Я задумался. Кажется, где-то я уже слышал это имя… или читал?..

Из дальнейших расспросов стало ясно, что драконов в этом мире, к сожалению, не так уж много, живут они на севере, и правит ими «Ба-Багыр» — Великий Господин — которому подчиняются также и орки. Кроме орков, в этом мире еще живут люди и представители неизвестной мне расы, именовавшиеся на орочьем языке «див-нюки». Див-нюки находились с Ба-Багыром в крайней плохих отношениях.

В качестве платы за информацию я даже оставил орку его никчемную жизнь. Потом я решил, что прежде, чем соваться на север, неплохо было бы найти кого-нибудь из людей или из див-нюков, и расспросить их об этом Ба-Багыре. Орк утверждал, что Ба-Багыр необычайно крут, и я был склонен ему поверить, поскольку драконы вряд ли станут подчиняться кому попало. Меня заинтересовало, откуда взялся Ба-Багыр и нет ли у него каких-нибудь других имен, но, к сожалению, мой пленник не разбирался ни в истории, ни в геополитике. Больше всего я опасался, что под именем этого крутого парня может скрываться кто-нибудь из моих родственников. Или из хаоситов, что еще хуже.

Следуя по течению реки, в скором времени я миновал какие-то скалистые холмы и оказался перед полосой тумана. Туман, совершенно неподвижный, простирался сплошной стеной направо и налево, сколько хватало глаз. Эта белая завеса показалась мне слегка подозрительной, но я решил не сворачивать — рано или поздно река должна была вывести меня к какому-нибудь поселению.

Я погрузился в туман и вскоре понял, что под пеленой скрывается густой, труднопроходимый лес.

Я шел несколько часов, и остановился только тогда, когда в ствол дерева прямо перед моим лицом воткнулась стрела. Если меня пытались убить, то убийца очень плохо стрелял. Если это было предупреждение, то стоило к нему прислушаться. В любом случае разумнее всего было подождать и выяснить, что последует дальше. Стрела была сделана очень хорошо, я бы даже сказал — профессионально — и вряд ли могла принадлежать орку.

Итак, активировав заклинание, отклоняющее быстролетящие предметы, я стоял и ждал, а моя лошадка объедала куст с земляникой. Потом из тумана вышел человек. Он был невысоким и худощавым. Двигался очень легко и был одет в серо-зеленую одежду: штаны, сапоги с мягкими подошвами, туника, плащ с капюшоном. Оружия, кроме короткого меча, на нем я не заметил, из чего сделал справедливый вывод о том, что его приятели до сих пор прячутся в засаде и держат меня на прицеле.

Когда он подошел ближе, я заметил, что его уши не имеют мочек.

— Кто ты? — Отрывисто спросил незнакомец. Очевидно, он говорил на наиболее распространенном в данном Отражении языке, поскольку вопрос я понял, хотя никогда прежде этого языка не слышал. Сработала авто-настройка.

Я назвался. Как я и предполагал, мое имя ничего ему не сказало.

— Ты человек?

— Моя очередь спрашивать. — Я покачал головой. — Что это за место?

— Ты оказался во владениях Тингола и Мелиан, смертный, — снисходительно проинформировал меня парень в зеленом плаще. — Полагаю, ты забрел сюда по ошибке. Если ты развернешься и уедешь, мы оставим тебе жизнь. Но перед этим ты должен пообещать, что не станешь никому говорить о…

Но я не слушал его. Что-то щелкнуло у меня в голове, и я, наконец, понял, где оказался.

Когда я жил в Аваллоне и еще не стал герцогом Пиктляндии, я, помимо прочих своих занятий, еще и регулярно навещал королевскую библиотеку. Читал я не только книги по военной стратегии. Как-то раз Оттон подсунул мне одну из тех книжек, которые ему давным-давно приволокла Флора из своего любимого Отражения. Как же она называлась?.. «Братва и кольцо»?.. «Зверьмариллион»?.. В общем, что-то в этом роде. Книжка давно была переведена на тари, так что проблем с пониманием не возникло.

Я просмотрел книжку вскользь, по диагонали. Насколько я помнил ее содержание, эльфы — «див-нюки» — постоянно воевали то с одним темным гадом, то с другим. Люди периодически предавали то темного гада, то эльфов, а гномы валяли дурака в своих подгорных чертогах. Орки, как и положено, были донельзя злыми, грязными и безграмотными.

Очевидно, когда я перестал напрягаться и, расслабившись, тоскливо возвращался в Аваллон — в душе все еще мечтая найти мир с драконами — мое подсознание сгенерировало это Отражение, ибо драконы в той книжке тоже были.

И не только драконы. Тут много кто жил. Я начал вспоминать…

Эльф терпеливо ждал, пока я разверну лошадь и уберусь восвояси.

Но уезжать я не собирался.

— Почему ты спросил, человек ли я?

— Ты прошел через Завесу Мелиан, а это не каждому смертному под силу. — Объяснил эльф.

— Я не смертный. Ммм… По вашей классификации, я что-то вроде майяра.

Эльф внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— В тебе чувствуется нечто необычное. — Неохотно признал он. — Но ты не майяр. Они другие.

— Какие — другие? В чем отличие?

— Просто — другие. Я это чувствую.

«Чувствую»? Эльф, который со мной разговаривал, не производил впечатление важной персоны. Тем не менее, у него явно были зачатки магического восприятия. Возможно ли, чтобы целая раса обладала такими способностями? Тут я вспомнил, что эльфы, вдобавок ко всему, еще и бессмертны.

Очень, очень хорошо, что я нашел этот мир!

Мысленно я уже видел батальон эльфийских лучников, облаченных в военную форму моих цветов.

— Откуда ты? — Поинтересовался эльф.

— Из… — Я уже хотел сказать «из Аваллона», но вовремя вспомнил, что у них тут есть свой Аваллон — небольшой островок на западе. Чтобы не возникло путаницы, я дипломатично ответил:

— Из другого мира.

Эльф скептически оглядел меня еще раз. На его лице явственно читался вопрос: где и при каких обстоятельствах меня ударили по голове?

— Я бы хотел поговорить с вашим… — Я поискал в мысленном словаре местный синоним слова «босс». — … с вашим Владыкой.

— Я могу провести тебя, но назад ты уже не вернешься. — Предупредил эльф. — Мы стережем границы Дориафа, и не хотим, чтобы о Хранимом Королевстве стало известно прихвостням Врага!

— Я никому не скажу. — Заверил я его. — Честное пионерское.

— Эти сведения могут вырвать у тебя под пыткой. — Упорствовал эльф.

— Ладно. — Я поднял руки. — Просто проведи меня к вашим… эээ… Владыкам. С ними я уже как-нибудь сам… эээ… договорюсь.

— Я предупредил тебя о последствиях. И ты сам выбрал свою судьбу.

