– Пусть приходит, – сказал Робин, – ему не причинят здесь вреда.

– Он просит об обычной вежливости, – крикнул Терег, – негоже лицу такого ранга говорить, задрав к небу голову.

– Хорошо! – согласился Робин. – Я спущусь вниз.

– Зардрак акх Даутор будет не один, – предупредил офицер. – Ты тоже можешь взять своих воинов, но держи их в руках, Верховный атон хочет просто поговорить.

Проследив за спокойной фигурой удаляющегося врага, Густав заявил:

– Я пойду с тобой и еще Хонду позову, он десятерых стоит.

– И я! – категорично потребовала Сата. – Тебе нельзя быть рядом с атоном без моей защиты, даже не спорь со мной.

Посмотрев в упрямые глаза девушки, вождь понял – спорить действительно бесполезно. Кивнул Густаву:

– Хорошо. И принесите сюда веревочные лестницы, мы не будем опускать мост. Я надеюсь, что эти ребята не подозревают о таком сюрпризе.

– Твою мать! – охнул Густав. – Вон, они уже идут! С ними нур, он что, тоже будет разговаривать? Интересные у нас собеседники!

– Не удивлюсь ничему, этот Зардрак – парень с фантазией. Скажи Хонде, чтобы захватил автомат. И себе пистолет захвати. Пусть только попробует сделать нам сюрприз!



Зардрак остановился в сотне шагов от крепостных ворот. За его спиной остались два спешенных воина, молодой нур и избитый пленник с мешком на голове. Атон с интересом проследил, как со стены сбросили веревочную лестницу, по ней спустились четверо. Двух он хорошо знал, остальных не помнил, но этого было и не надо. То, что цохваны воспользовались столь сложным способом выхода из крепости, означало – ворота открыть непросто. Скорее всего, их заколотили и забаррикадировали намертво, как жрец и раньше подозревал. Враги медленно преодолели ряды кольев, подошли поближе. Вперед вышел Робин Игнатов, сбоку, в шаге от него замерла настороженная исса, два воина разошлись в стороны, один поигрывал странным, угловатым оружием.

– Приветствую тебя, Робин Игнатов, – вежливо кивнул атон.

– Привет и тебе, Зардрак акх Даутор, – спокойно произнес тот.

– И тебе привет, Сата Неомо Кайя, – криво усмехнулся жрец. – Я вижу, с момента нашей последней встречи ты стала еще красивее. Мне кажется, некоторые приятные прелести взрослой жизни пошли тебе на пользу.

– Зардрак, – с холодным презрением ответила девушка, – даже не думай проделать сейчас какую-либо подлость. Знай, я легко смогу остановить твоего нура даже без помощи воинов.

– Понимаю, – с легкой насмешкой заявил атон, – но никто не будет делать глупостей и без твоих предупреждений. Стоит мне не так шевельнуться, как ваши стрелки со стен разрядят в нас свои тугие луки. Робин Игнатов, ты видел мою армию и хорошо понимаешь: вам не победить. Знай, после штурма не уцелеет никто из вас, не пощадят даже женщин. Но и мы не хотим нести большие потери. Я предлагаю вам сдаться. Ты с ближайшими друзьями закончишь свои дни в заточении, но условия будут неплохие: хорошая еда, красивые женщины, теплые комнаты в подвалах Заоблачного храма. Остальные пройдут проверку нурами, некоторые останутся в живых, мы примем меры, чтобы не все из них умерли. Учти, это мое первое и последнее предложение, дальше будет только смерть. Посмотри сюда!

Атон кивнул воинам. Те подвели поближе связанного пленника, сорвали грязный мешок с головы. Робин с удивлением узнал знакомое лицо. Это был землянин. Здесь, неподалеку от рохо, жила отдельная компания из одиннадцати человек. Они наотрез отказались присоединяться к ноттингемцам, вели себя очень тихо и незаметно, их встречали только при посещении устройства связи, где отшельники часто сдавали свои травы. Даже угроза нашествия не заставила их отказаться от вольной жизни. Они заявили, что пересидят опасные времена в лесу. Робин не знал, что вчера их выследили охотники, перебили всех, притащив в лагерь единственного пленника – этого молодого парня.

Вид землянина был просто ужасен. Охотники, потеряв двух своих товарищей, с ним не церемонились, на бедняге не осталось живого места. Он с отчаянной надеждой смотрел на своих земляков оставшимся глазом. Парень не обернулся, когда к нему подошел нур, получивший от атона ментальный сигнал. Монстр был очень голоден, его специально не кормили для такого случая.

Робин не сдержал возгласа отвращения, когда увидел, как между буграми уродливого тела раскрылись несколько щелей и оттуда показались мясистые розовые щупальца. Сата вскрикнула, что-то быстро произнесла с такой скоростью, что все слова слились в одно. Нур вздрогнул, но не остановился. Голодное чудовище, получив приказ кормежки, становилось неуправляемым до тех пор, пока не насытится. Тело его было изменено, но сохранялся первичный инстинкт, заставивший выступить на концах чистящих псевдоподий фермент, предназначенный для переработки плесени. Пленник заорал, когда его кожу обожгло липкой кислотой, но голодный нур на этом не остановился, его страшные органы питания прорвали расползающуюся кожу, глубоко ушли в тело жертвы, высасывая все соки. Несчастный землянин задергался в агонии, не переставая кричать от нестерпимой боли.

Все произошло в несколько коротких мгновений, никто не успел ничего понять, только Сата отвернулась, зажмурила глаза. Потрясенный Робин прижал ее к себе, пряча лицо на своей груди, девушка даже не почувствовала холода доспехов.

– Это был очень голодный нур, – невозмутимо произнес Зардрак. – А теперь представьте, как мучительно умирать, если они практически сытые. Всех вас ждет такая же страшная участь, если вы не примете мое щедрое предложение. Подумайте очень хорошо!

Едва сдерживая рвущийся гнев, Робин решительно покачал головой:

– Зардрак акх Даутор, твое предложение так же черно, как твоя гнилая душа! Если хочешь нас покорить – вперед, мы никуда не прячемся. Ты уже однажды приходил сюда в личине охотника и помнишь, как быстро потом пришлось удирать. Умному человеку вполне хватит одного раза, но ты так и не понял ничего, урок прошел впустую. Ну что же, мы очень рады будем его повторить! Пойдем, любимая, нам нечего здесь больше делать.

Зардрак проследил, как цохваны поднялись на стену. К тому времени нур насытился, оторвался от сморщившегося тела и стоял в полный рост, ожидая приказаний. Зардрак послал ему короткий приказ и направился в сторону лагеря. Переговоры прошли с некоторым успехом, жрец кое-что узнал о Сате Неомо Кайе – ее сила оказалась вовсе не безграничной. Даже эта могущественная исса не смогла остановить голодного нура. Правда, это и так считалось невозможным, но кто знает, чего от нее можно было ожидать. Как бы то ни было, Зардрак узнал о врагах нечто новое, а знание атон очень ценил.



– Скот! Он хуже вонючей свиньи! – никак не мог успокоиться взволнованный Густав.

Только присутствие Саты удерживало его от гораздо более крепких выражений.

– Да, но я бы на твоем месте не сравнивал его со свиньей, – мрачно заявил Хонда. – Зачем же обижать милое животное?

– Это все из-за меня, – тихо сказала Сата.

– Что?!

Виновато посмотрев на удивленного Робина, она пояснила:

– Зардрак специально провоцировал меня, а я сразу не поняла, ведь у меня не хватает опыта, отдала приказ нуру, хотела его остановить.

– Ты знала, что сделает монстр с этим пленником?

– Да, я видела такую казнь, и не раз. Меня саму так хотели искалечить, поставили перед сытым зверем. Он должен был выделить на мою кожу свою едкую пищеварительную жидкость, она оставляет болезненные глубокие ожоги. Но тогда он меня не тронул, нур был сыт, легко послушал приказ моей слабой Искры. Но этот был очень голоден – получив пищу, он не оставит ее, пока не насытится, это его самый мощный инстинкт. Даже атон не может остановить голодного нура, получившего пищу. Зардрак хотел выяснить, удастся ли это мне, а заодно запугать вас, ведь это очень страшное зрелище.

– Откуда он мог знать, что ты будешь рядом со мной?

– Глупый Робин! То, что Зардрак не знает многие ваши военные секреты, вовсе не означает, что он дурак. Его мудрость велика, этот атон прожил очень много лет и легко читает мысли людей.

– Но на вид он не так уж стар, скорее наоборот.

