он любил скачки и купил старинный дом в Саратоге, откуда ездил на работу в Олбэни. Дружба их продолжалась, и Эрик стал ей опорой и поддержкой, когда ее начал преследовать неизвестный. Эрик даже установил у нее в доме камеру слежения, которая в конечном счете и зафиксировала преследователя.

— Я просто хотел узнать, как ты добралась. Надеюсь, я тебя не разбудил? — Эрик был явно рад ее благополучному прибытию.

Они поболтали несколько минут и дали друг другу обещание поддерживать связь. Закончив разговор, Эмили подошла к окну и приоткрыла его. Поток холодного солоноватого воздуха перехватил ее дыхание. «С ума сойти, — подумала Эмили, — но сейчас мне кажется, что мне всю жизнь только и не хватало этого чистого океанского воздуха».

Эмили подошла к двери, чтобы убедиться, что она заперта, и тут же одернула себя. Недавние страхи никак не хотели покидать ее.

Это началось еще до того, как поймали ее преследователя. Несмотря на все усилия Эмили убедить себя, что, пожелай он навредить ей, у него было для этого много случаев, она стала постоянно испытывать настороженность и страх.

Кэрри предупредила Эмили, что сейчас она у нее единственная постоялица.

— А в этот уик-энд у меня будет полно народа, — сказала она. — Все шесть комнат будут заняты. В субботу в клубе свадьба. А после Дня поминовения у меня и кладовки свободной не останется.

Как только Эмили услышала, что в доме их только двое, она сразу же проверила, заперты ли все наружные двери и включена ли сигнализация. Она злилась на себя за то, что никак не может унять свою тревогу. Она только надеялась на то, что время заставит ее забыть обо всем.

Эмили скинула халат. «Не думай об этом сейчас», — приказала она себе. Но у нее повлажнели ладони, когда она вдруг вспомнила, как однажды, придя домой, она поняла, что неизвестный побывал там. На тумбочке у кровати к лампе была прислонена ее фотография. Эмили была снята в своей кухне в ночной рубашке с кружкой кофе в руке. Сама Эмили никогда прежде эту фотографию не видела. В тот же день она сменила замки и повесила штору на окно в кухне над мойкой.

После этого было еще несколько случаев, и каждый раз в дело шли ее фотографии. Все это были ее снимки, сделанные дома, на улице, в офисе. Иногда сладкоголосый хищник звонил ей по телефону. \"Ты сегодня была премиленькая на пробежке... \" — \"Я думал, с твоими темными волосами черное тебе не к лицу. Но, оказывается, очень даже к лицу... \" — \"Мне нравятся эти красные шорты. Ноги у тебя действительно что надо... \"

А потом вдруг появлялась ее фотография именно в описываемом костюме. Она находила их в почтовом ящике, или на ветровом стекле под дворниками, или засунутыми в утренние газеты, которые она вынимала из почтового ящика.

Полиция отследила телефонные звонки, но все они были сделаны из автомата. Попытки обнаружить отпечатки пальцев на получаемых ею фотографиях не увенчались успехом.

Больше года полиция не могла обнаружить преследователя. «Вы помогли избежать заключения нескольким людям, обвиняемым в тяжких преступлениях, миссис Грэхем, — сказал ей тогда Марти Броуски, старший следователь. — Это может быть кто-то из семей жертв. Это может быть кто-то, кто увидел вас в ресторане и выследил потом. Это может быть кто-то из тех, кто знает, что вам достались большие деньги».

А потом они нашли Нэда Койлера, сына женщины, убийцу которой не без ее помощи оправдали. Эмили знала, что сейчас парень под замком — получает необходимое лечение. Нэд находится в психиатрической больнице в Нью-Йорке, а она в Спринг-Лейк.

Эмили легла, накрылась одеялом и потянулась к выключателю.

По другую сторону Оушен-авеню, с прогулочной дорожки на пляже, человек, стоявший на океанском ветру, вздымавшем ему волосы, увидел, как комната погрузилась во мрак.

— Спокойной ночи, Эмили, — прошептал он.

Он протянул руку к ближайшему столу и взял длинный узкий нож для мяса. И пошел между столами к лестнице.

Среда, 21 марта

Откуда-то сзади, с улицы, внезапно послышался шум, гул толпы сделался слышнее. Большие двери распахнулись. Халли выругался, нырнул в сторону, спрятался за колонной. Послышался голос Хорда — громкий, раскатистый; звук шагов эхом раскатился по чертогу.

3

С портфелем под мышкой Уилл Стаффорд направился к перестроенной конюшне, которая, как многие постройки такого рода, уцелевшие в Спринг-Лейк, была приспособлена под гараж. Ночью дождь перестал, и ветер утих. И все же в этот первый по-настоящему весенний день ощущался острый холодок, и у Уилла мелькнула мысль, что неплохо было бы прихватить пальто. Вот и видно, что грядет сороковой день рождения, с грустью подумал он. Если так пойдет и дальше, начнешь, пожалуй, в июле наушники надевать.

— Меня это не волнует! — отрезал Хорд. — Ступай сперва к дяде и принеси ему все, что он попросит. А потом уж садись жрать. Налопаться ты всегда успеешь.

