– В том-то дело, что знаю, – уже не дуется Сабина. – Дорогой, зачем ты хочешь казаться хуже, чем есть на самом деле?

– Форма защиты от твоих беспочвенных обвинений. Если бы я не выдумал, что ночью был у девочек, ты бы до сих пор развивала свою излюбленную тему. Я даже сегодня дома остался, а ты…

Сабина с нежностью прильнула ко мне; как же, такой примерный семьянин. Жди, дорогая, когда бы не требование Рябова после очередной бессонной ночи, ты бы меня сейчас здесь только с миноискателем могла выпасать. И так скажи спасибо, что я ближе к рассвету домой добрался, больше того, задрых рядом с тобой, а не в кабинете.

– Дорогой, сходи к Федору Игнатьевичу, принеси цветы, – деловым тоном скомандовала мне супруга, развивая успех на семейном фронте.

Разве я когда-то отказывался от работы по домашнему хозяйству? Тем более от встречи с самим Федором Игнатьевичем, который стал для Сабины еще главнее массажистки и персонального врача, ежегодно выискивающего при ней мешок новых болезней. Федор Игнатьевич, бывший противник, а ныне садовник, постоянно таскает Сабине какие-то цветы в живом и отварном виде для поддержания красоты в доме и слабого организма моей супруги. Я бы на месте Феди ее раз и навсегда горячей смолой напоил, однако это только с нами ветеран был таким военным, от вида Сабины он постоянно бледнеет и торчит на ней, как вилка в заднице.

Выйдя в холл, я мгновенно отскочил в сторону и занял круговую оборону, успев заметить самого грозного врага на своем жизненном пути. Однако рыжая скотина отчего-то не удосужила меня пристальным вниманием. Педрило лениво зевнул и взглянул на меня, как румынский парламентарий на гея. Неподалеку от Педрилы степенно прогуливалась такая же волосатая тварь пепельной окраски. Наверняка этот персидский выродок подмогу вызвал, самостоятельно со мной справиться ему не по когтям, решил я, но внезапно вынырнувший с улицы Гарик доказал, что мой вывод был ошибочным.

– Скейт купил, – сынок продемонстрировал мне пятидесятидолларовый кусок пластика на роликах. – Папуля, он тебе нравится?

– Конечно. Да, хочу тебе еще один подарок сделать.

– Какой? – обрадовался Гарик.

– Можешь опять смело ходить в школу.

Выражение лица Гарика изменилось настолько, что мне пришлось срочно засомневаться в необходимости среднего образования и ремонте школ.

– Чтоб она уже сгорела! – сын рассудил в точности, как его папаша много лет назад.

– Я не против, – откровенно признаюсь Гарику.

В самом деле, если школа сгорит, значит в срочном ремонте она нуждаться не будет.

– Гарик, а эта тварь откуда взялась? – указываю рукой на лениво потягивающуюся пепельную котяру.

– Это тебе не просто так, – поднял для важности палец Гарик, – она знаешь какая… Породистая. Еще больше нас.

– То есть?

– То есть, то есть, – моя недогадливость привела юбиляра в состояние легкого раздражения. – Я в свою метрику смотрел. Там ты и мама. А у нее даже прабабушки пишутся.

– А так это кошка? – наконец-то догадался я.

– Ты что, тупой? Конечно. Ее тетя Света принесла. Такое имя, я не выговорю. Педрило будет с ней гулять. А потом тетя Света мне даст котика. Или сто баксов.

– За сто баксов сам с ней гулять можешь.

– Папуля, они же не просто гуляют, а трахаются, – просветил меня сынок и угнал наверх.

Выйдя из дому, я понял – вот где деньги зарыты. Завести, что ли, сто кошек, это какие же урожаи зелени можно собирать. Ну, Педрило, альфонс паршивый, за сто долларов трахается. А у нас почему-то все наоборот, мужики за дам платят. На черта эта тетя Света, корова жирная, сюда свою кошку притаскала? Да за сто баксов трахнуть ее кошку стояла бы очередь мужиков без хвостов. Кругом один разврат, ума не приложу, как при таком окружении сохраняю душевную чистоту и супружескую верность.

Эту самую верность мне удалось сохранять еще целых двадцать минут. Осень выдалась на удивление теплой; розы как назло распускались ежедневно, и Федя тут же от души угостил меня свежезалепленным вареньем из их лепестков с крепким чаем, настоянным на мелко нарубленных малиновых ветках.

Вместе с нами за столом чаевничала его внучка, ставшая студенткой исключительно благодаря воинским подвигам деда за моим забором. Передав садовнику просьбу жены, я налил себе вторую чашку чая и спокойно рассматривал изображение молодого Феди, висящее в рамочке на стене, с головы до сапог в орденах и медалях.

Когда садовник услышал имя моей жены, он встрепенулся, словно под его окном заявился израненный трубач и заорал: “Инвалиды и убогие, ветераны и пенсионеры, все бойцы побиты, айда на борьбу с буржуинами!”

– Сейчас сберу, – выскочил из-за стола героический защитник несуществующей страны. – Ты здеся сиди, я по-быстрому. Десять минут!

– Поспешность нужна при ловле… – начал я, однако Федя по-боевому рявкнул:

– Соплив еще отцов учить. Сиди здеся, я тебе категорически говорю. Ирка, дай ему варенья!

Стоило садовнику выскочить за дверь, как я неожиданно для самого себя спросил у его внучки:

– Ира, ты мне дашь?

В то время, когда я поступал ее в институт, Ира, помнится, смотрела на меня, словно я был не кем-нибудь, а старшим сержантом или даже ротным командиром ее доблестного деда. Однако сейчас девушка предельно откровенно поведала мне почти по-пушкински:

– Всем давать – поломается кровать.

Не люблю, когда из слов собеседника можно сделать двоякий вывод. Потому и пробормотал:

– Нам кровать без особой надобности.

С той стороны, где несмотря на прохладную погоду, продолжали тянуться к неласковому солнцу цветы наверняка открылась ничего не значащая картина – мы с Ирой у распахнутого окна. Дед доблестно трудился, что-то бормоча под нос, и осматривал каждый цветок с таким чекистским подозрением, словно любая из роз могла оказаться диверсанткой, засланной на его огород для порчей и вредительства. Действуй в том же духе, Федя, подумаешь, десять минут, Наполеон гораздо быстрее управлялся, мне есть с кого брать пример. Давай, дедуля, внучка тоже уже дает. Время пошло!

Ира перегнулась через подоконник, я пристроился сзади нее, однако, в отличие от девушки, зорко следящей за действиями деда, старался резко не вмешиваться в трудовой процесс. Внучка садовника наглядно доказывала – трудовая отдача молодежи достойна славных дел не только отцов, но и более старшего поколения.

– Дедушка… – срывающимся голосом проповедовала Ира, обращаясь в сторону спины передвигающегося на корточках ветерана. – Левее… Еще чуть-чуть. Давай… Еще… Хорошо…

– Не учи ученого, – отозвался Федя. – Чевой хорошего ты здеся углядела? Слева, говоришь? Рановато, опосля сберу.

– В самый раз… – не согласилась с родственником Ира. – Ну давай посильнее…

– Где я тебе ее возьму? Стебель у всех слабоват, погода все-таки.

Федя развернулся и взглянул на любимую внучку, нежно смотрящую на него. Ира положила подбородок на ладони, упершись локтями в подоконник, однако, в отличие от верхней части туловища, его нижняя половина, скрытая стеной дома, работала с изумительной частотой. Мне даже не нужно было шевелиться, а потому я, попыхивая сигаретой, веско дал ценное указание садовнику:

– Ты кончай это дело, а то простудишься.

– Погоди, – явно разделял мысли внучки Федя, – еще маленько осталось. Пару чайных – и все.

Федя окончательно выполнил просьбу жены, когда мы с Иришкой решили выпить по чашечке чая.

– Отличное варенье, – заметил я. – Сама делала?

Ира с блестящими исключительно от похвалы глазами молча кивнула головой.

– В институте как? – интересуюсь разницей между средним и высшим образованием и с ходу пытаюсь разобраться без студенческих подсказок. – Стипендию наверняка не платят.

– Второй месяц… – пожаловалась Ира.

Девушка хотела что-то добавить, но в это время на пороге комнаты появился ее родственник.

– Смотри какие, – потряс цветами под моим носом садовник и гаркнул: – Кончай здеся курить! Ирка, окно закрой! Холод напускаешь!

– Ничего веник, – оценил я красоту цветов, и садовник попер на меня еще решительнее, чем немецкий танк на Курскую аномалию.