– В нашем мире все иначе, чем у вас. Взрослый человек сохраняет свою зрелую внешность неизменной лет до восьмидесяти, а то и больше, если вести здоровый образ жизни и пить целебные отвары. При желании можно омолодиться у Источника с помощью атона или иссы. Правда, это опасно, можно потерять жизнь, немногие на такое решаются. Я видела Зардрака в десмериуме, там трудно скрывать возраст, ему не менее ста пятидесяти лет.

– Ни хрена себе, Кощей Бессмертный! – изумился Хонда.

Робин был удивлен не меньше:

– Я знал, что жизнь здесь протекает не так быстро, как на Земле, но про возвращение молодости слышу впервые!

– Ты же не спрашивал. – Сата пожала плечами. – Зардрак пришел не только за этим. Он хотел посмотреть на крепость поближе, наверняка готовит нападение. Мне следует посмотреть на их лагерь из Верхнего Среза.

– Сата!

– Робин! Я буду очень осторожна. Поверь мне, это необходимо, мало ли что готовят против нас атоны. При малейшем признаке опасности я немедленно вернусь, обещаю.



Исса лежала на своей старой кровати в доме Аниты. Она сняла кольчугу и верхнюю одежду, осталась в коротком простом платье. Сата давала последние инструкции подруге:

– И помни, самое главное – это Ритм Возвращения. Смотри, чтобы не получилось как в прошлый раз!

– Может, лучше я? – осторожно предложил Робин, сидящий у изголовья возлюбленной.

– Нет, милый, не надо. Тебе будет тяжелее, эмоции помешают выдерживать Ритм. Давай, Анита, начинай.

Сата закрыла глаза, расслабилась, мысленно произнесла Слово Прощания и после короткого приступа головокружения встала возле кровати. Анита продолжала размеренно отбивать Ритм Возвращения, Робин неотрывно смотрел на безвольное тело, следя за признаками жизни, даже язвительный Хонда сидел в углу с необычайно серьезным видом.

Перед иссой встала проблема, с которой она еще никогда не сталкивалась. Дверь была заперта, открыть ее обычным образом она, разумеется, не могла, а как применить свою силу, не представляла. Нет, конечно, можно постараться ударить по двери совсем легким Касанием Ветра, но для расчета необходимого усилия не хватало опыта. Она могла легко разнести дверь в щепки, а это нежелательно. Зажмурившись, Сата сделала несколько шагов. Ощущение было неприятным, будто протискиваешься в узкую нору, где можно застрять в любой момент. Глаза она открыла уже на улице и быстро пошла к воротам. Здесь оказалось еще тяжелее, но, в конечном счете, иссе удалось преодолеть и это препятствие.

Лагерь врага выделялся издалека, такого зрелища девушка еще не видела. Из скопища палаток и шатров на высоту в десять человеческих ростов вздымалась мерцающая туманная колонна, от нее отходило неисчислимое множество радужных нитей, паутиной облепивших все окрестности. Вся эта сеть непрерывно дрожала и медленно вращалась по кругу. Сата поняла, что видит какую-то сложную систему защиты, выставленную атонами против нее. Двигаться в этой паутине, не коснувшись нитей, было совершенно невозможно.

Исса разочарованно замерла возле необычной преграды. До лагеря еще оставалось довольно далеко, обидно было возвращаться, не увидев никаких подробностей. Вдруг Сата заметила интересную картину – сквозь паутину пролетели несколько птиц. Даже не понимая, как ей это удалось, девушка скопировала на себя их характеристики, вытянула руку, коснулась конца нити. Та дрогнула, но тут же успокоилась, сигнализация не реагировала на птиц и не удивлялась, почему эта так низко и медленно летает.

Сата пошла дальше, уже не обращая внимания на паутину, которая отвечала ей таким же пренебрежением. Девушка не стала выяснять, что является источником этой странной защиты, она обещала Робину не рисковать. Ее задача была простой – посмотреть, что готовят враги, стуча целыми днями топорами. И ей это удалось. Тщательно осмотрев всю площадку, на которой кипели работы, исса постаралась все запомнить подробнее, затем поспешила обратно. Паутина реагировала на нее все более нервно, очевидно, обманывать ее бесконечно не получится.

Вернувшись тем же путем, Сата встала возле кровати и с любовью посмотрела на Робина. Тот, не видя фантом, нежно гладил волосы ее тела, с тревогой поглядывая на лицо. Сата почувствовала неприятный укол ревности и улыбнулась: приревновать к самой себе – это нечто невероятное. Но так и было: лежащее на кровати безжизненное тело казалось ей совсем чужим, и внимание к нему со стороны любимого неприятно сжимало сердце. Закрыв глаза, исса настроилась на Ритм, услышала встречный ответ и произнесла Слово Встречи.

Открыв глаза, девушка увидела над собой лицо Робина. Тот неуверенно улыбнулся:

– Ты уже здесь!

– Да, Робин, я вернулась.

Подавшись навстречу друг другу, они слились в поцелуе, радуясь друг другу, как дети. В тишине отчетливо прозвучал голос Хонды:

– А меня? Я, кстати, очень люблю, чтобы при этом самым кончиком языка водили по моей верхней губе.

Глава 3

Сама погода благоприятствовала планам Зардрака. К вечеру небо заволокло сплошной свинцовой облачностью, временами срывался легкий снег. Ночь была абсолютно темной, свет лун и звезд не мог пробить плотный облачный покров. В полной темноте двигались колонны солдат и ополченцев, по бокам крались фигуры охотников, закутавшихся в меховые плащи. Скрипели колеса телег и баллист, иногда всхрапывали суфимы. Большая часть армии выступила на этот предварительный, первый приступ.

Впереди на фоне неба вырисовывалась громада Ноттингема. Кое-где там виднелись огни на стенах и в бойницах башен. Со стороны крепости не слышалось ни звука, не заметно было и малейшего движения. Но Зардрак кожей чувствовал, как сгущается на темных стенах напряжение и темноту буравят сотни злобных глаз его врагов, как-то угадавших его планы. Их ждали.

– Идут, – выдохнул Петрович и принялся натягивать тетиву.

По стене покатилась волна легкой суеты. Бойцы приводили в порядок луки, нервно проверяли, не дала ли слабину тетива, вызывая при этом дребезжащие звуки. Завертелись ворота тяжелых крепостных арбалетов, закрепленных на подвижных станках, со скрипом и треском натягивались баллисты. Мощные камнеметы, установленные под стенами, были взведены заранее, огромные булыжники, прихваченные кожаными ремнями, готовы были взмыть в любую секунду. Каждый камень обтягивало несколько слоев хорошо промасленной ткани, залитой смолой. В случае настоящего штурма это оружие успеет дать всего один залп, взводить его очень долго, к тому времени мечи обслуги понадобятся на стенах.

Сата хорошо рассмотрела лагерь врага и смогла объяснить увиденное людям, знающим в этом толк. Все признаки показывали, что атоны готовы к тому, чтобы сровнять их ров с землей, и, более того, готовятся сделать это как можно быстрее. У них уже были почти собраны два мощных тарана, но подвести под стены их пока невозможно. К сожалению, ночная погода выступила на стороне нападающих, их заметили уже на ближних подступах, когда темные колонны стали ясно выделяться на белом фоне заснеженной земли.

Ахмед стоял возле большого камнемета, опираясь на рукоять огромного молота, и напряженно смотрел на стену, опасаясь пропустить сигнал к обстрелу. Ему приходилось бывать на испытаниях этих гигантских орудий, и каждый раз при этом он приходил в восторг. Последний раз подобные чувства у гиганта проявлялись в далеком детстве, когда старший брат давал ему стрельнуть из своей рогатки. Глянув на огромный валун, джигит пожалел, что брат его сейчас не видит.

На стене мелькнула фигура с факелом, в темноте сверкнул огненный круг. Засуетился расчет, кто-то плеснул на снаряд плошку спирта, кто-то поднес огонь, тут же вспыхнули синие языки пламени. Сплюнув на руки, Ахмед потер ладони, подхватил молот и с резким выдохом ударил по стопору механизма. Огромный груз на коротком конце коромысла пошел вниз, камнемет загудел, распрямляя длинное плечо ввысь. Огромный камень на другом конце орудия смело, как пушинку. Взмыв вверх, он освободился из разомкнувшейся петли гигантской пращи и, медленно вращаясь, прошел над стеной по широкой дуге. В небесах снаряд был не один – рукотворными метеоритами в сторону врага полетели еще четыре пылающих валуна. Схватив съемную рукоять, Ахмед поспешил к вороту – теперь придется долго взводить мощную машину, вновь поднимая тяжелый противовес вверх.

