Блистательная Белая Рэмия.

Клан Второго плана

РэмАвв, глава клана Сеньоров, тяжело вздохнул, покинул свой шикарный номер во дворце-гостинице и направился в холл, где собирался Хурал клана. Прошло всего два часа, как закончилось парадное шествие по Променаде, но он успел отдохнуть и был свеж и бодр. Глава клана второго плана не мог себе позволить лишней минуты отдыха. Каждый день приближал его к заветной цели, к тому мгновению, когда его клан получит статус Великого.

Все уже были в сборе.

– Произошло важное событие, главный Сеньор, – доложил советник, едва РэмАвв появился в холле.

– Я весь внимание, Татачин, – приветливо ответил глава клана.

– Час назад прибыл гонец.

– Почему сразу не доложили? – В голосе главного Сеньора зазвенели стальные нотки.

– Зачем прерывать отдых главного Сеньора, если в этом нет необходимости? – спокойно ответил советник клана, зная уравновешенный характер РэмАвва и не опасаясь беспричинного гнева.

– Ладно, не томи.

– Гонец передал послание от Тайного Ордена. Их представитель просит о встрече завтра.

В холле повисла тишина, настолько сообщение советника было неожиданным и важным. Собравшаяся элита клана прекрасно понимала, что Тайный Орден никогда ни о чем не просит, он повелевает, облачая свои приказы в форму просьб, и, главное, никогда не назначает встречи по пустякам. Все были уверены, что клан не сделал ничего такого, чем мог вызвать недовольство Тайного Ордена, а значит, на предстоящей встрече их могли ожидать только приятные сюрпризы.

– Какие будут соображения относительно цели встречи? – прервал паузу РэмАвв.

– Наверное, им нужна от нас какая-то услуга… – сказал наследник трона Сеньоров.

– Запомни, наивный РэмДалан, – снисходительным тоном произнес Татачин, – Тайный Орден слишком могущественен, чтобы нуждаться в чьих-либо услугах.

– Встреча может быть связана только с предстоящим Большим Хуралом, – вставил слово РэмТилин, двоюродный брат главного Сеньора.

– Согласен с тобой, – еле сдерживая возбуждение, произнес РэмАвв.

– В этом не стоит сомневаться, – решительно заявил советник. – Более того, я догадываюсь, что они потребуют от нас и что предложат взамен.

– Но мы не имеем права голоса, это привилегия Великих кланов, – догадавшись, о чем идет речь, возразил главный Сеньор.

– На Большом Хурале семь голосов решают судьбу Империи. Шесть из них по праву принадлежат Великим кланам. Седьмой голос отдан кланам второго плана, но не какому-то конкретному из них. Одному из кланов второго плана будет доверено представлять их на Хурале и голосовать от их имени.

– Ты хочешь сказать, – от радости даже не усидев на месте, воскликнул РэмАвв, – что эта честь будет предоставлена нам?

– Ее еще надо заслужить. В ответ Орден потребует убедить кланы второго плана голосовать на Хурале за вторжение. Это не так просто, и, если мы не справимся, гнев Тайного Ордена будет неописуем.

– Но это такой шанс – сидеть во время Большого Хурала не на галерке, отведенной для кланов второго плана, а вместе с Великими! Пусть не на равных, но рядом с ними, от этого нельзя отказываться.

– А от приказа Тайного Ордена и невозможно отказаться. Это равносильно самоубийству. Я думаю, в награду за правильное голосование Орден пообещает негласную поддержку в нашем стремлении войти в число Великих кланов.

– Какой чудесный день! – Радость так и распирала главного Сеньора.

– Не хочу принижать значимость события, – мягко возразил советник, – но придавать слишком большое значение обещаниям Ордена я бы не стал. Я не хочу сказать, что они не выполняют своих обещаний, просто они трактуют их по-своему. Когда им это становится невыгодно, Орден посылает гонца с уведомлением, что соглашение расторгнуто.

– Насколько реально убедить остальные кланы проголосовать за вторжение? – успокоившись, спросил РэмАвв.

– Задача непростая, но вполне осуществимая. Не надо ждать встречи с посланником Ордена. Следует немедленно приступить к консультациям с кланами. Тайный Орден обязательно узнает об этом. Им понравится, что мы догадались о цели встречи, и это будет воспринято ими как ответ.

– Хорошо, – подвел итог дискуссии главный Сеньор. – Что у нас еще на повестке?

– Посредством серии удачных браков мы укрепили наши позиции среди кланов второго плана, – начал излагать советник. – Предстоящая встреча, несомненно, выведет нас на ведущую позицию. Пора подумать о том, чтобы породниться с одним из Великих кланов.

– Сомнительно, что среди них найдутся желающие породниться с нами, – подал голос РэмТилин.

– Просто породниться – нет, – со знанием дела отвечал Татачин, – но если послать пояс наследника – кто знает? Великие кланы тоже нуждаются в усилении своих позиций.

Все понимающе закивали. Послать пояс наследника, предложить неравный союз, признать свое нижестоящее положение – это естественно для клана второго плана, а взамен они получат защиту и мощь Великого клана. Это хороший ход.



– Какой клан у тебя на примете? – как самое заинтересованное лицо спросил наследник трона.

– Я отдаю предпочтение клану Господ.

– Соланта великолепна! – воскликнул РэмДалан. – Быть у нее под каблуком для меня будет совсем не обременительно.

Вернувшись по окончании Совета в свой номер, главный Сеньор от возбуждения не мог заснуть. События развивались стремительно. Всю жизнь он, как и его отец, а еще раньше дед, посвятил укреплению своего клана и достижению статуса Великого. Сейчас цель была близка как никогда. Неужели им больше не придется проходить по Променаде в общей колонне под монотонный бой барабанов и он получит право носить имя РэмсенАвв, указывающее на принадлежность к Великому клану?! Как это будет чудно звучать! Закрыв глаза, РэмАвв мысленно представил, как Великий клан Сеньоров идет торжественным маршем под звуки собственно гимна с развевающимися знаменами. Как по окончании парада он, вместо надоевших гостиниц, направляется в собственную резиденцию. Это все привилегии Великих кланов, которых были лишены кланы второго плана. Приятные сновидения не покидали его до утра.

Седьмой Имперский Звездный флот

Зиндан, Командующий седьмым Имперским Звездным флотом, вторые сутки пребывал в раздражении. И тому были причины. Неделю назад он получил приказ из Главного штаба Великих Завоеваний начать подготовку флота к учениям. Все десять Имперских флотов были укомплектованы одинаково. Командующий находился на флагмане, огромном и неповоротливом корабле, обладающем, однако, ужасающей огневой мощью. Для защиты в ближнем бою в его чреве укрывались две сотни легких и чрезвычайно маневренных истребителей класса «Оса». Флагманы участвовали во всех Великих Завоеваниях, и ни один из них никогда не получал каких-либо серьезных повреждений. Их называли летающими крепостями. Каждый из них имел свое имя. Флагман Зиндана назывался «Коготь Завоевателя».

На учения седьмому флоту пришлось отправиться не в полном составе. На базе остались все три корабля-носителя класса «Улей», способных доставить в любую точку Вселенной по тридцать штурмовиков среднего класса. Эти корабли были гигантских размеров и при этом абсолютно беззащитны. Штурмовики класса «Шершень» использовались для подавления противокосмической обороны планет. Из десяти линейных кораблей в поход отправились только три. Помимо защиты флагмана линейники были предназначены для уничтожения вражеских кораблей и космических станций. В учениях также участвовали транспортные корабли, способные нести до двадцати десантных шлюпок, использовавшихся для высадки войск на планету.

Вся эта армада два дня назад вышла из подпространства в заданной точке. Находящиеся в подпространстве корабли лишены возможности связаться между собой и со своей базой, Империя не знала способов передачи и приема сообщений в столь экстремальных условиях. Все в этих учениях было не так, начиная с выбора района их проведения. Зачем надо было засылать целый флот так далеко от базы? Но более всего Зиндана раздражало то, что до сих пор ему не сообщили план учений. Нет чтобы передать его с помощью космической связи, штабные почему-то решили послать курьера. Его прибытия флот ожидал уже вторые сутки. Казалось бы, наличие линейных кораблей должно указывать на космическое сражение с флотом условного противника, но зачем тогда такое количество десанта? На транспортниках вместо привычных десантных шлюпок находились «Осы». Значит, высадка десанта на планету тоже отпадает. Абордаж космических кораблей противника в космосе? Сомнительно. Командующий терялся в догадках.

К исходу второго дня небольшой курьерский корабль вышел из подпространства и направился к флагману. Входной портал открылся, и корабль, влетев в необъятное чрево, пошел на посадку, едва найдя свободное место среди «Ос». Зиндан ожидал курьера не на командном мостике, а в рабочем кабинете, который соединялся с его каютой. Курьер оказался красным рэмом, и более того, членом Тайного Ордена. Командующий, опытный вояка, был готов ко всему, но только не к этому. Красный рэм в роли курьера! Если бы Зиндану кто-нибудь сказал, что такое возможно, он бы не поверил. Красный рэм, не соизволив ни поздороваться, ни представиться, молча вручил пакет и удалился.

Оставшись один, Командующий, желтый рэм, вскрыл пакет. Сюрпризы на сегодня не закончились. Полученный приказ гласил: «Захватить космическую станцию „Пионер-4\". Цель операции – Навигационная карта противника».

Постепенно все встало на свои места – и состав флота, и скрытность операции, вплоть до посылки курьера. Итак, учения отменялись. Вместо них – настоящая военная операция. Приказы не обсуждаются. Созвав свой штаб, Командующий приступил к уточнению деталей штурма.

План атаки был, с одной стороны, чрезвычайно прост, а с другой – чертовски коварен: застать землян врасплох, сломить их сопротивление, высадить десант. Но ведь, поняв, что станции угрожает опасность, экипаж обязательно уничтожит Навигационную карту. Было решено провести отвлекающую атаку с помощью «Ос», которые особого вреда станции причинить не могли. Увидев, что они способны успешно отразить атаку, экипаж станции расслабится, потеряет бдительность и не догадается об истинных намерениях. В этот момент в дело вступят линейники. Они быстро подавят огневую мощь противника, а десант довершит дело. Навигационная карта попадет в руки рэмов. Участие флагмана в операции не планировалось. Его огневая мощь могла полностью уничтожить станцию, что не входило в планы.



Триченкин, командир линейного корабля «Ветер Странствий», устал от двухдневного безделья. В ожидании начала учений вся команда боролась со скукой. Еще немного, и возникнут проблемы с дисциплиной. Уже под вечер пришло сообщение с флагмана. Командующий вызывал всех командиров кораблей на совещание.

– Тоже мне, секретность развили, – пробурчал про себя Триченкин, – могли бы и по связи передать план учений.

Командирские катера один за другим исчезали в чреве «Когтя Завоевателя». Через тридцать минут Командующий открыл совещание. Все собравшиеся были исключительно желтыми рэмами. После его первых слов раздался возглас удивления, а потом установилась гробовая тишина. Понимая, какова будет реакция, Зиндан выдержал значительную паузу, после чего стал излагать план предстоящей атаки на космическую станцию «Пионер-4».



Транспортники среднего класса поочередно выходили из подпространства, прячась от зорких глаз «Пионера-4» за поясом астероидов, который так удачно располагался в относительной близости, и, выпустив в окружающее пространство «Ос», исчезали, бросив их на произвол судьбы. Пилотами всех космических кораблей были исключительно желтые рэмы. «Осами» управляли боевые зеленые рэмы. Этому было свое простое объяснение. Зеленые слишком тупы, их невозможно обучить на пилота корабля. Управление же «Осой» было предельно простым, но главное, во время боя «Осы», нанося значительный ущерб неприятелю, и сами погибали в большом количестве. Империя не могла себе позволить гибель такого количества квалифицированных пилотов. Зеленые же были пушечным мясом, и с их жизнями в Империи считались мало.

Вынырнув из своего укрытия, полчища «Ос» устремились в атаку. Станция немедленно ответила метким огнем. Когда первая партия «Ос» значительно поредела, им на подмогу, словно из улья, выплеснулась вторая группа. Тридцать минут боя показали, что «Осы» особой опасности для станции не представляют, но они с маниакальным упорством возобновляли обреченные на провал атаки.



Триченкин нервничал, находясь в боевой рубке линейника. Этот бой был для него первым. Координаты прыжка были давно введены. Их многократно подтвердили с «Ос», атакующих станцию. Из подпространства надо выйти с ювелирной точностью, как можно ближе к станции, чтобы на ней не успели принять меры по ее защите. Все должно произойти быстро, и главное, неожиданно для противника. С флагмана поступил долгожданный сигнал атаки. Линейный корабль на мгновение нырнул в подпространство, прыжок был совсем коротким, и вот уже его огромная тень стала накрывать станцию, затмевая блеск дальних звезд и закрывая собой ближайшую, которая озаряла место баталии. Своим огнем линейные корабли сразу подавили сопротивление «Пионера-4». Ответный огонь прекратился. Триченкин видел, как на станции раздался взрыв. Ему даже показалось, что это произошло за мгновение до того, как выпущенные торпеды достигли цели.

Этанонс, желтый рэм, командир группы десанта, сидел со своими подчиненными, боевыми рэмами, в спасательной шлюпке линейного корабля. Именно их было решено использовать для абордажа. Операция предстояла не совсем обычная. Придется атаковать сразу после выхода из подпространства. Такого опыта у них не было. Считалось, что абордаж вражеского корабля – это крайняя мера, возможная после длительного и изнурительного боя, что и отрабатывалось на учениях. Этанонс почувствовал, что корабль вышел из подпространства. Спасательная шлюпка резко рванулась вперед, покидая безопасное убежище внутри линейника. Теперь весь, пусть и недолгий, перелет до станции они будут беззащитны. Если огневая мощь «Пионера-4» подавлена не полностью, жить им осталось недолго. Они уже почти достигли станции, направляясь к ближайшему пролому в ее обшивке, чтобы через него проникнуть внутрь, когда из этого самого пролома вспыхнули выстрелы фазеров малой мощности. Орудия станции были выведены из строя, но кто мог предположить, что экипаж станции, надев боевые скафандры, будет вести огонь из личного оружия! Спасательная шлюпка не приспособлена для ведения боевых действий. Она могла вместить пятьдесят членов экипажа и, в случае гибели корабля, обеспечить всем необходимым в течение недели, до того момента, когда их подберут. Было видно, что защитники станции сосредоточили огонь на правом борту шлюпки. Ее обшивка не выдержала, и раздался взрыв, воздух со свистом стал вырываться наружу, унося за собой покалеченные останки десантников.

Леганильсон со своей десантной командой оказался более удачливым. Пилот спасательной шлюпки не повел ее напрямую к разрыву в обшивке станции и тем самым спас всех от огня фазеров. Лишь коснувшись корпуса «Пионера-4», шлюпка направилась к ближайшему пролому, и ответный огонь не мог достать ее.

– Приготовиться к высадке! – закричал Леганильсон, едва шлюпка коснулась обшивки станции.

Атака была стремительной. Боевые рэмы, ворвавшись на «Пионер-4», сметали все на своем пути. Леганильсон направлял атаку на центральный пост, где должна находиться заветная Навигационная карта. Сопротивление экипажа станции прекратилось. Большинство было убито, лишь немногих удалось взять в плен, и то в бессознательном состояния. Добровольно никто не сдался. Леганильсон с пятью десантниками сказался перед входом в центральный пост. От цели их отделяла только одна дверь. Он приказал боевым рэмам заняться этим последним препятствием. Под их мощными ударами дверь стала поддаваться. Металл не выдержал, потек. Один из боевых рэмов, уже без шлема и с опущенным оружием, явно не ожидая сопротивления, скрылся в образовавшемся проеме. Раздались выстрелы, послышался предсмертный крик. Та же участь постигла еще четырех десантников, пока Леганильсон сам не пошел в атаку. Ворвавшись на центральный пост, он тут же бросился на пол и, перевернувшись, открыл огонь из своего лазерного пистолета. Выстрел оказался точным. Противник упал. Совсем еще мальчишка, он был еще жив и из последних сил пытался приподнять руку, судорожно сжимая оружие. Леганильсон выстрелом в голову прекратил эти попытки.



Прибывшая следом команда всевозможных экспертов тщательно исследовала всю станцию в попытках отыскать Навигационную карту. Пришлось констатировать, что экипаж «Пионера-4» успел ее уничтожить, несмотря на внезапность и стремительность нападения. Обнаружив место, где, по-видимому, находилась Навигационная карта, эксперты собрали мельчайшие осколки и пылинки, даже профильтровали воздух. Все это отправили на Желтую Рэмию, чтобы в ее лабораториях попытаться хотя бы частично восстановить утраченное.

Честолюбивая, Преданная, Верная Желтая Рэмия

Честолюбивая, Преданная, Верная Желтая Рэмия – самая большая из планет Империи. Ее называют планетой фабрик и научных институтов, заводов и академий. На ней живет военная, научная и прочая интеллектуальная элита Империи. Желтые рэмы, достигая двух метров двадцати сантиметров роста, остаются при этом стройными, подвижными и чрезвычайно гибкими. Офицеры и высшее военное начальство, почти все пилоты космических кораблей, инженеры, техники и советники – неизменно выходцы с Желтой Рэмии. Весь технический прогресс Империи осуществляет Честолюбивая Рэмия.



В отличие от белых рэмов, желтые – единый народ, не разделенный на враждующие кланы. Семья на планете является безусловной ценностью. Семьи достаточно прочны, разводы скорее исключение из правил, хотя для этого хватает простого заявления одного из супругов. Нельзя сказать, что на планете царят пуританские нравы. Добрачные связи – нормальное явление и не осуждаются обществом, но, создав семью, супруги обычно ведут моногамный образ жизни. Если измены и происходят, то с ведома и согласия супругов, и это случается редко. По достижении совершеннолетия, то есть с двадцати пяти лет, мужчин называют исключительно по фамилии. К женщинам же всегда обращаются только по именам, в которые рэмы вкладывают свою душу: Ночная Роза, Чувствительный Листок, Осенняя Нежность, Трепещущий Тростничок – так называют они представительниц прекрасного пола.

Выбирая военную карьеру, мужчины и женщины поступают на службу в Имперские войска или в один из белых кланов. Иногда целые семьи на протяжении нескольких поколений служат Великим кланам.



Пассажирский лайнер вышел из подпространства. Его временные обитатели устремились на смотровую палубу, чтобы полюбоваться великолепным видом на Желтую Рэмию и два ее спутника, словно заступившие на дежурство по разные стороны планеты. Вилфред уже три месяца не был дома. Служба на планете клана Панов отнимала все больше времени. Прежде ему удавалось ежемесячно хоть одну неделю проводить в кругу семьи.



С каждым годом недовольство службой только усиливалось. Много десятилетий назад, незадолго до восьмого Великого Вторжения, семья Вилфреда оказалась в затруднительном финансовом положении, и это вынудило мужчин поступить на военную службу в клан Панов. Условия контракта с Ведущим кланом показались семье очень заманчивыми, и с тех пор не одно поколение мужчин верой и правдой служило своим хозяевам. Официальные хроники говорят, что восьмое Великое Завоевание «не увенчалось успехом», но все военные знают, что войска Империи позорно бежали с поля боя. В той бойне погибли два члена семьи. После этого поражения клан Панов стал стремительно терять свои позиции, поговаривали, что он вообще может потерять статус Великого. Все это отражалось на условиях службы. Вместо Блистательной Рэмии, где начинала службу их семья, уже третье поколение они несли службу на планете клана Панов, которая давно превратилась в третьесортную дыру. Не могло быть и речи, чтобы Вилфред поселился там с семьей. Жена имела на Желтой Рэмии престижную, хорошо оплачиваемую работу, а сын заканчивал в этом году Школу усовершенствований. Только одно радовало Вилфреда – он последний в семье, кто обязан служить клану Панов. Его сын будет свободен от этих обязательств. Если учесть, что тот испытывал устойчивую неприязнь к военной карьере, это радовало вдвойне. Правда, не последнюю роль в решении сына сыграли рассказы Вилфреда о тяготах службы. Во всяком случае, он завещает своей семье никогда больше не заключать подобных соглашений. Уж лучше пойти на службу в Имперские войска.

За этими мыслями Вилфред и не заметил, как лайнер совершил посадку в третьем по величине космопорте Желтой Рэмии. Всего на планете их было пять. Вилфред до последнего момента не был уверен, дадут ли ему отпуск, и поэтому семья не ожидала его прибытия. Через два часа наемный транспорт остановился у загородного дома. Был разгар рабочего дня, и семья отсутствовала. Вилфред наслаждался покоем и уютом в собственном доме. Первым пришел сын и с порога бросился в объятия отца.

– Папка, как здорово, что ты прилетел, я так соскучился! В конце недели я получаю аттестат об окончании школы. Все экзамены уже позади. Ты придешь на выпускной вечер? Ты надолго? Мама уже знает, что ты дома? – завалил отца вопросами шестнадцатилетний сын.

– Как быстро пробежало время! – радуясь встрече с сыном, заговорил отец. – Ты уже определился с дальнейшей учебой?

– Я хочу стать советником…

– Ну что же, это соответствует твоему характеру. Уверен, из тебя получится настоящий советник. И хорошо, что ты, Анди, свободен от обязательств перед кланом Панов. Мы с мамой обязательно придем на выпускной вечер. Она еще не знает, что я здесь. Давай сделаем ей сюрприз.

Утренний Лепесток, подходя к дому, бросила взгляд на темные окна и подумала, что опять ей предстоит провести вечер в одиночестве. Привычно открыв дверь, она вошла в темную прихожую, и в этот момент зажегся свет, заиграла музыка, и она оказалась в объятиях своих мужчин: мужа и сына. Сюрприз удался на славу. Допоздна счастливая семья засиделась за столом, который накрыли мужчины, все возбужденно обсуждали планы на будущее и делились пережитым за время разлуки.

Взявшись за руки, Вилфред и Утренний Лепесток поднялись на второй этаж. Войдя в спальню, он жадно поцеловал жену, и его руки, истосковавшиеся по женскому телу, забегали по ее гибкой фигуре. Три месяца разлуки сделали свое дело, и их близость оказалась бурной, но скоротечной. Желая большего, он позволил себе короткую передышку и стал покрывать желанное тело жены поцелуями, надеясь, что и она ответит более смелыми ласками. Под его умелыми руками и губами тело Утреннего Лепестка стало оживать. Отдав дань грудям, которые в ответ превратились в два упругих холмика, губы коснулись выпуклого животика и заставили его вздыматься в такт поцелуям. Испив эту сладость, губы переметнулись в низ живота. Вожделенная цель была близка, когда ноги жены вдруг плотно сжались, не допустив жаждущие губы почувствовать жар, извергаемый, словно из вулкана, из запретного для губ места. Уже много лет Вилфреду не удавалось подарить жене эту ласку. Вот и сейчас, почувствовав её несогласие, он тактично не стал настаивать, и место, запретное для поцелуев, с радостью и страстью приняло упругого, горящего желанием гостя. Теперь они занимались любовью не спеша, наслаждаясь каждым мгновением близости, пока одновременно не достигли пика удовольствия. Усталые и счастливые, обнявшись, они проболтали до утра, так и не сомкнув глаз.



Осенняя Нежность сидела в своем кабинете. Третий год она занимала должность директора Центрального Бюро регистрации и внедрения усовершенствований. Для Империи рэмов успешная деятельность этого Бюро имела особое значение, и Осенняя Нежность это прекрасно понимала. Вся техника, все технологии, которыми обладала Империя, были заимствованы у других цивилизаций, покоренных или уничтоженных в результате Великих Завоеваний. История Империи не знала ни одного научного открытия или изобретения, сделанного ее учеными. В силу неизвестных причин это было им не дано. Но зато десятки Институтов усовершенствований, различных бюро, школ и частных лиц многими сотнями несли в бюро плоды своей деятельности.

Ни одна из заявок не оставалась без внимания. После регистрации экспертная комиссия оценивала новизну и целесообразность внедрения усовершенствования. Отвергнутые заявки рассматривались повторно, другой комиссией. После принятия решения о полезности данного усовершенствования назначался ответственный за его внедрение, создавались рабочие группы, подбирался соответствующий завод или институт. После успешного испытания опытного образца начинался этап внедрения в промышленное производство. На этом миссия Бюро заканчивалась. Система функционировала безотказно, и не было случая, чтобы полезное усовершенствование не удавалось довести до промышленного производства.



Почти год назад в работе Бюро произошло знаменательное событие. Стадирэм, наставник одиннадцатилетнего мальчика по имени Ландо, принес на регистрацию работу своего ученика. Впервые бюро, признав уникальность работы, отказалось ее признать усовершенствованием. Мальчик сделал нечто большее – он изобрел гусеницы и первый в Империи вездеход. Тогда Бюро зафиксировало единственное в Империи изобретение, и через час Осенняя Нежность собиралась присутствовать на испытаниях первого Имперского вездехода.

На полигоне стояла невообразимая суета, усиленная присутствием высокого военного начальства, представителей Тайного Ордена и большого количества военных специалистов. Все было готово к началу испытаний. Многие с сомнением смотрели на дорогу, а вернее бездорожье, которое предстояло преодолеть вездеходу. Участок размокшей глины сменялся ста метрами заболоченной местности, переходил в каменистую пустыню и наконец в крутой подъем по разжиженной почве. Ни одно транспортное средство Империи не имело ни малейшего шанса пройти даже один из этих участков, чем и объяснялся скептицизм собравшихся. Сигнальная ракета взмыла в пасмурное небо, и вездеход устремился в путь. Его занесло на скользкой глине, но водитель уверенно выровнял машину. Немного побуксовав, вездеход достиг болотца. Скорость заметно снизилась, стал слышен шум мотора, работающего на пределе, но машина упорно двигалась вперед. Заключительный участок был труднее других. Не справившись с первого раза с крутым подъемом, машина плавно скатилась вниз. Вздох разочарования пронесся над полигоном. Но водитель не сдался. Со второй попытки бешено вращающиеся гусеницы, выбрасывая из-под себя потоки грязи, преодолели подъем, чем вызвали всеобщее ликование. Только Ландо, главный виновник торжества, которому уже исполнилось двенадцать лет, не присутствовал при этом. Он даже не знал об испытаниях, находясь в это время со своим наставником на Белой Рэмии, наблюдая за торжественным проходом кланов по Променаде.



В Школе усовершенствований сегодня праздник – сто выпускников получали дипломы о ее окончании.



– Десять лет назад вас, несмышленых малышей, привели за руку родители в нашу школу, – начал торжественную речь директор. – И сегодня у нас, у всего преподавательского состава, радостный и печальный день. Мы передали вам свои знания и подготовили к вступлению во взрослую жизнь. Мы всегда гордимся успехами наших выпускников. Помните, что гласит седьмая Статья Великой и Справедливой Хартии: «Желтые рэмы составляют военную, инженерную и прочую интеллектуальную элиту Империи». Будьте достойны этого предназначения. Мы вложили в вас частичку своей души, но сегодня мы расстаемся, и поэтому наша радость окрашена в печальные тона.

Последние слова потонули в буре оваций. Директор поочередно вызывал выпускников, и они под аплодисменты собравшихся по торжественному случаю родителей поднимались на сцену, где им вручали аттестаты. Родителям Анди пришлось долго ждать. Сын оказался в последнем десятке, но это не омрачило их радости. Вилфред и Утренний Лепесток были довольны его прилежанием.

По окончании торжественной части молодежь дружно отправилась отметить столь знаменательное событие. Увеселительные заведения находились на другом берегу реки, куда вел небольшой мост с взметнувшейся ввысь почти на тридцатиметровую высоту декоративной дугой. Конечно, можно прогуляться по мосту и через несколько минут оказаться в заветном квартале, но это слишком просто и скучно. Существовала традиция – чтобы получить символический пропуск во взрослую жизнь, надо пройти испытание – попасть на другой берег, пройдя по этой дуге.

Первым отправился Тилан. Анди жадно следил, как тот уверенно карабкался вверх. Вот он уже достиг верхней точки, где стояли ящики с бутылками, в которые было налито молодое шипучее вино. Оказавшись у промежуточной цели, Тилан поднял руки, приветствуя однокашников, а затем взял одну из бутылок и встряхнул ее. Пробка вылетела, и вино пенной струей вырвалось из стеклянного плена, обливая подставленное лицо. Выпив содержимое бутылки до дна, Тилан двинулся дальше. Теперь ему предстоял спуск с тридцатиметровой высоты на противоположный берег. Анди с завистью наблюдал, как легко и спокойно его друг преодолел последний участок пути.



Анди испытывал волнение и был не уверен в своих силах. Бывшие ученики один за другим, преодолев испытание дугой, оказывались на заветном берегу. Даже девчонки, не показывая, что им страшно, с задорным смехом взбегали на головокружительную высоту. Когда очередь перед ним заметно поредела, Анди осознал, что ноги у него стали ватными и отказываются ему повиноваться. К горлу подступила тошнота. Вдобавок ко всему, небольшая тучка повисла над мостом и совсем не вовремя закапал дождик. Анди очнулся, когда кто-то взял его за руку.

– Ты что, заснул? Твоя очередь, – раздался звонкий девичий голосок, принадлежащий Трепещущему Тростничку, девушке, которая ему нравилась.

Почти ничего не соображая, как во сне, Анди подошел к подножию дуги и взглянул вверх. Перед ним, круто уходя ввысь, расстилалась широкая и гладкая поверхность ленты. Он всегда боялся высоты, особенно на открытом пространстве. Даже на балкон родительского дома он выходил с опаской, хотя тот располагался всего на уровне второго этажа. Анди опустил взгляд и только сейчас заметил, что обут в легкие сандалии. Как же он забыл надеть специально приготовленные на этот случай ботинки с пористой подошвой! Но отступать было поздно. Он не мог допустить, чтобы потом все потешались над его трусостью.

Первые шаги дались с трудом, он еле передвигал ноги. Мысли витали где-то в облаках. Анди заставил себя собраться и сконцентрироваться. Он преодолел уже половину пути до вершины, когда неожиданно поднялся ветер, и мелкий, но безобидный дождик превратился в настоящий ливень. Поверхность дуги стала скользкой, и он пару раз чуть не упал. Сверху уже стекал сплошной поток воды, заливая сандалии до щиколоток. Стоящие внизу махали ему руками и что-то кричали. «Наверное, смеются над моей нерешительностью», – подумал Анди. Это подстегнуло его, и он, не отрывая ног от поверхности и наклонившись вперед, с упорством продолжил свое движение вверх.

Добравшись наконец до перелома дуги, где она переходила в ровную десятиметровую площадку, Анди не удержался и сел прямо на холодную поверхность. Пусть думают, что хотят. Ноги больше не держали. Под непрекращающимся ливнем Анди сидел на вершине моста, закрыв лицо руками. Пошевелив затекшими ногами, он уперся во что-то твердое. Это оказались полупустые ящики с вином. Тут он вспомнил, что, согласно традиции, надо осушить одну из бутылок. В свои шестнадцать лет он еще ни разу не пил спиртного. Дрожащими руками Анди взял одну из оставшихся бутылок и долго не мог ее открыть. Наконец пробка поддалась и холодное пенящееся вино брызнуло ему в лицо. Он слизнул одну из капель. Вино оказалось приятным на вкус, и он решительно опрокинул бутылку. Бурлящая влага полилась прямо в горло, приятно обжигая внутренности. Анди не заметил, как бутылка опустела. В голове приятно зашумело, но его стала одолевать жажда. Ему просто хотелось пить. Почти не задумываясь, он открыл вторую бутылку и большими жадными глотками стал пить, уже не ощущая крепости молодого вина. Он не помнил, сколько времени провел, сидя под дождем на головокружительной высоте, не ощущая холода, исходящего от каменной поверхности ленты. В мозгу настойчиво зудела одна мысль: «Мне надо вниз, надо вниз…»

Очнувшись, Анди заметил, что стоит во весь рост, а прямо перед ним круто уходит вниз дуга моста, и по ней несется поток дождевой воды. Сандалии промокли и набухли, внутри них хлюпала вода. Осторожно передвигая ноги, он заскользил вниз. Треть пути была позади, когда внезапный порыв ветра сбил его с ног. Анди, не чувствуя боли, плюхнулся на задницу, и поток воды подхватил его. Скорость нарастала, и противоположный берег стремительно приближался. Вода заливала лицо, он ничего не видел.

Стоявшие внизу однокашники, как только начался сильный дождь, стали махать Анди руками и кричать, чтобы он возвращался назад, но тот упорно продолжал карабкаться вверх. Когда же он достиг верхней точки и присел, все облегченно вздохнули, решив, что там он переждет непогоду. Такой сильный дождь не мог продолжаться долго. К своему удивлению, они увидели, что через десять минут, так и не дождавшись окончания ливня, Анди начал спуск. Все одновременно вскрикнули, когда Анди упал и поток воды понес его вниз.

Первыми пришли в себя Тилан и Отос, недаром они собирались стать пилотами космических кораблей, где молниеносная реакция порой единственное, что может спасти жизнь. Они бросились к лежащей под мостом надувной лодке. Еще двое, поняв их намерения, поспешили на помощь. Вчетвером они быстро справились с задачей и успели поймать Анди, словно из катапульты выброшенного мостом на берег.

Врезавшись со всего размаху в резиновую лодку, подставленную друзьями, и не почувствовав боли, он увлек их за собой, и все пятеро повалились на траву. Остальные застали маленькую компанию сидящей в обнимку в лодке. И спасенный, и спасатели заливались истерическим смехом.

Через час все дружно сидели в трактире и в огромном количестве поглощали пиво, которое им теперь можно было пить без опаски. Местные законы разрешали употреблять вино и пиво по окончании общеобразовательной школы.

Анди находился в центре внимания, все поражались его бесстрашию, заявляя, что в такую погоду любой из них отказался бы подниматься по дуге над мостом. Постепенно разговор перетек в другое русло. Ребята с удовольствием делились планами на будущее. Большинство предпочли военную карьеру, но только Тилан и Отос решили стать пилотами, остальные остановили свой выбор или на других родах войск, или на иных специальностях. Несколько человек собирались продолжить образование в Институте усовершенствований, чтобы получить инженерные специальности. Только Анди не примкнул в своем выборе ни к одной из этих неравных групп. Он вызвал второй раз за вечер всеобщее одобрение, когда объявил, что собирается поступать в Имперскую Академию, на отделение общей кланологии, чтобы стать советником. Это была одна из наиболее редких и почитаемых профессий. Немногие решались встать на этот путь. Желтые рэмы издавна служили советниками среди белых кланов. Это требовало особого, критического склада ума и упорной учебы. Большинство девочек сделали выбор в пользу мирных профессий. Лишь небольшая часть предпочла военную карьеру в качестве связисток или штабных работниц. Среди поступающих в Институт усовершенствований почти все собирались специализироваться на сельском хозяйстве, планетологии, жилищном строительстве, ведении домашнего хозяйства и других прозаических профессиях. Только одна из девочек – Трепещущий Тростничок – сделала необычный выбор, как и Анди, решив поступать в Имперскую Академию на отделение внутренней безопасности, чтобы стать агентом.



Вечеринка закончилась под утро, и ребята еще долго оглашали песнями прилегающие кварталы, не давая заснуть их обитателям. В общей суете никто не обратил внимания, что их компания уменьшилась. В разгар веселья, когда все уже утолили жажду и разделились на небольшие группы, Трепещущий Тростничок подошла к Анди. Она очень нравилась ему, но он скорее умер бы, чем признался в своих чувствах, потому что боялся отказа. Сейчас ее близость волновала его.

– А ты молодец, Анди, я в такой ливень просто повернула бы назад, мне все равно, что подумают другие. Почему ты не вернулся?

– Я так испугался, что почти ничего не соображал, но больше всего я боялся, что другие, и ты в том числе, подумают, что я струсил.

– А ты откровенен. Излишнее качество для советника.

– Надеюсь, ты не расскажешь остальным.

– Как будущий агент не могу обещать. Это будет зависеть от конъюнктуры. Когда к агенту попадает интересная информация, он придерживает ее до нужного момента, а потом использует. – Она не удержалась и рассмеялась. – Ладно, я пошутила. Эти сведения ничего не стоят. У всех уже сложилось мнение о тебе, и сегодня его не изменить, а через неделю это будет неинтересно. Ты так и останешься для всех смельчаком.

– Хочу тебе сказать, что ты сделала правильный выбор. В качестве агента тебя ждет блестящее будущее.

– Наконец-то в тебе заговорил советник. Анди, тебе не надоело заливаться пивом? Пойдем, подышим ночным воздухом?

– Я… я… – от волнения задохнулся юноша.

– Ну что ж, придется это бормотание принять за согласие. – Трепещущий Тростничок решительно взяла Анди под руку, и они направились к выходу.

Анди был ни жив ни мертв. Он грезил об этом моменте целых два года. Сколько раз в своих мечтах именно он произносил эти слова и брал ее под руку. Едва оказавшись на улице, она прижалась к нему всем телом и подарила обворожительный поцелуй. Это было столь неожиданно, что Анди не сразу решился ее обнять. Прервав поцелуй, она звонко засмеялась. Анди понял, что она смеется над его нерешительностью, и положил руку ей на талию. Следы непогоды исчезли. Два спутника Желтой Рэмии, словно близнецы, заступили на вахту, освещая планету с противоположных сторон нежным желтым светом, нависая над горизонтом, почти касаясь его. От их яркого света меркли звезды, расположенные ниже других на небосводе, не в силах бороться с блеском близнецов. Оставшаяся половина небосвода была отдана во власть звезд, далеких и близких.

Случайно или нет, но они оказались на берегу реки, у того самого злополучного моста. Надувная лодка лежала в высокой траве, там, где ее бросили. Анди осмелел и привлек ночную спутницу к себе. Она подставила губы, и он впился в них, собирая дань нежности и страсти. Их юные, не познавшие любви тела трепетали. Ее рука гладила волосы Анди, другая прижимала к себе его крепкое тело. Желание захлестнуло их. С трудом прервав сладостный поцелуй, они, словно боясь не успеть, стали срывать с себя одежду и внезапно замерли, когда работы для рук не осталось. Взявшись за руки, они сделали последний шаг, и резиновая лодка стала для них ковчегом любви. Прикосновение друг к другу обожгло их. Пожар любви достиг апогея. Его рука стремительно бежала вниз, повторяя изгибы ее тела, пока не накрыла искомое место. Он был уже готов войти в нее как вдруг его мужское достоинство обмякло и безвольно повисло. Она открыла глаза, которые все это время оставались закрытыми, и посмотрела на него нежным и понимающим взглядом.

– Не надо меня бояться, – прошептала девушка. Рука скользнула вниз и поймала то, что стало препятствием их близости. Оказавшись в нежной девичьей руке, словно устыдившись своих сомнений, достоинство напряглось и стало стремительно расти. – Люби меня, – сказала она, почувствовав, что он готов, и раздвинула ноги.

Он вошел в нее и стал медленно продвигаться вглубь, пока не уперся в упругое препятствие ее девичества. Отступив назад, словно набираясь сил, он всем весом тела устремился вниз. Барьер невинности пал. Она вскрикнула от приятной боли, но не оттолкнула его, а только крепче прижала к себе. Утомившись от любви, насладившись телом партнера, испытав блаженство и утолив любовный голод, они встретили рассвет.

Взошла Амарийа и убила все очарование ночи. В утреннем свете они вдруг застеснялись своей наготы, отвернувшись, в спешке, кое-как натянули на себя одежду. Покончив с этим, они стояли, словно чужие, случайно встретившиеся на берегу реки, рядом с надувной лодкой, послужившей им любовным ложем. Анди не нашел ничего лучшего, чем поцеловать ее в щеку. Она отстранилась, и, так и не проронив ни слова, они разошлись в разные стороны, словно и не было безумства их ночи.

Он не спеша шел через мост Сколько раз в мечтах он обладал ее телом, сгорая от страсти в своей спальне! В действительности все оказалось намного прекрасней, но куда подевалась любовь? Что это? Он получил, что хотел, достиг желанной цели, и на этом все? Или любви и не было, а было просто желание обладать тем, что казалось недоступным? Так и не найдя ответа, он дошел до дома. Дверь открыл отец, явно дожидавшийся его возвращения.

– Заходи, сын, – и, бросив на него взгляд, добавил: – Ты, кажется, стал сегодня мужчиной.

Она шла в противоположную сторону. Чтобы попасть домой, ей не надо было переходить через мост. Ее тело испытывало приятную истому. Анди ей всегда нравился, такой скромный, застенчивый. Трепещущего Тростничка никогда не привлекали бравые и чересчур активные ребята, но, если бы не события прошедшего вечера, она сама не стала бы инициировать близость с ним. Нет, не его поход по дуге подтолкнул ее. Она-то как раз прекрасно поняла, что им двигал страх. Истинной причиной ее поступка было его решение стать советником. Теперь она могла честно себе в этом сознаться. Учитывая ее будущую профессию, иметь знакомого советника, от которого можно получать бесценную информацию, было бы верхом удачи. Вот что толкнуло ее в объятия Анди. Правда, он ей нравился, иначе она… Что такое? Поиски оправдания своему порыву? В любом случае, жалеть не о чем – ночь была незабываемой. В конце концов ей пришлось признаться самой себе, что она соблазнила бы и другого, зная, что из него получится хороший советник. Похоже, она правильно выбрала профессию. С этими мыслями она подошла к своему дому.



Экспериментальная космическая верфь располагалась в открытом космосе, на орбите Желтой Рэмии. Космические буксиры доставляли сюда отдельные компоненты флагмана, изготовленные в различных уголках огромной Империи, и оставалось только собрать их в единое целое. Многочисленные заводы в космосе и на планетах занимались массовым производством космических кораблей, и только этот, на орбите Желтой Рэмии, был на особом положении. Здесь собирались опытные образцы усовершенствованных серийных кораблей. Если испытания проходили успешно, промышленное производство осваивалось уже на одной из верфей Империи.

Проблема заключалась в том, что ученые Империи так и не смогли раскрыть секрета производства флагманов. Все десять уже существующих были весьма почтенного возраста и благодаря стараниям инженеров и техников находились в хорошем состоянии. Но попытки построить новый флагман неизменно заканчивались неудачей. В лучшем случае корабли отказывались входить в подпространство, но бывало и так, что испытания заканчивались взрывом и гибелью экипажа. Через неделю планировали закончить сборку очередного флагмана и приступить к его испытаниям.



Утренний Лепесток шла в Институт исследования информации. В лаборатории, где она работала, находилась единственная на Желтой Рэмии установка – анализатор микрочастиц. Неделю назад в Управлении Имперской Канцелярии произошел пожар, в результате которого пострадало много компьютеров. Все, что от них осталось, аккуратно собрали и доставили в лабораторию. С помощью этой установки они уже восстановили большую часть утраченной информации. Еще несколько дней, и работа будет закончена. Утренний Лепесток, главный оператор установки, была довольна результатами.

Подходя к трехэтажному зданию Института, она заметила зеленых рэмов, стоящих у входа в полной боевой амуниции.

– Предъявите ваш пропуск, – обратился к ней красный рэм, который на фоне зеленых гигантов смотрелся как-то несерьезно, но, похоже, именно он был здесь за главного.

Утренний Лепесток послушно протянула свое удостоверение.

– Вам придется пройти на рабочее место через запасной вход, – внимательно прочитав документ, тоном, не допускающим возражений, сказал красный рэм. – Вас проводят.

Утренний Лепесток прекрасно знала, где расположен запасной вход в Институт. Он вел почти напрямую в их лабораторию, и они пользовались им, чтобы выскочить на минутку в близлежащие магазины.

Она сильно удивилась, когда два вооруженных боевых рэма, встав по обе стороны от нее, не снимая одной руки с оружия, предложили ей следовать за ними. Они проводили ее до дверей лаборатории, где уже собрались почти все сотрудники. После двадцатиминутного ожидания, так же под конвоем, были доставлены еще несколько сослуживцев. Еще через пять минут вошел тот самый красный рэм, который встречал их у главного входа.

– Меня зовут Картам, – представился он. – Я начальник отдела внутренней безопасности службы внешней разведки. Вот мое удостоверение.



Его слова, как и выставленное на всеобщее обозрение удостоверение, произвели должное впечатление. Большинство красных рэмов занимались исключительно религиозными делами (часто смешивая религию с политикой). Те же немногие, кто принимал участие в светской жизни за пределами Сокрытой Рэмии, обычно контролировали или курировали работу учреждений или отдельных кланов. Прибытие рэма, занимавшего такую должность, могло означать только одно – случилось что-то экстраординарное.

– Ваша лаборатория переводится на особый режим работы, – выдержав паузу, продолжил Картам. – Все текущие дела отменяются. Вы переключаетесь на выполнение заказа особой значимости.

В лабораторию один за другим начали вносить герметически запаянные ящики. Все знали, что в таком виде доставляются остатки пострадавшего оборудования, с которого надо считать информацию.

– В этих ящиках находятся остатки Навигационной карты, и она не с нашего корабля. Ее восстановление является для вас первоочередной задачей. В случае успеха обещаю солидное вознаграждение.

Картам, еще раз напомнив о гражданском долге, воззвав к памяти Великого Воителя и произнеся патриотическую речь, покинул лабораторию. Ящики поместили под герметичный стеклянный цоколь и начали поочередно их открывать. Из них со свистом вырывался воздух, неся с собой частички пыли. Ни одной крупной детали. Это были остатки Навигационной карты со станции «Пионер-4», но сотрудникам лаборатории об этом не сообщили.

Когда мощный насос засосал весь воздух из-под цоколя во внутренности установки, включили анализатор. Через два часа прибор выдал первое сообщение: «Вероятность полного восстановления информации: невозможно. Приступаю к частичной идентификации. Вероятность: 0,0001%».

Не-рэмы. Химикус-генетикус

Радий каждое утро шел на работу в Центральную лабораторию химических исследований через эту площадь, хотя из-за этого ему приходилось делать значительный крюк. На площади стояла двадцатиметровая статуя Великого Воителя. Было ранее утро, и еще не рассвело. Два ослепительных луча освещали площадь и прилегающие кварталы. Они вырывались из глаз Воителя – один кроваво-красный, другой ядовито-голубой. Радий остановился в непосредственной близости от статуи. Стало светать. Взошел Гелиос, освещая планету нежно-голубым светом. Внезапно голубой, а следом и красный лучи погасли. Рассвело, но оба глаза Воителя продолжали злобно сверкать. На постаменте, на котором стояла статуя, стала заметна цифра семь. Статуя Великого Воителя была установлена в честь победы, одержанной рэмами в ходе седьмого Великого Завоевания.

Исполнив утренний ритуал, Радий покинул площадь Триумфа Завоевателя, или как ее за глаза называли химикус-генетикус, жертвы очередной агрессии рэмов, площадь Национального Позора. Через сорок минут он добрался до работы. У входа в здание, где размещалась лаборатория, стояли два зеленых рэма в полной боевой амуниции. Они проверяли документы. Радий предъявил свои, и его пропустили. Рабочий день начинался через час, и коридоры лаборатории были пусты. Радий числился уборщиком, и его трудовая вахта начиналась на час раньше. Уборщик – профессия, которая на Кимике не существовала уже несколько столетий. Достав универсальный ключ доступа, Радий вошел в помещение, где находился центральный пульт управления, и запустил программу химической уборки. Через двадцать минут и без того чистые помещения лаборатории стали стерильными. На пульте загорелся зеленый свет, сигнализируя, что доступ во все без исключения помещения и коридоры здания открыт.

Радий покинул центральный пульт и направился к месту своей настоящей и секретной работы. Его называли Главным Химиком. Он вошел в лифт и спустился на самый нижний, подземный этаж, где находились складские помещения. Пройдя несколько коридоров, он подошел к неприметной двери. Дверь была не заперта. С виду это была обыкновенная кладовка, где в беспорядке валялись какие-то коробки и разное тряпье. Главный Химик приложил правую руку к едва различимому пятну на грязной стене, и с потолка хлынул поток генной защиты, несущий неминуемую смерть непрошеным гостям.

Но Радий имел доступ в это помещение. Скоростной лифт заработал, унося Главного Химика на стометровую глубину. Радию предстояло пройти двухсотметровый коридор. Все это время на него непрерывно обрушивался мощный поток генной защиты, впрочем, он не причинял никакого вреда. Теперь от цели его отделяла только дезинфекционная камера. Войдя в нее, Радий разделся догола и, бросив одежду в специальный бак, подставил свое тело под поток невидимых лучей. По окончании процедуры, все еще голый, он вошел в помещение Секретной Лаборатории – единственное место на Кимике, неподконтрольное рэмам.

Генная защита основана на так называемой необратимой технологии – попавшего под ее воздействие нельзя спасти никакими известными на данный момент средствами. Только тридцать сотрудников Секретной Лаборатории, составлявших правительство Кимики в подполье, могли проникнуть сквозь эту невидимую преграду. Мощный поток обрушивался на вошедшего, анализировал его генную структуру и пропускал только те тридцать существ, информация о которых хранились в памяти компьютера, и этот же поток безжалостно уничтожал все, что не соответствовало этой информации. Таким образом Секретная Лаборатория была надежно защищена.

Одевшись, Радий прошел в свой рабочий кабинет. Остальные сотрудники, также официально числившиеся на незначительных и непривлекательных должностях, появятся через час. Это время он собирался посвятить изучению истории своего народа.

Колыбелью их цивилизации была Кимика. Позже они заселили остальные шесть вращающихся вокруг Гелиоса планет, а потом и еще двадцать в трех соседних звездных системах. История Химикус – типичный пример одностороннего развития цивилизации. Из всех наук они выбрали одну, химию, и добились в ней невиданных успехов. Химия стала для них всем. На нее они возлагали надежды, на нее молились, ее боготворили и проклинали. Она дала им все: продукты, одежду, жилища, необычайно прочные материалы, и она же отняла у них все, сперва благодаря синтетическим наркотикам, а потом кислотным дождям.

Начался период Химического Безумия. Планета распалась на отдельные государства, которые непрерывно вели между собой войны с применением химического оружия. Поскольку одновременно с изобретением нового химического оружия совершенствовались и средства противохимической защиты, войнам не было видно конца. Первой не выдержала природа. Почва окислилась, кислотные дожди не позволяли выходить на улицу без сложных костюмов химзащиты. Выход из тупика нашелся неожиданно. Совершенствуя средства доставки химического оружия, они создали сперва реактивную авиацию, а потом и ракеты, которые смогли выходить в космос. Было заключено Первое Химическое Перемирие. Целые государства захотели переселиться с загрязненной до предела Кимики на другие планеты. Обладая великолепными познаниями в химии и развитой химической промышленностью, им не составило труда сделать эти планеты пригодными для жизни. Изменив химический состав атмосферы, облагородив почву, построив города и производя в избытке продукты питания, они решили, что создали на каждой из планет рай. Кимика тоже оправилась от последствий войны, очистив атмосферу и почву. Наступил недолгий период мирного сосуществования.

На каждой из планет установились разные формы правления, но это были единые государства. С тех пор больше не было внутрипланетных конфликтов, но им на смену пришли космические химические войны. Каждая из семи планет-государств стала запускать межпланетные ракеты, начиненные химическим оружием, стараясь нанести как можно больший ущерб своим ненавистным соседям. Опять на планеты полились кислотные дожди, и начался второй круг Химического Безумия.

Совершенствуя средства противохимической обороны, почти одновременно все семь планет-государств создали вокруг своих планет Кольцо Химической Защиты. Подобно озоновому слою, небольшое, в несколько миллиметров, Кольцо Химической Защиты в атмосфере планеты делало все прошедшее сквозь него химическое оружие безобидным. Космические Химические войны потеряли смысл. Был заключен окончательный мир. Химическое Безумие закончилось. Но ненависть и обида за причиненный ущерб остались. Соблюдая запрет на разработку химического оружия ввиду его бесполезности, они стали молиться другому богу – Генетике. На планетах наступил период Генетического Благоденствия. Добившись значительных успехов на новом поприще, они создали генную инженерию, полностью искоренили болезни и продлили свою жизнь почти до бесконечности.

Во время космических Химических войн кимики разрабатывали новые, более совершенные космические корабли. Сперва их использовали только как средства доставки химического оружия, но вскоре они смогли освоить три соседние звездные системы и расселились еще на двадцати планетах, создав на каждой подобие рая. Но история повторилась. Было разработано генетическое оружие, и начался период Генетического Безумия. Снова космические корабли, начиненные теперь уже генетическим оружием, устремились к соседним планетам и другим звездным системам и, проходя через Кольца Химической Защиты, сеяли смерть. Не знавшие недугов и достигшие почти бессмертия кимики окунулись в пучину неведомых и ужасных болезней, оказавшись на грани потери своего генофонда. Изобретение и создание Кольца Генетической Защиты спасло их от полного вымирания.

Представители всех планет встретились на Кимике и заключили вечный мир, который больше уже не был нарушен. Были уничтожены все запасы химического и генетического оружия. Был принят запрет на разработку новых видов вооружений, который свято соблюдался. Объединив усилия, они смогли не только восстановить свой генофонд, но и осмелились его усовершенствовать. Все болезни были окончательно побеждены, и кимики достигли физического бессмертия, уходя из жизни добровольно, устав от нее. Планеты блистали чистотой, любые опасные микробы мгновенно уничтожались. Но главное было в другом. Пройдя через два Периода Безумия, они смогли создать высокоморальное общество, где не осталось места войне и ненависти. Они стали единым народом, химикус-генетикус, и находились на пике своего развития. Казалось, что так будет вечно. Но они имели несчастье познакомиться с Империей рэмов.

…Начавшие собираться члены правительства Кимики отвлекли Радия от исторического экскурса, у них была настоятельная необходимость заняться неотложными делами. Попав под власть рэмов, они избежали участи других покоренных народов, их не только не уничтожили, как Владык Космоса или Воздухоплавателей, но даже не превратили в рабов, как остальных. Их заставили работать на благо Империи. Они выполняли химические и генетические заказы, но делали это неохотно, всячески саботируя, добиваясь успехов только в незначительных вещах, и так и не передали секреты химического и генетического оружия в руки врагов, при этом им удавалось делать вид, что они стараются вовсю. Но одну ошибку кимики все-таки совершили и теперь отчаянно пытались ее исправить.

Они открыли и передали Империи рэмов эликсир верности, не ожидая, что против его создателей он и будет применен. Несмотря на то что им пришлось долго жить под игом рэмов, они так и остались великодушными простаками и поверили захватчикам на слово. За это они теперь и расплачивались. Правда, химикус-генетикус все-таки догадались принять некоторые меры предосторожности и создали эликсир верности на основе возвратной, обратимой технологии. Значит, противоядие можно разработать существующими методами. Его поисками они сейчас и занимались.

Они испытали шок, когда рэмы, коварно нарушив слово, стали вводить эликсир верности ведущим ученым. Возникла реальная опасность, что те смогут возродить производство химического и генетического оружия и передать эти секреты рэмам. Получивший дозу эликсира индивидуум помимо своей воли сохранял верность Империи. Одна доза действовала около месяца, после чего надо было вводить следующую. Производство эликсира было дорогостоящим и длительным процессом, к тому же еще не очень отлаженным. С другой стороны, вводить эликсир уборщикам, грузчикам и просто обывателям бессмысленно. Какая польза от их верности Империи? Воспользовавшись этим, химикус-генетикус смогли вывести из-под удара многих ведущих ученых, но опасность оставалась. Срочно требовалось противоядие.

Войдя в общий зал, Радий обратил внимание, что все уже в сборе и что-то возбужденно обсуждают.

– Радий, радостные новости! – бросился к нему Азотус, Главный Технолог. – Наша последняя вакцина действует. Мы открыли противоядие. Мы победили.

– Надеюсь, что и другие цивилизации, против которых он будет применен, тоже справятся с ним, – ответил ему Радий. – По крайне мере лазейку для них мы догадались оставить. Вот тогда эликсир будет действительно побежден.

Стратег. Размышления: силы,

действующие во Вселенной. Похитители

Вторыми и последними в списке сил, незримо присутствующих во Вселенной, стояли Похитители. Стратег считал это название рабочим, ибо оно не отражало их сути. Они украли у него самое дорогое, за что и были названы Похитителями.

Проявление силы. Стратег лишь раз явно столкнулся с Похитителями, вернее, сперва с теми людьми, которые на них работали, а потом с необъяснимым поведением космического корабля. Стратег преследовал его в обычном пространстве и уже почти настиг, но тот исчез прямо в никуда. Стратег не исключал, что, возможно, еще не раз встречался с их противодействием, но сам этого не замечал.

Скрытность. Похитители действовали нагло, не таясь, через завербованных ими людей (а может, это были и не люди… но кто тогда?), но при этом сами себя никак не выдавали.

Знание о существовании Стратега. Бесспорно. Ведь проведенная ими акция была направлена лично против него, а нанятые ими исполнители знали о Стратеге все до мелочей.

Отношение к Стратегу. Похоже, что они были его врагами.

Возможность контакта. Стратег приложит максимум усилий, чтобы добраться до них, и тогда они ответят за все.

Стратег почти не сомневался, что во Вселенной присутствуют и другие силы, но не мог с уверенностью сказать, что именно им, а не тем же Хранителям или Похитителям, можно приписать то или иное действие.

He-гуманоиды. Планета Слипс

Сохранено в памяти: Слипс поможет не-гуманоидам уничтожить людей.

Шар. Данные. Обработка закончена. Корабли. Много кораблей. Перешли на нашу сторону. Они не-гуманоиды. Они друзья. Сражаться. Вместе.



Корабли будут сражаться вместе с нами. Они мои друзья. Друзьям надо помогать.



Решения. Надо принимать быстро. Корабли этого не могут.



Корабли будут сражаться. В бою надо быстро принимать решения. Корабли этого не могут. Они уязвимы в бою.



Слипс. Слипс может быстро принимать решения. Слипс не может сражаться.



Кораблям надо помочь. Их много. Слипс один. Слипс не может быть со всеми кораблями. Чтобы помочь всем кораблям, надо много Слипсов.



Слипе один. Он большой. Надо много Слипсов. Много крошечных Слипсов. Надо каждому кораблю дать частицу Слипса.



Слипс поможет кораблям. Он даст каждому частицу себя.



Совет. Созывается Всеобщий Совет не-гуманоидов. Слипс будет в нем участвовать. Он пошлет на Совет частицу Слипса.



Слипс будет сражаться. Слипс будет на Совете. Будет много Слипсов.



Слипс представлял собой большой быстродействующий компьютер, хранивший огромное количество информации. Каждый из трех слоев планеты выполнял свою функцию: верхний – обмен информацией, средний слой – обработка, а самый нижний – хранение. Небольшая часть каждого слоя могла успешно выполнять свои задачи. Если взять понемногу из каждого слоя, соединить все это вместе и обеспечить приток энергии, то получался небольшой грязевой компьютер. Не такой скоростной и не с таким объемом информации, как сам Слипс, но хорошо приспособленный для выполнения заданных функций.

На поверхности Слипса и на его орбите развернулась бурная деятельность. Не-гуманоиды извлекали почву из каждого слоя и соединяли ее вместе. Безжизненные гранитные скалы покрылись множеством переносных компьютеров. Слипс занимался тем, что загружал в них необходимую информацию. Это был его вклад в общее дело не-гуманоидов. Корабли, все в сверкающей броне, один за другим приземлялись на поверхность Слипса и, после того как в них загружались бортовые компьютеры – грязнухи, брали курс на планету фарфоровых куколок.



Сохранить в памяти: Слипс будет сражаться. Надо снабдить все корабли бортовыми компьютерами.



Слипс принял решение. Он перешел Рубикон.

Дальние подступы к Земле. «Малютка-15».

Район космической станции «Пионер-4»

Сергей Минаев, командир «малютки», и его напарник, Мишель Дебуа, сменяя друг друга, уже неделю вели наблюдение в районе станции «Пионер-4», и скучать им не приходилось. Враг развил бурную деятельность, и захваченная им космическая станция в срочном порядке ремонтировалась. Целый флот прочно обосновался в этом районе.

Была смена Минаева, когда небольшие корабли, разбившись парами, начали исчезать в подпространстве, но назад, к базе, возвращался только один из них. Потом полеты прекратились, но появился другой корабль, явно не военный. Все эти действия врага не оставляли сомнений: он занимался прокладкой курса. Враг искал путь к Земле. Минаев обратил внимание на то, что эти корабли слишком маленькие. Корабли таких размеров, имевшиеся в распоряжении Земли, не могли входить в подпространство, однако вражеские не испытывали никаких затруднений. Мишель немедленно послал мыслеобраз Стратегу, решив, что эта информация является важной.

Продолжая следить за действиями неприятеля, легко удалось определить, когда тот нашел вторую точку перехода на пути к Солнечной системе, и очередной мыслеобраз был отправлен Стратегу. Затем случилось нечто странное. Прибыл под усиленной охраной курьерский корабль, после чего с десяток линейных кораблей дружно исчезли в подпространстве, устремившись не в том направлении, поисками которого так старательно занимался враг последнее время. Своевременно посланный мыслеобраз предупредил об этом Стратега. Экипаж «Малютки-15» оставался на своем посту, а рэмы и не догадывались, что находятся под его пристальным наблюдением.

Стратег. Размышления: Батя

Стратег часто думал о тех людях, с которыми ему приходилось сталкиваться в своей деятельности. Далеко не все были удостоены такой чести – чтобы Стратег не просто обратил на них внимание, но еще и оценил их. В критических ситуациях, когда нет времени на размышления и решения надо принимать мгновенно, Стратег хотел знать, на кого можно положиться и что кому поручить. Первым в этом достаточно коротком списке стоял Батя.

Батя. Снежный Барс. Человек-легенда. Земля во многом была обязана ему своим политическим устройством. Ему принадлежала идея создания Совета Земли, а впоследствии Совета Земли и космических Колоний. Он был первым его председателем, а до этого с оружием в руках боролся со всякого рода сепаратистами, террористами и религиозными фанатиками. Герой Объединительных войн. Он закончил их полным кавалером орденов России, Франции, Англии, США и многих других государств, которые по окончании этих войн перестали существовать. Бригадный генерал, командующий второй дивизией ООН, прозванный Снежным Барсом, он оставил военную службу и ушел в политику.

О своем боевом прошлом Батя рассказывал неохотно, и оно было покрыто тайной. Его отец был десантником, посвятившим всю свою жизнь Объединительным войнам. В заснеженных горах Непала он встретил свою суженую, и у них родился сын. Свое детство Батя провел в горах, в лагере войск ООН, зачастую в заплечном мешке отца или матери, когда те отстреливались от бандитов или штурмовали очередной бастион сепаратистов. Он засыпал под свист пуль, а когда немного подрос, уже сам прятался в расщелинах, пока его родители не погибли, спасая его жизнь.



Батя был единственным человеком, которому Стратег доверял как самому себе. К нему он приходил за советом или просто так, когда было одиноко. Однако даже его Стратег посвящал не во все свои тайны, и не потому, что не доверял. Снежный Барс поселился в новгородских лесах, отойдя от дел, и вел уединенный образ жизни. Стратег считал, что есть вещи, о которых никого не следует ставить в известность, но если бы возникла необходимость поручить кому-то секретную и опасную миссию, он не раздумывая выбрал бы Снежного Барса.

Не-гуманоиды. Планета Полиандрия.

Совет кораблей

Поверхность Полиандрии была повсеместно покрыта небольшими бугорками. Планета была как бы вечно беременной, новые корабли, не переставая, зарождались на ней. Сначала небольшие бугорки постепенно увеличивались. Они росли прямо из недр планеты-матери, впитывая ее силу, питаясь ее соками. Достигнув определенного размера, они отрывались от тела планеты, давшей им жизнь, и висели около ее поверхности. Именно этот момент можно считать рождением Космических Странников. Тонкая и гибкая, полая внутри нить, как пуповина, продолжала связывать их с планетой. Так и висело множество кораблей, раскачиваясь от ветра, по всей поверхности Полиандрии. Планета-мать еще не отпускала их. Полиандрия передавала сыновьям знания, накопленные всеми поколениями Космических Странников, которые она заботливо хранила. Она также снабжала их запасом своей почвы, которая служила им пищей, топливом и ремонтным материалом, и, наконец, она давала им имена. После этого последняя нить, связывающая их с нею, обрывалась, и корабли, совершив на прощание облет своей родной планеты, улетали, чтобы бороздить космические просторы, возвращаясь через каждый цикл на свидание с матерью.



Два молодых корабля, которым через несколько дней предстояло отправиться в свое первое странствие, раскачивались на нитях, по которым к ним сейчас поступал запас почвы, и неторопливо вели беседу.

– «Ущербный», ты уже сделал выбор? Пойдешь на службу в Союз не-гуманоидов или отправишься в свободный полет?

«Ущербный» получил это имя за небольшой дефект на своем теле.

– Меня больше манит дух странствий, но я еще подумаю. А ты, «Любопытный»?

– Мое решение твердо. Я иду служить.

– И летать по чужой указке? Космические Странники всегда сами выбирали свой путь в безбрежных просторах Вселенной.

– Времена меняются. Зато я получу блестящий панцирь и перестану платить дань подпространству.

– Панцирь – это хорошо. С ним можно долго оставаться в подпространстве и достичь самых удаленных уголков Вселенной. Только вместо этого тебя отправят под огонь неживых кораблей.

– Панцирь защитит меня.

– Неживые корабли он что-то не очень защищает.

– Они не могут сами себя ремонтировать, как мы.

– В них полно живых существ, которые могут их ремонтировать.

– Все равно. He-гуманоиды заботятся о нас. Они дают нам защиту от подпространства.

– Это так. Но они заставляют сражаться с другими кораблями.

– Но они же неживые…

– Существа внутри них очень даже живые.

– Почему эти неживые корабли стреляют в нас? Почему они хотят нас уничтожить?

– Почему нас, а не тех, кого ты станешь перевозить внутри себя? Смотри, в сражении можно и погибнуть, и никакой панцирь не спасет.



«Невезучий» вошел в подпространство и взял курс на Полиандрию. Впервые корабль летел на родную планету не в конце цикла и не по зову планеты-матери. Все в этом полете было не так. Он стал первым, кто позволил укутать себя в блестящий панцирь, который теперь защищал его от леденящих объятий подпространства, и ему не надо было больше платить дань годами своей жизни. Космический Странник предоставил свое полое тело для не-гуманоидов, которые заполнили его воздухом, разделили на отсеки, разместили массу аппаратуры и оборудовали шлюзами. Теперь они могли в любой момент покинуть тело корабля и возвратиться назад. Это был первый случай, когда Космический Странник летел не туда, куда звал его ветер странствий, а по приказу своих новых друзей. Они указывали ему, каким курсом следовать. Это произошло почти два цикла тому назад. Когда он появился у родной планеты в блестящем панцире, его собратья были удивлены, шокированы, многие осуждали его, а планета-мать дала ему новое имя – «Отступник». Тогда это резало слух. До этого корабли назывались «Смышленый», «Стремительный», «Торопливый», и вдруг «Отступник». С тех пор все больше и больше кораблей становились на путь службы Союзу не-гуманоидов, обретая взамен защиту от губительного воздействия подпространства, и все меньше оставалось романтиков, предпочитавших вольную жизнь, сжигая ее в стремительном полете.



