Интересно, почему?

Мартин достал свою колоду карт и выбрал одну из них…

— Подождите, — сказала Джинна. — Если уж мы все-таки решились положиться на божий суд, полагаю, самое время вам кое-кого представить.

— Кого? — Спросил Марк.

Джинна не ответила. Она достала собственную колоду и вгляделась в одну из карт. Мы напряженно следили за ней. Нас порадует своим визитом кто-то из давно пропавших без вести? Новичок? Замаскированный хаосит? Потомок Бранда? Отраженец, которого Джинна попытается выдать за своего сына или внука?

Молодой человек, появившийся рядом с Джинной, был одет в коричневую куртку без рукавов, белую рубашку и черные штаны, заправленные в сапоги. У него были темные волосы — не такие черные, как у Джинны, но гораздо темнее, чем, например, у меня. Зеленые глаза — не менее традиционно для Семьи, чем меч на поясе (который, кстати, у новоприбывшего также имелся). Худощавая, подтянутая фигура. Острый подбородок, слегка вытянутое лицо, резко выделенные скулы. Чувствуется внутренняя сила… хотя, впрочем, у кого из нас ее нет? Даже у Флоры немного найдется.

Еще мне — как, думаю, и всем остальным — с первого же взгляда стало ясно, что этот молодой человек и в самом деле еще весьма молод. Конечно, мы — существа без возраста, и Саймон, например, выглядит гораздо старше Флоры, которая родилась на полторы тысячи лет раньше, чем он — однако «необстрелянность» новоприбывшего слишком бросалась в глаза, чтобы ее не заметить. И я таким же был — напряженным, немного испуганным, преувеличенно-осторожным…

— Это мой сын, Хельвер, — сказала Джинна. — Прошу любить и жаловать.

— Начинать любить можно прямо сейчас? — Вполголоса пробормотала Льювилла.

— И, конечно, Лабиринт пройти он не успел? — С иронией спросил Джулиан. — Скажи уж сразу, скольких еще детишек и внучат ты намерена нам продемонстрировать?..

— Ты не прав, — возразил Жерар, внимательно изучая лицо Хельвера. — Сходство есть…

— Да я сейчас десяток своих клонов из Отражений приведу…

— Хельвер, конечно, проходил Лабиринт. — Сказала Джинна с нажимом. — Иначе бы он тут не появился.

— Пусть вызовет Знак. — Потребовал Мордред.

Юноша вызвал. Все недовольные заткнулись.

— Ты прошел Лабиринт недавно? — Спросил Крис у Хельвера.

Молодой человек не ответил — взглянул на мать, предоставляя ей право говорить за него. Каин презрительно усмехнулся — приняли, мол, в Семью маменькиного сынка. Я оценил поступок Хельвера иначе. У парня хватало мозгов, чтобы не лезть в игру, правила которой он представлял еще весьма смутно.

— Да. — Сказала Джинна. — Недавно.

Последовало несколько кивков — Джинна подтвердила очевидное.

«Интересно, — подумал я. — Недавно — это когда? Не тогда ли, когда она захватила дворец?»

Если так, то картина вырисовывалась чуть более сложная, чем казалось мне тогда, когда я был готов едва ли не задушить Джинну за ее глупость. Я знал, что когда мои родственники решаются на что-либо, мотивов у них всегда N+1. Я сам в игре был не так давно и успел изучить только поверхностные мотивы и цели. Секретами своими родственнички меня не баловали и душу раскрывать не спешили. Картина, тем не менее, потихоньку прояснялась, и появление Хельвера — как раз тот случай, когда одна из частей картины приобрела некоторый объем и глубину. Джинна не достигла основной цели при захвате дворца — зато осуществила второстепенную.

Я дал себе зарок впредь не судить поспешно даже о самых идиотских (на первый взгляд) поступках моих родичей.

Было еще кое-что. Джинна не представила Хельвера нам в самом начале праздника — хотя в первом голосовании победила всего лишь с перевесом в один голос. Получается, что на самом деле, она не рассчитывала на то, что ее кандидатуру поддержат. Зачем тогда она вообще устроила этот бардак? Выпила лишнего? Или… или Мордред был прав, предполагая, что Джинна хочет пойти на мировую — по крайней мере, внешне? И вот, на празднике она ставит вопрос ребром, будучи уверенной, что ее не поддержат и она сможет спокойно сказать: «Раз вся Семья против, я капитулирую.» Она сходит с гонки, сохраняя лицо, Марк и Мордред грызут друг друга в ближайшие годы, а она копит силы и добивает победителя. Но вышло то, чего никто не предвидел, и Джинна, сообразив, что перед ней замаячил реальный шанс перетянуть на свою сторону большую часть Семьи, стала играть всерьез.

Прав я или нет — неизвестно, но такое вполне могло быть. Отсюда вопрос: почему Джинна привела Хельвера, когда мы собрались к Единорогу? Надеялась, что его присутствие что-то ей даст? Хотела показать своего сына божеству Порядка? Или были еще какие-то, неизвестные мне причины?..

