– Не играй словами, Зардрак, мое имя – потерянное эхо, оно не имеет для меня никакого значения. – В голосе девушки не дрогнула ни одна нотка.

– Тяжело общаться, не зная имени собеседника. – Атон не сдавался.

– Мы не собеседники, мы смертельные враги, – спокойно констатировала девушка. – Неужели ты меня не помнишь?

– Разве мы знакомы? – Атон картинно удивился. – Ты пытаешься вывести меня из равновесия совсем уж наивными способами! Дитя мое, я уже давно не маленький мальчик, придумай что-то более серьезное.

Слова лились из уст, но Зардрак не переставал следить, как вокруг девчонки гаснет Рябь, он не пропускал ни малейшей детали – как ложатся эти мелкие волны, рассыпаются Паутиной или Искрами, какие цвета при этом преобладают. Изучать эти образования – великое искусство, доступное только опытным мудрецам. Зеленая девчонка этого не умела и даже не понимала, что делает атон.

– Вспомни долину Костей, где ты уничтожил клан Эгрус. Я единственная, кто уцелел.

– Я вспомнил тебя. – Голос атона был полон неуместного здесь торжества. – Ты Сата Неомо Кайя, тебя нашли на перевале уже после битвы. Ты дочь великой иссы Дайры. Удивительно, откуда ты здесь взялась, я приказал отправить тебя в подземелья Заоблачного храма до праздника всех звезд, где твоей кровью должны были оросить Нижние Ступени.

– Ты плохо следишь за выполнением своих приказов. Твои слуги еще трусливее тебя, они побоялись держать иссу столь близко к Источнику, меня отправили в деревню к верным шоквутам. Я два года провела там под присмотром нура, со мной обращались как с обычной дэйко.

– А большего ты и не заслуживала, – насмешливо заявил атон. – Ты тогда не была иссой, у тебя тлела совсем слабая Искра, она никого не пугала. А сама ты худа и уродлива, на твоих голых костях нет ни капли жира.

Усмехнувшись, Сата погрозила атону пальцем:

– Ах ты, старикашка, пытаешься меня разозлить! Не выйдет, тот, чье мнение мне важнее всего, считает меня красавицей. А ты можешь думать что угодно, мне совершенно все равно.

– Да, я довольно стар. Но возраст приносит свои преимущества: опыт, силу, мудрость, знания. В сравнении со мной ты зеленая личинка. Да у тебя даже волосы скреплены белой заколкой – ты эйко! Ты даже мужчин не знала!

– Ничего, – уверенно ответила девчонка, – я это исправлю. С Робином Игнатовым. Этой же ночью.

– А не боишься? – цинично поинтересовался Зардрак. – Женщины жалуются, что у этих цохванов огромные шоко.

– Я еще не слышала, чтобы кто-то от этого умер. – Исса даже не смутилась. – А мой мужчина нежный и добрый, он не причинит мне зла. Видишь мое платье? Это его подарок, у меня никогда не было такой красивой одежды!

– Да ты настолько глупа, что не понимаешь – ночи тебе уже не увидеть!

– Глупее тебя нет никого во всем мире! – Сата рассмеялась. – Разве ты не видишь? Я уже не та измученная девочка со слабой Искрой. Сегодня у меня великий день, а ночь будет еще лучше.

– И чем же так велик этот день?

– Я впервые попала в десмериум, мне здесь нравится, даже жалко будет возвращаться.

– Не бойся, возвращаться тебе не придется, – уверенно пообещал Зардрак.

Атон уже понял, на Сате нет защиты, Рябь не может обмануть. Глупая девчонка впервые попала в десмериум, очевидно нанюхавшись грибов, и теперь воображает себя великой иссой. Наверное, она бродит здесь давно, потому Зардрак не почувствовал Волну, но все имеет свой конец. Атон не смог поколебать ее спокойствие, скорее всего грибов было использовано столько, что она даже умирать будет с полным равнодушием, ее тело сейчас между жизнью и смертью, достаточно последнего толчка. Но он не смог отказать себе в маленьком удовольствии – гибель иссы будет эффектной и поучительной. Нечего бродить по десмериуму, не позаботившись об элементарной защите.

– Твоя тупость меня забавляет все больше и больше, даже для больного магира это слишком, а ты считаешь себя мудрецом, – не унималась насмешница.

– Сата Неомо Кайя, я убиваю тебя без злобы, просто так надо, нельзя стоять на моем пути. Твоя гибель будет легкой и без мучений. Прошу простить мои прежние слова, ты не уродина, ты очень красивая. Прощай! – В голосе атона промелькнуло легкое сожаление.

– Да ты на глазах исправляешься! – засмеялась Сата, и в это мгновение Зардрак сжег ее Молнией Испепеления.



– Наши города велики и располагаются по всему побережью, до самых болот. Между нами бывали ссоры и войны, но вот уже много лет, как появился общий враг. Мы исповедуем ту же религию, что и атоны, но есть и отличия. Всех, кто, по их мнению, искажает веру, они стараются уничтожать до искоренения еретического учения. Ты уже знаешь этот край, видел, как мало здесь людей. А ведь раньше Вертина была цветущей страной, лишь заросшие поля напоминают о былом многолюдстве. Атоны подмяли ее под себя, теперь она кормит их армии, сражающиеся с городами Побережья. Раньше нас разделяли два хребта, между ними лежала зеленая долина, населенная брайнами. Теперь их нет, нам пришлось самим браться за оружие. Нас много, но атоны приводят нуров, их воины с бронзовым оружием, нам очень трудно. Мы отрезаны от Вертины хафидами, иначе давно бы начали войну. Атонам это доставит большие хлопоты, ведь у Большого озера почти нет войск. Но без поддержки Побережья наша армия оказалась бы в тяжелом положении, так что пришлось отказаться от таких заманчивых планов. Но тут появились вы. Не знаю, кто вы, откуда пришли, зачем здесь, но знаю точно – атоны приложат все силы, чтобы вас уничтожить. Они не потерпят сильных чужаков в своей вотчине. Впрочем, вы можете покориться, они отдадут самых сильных и опасных нурам, часть из них даже выживет, к вам приставят атона с воинами, он будет наставлять уцелевших на путь истинный, между делом убивая строптивых и забавляясь с вашими женщинами.