Адвокат, специализирующийся на операциях с недвижимостью, он должен был встретиться с Эмили Грэхем за завтраком в причудливого стиля кафе под названием \"Будешь третьим? \". Оттуда они предполагали еще раз поехать осмотреть дом, который она намеревалась купить, а затем к нему в контору для окончательного оформления сделки.

Говорящие прошли мимо. Халли выглянул из-за колонны и увидел Хорда, удаляющегося в сторону занавешенных дверей позади возвышения. Рагнар Хаконссон, белобрысый, бледный, с кислым выражением лица, поднимался по лестнице. Халли было видно, как он отворил одну из дверей и скрылся за ней.

Выводя на дорогу свой старенький джип, Уилл подумал, что сегодняшний день походит на другой, в конце декабря, когда Эмили Грэхем вошла в его контору на Третьей авеню.

Издалека послышался крик Хорда и сразу вслед за этим — топот бегущих ног. Халли понял, что сейчас в чертоге появятся слуги. Он торопливо огляделся, ища, где бы укрыться. И на тебе: совсем рядом с его колонной лежала груда бочек и бочонков. Некоторые были перевернуты, некоторые валялись на боку. Все они были пусты — очевидно, их содержимое перекочевало на столы или на кухню. Удастся ли ему…

— Я только что внесла задаток за дом, — сказала она. — Я просила маклера порекомендовать мне юриста по делам недвижимости. Она назвала трех, но я сама адвокат и имею опыт, так что сразу поняла, что она явно отдавала предпочтение вам. Вот мой договор.

Эмили была так возбуждена, что даже не назвала себя, вспомнил с улыбкой Уилл. Ее фамилию он узнал из подписи под договором — Эмили Ш. Грэхем.

В коридорах послышались шаги.

Не так много найдется привлекательных молодых женщин, кто может выложить за дом два миллиона наличными. Но когда он предложил ей взять в банке кредит хотя бы на половину этой суммы, Эмили объяснила, что не может себе даже представить долг банку в миллион.

Уилл пришел на десять минут раньше. Эмили уже сидела в кафе, медленно отпивая кофе. Хочет свое превосходство показать, что ли, подумал Уилл, или это у нее в привычке — всегда и всюду являться раньше времени?

Прыжок — и Халли исчез. Здоровенная бочка слегка качнулась и снова замерла. Крышка бочки, которая лежала на соседнем бочонке, поползла в сторону и наконец легла на место.

Следующей его мыслью было, уж не ясновидящая ли она.

— Обычно я прихожу точно в назначенное время, — сказала Эмили Грэхем, — но сегодня я так волнуюсь из-за покупки, что тороплю время.

Двадцать слуг вошли в чертог. Приготовления к пиру продолжались.

В ту первую встречу в декабре, когда он узнал, что она осмотрела только один дом, он сказал:



— Я не хочу, чтобы выглядело так, будто я отказываюсь оформлять сделку, но вы сказали, что видели дом всего один раз. А другие дома вы вообще не смотрели? Вы впервые в Спринг-Лейк? Вы платите всю сумму целиком, не торгуясь. Предлагаю вам обдумать все хорошенько. По закону у вас есть три дня, в течение которых вы можете отказаться от покупки и расторгнуть договор.

Вот тогда она сказала ему, что дом принадлежал ее семье и что Ш. в ее имени означало «Шепли».

День сменился вечером, вечер — ночью. Чертог наполнился пирующими. Имя Хакона возносилось выше крыши, люди пили за Хорда, за его жену и сына, за его брата Олава и за славу Дома. Из бочки в углу чертога доносилось негромкое похрапыванье. Но никто его не услышал, никто не подошел поближе. И вот наконец пир закончился.

Эмили сделала заказ. Грейпфрутовый сок, омлет из одного яйца, тост.

Пока Уилл Стаффорд изучал меню, она изучала его. То, что она видела, ей нравилось. Он был недурен собой, худощав, высокий и широкоплечий, со светлыми волосами, правильные черты лица, синие глаза и квадратный подбородок.

Люди в Доме Хакона разошлись: одни по комнатам внутри чертога, другие по своим жилищам на улицах и за стенами. На троввской стене протрубил рог, ворота Дома закрылись. Двери чертога тоже захлопнулись, и пожилой вассал задвинул засов. Другие закидали землей огонь в очаге, чтобы угли едва тлели. Последние из слуг ушли спать.

При первой встрече ей понравилось в нем сочетание непринужденного добродушия и деловой озабоченности. «Не всякий юрист пойдет на то, чтобы рискнуть потерять клиента, — подумала тогда Эмили. — Его действительно волнуют мои интересы».

Кроме одного раза в январе, когда она прилетала сюда на один день, они общались только по телефону или по почте. Всякий раз она убеждалась, что Стаффорд и в самом деле очень щепетильный юрист.

Чертог наполнился тенями. Факелы на стенах угасали, и теперь их свет еле теплился, озаряя стены оранжево-красным светом.

Кернаны, у которых она покупала дом, владели им всего три года и все это время потратили на его тщательную реставрацию. Работа уже шла к концу, когда Уэйну Кернану предложили престижное и выгодное место, требовавшее постоянного проживания в Лондоне. Эмили видела, что решение расстаться с домом далось им нелегко.