Мартин ушел по карте, попросив, чтобы мы связались с ним через полчаса. Религиозного почтения к Единорогу от большей части Семьи ждать не приходилось, мы бы только помешали жрецу, и поэтому мы остались дожидаться его в столовой. Мордред гостеприимно предложил вернуться за стол. Некоторые выпили еще по кружечке чаю, другие решили, что чая на сегодня с них уже достаточно, и поспешили, пока не позвонил Мартин, сбегать в уборную. Третья группа, к которой принадлежал и я, выразила желание поближе познакомиться с Хельвером. Джинна с грозным видом маячила рядом, бдительно оберегая свое неоперившееся чадо от злых родственников. Что касается самого Мордреда, то он покинул нас на несколько минут, а когда вернулся, на его шее висел Талисман.

Через полчаса Верховный Жрец связался с Мордредом и сообщил нам, что уже все готово. Мы перешли к Мартину по его карте.

В нашем королевстве немало храмов, посвященных Единорогу. Обычно их создают в местах, где, по преданиям, Единорог некогда появлялся. Но чаще всего наше божество можно встретить в лесу. В этом случае лес предпочитают не вырубать и никаких построек, даже религиозного толка, не возводить — кто знает, как отнесется наш покровитель к подобной инициативе? Вместо этого обычно весь лес — или какую-то его часть — объявляют священным местом. Это срабатывает, поскольку в нетронутой роще Единорога можно увидеть повторно, но никто и никогда еще не встречал Единорога в его собственном храме.

Священная Роща — само воплощение гармонии и покоя. Листву регулярно убирают, о деревьях заботятся, паразитов уничтожают. В Роще никто не мусорит — нашим подданным за осквернение священного места закон обещает массу неприятностей, вплоть до смертной казни. Наверное, стоило бы придумать и какое-нибудь наказание для членов Семьи, поскольку первое, что сделал Эрнил, появившись в Роще — вытащил изо рта жвачку и пришпандорил ее к стволу ближайшего дерева.

— Ты еще распылитель из Отражений вытащи и напиши: «Здесь был Эрнил». — Посоветовал я сыночку Льювиллы.

— Меня заклюют. — Ответил Эрнил, озираясь и делая вид, будто до смерти испуган.

— Давно пора. — Заметил Марк.

Мартин убедительно попросил нас вести себя прилично. Мы постарались. Мы сделали серьезные лица и даже выразили готовность заткнуться на пару минут. Сообразив, что это максимум, на который мы способны, Мартин безнадежно махнул рукой, забрал у Мордреда Талисман Порядка, отвернулся и подошел к ручью, струившемуся среди валунов. На камни опустилась птица и, посмотрев на нас одним глазом, упорхнула прочь. Мартин наклонил голову. Верховный Жрец молился. Молча.

Долгое время ничего не происходило. Пели птицы, журчала водичка, бессмертные аваллонцы покашливали и переступали с ноги на ногу.

— Лошадке наши проблемы до лампочки. — Прошептал Эрнил мне на ухо.

Я хотел сказать что-нибудь в том же духе, но подавился собственной репликой. Глумливое настроение вылетело из меня как пробка из бутылки с шампанским. Потому что появился Он.

Она. Оно.

Пол не имел значения, как и его облик. Это была сама эссенция Совершенства — сияющее, бесконечно прекрасное существо. Оно казалось хрупким и сильным одновременно. Я никогда не был особенно религиозен, но при его появлении я проникся. Оно как-то воздействовало на меня, на нас всех — коснулось потаенных струн в наших душах и сорвало циничные маски, которые мы на себя нацепили. Я почувствовал, что готов умереть ради него. Он был беззащитен и чист, бесконечно мудр и бесконечно юн. Его взгляд, полный любви и понимания высветил мое сердце насквозь. Он знал меня лучше, чем я когда-либо узнаю себя сам. Все зло и добро, которые я носил в себе, вся моя ненависть и любовь, боль и радость — вся моя сущность предстала под его взглядом.

Он не осуждал и не хвалил меня за то, что я делал. Он видел меня целиком, таким, какой я есть.

Он подошел к Мартину и подцепил своим рогом цепочку с Камнем. Он прошел мимо нас, и мы не смели смотреть на него, и в то же время — не могли не смотреть. Он ступал тихо, и замирал после каждого шага, словно пугливое животное, вот-вот готовое сорваться и убежать.

Полагаю, каждый из нас подумал в эти мгновения: «А что, если…?» Единорог мог выбрать кого угодно. Некогда он выбрал весельчака Рэндома на роль короля Амбера, и, по словам моих старших родственников, правление Рэндома было золотой эпохой любви и внутрисемейного мира — и это при том, что никто и никогда не рассматривал его всерьез как возможного кандидата на трон! Теперь повторялась та же история. По никому не известным причинам он мог остановить свой выбор на человеке, которого, как и Рэндома когда-то, никто в качестве претендента не рассматривал.

Признаюсь, я был почти уверен, что Единорог выберет меня.

Потому что я узнал его, как только увидел.

Я встречался с ним и раньше.

Не в жизни, нет — в своих снах.

Это были те сновидения, после которых я просыпался и не мог понять, почему я плачу. Тогда мне казалось, я потерял или забыл что-то очень важное, но что — я никак не мог вспомнить. Было ощущение невыразимой гармонии, счастья, света… и даже в будничной суете, ждавшей меня каждым утром за порогом спальни, это светлое ощущение пропадало не сразу.