Робин стоял на стене, неподалеку от надвратной башни. Он с восхищением смотрел, как пылающие кометы уходят к небесам и, все больше разгораясь, рушатся на землю. Четыре снаряда ударили вхолостую, покатились, разбрасывая огненные брызги, но последний валун удачно попал в толпу нуров, тащивших огромные щиты. Эффект был просто потрясающий! Во вражеском строю образовалась огромная прогалина, забитая обломками щитов, искалеченными телами и какими-то пылающими ошметками. Раздался вой пострадавших монстров… На стене, уже не скрываясь, ликующе закричали защитники, ожили баллисты и катапульты, метавшие горшки с зажигательным составом.

Враг ответил яростными воплями. Загромыхали машины атонов, над стеной просвистели светляки снарядов – противник хотел поджечь дома в крепости. На фоне пожаров бойцы на стенах окажутся отличной мишенью, а самим защитникам будет трудно целиться в темноту. Горшки со смесью нефти и особого масла рушились на черепичные крыши домов, разбивались о стены, катились по земле. Но свою задачу они не выполнили – все строения были заблаговременно облиты водой, теперь их покрывала сплошная корка льда. Помимо этого, жители, кто не мог держать в руках оружие, распределились по крепости с ведрами наготове, они спешили тушить любой намек на разгорающийся пожар.

Тем временем обстрел защитников дал некоторые результаты. Несколько небольших снарядов попали в цель, неохотно занялись два щита, пострадали их владельцы. Другие сосуды упали на землю, но горели там весьма ярко, на поле боя стало гораздо светлее. Достав стрелу, Робин заорал:

– Огонь! Бить наверняка, берегите стрелы!

Враг шел к стенам двумя мощными колоннами, в каждой было несколько рядов щитов. Щиты были собраны из плотных вязанок тростника, вымоченных в воде, теперь лед придавал их конструкции крепость и огнеупорность. Под каждым свободно могло спрятаться несколько солдат, что они и делали. Но как ни старайся, иногда все же показывалась нога или другая часть тела, и тогда защелкали луки. Крепостные арбалеты и вовсе пробивали эти укрытия навылет своими тяжелыми болтами, но, к сожалению, это оружие не отличалось высокой скорострельностью. Противник начал нести потери.

Из-за щитов выскочили фигуры в меховых плащах. Робин выругался, когда стрела ударила в грудь, заставив покачнуться. Сбился прицел. Вождь натянул тетиву, выстрелил и с радостью увидел, что попал. Вражеский стрелок пытался укрыться за щитом, но сил у него хватило только повернуться и упасть на бок. Уже не спеша Робин пронзил следующего, рядом кто-то вскрикнул от боли – вражеский обстрел тоже приносил результаты. Видя, что противник уже под самыми стенами, Робин скомандовал:

– Бросайте бомбы!

Несколько бойцов выскочили со странными снарядами – обмазанными смолой глиняными горшками, которые висели на коротких кожаных ремешках. Подержав свои гранаты над огнем, бомбометатели раскручивали их за ремень и посылали в сторону колонны врага. Сразу стало гораздо светлее, щиты загорались плохо, но зажигательная смесь не затухала, пока не выгорала полностью. Из-под укрытий выскочили несколько пылающих фигур, с воем заметались по заснеженному полю. Однако враг не остановился, он уже достиг рва. Тростниковые сооружения выстроились в два коридора, прикрытых даже сверху. Последние метры были сделаны особенно капитально – щиты плотно покрывала кожа, а сами они отличались очень большим размером.

Под этими укрытиями потянулись цепочки вражеских солдат. Они тащили различную ношу: связки тростника и хвороста, корзины с землей и камнями, обрубки бревен, – все это спешно подвозили на телегах обоза, разгружая их в отдалении. Свой груз носильщики сваливали в ров, тут же разворачивались, шли за новой порцией. Рейнджеры старались вовсю, но противник почти не давал им шансов на удачный выстрел, только у некоторых луки были такой мощи, что могли пробить не слишком укрепленный щит. Стрелки переключились на охотников. Толку от мощных арбалетов было больше, они пробивали все, но такого оружия на стенах было мало. Баллисты и легкие катапульты иногда сваливали секцию галереи, но повсюду наготове стояли нуры с запасными щитами, ими тут же закрывали образовавшиеся бреши.

Крепостные камнеметы дали второй залп. Он был гораздо удачнее первого. Два снаряда ударили в скопление телег, но их было так много, что потеря для врага оказалась довольно незначительной. Робин бил по щитам, его тугой лук прошивал их навылет почти всегда, за этим часто следовал крик врага. Но вождь понимал – эту схватку ноттингемцы проигрывают. Потери врага стали уменьшаться, штурмующие приловчились к своей тактике, а рейнджеры устали натягивать мощные луки. Слева послышались истошные проклятия. Обернувшись, Робин увидел, что лопнула дуга крепостного арбалета, не выдержала ударных нагрузок. Высокий парень в кожаном доспехе, оставшись без своего орудия, сыпал ругательствами, грозя вниз кулаком. В воздухе коротко прогудел камень, выпущенный вражеской баллистой, и с противным чавкающим звуком оторвал бойцу голову. Тело, все еще размахивая кулаком, сделало несколько неуверенных шагов и упало вниз.

Едва придя в себя от страшного зрелища, Робин только сейчас понял, что противник бросил попытки поджечь поселок и перенес огонь на стену. Доспехи от вражеских баллист не защищали, его бойцы стали нести потери.

– Передать по цепи! – заорал вождь. – Всем баллистам и катапультам немедленно перенести огонь на вражеские машины! Немедленно!

Он уже понял, что помешать замыслу врага все равно не удастся, ров закопают. Единственное, что утешало, – большие потери противника. Щиты их существенно уменьшили, но все равно силы атонов потерпели существенный урон. А ров– это не последнее укрепление Ноттингема, им еще потребуется преодолеть стены. Предстоит второй раунд.

Армия противника отступила под утро. Ров они сровняли с землей на двух широких участках по обе стороны надвратной башни. Нечего было и думать расчистить его вновь, напоследок враги вылили немало ведер воды, так что колючий утренний мороз вмиг сковал завалы. Защитники потеряли полтора десятка бойцов убитыми и тяжелоранеными. В поселке сгорели два дома – снаряды баллист попали в окна. Немного пострадала одна из башен, но серьезного ущерба укрепление не получило.

Потери врага установить было трудно, большинство тел они унесли. Но, по самым скромным подсчетам, атоны лишились не менее трехсот солдат. Правда, в большинстве своем это были простые ополченцы, местное пушечное мясо. Своих лучших солдат Зардрак берег для штурма.

Робин сформировал два рабочих отряда, которые с утра принялись заливать стены на угрожающих участках водой, но ничего серьезного сделать просто не успели, с рассветом враг начал подводить к Ноттингему тараны. Защитникам явно не хотели дать времени на отдых.

Глава 4

Зардрак акх Даутор был очень доволен. Военная кампания наконец пошла по привычному для него руслу, без неприятных сюрпризов и нелепых потерь. Ночью у него случались моменты, когда он был готов отдать команду на отступление. В самом начале его напугали большие пылающие снаряды, летевшие на огромное расстояние, но быстро выяснилось, что цохваны не могут их метать слишком часто. Затем на подходе к стенам вражеские лучники и машины нанесли столь большой урон войску, что солдаты дрогнули, стали поглядывать назад, а ополченцев пришлось подбадривать щедрыми пинками. Однако вскоре все наладилось, и хотя смерть продолжала гулять по рядам штурмующих, они на совесть справились со своим делом.

Ров был засыпан в нескольких местах, к стенам можно теперь без труда подвести около десятка машин. Но хватит с них пока и двух таранов. Это были капитальные сооружения на огромных, выше человеческого роста, колесах, с мощной крышей, укрытой несколькими слоями толстой кожи. Под ней раскачивалось на цепях большое бревно с бронзовым острием. Нет в мире такой стены, которая могла бы устоять против этого мощного орудия. Зардрак не боялся, что его тараны будут повреждены вражескими машинами. Он уже понял, что большие валуны летят очень неприцельно, а мелкие не смогут навредить таким крепким конструкциям. Обслуга была укрыта от лучников крепкими деревянными стенами и многими слоями сырой кожи, покрытой коркой льда.

Атон стоял на опушке леса с большим отрядом телохранителей. Он хотел дождаться момента, когда стены начнут поддаваться, а после этого приказать вести сюда нуров. Если все будет хорошо, не сегодня, так завтра Ноттингем падет. Хорошо бы при этом захватить в плен Робина Игнатова и Сату Неомо Кайю. Зардраку нравилась живая красота девушки, он очень надеялся, что, если пообещать сохранить жизнь ее возлюбленному, она подарит победителю немало приятных ночей. Жрец был стар, видел многое, и надоело ему тоже немало обычных удовольствий мира. Но он не уставал искать все новые услады. Неужели победитель не достоин небольшого вознаграждения? Что может быть необычнее любовной игры со смертоносной волшебницей?