«Отступник» вновь держал курс на Полиандрию. Он надеялся там застать большое скопление кораблей. Ожидался первый за всю долгую историю Космических Странников Совет. Они всегда были каждый сам за себя и возвращались в конце каждого цикла, чтобы пополнить запасы и обменяться новостями. Теперь они не улетали, дожидаясь своих собратьев, чтобы совместно определить их дальнейшую судьбу.

Ожидание не обмануло «Отступника». Когда он вышел из подпространства, вся орбита вокруг родной планеты была забита кораблями. «Отступник» не ожидал, что их соберется так много. Вместо того чтобы, как положено, обмениваться новостями, корабли отчаянно спорили, какой путь им следует избрать. При появлении «Отступника» все сразу умолкли. Его аргументы убедили многих. Вечная жизнь поманила их. Они не знали еще, что такое настоящее космическое сражение, что такое сражаться с неживыми кораблями, начиненными смертоносным оружием. Не видели шквала реактивных торпед, не попадали под смертельный огонь инерционной космической пушки, не испытывали обжигающего жара фазеров, космический пластид не рвал их тела в клочья.



Те из Космических Странников, кто уже был одет в сверкающую броню, улетели вместе с «Отступником», взяв курс на планету фарфоровых куколок, чтобы принять участие во Всеобщем Совете не-гуманоидов. Остальные же, которых было большинство, еще не имели защитных панцирей. Они отправились за панцирями на планету рабов. «Любопытный» присоединился к ним. С этого момента все они потеряли право называться Космическими Странниками.

И лишь небольшая горстка кораблей разлетелась в разные стороны, чтобы снова испытать блаженство стремительного полета, власть над просторами Вселенной… Чтобы остаться Космическими Странниками. «Ущербный» был в их числе.

Корабли приняли решение, они перешли Рубикон, ступили на тропу войны, оставив вольную жизнь, полную странствий, определив свою судьбу на многие годы вперед. Что ждало их впереди? Вечная жизнь или скорая гибель?

Где-то во Вселенной. Стратег и Тактик

Стартовав с разных концов освоенной человеком Вселенной, Стратег и Тактик устремились навстречу друг другу, чтобы пересечься в одной из ее точек. Оба корабля шли на пределе, но «ласточка» Стратега, со своими 15 g, летела почти в два раза быстрее, чем военный курьерский звездолет с Тактиком на борту. Находясь в подпространстве, корабли были отрезаны от внешнего мира, способ связи с ними был людям неизвестен. Обмен мыслеобразами, хотя и сильно затрудненный, оставался единственной возможностью установления контакта. Именно с помощью мыслеобразов Стратег и Тактик координировали свой полет, и их корабли, одновременно появившись в обычном пространстве, пошли на сближение. Сержант Петров, как всегда в таких случаях, лежал в походном саркофаге, программа вывода из состояния легкого анабиоза была запущена, и через два часа он должен был очнуться и приступить к своим обязанностям. Стратег послал свой скоростной катер, который и доставил Тактика на борт «ласточки». Военный корабль тотчас же исчез в подпространстве.

Тактик ворвался в кают-компанию. У него было такое ощущение, что эмоции следовали впереди него. На этом фоне была особенно заметна медлительность, с которой Стратег встал ему навстречу. Пожатие рук, короткие объятия, и оба уже уютно расположились в креслах, с неизменно сопутствующим таким встречам кофе и коньяком. И то и другое пили маленькими глотками, кофе в большом количестве, а коньяк лишь смаковали для тонуса.

– С чего начнем? – как всегда первым спросил Тактик.

– Вначале расскажешь, как дела на удаленной базе, потом посмотришь пару часиков кино. Когда придешь в себя, продолжим.

– Кино настолько впечатляет?

– Скоро тебе станет не до шуток.

– База будет готова принять любой из Звездных флотов на длительное время в срок. С учебным центром сложнее: чтобы обучить такое немыслимое количество экипажей управляться с «Супернова», придется его эксплуатировать в три смены.

– Это не так страшно. Кроме того, переведи на обучение по сокращенной программе, как когда-то говорили при подготовке боевых летчиков, «взлет-посадка».

– Над планом генерального сражения работу начал, но слишком мало данных о противнике.

– Сейчас их у тебя будет в избытке, – с этими словами Стратег включил трансляцию данных со своего ПНК на огромный, во всю стену экран. – Когда надоест, позовешь, я буду в рубке.

Стратег стал разгонять «ласточку», но на этот раз вошел в подпространство всего лишь на скорости пассажирских лайнеров, 4 g. Им предстояло много работы, а движение с большой перегрузкой утомляло. Вскоре в рубке появился сержант Петров, он пришел в себя после пребывания в походном саркофаге и взялся за управление кораблем. Стратег пошел в свою каюту, решил вздремнуть, пока Тактик смотрит кино.

Для начала Тактик посмотрел не отредактированную, а полную запись атаки врага на космическую станцию «Пионер-4». Затем последовали донесения, полученные от экипажа «Малютки-15», после чего он сделал небольшой перерыв, осмысливая увиденное. Похоже, Стратег прав, станцию действительно взорвали изнутри, а значит, для нас одним противников больше. Очередная чашка кофе, глоток коньяка, и он готов к дальнейшему просмотру. Когда экран погас, он нервно закурил. Знакомство с Империей рэмов оптимизма не вселяло. Пройдя в рубку, он застал там только сержанта, который сказал, что Стратег в своей каюте, куда Тактик и направился. Через полчаса они опять собрались в кают-компании.

– Мой план сражения никуда не годится, придется начинать с нуля.

– Мне тоже предстоит изменить все свои планы, – ответил Стратег. – Надо честно признать, что враг оказался сильнее, чем мы предполагали.

– Ты думаешь, у нас есть шансы?

– Гони прочь такие мысли, не дай сомнению закрасться в душу. В таком состоянии нельзя планировать победу. Давай-ка лучше продолжим нашу затянувшуюся партию в шахматы. Твой ход.

За все время своего знакомства Стратег и Тактик играли пятую партию в шахматы, и все они проходили по одному сценарию. В дебюте Тактик неизменно выигрывал, а Стратег зачастую бывал на грани поражения, но для окончательной победы не хватало какой-то малости. В миттельшпиле положение начинало стремительно выравниваться, и эндшпиль всегда приносил победу Стратегу. Пятая партия находилась как раз в той стадии, когда казалось, что спасения Стратегу нет. Еще немного дожать, и ему придется сдаться. Никакой шахматной доски у них не было, сражение разворачивалось исключительно в их воображении. Такой доски просто не существовало, ибо они играли не в обычные шахматы, с их шестьюдесятью четырьмя клетками и шестнадцатью фигурами с каждой стороны, и даже не в трехмерные, а в четырехмерные, где в качестве четвертого измерения выступало время, вернее, количество ходов. Можно привести простой пример: пешка ходит Е2-Е4 в плоскости один и простоит на этом поле три хода – все это надо было держать в голове. Плохо только, что им так и не удалось никого больше обучить этим шахматам.

– Опять тебе удалось выкрутиться, – вздохнул Тактик, когда они сделали по пять ходов.

– Рано праздновать победу. Ладно, давай вернемся к нашим баранам.



Оставив шахматы, они принялись намечать основные вехи генерального сражения, в то время как «ласточка», ведомая сержантом Петровым, неспешно несла их к Земле.

Стратег. Размышления: Тактик

В преданности Тактика Стратег не сомневался, но не всякое дело он мог ему безоговорочно доверить. В силу склада ума и характера Тактик не способен был осуществлять долгосрочное планирование или многоходовую операцию, растянутую во времени. Ему не хватало терпения и усидчивости, того, чем в избытке обладал Стратег. Зато, если перед ним четко поставить цель, ему не было равных в разработке планов по ее достижению.

Если Стратег своим положением был целиком обязан Бате, то Тактик был, в свою очередь, назначен Стратегом, который в какой-то момент понял, что не может полностью сконцентрироваться на разработке долгосрочных программ, так как их некому воплощать в жизнь. У самого Стратега на это просто не хватало времени, а зачастую и умения. Так возникла идея ввести новую должность – Тактик Земли и космических Колоний.

Стратег и Тактик вместе составляли слаженную команду, блестяще дополняя друг друга, и у них за плечами было множество совместно разработанных и, что немаловажно, осуществленных проектов. Одно качество в Тактике Стратег ценил особенно – исполнительность. Достаточно один раз объяснить, что от него требуется, и больше не нужно беспокоиться – дело будет доведено до конца.

До того как он занял это место, в биографии Тактика не было ничего примечательного. Институт закончил с отличием. На работе характеризовался положительно, но не более. Наверное, он просто не нашел своего места, чтобы проявились его способности. У многих так проходит целая жизнь, но с Тактиком судьба распорядилась по-другому.

Во время конкурса на эту должность Стратег практически сразу остановил свой выбор на нем, и Батя поддержал его. Через пять лет – срок, пока Снежный Барс был наставником Тактика, – они еще раз убедились в правильности своего выбора. Тактик занял достойное место рядом с ними.



Одним словом, на Тактика можно было положиться, просто перед ним следовало ставить задачи, с которыми он реально мог справиться.

Не-гуманоиды. Планета Мартир.

Совет Последней Инстанции