Я не хотел быть королем — честно, не хотел — но я ожидал, что буду выбран на эту роль. По крайней мере, мне казалось, что ощущение узнаваемости, неоднократное появление Единорога что-то да значит, к чему-то ведет. К чему, если не к трону?.. И я был удивлен — не разочарован, именно удивлен — когда Единорог прошел мимо.

Но удивлен был не только я. Я слышал как они судорожно вздохнули — я и сам едва не задохнулся, когда увидел, кого он выбрал. В тот день произошло много непонятных для меня событий, но выбор Единорога поразил меня больше всего.

Когда Единорог опустился на одно колено, я посмотрел на Мордреда — впрочем, не только я. Мои родственники, один за другим поворачивали головы, желая увидеть реакцию короля, который вот уже более двухсот лет верой и правдой служил своему богу. Экс-короля, если быть точным.

Мордред застыл. На его лице не было ни обиды, ни злости — только такое же удивление, как у всех остальных. Но его оцепенение продолжалось недолго. Он вытащил меч из ножен, сделал несколько шагов и опустился на колено перед избранницей.

Это послужило сигналом для остальных. Мы вышли из столбняка и последовали примеру Мордреда.

— Спасибо… — Одними губами прошептала белая, как полотно, Джинна, принимая в свои руки алый Талисман Закона.

8

Я постучался. Мне никто не ответил.

Я постучался еще раз. Подождал.

Никто так и не появился.

Я находился на третьем этаже аваллонского дворца, в конце южного коридора, из которого можно было попасть в покои Фионы, Джулиана, Мордреда, Флоры и Жерара. В самом конце находились покои Мартина. Перед закрытой дверью в которые я и топтался.

Я постучал еще раз. Все та же реакция.

А именно: никакой.

Может, он ушел? Странно. Мзареул — лакей, обслуживающий эту часть дворца — утверждал, что Мартин у себя.

Я прислушался.

К двери по-прежнему никто не подходил, но мне показалось, что с той стороны звучит какая-то музыка.

Я повернул ручку. Не заперто. Стоило приоткрыть дверь, как громкость музыки существенно возросла. Если вообще это можно назвать музыкой. Дикий рев, сочетающийся с барабанным громом и низким, на границе инфразвука, звучанием бас-гитары.

В этот момент кто-то попытался со мной связаться. Я заблокировал контакт. У меня на повестке дня стоял важный разговор, и я не хотел отвлекаться.

Первая комната представляла собой обычную, прилично обставленную гостиную, из которой можно было попасть еще в два помещения, расположенные справа и слева, соответственно. Звуки доносились из правой комнаты. Туда я и пошел.

Когда я открыл вторую дверь, то чуть не оглох. Звуковая волна была настолько мощной, что я почти ощутил, как сплющивается под ее давлением мой многострадальный киммерийский мозг.

Полузакрыв глаза, заложив руки за голову, Мартин валялся на кровати. Картина маслом: священник расслабляется после тяжелого трудового дня в храме.

Комната была под стать музыке — все стены оклеены плакатами весьма сомнительного содержания. Окна зашторены, а лучи красно-желто-синего света посылала серебристая сфера, вращавшаяся под потолком. Мое внимание привлек один из плакатов, на котором Мартин в обнимку с неизвестным мне панком прыгал по сцене. Лица обоих были изукрашены до неузнаваемости — черные пятна вокруг глаз и губ, все остальные части лица покрыты белилами. Соответствующие прически — поднятые лаком («дикобраз» и «мохаук») волосы ярко-оранжевого и зеленого цвета.

Музыка доносилась из колонок, развешанных по всем четырем углам комнаты. Колонки были подсоединены к большому устройству, представлявшему, по всей видимости, разновидность музыкального центра с неизвестного мне Отражения.

Интересно, как он заставил эту техногенную хреновину работать в Аваллоне? Долго, наверное, подбирал подходящие заклинания…

Мое появление Мартин заметил не сразу. Услышать что-либо в этом звуковом аду было невозможно, поэтому я переместился так, чтобы он смог меня увидеть. Мартин скептически посмотрел на меня, но с места не двинулся. Я закрыл уши руками и показал на музыкальный центр. Мартин вздохнул, поднялся и убавил звук. Когда это произошло, у меня возникло чувство, как будто я попал в рай.

— Ну и музыку ты слушаешь… — Мрачно сказал я, присаживаясь на краешек кровати. — Меломан прямо.

Мартин кивнул.

— Вы это уже переросли. — Снисходительно заметил он, глядя на меня сверху вниз. — Вам бы только рэп подавай…

— Не надо. — Заявил я. — Не надо всех по себе судить!

— Да? — Мартин приподнял левую бровь. — И чему же внимает наше молодое поколение? Земному техно? Оркестровому тазарскому кваканью? Симфоническим визгам молодых евнухов из Отражения Блик?

— Слушал я эти визги. — Признался я. — Не понимаю, что Майра в них находит.

— Я тоже. — Согласил Мартин, возвращаясь на свое место. — Так что же тебе нравится?