– А если мы переберемся к вам в Побережье? – спросил Робин.

– Да не очень вы там и нужны. – Лаций покачал головой. – В Побережье все земли давно уже поделены, там тесно. Вы потеряете свободу, будете служить старейшинам города, а в некоторых отношениях это не лучше, чем подчиниться атонам.

– Но нас мало, мы никак не сможем противостоять целому государству!

– Если вы это не сделаете, то погибнете или станете рабами. Пойми, атоны не смогут послать сюда большую армию. Их силы скованы на Морском хребте, там идет ожесточенная война. Если они возьмутся за вас, то на первых порах сюда придет совсем небольшое войско. Вы сильны, вы отобьетесь, увидев это, вас поддержат мрины, тогда не теряйте времени, усиливайтесь еще больше, не опускайте руки!

– Хорошо говоришь, как по книге читаешь. Но хотелось бы услышать не только пустые слова.

– Понимаю, я расскажу о тебе нашим старейшинам. Если все получится, весной мы пришлем тебе много меди, сильных суфимов, опытных мастеров. Может, даже воинский отряд. Что это?

Оба собеседника обернулись в сторону крепости, оттуда донесся громовой раскат, окончившийся серией затухающих трескучих ударов. Вдалеке показалось легкое облачко дыма.

– Там что-то случилось, – взволнованно произнес Робин и поспешил вниз.



Глупая девчонка до последнего мига не верила, что ее убивают. Она так и умерла с улыбкой на устах. Ее тело, наверняка спрятанное неподалеку, сейчас пылало огнем, жадные, угасающие молнии потрескивали меж обнажающихся костей, вырывая искрящие клочья плоти. Зардрак грустно улыбнулся, качая головой. Жалко было убивать такую красотку, с гораздо большим удовольствием он бы сделал ее ирраной, но она сама выбрала свой путь.

Искрящийся клубок, облепивший тонкую фигурку, догрыз остатки фантома десмериума, ослепительные молнии ушли в землю. Сата, живая и невредимая, стояла на том же месте и с интересом смотрела, как дымят проплешины в траве. Подняв голову, она насмешливо поинтересовалась:

– Ты закончил?

Зардрак судорожно сглотнул, расставил ноги, с двух рук ударил Ледяными Укусами, без передышки замкнул врага в Сферу Яда, осыпал Трупной Плесенью, вбил туда шесть Умирающих Звезд, а все получившееся сжег Вспышкой Отчаяния. Когда улеглось бушующее пламя, Сата спокойно констатировала:

– Становится скучно!

Вот тут Зардрака проняло по-настоящему, он ведь знал совершенно точно – у иссы нет защиты, она не могла пережить и сотой доли использованной против нее мощи. Ведь Рябь нельзя обмануть!

– Ты не можешь быть живой!!! Это какой-то обман!!!

– Атон, ты ведешь себя глупее мальчишки! Неужели такого мудреца, как ты, можно обмануть?

– Как ты это делаешь? – крикнул Зардрак, послав Плевок Вулкана.

Девчонка недовольно поморщилась, щелкнула пальцами– пламя, окутавшее было ее фигуру, исчезло.

– Ты плохо меня слушаешь, – укорила она жреца. – Я ведь сказала, что сегодня первый раз вышла в десмериум. А не задумался ли ты, раз уж такой мудрый, что это значит? Вижу, что нет. Подсказываю – я стала настоящей иссой, перед тобой уже не плачущий ребенок. Начинай воспринимать меня серьезнее.

– Да что ты понимаешь! – яростно вскричал Зардрак, выпуская облако Ласковых Лезвий вслед за Кипящим Покровом. – Я убил десятки исс, среди них была и твоя мать! Я хотел выжечь тебе глаза, я мог убить тебя, ты помнишь это!!!

– Помню! – Девушка помрачнела. – Зря ты тогда не воспользовался моментом. Теперь придется об этом пожалеть.

Зардрак устал. Сила его быстро истощалась в непрекращающихся атаках, он с трудом смог бы сейчас остановить сердце сильного врага, но об этом уже не думал. Пока Робина хранит эта невероятная исса, он недосягаем. Следует подумать об изменении тактики, а заодно и выяснить все, что удастся… Благо девчонка довольно словоохотлива.

– Странно, – произнес он, – я думал, твоя мать была последней, кто же тебя учил? Кто провел инициацию?

– Моя мать отказалась от меня. Ее очень разочаровала нескладная дочь, лишенная таланта. Я не знала учебы и никогда не была даже у самого слабого Источника. Все были уверены, что даже тень силы испепелит меня.

– Зачем ты лжешь, ведь сейчас тебя переполняет мощь?!

– Все так, но и одновременно совсем не так. Ты не поймешь.

– А ты попробуй объясни!

Зардрак с трудом скрывал ликование. Он понял, как ее уничтожить. Ни одна исса не пострадала бы от такой необычной атаки, но эта сумасшедшая не имеет даже ничтожной крохи знаний и не позаботилась о некоторых обязательных мелочах. Атон начал подготовку к нападению, не забывая поддерживать защиту. После столь оригинального нападения у иссы будет немного времени, она может успеть ответить в отчаянной контратаке. Между тем Сата охотно пустилась в объяснения:

– Я сильна, но моя мощь имеет природу, недоступную тебе. Мне не нужен Источник. То, что мне помогает, составляет неотъемлемую часть нашего мира, мне стало ясно это только сейчас, в десмериуме.

Зардрак атаковал. Фантом Саты странно дернулся, атону показалась, что она на миг исчезла. Взглянув в ее по-прежнему снисходительно-насмешливые глаза, жрец расхохотался:

– Да ты полная дура! Я же убил тебя, ты все-таки проиграла! Ну что ты смеешься? Твоя связь с телом порвана, фантому осталось существовать всего несколько мгновений! Все, прощай!