Из мира мечты Зардрака вырвал весьма необычный шум. К этому времени тараны уже подходили ко рву, их никто даже не пытался обстреливать. Но не это привлекло его внимание. Изумленный атон смотрел на непонятно откуда взявшийся мост, переброшенный через глубокий ров.



Робин бросил последний взгляд на приближающиеся местные танки, отошел от бойницы и сбежал по лестнице к выходу из башни. Перед воротами столпилось полсотни воинов на лучших суфимах. Вскочив на своего быка, он крикнул:

– Пора!

Зазвенели цепи, с грохотом рухнул подъемный мост, всадники с ревом рванули наружу. Одновременно ударили несколько баллист, дальнобойными копьями целя во вражеский отряд на опушке, туда же ушли пять валунов из камнеметов. Вырываясь из ворот крепости, бойцы организованно разворачивали строй в стороны, направляясь к таранам. Несколько человек держали факелы, у других наготове были горшки с зажигательными снарядами. Не прошло и полминуты, как первые пылающие гранаты полетели под крыши осадных машин. Выскакивающая обслуга гибла под ударами пик и мечей. Покончив со всеми, всадники развернулись к воротам, на ходу они радостно орали и показывали в сторону врага очень обидные жесты.

Заскрипели цепи, и мост стал подниматься. Возле рва пылали оба тарана. Это схватка завершилась победой Ноттингема.



Разъяренный атон смотрел, как жадное пламя пожирает его осадные машины. Рано он расслабился, испугал свою удачу, проклятые враги преподнесли ему новый сюрприз. Зардрак опасался вылазки, поэтому не стал закапывать ров перед воротами. Мост его воины уничтожили, а без него цохваны не могли быстро покинуть свою крепость. Пока они спустились бы со стен, подоспели бы всадники, а во время рубки лучникам пришлось бы тяжело, они опасались бы поразить своих. Так что все действия противника были предусмотрены.

Но никто не ожидал, что мост у них все же есть, просто весьма хитро устроенный. Всадники цохванов почти мгновенно выскочили за стены, покончили с таранами и спокойно вернулись. Солдаты Зардрака не успели помешать, к тому же их как раз обстреляли из вражеских машин, погибло несколько хороших воинов. Сам Зардрак был на волосок от смерти, возле него с ревом пронеслось огромное копье с широким медным острием – мимоходом оторвав руку одному всаднику, оно насквозь пронзило толстого суфима, раздробив ноги его наезднику.

Развернув быка, атон направился к лагерю. Сегодня здесь делать нечего, придется менять свои планы. На этот раз жрец спешить не будет, прикажет сделать несколько башен и новые тараны. Враг не получит второй шанс, войско Зардрака пойдет на приступ всей своей силой, пусть только попробуют открыть свои хитрые ворота. Правда, на подготовку уйдет очень много времени, деталей для машин больше нет, все придется создавать самим или заказывать в Кораллиуме. Но ничего, их никто пока не торопит, армия будет стоять под этими стенами до тех пор, пока не одержит победу. И хорошо, если при штурме в плен попадут Робин Игнатов и Сата Неомо Кайя. Пока атон будет забавляться с красавицей-иссой, пленный вождь расскажет все свои секреты и хитрости, Зардраку это пригодится в других битвах. Жрец был мудр и не уставал пополнять копилку своих знаний.



По лесной заснеженной дороге шел обоз из двух десятков телег. Скрипели колеса, фыркали быки, выпуская облака пара, щелкали кнутами озябшие ополченцы, кутаясь в тулупы. Они проклинали жестокость своего военачальника, разорившего всю округу, теперь им негде будет переночевать в тепле. Колонна направлялась в Кораллиум, где они должны были взять бронзовые детали к осадным машинам и припасы для армии. Путь был немалым, по плохой дороге, в оба конца он займет около двух недель, а возможно, еще придется долго ждать в городе, пока кузнецы сделают заказ. Впрочем, посидеть в городе никто не возражал. Даже два суровых храмовых воина, двигавшихся в голове обоза, с удовольствием задержатся в теплых казармах стражников. Это гораздо лучше, чем мерзнуть в переполненных палатках зимнего лагеря, питаясь почти одним вареным мясом.

Никто не ожидал неприятностей в этой пустынной, разоренной местности. Враги остались далеко позади, в осажденном Ноттингеме. Воины не успели даже удивиться, когда из кустов выскочили несколько мрачных мужиков в грубой крестьянской одежде. В воздухе мелькнули длинные деревянные крюки, перехватили стражников за шеи, сдернули их на землю. По доспехам загремели удары топоров и дубин. Передняя телега остановилась, поднялся удивленный возница и тут же заорал, получив стрелу в живот. Из кустов выскакивали все новые нападавшие, их было не менее трех десятков. Ополченцы не собирались отдавать жизнь за несколько пустых телег. Побросав свой транспорт, они бежали, провожаемые насмешливыми криками.

Раненый возница еще корчился на земле, крича от нестерпимой боли. Сквозь предсмертную пелену он увидел над собой широкоплечую фигуру крепкого крестьянина. Тот мрачно заговорил:

– Меня зовут Стабр Герн Акварн, я старший азат Нимры. Вы сожгли нашу деревню, нам едва удалось скрыться в лесу. Мы собираем свое войско, нас с каждым днем становится все больше. Вам не будет выхода из лагеря под Ноттингемом. Пусть ваши трупы станут предупреждением остальным.

Коротко замахнувшись, Стабр вонзил в горло умирающего копье. Затем он повернулся к своим людям:

– Ратин, высеки огонь – телеги мы сожжем, нам их не спрятать. Возьмите всех суфимов, снимите с воинов доспехи и заберите оружие. Трупы повесим на деревьях, пускай эту падаль клюют птицы. Поторопитесь, нам еще надо успеть до вечера вернуться в свой лагерь, к ночи пойдет снег, он скроет наши следы.



Петрович неподвижно сидел на высоком дереве уже довольно давно. Перед ним тянулась полоса прибрежного кустарника, следом темнела река, белели только неширокие забереги тонкого льда. За Стайрой расстилался огромный вражеский лагерь, к нему последние несколько часов и было приковано внимание егеря.

Сата хорошо описала увиденное, и Петрович легко приметил нужный шатер, выбрал удобную позицию. Там действительно жили атоны, они часто выходили на улицу, но всегда только по одному. Егерь понял, что еще немного, и мороз окончательно достанет его, скует пальцы, не даст выполнить задачу. Придется довольствоваться малым.

Как бы подслушав его мысли, качнулся полог шатра, показалась долговязая фигура в темном харге. Охотник слился в одно целое со своим карабином, дистанция была немалой, а оптического прицела не было. Но оружие было хорошо знакомым, привычным, Петрович ему доверял, простое и надежное творение конструктора Симонова одинаково хорошо себя зарекомендовало как во влажной духоте зеленых джунглей Вьетнама, так и среди трескучих морозов сибирской тайги. Палец плавно потянул за спусковой крючок, в плечо ударила пятка приклада, отрывистый грохот выстрела пронесся по речной долине. Пуля угодила удачно, очевидно, попала в позвоночник. Тело жертвы отбросило вбок, и она изломанной куклой растянулась на земле, раскинув руки.

Егерь довольно улыбнулся, собрался спускаться, но замер: из шатра выскочили еще два жреца, склонились над убитым. Упускать такой шанс было нельзя – вновь треснул выстрел, упал второй атон. Оставшийся сложил в уме два плюс два, понял, к чему может привести дальнейшее развитие событий, и бросился в шатер в тот момент, когда снайпер вернул прицел после отдачи. Выстрел с такого расстояния по движущейся мишени вышел смазанным, но пуля попала. Петрович не понял, насколько сильно пострадал жрец, тот все же скрылся в шатре, вокруг забегали возбужденные солдаты.

Поняв, что больше ему здесь ничего не обломится, егерь слез вниз, несколько раз подпрыгнул, разминая затекшее тело. Свою задачу он выполнил, теперь можно путать следы до самого вечера, а в темноте вернуться в Ноттингем, переправившись через реку на спрятанной лодке. На том берегу хватает патрулей, но у Петровича был хороший масхалат. Он белой тенью проскользнет мимо всех постов, а на стене его будут ждать. Эх, жаль, что так мало патронов. С дерева можно было прикончить сотню врагов без всякого риска, брода поблизости не было. Вздохнув с сожалением, егерь подхватил рюкзак, повесил винтовку на плечо и направился прочь от берега.