— Ну-у… У нас, похоже, половина Семьи — извращенцы, но я-то человек приличный… Предпочитаю этно. Знаешь, что-нибудь такое… кельтско-ирландское… Встречался когда-нибудь на Отражениях с эльфами? Вот их музыка — то, что надо. В самую точку. Самое что ни на есть этническое этно.

— Ах, эльфы… — Мартин усмехнулся. — Знаю. Так вот чье растлевающее влияние испортило твой музыкальный вкус… Знаешь, что гласит народная мудрость?.. Эльфы на лапках разносят заразу. Эльфа увидел — убей его сразу…?????

— Но-но! — Возмутился я. — Не трогай моих эльфов!

— Не обижайся. Шютка. Знаком я с этим народом, знаком. Правильные ребята. Всегда четко стоят за Порядок. — Он помолчал, а затем спросил:

— Ты зачем пришел? О музыке поговорить? Или об эльфах?

— Нет. — Ответил я. — О Джинне.

— Слушаю.

Я вздохнул. Коронация состоялась два дня назад. Мартин собственными руками возложил корону на голову моей кузине, после чего Семья в полном составе присягнула новой королеве.

— Я до сих пор не могу понять, почему ее выбрали.

— А ты бы хотел, чтобы выбрали Марка? — Улыбнулся Мартин.

Я покачал головой.

— Не знаю. Нет, наверное. Не уверен, что хотел бы видеть отца на троне… Но не в этом дело. Я не столько разочарован, сколько удивлен. Не могу понять, почему именно она. Джинна ведь совершенно неподходящий человек для правления.

— Мой отец тоже казался неподходящим своим братьям и сестрам.

— Я знаю, но… Это ничего не объясняет. Пусть трон меняет человека. Большая ответственность и все такое прочее. Допускаю. Но зачем Силе сажать на трон… ммм… персонажа вроде Рэндома или Джинны, а затем подтягивать его — или ее — до нужного уровня? Не проще ли сразу выбрать умного, харизматичного лидера?.. Не подумай, я ничего плохого не хочу сказать про Рэндома, но…

— Так ты про какое время спрашиваешь? — Перебил меня Мартин. — Про сейчас или про тогда?

— Про сейчас… Нет, давай про тогда. Почему выбрали Рэндома?

— Сначала, — сказал Мартин. — Хотели выбрать Корвина…

— Да, знаю. Рассказывали. Дедуля отпинывался от короны, как мог. Но в конце концов он все-таки стал королем — здесь, в Аваллоне. Но почему тогда, на поле битвы, Единорог остановил выбор на твоем отце?

— А кого он еще мог выбрать? Жерара? Он слишком недальновиден. Джулиана? Слишком честолюбив. Блейза? Была причина, из-за которой Блейз не мог быть выбран.

— Из-за того, что он участвовал в заговоре Бранда и до некоторой степени нес ответственность за повреждение Лабиринта?

Мартин покачал головой.

— Это тоже, но главная причина в другом…

— В чем?

— Это слишком большая тема, а разговор у нас с тобой не о Блейзе… Кто там еще оставался? Каин? Если бы королем стал он, нам предостояла бы весьма мрачная эпоха.

— Бенедикт. — Сказал я.

— Он тоже не хотел править.

— Да, но он не стал бы оказываться, если бы Единорог остановил свой выбор на нем. Если все то, что я слышал о старшем сыне Оберона, правда — то не стал бы! Он всегда ставил интересы Семьи выше личных.

— Да. — Согласился Мартин. — Все верно. Но, видишь ли, была одна загвоздка. Король — это не просто один из членов Семьи, главенство которого остальные согласились признать. Король — это избранник Силы, мистический посредник между нашим и более высоким уровнем бытия, в какой-то степени — проводник божественной воли.

— Стоп. Божественная воля — это уже что-то ваше, жреческое.

— У жреца — свое место в раскладе. — Сказал Мартин. — Жрец также связан с Силой, но по-другому, и у него совершенно другие функции. Однако давай не будем прямо сейчас углубляться в дебри метафизики.

— Ладно. Мы говорили о Бенедикте. Почему он не мог стать избранником Порядка? Уж он-то, в отличии от остальных…

— Я не знаю подробностей, — сказал Мартин, — только голые факты. Бенедикт не мог стать проводником. Часть его души… духовный «орган», если угодно, посредством которого осуществляется связь с Силой, был безнадежно искалечен. Кстати, у него тоже не было пророческих снов. Почти как у тебя. Точнее, у тебя они есть, но ты еще не умеешь их запоминать. А у Бенедикта их просто не было. Совсем.

Я судорожно сглотнул.

— К черту Бенедикта! — Процедил я. — Вот рыжая дрянь… Что еще Фиона тебе рассказала?!.

— Ты о чем?

— Ты знаешь о чем!

— О снах? Ты разговаривал об этом с Фионой? — Мартин посмотрел на меня, как на дебила. — Зря. О наших снах с кем попало лучше не трепаться.

— Ты хочешь сказать, что узнал про мои сны не от Фионы?!

— Именно.

— Если тебе сказала не она, то кто?! Кому еще эта ведьма успела растрепать?..