Эльф повернулся и зашагал сквозь туман. Я оторвал свою лошадь от земляничного куста и побрел за своим проводником. По дороге я раздумывал, правильно ли я поступил. Не нашпигуют ли они меня стрелами — просто так, на всякий случай?

Но обошлось. Спустя неделю мы прибыли в здешнюю столицу — Менегрот. Внешне — гора как гора. Достаточно живописная, но не более того. Внутри — разветвленная сеть пещер, приспособленных для жизни.

«Пещерные эльфы.» — Подумал я.

В самой большой пещере, стилизованной под тронный зал, на небольшом возвышении стояли два кресла. Правое занимал эльф — высокий, мудрый и все такое прочее — а в левом под видом миловидной женщины удобно расположилось какое-то неясное энергетическое образование. То, что это существо состоит не из обычной крови и плоти, я увидел благодаря Лабиринту.

— Если ты будешь применять свою магию в моем дворце, чужеземец, мы перестанем относиться к тебе как к гостю. — Предупредила меня Мелиан.

Эльфов тут тусовалось немало, и оружие было почти у всех, поэтому я не стал лезь на рожон, и, выполняя просьбу дамы, изгнал знак Лабиринта.

— Кто ты? — Спросил Тингол.

— Путешественник из другого мира.

По залу пробежал шепоток.

— Как такое может быть? — Продолжал допытываться эльфийский король.

Я поднапрягся и выдал:

— В пределах Эа Арда — не единственный Мир Сущий.

Дальше последовали взаимные расспросы, которые я опускаю, поскольку мы беседовали очень долго. Когда речь зашла о валарах и майарах — Стихиях этого мира, я предложил поэкспериментировать, что будет, если такую Стихию переправить в другое Отражение.

— Как мы попадем в другой мир? — Спросила Мелиан.

— Есть способ мгновенного перемещения. — Я потянулся к колоде карт.

— Мне бы очень хотелось взглянуть на другие миры, — Владычица покачала головой, — но, боюсь, наше путешествие придется отложить. Ибо Волк Ангбанда в безумии примчался с севера и ворвался в верховья Эсгалдуина, подобный всепожирающему огню.

Я огляделся. Среди толпы придворных эльфов я заметил однорукого человека с усталым лицом, а рядом с ним — золотоволосую девушку ангельской красоты. Или не девушку?.. Да, кажется, к этому моменту она уже стала женой Берена.

Так-так, а где же собачка? Я огляделся. Хуана поблизости не было, и не удивительно. Что большой собаке, пусть даже и героической, делать в тронном зале?

— Вы собираетесь устроить охоту на волка? — Спросил я. Тингол кивнул.

— Можно мне поучаствовать?

— Это не развлечение. — Резко сказал эльфийский король. — Это опаснейшая из охот, ибо Волк — воплощение злой воли Моргота. К тому же, его ярость питает грозная мощь священного камня, и тяжко будет одолеть его. Мы не сможем думать еще и о том, как уберечь вас.

— Не надо меня оберегать. — Заверил я королевскую чету. — Я и сам при случае кого-нибудь оберегу. Кстати, если мы заговорили об этом, позвольте дать вам бесплатный совет: Берену лучше остаться дома.

Мелиан никак не отреагировала на мои слова, Тингол посмотрел на однорукого, и в его глазах появилось сомнение, а Лутиэн благодарно мне улыбнулась. Похоже, она была солидарна со мной во мнении, что ее муженьку на этой охоте ловить нечего.

Единственный, кому не понравились мои слова, был сам Берен.

— Да кто ты такой, чтобы указывать Берену, сыну Барахира, что ему следует делать, а что — нет? — Вызывающе спросил он.

— Я уже два часа объясняю, кто я такой. Вы что, все это время спали? Повторяю для вашего же блага: на эту охоту вам идти не нужно.

— Берен Эрхамион сам способен решить, что ему нужно, а что ему не нужно. — Заявил однорукий.

Я понял, что он пойдет на эту охоту просто из принципа, и больше не пытался его переубедить.

И вот, на следующее утро из ворот Менегрота вышли охотники: Тингол и Берен, а также два королевских военачальника — Маблунг и Белег. Из героических персон стоит упомянуть еще огромного пса, который бежал впереди охотников. А егерей, загонщиков и стрелков, сопровождавших нас, было вообще до черта. В сумрачной долине на северном берегу Эсгалдуина мы услышали вой волка, и поняли, что он бродит где-то неподалеку. Охотники рассыпались цепью, Хуан предпринял обходной маневр, а я старался держаться поблизости от Берена, что однорукому явно не нравилось.

Зря, кстати, я его пас. Если бы я внимательно читал книгу, то знал бы, что Кархарот бросится не на него, а на короля.

Когда волчара, пробравшись через колючие заросли, собрался прыгать на Тингола, мы с Береном бросились к нему наперегонки. В забеге на короткую дистанцию однорукий взял серебро, а я — золото, в результате чего Кархарот упал не на Тингола, а на меня. Я воткнул меч ему под нижнюю челюсть, постаравшись, чтобы клинок вошел вертикально вверх. Учитывая силу, которую я вложил в этот удар, а так же скорость, с которой двигался Волк, неудивительно, что мой меч вошел в его плоть почти по рукоять. Но я не учел массу этой твари — Кархарот весил раз в пять больше, чем я со всей своей амуницией. Возникло ощущение, что на меня рухнул сошедший с рельс тепловоз. Это ощущение усиливалось еще и тем, что Волк хрипел и выл, а изо рта у него пахло так, что орочий запах по сравнению с этим ароматом казался просто благоуханием.

Туша, размеры которой более соответствовали носорогу, а не волку, сшибла меня наземь и погребла под собой. Мне резко поплохело. Потом наступила тьма.

13

Наступившая тьма продолжалась довольно долго, поскольку, когда я очнулся, то понял, что обстановка изменилась. Я находился в Менегроте, чувствовал себя крайне паршиво и вообще не был уверен, что долго пробуду в сознании. На краю моего ложа сидела Мелиан, рядом стоял Тингол. Не смотря на то, что я находился не в таком состоянии, чтобы по достоинству оценить эстетику окружающей обстановки, эльфы, верные своей натуре, усыпали весь пол розовыми лепестками. Откуда-то доносилась тихая, берущая за душу музыка. Я расчувствовался.

— Чудо, что вы до сих пор еще живы. — Заметила Мелиан. — У вас необычный организм. Он сам себя исцеляет.

Вообще-то она произнесла не «организм» а «хроа и феа», и что-то еще добавила на эту тему, что я прослушал, но общий смысл был именно таким.

— Это у нас семейное. — Заверил я Мелиан, делая попытку подняться. Попытка успехом не увенчалась. Я вдруг понял, что не чувствую своих ног. Это привело меня в легкую панику.

— Не пытайтесь встать. — Остановила меня майя. — У вас сломан позвоночник.