Сату сообщение не обескуражило. Она замолчала, со скучающим видом оглянулась по сторонам, как бы не замечая все более вытягивающееся лицо Зардрака, наконец посмотрев на него с презрением, заговорила ровным голосом, не теряя самообладания:

– Глупец! Тебе еще не надоело? Не трать время, я неуязвима. Ты думал, что изолировал клочок десмериума со мной внутри? Так оно и было, но в это время в нем не было меня.

– А где же ты была? – еле выдавил из себя опешивший Зардрак.

– Ушла немного выше, тебе там никогда не бывать!

Тут Зардрак понял: ему давно уже пора сматываться. То, что он еще жив, объясняется капризом кошки, решившей поиграть с мышонком. Атон закрыл глаза, стал входить в Ритм. Раз-два-три, раз-два, раз, раз-два-три, раз-два, раз. Но резонанса не было, он не чувствовал своего тела, не мог вернуться. Его что-то держало, а скорее кто-то. Жрец открыл помутневшие от ужаса глаза, взглянул под ноги. Так и есть, изумрудно-зеленые побеги густо оплели его тело до самого пояса. Странно было видеть, как они растут из выжженной на месте битвы земли.

– Зардрак, – так же спокойно продолжила Сата, – я прощаю тебе все. Мне никогда не забыть, как ты держал перед моими глазами раскаленный клинок, требуя отказаться от родных, но я прощаю это. Прощаю и то, что ты убил всех моих близких, всех друзей и знакомых, всех тех, с кем я росла. Прощаю, что приговорил меня к мучительной смерти среди веселящихся людей. А убью тебя за то, что ты хотел лишить жизни моего любимого человека. Этого простить нельзя. Моя мощь – любовь, тебе этого не понять, но более страшной силы нет, на ней держится весь мир, она скрепляет каждую его частицу.

– Да что ты несешь! – Зардрак чуть ли не выл. – Даже твои риумы не несли такого бреда!

– А я не риум! Я смеюсь как над ними, так и над тобой! Все, чего вы хотите, – это власти, как над телами, так и над душами! Я сама по себе, все, что мне надо, – это счастья для любимого человека. Когда он дрался с нуром, я встала на его защиту, сказала Слово Приказа. Но я пыталась использовать силу своей Искры, из-за чего чуть не сгорела, у меня отнялись ноги, любимый нес меня на руках. Потом я попала в руки его врага, тот хотел надругаться надо мной, но этого нельзя было допустить – ведь мое тело принадлежит любимому. Я ударила насильника своей слабой Искрой, но кончилось все очень плохо. Мне удалось спастись, но сила чуть не покинула мое тело, смерть стояла со мной рядом. Я должна была умереть, но не могла, моя жизнь принадлежит любимому. Сегодня, поняв, что ты пришел за ним, я ушла в десмериум, хотя для меня это недоступно, и только здесь поняла – Искра ни при чем, она просто влилась в этот неиссякаемый Источник, позволила им воспользоваться. Я ничего не боялась, когда ты пытался меня убить. У меня не было страха за себя, я только защищаю любимого. Ты не мог вывести меня из равновесия. В этой сфере не было брешей, твои усилия не могли пробить ее и за сотни лет боя. Глупец, ты только научил меня, как пользоваться оружием, ведь я совершенно не представляла, что надо делать, меня ведь никто не учил! Но поражу я тебя не твоим знанием, нет! Ты умрешь другой смертью!

Атон не сдержал пораженного возгласа, когда исса извлекла прямо из воздуха большой черный лук.

– Нет! Здесь никто не может иметь оружие!

– А это не мое оружие, это лук моего любимого, – пояснила Сата и безразлично добавила: – В ролиуме я его не смогла бы натянуть даже наполовину. И кстати, Зардрак, чтобы тебе еще веселее было умирать, скажу тебе кое-что: на перевал меня унес Хранитель.

Зардрак завыл… С неописуемым ужасом он смотрел, как девчонка изящно отставила ногу, чуть повернула маленькую ступню, подняла оружие, на тетиве появилась странная стрела, прозрачнее стекла. Тетива натянулась. Жрец задергался, смерть казалась неизбежной – проклятая исса бросила его в пучину страха и отчаяния, самообладание испарилось уже давно, а с ним и все защиты, которые он так тщательно выстраивал в начале схватки. Убить его сейчас смог бы и младенец. Раз-два-три, раз-два, раз, раз-два-три, раз-два, раз! Он все еще не сдавался, но это был просто жест отчаяния. Уже видя, как освобождается натянутая тетива, Зардрак почувствовал свои ладони, инстинктивно сжал обе, даже не задумываясь о том, что это может принести спасение. В следующий миг все исчезло в ревущем огненном смерче.



Тукс Длинный Лук монотонно бил по ладони Верховного атона. Тело его было неподвижно, из приоткрытого рта тянулась струйка слюны. Тукс не прекратил свое странное занятие, даже когда на поляну выскочили несколько магиров. Завидев людей, глупые животные бросились было попробовать их на вкус, но остановились и, мелко повизгивая, попятились назад, испуганно соря пометом. Охотник почему-то совсем не удивился их необычному поведению.

Вдруг тело атона дернулось, выгнулось дугой, забилось в судорогах. Тукс удержал его, уложил на землю, тот захрипел, давясь обильной пеной, раскрыл безумные глаза. Из уст Зардрака сорвался стон, с огромным ужасом он смотрел на свою правую ладонь, с которой сыпался невесомый пепел. У него больше не было риалы. Сжав руку охотника, жрец еле слышно прохрипел:

– Тукс Длинный Лук, я все-таки вернулся!

– Великий, что с тобой случилось?!

– Беда, Тукс, беда. В десмериуме меня ждала засада. Если бы не риала, я был бы уже мертв.

– Но как это могло быть, ведь никто не знал о нас?

Зардрак застонал, понимая, что левая сторона тела ему больше не служит. Скрипнув зубами, он сжал руку охотника еще сильнее:

– Тукс, ты помнишь тех худых женщин?

– Да, великий.

– Иди в крепость, найди ту, у которой черные волосы, не ошибись, в ее глазах блестят золотые искры. Она исса невероятной силы, убей ее.

– Только ее?