— Успокойся. — Сказал Мартин. — Ты сделал глупость, поговорив об этом с тетей, но, в отличии от тебя, мозги у Фионы на месте. Не думаю, что она передавала ваш с ней разговор кому бы то ни было.

— Но тогда откуда ты..

— У жреца есть свои источники информации, — широко улыбнулся Мартин. — Специфические, конечно. Весьма и весьма специфические.

— И какие же?

— Пусть это будет твоим домашним заданием. Будет над чем поразмыслить на досуге.

Я чертыхнулся.

— У меня такое чувство, как будто все, решительно все, с кем я разговариваю в последнее время, испытывают неизъяснимый кайф от намеков на какие-то неизвестные мне тайны…

Мартин засмеялся.

— Да, — сказал он. — Удовольствие от наблюдения за чужой растерянной физиономией, конечно, присутствует.

— Потешился? Теперь, пожалуйста, по сути.

— Увы. — Вздохнул Верховный жрец. — Еще не время. Ты не готов.

— Не готов к чему? К полету в космос? К принятию в пионеры? Всегда готов!

— Мне отрадно наблюдать твой юношеский энтузиазм. — Рассмеялся Мартин. — Но сейчас действительно не время для разговора о тебе. Закроем эту тему. Кстати, почему ты не носишь свой новый меч?

— Какой еще меч?! — Тихо спросил я, внутренне холодея.

— Тот, который ты недавно создал. Меч с элементами Лабиринта. Кстати, как ты его назвал? Клинок Сумерек, я полагаю?

— <…>!!! — С чувством сказал я. — Кто тебе сказал?! Мордред?!

Мартин покачал головой.

— Снова не угадал.

— Опять сошлешься на свои специфические источники?

— Именно. А кто еще, кроме Мордреда, знает методику изготовления клинков с элементами Узора?

— Фиона. Ну, видимо, еще и ты.

— Я не знаю, как делать такие мечи, — известил меня Мартин. — Я знаю только, что для этого необходим Камень Правосудия… Значит, Мордред и Фиона. — Он на несколько секунд задумался. — Два разумных человека. Вряд ли они станут болтать, но на всякий случай надо бы мне с ними поговорить…

— Я в ауте. — Сообщил я. — Черт!.. Что ты еще обо мне знаешь?

— О! — Мартин, изо всех сил сдерживая улыбку, сделал многозначительное лицо.

Я со свистом выпустил воздух из легких.

— Хватит играть в эти идиотские игры…

— Никто с тобой не играет. — Оборвал меня жрец. — Ты еще не понял? Я готов поделиться с тобой информацией. Не всей, конечно. Для кое-каких откровений еще не подошло время. То, что я не хочу говорить, я все равно не скажу, сколько бы ты не ныл. Так что перестань валять дурака и перескакивать с одной темы на другую. Задавай правильные вопросы — и, может быть, ты узнаешь что-нибудь полезное.

Я скрипнул зубами.

— Ладно. Вернемся к Бенедикту. Ты говорил, что он был духовно искалечен. Почему?

— Видишь ли, Артур… Я не случайно заговорил об Истинных Мечах. Твой клинок завершает цикл. Бенедикт некогда был владельцем самого первого меча — Клинка Рассвета. Но… так уж получилось, что его меч был уничтожен. Давным-давно, задолго до моего рождения… кажется, еще до рождения Фионы и Бранда… Так вот. Клинки такого класса сами по себе обладают волей и мистической связью с Силой. При этом они также теснейшим образом связаны с бессмертным, из крови и души которого были сотворены.

— Получается, если бессмертный носит клинок, его связь с Силой значительно возрастает? — Спросил я.

Мартин кивнул.

— Совершенно верно. Но если клинок уничтожить, погибнет и та часть души, которая была заключена в нем. Бессмертный становится духовно искалеченным. Представь себе музыканта с абсолютным слухом, которому шилом проткнули уши. Здесь примерно тоже самое. Хозяин погибшего меча не сможет полноценно воспринимать веления Силы.

В этот момент со мной опять попытались связаться. Я заблокировал контакт, но мысль были сбита, и я спросил первое, что пришло в голову:

— А если погиб человек, а меч остался, что тогда?

— Не знаю, как воспринимает мир живое оружие, но, склонен предположить, что ничего хорошего меч не почувствует. Скорее всего, клинок будет находиться в состоянии стагнации до тех пор, пока его не возьмет в руки потомок человека, который его сотворил.

— Как был уничтожен меч Бенедикта?

— Я уже сказал, что не знаю подробностей. Только факты. Это очень старая история. Одна из старших дочерей Оберона, Саломея, предала Семью. Она похитила клинок Бенедикта и отнесла его во Дворы. Там он и был уничтожен. Вскоре после этого Саломея погибла. Как — мне неизвестно. Упреждая твой следующий вопрос, как именно был уничтожен Клинок Рассвета, я тоже не знаю. Я вообще не представляю, как можно разрушить Истинный Меч. И тем не менее, это было сделано. Во всяком случае, — Мартин усмехнулся, — в отличии от Лабиринта, нашей кровью их можно поливать сколько угодно… Возможно, потребовалось прямое вмешательство божества. Не знаю.