«Дерьмо.» — Подумал я. Нижняя половина моего туловища была скрыта одеялом, верхняя — замотана какими-то бинтами. Уловив мой вопросительный взгляд, Тингол пояснил:

— Когда Кархарот умирал, на вас попала его слюна и кровь. Они ядовиты. У вас очень сильные ожоги. Хочу поблагодарить вас за то, что спасли меня…

— Не за что. Я могу отлежаться тут до тех пор, пока не приду в норму?

— Конечно. — Заверил меня Тингол. — Оставайтесь так долго, как вам будет угодно. И если вы когда-нибудь снова захотите посетить Дориаф, мы всегда примем вас, как желанного гостя.

— Это значит, что я могу приходить и уходить, когда захочу? На меня больше не распространяется ваш дурацкий визовый режим?

— Простите… что вы сказали?

— Ну, мне говорили, что попав в Дориаф, я уже не смогу отсюда выйти. Вход — рубль, выход — два и все такое.

— Боюсь, что я не совсем понял вашу последнюю фразу, — сказал Тингол, — но что касается вашего права приходить и уходить из Дориафа — то вы его, бесспорно, уже заслужили. Мне бы только хотелось, чтобы вы были поосторожнее — прихвостни Врага не дремлют, и мы не хотим, чтобы Моргот узнал, где находится Хранимое Королевство.

Я подумал, что выяснить это, в общем-то, не так уж сложно — учитывая, что туман вокруг Дориафа не заметил бы только слепой — но промолчал. Похоже, хозяева Менегрота очень гордились своей системой безопасности.

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу встать на ноги? Регенерационные процессы у бессмертных идут очень быстро, но восстановление позвоночника может занять несколько месяцев. Все зависело от того, насколько обширные у меня повреждения. Я подумал, что не помешало бы наложить на себя пару заклятий, еще больше усиливающих естественную регенерацию, но я был не в таком состоянии, чтобы баловаться с магией. Поэтому я просто закрыл глаза и постарался заснуть. Тингол, который в это время произносил какую-то длинную речь — тематику я так и не уловил — замолчал, решив, очевидно, воспроизвести эту речь попозже, когда я буду в состоянии ее выслушать. Мелиан возложила на меня руки — одну на голову, вторую на пояс — и вполголоса заговорила на эльфийском языке. Сквозь дрему я почувствовал, как ко мне через ее руки течет энергия. Спасибо, спасибо тебе, благородная пчела майя!..



Когда я проснулся во второй раз, то чувствовал себя уже значительно лучше — настолько, насколько вообще может лучше чувствовать себя человек, едва не растерзанный Кархаротом. Хозяева Менегрота приставили ко мне симпатичную эльфийку, которая должна была за мной присматривать. Я отправил ее за едой, но бегать ей пришлось несколько раз, и раз от раза ее прекрасные эльфийские глаза, и без того немаленькие, становились все больше и больше: она не могла поверить, как в одного больного человека может влезть столько продуктов. Когда ее глаза стали больше, чем у девочек из анимэ, я, наконец, наелся. Эльфийка робко поинтересовалась, не нужно ли мне чего-нибудь еще.

— Да. И очень, — пробурчал я. — Судно и санитарку…

Вскоре после того, как я проснулся в третий раз, раздалась трель междугороднего звонка. Я был не в том состоянии, чтобы общаться со своими родственниками, и поэтому заблокировал контакт. Спустя несколько минут неизвестный сделал еще одну попытку, а через два часа — еще одну. Мне стало любопытно, кому я так нужен, и я ответил на контакт.

К счастью, это оказались не злые враги, а всего-навсего мой папаша, который хотел узнать, чем занимается его чадо.

— Хандришь? — Спросил он, когда контакт стал достаточно плотным и он смог оценить мое состояние.

— Меня покусала собака. — Пожаловался я.

Папа усмехнулся.

— Сделать тебе укол от бешенства?

— Да уж, не помешает.

Он протянул ко мне руку, я пожал ее, и Марк оказался в пещере рядом с моей кроватью.

— Сможешь мне помочь? — Спросил я.

Марк неопределенно пожал плечами.

— Попробую, но много не жди. Я не слишком хороший колдун. Кто тебя так отделал?

— Говорю же — одна местная псина.

— Очевидно, это была необычная собака.

— Да уж, — я вздохнул. — Нефигово этот Моргот откормил свою таксу…

— Моргот? — Переспросил отец, совершая какие-то манипуляции со знаком Лабиринта. — Кто это?

— Да так… Один местечковый плохиш, с которым я еще не успел познакомиться. Разводит всякую живность: драконов, орков, барлогов, волков…

— И такс?

— Это разновидность волков.

— Я смотрю, ты тут уже хорошо освоился. — Заметил Марк, продолжая сеанс терапии. — А этот парень, Моргот — он точно местный? Или он работает на кого-то из наших?

— Честно говоря, я просто не знаю. — Признался я. — Возможно даже, что это и есть кто-то из наших — хотя я очень надеюсь, что нет. Это весьма и весьма перспективное Отражение.

— Да? — Марк приподнял бровь. — И что в нем такого особенного?

— Ну-у… вообще-то это пока секрет.

— Как, даже от родного отца?!

— Обещаю, ты будешь первым, кому я расскажу.

— Почему бы не рассказать прямо сейчас?

— Пока я еще морально не готов. Надо кое-что проверить…

Тут мою комнату-пещеру вновь решила посетить королевская чета, и нам с отцом пришлось прервать разговор. Я представил Марка эльфам. Его они тоже заверили, что он — всегда желанный гость в Дориафе.

— Я смотрю, тут к тебе хорошо относятся, — отметил Марк, когда эльфы ушли.

— Угу. Я вроде как местный герой.

— Да? А что ты такого сделал? Пришиб таксу?

Я кивнул.

— Думаешь, это было легко? На такое не каждый способен.

— Точно. — Усмехнулся Марк. — Я, например, за всю жизнь не убил ни одной.

— Ты не видел здешних.

— Они большие?

— ОЧЕНЬ.



То ли Марку было нечем заняться, то ли в нем неожиданно проснулись отцовские чувства, но он сообщил мне, что останется на этом Отражении до тех пор, пока я не поправлюсь. Не исключено, что его заинтересовали гигантские таксы, способные покалечить бессмертного, но ему быстро пришлось разочароваться в идее их военного использования. Эльфы объяснили ему, что Кархарот был исключительным явлением в роду ангбандских волков. Впрочем, эльфы и сами по себе очень заинтересовали Марка, поскольку они стреляли почти также хорошо, как и он сам, а такие таланты на Отражениях встречаются редко.

Я потихоньку поправлялся. Каждый день Марк и Мелиан практиковались на мне в целительных чарах. Через месяц я начал чувствовать свои ноги, а спустя еще две недели — уже мог самостоятельно передвигаться, правда, для этого мне приходилось опираться на костыль. Несколько раз звонила Ида, но я убедил ее, что за мной есть, кому присмотреть.