В свой краткий приезд в январе Эмили обошла с Кернанами все комнаты и дала согласие приобрести и всю викторианскую мебель, ковры и разные вещицы, которые они с любовью приобретали и с которыми теперь были вынуждены расстаться.

Хорд и Рагнар Хаконссоны сидели рядом за главным столом, среди объедков, оставшихся от пира.

Участок был обширный. Строители только что закончили кабину для переодевания и начали копать бассейн.

— Единственное, что мне ни к чему, так это бассейн, — говорила Эмили Стаффорду, пока официантка отправилась выполнять их заказ. — Купаться я буду только в океане. Но раз уж кабина построена, было бы глупо отказаться от бассейна. В любом случае детям моего брата он понравится, когда они приедут в гости.

Хорд, невзирая на многочасовые обильные возлияния, выглядел почти так же, как и утром, разве что глаза немного покраснели. Он покачивал в ладони кубок с вином, пристально глядя на сына. На Рагнаре тяготы пиршества сказались куда сильнее. В тусклом свете лицо его выглядело белым, как баранья кость.

Уилл Стаффорд умел слушать, и Эмили сама не заметила, как вдруг заговорила с ним о своем детстве в Чикаго.

— Братья называют меня «запоздалая идея», — сказала она, улыбаясь. — Они старше меня — один на десять, другой на двенадцать лет. Моя бабушка по матери — в Олбэни. Я училась в Скидмор-колледже в Саратога-Спрингс, в двух шагах оттуда, и все свои каникулы я проводила у нее. А ее бабушка была младшей сестрой Маделайн, исчезнувшей в 1891 году.

Крышка на бочке шевельнулась, впервые за несколько часов. Она накренилась набок, и в щели нетерпеливо блеснули глаза.

Уилл Стаффорд заметил пробежавшую по ее лицу тень. Вздохнув, она продолжала:

— Ну что ж, ведь это было так давно, правда?

У Халли затекли спина и ноги.

— Очень давно, — согласился он. — Вы не говорили мне, сколько времени вы собираетесь здесь проводить. Вы намерены переехать сразу же или будете наезжать по уик-эндам?

Он долго спал и выспался на славу: в бочке было куда теплее, чем в придорожных кустах. Но теперь, проснувшись, он обнаружил, что спина болит, а икры и ступни колет, точно иголками. Ему очень хотелось изменить позу, но он боялся наделать шуму.

Эмили улыбнулась:

— Я собираюсь переехать, как только сделка будет оформлена. Все самое необходимое у меня здесь: кастрюли, сковородки, постельное белье. Завтра придет фургон из Олбэни с кое-какими вещами, которые я перевожу сюда.

Рагнар говорил:

— Вы по-прежнему живете в Олбэни?

— До вчерашнего дня жила. Я еще не окончательно привела в порядок мою квартиру на Манхэттене, так что буду ездить туда-сюда до первого мая. Но отпуск и уик-энды я теперь буду проводить здесь.

— По-моему, я ей не нравлюсь, отец.

— В городке вами очень интересуются, — сказал Уилл. — Я хочу, чтобы вы знали, что это не я рассказал всем, что вы — потомок Шепли.

Хорд фыркнул, точно бык.

Официантка расставляла на столе тарелки. Не дожидаясь, пока она отойдет, Эмили сказала:

— Я и не собираюсь ничего скрывать. Я сказала об этом Кернанам и Джоан Скотти, агенту по недвижимости. Она говорила мне, что в городе еще живут семьи, чьи предки жили здесь, когда исчезла моя прапрабабушка. Я бы хотела знать, не слышал ли кто чего-нибудь о ней — помимо, разумеется, того факта, что она бесследно исчезла. Им также известно, что я разведена и что я работаю в Нью-Йорке, так что никаких компрометирующих тайн у меня нет.

— Можно подумать, твоей матери я нравился! Отцы наши договорились между собой, и она опомниться не успела, как увидела над собой мою бороду. А хотела она этого или не хотела — кто знает? Она смирилась, как смиряются все женщины, и стала хорошим и находчивым законоговорителем. Не будь таким рохлей, парень! Речь не о том, нравишься ли ты ей или она тебе.

Его это позабавило.

— Я знаю! — раздраженно ответил Рагнар. — Но все же…

— А я и не предполагал, что они у вас имеются.

Эмили надеялась, что ее улыбка не выглядела вымученной. Она была твердо намерена сохранить в тайне тот факт, что большую часть последнего года провела в суде, и не по работе. Она была ответчицей по делу, возбужденному ее бывшим мужем, требовавшим от нее половину денег, вырученных ею от продажи акций, а также выступала свидетельницей еще в одном процессе...

— Ты сделаешься здешним вершителем после моей смерти, — продолжал Хорд. — Если она станет твоей женой, вы будете править сразу двумя Домами. Это стоящий союз.

— Что касается меня, — продолжал Стаффорд, — вы меня ни о чем не спрашивали, но я вам все равно расскажу. Я родился и вырос в Принстоне, примерно в часе езды отсюда. Мой отец был председателем совета директоров компании «Лайонел фармасьютиклз» в Манхэттене. Они с матерью разошлись, когда мне было шестнадцать лет, и, поскольку мой отец много разъезжал, мы с матерью переехали в Денвер, и там я окончил школу и колледж.