— Кстати, о прямом вмешательстве. Почему боги так редко приходят к нам?

— А ты хотел, чтобы они появлялись чаще? Указывали, как тебе жить?

— Нет, конечно, нет… Просто… Это как-то нерационально. Мы бегаем по своей воле, ссоримся друг с другом, воюем… Если бы, скажем, Единорог жил среди нас, все было бы иначе. Ведь он может, если захочет, появиться и человеческом облике, правильно? Я был впечатлен тем, что произошло в Роще. И остальные прониклись. Но это ведь ненадолго. Скоро все покатится по старой дорожке. Меня, в общем, устраивает нынешнее положение дел, но странно, что такие вот божественные явления происходят исключительно редко.

— У богов свой план существования, у нас — свой. — Ответил Мартин. — Поверь, они знают что делают. Любое действие, любое вмешательство на нашем уровне, дают аналогичные права и оппоненту.

— Права? — Хмыкнул я. — Мы что, в зале суда? Или ты хочешь сказать, что честные боги всегда играют по правилам?

— Дело не в этом. Они сцеплены друг с другом, и все их силы сосредоточены на борьбе. Как только один из них выделяет часть силы на то, чтобы сделать что-то еще, даже самое маленькое чудо, другой автоматически также получает некоторую возможность для действий. Впрочем, столь жесткое противостояние прежде всего относится не к уровню богов, а к Лабиринту и Логрусу, но боги, в определенной степени, зависимы от своих Узоров. В некотором роде, Узор — ты ведь знаешь, что они обладают собственным самосознанием, не так ли? — есть дитя того, кто его нарисовал и бога, которому Узор был посвящен.

— Посвящен? Это как? Проводятся какие-то торжественные церемонии?

— Никаких церемоний не нужно. Создатель Узора даже не обязан знать о своей связи с божеством. Корвин не знал, но он всегда выступал как агент Единорога. В начале своего пути Бранд тоже им был, но он был завербован, предал нашего покровителя и переметнулся к Фениксу. Поэтому и Лабиринт, начертанный в Эмеральде, стал тенью Феникса, а не Единорога.

— Кстати, давно хотел спросить. Возьмем, например, Единорога и Лабиринт. Как они между собой соотносятся?

— То есть?

— Кто принимает решения? Насколько Лабиринт самостоятелен?

— Вполне самостоятелен. — Уверил меня Мартин. — Чтобы тебе было понятнее, Лабиринт можно сравнить… ну, скажем, с устройством, имеющим искусственный интеллект. Устройство запрограммировали и пустили в самостоятельное плаванье. В ходе работы оно постепенно развивается, учится… Естественно, это не тупая машина. В некотором роде, Лабиринт — это тоже бог. Искусственный бог. Инструмент Единорога, созданный для выполнения определенных функций на нашем уровне существования.

— Если Лабиринт — компутер, Единорог — программист, то кто же тогда Корвин? Так, мимо проходил?

— Нет, что ты! — Мартин улыбнулся и покачал головой, — Во-первых, он купил компьютер — нарисовал Лабиринт. Во-вторых, Корвин выполнил очень важную работу — настроил все эти окошечки, подобрал подходящую заставку…

— Наш Аваллон — заставка на рабочем столе?!

— Ну а что же еще? — Вопросом на вопрос ответил Мартин.

— М-да. Это очень интересная теория, но давай, все-таки, давай вернемся к тому, с чего мы начали. Почему был выбран Рэндом, ты объяснил. Но почему теперь была выбрана Джинна?

— Пути Единорога ведомы только самому Единорогу. — Глубокомысленно заметил Верховный жрец.

— Эту лапшу ты будешь вешать на уши своим прихожанам.

— Но я действительно не знаю его планов! Или ты думаешь, бог регулярно докладывается мне о своих действиях?!

— Не надо лукавить. Что-то ты должен знать… или хотя бы догадываться! У тебя же есть эта самая «мистическая связь с Силой», про которую ты говорил! Должна быть! Ты ведь жрец!

— Мистика — она и есть мистика. — Продолжал издеваться надо мной Мартин. — Нечто, плохо поддающееся словесному описанию.

— Я сейчас кого-то придушу…

— Испуган. — Жрец засмеялся. — Хорошо. Признаюсь, кое-какие догадки у меня есть…

— Ну слава Единорогу…

— …но мне снова придется тебя разочаровать.

— Я что, ОПЯТЬ не готов?! Мартин, это уже не смешно.

— Нет, на этот раз не готов как раз я. Так что придется потерпеть.

— Дай хотя бы намек. — Попросил я.

Мартин вздохнул.

— Подумай вот над чем. — Произнес он. — У богов могут быть свои долговременные планы. И не всегда их поступки исчерпываются теми целями, которые мы им приписываем… Кстати, что ты думаешь о Хельвере?

— Хороший паренек, — сказал я. — Быстро осваивает фехтование. Но магия ему лучше дается. Я предложил подогнать его по этой части. Не Мордреду же этим заниматься… Экс-короля Джинна на пушечный выстрел к своему сыну не подпустит. А почему ты заговорил о Хельвере? Ты думаешь, он как-то повлиял на решение Единорога? Но как?!