Пока я валялся на больничной койке, у меня была уйма времени, чтобы хорошенько все обдумать. Мне нужно было больше информации об этом Отражении. С помощью Лабиринта я вызвал книгу, породившую данный мир, и перечел ее еще раз — от корки до корки. Кроме того, я расспрашивал эльфов Менегрота. У королевской четы имелось немало государственных дел, Берен и Лутиэн были слишком заняты друг другом, и поэтому я общался либо с Маблунгом, либо с Белегом, либо с кем-нибудь из эльфов рангом пониже. Я слушал очень внимательно все, что они говорили, а они умели очень хорошо рассказывать.

Это было весьма симпатичное Отражение, и временами я ощущал уколы совести от того, что влез сюда, кое-что испортил и в будущем собирался испортить еще больше. Согласно сюжету, волк должен был прыгнуть на Тингола, а Берен — защитить его и погибнуть. Тогда в чертогах Владыки Судеб зазвучала бы самая прекрасная песнь, что когда-либо складывалась в этом мире, Берен вернулся бы к жизни, а Лутиэн потеряла бы свое бессмертие и полностью разделила бы с Береном его судьбу.

Но теперь… Теперь все пошло по другому пути, и будущее Белерианда перестало быть детерминированным. Берен жив, и песнь Лутиэн в чертогах Мандоса так и не была спета. Все последующие события будут выстраиваться по совершенно иной линии, и я отдавал себе отчет в том, что, чем больше я проведу времени на этом Отражении, тем сильнее эта линия будет отличаться от изначальной.

Когда я рассказал Марку о драконах, он некоторое время молчал.

— Я расспрашивал местных о Темном Валенке. — Уведомил он меня.

— О ком, о ком?!.

— Ну, об этом… — Марк поморщился. — О главном плохише.

— О Темном Вале? — Догадался я.

— Ну да. Вряд ли под его маской скрывается кто-то из наших. По всему выходит, что Моргот именно тот, за кого себя выдает. И на твоем месте я бы не стал связываться с ним.

— Но почему? — Удивился я. — Если это кто-то из местных, я вообще не вижу проблемы. Прибить его — и дело с концом.

— Тебя самого чуть не загрызла его собачка. — Попытался урезонить меня Марк.

— Да ладно! — Пренебрежительно отмахнулся я. — Не верю, что двое бессмертных не смогут справиться с каким-то демоном из Отражений…

— Артур, это не просто «какой-то демон». Ты с таким существами еще не встречался, но судя по всему, тут на севере обитает самый настоящий отраженческий божок. Эти божки могут быть очень опасны, сынуля. Особенно на своей территории.

— Полагаешь, с ним следует договориться?

Марк покачал головой.

— Если то, что эльфы мне о нем рассказывали — правда, вряд ли тебе это не удастся. Моргот свирлеп и дик. И совершенно неадекватен.

— Не факт!

— Разве в этой книжке, — Марк кивнул в сторону тумбочки, на которой лежал «Сильмариллион», — сказано обратное?

— Нет. В книжке Моргот тоже плохой и нехороший, но не в этом дело. Видишь ли, перечитывая книгу во второй раз, я заметил, что между книгой и данным Отражением есть несколько мелких отличий. Например, в книге у прародителя драконов — Глаурунга — не было крыльев. Но в первый раз я читал не очень внимательно, и поэтому был уверен, что крылья у него были. И в результате — местный Глаурунг летает, а не ползает! Я уверен, найдутся и другие отличия.

— Надеешься, что темный божок на севере встретит нас с распростертыми объятьями?

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Думаю, нет. Не сомневаюсь, что он злой, темный и давно хочет завоевать все это Отражение. Но мне нужны драконы, а не Белерианд. Полагаю, Моргот — злобный и темный, но мозги у него должны быть на месте. Если он не идиот, то поймет, что от союза с нами можно получить огромную выгоду. Я собираюсь КУПИТЬ у него драконов.

Марк почесал подбородок.

— Я думал, мы дружим с эльфами.

— Эльфам совершенно необязательно знать о наших переговорах с Темным Валенком. — Улыбнулся я. — Равно как и Валенку — о нашей дружбе с эльфами.

— Ну что ж, может быть, что-нибудь из этого и выйдет… Как ты намерен действовать?

— Сначала я хочу провести один эксперимент…

* * *

— У вас необычная магия. — Сказала Мелиан, когда я продемонстрировал ей свою колоду и объяснил, как действуют карты.

— У вас тоже. — Ответил я, извлекая козырь Киммерии. — Было бы интересно поучиться друг у друга, вы не находите?

— Я полагаю, такая попытка вряд ли что-то даст. — Усомнилась майя. — Ведь сила, которой обладает то или иное существо, проистекает из его сущности, а наша с вами сущность различна.

Я пожал плечами. В чем-то эльфы были мне симпатичны, но при выборе союзника я собирался руководствоваться не собственными эмоциями, а чисто прагматическими соображениями. Я еще не решил, чью сторону выберу. Мелиан вежливо дала мне понять, что не намерена посвящать пришельца из другого мира в свои колдовские секреты. Я собирался побеседовать с Морготом в самое ближайшее время, и если в ходе беседы Темный Вала проявит большую дипломатическую гибкость, чаша весов однозначно склониться в его пользу.

Когда контакт возник, я взял Мелиан за руку и шагнул в дверь между мирами. Следом за нами из радужного свечения вышли Марк и Тингол.

— Ну, — спросил я, с наслаждением вдыхая холодный воздух родных гор, — что скажите?

— Поразительно… — Оглядываясь, сказал Тингол.

— Я умираю. — Сказала Мелиан.

Я вздрогнул. Майя произнесла эти слова достаточно спокойно, но, вызвав Лабиринт, я увидел, что она не лжет и не разыгрывает нас. С ней творилось что-то не то. Энергетическое сгущение, которым она, по сути, являлась, отчаянно содрогалось, едва удерживая тот облик, который мы видели с помощью обычного зрения.

— Почему? — Быстро спросил Марк. Одновременно с ним побледневший, как полотно, Тингол спросил:

— Что с тобой?

— Силы покидают меня. — С неестественным спокойствием, медленно и тихо произнесла майя. — Я должна вернуться. Прошу вас.

Они — все трое — перевели взгляд на меня, но я уже копался в колоде. К счастью, перед тем, как уходить в Киммерию, я потратил полчаса на то, нарисовать козырь для возвращения. Марк подошел и встал рядом, вместе со мной вглядываясь в карту. На этот раз контакт возник почти мгновенно. Я утянул за собой Мелиан и Тингола. Последним в Менегрот вернулся мой отец.

— Теперь с вами все в порядке? — Спросил Марк.

Владычица кивнула. С помощью Лабиринта я увидел, как ее энергетическое поле постепенно приходит в норму.