Он качнул рукой, глядя, как колышется вино в кубке.

Он с удовольствием доел сосиску.

— Каждое утро я говорю себе, что буду есть только фрукты и овсянку, но три дня в неделю я срываюсь. У вас, очевидно, воля сильнее.

— Где-то прибавится, где-то отнимется, — сказал он. — То, что мы выиграем благодаря твоему браку, перекроет то, что мы потеряем из-за поступка Олава.

— Вот уж нет! Но я твердо решила, что в следующий раз, когда я буду здесь завтракать, я закажу то же, что сегодня взяли вы.

Рагнар сделался озабоченным.

Уилл взглянул на часы и сделал знак официантке.

— Не хочу вас торопить, Эмили, но сейчас половина десятого. Я никогда не видел более незаинтересованных продавцов, чем Кернаны. Не будем заставлять их ждать, чтобы не дать им возможности изменить свои намерения.

— Ты думаешь, мы потеряем земли? И что, много?

Пока они ждали счет, Уилл продолжал свой рассказ:

— Ну, зависит от того, как сильно Свейнссоны надавят на Совет. Ульвар Арнессон с ними разговаривал. Он говорит, они настроены требовать как можно большего, особенно баба, хотя, видит Хакон, она-то уж никогда этого Бродира не любила!

— В завершение не слишком увлекательной истории моей жизни: я женился сразу после окончания колледжа. Через год мы оба поняли, что ошиблись.

— Вам повезло, — отозвалась Эмили. — Мне жилось бы куда легче, будь я такая же понятливая.

Он принялся ковырять в зубах ногтем.

— Я вернулся на Восток и поступил в фирму «Кэнон и Роудз». Вы, может быть, знаете эту очень солидную компанию по реализации недвижимости. Это была отличная работа, но она требовала большой отдачи. Мне нужно было какое-то местечко для уик-эндов, и я приехал сюда и купил старый дом, сильно нуждающийся в ремонте. Я люблю работать руками.

У Халли ныла вся спина, и он морщился от боли. Если бы хоть слегка перенести вес, присесть под крышкой на корточки…

— А почему именно сюда?

— Зря Олав это сделал, — сердито заметил Рагнар. — Это было необдуманное убийство.

— Когда я был мальчишкой, мы жили здесь в отеле «Эссекс» пару недель каждое лето. Счастливое это было время!

Официантка принесла счет.

Взглянув на него, Уилл достал бумажник.

Хорд побагровел и стукнул кубком по столу так, что блюда подпрыгнули и зазвенели.

— А потом, лет двадцать назад, я понял, что жизнь здесь мне по душе и не по душе работа в Нью-Йорке. Вот я и открыл здесь свою юридическую контору. Работы с недвижимостью здесь полно. Кстати о работе, нам пора к Кернанам.

Но Кернаны, оказалось, уже уехали. Их поверенный объяснил, что имеет право завершить сделку. Вместе с ним Эмили обошла вновь каждую комнату, наслаждаясь архитектурными деталями, ранее ею не оцененными по достоинству.

— Да по-хорошему этого Бродира давно следовало бы повесить! Надеюсь, это ты отрицать не станешь?

— Да, я абсолютно удовлетворена всеми своими приобретениями. Да, дом в отличном состоянии, — сказала она поверенному.

Эмили старалась скрыть растущее нетерпение — ей хотелось поскорее покончить с делами и остаться в доме одной, побродить по комнатам, переставить мебель в гостиной, чтобы кушетки стояли одна напротив Другой, под прямым углом к камину.

Рагнар опустил глаза.

Эмили не терпелось хотя бы немного изменить облик дома, сделать его по-настоящему своим. Она всегда считала дом в Олбэни временным жильем, хотя и прожила в нем три года. Эмили сняла в аренду этот дом после того, как, вернувшись от родителей из Чикаго, она застала мужа со своей лучшей подругой Барбарой Лайонэ. Эмили вытащила чемодан, побросала в него первые попавшиеся вещи, села в машину и поехала в ближайший отель. Неделю спустя она и арендовала дом.

— Не стану.

Дом, в котором они жили вместе с Гэри, принадлежал его богатой семье. В нем она никогда не чувствовала себя хозяйкой. Но сейчас, обходя свое новое жилище, она сказала Уиллу Стаффорду:

— У меня такое чувство, будто дом мне рад.

— Жаль только, что этот жабеныш, племянничек его, все видел. Теперь будет главным свидетелем на суде…

— Вполне может быть. Стоит только взглянуть на ваше лицо. Ну что же, поехали ко мне подписывать договор.

* * *

Халли пытался поудобнее устроиться в бочке, чтобы спине было не так больно; услышав слова Хорда, он замер.

Три часа спустя Эмили вернулась в уже свой дом и остановила машину у подъезда.

— Дом, милый дом, — произнесла она вслух, выгружая из багажника продукты, купленные ею в супермаркете после завершения сделки.

— Надо было и ему тоже глотку перерезать, — буркнул Рагнар. — Это сберегло бы нам несколько акров…

На площадке копали бассейн трое рабочих. Еще в первое посещение ее познакомили с Мэнни Декстером, подрядчиком. Встретившись с ней сейчас взглядом, Мэнни помахал ей.