– Молчать, сопляк! Ишь, таку красу веником обгавкал. Вот смотрю я на тебя и мерекаю. Как за такого байструка Сабина Леонардовна вышла?

Когда садовник произнес имя моей второй половины, его мужественное морщинистое лицо отчего-то сразу напомнило выражение морды Педрилы, наблюдающего за своей хвостатой невестой.

– Ошиблась Сабинка, – сказал я, принимая букет.

– Вот и говорю, – обрадовался Федя, – такая женщина, а живет с тобой. Разгильдяй! Опять ночью где-то шемонался, рыло наглое! А она, бедная, все в окно глядит.

Я чуть было не подумал: Сабина вела себя у окна, подобно супругу, тем более, квартиранты в доме постоянно, молодые здоровые бугаи, разве я был когда против, чтобы ей кто-то уделил повышенное внимание? Да нет, это вряд ли, жена отчего-то не хочет найти зама по моей части. Ничего, потом локти кусать начнет, когда климакс в двери постучит. Тук-тук… Ну точно как садовник.

– Ладно, Федя, не выступай, – говорю примирительным тоном.

– Что ладно? Бери цветы и дуй к жене, лишенец. Попался бы ты мне! Я б с тебя человека сделал! Только армия с вас их сделать может. Бездельник! Ты б у меня с сортира не вылазил, зубной щеткой очко драил!

– Дедушка… – попыталось стать на мою защиту подрастающее поколение, однако я решил полагаться исключительно на свои силы:

– Спасибо, Федя. И на добром слове тоже. Ирка, на тебе стольник, конфет купи, или чего там еще дети любят?

– Бери, бери, – ободрил слегка смутившуюся внучку садовник. – Он хочь разгильдяй, а добрый, сволочуга. Чевой там дети любят? Всякую дрянь, гадость иностранную…

Я выскочил за дверь, чтобы не присутствовать при воспитательном процессе, и гордо понес перед собой букет цветов. Ишь, красавицы-розочки, недолго вам осталось. Сабина бесценная, жена дорогая, вечером вам всем капут устроит, поголовно в распыл пустит, чтоб питательную маску, страшную до отвращения, на своем и без того свежем лице сотворить. Туда вам и дорога, цветы запоздалые. Одно расстройство на душе – отчего это я до кота равенством не вышел? Ему платят за резку, а у меня все наоборот. Зря, что ли, Сабина в свое время орала: у нас вообще все не как у людей? “Волгой” меня попрекала, говорила, я и в этом выделиться хочу, другие-то на “вольвах” и “мерседесах” разъезжают.

В развитие автотранспортных рассуждений, я увидел отъезжающие в сторону ворота и вышедших из флигеля охранников, мимо которых проехало несколько машин, остановившихся непосредственно возле стен моей крепости. Не знаю, кто именно находится в джипах, но в головной машине явно Джеймс Бонд. Ошибиться я не могу, только агент №007 разъезжает на “Золотом глазе”. В этом году американцы о бондовских приключениях очередной фильм сняли с одноименным названием, мне его

Гарик демонстрировал, когда я с дыркой в плече бездельничал. Один в один даже цветом этот “БМВ Z-3” как в кино. Классическая форма родстера, внутри бортовой компьютер, автоматическая климатическая установка, но главное, за пять секунд авто с акульими жабрами на крыльях развивает скорость до ста километров в час.

Вот теперь можно быть спокойным за свою дальнейшую судьбу. Что мне всякие-разные гуси, Арлекины, таинственные Петровичи, шаровики Педрилы и отважные старлеи? Да я теперь на всех плевать хотел, с места не сдвинусь, собственный зад оберегая. К чему это, если ко мне пожаловал не кто-нибудь, а человек, уничтожающий всех негодяев планеты в течение полувека.

– How are you Mr. Bond? – здороваюсь я и протягиваю ему предназначавшийся Сабине букет цветов.

30

Мистер Бонд не успел ни принять цветы, ни ответить на мое приветствие оттого, что прямо на нас мчался виновник завтрашнего торжества. Гарик резко развернулся на месте, соскочил со скейта и заорал:

– Здравствуй, дядя Гриня.

– Ну, давай петушка, Гарольд, – протянул моему наследнику свою мощную длань Григорий Березовский, в сравнении с которым тот самый Бонд иногда мог бы показаться главным неумехой туманного Альбиона.

Гарик доблестно потряс руку Березовского, а потом с деловым видом поинтересовался:

– Дядя Гриня, тебе котенок надо?

Березовский вопросительно посмотрел на меня.

– По-моему, он хочет получить предоплату, – откровенно признаюсь Грише.

– Да? Ну, даешь, Гарри. Весь в папу, – вряд ли это сравнение мой сынок воспринял в качестве комплимента, потому что моментально выпалил:

– Дядь Гриня, сто баксов – и котик твой.

– Дядя Гриня больше кошечек предпочитает, – поведал я сыну, и Березовский с ходу перевел разговор по поводу своих пристрастий в сторону завтрашнего юбилея:

– Гарольд, машина нравится?

– Ничего. Как у Бонда.

– Тогда держи ключ. Он твоя, именинник.

Гарик недоверчиво посмотрел в сторону “БМВ” и поблагодарил:

– Подумаешь, у меня скейт есть. А машину водить я не умею. Потому что не достаю до педалей.

– Подрастешь, научишься, – обнадежил Березовский, однако мой сын проявил природную мудрость:

– Ну да. Пока вырасту, она немодной станет. Вот когда вырасту большой, тогда и подаришь.

– Договорились, – не стал настаивать Березовский. – Тогда говори, чего сейчас желаешь?

– “Магнум”! – выпалил мой наследник и пристально посмотрел на доброго дядю.

Березовский недоуменно взглянул на меня. Я решил по такому поводу не продолжать одаривать его букетом, протянул цветы Гарику и сказал в приказном порядке:

– Отнеси маме.

Гарик снова удивил меня. Вместо того, чтобы ответить, мол, сам тащи или послать меня вместо к Сабине прямиком в зад, он молча подхватил цветы и резво умчался в дом.

– Растет пацан, – глубокомысленно заметил Березовский.

– Чужие дети всегда быстро растут.

– И не скажи, – вздохнул дядя Гриня, наверняка вспомнив о подвигах своего отпрыска. – А чего он хочет именно “Магнум”?

– Потому что лепит жизнь со своего главного дружбана, моего бывшего начальник отдела снабжения. Только, Гриша, не вздумай…

– Я отвечу за свое слово. Будет ему “Магнум”, – не обратил внимание на начало моей просьбы Березовский и громко рассмеялся. – Самый настоящий “Магнум”.

– С тебя станется. Только учти, Гарик именинник завтра…

– Мне завтра в Италии нужно быть, так что…

– Так что будешь там послезавтра. Ничего страшного.

– Как сказать.

– Извини, но мне кажется, тебе просто необходимо побывать на этих именинках.

Березовский, немного подумав, ответил:

– Если так, Италия подождет.

– А куда она денется? Пошли выпьем.

– Ты что, я же за рулем, – с деланным ужасом произнес Березовский и хлопнул меня по плечу:

– Айда!

С Гришей меня связывают давние дружеские отношения. Он коренной южноморец, а нас в некогда благословенном городе осталось всего ничего. В основном, все уехали. Однако мы рискнули остаться, выжить и даже за несколько лет разбогатеть так, как и не снилось новоявленным и старым американцам.

Березовский – серьезный мальчик, перекидкой энергоносителей не ограничивается и прокручивает дела куда поинтереснее. Когда многие бросились торговать подержанными машинами, они поставили на Японию, где автомобили можно было взять гораздо дешевше из-за правого руля. А Березовский рванул в Германию и, кроме прочих дел, открыл диллерскую контору по продаже “мерседесов”. Многие решили, что он с ума сошел, ведь “мерс” вдвое дороже той же “тойоты”.

Прошел буквально месяц, и появляется Указ о запрете ездить на автомашинах с правым рулем. Указ был продиктован исключительно чувством тревоги за безопасность граждан. Только думаю, по-настоящему его диктовал Березовский со своими партнерами. И в самом деле, они о людях заботятся: на дорогах освещения нет, проезжие части – в ямах, половина светофоров не работает, а тут еще и правый руль. Словом, захлопнулись ворота Южноморска, через которые шли на всю страну более дешевые, чем “мерседесы”, “мазды” и “тойоты”. А на чем ездить прикажете, на “Жигуле”? Так теперь “Жигули” не намного дешевле того же “мерседеса”, но сравнивать эти машины даже псих не будет. Тем более, такой как Березовский. После его комбинации фирмы, торгующие японскими авто, сходу поняли – если кто и сошел с ума, то явно не их конкурент.