Тингол потребовал от нас объяснений. Ему очень не понравилось, что мы едва не угробили его жену. Точнее — я. Этот эксперимент был моей идеей.

— А у вас были какие-нибудь неприятные ощущения? — Спросил Марк у короля эльфов. Тингол покачал головой.

— Не держи на них зла. — Мелиан посмотрела на мужа. Затем перевела взгляд на нас с Марком. — Мы, валары и майары — жизнь этого мира, но и Арда — наша жизнь. За ее пределами мы перестаем быть тем, что мы есть, и так будет до тех пор, пока не исполнятся судьбы Арды, и Песнь Айнуров не придет к завершению.

Я кивнул — больше в такт своим мыслям, чем словам Мелиан. Значит, вне пределов своих миров отраженческие божки жить не могли. Владычица принадлежала к тому же типу существ, что и Моргот, хотя и была рангом пониже. Идея запустить кого-нибудь из них — Моргота или Мелиан (а возможно, и обоих) — в Сломанный Лабиринт и посмотреть, что из этого выйдет, накрылась медным тазом. Жаль… Но, может быть, это и к лучшему. Если бы отраженческие божки могли существовать вне своих миров, мы, бессмертные, рано или поздно столкнулись бы с очень большими проблемами. Независимо от того, кто первый из нас додумался до того, чтобы использовать отраженческих божков в качестве своих союзников.

Хотя моя идея превратить существ вроде Мелиан или Моргота в свое супер-оружие провалилась, даже не начав осуществляться, я не слишком жалел об этом.



…Это было очень мрачное место. Здесь было холодно, и воздух пропах дымом и страхом. Черные скалы с заснеженными вершинами вонзались в небеса. Пелена облаков была настолько плотной, что солнце никогда не освещало этот сумрачный край. Земля мрака и теней, цитадель зла за выжженными равнинами Анфауглифа… Я подумал, что раз уж я здесь, не мешало бы сделать пару фотоснимков — на память.

Я брел по дороге, что вела к вратам высокого черного замка, и потихоньку начинал сомневаться в разумности своей затеи. Периодически мне попадались отряды орков, но они не обращали на меня никакого внимания, поскольку я и сам в данный момент носил личину орка. Иногда меня тормозили патрули. Им я сообщал, что возвращаюсь с докладом по поводу особо важной миссии, лично возложенной на меня Ба-Багыром.

Я понимал, что меня могут опознать по запаху, и поэтому время от времени обновлял заклинание, имитирующее орочью вонь. Марк предлагал не полагаться на магию, а глубже войти в выбранную роль и даже готов был лично вызвать из Отражений бочку с дерьмом, в которой я должен был искупаться, но я отказался от этого предложения. Не стоило чересчур увлекаться актерской игрой.

Разминувшись с группой закованных в кандалы пленников, сопровождаемых охраной, глумившейся над своими подопечными всевозможными способами, я проник за ворота и огляделся. Замок был еще далеко. Жилище Моргота было окружено тройным кольцом стен, между которыми беспорядочно громоздились бараки, склады и здания, назначение которых было мне неизвестно. Вторые ворота, охраняемые троллями, я тоже миновал без проблем. Третьи ворота стерегли два демона. Я решил, что пора раскрыть свое инкогнито и снял личину.

— Доброй ночи. — Сказал я. — Не могли бы вы…

Мне не дали договорить. С бешенным воем охранники ринулись ко мне.

Мои рефлексы сработали раньше, чем я понял, что на меня напали.

Я шагнул вперед и вправо — так, чтобы туша одного из демонов закрыла меня от другого. Демон попытался нанести удар зазубренным черным мечом, но я вцепился в его кисть, вывернул и изо всей силы толкнул в сторону второго. Второй демон, в этот момент также пытавшийся достать меня клинком, в результате едва не покалечил своего товарища. Когда они столкнулись, возникла короткая заминка, и я у меня наконец появилась возможность вытащить из ножен свой собственный клинок. Стоять на месте и ждать, пока на меня снова нападут, я не стал и вместо этого атаковал сам. Первый демон уже успел подняться с земли. Отбив его меч далеко вверх, я вогнал свой клинок демону в брюхо, после чего рванул рукоять вверх и вбок. Мой противник захрипел и обмяк. Минус один. К сожалению, я замешкался, высвобождая клинок из его туловища, и если бы не кольчуга, не исключено, что этот бой стал бы для меня последним. Второй демон обошел своего умирающего товарища, и со всей дури ткнул меня мечом в бок. У меня не было времени, чтобы оценить повреждение — в этот момент я наконец-таки вырвал собственный меч из тела издыхающего демона, и продолжил движение, одновременно разворачиваясь и приседая. Демон заносил клинок для нового удара, и опустить меч для того, чтобы защищить собственные ноги, он просто не успел. Не успел он и отпрыгнуть. Сопротивления удару я почти не почувствовал — понял только что попал. Плеснуло красным, на мое лицо попало несколько теплых капель, демон стал заваливаться на бок — в то время как его уродливые ноги с длинными когтями остались стоять на месте. Я выпрямился и колющим ударом в грудь добил демона. Вытер лицо краем плаща. Огляделся.

Хотя бой был недолгим, мы успели привлечь внимание орков. В меня полетели стрелы и копья. Выныривая изо всех щелей и очень быстро собираясь в толпу, орки готовились взять меня в кольцо. Появились и ангбандские волки. Поначалу они хотели закончить то, что не удалось Кархароту, но когда я долбанул ближайшую гадину знаком Лабиринта, решили слегка повременить. Толпа быстро густела.

— Провести тебя? — Забеспокоился Марк.

Он поддерживал со мной постоянную связь с тех пор, как за моей спиной остался Анфауглиф. Мы решили так с самого начала — я веду переговоры с Морготом, а папа держит контакт, готовясь в случае чего вытащить меня из той задницы, в которую я так упорно лез.

— Спокойненько, батьку. Усе под контролем.

Я зачитал заклятье полета и поднялся в воздух, на прощанье послав оркам и волкам воздушный поцелуй. Опускаясь за третьими воротами, я услышал за спиной яростные крики и разочарованный волчий вой. Естественно, ворота закрывались изнутри, и следом за мной эта орда пройти не могла. Любая система безопасности имеет свои изъяны.

Воспользовавшись короткой передышкой, я отключил заклинание, имитирующее орочью вонь, и осторожно потрогал рукой бок, по которому попал меч демона. Несколько звеньев кольчуги было разрублено, но ребра, кажется, уцелели.

Перед цитаделью пролегла широкая трещина, освещенная, как и положено, мрачным багровым светом, сочившимся откуда-то снизу. Через трещину был переброшен мост. На мосту стоял барлог — двадцатифутовый огненный демон.

Когда я вступил на мост, он вытянул в мою сторону меч. Вдоль лезвия затанцевали языки огня. Я поднял руки и остановился.