Шум работавшего экскаватора заглушал ее шаги, когда она шла по вымощенной плитками дорожке к черному ходу.

«Вот уж без чего я могла бы обойтись», — подумала она, но тут же вновь напомнила себе, какое удовольствие доставит бассейн детям, когда братья с семьями приедут к ней в гости.

— Ну а кто его за глотку держал, как не ты? — проворчал Хорд. — Ты и упустил случай. Впрочем, теперь это все пустые разговоры. Нам до него не добраться. Но это мне напомнило другое дело. Что бы там ни решил Совет, я…

На Эмили был ее любимый темно-зеленый брючный костюм и белый свитер. Хотя она была и тепло одета, когда, взяв в одну руку обе сумки, вставила ключ в замочную скважину, по телу ее пробежала дрожь. Порывом ветра ей бросило в лицо прядь волос. Откидывая прядь, Эмили тряхнула сумку, из которой выпала упаковка кофе.

Наклонившись, чтобы поднять коробку, Эмили услышала, как Мэнни Декстер крикнул экскаваторщику:

Боль внезапно пронзила Халли спину, точно ножом. Мальчик слегка дернулся, уперся руками в стенки бочки.

— Останови эту штуку! Кончай копать! Там внизу скелет!

4

Бочка пошатнулась.

Следователь Томми Дагган не всегда соглашался со своим начальником Эллиотом Осборном, прокурором графства Монмаут. Томми было известно, что Осборн считал его непрекращающиеся попытки расследовать исчезновение Марты Лоуренс навязчивой идеей, которая только и могла, что постоянно держать убийцу настороже.

— Если, конечно, убийца не псих, который выбросил ее тело за сотни миль отсюда, — повторял он.

Крышка, балансировавшая на краю, качнулась.

Томми Дагган работал следователем последние пятнадцать лет из своих сорока двух. За это время он женился, обзавелся двумя сыновьями, наблюдал, как отступает назад его шевелюра, а талия раздается все больше и больше. Добродушный, круглолицый, улыбчивый, он производил впечатление человека беспечного, которому никогда не приходилось иметь дело в жизни с более серьезной проблемой, чем спустившая шина.

Халли почувствовал это и торопливо вскинул руку, чтобы удержать крышку.

На самом деле он был великолепным сыщиком. Коллеги им восхищались и завидовали его способности ухватиться за, по всей видимости, ничего не значащую деталь и разрабатывать ее до тех пор, пока она не оказывалась главной уликой, решавшей, в конечном счете, исход дела.

За все эти годы Томми несколько раз отказывался от весьма выгодных предложений со стороны частных служб безопасности. Он преданно любил свою работу.

Этим движением он нарушил шаткое равновесие; крышка перевалилась через край бочки и рухнула на пол.

Он прожил всю жизнь в Эйвоне, городке на побережье океана, в нескольких милях от Спринг-Лейк. Учась в колледже, он подрабатывал водителем автобуса, а потом официантом в отеле «Уоррен». В отеле он встречал деда и бабку Марты Лоуренс, которые регулярно там обедали.

Сегодня, сидя в своем кабинете во время краткого перерыва, который он отводил себе на ленч, Томми снова просмотрел дело об исчезновении Марты Лоуренс. Он знал, что Осборн не меньше его хотел поймать убийцу. Единственно, в чем они расходились, так это в подходе к расследованию.

Томми смотрел на фотографию Марты, снятую на пляже в Спринг-Лейк. На ней были майка и шорты. Длинные белокурые волосы ласкали ее плечи, на губах играла веселая улыбка. Этой двадцатилетней красавице, казалось, предстояло еще пятьдесят-шестьдесят лет жизни. На самом деле ей было отпущено меньше двух суток.

Покачав головой, Томми закрыл папку. Он был убежден, что, продолжая обходить жителей Спринг-Лейк, он нападет на какой-то важный факт, какую-то ранее недооцененную информацию, которые приведут его к истине. В результате он примелькался всем соседям Лоуренсов и тем, кто общался с Мартой в последние часы ее жизни.

Официанты ресторана, приглашенные обслуживать вечеринку в доме Лоуренсов, не сообщили ничего, заслуживающего внимания.

Большинство гостей на вечеринке были местные люди из тех, кто уже не первый год приезжал сюда на уик-энды. Томми постоянно носил у себя в бумажнике сложенный листок со списком гостей. Он мог запросто в Спринг-Лейк, поговорить с тем, с другим.

Глава 12

Марта исчезла, выйдя утром на пробежку. Некоторые жители городка, совершающие утренние пробежки, утверждали, что видели ее у Северного павильона; каждого из них тщательно проверили, и все подозрения были с них сняты.

Вздохнув, Томми положил папку в верхний ящик стола. Он был убежден, что на Марту не мог напасть человек, случайно оказавшийся в Спринг-Лейк. Он был уверен, что ее похитил кто-то, кому она доверяла.

«А ведь я работаю в свое свободное время», — подумал он угрюмо, созерцая содержимое пакета с ленчем, приготовленным для него женой.