— У тебя ведь уже есть одно домашнее задание, правильно? Теперь, когда я дал тебе намек, у тебя есть второе…

— Ладно. — Со злостью сказал я. — Я подумаю. Но некоторые мои мысли кое-кому могут и не понравиться…

— Наложить на тебя епитимью? — Оживился Мартин. Я хотел сказать что-нибудь едкое, но в этот момент взгляд панкующего жреца стал рассеянным, и он вытянул руку в моем направлении, предлагая мне помолчать. Кто-то связался с ним по карте.

— Да. — Сказал Мартин через несколько секунд. — Да, он здесь. Сейчас. — Посмотрел на меня. — Тебя хотят видеть.

— Кто? — Удивился я.

— Джинна.

— Откуда она узнала, что я у тебя?

— Не имею понятия. Спроси у нее сам.

— Ты зря торопишься меня выпроводить. — Сказал я, поднимаясь. — Наш разговор еще не закончен.

— Да, я знаю. Но сейчас тебе пора идти. Королева ждет.

Я прикоснулся к плечу Мартина и увидел то же, что и он — призрачный образ Джинны, сидевшей в не менее призрачной малахитовой гостиной. С каждым ударом сердца видение становилось четче. Я протянул руку и королева коснулась моих пальцев. Я сделал шаг. Комната Мартина растаяла за спиной. Я стоял в небольшой помещении, стены которого были выложены зеленым камнем.

— Салют, сестричка! — Сказал я, устраиваясь за малахитовым столиком напротив Джинны. — Зачем я тебе понадобился? И как ты узнала, что я у Мартина?

— Я несколько раз пыталась тебя вызвать. — Объяснила новоиспеченная королева. — Ты не отвечал. Я связалась с твоим отцом, и он сказал, что ты о чем-то хотел побеседовать с нашим домашним римским папой… Кстати, о чем вы говорили?

— В основном, о метафизике. — Я наморщил лоб. — Кант, Гегель, Хайдеггер… Свобода и предопределение. Бытие и время. Бог и человек. В общем, ничего интересного.

Джинна подозрительно посмотрела на меня.

— С каких пор ты увлекаешься метафизикой?

— Да это меня Мартин начал грузить! — Сказал я возмущенно. — Я-то зашел для того, чтобы всего-то взять пару музыкальных дисков…

— И где же они? — Джинна посмотрела на мои пустые руки. Я тоже на них посмотрел и воскликнул:

— Вот черт! Забыл!

— Понятно. — Кивнула Джинна. — Но музыку тебе придется послушать как-нибудь в другой раз. Нам с тобой нужно о многом поговорить. Во-первых, спасибо за то, что стал обучать Хельвера…

— Да не за что… Нельзя допустить, чтобы Семья была слаба. — Я почти дословно повторил то, что некогда сказал мне Мордред. — Кто-то должен обучить новичка.

— Понимаю, но я рада, что именно ты захотел этим заняться. Вообще-то я планировала, чтобы Хельвера обучал Эрнил, но сейчас Эрнил занят…

— А разве Эрнил — хороший колдун? — С сомнением спросил я. Я этому приколисту и ночной горшок выносить не доверил бы.

— Эрнил очень хороший колдун. — Известила меня Джинна.

— М-да. — Я покачал головой. — Вот так и узнаешь своих родственников… А чем он так занят?

— При Мордреде магическую безопасностью дворца обеспечивала Фиона. Но теперь, как ты понимаешь…

— Понимаю. Я заходил к Мордреду на днях. Он пакует вещи.

Джинна улыбнулась.

— Вот-вот. Мордред и Фиона захотели немного пожить на Отражениях. Это так мило с их стороны.

— Ясно. — Я вздохнул. — Какие еще у нас кадровые перестановки?

— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Мне показалось, что ваша с Марком… ммм… — Она запнулась, подыскивая эвфемизм слову «партия». — …ваша ветвь при Мордреде была совершенно несправедливо отстранена от участия в государственных делах. Я уже говорила с Марком. Он согласился взять контроль над северной цепью укреплений…

— Между Киммеро-Пиктляндией и Аваллоном?

— Ага. Там начинаются границы реального мира. Мы сами — хотя и с трудом — можем уйти в Отражения, отдалившись от города на несколько миль, но подвести войска вплотную невозможно. Эта цепь укреплений представляет собой очень важный рубеж, охраняющий нас не столько от твоих дикарей — тем более что сейчас, под твоим командованием, они ведут себя тихо — сколько от вторжений из других миров…

— Но ими же командует Каин!.. — Я прикусил язык, вспомнив нелесные высказывания Джулиановского сынка в адрес моей сестрички.

— Каину нужно отдохнуть. — Глядя мне в глаза, твердо произнесла Джинна. — За последние годы он явно переутомился.

— Ты тоже выписала ему путевку на курорт в Отражениях?

Джинна покачала головой.

— Я никому ничего не выписываю. — Заявила она. — Я бы с удовольствием оставила их во дворце. Как говорила одна умная женщина: держи друзей близко, а врагов еще ближе…

— Так что с Каином?

— Ничего. Он просто отстранен от этой работы. Каин немного расстроен, и поэтому у меня есть предчувствие, что во дворце мы его в ближайшее время не увидим. Скорее всего, он переедет к своему папочке, в Арден.