– Да! Поспеши! Нет, стой! Наверное, разум тоже не хочет мне служить, иначе уста мои не извергали бы такие страшные глупости! Они знают, что мы здесь, нам надо бежать сейчас же! Ты должен посадить меня на суфима и гнать как можно быстрее. Мне будет очень больно. Если воля моя ослабнет, я буду просить остановиться, но ты не должен слушать. Тукс, как можно быстрее доставь меня в храм Рогеса. Давай же, нам нельзя терять время.



Ошеломленная Сата несколько мгновений стояла среди бушующего пламени – мощь, освобожденная ее неопытной рукой, была ошеломляющей. Стихия не успокоилась, пока не сожрала вокруг все на десятки метров, оставив только раскаленную, оплавившуюся поверхность. Что случилось, девушка не понимала, ее стрела не могла вызвать столь ужасный эффект, да и атон каким-то непостижимым образом исчез, пустив за собой огромную Волну. Исса была совершенно неопытной и не могла предположить, что жрец рискнет и использует риалу.

Наконец, придя в себя, она слегка успокоилась. Что бы здесь ни произошло, Зардрак уже не рискнет приблизиться к Робину. Она даже улыбнулась, вспомнив, как легко потерял жрец контроль над своими эмоциями, стоял перепуганной статуей, лишившись всей своей защиты… Как черепаха без панциря. И это притом, что начинающая исса совершенно не умела сражаться и победила его только тем, что удержала свои чувства в узде, не раскрывшись ни на одно мгновение. Она действительно совсем не боялась. Робину в тот момент ничего не грозило, но было ясно – одна оплошность, и он может погибнуть вслед за ней. Сате нельзя было ошибаться.

Оглянувшись, девушка увидела, что сюда осторожно приближаются люди. Не задумываясь, она пошла куда-то в сторону леса и, только отойдя уже довольно далеко, внезапно поняла, что не знает, куда идти, – она больше не слышала ритм своего тела. Сата не успела испугаться, когда услышала рядом голос:

– Здравствуй, Сата!

– Здравствуй! Как тебя зовут?

– Здесь есть имена. Зови меня Ромфаниум.

– Я тебя помню. Ты тот зелми, который говорил с Робином. Я трогала твой рог!

– Да, Сата, это я. Какое на тебе красивое платье, ты в нем похожа на детскую куклу. Принес ли мой рог тебе счастье?

– Да, Ромфаниум. Спасибо тебе.

– Девчонка! Если ты так счастлива, зачем ищешь смерти? Что ты здесь натворила?

– Зелми, я должна была защитить Робина. Он мой любимый!

– Как ты смешна! Глупая эйко, что ты знаешь о любви? Зачем ты хотела убить этого атона своей необычной силой? Неужели не понятно, любовь защищает, но не может убивать. Все, что ты можешь в десмериуме, это страшить врагов до безумия. У атона была риала, он настолько перепугался, что использовал ее, не раздумывая. Тебя спасло только чудо, стой ты на шаг ближе к нему, и десмериум поглотил бы твой фантом, пустил на новую Рябь.

– Но я же этого не знала! Все было хорошо, атон потерял свою защиту, оставалось его только добить. Меня никто не учил, я совсем никудышняя исса.

– Твоя сила несокрушима. Такой иссы, как ты, Запретный Мир еще не знал. Это тайна, но я тебе ее скажу. Мощь, используемая тобой, может приказывать Источникам.

– Ромфаниум, что ты говоришь? Как это может быть? Еще не прошло и часа с того времени, как я была обычной девушкой с жалкой Искрой, грозившей мне смертью при любой попытке ее использовать!

– Сата, я говорю только правду! Ты сама не знаешь границ своей силы. Неужели ты думаешь, что Хранитель спас тебя просто так?

– Он спас мне жизнь, но я перенесла боль, унижение, рабство!

– Значит, так было надо, бог не ошибается. Посмотри на это с другой стороны. Если бы не твои страдания, ты не встретила бы Робина. Просто все шло так, как должно было идти.

– Ромфаниум, если все так, я готова перенести все это еще раз!

– Не мне решать – я всего лишь детская игрушка. Но из-за тебя я оторвался от важного дела, мне надо собирать всех зелми мира, а не болтать с девчонками.

– А зачем тогда ты пришел?

– Есть ли предел твоей безграничной глупости?! Ты потеряла свое тело, сейчас оно лежит в траве, твоя не менее глупая подруга прекратила отбивать Ритм, сейчас она зачем-то дышит тебе в рот. Иди за мной, я должен вернуть Робину его иссу.

– Ромфаниум, – смущенно спросила девушка на ходу, – а мне можно будет трогать твой рог, когда я стану ирраной?

– Глупая, глупая Сата, – ласково ответил единорог, – все зелми будут несказанно рады, если их коснется великая исса! И перестань прятать голову в плечи, больше ты этого делать не будешь!



Сказать, что Робин был ошеломлен, это не сказать ничего. Пейзаж, лежащий перед ним, больше всего напоминал лунную поверхность, подвергшуюся ядерному удару. Выжженная проплешина тянулась метров на пятьдесят, по краям еще дымили какие-то уцелевшие пни и кусты, но дальше не было ничего, кроме остывающего стекловидного шлака. Жар был такой, что невозможно было подойти. Вокруг возбужденно шумела толпа, люди сбежались со всей округи. Робин повернулся к Хонде:

– Что тут случилось?

– Неплохой вопрос! Если узнаешь ответ, не забудь мне рассказать.

– Ты же был рядом, в крепости, неужели совсем ничего не видел?

– Видел, да еще и с самого начала, я в этот момент как раз находился на стене. Скажу по правде, фейерверк тут сверкал отменный. Сначала даже приятно было смотреть: молнии, сверкающие шары, какие-то радужные купола – настоящее шоу! Кончилось плохо, рванул такой фугас, что все в округе оглохли, с башен сорвало крыши, а я улетел, как подбитый Карлсон. Все, занавес, открыл глаза в загоне для быков, кстати, там говно хоть когда-нибудь убирают?

– Может, метеорит? – неуверенно произнес Робин.