Цохваны вновь показали, на что они способны. Их чудовищное оружие поразило трех сильных атонов в тот момент, когда никто этого не ожидал. Рилг акх Патран остался жив, но страшная сила оторвала ему нижнюю челюсть, иминам едва удалось спасти его от полной потери крови. Несчастный мог только мычать и горестно сверкать глазами. Сражаться он теперь не в состоянии.

Зардрак остался всего с тремя атонами, их общая сила стала теперь меньше, придется нести дежурство по одному, что очень опасно. Если Сата Неомо Кайя вздумает теперь напасть, страшно представить, что может устроить ее сила, разбушевавшись в лагере. Атонам придется все время быть настороже, оплетать лагерь новыми слоями хитроумной защиты, расходуя свои запасы силы. К главнокомандующему подскочил гонец:

– Великий, отряд доблестного Эсира Ларн Гракоса нашел брод выше по течению, солдаты переправились на другой берег и скоро достигнут места, откуда доносился странный гром. Они найдут тех, кто совершил страшное святотатство и убил атонов!

Жрец кивком головы отпустил гонца, не показывая, что очень мало верит в благополучный исход. Он давно понял: его противники вовсе не дураки, если что-то делают, то делают весьма основательно. Да и что толку искать убийц, ведь свое черное дело они уже сделали. А теперь еще придется мучить солдат, заставлять воинов патрулировать левый берег Стайры. Им и так приходится несладко – вместо спокойного отдыха в лагере они выбиваются из сил в многодневных переходах, сопровождая обозы. Мерзкие еретики повадились нападать на снабженцев, армия потеряла уже несколько десятков солдат и ополченцев, а уж сколько телег и суфимов – страшно подумать.

Зардрак поморщился от боли в плече, рана все еще продолжала давать о себе знать. Ему все меньше и меньше нравилась эта война.



Высокий хлок-альбинос в парадной сбруе адмирала Имперского флота сидел напротив старшего лорда Семьи Гвен и смотрел на него холодным, безучастным взглядом. Тот чувствовал себя очень неуютно, но всячески пытался это скрыть. Такору Зеракодину эта беседа очень не нравилась, будь его воля, он бы век не видел этого проклятого адмирала. Увы, на происходящие события лорд не имел никакого влияния. Красноглазый Коуфф только что прочел ему довольно длинную лекцию, где в хронологическом порядке скрупулезно назвал бесчисленные преступления Семьи Гвен, совершенные в последние годы. Особенно Такора поразили некоторые эпизоды, о которых он даже сам не подозревал. Многочисленные детали показывали, что адмирал легко сможет доказать все эти случаи, что чревато большими неприятностями.

Выдержав долгую паузу, Коуфф продолжил:

– В свете перечисленных мною фактов я вижу два варианта развития наших дальнейших взаимоотношений. Первый – вы делаете нам небольшую уступку в одном маленьком вопросе, который мы не можем разрешить без вашего согласия, после этого мы расстаемся почти друзьями. Второй – все доказательства вышеперечисленных эпизодов попадают в руки специальной комиссии Совета, причем на нее оказывается нешуточное давление с целью ускорить расследование. По окончании разбирательства мы получаем от вас то, о чем просим, но уже без вашего согласия. Хочу добавить, что моя сторона заинтересована в первом варианте только по той причине, что он позволяет не терять лишнее время.

Постаравшись принять спокойный вид, Такор произнес:

– Что именно вас интересует?

– Запретный Мир, – коротко заявил адмирал и пояснил – Нам нужен Октаэдр и все ваши права.

Лорд едва сдержал гнев, закрыл глаза, стараясь успокоиться. Эта грязная военщина посягает на самое святое. В свое время никто не рисковал включать страшную планету в сферу своих интересов. Его отец, вот кто смог получить концессию, приложив для этого колоссальные усилия. Правда, она была с огромным числом строгих ограничений, но это был первый коммерческий проект в системе, где не было ничего, кроме наблюдательных зондов. Их Семья поставила шесть станций Октаэдра, потратив колоссальные средства, затем начала работать их локальная программа, в Империю потек тонкий ручеек незаменимых товаров. Вся Империя восхищалась смелой идеей отца. Отдать гордость их рода?! Но с силами, которые представляет адмирал, они не смогут тягаться. Проклятие! Еще бы немного, и можно было пробовать увеличивать масштабы, но теперь все кончено.

Такор вспомнил некоторые вещи, рассказанные Коуффом. Если в информационную сеть Империи во всей своей красе попадут кое-какие эпизоды его глубоко личной жизни, останется одно – очень быстро совершить ритуальное самоубийство. Медлить в этом вопросе будет нельзя. Проклятый вояка ткнул его лицом в отборнейшее дерьмо, а теперь еще надо сделать вид, что лорду это очень понравилось. Какой неприятный день.

– Ну так какой вариант вы выбираете? – не выдержал адмирал, прервав затянувшееся молчание.

– Мне более по душе первый, – с бледной усмешкой на устах произнес Такор.

– Разумное решение.

– Но есть еще один вопрос. Раз уж наша Семья лишается всех прав на Запретный Мир, то хотелось бы…

– Я понимаю, – перебил его Коуфф. – Вы получите расширенную концессию на Олде-11. Детали уточните с моими помощниками. Но больше ничего не просите, вы полностью исчерпали свой лимит.

Такор почти обрадовался, на столь щедрую компенсацию он не рассчитывал.

– Хорошо, мы немедленно передадим вам все системы управления.

– Вот и отлично, раз уж мы остались почти друзьями, – рот адмирала дернулся в кривой усмешке, – то не подскажете мне, с чем связано почти полное прекращение поступления меркита в последнее время?

– Я скажу только то, что нам известно, – Такор вполне успокоился. – Почти весь меркит поступал из одного источника. Это малое транспортное устройство 14-3. Более того, в основном его поставлял похищенный хлок с порядковым номером 701. По нашему мнению, в этом районе располагается богатое месторождение этого ценного сырья. Однако уже около тридцати дней устройство 14-3 не посылает сигналов активации. Тесты показывают, что оно вполне исправно. Проблема в хлоках, скорее всего они погибли или покинули этот район. Мы не можем за ними следить. С периметра Октаэдра невозможно получать качественную информацию в оптическом диапазоне.

– Очень жаль, – произнес адмирал, – мы рассчитывали на большие поставки меркита.

Такор не удержался от злорадства:

– Что же, теперь все в ваших руках. Попробуйте сами добраться до огромных богатств Запретного Мира, Семья Гвен вам больше не помощник.

Глава 5

В большом помещении первого этажа надвратной башни у небольшой печки грелось около десятка бойцов. Они сидели здесь на случай неожиданного нападения, но ничего подобного никогда не происходило. Дозорные на башнях не упускали из виду никаких подозрительных передвижений врага. Текли неспешные разговоры:

– Ребята, – выдохнул Крыс, – вот у вас клички так клички: Мавр, Тевтон, Пересвет. Раз уж я с вами, то зовите меня по-другому.

– Да? – странно серьезно сказал Хонда. – А чем тебе старое не нравится? На мой взгляд, оно довольно оригинальное.

Все затихли, по тону пересмешника понимая: сейчас что-то будет. Но глупый Крыс в который раз намеревался наступить на те же грабли. Он поспешно пояснил:

– Да оно мне совсем не в тему! Вот, смотрите, – бывший бритоголовый указал на свои доспехи, выданные из трофеев отряда рейнджеров, – на мне бронзовая броня античных времен. Надо, чтобы имя тоже соответствовало тому времени. Раз это бронзовый век, то пусть будет что-то римское, например Цезарь.

– Ты чего несешь, придурок? – возмутился Тевтон. – Где ты видел легионера эпохи Цезаря в бронзовых доспехах?

– Тише, тише! – поспешил его успокоить Хонда. – Парень прав, называть его Крысом больше нельзя. Но и на Цезаря ты пока не тянешь, так что извини.

Хонда горестно вздохнул, всем своим видом демонстрируя немалое сочувствие.

– Ну это, а может, какое другое можно? Но только из римских времен! – Крыс не успокаивался.

– Ну конечно можно! – умильно заявил Хонда. – Хочешь из римских времен, так и сделаем. Будешь Клеопатрой, она как раз была возлюбленной Цезаря.

Башня закачалась от исполинского хохота, незатейливая шутка пришлась всем по вкусу. Едва не поседевший от унижения Крыс отчетливо понял: теперь он будет Клеопатрой до самой смерти, а если Хонда его переживет, то и на памятнике выбьют новое прозвище. Впрочем, если сбудется хоть миллионная доля того, чего он желал этому шутнику в душе, то Хонда должен умереть в течение ближайших трех секунд. Крыс попытался хоть что-то сказать, но из горла вырывался только обиженный писк.