— Очень полезное для здоровья место. — Кивнул я. — Деревья вокруг. Белочки, зайчики. Благодать.

— Вот-вот. — Поддержала меня Джинна. — Пусть психику подлечит.

— Заботливая ты… — Я прищелкнул языком.

— Стараюсь.

— Это все? Или ты собираешься провести еще какие-то перестановки?

— Боишься, что у тебя тоже что-нибудь отберут? — Джинна рассмеялась. — Нет. Ты пойдешь на повышение. Не хочешь взять под свой контроль Сломанные Лабиринты?

— Как, сразу все?

— Все.

До меня не сразу дошел смысл ее слов. А когда все-таки дошел, я не смог сдержать улыбки.

Мы с Джинной были похожи куда больше, чем мне казалось. Я ведь тоже, продумывая, какие шаги следует совершить после коронации Марка, считал необходимым подарить Джинне один-два-три Сломанных Лабиринта — в качестве утешительного приза.

Сестренка, став королевой, собиралась отдать мне все Сломанные Лабиринты.

Щедрая…

— Что смешного? — Спросила Джинна.

— Не обращай внимания… — Я махнул рукой. — Вспомнил один анекдот. Кстати, что ты подразумеваешь под словами «под свой контроль»?

— Ну-у… Конечно, это собственность короны. Но заправлять Лабиринтами будешь ты.

— Есть идея получше. — Сказал я. — Давай их распределим между членами Семьи. Часть останется у короны, часть наши родственники получат в личное владение.

— С целью? — Удивилась Джинна.

— Это существенно повысит твой рейтинг.

— Знаешь, мне не хочется отдавать такую силу кому бы то ни было.

— Сколько столетий они стояли вообще без дела? — Возразил я. — Ими владели какие-то подозрительные маги с Отражений — и ничего.

— Но теперь-то о Сломанных Лабиринтах известно! — Сказала Джинна. — Я ведь рассказывала тебе! Не знаю, кто подбросил Флоре эту информацию, но… Можно провести через Сломанный Лабиринт своих вассалов и создать команду людей, которые тоже будут уметь перемещаться через Отражения. Я не хочу, чтобы мои… эээ… недоброжелатели обладали такой возможностью. Тебе я доверяю, но зачем Лабиринты распределять?

— Я занимался проблемой Сломанных Лабиринтов. — Сообщил я Джинне. — Создать команду магов не так-то просто — во время посвящения выживает примерно один из десяти. Не буду спорить — если ты подаришь все Сломанные Лабиринты одному человеку, это даст ему определенные возможности, которых нет у других. Но если их получит Семья, ничего страшного не произойдет. Возможности Семьи увеличатся в целом, только и всего.

— Ммм… Я подумаю. — Сказала Джинна с сильным сомнением.

— Подумай. Я не отказываюсь от этой работы. В любом случае, как минимум один Сломанный Лабиринт всегда должен оставаться в распоряжении короны — кто бы ни сидел на троне. Я готов заняться вербовкой и обучением колдунов из Отражений. Кстати. У Джулии был какой-то Орден. Не знаешь, что с ним? И кто занимался Сломанными Лабиринтами после ее смерти?

— Анжелика. Мордред ее назначил. И учениками Джулии занималась, соответственно, тоже она.

— Ясно. А почему ты не захотела оставить на этом посту Анжелику?

— Потому что тебе я доверяю больше. Кроме того, Анжелике я собираюсь дать другое задание.

— Очень секретное, наверное. Я даже боюсь и спрашивать.

— Ты боишься или спрашиваешь?

— Спрашиваю.

— Я хочу послать ее с дипломатической миссией в Эмеральд. — Ответила Джинна. — Понятно, почему именно ее?

— Да, я слышал эту историю, — кивнул я. — Анжелика вышла замуж за одного из Брандовских сынков. Потом сынка убили, а Джой — дочь Анжелики и Огастеса — отреклась от всех прав на трон. В общем, в данный момент из всех нас у Анжелики с той Семьей самые хорошие отношения. Ты хочешь установить контакт на государственном уровне?

— Да. — Просто сказала Джинна. — И не только с Эмеральдом. Через несколько лет, когда все утрясется, я планирую отправить кого-нибудь с дипмиссией в Хаос. Кому, как думаешь, стоит это поручить?

У меня пересохло горло.

— Мне. — Хрипло сказал я.

Джинна удивилась.

— Вообще-то это гораздо опаснее, чем поездка в Эмеральд. — Предупредила она. — В последние столетья у нас со Дворами были не очень дружественные отношения. Я планировала поручить это Мордреду…

Я поперхнулся.

— Нет!!! Ты с ума сошла!.. Его там убьют!

— Невелика потеря.

— Подожди, давай определимся: ты хочешь избавиться от Мордреда или ты хочешь наладить отношения со Дворами?

— Меня устроят оба варианта.

— Так почему бы не осуществить оба? Убирать Мордреда руками хаоситов — это плохая идея. Если они убьют нашего дипломата — кто бы он ни был, мы будем просто обязаны объявить Хаосу войну. Иначе мы потеряем лицо.