— Передай своему хозяину, что я хочу с ним поговорить.

Гипертрофированный огненный элементаль молчал, наверное, с минуту. Он не думал — если бы он думал, уверен, я мог бы вызвать из Отражений раскладушку и спокойно вздремнуть до тех пор, пока расплавленные куски лавы в его голове не приняли бы, наконец, форму одной-единственной извилины. Но, к счастью, принимать решение должен был не он. Сила, сконцентрированная вокруг Тангородрима, проникла в стоявшего передо мной демона настолько глубоко, что ему даже не нужно было подниматься к боссу, чтобы сделать доклад. Спустя минуту пришла ответная пульсация силы.

— Иди за мной. — Прогромыхал барлог, повернулся и пошел по мосту. Я бодро двинулся следом.

Под черным-пречерным небом… на черной-пречерной горе… за черными-пречерными воротами… стоит черный-пречерный замок… в котором есть черный-пречерный зал… там высится черный-пречерный трон… на котором сидит черный-пречерный властелин…

Концентрация энергии в черном-пречерном зале была просто чудовищной. Полагаю, когда сюда приводили пленных людей и эльфов, они ощущали воздействие этой силы на себе как непереносимое давление. Я был слеплен из другого теста, но даже меня затошнило. Поэтому я вызвал Лабиринт — наш ответ Чемберлену. Сияющий знак поплыл передо мной, разгоняя всю эту муть. Сразу стало значительно легче дышать.

Энергия, наполняющая это место, концентрировалась в высокой фигуре, восседающей на не менее высоком троне. Какого цвета были трон и фигура, я уже упоминал. Не стану повторяться. У меня вообще возникло ощущение, что если бы не рота барлогов, вытянувшихся вдоль стен, то хрен бы я в этом черном-пречерном зале что-нибудь увидел.

— Ты хотел поговорить со мной. — Произнес Моргот. — Говори.

Голос Темного Владыки вполне соответствовал прочему антуражу — то есть был низким, властным, тяжелым и злым. Я отметил, что в помещении, должно быть, хорошая акустика — голос Моргота мгновенно заполнил собой все пространство и продолжал гулко звучать еще некоторое время.

— Здрасте и все такое. — Бодро начал я. — Буду краток. Я путешественник из другого мира. У меня к вам деловое предложение. Я слышал, что вы добились выдающихся успехов на поприще генной инженерии. Я бы хотел приобрести у вас несколько драконов — или, возможно, их яйца, если вы не хотите расставаться со взрослыми особями.

— Что ты можешь предложить за них, — Моргот усмехнулся, — путешественник из другого мира?

— Магию.

Я знал, что, скорее всего, Мелиан права, и я не смогу научить Моргота нашим приемам колдовства — равно как и сам никогда не смогу освоить те способы работы с энергией, которые использовали валары и майары. Я решил начать с малого, и посмотреть, как поведет себя Моргот.

— Покажи, на что способна твоя магия. — Приказал он.

Я пожал плечами и применил заклинание таранного удара на одной из колонн, поддерживающих свод. Сила заклинания была приблизительно равна попаданию четырехсотмиллиметрового снаряда, но, поскольку сама колонна была диаметром в пять метров, она, конечно же, устояла. Каменное крошево брызнуло во все стороны, а в колонне образовалась здоровенная впадина.

Но Моргота это не впечатлило.

— И это все, на что ты способен? — Презрительно спросил он.

— Дело не в силе заклинаний, — попытался объяснить я очевидные, с моей точки зрения, вещи. — Силой вы можете наполнить их сами. Дело в принципе, в методике их составления. Я могу обучить вас этой методике, если вы согласитесь отдать мне несколько драконьих яиц.

— Вот как? — На холодном, бездушном лице прорезалась усмешка. — А зачем мне это?

— Чтобы…

— Зачем мне делиться с тобой, — продолжил Моргот, — если я и так могу получить то, что хочу?

— Не понял.

— Скоро поймешь. — Пообещал он. — Через несколько дней ты станешь умолять меня о том, чтобы я разрешил тебе рассказать все, что ты знаешь. Взять его!

Барлоги перестали подпирать стены и дружно двинулись ко мне. Я посмотрел на Моргота.

— Ты идиот. — Сказал я ему. — Только что ты подписал себе смертный приговор. Арривидерчи… Марк, проведи меня!

Эх… Лучше бы я ушел сразу, не теряя времени на последнюю красивую фразу! Я потянулся к Марку, но в этот момент со стороны черного трона в меня полетел энергетический импульс такой силы, что я сразу понял, почему Моргота не впечатлили мои упражнения с заклятьями. Меня впечатало в стену, потом поволокло обратно. Контакт прервался. Меня подняло в воздух. Я почувствовал себя пустой пачкой из-под сигарет, которую сминает рука великана. Я увидел лицо Моргота — Темный Вала улыбался. Похоже, чужие мучения — последнее, что еще могло доставлять ему радость в этом мире. В другой ситуация я бы только порадовался тому, что даже в унылой жизни Темного Властелина есть место для своих маленьких удовольствий, но сейчас я находился не в том положении, чтобы сопереживать чужому счастью. Я снова сконцентрировался на Лабиринте и ударил им по той силе, которая изливалась на меня с трона. Полагаю, Моргот слегка удивился, потому что давление исчезло, и я упал на пол. К сожалению, в этот момент подоспели барлоги. Они были мощными демонами, но в скорости мне уступали. Уворачиваясь от клинков и бичей, я воткнул собственный меч одному из них в брюхо. Больше ничего сделать я не успел, поскольку Моргот взялся за меня всерьез. На меня обрушилась вторая волна его силы, и мне стало даже еще хуже, чем в первый раз. Я снова сосредоточился на Знаке, но я не мог одновременно рубиться с барлогами и защищаться от магии отраженческого божка. Меня несколько раз ударили, скрутили, и один из барлогов поставил мне ногу на грудь. Теряя сознание, я ощутил начало слабого контакта. Марк пытался пробиться ко мне. Но у меня уже не было сил, чтобы ответить.



Я провалился в беспамятство, а когда пришел в чувство, то горько пожалел об этом. Я находился в пыточной камере Тангородрима, и последующий период времени палачи Моргота уделяли мне самое пристальное внимание. Я провел там три или четыре дня, но по моим субьективным ощущениям прошло, как минимум, три или четыре года. Вряд ли тебя интересуют эмоции человека, которому дробят кости, растягивают на дыбе, пытают каленым железом и прочее в том же духе. Поэтому опустим все это. Марк неоднократно пытался связаться со мной, но я слишком часто терял сознание, чтобы суметь удержать контакт.