Коль Убийца Родича творил немало жестокостей по всей долине. Он был известен как опытный боец. Он не принадлежал ни к одному из Домов и собрал шайку, в которой было много закаленных изгоев. После того как шайка Коля напала на владения Геста в верхней долине, они отправились на восток через земли Свейна. Там, близ Глубокого дола, стояла усадьба, где жили двоюродные братья Свейна. Однажды Свейн увидел, что над горой вздымается черный дым. Он поехал туда, чтобы разведать, что случилось, и увидел, что усадьбу сожгли, а братьев его посадили на кол. Свейн так разгневался, что его товарищи разбежались кто куда. Успокоившись, он огляделся и увидел следы разбойников, уходящие в чащу.

Его врач сказал, что он должен похудеть на двадцать килограммов. Развертывая сандвич с тунцом на черном хлебе, он с огорчением подумал, что Сьюзи, похоже, вознамерилась уменьшить его вес, уморив его голодом.

Невольно усмехнувшись, он признал, что эта чертова диета действует ему на нервы. Сейчас бы ему ветчинки и сыра на белом хлебе, да салатик картофельный, да еще хорошо бы огурчик маринованный.

Свейн сказал своим людям:

Откусив сандвич, Томми напомнил себе, что, хотя Осборн только что в очередной раз заметил, что он чересчур усердствует, семья Марты смотрела на это по-другому.

Когда он заглянул к ним на прошлой неделе, миссис Лоуренс — бабушка Марты, все еще интересная и элегантная дама восьмидесяти лет, — выглядела гораздо умиротвореннее, чем он мог ожидать. Она сообщила ему радостное известие: сестра Марты Кристина только что родила.

— Поезжайте домой. А я отправляюсь на охоту.

— Джордж и Аманда в восторге, — сказала она. — Впервые за последние четыре с половиной года я увидела их улыбающимися. Надеюсь, внучка поможет им пережить потерю Марты.



Джордж и Аманда были родители Марты. Потом миссис Лоуренс добавила:

— Томми, мы все в каком-то смысле примирились с тем, что Марты уже нет. Она бы никогда не покинула нас по доброй воле. Но нас мучает мысль, что какой-то маньяк похитил ее и держит в плену. Нам всем было бы легче, если бы мы наверняка знали, что она ушла от нас навсегда.

Эхо раскатилось меж колонн по полночному чертогу. Рагнар с Хордом застыли.

«Ушла навсегда» означало, конечно, умерла.

Последний раз Марту видели на пляже в 6. 30 утра 7 сентября — четыре с половиной года назад.

— Отец… — прошептал Рагнар.

Без всякого энтузиазма дожевав свой сандвич, Томми принял серьезное решение. С шести утра завтрашнего дня он начнет бегать по утрам!

Может, тогда он сумеет сбросить двадцать килограммов, но было и еще кое-что. Как мучительный зуд в недоступном месте, его одолевало чувство, появлявшееся у него иногда в процессе расследования убийства, чувство, от которого он никак не мог избавиться: убийца где-то близко.

— Это вон там, у тех бочек, — сказал Хорд. — Ступай и погляди.

Зазвонил телефон. Томми снял трубку, одновременно надкусив яблоко, которое должно было сойти ему за десерт. Звонила секретарша Осборна:

— Томми, босс ждет тебя в машине сию минуту.

Послышался скрип отодвигаемого стула.

Эллиот уже садился в машину, когда Томми, слегка запыхавшись, добежал до паркинга. Осборн сидел молча, пока они не выехали и шофер не включил сирену.

Халли в своей бочке съежился, стараясь сделаться как можно меньше и незаметнее. Он чувствовал над собой открытое пространство; ночной воздух щекотал ему затылок.

— На Хейз-авеню в Спринг-Лейк только что обнаружили скелет.

— Эй, парень! — небрежно окликнул Хорд. — На вот, нож захвати!

Прежде чем Осборн продолжил, зазвонил телефон. Шофер ответил и передал трубку Осборну:

Скрежет металла; послышались приближающиеся шаги Рагнара. Халли нащупал в темноте свой собственный нож и крепко стиснул рукоятку.

— Это Ньютон, сэр.

Осборн держал трубку так, чтобы Томми мог слышать, что говорит судмедэксперт.

— Это тут, да, папа? — Голос Рагнара звучал не очень уверенно.

— Ну и дельце тебе предстоит, Эллиот. Тут останки двух людей, и, судя по виду, один скелет пролежал в земле намного дольше другого.

— Клянусь кровью Хакона! — взревел Хорд. — Возьми да посмотри, олух!

5

Осторожные движения, стук: Рагнар одну за другой открывал бочки и отбрасывал крышки в сторону.

Позвонив в полицию, Эмми выбежала из дома и, остановившись у края ямы, смотрела на нечто, напоминающее человеческий скелет.

Теперь Халли стало слышно частое дыхание Рагнара. Он был совсем рядом… Халли напрягся, готовясь к броску.

— Ага! Вот оно что! — крикнул Рагнар и рассмеялся.

Как адвокат по уголовным делам, она видела десятки таких тел. На лицах многих из них застыл страх. На других она могла разглядеть следы мольбы в остекленевших глазах. Но ничто никогда не действовало на нее так, как вид этой жертвы.