– Не знаю, но очень хочется посмотреть на показания счетчика Гейгера, тут явно попахивает озоном. Я видел много взрывов, но этот! Это что-то абсолютно другое! Даже то странное создание, в которое ты запустил стрелу, самоликвидировалось гораздо спокойнее.

Последние слова Робин уже не слушал, он увидел рядом предводителя риумов, азата Стихоса, в окружении его людей. Подозвав еретика, показал на пепелище, поинтересовался:

– Ты знаешь, что это?

Тот взглянул очень хмуро, кивнул:

– Да, это сражались создания, наделенные силой!

– Что ты имеешь в виду?

– Последний раз я такое видел в битве при Кораллиуме. Там исса Бендра сражалась с двумя атонами Заоблачного храма. Все они были могучи, но то, что там было, совершенно не походило на эти разрушения. Здесь сошлись в схватке сильнейшие из сильнейших, даже земля не выдержала, расплавилась.

– Но кто они такие?

– Не знаю. Один мальчик вчера говорил, что видел возле Ноттингема Зардрака акх Даутора, Великого Настоятеля Заоблачного храма. Ему не поверили, хотя известно, что паренек знает жреца в лицо. Но сейчас… Позволь, я возьму риумов, мы обыщем весь лес, этот атон может быть неподалеку.

– Я не возражаю. Прихвати Петровича с парой рейнджеров, они вам не помешают.

– Спасибо, Робин Игнатов. Если нам повезет, умрет один из самых страшных наших врагов.

Робин посмотрел вслед Стихосу и недоуменно пожал плечами. Он ничего не понял из объяснений риума, но был уверен в одном – кто бы здесь сегодня ни сражался, они использовали не мечи и топоры, их загадочное оружие даже на его технологической планете внушило бы огромное уважение. Этот мир преподнес очередной сюрприз, причем у самого порога его дома.



– Сата! Ты очнулась! – вскрикнула Анита. – Пожалуйста, скажи что-нибудь!

– Да, очнулась. Пожалуйста, встань, мне тяжело!

Освободившись, Сата поднялась, недоуменно потрясла головой, с силой провела ладонями по лицу. Анита меж тем поспешно говорила без передышки:

– Это было так страшно! Ты лежала без признаков жизни, неподалеку что-то сверкало, грохотало, при этом твое тело вздрагивало! Затем что-то взорвалось так, что по реке пошли волны. Потом я увидела, что ты не дышишь, стала пытаться делать искусственное дыхание. Как же я перепугалась!

– Зачем? Мне ничего не угрожало, я дышала, просто очень тихо, незаметно. Ты зря прекратила отбивать Ритм, вот из-за этого действительно могла произойти беда.

– Прости, – Анита заплакала, – мне было страшно! Я забыла все, что ты говорила!

– Ничего страшного, не рыдай, прошу тебя. Пойдем, нам надо вернуться в Ноттингем.

– Сата, а что… что это было?

– Атон Зардрак акх Даутор попытался убить Робина. Я хотела его остановить, был бой, он проиграл, но сумел сбежать.

– Но ведь ты была здесь! Я ничего не понимаю!

– Пойдем скорее, дома я все объясню.

Девушки поспешили в сторону крепости. Анита с удивлением заметила, что подруга идет легким, упругим шагом, совершенно не похожим на походку больного человека. Но было что-то еще, от чего удивленно вытянулось лицо часового в воротах. Парень проводил девушку ошеломленно-восхищенным взглядом, хотя прежде большая часть внимания доставалась златовласке. Только подходя к дому, Анита поняла, что от волнения не заметила самого главного – Сата распрямилась, она больше не сутулилась и не прятала голову.

Глава 8

Настроение у Робина было неважное, день выдался еще тот. Сорванные переговоры с Лацием, странные события неподалеку от крепости, достойные новой серии «Секретных материалов», отряды риумов, до сих пор прочесывающие окрестности, – одного этого вполне хватало. А тут еще непонятное поведение Саты – она не показывалась ему на глаза, очевидно опасаясь тяжелого разговора. Робин знал, что девушка покидала крепость вместе с подругой, но, разумеется, не смог бы ее отругать за это. Тем сильнее его обидело поведение возлюбленной, молодой человек очень хотел ее увидеть, хотя бы ненадолго.

На крыльце послышались легкие шаги, скрипнула дверь. Робин, собиравшийся уже тушить светильник, обернулся и удивленно замер:

– Сата!

Девушка улыбнулась, закрыла дверь, пошла к нему, глядя смущенно, но с нескрываемым любопытством. Тут Робин слегка смутился, он был почти голый.

– Сата, как хорошо, что ты все же пришла, – поспешно заговорил он. – Я искал тебя, очень хотел увидеть, я совсем на тебя не сержусь за вашу прогулку и…

Договорить молодой человек не успел, девушка заключила его в объятия, и уста влюбленных слились. Оторвавшись от Робина очень не скоро, Сата смущенно произнесла:

– Я не пряталась, мне надо было подготовиться.

– К чему? – тупо спросил ошеломленный ее поведением Робин.

– Ты что, не понимаешь? – еще больше смутилась Сата. – Я пришла к тебе. И не смотри так! Со мной все в порядке, я совсем выздоровела и не уйду!

Глаза девушки странно блестели яркими, золотистыми точками, а разгорающийся огонек не смог бы оставить равнодушным даже мумию. Робин понял, что сам теперь не позволит ей уйти.

– Да ты у нас опаснее Лены! – усмехнулся он, приходя в себя. – Та хоть в дома к честным людям не врывается.

– Обними меня крепче, мой цохван!

– Так я по-прежнему демон? Печально.

– Ничего не поделаешь, – Сата игриво пощекотала возлюбленного, – у тебя здесь растут волосы!

– А у тебя нет?

– Конечно! Ни у кого из наших людей нет волос под мышками. Правда, многие ваши женщины их срезают, но они растут вновь.

– Как интересно! А можно мне посмотреть?

– Не знаю, наверное, можно. Не смейся! Поцелуй меня! Что ты делаешь?

– Как что? Снимаю платье!