Потом на какое-то время меня все-таки оставили в покое. Палачи казались обеспокоенными, и Моргот перестал меня допрашивать. Меня бросили в грязную, завшивленную камеру. Не знаю, сколько я провалялся в отключке. Как только что-то стало проясняться, я ощутил контакт. Рискуя в любую секунду потерять сознание, я потянулся… и упал в объятья своего отца. Когда он обнял меня, я захрипел от боли. Сломанных костей в моем теле было не меньше, чем целых. И это — всего лишь за четыре дня работы! Да, в пыточных камерах Тангородрима работали настоящие профессионалы.

— Врача! — Заорал Марк. — Да побыстрее, черт бы вас побрал!..

Сквозь кровавую муть, стоявшую перед глазами, я увидел многочисленные шатры и понял, что мы находимся в военном лагере. Любопытнее всего было то, что этот лагерь был расположен прямо под стенами Ангбанда. Очевидно, батя привел одну из своих армий в Тангородрим для того, чтобы отвлечь Моргота и получить, наконец, возможность со мной связаться. Я искренне порадовался его удаче. СВОЕЙ удаче, если быть точным.

Вместе с тем я понял, что в лагере происходит что-то не то. Стоял невообразимый гам. Что-то горело. Солдаты — которые должны быть спокойными и дисциплинированными — метались туда-сюда. Справа и слева на лагерь с небес изливалось нечто, больше все походившее на два огненных фонтана. И эти фонтаны довольно живо двигались в нашу сторону.

Врач так и не появился, но батя, похоже, решил забить болт и на медицину, и на собственное войско. Он быстро достал карты и козырнулся прежде, чем два потока пламени, изрыгаемые драконами, сошлись в том самом месте, где мы стояли.

Прежде чем в очередной раз потерять сознание, я еще успел увидеть кровать, тумбочку, подсвечники и зеленовато-серые стены пещеры. Заметив розовые лепестки на полу и услышав тихую, берущую за душу музыку, я лишился всяких сомнений относительно того, куда мы перенеслись.



Мне пришлось проходить курс ускоренной терапии во второй раз, но, в общем-то, это было не самой большой платой за мою глупость. Большую часть времени я спал, просыпаясь только для того, чтобы поесть. У членов нашей семьи всегда просыпается бешенный голод, когда они, побывав в передряге, начинают идти на поправку. При включении регенерационного процесса обмен веществ у бессмертных ускоряется в несколько раз, вследствие чего повышается и аппетит.

Эльфам была выдана версия, гласившая, что я, как истинный благородный герой, поперся на север для того, чтобы в личном поединке сразиться с Морготом и избавить сей мир от зла. Эльфы мягко упрекали меня за неразумие, но во лжи нас с Марком не заподозрили. Меня просто умиляла их доверчивость. Впрочем, в их мире время от времени появлялись персонажи, выкидывавшие что-нибудь в этом роде — взять того же Финголфина, или Берена с Лутиэн — так что героизм тут был, можно сказать, в порядке вещей.

С Марком мы разговаривали мало — все и так было ясно. У отца было плохое настроение. Под стенами Ангбанда он потерял один из своих элитных корпусов — всего около двадцати тысяч солдат.

— Как ты думаешь, — спросил я его спустя две недели после своего освобождения, — если бы не драконы, ты бы сумел взять Тангородрим?

Марк пожал плечами. Затем, подумав, кивнул.

— Конечно, не такими силами. — Сказал он.

— Сколько бы тебе потребовалось?

— Тысяч пятьдесят. Может, сто.

— Вот как? Эльфы однажды уже осаждали Ангбанд. И армия у них, как я понимаю, была куда больше.

— Сынок, — Марк снисходительно посмотрел на меня, — я проверял: жители этого Отражения абсолютно не знакомы с современными осадными технологиями. Если мы оставим за скобками драконов, я расколю эту крепость за пару месяцев. И никакая магия не поможет этому долбанному отраженческому божку, если на стены его цитадели будут обрушиваться метательные снаряды весом в тонну. В количестве двухсот единиц в час. Но пока тут летают гигантские огнедышащие яшперицы, любая армия будет бесполезной. Я видел, на что они способны.

— Хмм… — Я потер подбородок. — А ты не пытался использовать аркбаллисты?

— Думаешь, ты один такой умный? — Папа мрачно усмехнулся. — Конечно, пытался. Нам даже удалось сбить одну тварюгу — кого-то из мелких, красного цвета, приблизительно двадцать пять метров в длину. Но это все, чем мы можем похвастаться, да и то, нам крупно повезло, что мы вообще в него попали. Шкуру взрослых особей могут пробить только самые большие и мощные орудия. Но чтобы развернуть баллисту, необходимо время. А они, понимаешь, почему-то не хотят ждать, пока мы в них прицелимся. Они проносятся над лагерем, сжигая под собой все, дочиста. Не знаю, что у них за огонь, но по эффективности он не хуже напалма. Поздравляю, сынок! — Марк сжал кулак. — Ты придумал отличных, неуничтожимых созданий! Они настолько хороши, что твой отставший от жизни папаша вот уже третью неделю ломает себе голову над тем, как с ними справиться. Может, подскажешь? Ась?

Очевидно, из-за плохого настроения папа решил поюродствовать, но я не стал обращать внимания на его тон.

— Значит, из аркбаллисты шкуру не пробить…

— У взрослых — нет. — Повторил отец.

— Это хорошо… Сколько их?

— Золотой — самый крупный. Мы видели еще одного, поменьше. Не исключено, что есть еще несколько. С мелкими драконами смогут разобраться арбалетчики — или эльфийские стрелки — но что делать с крупными, я не представляю.

— А если стрелять по глазам? — Предложил я.

— Глаза у них расположены не снизу, а по бокам. В отличии от драконов, мои стрелки не умеют летать. Объясни мне, каким образом можно попасть в глаз дракона, если сам дракон пролетает над тобой на расстоянии ста метров? В лучшем случае ты попадешь ему в нижнюю челюсть. Учти также силу турбулентного потока, который они создают. Стрелой или арбалетным болтом попасть в глаз летящему дракону можно разве что по чистой случайности, но это один шанс из миллиона, даже если целиться будет батальон эльфийских стрелков. А если стрелять чем-нибудь потяжелее, возникает другая проблема, о которой я тебе уже говорил. Из аркбаллисты нам не всегда удается попасть в самого дракона — что же говорить о том, чтобы попасть ему в глаз!

— Папа, — сказал я. — Ты слишком хороший полководец. Это тебе мешает. Взгляни на всю эту ситуацию немного шире.

Отец подумал. Через некоторое время он покачал головой.

— Не понимаю, о чем ты. Будь любезен, просвети своего старика. А то я ощущаю себя полным кретином.

— Они не могут находиться все время в воздухе. Они должны где-то отдыхать. Уверяю тебя, спят они не внутри замка.