Халли, который рванулся было вверх, понял, что спешить не стоит. Что-то ударилось о стену. Сапоги Рагнара быстро протопали прочь. Он снова воскликнул:

Тело было завернуто в плотный прозрачный пластик. Пластик разлезся, но, хотя кожа трупа и истлела, кости сохранились в целости. На мгновение у нее мелькнула мысль, что это останки ее прапрабабушки.

— Вот она, зараза! Это крысы!

Но она тут же отвергла ее. В 1891 году, когда исчезла Маделайн Шепли, пластик еще не изобрели. Значит, это не могла быть она.

Хорд издал тяжкий вздох.

Когда появилась под вой сирены первая полицейская машина, Эмили вернулась в дом. Она знала, что полиция непременно обратится к ней с вопросами, а ей надо было собраться с мыслями.

Рагнар уже возвращался к столу.

«Собраться с мыслями» — это было выражение ее бабушки.

— Такая жирная, папа, такая здоровущая! Я ее чуть не пришиб крышкой. Если бы попал, пополам бы разрубил!

Пакеты с продуктами лежали на столе в кухне, где она их бросила, кинувшись к телефону. Она автоматически налила чайник, поставила на плиту, зажгла газ, затем разложила пакеты и убрала скоропортящиеся продукты в холодильник. Поколебавшись мгновение, она начала открывать шкафчики.

— Да о твоих подвигах только баллады слагать! Иди сюда, парень, послушай меня.

— Куда же положить эту бакалею, — вслух сказала она с досадой и усмехнулась, поняв, что эта детская раздражительность была следствием шока.

Хорд поднес к губам кубок и принялся огорченно потягивать вино сквозь зубы.

Засвистел чайник. «Чашка чаю, — подумала Эмми, — прояснит мои мысли».

— Крысы! — сказал он. — Тоже мне, достойный сын Хакона! Ладно, вот последнее. Я сегодня поговорил со старшим кузнецом. У них, считай, все готово. Ты меня понял?

Большое кухонное окно выходило на участок за домом. С чашкой в руке Эмили стояла у окна, наблюдая за тем, как полицейские с медлительной основательностью оцепляют участок вокруг ямы.

— Да, отец.

Прибыли фотографы и защелкали камерами. Судмедэксперт спустился в яму, где был найден скелет.

— Вполне вероятно, что в деле Бродира Совет будет не на нашей стороне. Они издавна привыкли руководствоваться политическими соображениями, а не справедливостью. Они хотят, чтобы в долине царило «равновесие», и не желают, чтобы один из Домов сделался намного влиятельнее прочих. Это все хорошо известно.

Эмили знала, что останки увезут в морг и будут там исследовать, затем будет составлено описание с указанием пола жертвы, приблизительного роста, веса и возраста. Информация стоматолога и ДНК помогут сопоставить обнаруженные факты с описанием какого-то пропавшего человека, и для какой-то несчастной семьи закончится пытка неизвестностью, а с ней умрет и слабая надежда, что любимый человек, быть может, еще вернется.

— Да, отец.

* * *

— Так вот, великий Хакон этого бы не потерпел, и мы этого не потерпим! Если все обернется так, как я рассчитываю, к будущему году мы получим возможность взять дело в свои руки. Как именно — об этом пока говорить рано, но мы будем упражняться всю зиму. Я хочу, чтобы и ты тоже упражнялся.

Угрюмый Томми Дагган стоял на крыльце рядом с Эллиотом Осборном и ждал, пока откроют дверь. Из краткой их беседы с экспертом стало ясно, что поиски Марты Лоуренс закончились. Ньютон сообщил им, что состояние завернутого в пластик скелета свидетельствовало о том, что это была молодая женщина, с великолепными зубами. Относительно отдельных костей, найденных рядом со скелетом, он отказался что-либо сказать до изучения их в морге.

— Хорошо, отец.

Томми оглянулся через плечо:

— Ну и отлично. А теперь ступай баиньки, а не то свалишься от переутомления. Не хватало еще, чтобы ты тоже заболел!

— Народ начинает собираться. Лоуренсы, наверно, скоро все узнают.

— А как ты думаешь, — спросил Рагнар, — Олав умрет?

— Доктор О\'Брайен поторопится с заключением, — сказал Осборн. — Он понимает, что все в Спринг-Лейк сразу же решат, что это Марта Лоуренс.

— С чего бы это?

Когда дверь открылась, оба они предъявили свои значки.

— Ну как же, проклятие троввов…

— Я Эмили Грэхем. Заходите, пожалуйста, — сказала женщина.

Эмили понимала, что этот визит является чистой формальностью.

— У него лихорадка, только и всего. Не будь таким суеверным дураком.

— Как я понимаю, миссис Грэхем, вы только сегодня подписали договор о покупке дома, — начал Осборн.

— Но его коснулась тень кургана! Я сам видел!

Эмили хорошо знала государственных служащих типа Эллиота Осборна. Эти безупречно одетые, учтивые, очень неглупые люди были в то же время хорошими специалистами по пиару, предоставляя возможность распутывать дела своим подчиненным. Не сомневалась она и в том, что Осборн и следователь Дагган непременно обменяются впечатлениями.

— Ну да, он подъехал слишком близко, и что? Его лошадь жива-здорова, а ведь тень упала и на нее тоже!