Вдруг скрипнула массивная дверь, впустив поток холодного воздуха, на пороге показался Робин. Обведя пристальным взглядом притихшее собрание, он заявил:

– Вечером мы сделаем вылазку, атакуем вражеские дозоры. Нужны добровольцы. Кто согласен, идите к столовой, там формируется отряд. Пойдут только хорошие стрелки.

Вождь вышел. Хонда заговорщицки подмигнул Крысу:

– Ну что, Клеопатра, размяться не желаешь?



Подъемный мост Ноттингема на этот раз опустился почти беззвучно. По нему мягко прошлепали два десятка суфимов, копыта животных были плотно обернуты тряпьем. На вылазку шли самые лучшие стрелки, у всех были луки или арбалеты. Немного отъехав от ворот, отряд развернулся и пошел вдоль стен по касательной, постепенно удаляясь. Робин надеялся, что посты противника, завидев отряд всадников, кружащий вокруг крепости, примут их за своих. Его предположения оправдались полностью, на них не обратили внимания. Враг расслабился, почти месяц царило спокойствие, ноттингемцы только изредка обстреливали разъезды. Этой ночью беспечность обещала выйти им боком.

Отъехав подальше, отряд развернулся и направился в сторону маленького стана противника, разбитого у опушки леса. Там темнели несколько навесов и постоянно горели костры, возле которых отогревались патрули. Ноттингемцев приняли за своих, никто не подозревал подвоха до последнего мгновения.

Робин уже ясно видел выражение лиц врагов. Их было около четырех десятков. Рассевшись вокруг костров, люди с наслаждением грели озябшие руки. Натянув лук, вождь выпустил первую стрелу. Тетива резко хлопнула по рукавице, тут же заскрипела снова, вокруг заработали другие бойцы. Треть врагов рухнули сразу, а пока остальные поняли, что происходит, Робин успел выстрелить четыре раза и все без промаха. На таком расстоянии доспехи не защищали, тела врагов прошивало насквозь. Около десятка вскочили, выхватили оружие, часть кинулась на врага, другие – к суфимам, но не ушел никто.

– Собрать лучшие доспехи и оружие! – приказал вождь. – Быков тоже забираем и стрелы не забудьте! Шевелитесь, как бы не подошел очередной патруль!

Быстро, но без суеты собрали все необходимое и направились к воротам. Робин был доволен: вылазка удалась на славу, они не получили ни царапины, а враг лишился почти четырех десятков отличных воинов. Теперь атоны будут вынуждены усилить патрули, пусть их солдаты мерзнут на холодном ветру, чем хуже врагам, тем лучше ноттингемцам. Сбоку подъехал Хонда:

– А не напасть ли сейчас на один из разъездов?

– Не стоит, они держатся настороже, удивятся, завидев, что к ним направляется другой отряд. Могут поднять крик, призовут других дозорных, нам оно надо? Пусть лучше перепугаются, когда найдут своих приятелей, перебитых без лишнего шума. Это надолго испортит им сон и аппетит.

Впереди показалась громада надвратной башни, у моста стояли несколько рейнджеров с луками наготове. Заслышав условный свист, они расслабились, повернули в крепость, спеша предупредить стражу. Трофейные быки застучали по доскам моста незамотанными копытами. Вылазка удалась.



Робин осторожно приоткрыл дверь, проскользнул в дом, стараясь не загреметь металлом. Впрочем, как он и ожидал, все предосторожности оказались излишними. Сата не спала.

– Ну как? – взволновано спросила она, вскакивая с кровати.

– Все нормально, из наших никто не пострадал. Ты почему еще не спишь, даже свет не погасила, что я тебе говорил?

– Робин, как можно уснуть, когда ты сражаешься где-то в темноте. Стой спокойно, я помогу снять доспехи. Вот так, а ну-ка, посмотри на меня, мне так нравится, когда ты в шлеме!

– Правда? – усмехнулся он. – Может, мне в нем и спать ложиться?

– Да нет, – Сата засмеялась, – это будет уже слишком.

– Все, дальше сам справлюсь, не морозь пальцы. Ты ложись, не стой раздетой, я сейчас.

Робин подбросил дров в печку, поплескался возле умывальника, потушил масляную лампу. Забрался в кровать, прижался к теплому телу девушки. Ощутив рядом с собой множество соблазнительных округлостей, понял, что быстро уснуть не удастся.

– Как все прошло? – не унималась Сата.

– Довольно скучно, нас никто не заметил. Налетели на дозорных у леса, перебили всех в полминуты, никто из наших даже за меч не брался. Потом спокойно вернулись, все дело полчаса заняло.

– Робин, что ты делаешь? Давно уже пора спать! А ты к тому же устал!

– Ну милая! Я же сказал, все было очень быстро и легко, какая же здесь усталость?

– У тебя руки холодные! Немедленно оставь меня в покое!

– В твоем голосе я не слышу особого возмущения, – засмеялся Робин, – да и рукам моим никто не собирается препятствовать.

– Ах, так! – с озорным возмущением вскрикнула девушка. – Берегись, если тебя не утомили злые враги, это сделаю я!

– Начинай! – барственным тоном заявил смеющийся Робин.

– Ах ты негодяй! – притворно рассердилась Сата, хватая его за руки, и тут в дверь отчетливо постучали.

Распаленный Робин немедленно мысленно трижды проклял незваного гостя, но делать было нечего, зря в такую пору его бы никто не побеспокоил. Кое-как накинув одежду, он прошел к двери. За порогом ждал молодой парнишка-риум, облаченный в кожаную кирасу, оббитую стальными бляшками. Блеснув взволнованными глазами, он поспешно проговорил:

– Робин Игнатов, к нашей стене пришел человек, мы едва его не убили, но он просит встречи с тобой.

– Где он сейчас?

– Мы спустили ему лестницу, посадили его в ту башню, что слева.

– Хорошо, я сейчас подойду, – сказал Робин и, закрыв дверь, с улыбкой встал возле кровати. – Милая, подожди меня немного, у нас остались неоконченные дела, ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать!

– Даже не мечтай! – насмешливо фыркнула девушка. – К твоему приходу я буду спать глубоким сном.

Возле печки под охраной нескольких дозорных отогревался старший азат Стабр. Робин узнал его сразу, хотя не видел уже довольно давно. Крестьянин выглядел странно в темных кожаных доспехах храмового воина. Завидев вождя Ноттингема, он поспешно вскочил:

– Привет тебе, Робин Игнатов!

– И тебе привет, Стабр Герн Акварн, вот уж не думал тебя увидеть в нашей осажденной крепости. Как дела в Нимре?

– Моей деревни больше нет, – вздохнул азат. – Но люди целы, нас предупредил твой гонец, и мы ушли в леса. Это наша земля, никому не найти наших тайных убежищ. Мы спрятали своих женщин и скот, а потом начали нападать на обозы атонов. К нам присоединились другие крестьяне, собрался большой отряд. Мы забрали у врагов много продовольствия, и люди не голодают. Но больше мы воевать не можем, каждый караван сопровождают десять, а то и двадцать воинов, по дорогам теперь ходят сильные патрули. Наших сил достаточно, чтобы убить пятерых солдат, но не больше.

– Я понимаю, ведь вы не бойцы, а простые крестьяне. Но скажи, зачем ты пришел к нам, идя на такой риск?

– Мне некуда деваться, я старший азат деревни и должен заботиться о своих людях. Мы брали пленных и знаем, что вы продолжаете свою борьбу и убили много врагов. Но если Ноттингем падет, нас ждет печальная судьба. Зардрак не успокоится, пока не обыщет весь этот край, у него много воинов, нам нигде не скрыться. Позволь привести моих людей в твою крепость, мы будем сражаться вместе с вами.

Робин помолчал, собираясь с мыслями. Возможность получить дополнительных бойцов привлекала. Крестьян можно вооружить, немного подучить, на стенах, среди более опытных защитников, они будут совсем не лишними. Но были и минусы, перевешивающие все выгоды. Быстро прокачав ситуацию, вождь заявил:

– Ноттингем в осаде, будет трудно провести сюда твоих людей. Если они попадут на глаза дозорам, спасутся немногие.

– Я это понимаю, – невесело сказал Стабр, – но пойми и ты нас. Мы не хотим сидеть в лесу. Многие наши мужчины потеряли своих родителей, женщин, детей, у них не осталось ничего, кроме жажды мести. Наши дома сожгли, имущество разграбили, мы должны сражаться. Пусть хоть часть из нас прорвется к стенам, это уже неплохая подмога.

– Стабр, если вы так хотите сражаться, то не обязательно это делать в Ноттингеме.