— Ну-ка, ну-ка…

— Я думаю, они отдыхают в больших пещерах поблизости от Ангбанда. — Продолжал я. — Предлагаю действовать так. Сначала проводим разведку — сколько всего крупных драконов и где они спят. У меня была мысль потренироваться на них в магии, но вспоминая мощь, с которой я столкнулся в Ангбанде, я прихожу к мысли о том, что пока жив Моргот, заколдовать его драконов не сможет даже Фиона. Кроме того, они сами, как мне кажется, должны обладать какой-то магической защитой. В общем, самых крупных придется, к сожалению, перебить и дальше работать с молодняком…

— Я еще не услышал, как ты собираешься их истреблять. — Напомнил Марк. — В пещере шестидесятиметровый огнедышащий ящер ничуть не менее опасен, чем на открытом пространстве.

— Но в пещере у него не будет возможности для маневра.

— Думаешь, дракон будет ждать, пока мы подтащим к пещере баллисту?

— Нет. Мы будем мочить драконов постепенно, в несколько этапов. Сначала, как я уже сказал — разведка, затем — небольшой отряд эльфов приводится через Отражения к нужной пещере. По одной стреле в каждом глазу — и дракон ослеплен. Отряд оперативно отходит на заранее подготовленные позиции. Затем эта процедура повторяется со следующим драконом. И так далее, до тех пор, пока мы не вычеркнем всех крупных. Затем мы приводим армию, осаждаем Тангородрим, выманиваем драконов из пещер и методично расстреливаем из тяжелых баллист. Без глаз летать они не смогут, а если и попытаются — им же будет хуже.

— Интересный план. — Похвалил меня Марк. — Но есть одна проблема. Эльфы говорят, что эти драконы и сами обладают какой-то магией. Вроде бы, они могут подчинять тех, кто находится поблизости.

Я пожал плечами.

— Можем сходить и вдвоем. Нас они не подчинят. Но я бы все-таки предложил прихватить с собой ударную эльфийскую группу. Я не бог весть какой колдун, но на время, необходимое для того, чтобы сделать два-три выстрела, сумею защитить десяток эльфов от драконьей магии.

— И от огня. — Напомнил Марк.

Вспомнив мощность огненной струи, исторгнутой Глаурунгом во время первой нашей встречи, я только вздохнул. Над заклинаниями, способными защитить от ТАКОГО, придется ОЧЕНЬ долго работать.

— И от огня. — Смиренно повторил я. — На пару секунд — гарантирую.

* * *

Подготовка к войне заняла около года. В предстоящей кампании Марк собирался использовать не только людей, но и огров — у него было Отражение, в котором работала команда специалистов, занимавшаяся отловом и дрессировкой этих созданий. Отец решил, что его огры — достойный ответ Морготовым троллям. Кроме того, мы решили использовать огров и против ослепленных драконов, для чего вооружили их копьями, представлявшими собой, по сути, грубо обработанные стволы сосен с наконечниками соответствующего размера.

Не знаю, о чем думал Моргот, но он явно не ждал, что мы заявимся к нему в гости во второй раз. Мы обложили его грамотно, по всем правилам военного искусства. Перебили всех крупных драконов. Осада Тангородрима продвигалась медленно, но она продвигалась, и если бы не барлоги и демоны, закончилась бы очень быстро. Моргот сидел в своей цитадели и не высовывался. Периодически мы поднимали плакаты с оскорбительными надписями, касающимися интимной жизни владыки Тангородрима, но выманить Темного Валу за ворота нам так и не удалось.

Через месяц осады на помощь своему господину подтянулась орочья армия, до сих пор воевавшая на юге. Марк стер их в порошок. Затем с юго-запада подошли войска, с которыми до сих пор воевал Фингон, верховный король эльфов. Мы были готовы их встретить, и хотя вторая орочья армия была больше, чем первая, мы разгромили их значительно проще и быстрей, поскольку в разгар сражения эльфы Фингона ударили оркам в спину. Слухи о том, что на севере происходит что-то странное, уже распространились по всему Белерианду, и верховный эльфийский король, наблюдая отступление орков от границ своего королевства, решил последовать за ними и принять участие в осаде черной цитадели. Помощь Фингона была очень кстати, и мы не стали возражать против его участия в осаде. Через несколько дней после битвы подошла третья и последняя орочья армия, попортившая немало крови сыновьям Феанора на юго-востоке. Третья орочья армия отважно рвалась в бой, но, увидев, что мы сделали с первыми двумя армиями, благоразумно решила отступить. Фингон бросился за ними, и я, в сопровождении пятнадцати тысяч пехотинцев из Пиктляндии, составил ему кампанию. Орки убегали так быстро, что заметили закованных в железо нолдоров, которых привел Тургон из Гондолина на помощь своему брату только тогда, когда столкнулись с эльфами лицом к лицу. Завязалось сражение, мы с Фингоном навалились с тыла, и скоро от третьей орочьей армии ничего не осталось.

В подземельях Ангбанда за долгие годы скопилось немало сил, но в конце концов эти силы истощились. Закончились тролли, барлоги и демоны. Крупные драконы были уничтожены, а мелкие попрятались по пещерам и не высовывались. Орки, еще защищавшие Тангородрим, разбежались бы уже давно, если бы не воля Моргота, раз за разом посылавшая их на смерть. И вот, когда у Темного Валы не осталось больше слуг, и мы, развалив последние укрепления, подошли к цитадели, он, наконец, вышел из крепости. Сам. Он был закован в черные доспехи, и возвышался, как башня, увенчанная короной, а его громадный черный щит простирался подобно грозовой туче — все так, как написано в той книге. В руке его был Гронд, Молот Подземного Мира.

Мы были морально готовы к его появлению. Из самых крупных огров давно был сформирован ударный отряд, долженствовавший навалиться на Моргота с тем, чтобы задавить его массой. Но тут мой блестящий план впервые дал осечку, поскольку когда Моргот принялся размахивать своим молотком, огры начали отлетать от него быстрее, чем футбольные мячи. Эльфы дрогнули, и люди тоже. Все повисло на волоске. Мы с Марком переглянулись и поняли, что сейчас — самый подходящий момент для того, чтобы совершить подвиг. Обнажив оружие, потомки короля Корвина вышли на смертельный бой с отраженческим божком.

Когда Моргот бил и промахивался, происходило небольшое землетрясение. Промахивался он, впрочем, всегда, поскольку если Темный Вала и превосходил нас ростом и силой, то в ловкости и скорости мы не только ничем ему не уступали, но даже могли дать Валенку фору. Вдобавок, его отвлекали эльфы. У Моргота были отличные доспехи, но у эльфов были свои мастера, и поэтому через четверть часа Моргот начал напоминать подушечку для булавок. Впрочем, убить его таким образом было невозможно, и все это хорошо понимали. Не уверен, что его вообще можно было убить на этом Отражении, где он являлся одной из Стихий. Мы хотели максимально ослабить его, может быть даже — рассечь на несколько частей — после чего выкинуть в другой мир.