– Подожди! Я сама! Да отпусти же!

– Неужели я все-таки увижу конец этого процесса!

– Робин! Ну что ты говоришь?

– Сата, на моей памяти ты уже дважды это начинала, но еще никогда не доводила дело до финала. Трепещу от мысли, что сейчас увижу твое тело!

– Робин! Ты смеешься! Я сейчас уйду! – не слишком убедительно возмутилась девушка.

– Ну не сердись! Я не смеюсь, я ликую! Мне очень приятно видеть тебя, очень радостно смотреть, как ты пытаешься выбраться из этого платья, а уж то, чем мы будем заняты в ближайшее время, радует меня гораздо, гораздо больше! Давай помогу, а то ты действительно никогда его не снимешь. А это что такое?

– Я это сшила сама. Лена сказала, что мужчинам очень нравится, когда такое носят женщины.

– Эта учительница химии и здесь достала! Еще какие-нибудь сюрпризы будут?

– Робин, ее язык не останавливается, она говорит там, где лучше молчать. Но я боюсь даже думать о многих ее словах, а не то что делать! Больше сюрпризов нет. Робин, куда ты меня несешь?

– На кровать.

– Подожди, поноси меня еще, хоть немного! Мне так нравится!

– Что же ты раньше молчала? Малышка, здесь и места для этого нет, может, выйдем на улицу?

– Представляю! Будет очень весело, все придут смотреть. А уж как обрадуется Хонда, сколько у него будет слов! Робин, помнишь, как ты меня носил? Я тогда еле могла с тобой говорить, даже не мечтала, что ты будешь моим мужчиной. Как же я тебя люблю!

– Все, больше не могу, идем в кровать. Так, что это такое? Как мило, даже жалко снимать!

– Робин! Пожалуйста, потуши свет!

– Ни за что, как же я тебя тогда увижу! Сата, убери руки, ну прошу тебя. Какая же у тебя красивая грудь! Прекрасная ты моя!

– Робин! Ой! Какой ты нежный! Спасибо!

– Малышка, первый раз вижу девушку, которая благодарит за ласку. Красавица, да что с тобой сегодня, ты не похожа на саму себя. Как красиво блестят твои глаза, как смелы поцелуи, а тело дрожит от малейшего прикосновения.

– Не останавливайся, говори так же, мне очень приятно это слушать. И руки… пожалуйста, делай так же!

– Конечно! Любимая, какие длинные у тебя ножки…

Сата всхлипнула, вырвалась из мужских объятий, взглянула с обидой:

– Робин, зачем ты так? Ты просто смеешься!

– Девочка моя, – парень был ошеломлен, – что не так? Чем я тебя обидел?

– И ты спрашиваешь? Хвалишь длинные ноги, сейчас начнешь сравнивать с лягушкой.

– Глупышка, – Робин засмеялся, – я же из другого мира, ты что, забыла? У нас считается, что красивая девушка должна быть стройной и длинноногой.

– Правда? – Голос Саты был полон недоверия.

– Конечно! Ты же сама знаешь, Аниту считают первой красавицей, а у нее фигура немногим пышнее твоей. Иди же ко мне! Сейчас посмотрим, что тут у нас еще припрятано.

– Робин! Потуши свет! Прошу тебя!

– И не подумаю. Вот и все, с одеждой покончено! Ты почему вся сжалась? Боишься? Я не сделаю тебе ничего плохого, что ты, любимая!

– Не обращай на меня внимания! – тихо прошептала Сата. – Я же простая перепуганная эйко, а еще… еще наши женщины говорят, что у вас большие шоко. Лена сказала непонятные страшные слова, как ты меня будешь рвать на фашистский крест.

– Эту Лену я когда-нибудь убью! Не простой смертью. Не бойся, я же с тобой еще ничего не делаю. Ну открой глаза, расслабься, посмотри на меня.

– Робин, я и так боюсь, а если посмотрю на тебя, наверное, умру от страха.

– Ну что ты, милая, не умрешь. Я буду самым нежным мужчиной в мире, вот так, видишь, это не так уж и страшно.

– Робин! Что ты делаешь?

– Если тебе что-то не нравится, так и скажи.

– Я не могу так сказать.

– Почему?

– Мне же все нравится! Все! О Роб-бин! Как ты можешь это делать! Это так стыдно! Почему ты остановился? Мне же очень нравится!

– Вот и пойми тебя. Любимая, ложись вот так, хорошо. Не бойся, но сейчас может быть немножечко больно. Совсем чуть-чуть, расслабься, я люблю тебя.

Тишину разорвал короткий девичий крик. Робин виновато замер, глядя на исказившееся личико Саты, но девушка не позволила ему останавливаться, успокоила его несколько дрожащим голосом:

– Роб-бин! Все хорошо, я просто немного испугалась, мне не больно, пожалуйста!

– Сата!..

Потом они долго лежали, обнявшись, постепенно приходя в себя. Робин был настолько счастлив, что это невозможно передать словами. В голове не было ни одной мысли, он улыбался, поглаживая волосы девушки. Сата открыла глаза, посмотрела любящим, благодарным взглядом, ничего не сказала, передвинулась, положила голову ему на грудь.

– Как ты? – ласково спросил Робин.

– Мне очень хорошо, – так же ответила девушка, – это было совсем не больно, только в начале, немного. Мне так хорошо!

– Что с тобой сегодня?

– Сегодня лучший день моей жизни. Я не хочу даже разговаривать. Как хорошо!

– Вот видишь, а ты трусилась осиновым листом, на спинку падала с зажмуренными глазами, требовала свет убрать.

– Я больше не буду. Робин, раз уж ты не погасил свет, можно посмотреть на твой шоко?

– Смотри, любопытная ты моя. Ну как, очень страшно?

– Ой! А… можно немного потрогать? Чуть-чуть.

– Ну конечно, разве я могу тебе хоть что-то запретить!

– Робин!!! Послушай, а ты можешь еще?