– Робин Игнатов! Я же тебе говорил, мы простые крестьяне, нам не справиться с храмовыми воинами!

– Вы сможете это сделать. Я дам вам опытного воина, а лучше двух. Они научат вас побеждать.

– Но у нас даже хорошего оружия нет!

– Ничего, мы поможем. Вы получите доспехи и мечи храмовых воинов, у нас много трофеев. Вашим охотникам дадим несколько тугих луков с острыми стрелами и тяжелые метательные дротики. Ты сможешь завтра принять лодку с грузом возле прибрежной скалы, той, что дальше острова Торговцев?

– Смогу. Но как вы вывезете такой груз из крепости?

– Устроим завтра вечером отвлекающий маневр у ворот, сделаем вид, что идем на вылазку. Все дозорные сбегутся, мы их сегодня здорово напугали. В этой шумихе спустим все со стены, на берегу Стайры стоят несколько лодок.

– Хорошо, завтра ночью мы будем ждать на условленном месте твоих людей и оружие.

– Посиди здесь, я пошлю человека к Петровичу, он даст тебе белую одежду, чтобы ты смог пройти мимо всех постов. Не хотелось бы, чтобы тебя поймали.



Закончив с лазутчиком, Робин поспешил домой, на ходу раздумывая, кого бы послать инструкторами к местным партизанам. Понадобятся сильные ребята, с хорошим опытом боевых действий. Жаль таких отдавать, они и здесь не помешают, но очень хотелось озадачить врагов. Как ни крути, парочку добрых воинов придется отдать. Лучшая кандидатура – Мавр, он там точно шороху наведет, но его черная физиономия сильно пугает местных крестьян. Ладно, утро вечера мудренее.

Робин осторожно открыл дверь, тихо, стараясь не разбудить девушку, снял одежду, склонился над кроватью, собираясь прилечь как можно осторожнее.

– Ты долго тут надо мной стоять будешь? – произнесла девушка совершенно ясным голосом.

– Ты не спишь?! – удивился Робин.

Сата фыркнула и ехидно поинтересовалась:

– Ты уже передумал? А уходя, обещал сделать со мной что-то невероятное. Вот и верь после этого мужчинам!

Засмеявшись, Робин лег, сгребая возлюбленную в крепкие объятия.

Глава 6

Про эту большую поляну в дебрях густого леса знали очень немногие. Место было удобным для скрытого от чужих глаз лагеря, глушь здесь была такая, что можно было без риска жечь большие костры. Не зная тропинок через топкие болота, не замерзающие даже в лютые зимы, сюда почти невозможно попасть.

Здесь пряталось около трехсот крестьян, считая женщин и детей. Неподалеку был второй лагерь, чуть поменьше. Густав уже успел внимательно разглядеть хижины и шалаши, с удовольствием рассмотрел местных девушек, в общем, ему все понравилось. Чувствовал он себя, как Фидель Кастро в золотые годы партизанской молодости, только бороды не хватало, но никто не мешает ее отрастить. Хозяйственные мрины и шокваны ужились на удивление дружно – общая беда сближает – и расположились здесь с размахом, даже колодцы вырыли. Подойти к лагерям незаметно было невозможно, за всеми тропами следили, а ближайшие окрестности кишели небольшими стадами суфимов, их пасли на зарослях вечнозеленой болотной осоки.

Сейчас Густав с Векшей стояли перед своим новым воинством. У опушки толпилось около восьмидесяти крестьян и охотников. Люди были здесь всякие: и зеленые юнцы, и суровые мужики, убеленные сединами… Большая часть была с дубинами и короткими рогатинами, некоторые с медными топорами и уж совсем единицы с трофейными доспехами и оружием. Все с опасливым уважением смотрели на двух воинов в тусклой серой броне, стоявших рядом со Стабром. Закончив предварительный осмотр, Густав шагнул вперед и заговорил сухим командирским тоном, без тени улыбки:

– Я Густав, вы будете меня звать сэр Густав. С этого дня я ваш бог и хозяин, все мои приказы должны выполняться беспрекословно. Сейчас я буду вызывать вас по одному, проводить короткую проверку воинских умений. С собой мы привезли почти тридцать комплектов доспехов и много хорошего оружия, эти вещи получат лучшие из вас. Мой помощник Векша проверит искусство охотников, хорошим стрелкам достанутся тугие луки. Те из вас, кто не получит оружие, не расстраивайтесь. Мы позанимаемся здесь три дня, изучая воинское дело, и пойдем в бой, обещаю – там трофеев хватит всем. А теперь начинаем проверку.

Семнадцать храмовых воинов ехали тесной группой впереди большого обоза. Из Кораллиума вышло тридцать семь телег, в лагерь осаждающих везли бронзовые детали для мощных осадных машин, зажигательные снаряды к баллистам, палатки, утепленные войлоком, различное продовольствие и крепкое вино. Все эти вещи с большим нетерпением ждали солдаты. Проклятые еретики часто разбойничали на этой глухой дороге, но сейчас им здесь делать было нечего. Все воины были крепкими, опытными солдатами, с хорошей амуницией и оружием. Тела сильных суфимов защищали попоны из толстой, твердой кожи. Отряд всадников с легкостью разгонит толпу косолапых крестьян, пусть их даже будет целая сотня. Младший офицер храма Целебного Ключа уже предвкушал, как завтра к вечеру они достигнут своего лагеря и он лично отрапортует великому Зардраку акх Даутору об успешном окончании экспедиции, как вдруг в кустах слева от дороги послышалось несколько резких ударов, которые издают отпущенные тетивы луков, по доспехам загремели длинные стрелы.

Растерянность воинов длилась недолго, развернув быков, они ринулись в кусты, подняв выставленные пики и арны. Но заросли были очень густыми, суфимы наотрез отказались в них лезть, а упрямых животных невозможно заставить делать то, что им не по душе. Всадники остановились, и тут крестьяне, засевшие за преградой, метнули свои пилумы. Тяжелые дротики с длинными стержнями наконечников, закаленных только на конце, нанесли воинам жестокий урон. Пущенные сильной рукой, они пробивали слабые места доспехов, ноги, лица, намертво застревали в щитах, не давая ими пользоваться, калечили быков. Несколько храмовых воинов все же ворвались в кусты, набросились на партизан. Два инструктора разрядили в них свои арбалеты и кинулись в самую гущу схватки, вдохновляя всех своим личным примером. Над головой Густава сверкнуло лезвие арна, он чуть присел, пропуская удар, и пустил меч в коварном, восходящем выпаде, вонзив его всаднику под короткую юбку доспехов. Тот издал нечеловеческий вопль, сполз на бок, землянин бросился к следующему, но того уже стаскивали на землю. Начиналась бойня. Крестьяне, потеряв несколько товарищей, обезумели от ярости и оставшихся стражников прикончили в одну минуту, затем выскочили на дорогу, бросились на опешивших обозных. Несчастные ополченцы, потрясенные расправой над их сильной охраной, не помышляли о сопротивлении, но нападающие были беспощадны. Уйти удалось немногим, да и то только благодаря Густаву, он сумел восстановить дисциплину, остановил неорганизованную погоню.

Хозяйственные крестьяне очень внимательно исследовали груз в телегах. Самое ценное прихватили, навьючив на быков, но, как ни ныли их бережливые сердца, большую часть пришлось попросту сжечь. Оставив за собой пылающие груды разного добра, отряд выстроился в колонну и организованно скрылся в лесу. Выждав несколько минут, из кустов вылез одинокий ополченец с окровавленной головой. Раскрыв рот, он долго созерцал страшную картину полного разгрома, затем осторожно прошел мимо полураздетых трупов храмовых воинов и быстро, чуть ли не бегом, поспешил по дороге. Он надеялся, что достигнет лагеря раньше, чем его найдут по-зимнему голодные магиры.



Зардрак уже готовился ко сну, когда услышал предупредительное покашливание, и в шатер скользнул Тукс. Поклонившись, он заявил:

– Великий, наши дозорные привели в лагерь раненого ополченца. Его нашли на дороге. Он говорит, что спасся от нападения разбойников на обоз. Ты будешь его расспрашивать?

– Да, приведи его сюда.

Охотник вышел, но ненадолго. Полог качнулся, Тукс завел перепуганного ополченца в окровавленном полушубке.

– Кто ты? – требовательно спросил атон.

– Меня зовут Шонк Сватр Энар, великий. Я простой боец ополчения храма Целебного Ключа. Меня направили в Кораллиум с большим караваном.

– Что же с тобой случилось?

– Великий, мы возвращались с грузом, взятым в городе. Нас охранял отряд стражников, там было почти двадцать воинов. Все было хорошо до вчерашнего дня, когда на нас напали страшные разбойники. Они убили всех солдат, потом набросились на ополченцев. Мне досталось по голове топором, но рана была не смертельной, лезвие прошло вскользь, порвав кожу. Я упал и отполз в кусты, поэтому остался жив, не знаю, выбрался ли кто-нибудь еще. Разбойники забрали всех суфимов, оружие, много других вещей, остальное сожгли.

– Как выглядели эти бандиты?

– Они похожи на обычных крестьян, но у многих были доспехи храмовых стражников.

– Ты уверен, что это не цохваны?

– Великий, я не знаю, но они похожи на простых людей. Их язык ничем не отличался от нашего, оружие было из обычной бронзы и меди.

– Понятно. Сколько их было?

– Не знаю, великий, но не меньше ста человек.

– Как они убили стражников?

– Великий, мне было плохо видно. Разбойники прятались в лесу, оттуда начали стрелять из луков и бросать копья. Много солдат погибло сразу же, те, кто ворвался в лес, были окружены со всех сторон, в густых кустах их стащили с быков и убили.

– Хорошо, я узнал все необходимое. Шонк, можешь быть свободен.

Зардрак невесело задумался. Было обидно потерять детали машин, сделанные кузнецами Кораллиума. Без них атон не сможет собрать четыре огромные катапульты, как намеревался раньше, да и наконечников таранов было жаль, они бы очень не помешали. Проклятые крестьяне совершенно обнаглели, пора все же дать им хороший урок. Они смогли перебить воинов, внезапно напав из засады, но с сильным отрядом им никогда не справиться.

– Тукс!

– Да, великий!

– Позови ко мне старшего офицера храма Целебного Ключа.

В ожидании вызванного воина атон мерил шагами шатер. Долгая осада начинала его нервировать. В последние дни врагам надоело сидеть спокойно, они постоянно старались делать неожиданные вылазки, однажды смогли перебить почти четыре десятка воинов. Ночные дозоры пришлось утроить, к великому неудовольствию солдат – никто не хотел мерзнуть. Цохваны стали часто метать огромные булыжники, целя в костры часовых. Попадали редко, но люди стали дергаными, нервными, никто не хотел быть размазанным по земле.

Послышались твердые, уверенные шаги, в шатер вошел воин огромного роста. Громким, но уважительным голосом, он заявил:

– Великий, я Рэйгер Лот Антер, старший офицер стражи храма Целебного Ключа, ты звал меня?

– Да. Ты слышал, что стало с твоими людьми?

– Да, великий, их убили разбойники, так сказал ополченец, найденный на дороге.

– Вряд ли он обманывает, ему это ни к чему. Скажи, Рэйгер, сколько у тебя осталось всадников?

– Считая меня, сорок шесть воинов.

– Ты хочешь отомстить разбойникам за смерть своих людей?

– Великий! – воскликнул офицер. – Это моя самая большая мечта! Грязные твари должны ответить за свое преступление, я готов отправиться на их поиски немедленно!

– Хорошо. Ты получишь еще двадцать всадников из моего личного отряда, все они хорошие воины. Найдите разбойников, выследите их. Но будь осторожен, негодяев больше сотни, и они нападают из засады.

– Великий, такой отряд невозможно уничтожить, застав врасплох. А численности врагов мы не боимся, каждый мой солдат легко разгонит десять крестьян одной плеткой.

– Помни мои слова, ты должен сохранить наших воинов. Приготовьтесь к нескольким дням жизни в лесу и на рассвете выступайте. Рэйгер Лот Антер, я надеюсь, что ты избавишь нас наконец от этих грязных разбойников.

– Великий, ты больше о них никогда не услышишь!



По лесной тропе двойной цепочкой двигался большой отряд всадников. Рэйгер, ехавший во главе, с гордостью оглядывал свое великолепное воинство. Хотя в лесу они уже второй день, но никто не терял бдительности и не выказывал признаков усталости. Это место хорошо подходило для вражеской засады – кустарник по краям дороги был густой и колючий, деревья высокие, смыкаются над головой, даже без листьев они создают внизу сумрак. Но офицер не боялся, его солдаты знали, что им постоянно грозит нападение, они готовы были в один миг выхватить оружие и наказать дерзких разбойников.

Рэйгеру показалось, что за кустами виднеются человеческие следы. Отъехав в сторону, он пропустил голову колонны, пригнулся, разглядывая заснеженную землю. Вдруг спереди донесся странный звук, офицер обернулся и обмер. По тропе несся невероятно странный предмет – большое бревно, густо утыканное деревянными кольями, его держали две веревки, уходившие в кроны деревьев. Страшным ударом бревно свалило передних солдат вместе с быками, деревянные острия вспороли доспехи, как тонкую бумагу. Сзади послышались страшные крики, офицер быстро обернулся, сердце его екнуло – на отряд обрушились еще несколько чудовищных качелей, вылетающих с обеих сторон тропы. Вдруг Рэйгер увидел, как один из солдат дернулся и сполз с быка, держась за древко стрелы, пробившей его шею:

– Бей их!!! – во всю глотку заорал командир. – В кустах засели лучники!

Опытные солдаты не медлили, рванули в стороны, но безуспешно – в общей суматохе и шуме невозможно было понять, где прячутся стрелки. Враг показался в другом месте, прямо на тропе. Несколько десятков разбойников выскочили с обеих ее сторон и стали совершать странные перемещения. Задумываться над их поведением было некогда, солдаты наконец увидели достойную цель и рванули вперед без всякого приказа. Впрочем, Рэйгер не стал их останавливать, вытянул в сторону бандитов арн, зычно проорал боевой клич и ринулся на ненавистного врага.

Разбойники вели себя необычно для простых крестьян. Они быстро построились в несколько рядов, причем передние были в доспехах, и выставили перед собой стену щитов и лес копий. Суфимы встали перед опасной преградой, животные наотрез отказывались бросаться на ощетинившийся копьями строй. Вдруг в солдат атонов полетели многочисленные большие дротики. Закричали раненые воины, взвыли быки…

– Бросайте в них копья! – закричал Рэйгер.

Солдаты послушались, но толку было мало – слишком плотная стена щитов не давала возможности поразить врага. Взбешенный офицер широко размахнулся, швырнул тяжелый арн. Великолепное оружие, брошенное умелой рукой, не подвело, суженный наконечник угодил в лицо разбойника, лезвие ушло в голову до затылка. В тот же миг сильный удар едва не сбросил Рэйгера на землю, тяжелый дротик вонзился ему в живот, пробив бронзовую кирасу. Вскрикнув от ярости, офицер попытался вырвать вражеский снаряд, но это ему не удалось. Рана оказалась неглубокой, но наконечник маленького копья оказался коварным, он представлял собой очень длинный стержень из светлого металла толщиной на конце не больше пальца, причем твердым было только острие. При ударе мягкая часть изогнулась, и вырвать дротик в суматохе боя оказалось трудно. Офицер не успел этого сделать, когда очередной брошенный пилум угодил в глаз его суфима. Бык рухнул как подкошенный, придавив под собой седока, нога всадника сломалась в двух местах, от страшной боли воин потерял сознание.

Рэйгер уже не увидел, как его разъяренные солдаты спешивались, пытаясь атаковать врага, как другие под командой младшего офицера пытались обойти строй разбойников, но по обе стороны дороги в этом месте были устроены засеки, единственный проход перекрывала сплошная стена щитов и копий. Он не видел, как стрелки, засевшие в удобных гнездах на деревьях, расстреливают его воинов из луков и арбалетов.

Понеся страшные потери, стражники организованно отступили. Сегодня они были бессильны, враг оказался гораздо хитрее. Но сзади их ждала свежая засека, разбойники свалили заранее подпиленные деревья. Оставшийся младший офицер не растерялся, успел приказать всем спешиться, прежде чем пал, пронзенный стрелой. Стражники, закованные в тяжелую броню и обвешанные оружием, быстро выбились из сил. В таком состоянии их застала погоня врага. Стрелки сидели на свежих суфимах и били захватчиков издалека, не вступая в ближний бой. Понимая, что им не удастся уйти, отступающие остановились и дали свой последний бой подоспевшим основным силам врага. Разбойники, пользуясь своим теперь уже трехкратным преимуществом в численности, задавили их тяжелым строем сомкнутых щитов, из-за которого не прекращали лететь тяжелые пилумы. Не ушел никто.

– Собрать все! – зычно прикрикнул Густав. – Суфимов, стрелы, оружие, доспехи! Шевелитесь!

К нему подошел Стабр:

– Сэр Густав, что мы будем делать, если враги вернутся? Они могут привести своих нуров!