Она также видела: при внешне безупречных профессиональных манерах следователь Дагган внимательно к ней присматривается.

Хорд поставил кубок на стол и встал.

Они стояли в прихожей, где единственным предметом мебели было причудливое викторианское кресло. Придя в дом первый раз, она сказала Терезе Кернан, то хочет купить и его, и еще кое-что из обстановки. Тереза, прежняя хозяйка дома, указала на это кресло с легкой улыбкой:

— Я люблю эту вещь, но поверьте, она чисто декоративная. Кресло такое низенькое, что, чтобы подняться с него, надо преодолеть закон всемирного тяготения.

— Настоящий мужчина не обращает внимания на бабьи сказки о троввах и проклятиях! У Олава уже бывала лихорадка; он тогда выздоровел, выздоровеет и теперь. Ладно, ступай спать, рохля! А то свалишься, того гляди.

Эмили пригласила Осборна и следователя Даггана в гостиную. «Я ведь собиралась сегодня передвинуть кушетки», — вспомнила она. А вместо этого она разговаривает со следователем и во дворе ее нового дома толпятся полицейские, а в яме лежит скелет. Эмили попыталась отогнать от себя ощущение абсолютной нереальности происходящего.

Оба взяли по свече со стола. Они поднялись по лестнице на галерею и разошлись. Захлопнулись две двери. В чертоге воцарилась тишина.

Дагган достал блокнот.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, миссис Грэхем, — начал Осборн. — Как давно вы приняли решение приехать в Спринг-Лейк?

С минуту ничего не происходило.

Ее рассказ о том, как она впервые появилась здесь три месяца назад и сразу же купила дом, даже для нее самой звучал сейчас неправдоподобно.

— Вы никогда не бывали здесь раньше и купили дом вот так, по первому побуждению?

Потом из бочки, морщась и кривясь, поднялся Халли. Он вывалился на пол и некоторое время корчился там, шипя от боли, пока не прошли судороги в затекших ногах.

В тоне Осборна явственно слышалось недоверие. В глазах Даггана отразилось раздумье. Эмили отвечала, тщательно выбирая слова:

— Я приехала в Спринг-Лейк, потому что всю жизнь хотела получше узнать эти места. Мои предки построили этот дом в 1875 году. Они владели им до 1892 года, когда продали его после исчезновения их старшей дочери Маделайн в 1891 году. Разыскивая адрес моих предков в городском архиве, я узнала, что дом продается. Я его посмотрела, он мне понравился, и я его купила. Больше мне нечего вам сообщить.

Наконец он смог встать. Он дохромал до столов, нашел кружку с пивом и осушил ее. Потом утер губы, забросил мешок на плечи и снова достал нож.

Эмили озадачило изумленное выражение на лицах ее собеседников.

— Я и понятия не имел, что это дом Шепли, — удивился Осборн. — Мы предполагаем, что найденные здесь останки принадлежат женщине, исчезнувшей более четырех лет назад. Она приехала сюда в гости к деду и бабке.

Пора за дело. Сейчас самое подходящее время. Он прошел через чертог. Длинная черная тень волочилась за ним, точно призрак, перекрывая красные отблески пламени на полу. Нож мягко поблескивал у него в руке.

Легким движением головы он дал понять Даггану, что сейчас не время упоминать о костях, найденных рядом со скелетом.

Он принялся медленно подниматься по лестнице. Ни одна ступенька не скрипнула. Мальчик не сводил глаз с галереи.

У Эмили кровь отлила от лица.

Халли не спешил и не медлил. Он пересек небольшую площадку и направился дальше. Должно быть, именно так Свейн преследовал в чаще Коля Убийцу Родича или огромного вепря из Глубокого дола…

— Молодая женщина исчезла четыре года назад и захоронена здесь? — прошептала она. — Господи, как это могло случиться?

— Сегодня печальный день для жителей нашего города, — сказал Осборн. — Боюсь, нам придется держать участок под охраной, пока идет расследование. Как только оно закончится, вы получите возможность продолжать работу по устройству бассейна.

Поднявшись на галерею, он подошел к двери, куда, как он видел, днем входил Рагнар.

«Не будет здесь никакого бассейна», — раздраженно подумала Эмили.

— Скоро здесь появятся представители средств массовой информации. Мы сделаем все возможное, чтобы они вам не досаждали, — сказал Осборн. — Возможно, у нас возникнет необходимость побеседовать с вами.

Он поколебался, прислушался… Во всем Доме не было слышно ни звука.

Эмили понимающе кивнула. Когда они уже направлялись к дверям, внизу настойчиво позвонили.

Фургон с вещами наконец прибыл из Олбэни.

Никем не замеченный, он отворил дверь, вошел внутрь и быстро закрыл ее за собой.

6



Для жителей городка день начинался как обычно. Большинство дожидалось на станции поезда, чтобы отправиться в полуторачасовую поездку в Нью-Йорк к месту работы. Остальные, оставив свои машины в Атлантик-Хайлендс, сели на рейсовый катер, помчавший их к пристани Международного торгового центра.

Там, под бдительным оком Статуи Свободы, все они разошлись по своим офисам. Среди них были юристы и банкиры, многие работали на бирже.