Ночь раскинула над крепостью свое звездное покрывало. Малая луна – Арета, сверкала своим полным серебряным диском. Одинокий часовой медленно расхаживал по стене, звеня стальной кирасой, вахта была скучной, а молодому парню очень хотелось веселиться. Но сегодня это невозможно, смена караула будет еще не скоро, а к тому позднему времени жизнь в Ноттингеме затихнет полностью. Дозорный остановился, оперся на алебарду, прислушался. Так и есть, со стороны ближайших домов донесся торжествующий девичий крик. Часовой завистливо вздохнул, поднял оружие и направился дальше – служба продолжалась.



Несколько мрачных мужчин-риумов стояли на небольшой поляне. Они не спали всю ночь, но никто не показывал усталости. Если бы потребовалось, любой из них готов был бодрствовать до полного изнеможения, только бы это помогло справиться с их врагом. Но тот ускользнул, оставив помятую траву и золу от костра, пепел уже давно остыл.

Риумы расступились, в центр круга прошел Стихос. Присев, он взял щепотку золы, понюхал, брезгливо отряхнул пальцы, кивнул, как бы соглашаясь с чем-то. Один из риумов, совсем молодой мужчина, сделал шаг из круга, звонко заговорил, ни к кому не обращаясь:

– Это были они. Костер совсем маленький, он не согреет, и пищу на таком не приготовить, вокруг рассыпаны частицы высушенных трав и грибов. Я видел следы двух человек, они ушли отсюда верхом на суфимах.

Стихос чуть повернулся, кивнул еще раз. Из круга выступил другой мужчина, низенький, бочкообразный, с роскошной бородой. Он заговорил глухим басом, так же отстраненно:

– Сын Йорафа, Варкад, видел возле Ноттингема двух охотников. В старшем он узнал Зардрака акх Даутора, Великого Настоятеля Заоблачного храма, атона, допущенного к Источнику Сердца Мира. Ребенок знал его, он один из тех, кто год назад был схвачен на празднике двух лун. Ему тогда удалось сбежать. Варкад говорил, что Зардрак был одет как охотник, его спутник также. По словам Варкада, они шли от ворот. Мальчик испугался, побежал к отцу, все рассказал, но ему не поверили.

Стихос поднялся, посмотрел в небо, заговорил глухим, мрачным голосом:

– Два охотника, похожие по описанию на тех людей, которых видел Варкад, приходили позавчера в Ноттингем, говорили с Робином Игнатовым, скорее всего, просились на службу. За это время проклятый Зардрак запомнил нашего вождя, ушел на эту поляну, провел полный обряд Торанвера, затем ушел в десмериум. В это же время Сата Неомо Кайя покинула крепость в сопровождении своей подруги. Спрятавшись у реки, она тоже покинула ролиум, вступила в бой с атоном, прогнала его, не дав убить Робина Игнатова. Вы все видели, как ужасна была их схватка, но исса осталась невредимой, вряд ли то же самое можно сказать о Зардраке, ведь кто-то должен был пострадать при таком буйстве стихий.

Стихос замолчал, обвел взглядом круг собравшихся, кивнул самому пожилому:

– Где она сейчас?

– С позднего вечера не покидала ложа Робина Игнатова. Когда я направлялся к вам, они еще не засыпали, хотя уже начинала бледнеть заря.

– Ты уверен? Крики разных женщин схожи, нет ли ошибки? Все знают, Сата Неомо Кайя носит белую заколку эйко.

– Я не бросаю слова впустую. За нею следили два охотника, иссу ни на миг не оставляли без присмотра, едва только ты отдал приказ беречь ее. Сперва мои люди нашли Сату Неомо Кайю на берегу Стайры, она жгла Костер Памяти. Залив угли водой из реки, исса направилась к Ноттингему, обошла все стены, прикоснувшись к каждому бревну. Что она делала, не знаю, но у нее было очень серьезное лицо. Закончив трогать бревна, Сата Неомо Кайя отправилась в баню для женщин, я следом отправил туда свою младшую жену, а вокруг поставил несколько человек. В бане исса была очень долго, до темноты, затем прошла к своему дому, на пороге поговорила немного с лучницей Анитой. Они обнялись, и Сата Неомо Кайя ушла в дом Робина Игнатова. За домом смотрят трое, никто не выходил, но слышен шум, какой производят женщина и мужчина на ложе.

– Хорошо, – тем же мрачно-серьезным тоном заявил Стихос, – продолжайте следить за ней. Враги коварны, ее могут попытаться убить, в ролиуме она очень уязвима. Отвечу вам на немой вопрос, почему Сата Неомо Кайя не проводит с нами обряды. Я говорил об этом с нею. Она сказала, что у нее больше нет веры, ей одинаково далеки как риумы, так и атоны. Она смеялась над моими укорами, и даже память о ее великой матери не вызвала стыда. Исса сказала мне, что у нее есть только Робин Игнатов и больше ей ничего не надо. Сердце мое переполнила печаль, больше мы об этом не говорили, ведь она забыла веру предков. Но сейчас все изменилось. Сата Неомо Кайя показала, что она великая исса и защищает нашего вождя с такой яростью, что плавится земля. Пусть она не риум, но ее силу необходимо беречь, без нее Робин Игнатов станет беззащитным перед убийцами, ведь наши талисманы и обереги на крепостных воротах не смогут защитить от такого врага, как Зардрак акх Даутор.

Глаза Стихоса сверкнули, он сжал кулаки:

– Запомните, риумы, Сата Неомо Кайя может погибнуть лишь после того, как умрет последний из нас. Все наши жизни ничего не стоят в сравнении с ней. Наш вождь Робин Игнатов– единственный человек, сила которого может победить атонов, а Сата Неомо Кайя – его исса!



По узкой лесной тропинке двигалась довольно странная процессия. Впереди шел невысокий человек в одежде охотника-шоквута, за собой в поводу он вел крупного суфима с ездоком. Человек в одежде атона был накрепко привязан к своему животному, лицо его искажала гримаса боли, глаза сверкали бессильной яростью. Замыкал караван второй бык, который брел на натянутой веревке, привязанной одним концом к хвосту первого суфима.