В самом деле, нашли с кем тягаться. Хотя с виду Березовский самый настоящий так называемый “новый русский” – плащ “Верри”, жилет “Бэлф”, шузы “Ти Джей Комфорт”, часы “Тиссо”, очки “Рэй-Бан”, галстук “Корн”. Однако по поводу “новых” у меня свое суждение. Шелковая рубаха “Даната” за пятьсот долларов еще ни о чем не говорит, она вполне по карману охранникам Гриши.

Вот эти за “новых” вполне пройдут, вместе с другими коротко стриженными ребятками, разъезжающими на “мерседесах” с пятилетним стажем при радиотелефонах “Панасоник”. Гриша – он из старых, не такой, как вынырнувшие из комсомола спецы по “тойотам”, которые только и смогли противопоставить его комбинации донельзя изгрызанные локти.

В самом деле, нашли с кем тягаться. Напрасно что ли у Березовского за плечами двадцать пять лет накатки их нынешних трудовых навыков, приспособленных к невероятным по сегодняшнему дню совковым условиям и в этот трудовой стаж вошли два срока? А ведь как скромно начинал в новых исторических условиях. Точно так, как добрая половина новоявленных фирмачей – сперва рэкет, затем – своя контора, и пошел набирать обороты многоликий господин президент, которому сегодня принадлежат солидные доли в десятках преуспевающих фирм, не имеющих друг к другу никакого отношения.

И рэкетом он занимался весьма своеобразно. Пока все эти расплодившиеся качки элементарно вымогали деньги, гарантируя отсутствие неприятностей только со стороны себе подобных, к Березовскому очередь стояла. За честь считалось получить его крышу. Особенно в период наивысшего пика инфляции, когда доллар разбухал ежедневно. Неделя оттяжки оплаты товара давала колоссальные доходы. Некоторые воистину новые даже не понимали – откладывая расплату со своими партнерами, они вовсе не зарабатывают, а затягивают петлю на шее собственной фирмы. Команда Березовского быстро научила очень многих, чем отличается дикий базар от полуцивилизованного рынка. Березовский работал, строго соблюдая законы, и стоял на страже справедливости куда надежнее, чем любой из судов страны. Между прочим, некоторые из оштрафованных потом еще и благодарили за науку. Кто непонятливым оказался, тот давно на дне, дилетанты в крупных играх – самое опасное, а то, что вести ее нечестно – смертельно для жизни, даже эти самые новые поняли.

Машинами Гриша давно уже не торгует, не тот, пардон, уровень. Правда, он до сих пор на автомобилях слегка двинутый. Впрочем, сейчас многие на хороших авто помешались, хвастают ими друг перед другом, как купчики из былых времен бриллиантами своих содержанок. Однако Гриня и здесь всем дает фору.

Он не просто разъезжает на авто, элементарно не приспособленном для наших дорог, а собирает их. Правильно делает, попробовал бы тот же самый Бонд на “Золотом глазе” устраивать свои бешеные гонки на наших трассах – быстренько бы в морге финишировал. Приятно осознавать: именно мой подарок стал главной гордостью домашнего музея Березовского.

В прошлом году, когда самые разные страны мира торжественно отмечали Гришино пятидесятилетие, многие, зная о пристрастии юбиляра, делали одни и те же подарки. Однако именно мой сувенир вызвал поголовный интерес, а у виновника торжества даже дух перехватило.

Березовского ничем не удивишь, даже “линкольном” голландской сборки. Да как вообще это можно сделать, учитывая, что у Гриши, кроме всего прочего, собственный остров имеется. Но ведь я в конце концов антиквар. И не где-нибудь, а у меня трудятся отставные беженцы, мастера золотые руки, реставрировавшие один донельзя ржавый автомобильчик английского производства, что немаловажно, учитывая вкус Гриши.

Настоящий “Пирс-Арроу” – это вам не “Ситроен” последней модели, автомобильчик получился точь-в-точь таким, каким его создали сотню лет назад. Рычаги переключения скоростей и тормоз за бортом машины, аккумулятор в деревянном ящике на подножке рядом с сидением водителя, салон из палисандрового дерева, никелированный капот и даже деревянные спицы запасного колеса при серебряной монограмме на двери “Г.Б.”. У автотранспортных спецов, присутствовавших на торжестве, нижние губы до пола свисли.

Насчет монограммы “Г.Б.” Гриша Березовский мой намек понял правильно, равно как и то обстоятельство что темно-синий патриарх английского автомобилестроения был именно с левым рулем. Впрочем, какие тут намеки? В начале века все было не как сейчас, англичане делали машины с левым рулем, а французы и немцы – с правым. Кто, кроме антикваров и специалистов, об этом сейчас помнит?

Мой подарок тоже запомнился Березовскому. Я, пожалуй, единственный человек в городе, к чьему мнению он прислушивается, с кем согласен на время объединиться для проведения какой-то чересчур рискованной для других операции. Характер человека – это его судьба, а мы с Гришей чем-то очень схожи, несмотря на разные вкусы. Если Березовскому вожжа под хвост попадет, кто способен его на правильный путь вывести? Даже Котя, который в свое время бросил значительные средства из собственного кармана, чтобы одна из диких выходок Березовского не вылезла ему же боком, не способен на это. А Гриша, несмотря на почтенный возраст, иногда себе такое позволяет, словно мой Костя проходил практику у него, прежде чем попасть в “Козерог”.

В прошлом году чуть было Гершковича не подвел, сам десятки миллионов потерял из-за своих капризов. В Израиле, сидя в роскошном кабаке, взял да и прикурил сигарету. Нет, там курить можно, однако через минут десять вокруг него уже полицейские крутились, дурные вопросы задавали, приставали без шекеля денег, что Гриша шмалит наркотики в общественном месте. Березовский, ясное дело, шум поднял – а не пошли бы вы со своей исторической родины куда подальше и продемонстрировал пачку “Столичных”. Тоже еще эксперт выискался, не поверил рассказам Коти: кто курит наши сигареты в Израиле, тот враг не столько себе, как окружающей среде со всеми вытекающими штрафными последствиями.

Полиция сигареты на экспертизу поволочила, чуть ли не в противогазах над пачкой колдовала, а потом вынесла приговор: курить “Столичные” в общественном месте равносильно применению бактериологического оружия. Тут Березовский разобиделся, показал своим потенциальным партнерам понятный жест международного общения и веско заявил – нехай они самостоятельно вертятся, командовать Грише, чего ему можно курить, не смеет не то что Рабин Арафатович, но даже королева Англии. Хотя, между нами, эти “Столичные” Гриша вовсе не курит, однако характер есть характер.

Сегодня он ведет себя дома, словно за границей. Этого я не понимаю. В Тель-Авиве хоть на него наехали, сигарету изо рта отобрали, но законы у них такие. В чужую синагогу со своим уставом не суйся! Зато на родной земле порядки, какие Березовского вполне устраивают, он сам порой их диктует, да и, в конце концов, не его обидели, а ребенка Грининого. А он опять брыкается, да так, что Котя просил меня переговорить с Березовским. Трудно это; менты его мальчика сильно обидели, а я сам отец, да и характеры у нас схожи, выводы примерно одинаковые делаем.

Гришиного ребенка задержали менты, когда его папаша расхлебывал свои опыты по курению наших сигарет за пределами родины. Причем, пристали гаишники к мальчику ни за что. Едет себе Алик Березовский по горбатой дороге, ничего не нарушая, как вдруг его останавливают гаишники. Ребенок себе спокойно тормозит, а менты начинают от безделия изучать его документы. Алик совершенно не волнуется, потому как у него права не цыганские и машину он сам себе купил в автосалоне. Другой пацан на его месте до сих пор бы на шее родителей сидел, а Алик, несмотря на нежный возраст, человек самостоятельный, держит четыре автозаправки и по такому поводу не клянчит у папы денег на банку “кока-колы”. Но откуда ментам знать про такой расклад, тем более они впервые в жизни увидели настоящий шедевр автомобилестроения – черный, сверкающий лаком джип “Шевроле-Блазер”. Да, такая машинка это не всякие-разные “Нисаны-Лэнды”, к которым питают пристрастия новые русские. Алик-то из семьи старого. А гнусные менты взяли и отняли у ребенка машину, отволокли ее на штрафплощадку. Алик, понятное дело, весь в папу, обиделся – дальше некуда.

Точно как Гриня с той сигаретой. Она ему другим боком вылезла, когда арабам снова срочно наши “калашниковы” понадобились. Гриня попытался рвануть к своим клиентам, а эти долбаки, несмотря на желание получить хороший товар, не пускают к себе господина Березовского. Он, видите ли, курил в Израиле, потому въезд в страну ему запрещен. Ну так пошли вместо себя кого другого, раз у них свои заскоки, так нет, Березовский снова обижается, теперь уже на арабов. И говорит им по телефону – а не пошли бы вы туда, куда уже отправились те, по поводу которых вам моя помощь требуется. Хрен вам, а не огневая мощь моей бывшей великой родины, сосите лапу и все остальное в тени минарета. Может, с другими обрезанцами помиритесь, они тоже самое делают, правда, по другому бизнесу, но все равно уже плачут под одноименной Стеной исключительно из-за своих придурей по части курения.

Арабы почему-то поперли не в указанном Гришей направлении, а в сторону Болгарии. У них тоже полная демократизация, и наших “калашниковых” болгары наловчились палить для собственных нужд, с некоторых пор нагло перестав кидать бабки в кремлевский общак. Несмотря на стремление Ненова заработать и помочь своим бывшим теперь уже братьям, Березовский сумел доказать – демпинговать на мировом рынке, а тем более – снимать чужих клиентов, может очень плохо сказаться на здоровье. Ненова подлечили двумя очередями из тех самых “калашниковых”, которые он чуть было не продал уже бывшим клиентам Гриши, а Березовский, в свою очередь, протелефонировал из Англии одному горбоносому деятелю и опять обрадовал его – хрен тебе, а не стволы, хочешь работать по-людски, попотей над устраивающим партнеров законодательством.

Пока Березовский звонил и безобразничал на международных рынках, его сынок тоже состроил из себя обиженного. Как папа. По поводу нашего законодательства. Машину у него отобрали, а он даже отца в известность не ставит. Другой бы ребенок на его месте стал жаловаться: папочка, плохие дядьки ни за что игрушку отняли, а этот промолчал. Видимо, гены сказались, характер Березовских потребовал проявить себя. И тут, к радости Алика, военкомат присылает ему повестку. Оказывается, родина нуждается в защите, а потому Алик обязан научиться носить портянку вместо носков фирмы Жоры Рича. Призывник Березовский дисциплинированно явился в военный комиссариат при шести телохранителях и стал вести себя так, словно будет делать большое одолжение, принимая его капитуляцию. На ментов обиделся, а зло отчего-то на вояках срывал. Они-то в чем виноваты, призыв есть призыв. Военным интересно, чтобы младший Березовский нацепил погоны и маршировал в общем строю, предварительно свернув свой бизнес на пару лет. Правильно, вдруг завтра война и в поход? По сравнению с этим судьба пятидесяти человек, что у Алика трудятся и около тридцати тысяч зелени в месяц, выдаваемых налогами его предприятиями в бюджет, – сплошные мелочи по сравнению с угрозой стране со стороны возможного противника.

Сегодня этот противник – явно не бывшие империалистические хищники, а наверняка какое-то племя, бегавшее позавчера с копьями над набедренными повязками. Против других противников любая из армий СНГ много не навоюет. Ну, а если, не дай Бог, какая-то Германия нападет, так ей и надо. Желающих попасть к ней в плен, разделить судьбу погибшей в объятиях капитала ГДР, очередь стоять будет.

Но Алик сильно разобиделся, к тому же к очередям не привык, и его полудюжина телохранителей легко расчистила Березовскому дорогу в кабинет военкома. Потенциальный солдат Березовский вместо того, чтобы выяснить у человека при погонах, какая ему нужна справка, чтобы военком без копейки денег не приставал к ребенку, начинает возбухать. Вот что значит характер, если бы не менты, Березовский притащил бы бумажку, какой он больной, дурной и даже безногий, на том бы все кончилось.

Вместо этого Алик выясняет у районного комиссара – чем в армии будут потчевать? Он, видите ли, привык завтракать исключительно соком манго с крабовыми палочками. Когда Березовский перечислил свое однодневное меню, военком стал глотать слюни чаще, чем подопытные собаки академика Павлова во время опытов, тем более, что о половине продуктов, которые требовались рядовому Березовскому, полковник вообще не имел представления.

Зато он стал говорить Алику нехорошие слова, доказав тем самым, до чего бесстрашные люди засели в военкоматах. Знал бы, с кем связывается, лучше бы сам рядовым на передовую утопал. Однако Алик, как и папа, свою природную кровожадность проявляет лишь в крайних случаях. Когда люди оказываются чересчур тупыми.

Военком как раз таким не был. Вышел после работы, смотрит – его “шестерка” бежевая стоит не на четырех колесах, а почему-то на крыше. Хорошо еще, что на собственной, а не соседнего дома, Березовские и не на такое способны. Военком не допустил мысли: у автомобиля чересчур зачесались резиновые копыта, и если кое-кто сумел поставить его транспорт на крышу, так выставить хозяина машины на уши тоже не займет много времени. Таким образом, наша доблестная армия лишилась счастья поиметь в своих рядах солдата Березовского, что, несомненно, увеличило боеспособность папы-импотента. Единственное, к чему он хорошо приучает солдат и офицеров, так к той диете, которая существует в лагерях для военнопленных в странах ненародной демократии.

В это время заявляется в Южноморск Березовский-старший, который до сих пор сдувает пылинки с Алика. В конце концов Гриша собственную семью разрушил, в этом году наконец-то развелся, обрекая своего сынишку на судьбу безотцовщины. По такому поводу он над Аликом трясется, как наседка над яйцом, вину свою заглаживает.

И что видит Березовский? Он видит, как его ребенок вместо роскошного “Шевроле-Блазер” ездит на дешевом рындване “Рено Меган”. Тут папаша, ясное дело, взбеленился, стал на сына орать-воспитывать: ах ты, такой-рассякой, опять машину в карты продул… Алик спокойно отвечает: перекрестись, папаня, ничего подобного, это в прошлый раз было. Мою машину отобрали злые менты ни за что ни про что, я правил не нарушал, людей не сбивал, скорость выдерживал и, как месяц назад, из-за руля после бутылки “Шартреза” не вываливался. Забрали и все, полный беспредел.

Гриша в три секунды выясняет, отчего менты позарились на детскую игрушку. Те, естественно, оправдываются – Гриша, дорогой, сам знаешь, кто у нас на дорогах стоит; к тому же твой малый вместо того, чтобы… сам понимаешь, почему-то молчал, как та Зоя на допросе. Мы ничего не можем сделать, победная реляция о том, что выловили одну из угнанных австрийских машин, уже пошла в Интерпол.

Другой бы на месте Грини успокоился. Подумаешь, тоже еще событие, этот “Блазер”. Вонючих пятьдесят тысяч, есть о чем говорить, когда семейный бюджет и состояние Березовского повыше, чем годовое содержание тех Вооруженных Сил. Так нет, это же Гриша, он пучит глаза на лоб и орет – какое угнал, ребенок машину официально в магазине купил, она легально таможню проходила, государство за нее пошлину лупило. Беспредел! А менты его успокаивают, виновато улыбаются, что поделаешь – законы у нас такие. Если у кого находим объявленный в розыск автомобиль, даже купленный в автосалоне, нами же проверенный до выдачи номеров, так изымаем ее у владельца, и пусть он не рассчитывает на то, что с кого-то может получить свои денежки.

Правильно, здравый смысл это одно, а интересы – они впереди паровоза и прочих “Блазеров”. И в конце концов, разве Гриша сам в таком идиотизме не был заинтересован, когда активно начал гнать машины из Западной Европы на наш недоразвитый рынок? Вот его этот “Шевроле” собственноручно пущенным бумерангом стукнул, чего тут обижаться.

Но это же Березовский. Он не привык, чтобы даже в такой ситуации было как-то по-другому, чем ему хочется. Ничего не знаю, командует он, вертайте машину, именно эту, в крайнем случае, такую же, не то разобижусь.

Как Гриша умеет обижаться – менты прекрасно знают. Однако своего лица терять они не собирались. О возможной обиде узнал мэр и скомандовал – нечего меня отвлекать от важных дел из-за пустяков. О таком ответе Грише сообщили с радостью на лице. Еще бы, теперь вместо ГАИ Березовский будет обижаться на мэра. И он обиделся.

Пенчуку было бы проще купить Грише любую таратайку, лишь бы предотвратить последующие события. Нет, Гриша не стал устраивать общегородской террор и другие вендетты, он просто ушел в отпуск. Вместе со всеми своими легальными предприятиями, наплевав на потерянные доходы, облагаемые налогами. Правильно, его люди уже позабыли, в каком году отрывались от производственной деятельности для отдыха. Очень скоро до горсовета народных депутатов дошло: было бы гораздо легче, если бы Березовский сорвал свою ярость, элементарно пристрелив кого-нибудь.

Будущие солидные налоги от его предприятий давно в бюджет заложены, и, если они не работают, значит этим потенциальным бабкам полный капут. А сегодня в дуршлаге меньше дырок, чем в городском бюджете, и где набраться денег на зарплату врачам, учителям и прочей недобитой интеллигенции? Котя и тот встревожился, а Березовский продолжает заботиться о хорошо оплачиваемом отдыхе своих людей, провоцируя революцию местного пошиба.

– Прошу вас, сэр, – протягиваю Березовскому бокал с янтарной жидкостью. – Лед желаете?

– Ты бы поинтересовался, вдруг гость чего другого хочет, – принимает выпивку Гриша.

– Вместо льда?

– Вместо виски.

– Гриша, ты меня просто обижаешь. Где ж это видано, чтобы инглишмен пил что-то, кроме старого доброго виски? Ну, разве что ром, однако ты его не любишь. Я-то твои пристрастия знаю.

– Да? Ну тогда будь здоров, – залпом осушает свою порцию мой гость и командует:

– Повтори. На два пальца.

Плеснув чуть большую дозу, огорченно замечаю:

– Извини, бармен из меня паршивый.

– Ничего, справимся. И не только с виски.

– Я не против. Гриша, насчет завтра хотел бы тебя попросить…

– Знаю, чего хочешь. Котя – хороший парень, но переть против характера… Безнадега это, вот что тебе скажу.

– И все-таки, вяжи забастовку. Предстоят серьезные дела.

– У нас? Какие проблемы, не первый раз вместе, сработаем, а на них мне забить большой…

– А Гершкович?

– На него – нет. Но он сильно правильным делается. Не по-людски.

– Гриня, да ладно тебе. И так доктора отощали.

– Кому ты пену гонишь? Можно подумать, они с зарплаты живут. Если б не более серьезные дела, я бы сам в стоматологи пошел. Или хирурги. Особенно у нас. Бабки берут как за границей, зато лечат… Как там, но в прошлом веке.

Я снова наполнил бокалы, пальца на четыре, однако Гриша не стал возражать, лишь попросил разбавить виски тоником.

– Ну хорошо, – неожиданно буркнул он, чокнувшись со мной, – может, я завтра подобрею. Посмотрим по их поведению.

– Это тебе решать, – окончательно успокаиваю Березовского и перевожу разговор на более существенную тему. – Гриша, что это за счетная палатка открылась в стенах нашего парламента?

– Не уверен, что парламента, – после некоторого раздумья сказал Березовский и стал демонстративно раскуривать трубку “Данхилл”.

– На чем основываются твои сомнения? – спросил я, однако Березовский, как положено коренному южноморцу, отвечает вопросом на вопрос:

– А чего тебя это интересует?

– Врать тебе не хочется, а правду сказать не могу, – откровенно признаюсь своему весьма информированному собеседнику.

– Я тоже не все могу…

– Понимаю, вдруг в той палатке закрутятся твои интересы?

– Плевать мне на их выверты, – откровенно признается Гриша, – ложил я на них с большим прибором… Но… Иногда, сам понимаешь, я должен… Налей еще… Вот у тебя тоже партнеры есть… Ладно, спрашивай. Что смогу – отвечу.

– Спасибо.

– Пока не за что.

– Тогда повторю вопрос о твоих сомнениях.

– Расклад интересный. Вот в Англии, например… Ну и хрен с ней… У нас же парламентарий может быть еще и министром, усекаешь?

– А кто пропихивал этот закон?

– Группа “За рыночные действия и общественное согласие”.

– Кто именно?

– Особо активничает глава агентства по инвестиционному развитию Мельник.

– Он самостоятельный человек?

– Какая самостоятельность у народного депутата, который в нагрузку еще и чиновник? Или наоборот… Сейчас все так запутано.

– Ты конкретно не ответил…

– Большего не дождешься, – решительно отрезает Березовский. – Только не вздумай ехать на него. Дня не проживешь. И вообще, это не его работа.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, в тебя же стреляли… А он мужик корректный. Почти самостоятельный.

– Как Арлекино?

– С Арлекиной и без твоих понтов все ясно. Его рано или поздно найдут. Был человек, стал дешевка.

– Ссучился?

– Не без того. Доказать невозможно, иначе… Он, скотина, одну девочку забеспредельничал до упора. Еле отмазался, падло. Вор выискался, ни разу у хозяина не был… А за ту девочку я бы сам его опустил. По закону.

– Какую еще девочку?

– Еле отмазался, кто-то прикрыл. С самого верха. Иначе даже ему труба… Сука! Ей лет тринадцать было. Этот скот ее плеткой лупил. До смерти. Кончал под ее крики… Ничего, я отвечаю, рано или поздно он нарвется. Уважения к нему у деловых уже ноль. Это я тебе говорю. Если бы он кому-то сильно не потребовался, я бы его сам… За шиворот, на толковище. За беспредел. По справедливости. Распрыгался не по чину, наверняка может лапу в бабки грева пускать… Но крысятничество доказать… Ладно, пусть пока живет. Одной поганью больше-меньше, особой рояли не играет.

– Арлекино каким-то образом может быть связан с Мельником?

– Вообще-то может. Тут все так повязаны… Но я не знаю. Хотя вряд ли…

– То есть?

– Без комментариев.

– Хорошо. Арлекино может понадобиться Мельнику?

– На кой ляд ему такое говно? Тем более Мельник к силовым структурам никогда не имел отношения… Слушай, если с Арлекиной что случится… Это будет по справедливости. Только учти, у него всегда в рукаве крапленый туз.

И тут я задал вопрос, который приберегал напоследок. Самый важный для себя вопрос, чтобы в дальнейшем Березовский не смог упрекнуть в том, что я хоть на йоту затронул его интересы:

– Кто держит на плаву Мельника?

Гриша поднял бокал вверх, пристально посмотрел на остатки виски, допил их и сказал:

– Кто-то из прежних. С большим стажем. Не по партийной линии.

– Ты бы мне сильно облегчил жизнь, если бы сказал, кто именно.

– Не знаю. Мне это неинтересно. Как и их палатка. Понял?

– Мы всегда понимали друг друга, Гриша.

– И помогали. Если что – звони в любое время.

– Даже когда ты доказываешь мисс декабрю, что круче мужика она не встречала? – я попытался завершить разговор в шутку, однако Гриша вполне серьезно заметил:

– Даже тогда. До завтра.

Березовский – серьезный парень, однако заручиться его действенной поддержкой я предпочел бы в самом крайнем случае. Не потому, что после буду считать себя чем-то обязанным Грише, а оттого, что давным-давно, с безотцовского детства, привык рассчитывать исключительно на собственные силы.

Гриша лишь подтвердил мои предположения, не больше того. Об искусственном спутнике Мельнике данные на дискете более чем подробные. Интересно, кто не просто вывел на орбиту этот спутник, но и не дает ему упасть, учитывая трудовые подвиги народного депутата?

Три года назад он внезапно становится вице-премьером, и единственное, что натворил этот парламентарий полезного на своем ответственном посту перед внезапной отставкой, так срубил шестьдесят миллионов долларов. По тем временам сумма, будоражащая воображение самых крутых людей страны. Тогда Мельник провел заседание Валютно-кредитного совета, на котором было решено предоставить финансовой корпорации “Минор” правительственные гарантии для получения ею американского кредита на шестьдесят миллионов.

Самое интересное, что в документах было сказано – кредит предназначается для развития малого бизнеса, отчего тогда гарантом сделки должно выступать именно государство? Как бы то ни было, американские лимоны предназначались для распределения среди многих коммерческих структур. Однако несмотря на все это, деньги получает исключительно “Минор” при полных государственных гарантиях и при полном отсутствии даже экспертной оценки бизнес-проекта “Минора”, без которой невозможно даже строить намеки на получение такого кредита.

Тем не менее правительственные гарантии сыграли свою роль в даже фиговым листом не прикрытой операции. Однако американцы отчего-то вместо живой валюты выделили электронику, лекарства и другие товары народного потребления. Правильно, на других условиях загранице работать не просто, они нам деньги давать до сих пор не слишком рискуют. Другое дело, когда не кто-нибудь, а правительство помогает их бизнесменам сбыть свою продукцию, нарастить производство, оставить себе кредиты, а нашему издерганному обществу – долги. Вернее, долг в шестьдесят миллионов долларов.

Эти деньги в виде товаров почему-то попадают не в корпорацию “Минор”, а в одноименную фирму, которой руководил некий бывший инженер Игнатов вместе с соучредителем, отставным слесарем Поповым. Распродав на тогда еще полупустом рынке дефицитные товары, учредители фирмы растворились в неизвестном направлении. Когда речь зашла о возвращении долга, оставшиеся при фирме сотрудники отвечали чистую правду: откуда мы знаем о каких-то кредитах при государственных гарантиях? Действительно, таких фирм по стране тысячи, и как на них сотрудников – всезнаек напастись? В том числе и в банке, где “Минор” открывал аккредитивы; вдобавок господин Мельник уже оставил пост вице-премьера и принялся более активно появляться на заседаниях парламента, куда он прежде являлся исключительно в свободное от основной работы время.

А это самое время на месте не стояло, пускай Мельник законы сочиняет, но кредит американцам вернуть нужно. По такому поводу было принято воистину золотое решение – отдать долги за счет централизованных средств Министерства финансов. И тут в дело вмешался давным-давно потерявший свою должность Генеральный прокурор. А потому справедливость восторжествовала, и Высший арбитражный суд удовлетворил иск Генпрокуратуры ко всем “Минорам” поголовно: выкладывайте шестьдесят миллионов зелени. Так разве эти самые “Миноры” против? Только вот обстоятельства их мажорные названиям вовсе не соответствуют, а на счетах в банках больше трех копеек и в сильно базарные дни не имелось. Но ведь справедливость восторжествовала – есть с кого получать, пусть у “Миноров” этих денег нет и никогда не будет.

И в конце концов, разве в деньгах счастье? Мельник снова развернулся на любимом поприще и за год работы на посту министра экономики уверенно загнал страну в окончательный и бесповоротный кризис.

Теперь он доблестно сражается с этим самым кризисом в должности главы агентства по инвестиционному развитию. В самом деле, разве у нас мало фирм, подобных этим нищим “Минорам”? Только я слабо допускаю мысль, что сегодня это нужно. Шестьдесят миллионов, мелочь какая в сравнении с тем, если всю страну приняться пересчитывать. Однако на роль организатора этой донельзя зеленой петрушки засвеченный Мельник явно не тянет. Катализатор, не больше, наглядный пример давнего утверждения: мы рождены, чтоб сказку сделать былью.

Дремучий лес у той реки, что шире любого океана… Как там в сказке? Некоторый царь-государь решил все свое царство сосчитать, все березы и колодцы, травинки и лягушки. Все пересчитал, вплоть до армейских лаптей. Но поспорил на свою голову с одним невесть откуда взявшимся царьком из той самой речки у леса – я все знаю. Царек водяной земного коллегу легко на понт взял, оттого как пока тот дурным счетом занимался, у него сын родился. И счетоводу в короне стало ясно, какой дурью он себя грузил; ну не все ли равно, сколько сучков на деревьях или волков в лесу, если приходится отдавать самое дорогое. Сказка – ложь, да в ней намек. Очень тонкий. Впрочем, я пока уверен в одном – на роль царя со счетами Мельник не тянет, да и пресловутый Петрович хочет сыграть вовсе не против него. Мельник – он простой, как мыло, прямой, как штык, сабель такой ровной формы не бывает.

31

В день рождения Гарика от моей супруги стало попахивать изменой. Еще бы, духи “Энимал” – самый настоящий сексуальный взрыв, а Сабина ко мне давненько не приставала, кроме того, до сего дня она отдавала предпочтение парфюму “Дольче Вита”. Да, моя мадам явно изменяет фирме “Диор”, эта корпорация уверенно сбрасывает очки на мировом рынке: еще бы, такую клиентку потеряли.

Мое предположение усугубил наряд от Жерара Пипара; и вообще сегодняшний фурор, который Сабина собирается произвести на гостей, обошелся куда дороже, чем бондовский автомобиль Березовскому. Что поделаешь, Сабина, как и многие другие дамы, решила поддержать художника от иглы и ножниц Жана Луи Перри, которому собственные манекенщицы объявили бойкот. Он, видите ли, использует в своих туалетах натуральные меха, ах, бедные зверушки, куда смотрят зеленые, даже если они голубые?

Маэстро Жан вместо того, чтобы посыпать голову пеплом от сожженных платьев и манто, рванул к нам и продал свою последнюю коллекцию куда дороже, чем мог об этом мечтать на своей родине с явно бесящимися от жира тощими манекенщицами. Наши высокосветские дамы их комплексами не страдают, а потому поверх своего скромного платья Сабина накинула нечто невообразимое из парчи и натурального меха.

Правильно, дорогая, бабки рубят – люди летят, подумаешь звериная шкурка, у нас человечья – куда дешевле, а меньшим братьям лучше живется, чем многим двуногим. Взять хотя бы Педрилу. Жрет исключительно розовую парную телятину, спит, где ни попадя, в основном на дорогостоящем антиквариате, любой профессор ему может только позавидовать, а потом вздыхать, что родился с умными мозгами в голове вместо пушистого хвоста при приплюснутой морде. Лично я не против, если маэстро Перри со следующего сезона в своей работе станет не только колонков и соболей использовать. Чего не сделаешь ради святого искусства, я бы ему даже Педрилу подарил.

По-моему глубокому убеждению, день рождения нашего наследника уверенно превратился в демонстрацию последних достижений в области высокой моды, парфюмерии и автомобилестроения. Во всяком случае, мне приходится часто бывать на приемах, лица все больше одни и те же, однако не припомню, чтобы дамы два раза кряду надевали один и тот же наряд.

Исключение по поводу новейших достижений высокой моды составляют лишь драгоценности. Фирма “Де Бирс” со своими новоделами от зависти давно бы закрылась на переучет вечных ценностей, когда б узнала, в каких гарнитурах щеголяют наши дамы. Еще бы, почти вся тяжесть по снабжению их старинными украшениями лежала на моих довольно не узких плечах. В том числе – и собственной супруги, хотя ее папаша драгоценный оставил доченьке одних бриллиантов миллионов на десять, если не больше.

Сегодня Сабина нацепила мой давний скромный подарок на супердорогое платье известного портняжки. Золотая брошь выполнена в виде стрекозы, крылья и туловище сплошь покрыты бриллиантами, алмазными розами и рубинами с вкраплением жемчужин. Головка этого драгоценного стрекозла – большая жемчужина, глаза – крошечные изумруды, вытянутые лапки сжимают крупный бриллиант. Такую вот простенькую бижутерию выпускала в начале века фабрика Агафонова. Сабина наверняка хочет доказать: хотя мнения французских манекенщиц по поводу шкурок она не разделяет, но все равно животных любит, и “Стрекоза” этому лишнее подтверждение.

Глядя на своих гостей, мне отчего-то подумалось: вот бы взять их наряды да пустить на какой-то аукцион. Всяким-разным учителям-докторам и прочим рвущимся за прилавки ученым на три года вперед бы хватило. Шумиха бы поднялась, ажиотаж – куда там “Сотби”: выставляется платье “Шанталь Томас” и женское пальто работы Пауля Смита, принадлежавшие не какой-то там Софи Лорен, а самой Софе Карнацкой. Не знаете Софу? Тоже еще беда, главное, эти вещи купила дама, работающая скромным бухгалтером с годовым жалованием шестьсот долларов – вот в чем вся соль. Попробуйте выкроить с этакой годовой зарплаты двести пятьдесят тысяч франков на платьице. Ни у кого не получится? То-то же. Начинаем торги по этому поводу, хотя обладательница финансовых рекордов не попала в книгу Гиннеса исключительно по природной скромности.

Правильно, зачем Софе слава, она продолжает жить так, как считалось высшей доблестью в характеристиках советского периода: трудолюбива, повышает морально-идейный уровень… Только вот, как ни крути, “живет скромно”, то есть ходит в обносках, сегодня получается у нее с большим трудом. Карнацкая в своей профессии – одна из лучших, как и мой бухгалтер. Когда-то они вместе работали в контрольно-ревизионном управлении, а потому у новоявленных проверяющих-молокососов на них никаких мер быть не может. Нашли с кем тягаться, лучшие в своих профессиях, от контрразведчиков до журналистов, давным-давно работают в наших структурах. Потому как знают, за что.

Некоторый кислый привкус в ходячую выставку “Хьюго Боссов”, “Марко Поло”, “Версаче”, “Экко”, “Лауры Биаджиотти” и прочих “Тиссо” придал визит посыльного от господина губернатора. Константин Николаевич передал для Гарика небольшой букет цветов, а мне – приглашение на бал-карнавал в честь еще одного дня рождения. Нашего любимого города.

На лице посыльного чуть ли не отпечаталась гримаса боли, когда он поведал: господин губернатор весьма сожалеет, однако у его супруги поднялось давление… Я до того стал волноваться, что решил помочь этой доброй женщине поскорее избавиться от недуга. Жена Константина Николаевича очень хорошо ко мне относится, когда был ранен, она даже собственноручно для меня угощение испекла, правда, Трэш его наотрез отказался жрать, но эта собака чересчур привередлива, вдобавок хозяина ненавидит.

Беспокоясь о супруге господина губернатора и памятуя о том, что с меня причитается, я передал для болящей небольшой сверточек. Скромненькая серебряная корзиночка начала прошлого века, а в ней вовсе не торт моего собственноручного изготовления. Кулинар из меня не менее хороший, чем из губернаторши.

В старинной корзиночке лежала серебряная гривна с топазом. Вряд ли добрая женщина догадается, что это современная работа мастера Мешкова, созданная в лучших традициях отечественного ювелирного искусства. Топаз – ее камень, пусть выздоравливает. А чтобы Константин Николаевич мог по такому поводу чарку пропустить, лежит в той корзиночке бокал завода Орлова: тулово с двойными стенками, ограненными фасцетом, прелестный пейзаж с прудом, выполненным из белой и цветной бумаги, мха, травы, измельченного кирпича на фоне полихромной росписи. Над ним надпись “Вид ландшафта рыбной ловли”.

Господин губернатор – настоящий ценитель красоты; этой таре для вина полтора столетия. Вдобавок иногда он на рыбалку выбирается с этой самой красотой, одной из прежних миссочек Южноморска, пусть ему будет вдвойне приятно, а подарков без намеков я просто делать не умею. К тому же в наших водоемах гораздо обильнее рыбы плодятся всякие бактерии; на рыбалке скорее триппер поймаешь, чем карася.

Березовский, как губернатор, тоже бывшим мисс отдает предпочтение. Прибыл с ней на “Порше-спайдере”, доказав тем самым: девушка из декабря помешалась на Грише окончательно и бесповоротно.

Когда Гриша увидел фотографии мисс Дженифер в “Пентхаузе”, он загорелся еще быстрее, чем один из его складов за день до ревизии, решение о которой было принято на донельзя засекреченном совещании. Склад, тоже еще событие, если у Березовского вспыхнул огонь желания, какой пожар его остановит?

Гриша впал в непонятную другим хандру; многие бизнесмены пытались ее развеять, взяв за образец мисс из журнала. Директор фирмы “Ирина”, организовавшая две школы манекенщиц не без помощи Гриши, подвела ему модель, соответствующую по всем параметрам, даже слегка красивее и вдобавок целку. Девица от своего счастья наверняка млела, примеряя в мечтаниях корону королевы красоты. Еще бы, спонсор Березовский, если не задумываться о большем, чем та корона, несколько свиданий на всю жизнь обеспечат, а Гриша кочевряжится – хочу только ту, что в журнале.

Разве когда-то бывало, чтобы Гриша не получал желаемого? Ровно через три недели эта мисс согласилась на предложение своего агента встретиться с одним из русских, солидным человеком, а не той шантрапой, которая пугает Запад золотыми ошейниками под платиновыми фиксами.

Миллион долларов – в такую сумму оценил сам Березовский радость встречи с девушкой мечты. Но самое главное, Грише удалось доказать красавице из декабря, что русские – это настоящие мужики, щедрые от души и ненасытные в постели. Больше того, ближе к утру Дженифер попросила пощады и напрочь отказалась от гонорара, умоляя Гришу, чтобы их романтическая встреча получила продолжение.

Теперь эта мисс гоняет за Березовским по всему свету, лишь бы Гриша продолжал доставлять ей неизведанное до него удовольствие. Причем для доказательств своей крутизны под одеялом Гриша никаких новомодных допингов ведрами не лакал. Он еще в зоне изукрасил свое главное достояние явно искусственными жемчугами, а мисс Джени даже не подозревала, что к вершине любовной неги можно прийти не только с помощью электровибратора и усеянного пупырышками резинового фаллоса.

Только не мисс Джени, а машина Березовского привлекла мое внимание. Понятно, очень скоро у нас откроются новые рабочие места. Гриша наверняка выбрал такое авто не потому, что пересмотрелся мультиков о человеке-пауке, этот “порше” – только с виду сплошное ретро. Фирма “Шамоникс” разместила заказ на изготовление пластмассовых кузовов и рам в Бразилии, где дешевая рабочая сила, а сборку производит у себя в Германии. С этой страной у Гриши контакты тесные, вдобавок Бразилия далековато, гораздо ближе можно найти еще более дешевую рабочую силу. В той самой стране, где население донельзя нищее, а “мерседесов” на улицах куда больше, чем в самой Германии, найдутся фраера и на такие “спайдеры”, “кобры”, “мустанги“.

Кроме “спайдера”, Гриша подарил Гарику “Магнум”. Самый настоящий, правда, не такой, как у Кости, но кто упрекнет Березовского, что он не сдержал своего обещания? Во всяком случае не я. И вообще, подарков сегодня мой сынок получил гору, если все продаст, на кой ему школа сдалась, такие деньги прокручивать из расчета хотя бы десять процентов в месяц – до конца жизни можно плевать в лепной потолок.

Наличные ему тоже давали, пиджак от конвертов распух. Все остальное Гарик сволакивал в детскую, тут же проверяя, не надурил ли кто-то из многочисленных гостей его довольно смелых надежд. На дядю Гриню сынок, правда, попытался обидеться, однако, когда я объяснил, что биллиардный стол “Магнум” фирмы “Кетлер” стоит десяти стреляющих игрушек, ребенок с ходу перестал дуться и резко выскочил из своего хранилища навстречу прибывающим гостям.

Охрана тщательно проверяла приглашения, у меня во рту пересохло постоянно говорить “спасибо”, Сабина до того наулыбалась, что, того гляди, морщины появятся, а машины продолжали заполнять площадку у дома. Да, я явно отстаю от жизни, некоторые очень солидные люди пересели во внезапно ставший модным на городских дорогах автотранспорт, более подходящий для охоты и рыбалки. Ничего, мне и “Волга” сойдет, она для наших дорог создана, на такие ямы и ухабы, дорогие гости, ваши тачки-джипики не рассчитывались.

За воротами моего особняка тоже скапливались джипы, но это были излюбленные марки так называемых новых, всякие-разные “Паджеро” с охраной. Зато у дома останавливались некоторые автомобили того же класса, стоимость которых во много раз превышала эти “нисаны” – “мицубиси”. Чего стоит только джип “Хаммер”, на котором прибыл отставной директор обанкротившегося пароходства. Бедный человек, вконец разорился, ездит не как прежде в казенной “Волге”, а на лакированном джипе, созданном по спецзаказу на заводе “Порше”, этаком сверкающем монстре с хромированными спойлерами и неоновой подсветкой под днищем. Поставил его рядом с другим джипом “Фордом Эксплорером”. На нем новый директор пароходства ездит, тот, что на руинах донельзя обанкроченного предприятия уверенно строит акционерное общество. Старается для людей изо всех сил, однако, если все сложится для меня неудачно, одним из основных акционеров станет выдающийся мореплаватель Арлекино. Не знаю, ходил ли он когда-то в море, однако в одном точно уверен – поперек борща на ложке этот деятель плавать умеет. Ничего, Арлекинчик, если тобой Рябов вплотную занялся, я уверен – он тебя, быть может, и чему-то новому научит. Во всяком случае, Сережа твердо гарантировал – в случае чего, подмоги от Арлекино Гусь не получит. Ему будет не до того.

Котя выдерживает почти такую линию, как и я. Подъехал на машине под четыреста двенадцатым номером. Однако не на редкой модели “Москвич”, а на набившем оскомину “мерседесе”. Правда, бронированном и ручной сборки. А следом за ним председатель комитета по физкультуре и спорту Андрейченко, мой давний дружок еще со времен бурной молодости. Этот, понятно, на спортивном автомобиле, должность все-таки обязывает, положение в городе у смотрящего твердое, а потому “Изоривотта Грифо” с корветовским корпусом ему в самый раз.

Небольшой фурор произвел все тот же джип фирмы “Мерседес”, на котором прибыла директор фирмы “Ирина”. Она лично восседала за рулем автомобильчика стоимостью лишь слегка уступающей машине Андрейченко. Оно и понятно, Ира – директор фирмы, торгующей мехами, готовит манекенщиц, оказывает услуги многим, однако предпочитает свои заслуги не выпячивать, потому автомобиль стоимостью в каких-то сто тысяч ей в самый раз.

Ира, конечно же, из старых, но она далеко не генеральный директор концерна “Олимп” Гершкович, чьи предприятия дают городу колоссальные доходы. Своим скромным вкусам Котя не изменяет, ходит в явно немодном костюме и обуви, но выглядеть, как ему самому хочется, может исключительно богатый человек.

Пресловутые новые могут себе позволить одеваться у Версаче, но такой “мерс” как у Коти, многим из них явно не по карману. В прошлом году, когда его машину обстрелял один грозный деятель из новых, Березовский эту машину прямо из Голландии подогнал. Исключительно в целях безопасности Коти и по моему настоятельному требованию. С тех пор Гершкович ездит на “мерсе” ручной сборки, а менты никак не могут отыскать пропавшего без вести несдержанного нового.

Этому паразиту не понравилось, что одна из Котиных страховых фирм-экспертов дала справедливое заключение по его хозяйству, обнадежив клиента – если с ним свяжетесь, в лучшем случае ходить вам пешком без штанов, в худшем – станете всадником без головы. Так этот скот разобиделся, решил на безобидном Коте подтвердить свою репутацию. Котя с детства драться не умел, я его еще в те годы защищал от себе подобной шпаны, и мне до сих пор противно, когда тот, кто гораздо мощнее, лупит явно слабого. Высшая доблесть для настоящего мужчины – вступить в бой с тем, кто сильнее тебя, это я давно понял. Еще до предложения Вершигоры.

Приглашение ему послал, однако рассчитывать на визит не приходится. Он, видите ли, начальник такого Управления, а на именинках Гарика половина гостей – его явные клиенты, хотя доказать это невозможно. Ну и что, разве здесь только бизнесмены, есть люди из других структур. С Вершигоры станется и о них нехорошо думать, хотя на дне рождения даже новый прокурор гуляет. Все свои ребята, однако на генерала не обижаюсь, он слегка не от мира сего. Зато и уважаю с давних пор.

Ничего, и без Вершигоры гостей хватает, у нас именины, а не свадьба, обойдемся без генерала. Тем более, и без начальника Управления по борьбе с организованной преступностью несколько генералов в наличии. В штатском, правда, но какая разница кто есть кто, если все они гости Гарика. И скромный Котя, и вальяжный Дюк, и мэр Пенчук, дядя Гриня, тетя Ира, мастера золотые руки Вардан и Рафик и другие мои сотрудники, кроме тех, естественно, кто занят делом. У меня производство непрерывное, зато оплата – куда там горячим цехам. Правда, вместо молока за вредность исключительно зелень выдаю, многие из гостей это могут подтвердить. Вот как Гарика уважают, человек триста, не меньше, иначе зачем мне понадобился такой особняк, я ведь парень скромный, спас бы шедевр архитектуры в любом случае, не примеряя его размеры к вариантам потенциальных гулянок.

Юбилей юбилеем, однако день рождения Гарика поможет людям решить наболевшие производственные вопросы. На таких праздниках за несколько минут можно договориться о том, на что в будни уйдут долгие недели. Попробуйте попасть на прием к мэру, прокурору или даже Гершковичу, зато здесь вы можете запросто подойти к ним с бокалом в руке, поболтать о здоровье, погоде, бизнесе и перспективах развития нашего общества с наиболее приемлемой для вас точки зрения. Тем паче, виновник торжества окончательно и бесповоротно смылся к себе.

С точки зрения Гарика, главные события сегодняшнего дня позади, его комната стала напоминать склад готовой продукции престижных фирм. Здесь товаров не меньше, чем всяких-разных конфискатов на таможне. Одних только ручек – добрая жменя, правильно, что еще можно подарить школьнику, кроме тетрадки? Вот они, перьевые чернильные ручки, не новомодные капиллярки, хотя именно к ним питает пристрастие мой сын, однако гости об этом вряд ли догадывались и притарабанили ему всякие-разные “Гивенчи” с портфельчиками “Дэлси”. Даже ручка “Хэмингуэй” есть, их всего тысяча восемьсот штук существует, этих перышек, выпущенных в честь великого писателя, стоимостью шестьсот пятьдесят долларов за штуку. Представляю, что станет карябать “Хэмингуэем” Гарик, лишь бы поддержать высокую репутацию мастера американского слова. На “фак” уже можно рассчитывать, ему это английское выражение больше других нравится.

Кроме чернильных перышек, здесь и других полно, даже я заинтересовался, что тогда о ребенке говорить. Японский кинжал “Вакидачи” фирмы “Арт Гладиус”, французский “Опинел”, полный набор фирмы “Франклин Минт” из высококачественной стали с богато украшенными рукоятями, покрытых тонким слоем серебра и золота. Если Гарик захочет почувствовать себя великим человеком, десять реплик с оружия известных исторических деятелей помогут ему как нельзя лучше. Танто сегуна Ямомото, меч Спартака, дага Кортеса, кинжал Колумба. Явно подарок Лазоренко, держащего восемь оружейных магазинов.

Сегодня в какую лавку по торговле оружием не зайди – сплошные отставники из органов при бывших помполитах Советской Армии. Для того же Лазоренко пятьсот процентов навара – не предел мечтаний, он каждую из этих реплик по штуке долларов торгует. Конечно, мало того, что редкое оружие, так еще и рукояти покрыты драгоценными металлами. Кто из его клиентов догадается: любую из этих шпаг-кинжалов в той Америке за сто шестьдесят пять баксов можно взять, а если оптом, то гораздо дешевле. Зато даже Гарик не обращает никакого внимания на скромный в сравнении с этими репликами ножик, лежащий на коробке с компьютером возле тренажера “Марафон”. Моего сына сейчас больше шлем занимает, не средневековый, а ультрасовременный “Векс”. Надеваешь его и моментально попадаешь в виртуальную реальность. Такая игрушка куда дороже компьютера.

В виртуальную реальность мой сын явно не торопился. Он нахлобучил “Векс” на голову, прихватил шпагу с дагой и стал скакать по комнате, как Кортес во время сражения во имя родины ради индейского золота.

– Смотри, Гарик, рискуешь, – обращаю на себя внимание, покрутив педали тренажера “Степ-ап”.

– Папуля, не переживай, я не порежусь, – успокоил меня именинник.

– Стану переживать из-за всяких пустяков. В тюрьму хочешь?

Гарик тут же перестал воинственно размахивать оружием и сдвинул шлем на затылок.

– Почему? – в голосе моего наследника прозвучало недоверие, хотя я рассчитывал исключительно на испуг.

– Как почему? За незаконное хранение холодного оружия.

– Так его можно везде купить. В магазине, – попытался оправдаться Гарик, однако я был еще суровее Уголовного кодекса.

– Мало ли что? Да, ты можешь купить нож в магазине или принять его в подарок, однако с ходу попадаешь под статью. Придут сюда менты, увидят кинжал – и суши сухари.

– Почему?

– Что ты заладил – почему, почему? Потому что оттого.

Как я могу объяснить ребенку: он живет в одной из стран СНГ, этого дремучего леса, где, в отличие от всего остального мира, существует понятие “холодное оружие”. До сих пор существует. Исключительно для того, чтобы при чьем-то небольшом желании можно было посадить любого по все еще действующей статье.

– Слушай, Гарик, у тебя тут ножей полно, давай поменяемся.

– Нет. Ты меня надуришь, – решительно отказался сынок.

Ну и память, я его лишь однажды обманул, а он до сих пор не забыл. Когда Гарька пешком под стол ходил, он любил делать это с громадной копилкой в руках. Мелкий рэкетир приставал ко всем и каждому, ежедневно выколачивая серебряные монеты для наполнения своей персональной сокровищницы. Однажды, не найдя в карманах откупа от домашнего попрошайки, я достал из письменного стола несколько медных пятаков, действие которых предпочитал бодяге, и предложил Гарику поменять его маленькие паршивые белые деньги на большие желтые. Сын с радостью разбартеровал рублей десять мелочи на четыре пятака, однако моя блестящая операция провалилась. Гарик с криком “Мама, смотри, какой папа дурной!” побежал докладывать Сабине о своих успехах в только-только зарождающемся бизнесе по-советски. Что я потом выслушал, какую неустойку платил – лучше не вспоминать. Но ведь сегодня Гарик почти взрослый, его на пятаках не проведешь.

– Как хочешь, – зевнул я. – Думал, на кой тебе этот маленький, паршивый ножик? Им только письма разрезать… Да, а я хотел дать тебе кое-что… Ну, ладно.

– А что? – на всякий случай полюбопытствовал Гарик.

– Запчасти к твоему шлему.

– У меня и так полно игр, – безапелляционно ответил сынок.