– Тукс Длинный Лук, я прикажу живьем содрать с тебя всю кожу, а мясо натереть солью. Тебя сварят на медленном огне в моче суфимов, потом скормят нурам, кости бросят в уборную, а череп утопят в болоте. Ты никогда не узнаешь Костра Памяти! Последний раз приказываю: остановись, мне надо немного отдохнуть!

– Прости, великий, – в который уже раз равнодушно ответил охотник, – ты сам велел идти без остановок и не внимать твоей мольбе. Потерпи еще два дня, и мы увидим стены храма Рогеса, там тебе обязательно помогут.

Глава 9

Солнце давно уже светило в полную мощь. Вместо стекол окна дома закрывала мутная пластиковая пленка, но свет она задерживала слабо, и комната была хорошо освещена. Робин с задумчивым видом сидел на краю кровати и нежно смотрел на свою возлюбленную. Сата еще спала с тем трогательным, притягательным чистым видом, с каким могут спать только совсем молодые девушки. Молодой человек старался не шуметь, сидел очень тихо, но тут за окном что-то грохнуло, зычный голос одного из кузнецов выдал смачную тираду, причем цензурными в ней были только предлоги.

Сата открыла глаза, зажмурилась и засияла улыбкой:

– Робин! – радостно воскликнула она, ответив на нежный поцелуй, но тут же опомнилась, натянула одеяло до подбородка.

– Интересно, – задумчиво протянул парень, – чего же я там еще не видел?

– Бесстыжий! – заключила Сата. – Ты давно меня разглядываешь?

– Милая, на дворе уже день. Я успел сходить на ярмарку, поговорил там с почтенным купцом Лацием Мар Улаком, выслушал массу язвительных комментариев по поводу нашей ночи от Хонды и немало практических советов от Ахмеда. Рядом с домом гремели в складе кузнецы, но тебя бы и гром не поднял. Бедненькая моя, сильно устала?

– Какой ужас! – застыдилась девушка. – Откуда все знают, что было этой ночью?

– Глупышка, ну разве у нас можно хоть что-нибудь скрыть! Деревня! А кроме того, ты так мило кричала, что удовольствие получили все наши соседи.

– Как стыдно! Я теперь не смогу выйти!

– Да что ты! Выйдешь с гордо поднятой головой, пусть все завидуют. Кстати, возле дома временами маячит Анита. Когда я заходил, она посмотрела на меня очень многозначительным взглядом. Мне кажется, она подозревает, что я замучил тебя до смерти, и теперь караулит дом, не дает избавиться от тела.

– Робин, а почему ты встал так рано?

– Мне некуда деваться, у меня много обязанностей. Ведь никому не будешь объяснять, что выжат досуха зеленой девчонкой. Если хочешь, поспи еще, тебя просто шум разбудил.

– Нет, мне надо идти домой.

– Глупышка, здесь твой дом, никуда не отпущу.

– Ты хочешь, чтобы я тут тебе всегда надоедала, – улыбнулась Сата. – А только что жаловался на полную истощенность.

– Ничего, если что, тебя всегда можно связать и уложить под кровать, чтобы не приставала, нимфоманка кареглазая!

Сата посмотрела пристальным, на удивление серьезным взглядом, без всякой игривости спросила:

– Робин, ты же хочешь сказать что-то совсем другое. Я слушаю.

– Да, малышка, – голос парня был не менее серьезен. – С кем ты сражалась вчера возле опушки леса?

Пожав плечами, девушка спокойно заявила:

– Я знала, что ты догадаешься, разве это скроешь. Но здесь мне трудно говорить. Можно, я оденусь, и мы пойдем к реке?

– Конечно! Как ты скажешь. Если хочешь, можешь вообще промолчать, я не стану любить тебя меньше.

– Нет, Робин, я никогда не буду от тебя ничего скрывать. Как можно иметь тайны от любимого? Да и тебе надо узнать много нового. Отвернись, пожалуйста, мне надо одеться. Робин, пожалуйста, ты еще не раз увидишь мое тело, не смотри!

Тот послушался, вскоре Сата разрешила:

– Все, можешь повернуться. Я очень страшно выгляжу?

– Что ты, красавица моя!

– Толку от твоего мнения. Какой ужас у меня на голове!

– Вот, возьми, твоя заколка.

– Оставь себе.

– Но зачем она мне?

– Я тоже в ней уже не нуждаюсь. Пойдем.

Они вышли из дома и направились к воротам. Подождав, пока влюбленные отойдут подальше, следом потянулись трое риумов, не замечавших, как за ними, в свою очередь, следит Хонда.

Сата шла, пока стены крепости не скрылись за поворотом реки. Девушка остановилась, аккуратно подобрала платье, присела на траву. Рядом устроился Робин. Они долго молчали, глядя на прозрачные воды Стайры. Со стороны Ноттингема доносились звуки кузнечных работ, иногда плескалась рыба, больше никто им не мешал. Робин подобрал камешек, ловко запустил его, заставив прыгать по воде. Девушка усмехнулась, а он задумчиво заговорил:

– Ты знаешь, на первый взгляд это был вполне понятный мир. Архаичный, неразвитый, с примитивной культурой и технологией. Ты первая, кто заставил меня задуматься, что не все так просто. У меня было, с кем тебя сравнить, ведь мы забрали с собой Глиту и Траму. Посмотри на них, они до сих пор двух слов связать не могут, а ты училась языку с пугающей быстротой. Ты с легкостью усваивала понятия, чуждые для дикого человека, не имела никаких религиозных предрассудков, если не считать, конечно, крайней чистоплотности. Даже твой страх перед нами больше напоминал ожидание обиды, самих по себе нас ты не боялась. Но понимать, что не все так просто, я начал после той битвы, где ты остановила нура. У меня странное мышление, я очень наблюдательный и могу часами разбирать один и тот же эпизод, пока не пойму всю его подоплеку. Ты что-то сделала с этим монстром, он некоторое время просто не мог пошевелиться. Для меня это осталось загадкой, позже, когда достаточно овладел языком, я поговорил с Глитой, та сказала, что ты приказала нуру, больше ничего из ее слов понять было нельзя, тупость ее не знает границ. Что ты с ним сделала?

Сата улыбнулась одновременно лукаво и виновато: