Предстоял очередной разговор с отцом, но Америка стоила того. К удивлению Саши, отец не стал его ругать, и вообще разговаривал с ним как со взрослым.
– Я так понимаю, поход к сопкам – твоя идея. Хорошая подготовка – чукчи, спирт, бинокль, прогноз погоды – и оригинальный способ возвращения домой. Зачем только надо было паясничать – поднятые руки, крики «сдаемся»?
– Это Володька предложил, чтобы не застрелили как диверсантов.
– Никогда не сваливай промахи на других, даже если они не твои. Это непорядочно. В тебе достаточно хороших качеств – ты умеешь держать слово, упрямо идешь к поставленной цели. Вот только стоит ли того выбранная цель…
– Разве увидеть Америку – не стоящая цель?
– Есть такое выражение: не надо каждый раз открывать Америку. С годами ты поймешь. Если бы ты мне сказал, я показал бы ее тебе с вертолета.
Три года пролетели незаметно, и друзьям пришлось прощаться. Володькиного отца переводили на Западную Украину, а Сашиного – в Прибалтику.
Земля. Центр космической связи.
Байконур. Стратег (окончание)
«Вот только стоит ли того выбранная цель… Спасибо, отец. Я не буду спешить с выбором цели. И ответственность за ошибки, которых еще совершу немало, не буду перекладывать на других. Слышишь меня, отец, я даю слово, что спасу Землю, а ты знаешь – мое слово твердое. Только вот на этот раз, похоже, придется открывать Америку…»
Адмирал оказался как всегда точен. По сосредоточенным взглядам командующих флотами было ясно, что их успели ввести в курс дела. От Стратега не укрылось, что Адмирал облегченно вздохнул, увидев его переодетым. Он, очевидно, был противником пляжной формы одежды в Центре космической связи. Командующие поздоровались в порядке нумерации флотов.
– Командующий Первым Звездным флотом адмирал Рочев.
– Командующий Вторым Звездным флотом адмирал Ямомото.
– Командующий Третьим Звездным флотом адмирал Монтгомери.
– Приказ всем флотам, – начал Стратег после ответного приветствия, – доукомплектовать личный состав до нормы по желтому расписанию. Все отпуска отменяются. Произвести полную загрузку боеприпасами. Все корабли, находящиеся на профилактике, срочно ввести в состав флота.
– На это уйдет целая неделя, – прояснил ситуацию Адмирал.
– Это недопустимо. Отправляйте корабли к новому месту дислокации по мере готовности. Организуйте доставку туда же личного состава и боеприпасов.
– По этой схеме, – взял слово адмирал Монтгомери, – половина флота может отправиться немедленно, еще тридцать процентов через пять дней, остальные присоединятся к ним позже вместе со всем недостающим.
– Это приемлемо. Приказ Третьему флоту: вы направляетесь на дальние подступы, сектор ДП657РПГ869, в район станции «Пионер-4». Двигаться не спеша. Без моего подтверждения ни в коем случае не переходить сектор «Космическая стройплощадка». Быть готовыми там укрыться. В вашу задачу пока не входит непосредственное соприкосновение с противником. В случае чего вы обязаны уклониться от боя. Вопросы есть?
– Только один. Поясните приказ «уклониться от боя».
– Прекрасно понимаю вас, Монтгомери. Я имел в виду: от серьезного сражения. Отдельные корабли противника и небольшие группы уничтожайте не задумываясь.
– Приказ ясен, – повеселев, ответил Монтгомери.
– Приказ Первому флоту: вы направляетесь патрулировать границы с не-гуманоидами. Действовать по обстановке. Быть готовыми присоединиться к Третьему, когда он достигнет дальних подступов. Вопросы есть?
– Мы будем недалеко от базы «Находка». Мы могли бы там пополнить запасы.
– Запрещаю. С этого момента объявляю запасы базы неприкосновенными и ввожу запрет на ее посещение.
– Приказ ясен, – немного разочарованно доложил Рочев.
На базе «Находка» были сосредоточены огромные запасы, и их использование сильно облегчило бы задачу его флоту.
– Ваша очередь, Ямомото. Приказ Второму флоту: вы направляетесь патрулировать границы с зеерянами. Помните о наших непростых с ними отношениях. Выберите удобное место для базирования флота, но вдалеке от спорных территорий. Будьте готовы к марш-броску на ближние подступы к Земле. Если враг прорвется, примете бой, если удача будет на нашей стороне, отправитесь на подмогу остальным флотам, добивать противника. Вопросы есть?
– Только один. Поведение при контакте с кораблями зеерян.
– В бой не вступать ни при каких обстоятельствах. До особого распоряжения относитесь к зеерянам не как к возможному противнику, но и не как к союзнику. Исходите из того, что они соблюдают нейтралитет, но внимательно присматривайте за ними.
– Приказ ясен, – доложил Ямомото. Никаких эмоций на его лице не отразилось.
– Совещание объявляю закрытым. Приступайте к выполнению.
Командующие флотами отключились, и Стратег с Адмиралом остались наедине, разделенные холодными просторами космоса. Стратег налил себе еще коньяку, Адмирал присоединился к нему, и они символически чокнулись.
– Спасибо, что догадался переодеться и не распугал моих командующих своим пляжным видом.
– Двигай понемногу в сторону Земли, – ответил Стратег, давая понять, что не склонен поддерживать обмен шутками.
– Будем выжидать?
– Будем, – сухо ответил Стратег. – Конец связи.
Стратегу предстояло еще решить много вопросов, помимо флота. Его мысли уже были далеко, чем и объяснялась сухость в общении с Адмиралом. Стратег не сомневался, что тот поймет и не обидится. На пульте загорелся сигнал вызова, ответив на который, Стратег узнал от уже знакомого симпатичного лейтенанта с раскосыми глазами по фамилии Каримова о прибытии Бати и немедленно отправился к нему навстречу.
Военная форма подчеркивала хорошо сложенную фигуру Стратега, и, если бы не длинные волосы, его можно было бы принять за служащего Байконура. В коридоре он сразу заметил повышенный интерес к себе со стороны женского персонала. Стратег знал, что они заключили что-то типа пари и дружно пытаются его соблазнить. Он охотно подыгрывал дамам, считая, что не стоит отказывать себе в удовольствии полюбоваться теми прелестями, которые так охотно выставлялись ему напоказ. Все это не выходило за рамки дозволенного и ограничивалось шутками, легкими поцелуями и короткими объятиями, которые девушки с помощью различных уловок пытались продлить. Было известно, что Стратег пережил большую настоящую любовь, эта история стала всеобщим достоянием, и, хотя подробностей никто не знал, все охотно домысливали. Но Стратег при любой попытке разговора на эту тему сразу замыкался в себе. Боль утраты еще не утихла, несмотря на то что прошло много лет. Считалось, что его возлюбленная погибла при трагических обстоятельствах, а некоторые даже пытались винить в этом Стратега. Чистое и светлое чувство, возникшее между ним и никому не известной девушкой с одной из ближайших к Земле колоний, изменило ход истории человечества – их любовь открыла путь к дальним звездам. Было время, когда об этом говорили во всех уголках Земли и на всех пяти заселенных к тому времени людьми планетах. С длинными до плеч волосами золотистого цвета и голубыми глазами, она была для всех Светланой. Он же называл ее Светиком, Светиком-Самоцветиком. С тех трагических событий у Стратега не было постоянной подруги, и об этом знали те, кто стремился занять ее место.
Войдя в общий зал, где находились рабочие места нескольких десятков связисток, Стратег окончательно убедился: здесь что-то нечисто. При его появлении они повскакивали со своих мест, делая вид, что нашлись срочные дела, а сами украдкой рассматривали его. Ловя на себе эти взгляды, он вдруг понял, что они направлены на его штаны, и только тут вспомнил, как, будучи погруженным в свои мысли, переодевался в присутствии двух сотрудниц, которые, очевидно, поделились с остальными впечатлениями от увиденного. Они тоже стояли здесь, в отдалении, наблюдая за эффектом, произведенным их сообщением. Стратег решительно направился к ним. Поняв, что разоблачены, они сначала хотели убежать, но замерли под его взглядом. Подойдя к ним, Стратег первым делом демонстративно отдал дань тому, что так старательно выставлялось ему напоказ, а он не замечал – ведь пуговички на форменных рубашках все еще были расстегнуты. Вдоволь налюбовавшись, он обнял обеих за талию и что-то шепнул каждой на ушко, после чего обе зарделись и разбежались в разные стороны.
Потом у них долго пытались узнать, что же такое сказал им Стратег, но они или отшучивались, или каждый раз предлагали новую версию. Обе девушки наперебой и взахлеб рассказывали, как провели незабываемую ночь со Стратегом втроем, и очень обижались, когда им отказывались верить. Вообще-то это было не в его стиле. Стратег, конечно, не был монахом, и изредка красотки оказывались в его постели, но он не бегал за юбками. Ни одна из девушек не могла похвастаться, что он ухаживал за ней и добивался близости. Только проявив собственную инициативу, можно было рассчитывать на успех. Такое сложилось в женском обществе мнение о Стратеге.
Стратег встретил Батю у входа в Бункер. Они крепко пожали друг другу руки и обнялись. «Кузнечик» снова красовался на постаменте. Отпустив сержанта Петрова отдохнуть, они решили не спускаться под землю, а провести время под сенью деревьев. Пили зеленый чай из пиал и ели дыню с лепешками. Батя, не перебивая, выслушал Стратега, описавшего ему во всех подробностях захват космической станции «Пионер-4» и свои распоряжения флотам, и потом еще минут пять хранил молчание, обдумывая ситуацию.
– Я одобряю твое решение, – наконец заговорил он. – Это как раз та ситуация, когда лучше всего выждать и не пороть горячку. Надо узнать, что они собираются делать дальше.
– Я почти не сомневаюсь в их намерениях – они устроят свою базу на месте «Пионера-4» и будут искать подходы к Земле. Я уже послал «малютку» в этот район.
– Ну а я-то тебе зачем понадобился?
– Ты единственный, кто может пойти на контакт с зеерянами.
– Я не думаю, что на них можно рассчитывать. Они не станут нашими союзниками.
– Какие там союзники! Будут соблюдать нейтралитет, и на том спасибо. Мне кажется, они могут знать, кто напал на нас, и этой информацией с нами поделятся.
– При их-то скрытности? Откуда такая уверенность?
– Враг моего врага – кто он мне? Я склонен считать, что они ответят на этот вопрос однозначно – друг.
– Напавшие на нас – их враги? Ты думаешь, это те самые, с кем у них когда-то был конфликт? Но ведь прошло почти сто лет.
– Я ничего не думаю. Просто интуиция мне подсказывает, что зееряне могут что-то знать.
– С ними трудно общаться. Они дали мне пропуск на свою территорию, но посетить их можно только один-единственный раз. Ты уверен, что это как раз тот самый случай?
– В этом я уверен, как и в том, что, когда ты им покажешь запись атаки, они выдадут тебе еще один одноразовый пропуск.
– Пожалуй, ты прав. Когда мне лететь?
– Я бы хотел, чтобы прямо сейчас, – и, заметив реакцию старика, добавил: – Не сию секунду, этот день мы проведем вместе.
– За такой срок не успеют подготовить корабль.
– Возьмешь из моего резерва. Я всегда держу парочку под парами.
Оставшееся до вечера время Стратег и Снежный Барс провели вместе, вспоминая перипетии прошлого и постоянно возвращаясь к делам сегодняшним, намечая линию поведения с зеерянами и план противодействия неожиданно и неизвестно откуда возникшему врагу.
Они попрощались около «кузнечика» сдержанно, по-мужски. Батя улетел с сержантом Петровым, а Стратег провел эту ночь на Байконуре…
Юность Стратега. Первая женщина
Эту историю поведали подругам две курсантки с Байконура, они клятвенно заверяли, что будто бы сам Стратег рассказал им о том, как…
Монотонно постукивали колеса поезда, уносившего пассажиров все дальше на восток. Немногочисленные обитатели купейного вагона, утомленные дорогой и жарой, толклись в коридоре у раскрытых окон. Большинство молча разглядывали среднерусский пейзаж, несколько человек дымили в тамбуре. Разговоры не клеились. Все откровенно скучали. Помню, мне досталось крайнее купе, и я оказался его единственным обитателем, чему был несказанно рад. Устроившись у распахнутого окна, не боясь простудиться на сквозняке, я весь ушел в книгу…
Внезапно в коридоре послышались голоса. Отвлекшись от чтения, я выглянул из купе. Ее нельзя было не заметить – яркая блондинка с распущенными до плеч развевающимися на ветру волосами словно плыла по коридору. Коротенькое ситцевое платьице плотно облегало отличную фигуру, едва прикрывая стройные загорелые ноги, на которые были устремлены все без исключения мужские взгляды. Я тоже залюбовался ими и даже ощутил известного рода волнение. Но главное – как она себя вела! Она наслаждалась всеобщим вниманием, она понимала, что способна увести за собой любого. Не обращая внимания на косые взгляды немногочисленных женщин, она охотно перекидывалась шутками с мужчинами, ненадолго исчезая то в одном купе, то в другом. Все пытались заманить ее к себе. Я вернулся в свое купе и продолжил чтение, решив, что этот спектакль не для меня.
– Здесь свободно? – вывел меня из задумчивости ее вопрос.
– Целых три места, – промямлил я. – Но в других купе тоже полно свободных мест, – добавил я поспешно, не желая расставаться со своим одиночеством.
– В других я уже была. Там неинтересно, – и с этими словами она вошла, закрыв за собой дверь. Закрыв на замок.
Она бесцеремонно уселась рядом, прижавшись своей ногой ко мне. Я сидел ни жив ни мертв, боясь шелохнуться. Я всегда терялся в обществе таких развязных девиц, поэтому попытался отодвинуться, но она не позволила.
– А что это мы тут читаем? – поинтересовалась она, выхватывая книгу из моих рук и не упустив случая прижаться ко мне своими упругими грудями. – «По ту сторону добра и зла»? Это что? Новый детектив? Автор незнакомый, даже не выговорить. Ничще?
– Ницше, – робко поправил я.
– Гляди-ка, заговорил. А то я подумала, ты совсем дар речи потерял.
Книга упала на пол, и ее губы нашли мои. Она была лет на пять старше меня и целовалась очень хорошо, что компенсировало мою неопытность. Сейчас мне ясно: она с первого взгляда поняла, что я еще мальчик. Да, в свои восемнадцать, достигнув совершеннолетия, я еще не испытал, что такое близость с женщиной. Она действовала умело и настойчиво, покрывая поцелуями мою грудь, раздеваясь при этом сама и освобождая меня от одежды. Не успел я оглянуться, как мы оказались абсолютно голыми. Она уложила меня на полку, сама устроившись сверху…
Не скажу, чтобы я испытал восторг, наверное, еще просто не дорос до этого, но мне было хорошо с ней. Она же все время стонала, словно билась в истерике, а заходясь, царапалась и кусалась. Когда все уже было позади, она уселась напротив, давая мне любоваться своим телом, чем я и занялся. Я не сразу заметил на себе ее удивленный взгляд.
– Пройдет совсем немного времени, и девчонки не будут давать тебе прохода. Я завидую им.
– С чего это вдруг? – удивился я. – Что во мне такого особенного?
– Скоро ты это поймешь, – и ее взгляд обратился вниз, туда, где я, к своему удивлению, почувствовал опять напряжение…
Второй раз она все делала медленно, сдерживая стоны, и лишь по ее закатившимся глазам можно было догадаться, как ей хорошо…
– Не забудь, твою первую женщину звали Еленой, Еленой Прекрасной, – насмешливо представилась она, уже стоя в дверях, чтобы, закрыв их, навсегда исчезнуть из моей жизни.
Пока Стратег откровенничал, рассказывая про свою молодость, обе курсантки слушали его, раскрыв рты.
– А она была права, – вздохнула одна из них, когда он замолчал.
– Какие поезда, какое купе! – спохватилась вторая. – Посмеялись над нами? Даже во времена вашей молодости их можно было увидеть только в историческом музее…
Стратег не ответил. Пусть думают, что он пошутил, хотя его рассказ был сущей правдой. Не станет же он им объяснять, что его юность действительно прошла во времена поездов и многих других давно исчезнувших вещей…
И что гораздо приятнее ему вспоминать о другом происшествии, случившемся с ним также в поезде…
Монотонно постукивали колеса поезда, уносившего пассажиров все дальше с холодного севера на юг. Стояла пора отпусков, и все вагоны были забиты под завязку. Многочисленные обитатели купейного вагона, утомленные дорогой, толклись в коридоре, разглядывая пейзаж за окном, несколько человек дымили в тамбуре, остальные отдыхали по купе. Все возбужденно обсуждали предстоящий отпуск. Помню, мне досталась нижняя полка, и я, устроившись у окна, погрузился в чтение.
После какого-то полустанка атмосфера в вагоне явно изменилась – вместо оживления наступила тишина и какое-то отчуждение. Потакая любопытству, я нехотя выглянул в коридор. И откуда взялся этот котенок? Испуганно он пробирался между пассажирами, которые брезгливо сторонились и отпихивали его. Через какое-то время он робко заглянул в мое купе и сразу бросился к спортивной сумке, в которой у меня было несколько бутербродов. Соседи по купе возмутились и попытались вытолкать ничего не понимающего котенка обратно в коридор. Не обращая внимания на их крики, я взял его на руки, вытащил из сумки бутерброд с колбасой и по-братски поделился им с котенком. Немного насытившись, он замурлыкал. Ему теперь захотелось ласки. Я почесал его за ушком, и он благодарно стал ластиться ко мне.
– Он же наверняка заразный, – заметила желчная женщина, все это время хмуро наблюдавшая за нами.
– С чего это он заразный? – спокойно ответил я ей. – Смотрите, какой хорошенький.
Наигравшись, котенок, к вящей радости моих попутчиков, покинул наше купе. Где-то через час, оторвавшись от чтения (сочинение Ницше меня сильно увлекло), я решил проверить судьбу моего маленького друга. Зря я за него волновался. Он как хозяин расхаживал по коридору. Предлагаемую ему еду тщательно обнюхивал, не бросаясь на первое попавшееся. Никто его больше не шпынял. В конце коридора, почти у самого тамбура, юная парочка, крепко прижавшись друг к другу, обменивалась короткими поцелуями. Котенок направился к ним и стал тереться об ее ноги. Девушка взяла его на руки. Он мгновенно закрыл глаза и неприлично громко замурлыкал. Я понял, что котенок обрел свою семью. Настырный серый проказник все-таки сумел растопить лед людского неприятия и пробудить в них добрые чувства, за что и был вознагражден.
Многочисленным поклонницам Стратега очень понравилась история про любвеобильную девушку. Каждая из них представляла себя на ее месте. А рассказ о котенке, конечно, оставил бы их равнодушными. Они просто не поняли бы его смысл…
Стратег. Размышления: Артефакты —
Лабиринт Страха и Лабиринт Любви
У Стратега было одно удивительное хобби – он собирал артефакты, материальные предметы, само существование которых или их свойства не могли объяснить ни современная наука, ни он сам. Нет, сами эти предметы он не коллекционировал, да это было и невозможно. Он лишь тщательно отыскивал все сведения о них, анализировал полученную информацию, пытаясь понять суть фактов и их взаимосвязь. Особое место в этом не слишком длинном списке занимали два Лабиринта – Лабиринт Страха и Лабиринт Любви.
Лабиринт Страха. Так называли таинственный космический объект, обнаруженный в непосредственной близости от Солнечной системы, долгое время не позволявший человечеству выйти за ее пределы. Как только Стратегу удалось пройти этот Лабиринт, путь в космос был открыт, и люди устремились к ближайшим звездам. Место, где и ныне находился этот таинственный объект, вернее, орбита, по которой он вращался вокруг Солнца, теперь называлось «ближние подступы к Земле». Объект препятствовал выходу в космос до тех пор, пока человечество не достигло определенного уровня развития. Только вот чему обязано это развитие? Ясно, что не техническому прогрессу. Все попытки преодолеть сопротивление объекта силой, с помощью техники и оружия, оказались безрезультатными. Стратег прошел Лабиринт, как он считал, преодолев свой собственный страх. Не это ли критерий зрелости человечества?
Лабиринт Любви. Так называли таинственный космический объект, который преграждал людям путь в глубины космоса, к дальним звездам. Как только Стратегу с его возлюбленной (для всех она была Светланой, он же называл ее Светик-Самоцветик) удалось пройти Лабиринт, путь в дальний космос был открыт. То место, где и ныне находится этот таинственный объект, считалось границей так называемых «средних подступов к Земле». Объект препятствовал выходу в дальний космос до тех пор, пока человечество не достигло определенного уровня развития. Все попытки сломить сопротивление объекта силой, с помощью техники и оружия, оказались безрезультатными. Критерий развития был явно нравственный – любовь. Только мужчина и женщина, испытывающие друг к другу чувство, способное противостоять любым соблазнам, настолько чистое и бескорыстное, что его невозможно променять даже на предложение вечной жизни, могли пройти это испытание.
В настоящее время оба объекта бездействовали. Как только Лабиринты были пройдены, они перестали функционировать. Вся их электронная начинка (относительно того, что она именно электронная, существовали большие сомнения, принцип работы установить не удалось) разом отключилась.
Возможность дальнейшего использования Лабиринтов оставалась под вопросом. Сперва туда водили экскурсии, потом там обосновались ученые и пытались разгадать их многочисленные тайны: выполнили свою функцию эти объекты и отключились навсегда, или они снова могут ожить – сами по себе или под внешним воздействием? Что произойдет, если они оживут? На этот счет не было ни малейших догадок.
Кто создал эти Лабиринты? На них до сих пор красовалось, как считал Стратег, клеймо их изготовителей. Он называл эту могущественную цивилизацию Хранителями. Что знали они о Земле? Когда Стратег прошел Лабиринт Страха, перед ним возник видеопыж и заговорил с ним. Было очевидно, что Хранители вели наблюдение за Землей. Объект был установлен очень давно, и за это время многие языки стали мертвыми или сильно изменились. С ним же общались на вполне современном языке. С другой стороны, сама личность Стратега была им не знакома, хотя на Земле он в то время уже был широко известен. Это означало, что наблюдение велось лишь поверхностное. Очевидно, что объект под названием «Лабиринт Страха» передавал информацию на объект под названием «Лабиринт Любви». Тот же видеопыж приветствовал там Стратега уже по имени. Впрочем, Стратег сам представился при входе в первый Лабиринт.
Были ли оба Артефакта созданы для Земли или против нее? Этот вопрос не давал Стратегу покоя. Когда он прошел Лабиринт Страха, его встретило видеоизображение, которое, помимо прочего, произнесло: «Слишком рано, человечество еще не готово. Слишком опасно». Лабиринт Любви приветствовал его тем же видеоизображением. Повторив предупреждение, оно добавило: «Теперь отвечать придется тебе». За что отвечать?
Больше всего Стратега заинтриговали слова «слишком опасно». Для кого опасно? Может быть, эти охранные барьеры были защитой для остальных цивилизаций от таких варваров, как люди? Если вспомнить историю Земли, нескончаемую череду больших и малых войн, когда все были заняты, напрямую или косвенно, уничтожением друг друга, то подобное предположение казалось вполне обоснованным. Нельзя допустить, чтобы те, кто готов убивать за то, что ты исповедуешь иную веру или придерживаешься других политических взглядов, за другой цвет кожи, ради наживы или по праву сильного, получили доступ в космос и все, что они проделывали на своей родной планете, пытались повторить с внеземными цивилизациями. Эти аргументы казались Стратегу достаточно убедительными, чтобы оправдать тех, кто возвел эти барьеры. Ведь преодолеть их удалось не в результате технического прогресса. Все попытки прорваться сквозь них силой потерпели неудачу. Логично предположить, что людям дарована возможность осваивать космическое пространство в награду за высокое нравственное развитие.
Стратег полагал, что правильный ответ на этот вопрос жизненно важен для всего человечества. Временами ему казалось, что еще немного, и он поймет назначение Лабиринтов, поймет, ради чего они были созданы: дабы защитить остальной космос от вторжения людей, пока те не достигнут определенного нравственного уровня, или, наоборот, чтобы уберечь человечество от возможной опасности, исходящей от диких космических глубин.
He-гуманоиды. Планета Полиандрия
Полиандрия – планета кораблей. Здесь они рождаются и сюда же прилетают умирать после долгих странствий по безбрежным просторам Вселенной. Корабли называют себя Космическими Странниками.
Космический Странник «Увертливый» почувствовал приближение смерти. Корабли всегда заранее знали, когда отпущенное им время истекало. Он взял курс на Полиандрию, свою родную планету. Он явственно ощутил ее зов. Планета-мать звала своего сына, и он не мог этому противиться. Там он наконец обретет покой после почти пяти столетий беспрерывных странствий. «Увертливый» вошел в подпространство, чтобы поскорее достигнуть Полиандрии и передать своим собратьям важную новость. Он видел скопление других кораблей. Он пытался с ними связаться, поговорить, но они почему-то не захотели ему ответить. Они были какие-то странные. Ему даже показалось, что они неживые. Но разве могут неживые корабли летать? «Увертливый» точно знал, что после своей смерти, а она уже близко, он больше не сможет летать.
Каждый вход в подпространство укорачивает жизнь кораблей, и «Увертливый» понимал, что этот вход окажется для него последним. На следующий у него уже не хватит сил. Находясь в подпространстве, корабли испытывают что-то близкое к экстазу. Их тянет туда, чтобы вновь испытать это блаженство стремительного полета, власть над просторами Вселенной. Лишь знание того, что подпространство берет за это непомерную плату, заставляет их прерывать полет. Корабли платят отпущенным им временем за вход в подпространство. Платят своей жизнью. Но если летать, не входя в подпространство, то не хватит и всей жизни, чтобы достигнуть удаленных уголков Вселенной, которые их так манят.
Говорили, что иногда корабли не могут найти в себе силы остановиться и погибают, разогнавшись до запредельных скоростей. Их оболочка утончается во время полета в подпространстве. Оно поедает корабли, и рано или поздно наступает конец. Космические Странники, когда их оболочка истончена до предела, могут еще очень долго жить (жить для них значит летать) в нормальном пространстве, но планета-мать зовет своих сыновей, и тогда они отправляются в свой последний полет.
Примерно раз в сто лет корабли возвращаются на свою планету. Этот период они называют циклом. «Увертливый» пропустил предыдущий, четвертый, цикл и не посетил Полиандрию. Он уже собирался взять курс на свою колыбель, когда в него врезался большой астероид. «Увертливый» не оправдал свое прозвище, которое получил от планеты-матери по окончании третьего цикла.
Тогда он попал в очень плотный поток метеоритов, но благодаря умелому маневру остался невредимым. После этого его стали называть «Увертливым», а теперь один-единственный астероид надолго вывел его из строя. Он был так увлечен предстоящим полетом домой, что даже не заметил его. Какой же он после этого «Увертливый»! Повреждение оказалось настолько серьезным, что он не смог войти в подпространство. Случись такое в начале или середине цикла, об этом не стоило бы даже вспоминать. Попадание метеоритов и астероидов в корабли не редкость. После этого они вынуждены оставаться в нормальном пространстве, пока не затянутся полученные пробоины. Но только не в самом конце цикла, когда запасы пищи на исходе, и ее уже мало для поддержания жизни, а она кроме того расходуется и на полет, и на лечение, то есть ликвидацию последствий столкновения.
Начиная каждый новый цикл, Космические Странники уносят с собой запас почвы с Полиандрии, которой их снабжает заботливая планета-мать. Почва служит им пищей, топливом и ремонтным материалом. «Увертливый» был очень близок к гибели. До столкновения у него имелся достаточный запас, чтобы войти в подпространство и долететь до своей планеты, но повреждения не позволяли ему это сделать. Если потратить запас на ремонт, то его не хватит на топливо. Но ему повезло, астероид не пробил его насквозь, а застрял в корпусе. «Увертливый» сумел переместить астероид в нужный отсек, и оказалось, что тот вполне может заменить дар планеты-матери. Пополнив таким образом свои запасы, корабль решил пропустить один цикл.
«Увертливый» вновь ощутил это ни с чем не сравнимое чувство полета в подпространстве. Последнего полета. Полиандрия дает своим кораблям в конце каждого цикла новые имена. Смысл цикла состоит не только в пополнении запасов и желании матери повидать своих сыновей. Они делятся с ней информацией, собранной за время странствий. Выслушав исповедь сына, мать дает ему новое имя. «Интересно, какое бы я получил имя, – размышлял „Увертливый\", – если бы тогда завершил цикл. „Удачливый\" или „Смышлёный\"?»
Выходя из подпространства, он почувствовал, что еще немного, и его оболочка лопнет, не выдержав перегрузок, настолько она истончилась. Полиандрия вращалась вокруг яркой и горячей голубой звезды, которая излучала в пространство огромное количество энергии. Около планеты скопилось необычно много Космических Странников. «Увертливый» никогда не видел такого количества своих братьев. Ощущая мощную энергию родной звезды, он направился к ним.
При приближении собрата корабли замолкли, чтобы выслушать его рассказ. «Увертливый» поведал о тех местах, которые он посетил, и главное, о странных кораблях, не ответивших на его призыв. Оказалось, что за время его отсутствия многое изменилось. Начал меняться уклад жизни Космических Странников. О необычных кораблях уже знали все. Новостью оказалось только то, что их скопилось так много в одном месте. Раньше «неживые» бороздили космическое пространство только поодиночке. Как выяснилось позже, «Увертливый» наблюдал флот врага в районе станции «Пионер-4».
Увиденное и услышанное просто потрясло «Увертливого». Часть кораблей была одета в какие-то блестящие панцири. Похожие он видел на тех странных кораблях. И летали теперь его братья не по своей воле и не туда, куда манила их жажда странствий, а по указке каких-то новых друзей, перевозя их в своем чреве. Они готовились сражаться с неживыми кораблями. Закончилась эпоха вольных Космических Странников, но «Увертливому» было уже не до этого. Его жизнь подошла к концу, планета-мать звала своего сына, чтобы, умирая, он стал ее мужем, а она его женой, чтобы вместе они дали новые жизни. «Увертливый» разогнался в последний раз и на полном ходу вошел в свою мать. Его оболочка лопнула, он перестал существовать, но на поверхности Полиандрии появилось пять небольших бугорков, пять новых жизней.
Группа особого назначения. «Малютка-15»
Мишель Дебуа взглянул на хронометр, расположенный на приборной доске: до конца смены оставалось всего два часа. По истечении этого срока он, покинув патрулируемую зону, включит автопилот, и небольшой корабль-разведчик возьмет курс на базу. После этого можно будет расслабиться. Вдруг он ощутил легкое покалывание в голове и сразу подал сигнал напарнику, чтобы тот взял управление на себя. Сергей Минаев, сменщик Мишеля и командир «Малютки-15», отдыхал в жилом отсеке после шестичасовой смены. Короткие прерывистые гудки, дополненные зеленым миганием, вывели командира из полудремы, и через тридцать секунд он уже сидел в своем кресле, приняв управление кораблем. Его компаньон был контактером, и покалывание означало, что с ним вышли на связь.
Покалывание стремительно усиливалось. Убедившись, что Сергей принял дежурство, Мишель закрыл глаза и постарался избавиться от посторонних мыслей. Затем он представил чистый лист бумаги. Покалывание перешло в пульсацию, и на чистом листе появилось изображение: красный крест. Затылок больше не пульсировал, после получения мыслеобраза навалилась усталость.
Превозмогая головную боль, Дебуа передал командиру полученное сообщение – оно означало приказ немедленно возвращаться на базу. После принятого мыслеобраза контактеру рекомендовалось несколько минут провести в покое, пока не пройдет недомогание, и Мишель устало вытянулся в кресле, в то время как Минаев уже прокладывал курс за пределы сектора.
Группа особого назначения была создана по настоянию Стратега и выведена из прямого подчинения флотского начальства. Само наличие группы засекретили. Толчком к ее созданию послужила разработка миниатюрных кораблей-разведчиков, имевших возможность входить в режим невидимки (по крайней мере, они были невидимы для любых имевшихся в распоряжении людей приборов слежения и обнаружения космических объектов). Первоначально корабли-разведчики получили, по аналогии с самолетами, название «корабли стэлс». Из-за режима невидимки (режима стэлс) размеры их были минимальны, а маленькие корабли не могут входить в подпространство, поэтому в нужную точку космоса их доставляли на кораблях-носителях. Со временем за разведчиками прочно закрепилось прозвище «малютка», и именно оно стало фигурировать во всех сводках. Все двадцать имевшихся в наличии «малюток» поделили на группы по пять, и каждую группу закрепили за кораблями-носителями, своеобразными базами.
Отряды «малюток», как правило, патрулировали дальние подступы к Земле, обеспечивая безопасность границ освоенного человечеством пространства. На них не было вооружения, они выполняли роль наблюдателей или разведчиков. Экипаж «малютки» состоял из двух человек: опытного командира и контактера. Проблема заключалась в том, что, находясь в режиме стэлс, корабль не имел возможности использовать обычные виды связи (как все корабли в подпространстве), и сообщения передавались при помощи мыслеобразов, которые могли принимать и передавать только контактеры. Это требовало от них больших эмоциональных затрат. На базах проблема решалась путем применения усилителей, которые облегчали этот процесс. Установка была громоздкой и потребляла много энергии, что исключало ее использование на «малютках», поэтому всем наиболее сильным контактерам предлагали именно эту работу.
Мыслеобраз не может быть большим по объему. Как правило, это несложные картинки с анимацией, и лишь немногие могут пересылать сложные образы, в том числе то, что находится в данный момент у них перед глазами, но только в статическом виде. Стратег и Тактик обладают уникальной способностью передавать динамические картинки и даже добиваться того, что их голос звучит прямо в голове контактера. Связь между двумя контактерами устанавливается практически мгновенно и абсолютно не зависит от расстояния, которое их разделяет, – несколько метров или пол-Вселенной, не имеет значения.
Каждый контактер имеет свой код в виде определенной, как правило простой, картинки. Прежде чем послать мыслеобраз, контактер представляет в своей голове код того, кому предназначается послание, и оно безошибочно находит адресата, сколько бы световых лет ни разделяло контактеров, даже если один из них находится в подпространстве. Можно отправить и открытое послание, доступное всем контактерам. Для этого в качестве кода надо представить открытую книгу. Никакой гарантии, что оно дойдет до всех, нет, более того, этого, как правило, и не происходит. Одна из причин заключается в том, что послание конкретному адресату способно ждать, пока тот будет готов принять его. Открытые послания таким свойством не обладают и поэтому не достигают тех контактеров, которые не смогли быстро подготовиться, чтобы принять его. По необъяснимым причинам такие послания иногда проходят даже мимо тех, кто готов к их восприятию.
Каждый может выбрать себе одного спарринг-контактера. Его код доступа запечатлевается в глубине Подсознания, и общение с ним происходит более интенсивно, требует меньших затрат энергии и позволяет передавать более сложные мыслеобразы. Как правило, такой спарринг-контактер находится на базе, пока другой выполняет свою миссию на «малютке». Все эти возможности и хотел скрыть от посторонних Стратег, создавая группу особого назначения и засекречивая ее.
Два часа хода на предельной скорости, и «Малютка-15», покинув сектор патрулирования, вышла из режима невидимки. Включив автопилот, экипаж связался с базой. Им сообщили, что их ждет другой корабль-носитель. Полчаса на сборы и дозаправку «малютки», и они отправятся в другую точку Вселенной для выполнения спецзадания.
Оказавшись на корабле-носителе, Мишель Дебуа прошел в экранированное помещение, где находился усилитель, и корабль нырнул в подпространство. Подключившись к усилителю, Мишель стал готовиться к приему сообщения. Дождавшись характерного покалывания в затылке, он представил перед собой белый лист. Полученное изображение оказалось трехмерным и чрезвычайно четким. Его передавал очень сильный контактер.
Сперва на белом листе появилась латинская буква «S». Ее трехмерное изображение, выполненное из драгоценных камней, сверкало разноцветными огнями в определенном порядке, а верхний и нижний хвостики буквы вращались с заданной частотой. Подделка исключалась. Только Стратег мог послать такой мыслеобраз, подтверждая тем самым, что именно он вышел на связь. Этот символ был зашит в память каждого военного контактера, и Мишель безошибочно определил, что это действительно сам Стратег ищет с ним связи.
Пять больших амбарных замков один за другим появились перед Дебуа. Возникший было ключ начал рассыпаться и исчез, обозначив тем самым высший уровень секретности предстоящего задания.
Белый лист был заполнен в беспорядке разбросанными кодами других контактеров и символами вышестоящего начальства. Возникшая буква S, символ Стратега, расшвыряла все остальные и осталась в гордом одиночестве.
Затем появилось изображение космической станции. Мишель признал в нем станцию типа «Пионер», такие стоят на дальних подступах к Земле.
Теперь на белом листе возникла цифра четыре. Цель наблюдения указана – это станция «Пионер-4».
Снова возникло изображение станции. Ее атакуют корабли неизвестной конструкции. Замелькали картинки, изображающие разные степени ее разрушения, потом появился вопросительный знак – предстояло определить степень разрушения станции.
Изображение полностью исправной станции взрывается. Вопросительный знак – на станции произошел взрыв, и следует определить его причины.
Изображение станции. К ней направляется крошечный объект – предписание определить состояние станции мини-зондом.
Изображение станции. Фотоаппарат – указание послать мыслеобраз о состоянии станции.
Крадущийся человек. Прячется ото всех – призыв к предельной осторожности.
Изображение станции и на ее фоне «малютка». День сменила ночь. Жаркое лето. Пошел дождь, и стала осыпаться листва. Пошел снег – приказ установить постоянное наблюдение за происходящим в районе станции «Пионер-4».
Зазвонил телефон. «Малютка» улетает прочь от станции – приказ вести наблюдение до особого распоряжения.
Сверкающая всеми цветами радуги буква S – конец связи.
He-гуманоиды. Планета Мартир.
Разработчик Далеко Идущих Планов Гваан Гху
Гваан Гху почти закончил диктовать доклад для Совета Последней Инстанции, когда неожиданно сильный порыв ветра сдул его и неумолимо понес вверх. Зная, что сейчас сработает страховочная инерционная катушка, он весь напрягся в ожидании толчка, но его не последовало. Гваан Гху с сожалением констатировал, что он в очередной раз забыл ее пристегнуть. Теперь ему предстоял полет на высоту трех километров, где была расположена Великая страховочная сеть. Оставалось только надеяться, что она в порядке, и он не попадет в губительную прореху – так на Мартире называли разрывы в сети. Те несчастные призраки, которым не удавалось зацепиться за страховочную сеть, когда им попадалась прореха, еще имели шанс спастись. Для этого у каждого призрака на шее висел Пульт последней надежды. Надо только нажать кнопку и молиться на Великое Спасение, что тебя подберут вовремя.
Призраки – раса философов. Соответственно вел себя и Гваан Гху. Нужно находить в плохом крупицы хорошего – вот его любимый девиз. И сейчас, поднимаясь навстречу облакам, он решил полюбоваться панорамой Фе, столицы Мартира, – когда еще представится такая возможность! Справа высилось здание Совета Последней Инстанции. Через два дня ему там выступать с докладом о позиции призраков на предстоящем через месяц Всеобщем совете не-гуманоидов. У самой кромки горизонта виднелся привилегированный квартал одноэтажных загородных коттеджей, где жили в основном высшие чиновники правительства и члены Совета. Там находился и дом Гваан Гху, в котором он мог бы уже отдыхать, если бы не эта досадная оплошность. Прямо внизу располагался деловой квартал высокоэтажных домов, в том числе Департамент Далеко Идущих Планов, который возглавлял Гваан Гху. Он любил работать на свежем воздухе, и в его кабинете рабочий стол помещался у самого окна, которое почти всегда было открыто. Сегодня стояла безветренная погода, и он решил снять гравитаторы, они мешали ему думать. Гваан Гху так увлекся подготовкой доклада, что забыл пристегнуть страховочную инерционную катушку. Левее приютился район воздушных шаров с множеством увеселительных заведений. Гваан Гху вспомнил, что, занятый последнее время докладом, он давно уже не посещал эти злачные места.
Подняв голову, он заметил стремительно приближающуюся сеть. Слава Великому Удару, губительная прореха миновала его! Закрепившись за сеть, Гваан Гху стал ожидать прибытия службы подбора, которая с интервалом в четыре часа облетала каждый участок сети в поисках прорех и подбирала неудачников, в число которых он сегодня попал. До своего назначения в Департамент Гваан Гху занимался историей развития цивилизации призраков и их местом в Союзе не-гуманоидов.
Когда-то, очень давно, призраки были гуманоидами и назывались совсем по-другому. Ученые обнаружили, что Апагадо, их звезда, начинает стремительно превращаться в красного карлика. Мартир получал все меньше и меньше света и энергии от своей звезды, которая со временем могла совсем погаснуть. Цивилизации угрожало исчезновение. Разработали с десяток программ спасения. На осуществление всех не хватало ни времени, ни средств. В итоге отобрали четыре.
Спасение Великим Исходом подразумевало переселение на другую планету. Двенадцать экспедиций отправились на поиски нового космического дома. В те времена их цивилизация не ведала секрета входа в подпространство, поэтому кораблям требовалось много десятилетий, чтобы достичь соседних звездных систем. Только четыре звездолета вернулись назад. Все они потерпели неудачу. Судьба остальных экспедиций оставалась неизвестной до сих пор.
Спасение Великим Ударом предполагало направить на их родную звезду армаду беспилотных космических кораблей, начиненных веществом, близким по химическому составу к Апагадо, чтобы прекратить угасание. Это были два плана Окончательного Спасения. Но еще раньше цивилизация могла погибнуть от холода, недостатка пищи и энергии, поэтому утвердили два варианта Временного Спасения.
Спасение Великим Пузырем предусматривало создание вокруг планеты сплошной прозрачной оболочки, которая не давала планете остыть, задерживая тепло, полученное от родной звезды, превращая Мартир в сплошной парник. Дополнительно велось строительство и запуск космических лабораторий, которые собирали бесполезно уходящую в космическое пространство энергию родной звезды и направляли ее на Мартир.
Спасение Великим Изменением заключалось в резком уменьшение веса населения Мартира, а следовательно, и потребности в пище, тепле и энергии. Это была не просто программа похудания, она затрагивала изменения на генном уровне.
Все программы Спасения разрабатывались и осуществлялись одновременно. Улетели звездные экспедиции, велось строительство беспилотных кораблей для удара по звезде. Над наиболее важными районами планеты появились небольшие участки Пузыря. Его отдельные, пока еще недостаточной толщины куски начали защищать крупные города и сельскохозяйственные районы планеты, когда внезапно значительных успехов добилась программа Спасения Великим Изменением.
С началом реализации этой программы заканчивается история их цивилизации как гуманоидной и начинается Переходный Период. Успехи программы оказались столь впечатляющи, что решили приостановить строительство Великого Пузыря и все ресурсы направить на осуществление Великого Удара. В то время жила еще надежда и на возможность Великого Исхода. Главное, теперь у них появилось время на осуществление одного из планов Окончательного Спасения, поскольку Великое Изменение сокращало их потребности в пище, энергии и делало менее чувствительными к холоду.
Наконец наступил год Великого Удара. Корабли один за другим уходили в сторону их родной звезды, чтобы, слившись с ней, дать Апагадо новую жизнь. Прошло не одно столетие, прежде чем ее угасание окончательно остановилось и она стабилизировалась, превратившись в красный карлик. Его заходом и любовался сейчас, почти тысячелетие спустя, Гваан Гху, надежно зацепившись за Великую страховочную сеть.
Окончательное Спасение было достигнуто. Программа Спасения Великим Ударом полностью себя оправдала. Но радость оказалась преждевременной. Запущенный механизм генных изменений сыграл с ними злую шутку. Все усилия ученых остановить дальнейшее уменьшение веса или даже повернуть генные изменения вспять не увенчались успехом. Программу Спасения Великим Изменением остановить не удалось, и она дошла до своего логического завершения. Переходный Период завершился, и началась история призраков как не-гуманоидной цивилизации. С тех пор выражение «ожидание Великого Исхода» означает несбывшиеся планы и надежды, а в переносном смысле – просто долгое или бессмысленное ожидание, напрасно потраченное время. Философия призраков обогатилась высказыванием, что нет ничего более вечного, чем Временное Спасение.
Мигающие желтые огни отвлекли Гваан Гху от воспоминаний. Прибыла служба подбора. Посмотрев на часы, он с удивлением заметил, что провисел более пяти часов, и это при интервале облета в четыре часа.
– Приготовьтесь к засасыванию, – раздался голос из подлетевшего пузыря.
Гваан Гху отстегнулся от сети, и легкая струя теплого воздуха нежно засосала его в пузырь.
– Легче дождаться Великого Исхода, чем службы подбора. Я провисел тут более пяти часов.
– Повезло, что провисели, а не попали в губительную прореху. Мы только что тут поблизости две залатали.
В пузыре находилось еще трое призраков, которые сегодня оказались клиентами службы подбора. Гваан Гху не был расположен к беседе и, усевшись подальше от товарищей по несчастью, продолжил исторический экскурс.
Когда через несколько столетий изменения на генном уровне прекратились и их тела стабилизировались, призраки весили всего несколько десятков грамм. Внешне их тела сохранили прежние черты, разве что немного вытянулись, но они стали полупрозрачными.
Но призраков ожидало новое испытание. Любой порыв ветра отрывал их от поверхности и уносил вверх. Недостроенный Великий Пузырь срочно преобразовали в Великую страховочную сеть, которая опоясала всю планету. Создали службу подбора и наконец изобрели гравитаторы, которые сами по себе почти ничего не весили, но позволяли при необходимости увеличивать нагрузку до безопасной. Неожиданные порывы ветра более никого не страшили. Постоянное ношение гравитаторов утомляло, и в помещениях их часто снимали, используя для безопасности страховочные инерционные катушки. Казалось, проблема решена, хотя призракам пришлось заплатить многими унесенными ветром жизнями. И все же беда не покидала планету. В сети стали появляться разрывы. Она не выдерживала напряжения. Так возникли губительные прорехи, и призраки продолжали платить дань богу ветров, отдавая свои жизни. В конце концов каждый стал носить на шее Пульт последней надежды. Попав в губительную прореху и пролетев мимо сети, требовалось просто нажать на кнопку, подав тем самым сигнал дежурившим за пределами сети спасательным пузырям. Как ни старались спасатели, как ни усовершенствовались пузыри, жертвы все еще случались, хотя и значительно реже, чем прежде.
– Прибыли, центральный вокзал пузыремобилей, – раздался голос водителя. – Не гневите больше бога ветров.
– Желаю вам безветренных дней, – произнес Гваан Гху традиционное пожелание удачи. Включив взятый напрокат гравитатор, он направился к стоянке частных пузыремобилей.
Гваан Гху очень устал от этого незапланированного приключения и решил разориться на частника, а не использовать скоростную общественную линию пузыремобилей, хотя знал, что ему и так придется оплатить приличный счет службе подбора. Пересекая площадь, он задержался у памятника Унесенным Ветром. Деревце склонилось под сильным порывом ветра, зло разметавшим опавшую листву. Ухватившись одной рукой за верхушку, мужчина отчаянно пытался дотянуться до своей подруги. Ее уносило вверх. Во взгляде мужчины читалась решимость спасти возлюбленную любой ценой, а если не получится – отпустить дерево и улететь вместе с ней в вечность. Одна рука девушки тянулась к нему в надежде на спасение, а другая решительно отклоняла от благородного, но бессмысленного поступка. В ее взгляде, несмотря на сознание неотвратимости конца, не было ни отчаяния, ни смирения перед неизбежным, зато читались уверенность и спокойствие за судьбу цивилизации призраков, понимание того, что ее жертва не напрасна. В этой композиции были отражены основные постулаты философии призраков. Череда нескончаемых напастей сплотила их, научив подавлять личные интересы ради выживания этноса. «Даже самый густой туман не может надолго скрыть высокие горы». «Когда исчезает надежда, приходит вера». Именно эти две фразы из Философского Трактата всплыли сейчас в памяти Гваан Гху.
Засмотревшись на памятник и задумавшись над его философским смыслом, Гваан Гху совсем упустил из виду, что семья, вероятно, заждалась его. Народ после работы успел разъехаться, а время увеселений еще не наступило, поэтому на стоянке оказалось полно свободных пузыремобилей. Сообщив водителю адрес и позвонив домой, чтобы успокоить семью, он продолжил размышлять. Если верить старинным файлам, относящимся к гуманоидному периоду их истории, в те времена наиболее развиты были технические науки, а философия находилась в загоне. Правда, их цивилизация достигла Вечного Спасения как раз благодаря техническим достижениям. А философские науки получили свое развитие в конце Переходного Периода, в начале не-гуманоидной истории. Интересно, какая здесь взаимосвязь? Неужели философский образ мысли более присущ не-гуманоидной форме жизни? Надо с кем-нибудь подискутировать на эту тему.
«Интересно, как поступил тот мужчина, изображенный на памятнике?» – задал Гваан Гху сам себе философский вопрос. Естественно, что эта дилемма на каждом этапе всей истории призраков решалась по-разному. Неизвестно, что легче – совершить благородный и героический поступок, погибнуть вместе со своей любимой или остаться в живых, видеть ее мучительную гибель, а потом всю оставшуюся жизнь сжигать свой мозг мыслями о том, что не смог ее спасти, и жить с этой болью, и делать все для того, чтобы больше никто не терял своих любимых. Что требует большего мужества – отпустить дерево или вцепиться в него второй рукой? Естественно, оба решения принимаются только после того, когда ничего уже сделать нельзя. Когда любимая уже обречена. Гваан Гху не знал ответа на этот вопрос.
Пузыремобиль спустился в средний поток, снизив тем самым скорость перед поворотом с основной трассы. Это вывело Гваан Гху из задумчивости, но ненадолго. Теперь его мысли текли в другом направлении. Все-таки, принеся столько жертв, призраки поставили ветер себе на службу. Взять хотя бы пузыремобиль. Трогаясь с места, он использует свои двигатели, чтобы влиться в нижний поток. В этом потоке движутся общественные пузыремобили, а остальные используют его только для разгона. Но движутся все они только потому, что их толкает направленная струя ветра. Потом частные пузыремобили и экспрессы, включив на мгновение двигатель (ветряной двигатель!), переходят в средний поток, где их подхватывает более мощная струя воздуха, и они движутся быстрее. Третий поток есть только на магистральных направлениях. Перед поворотом или остановкой все происходит в обратном порядке.
Небольшой ветерок лишь на пользу в застоявшемся помещении. Интересно, могут ли оценить эту философскую мысль существа с других планет, или ее понимание и зловещий смысл доступен только призракам?
Ваана Гху, супруга, встречала его в дверях:
– Опять ты заработался допоздна. С этим докладом совсем никакой жизни не стало. Мог хотя бы позвонить. Из-за тебя мы чуть не опоздали на ужин. Ты-то хоть нашел время подкрепиться?
– У Великой страховочной сети телефонов еще не поставили, а ужинать на такой высоте небезопасно, – ответил он устало.
– Ах, ты опять забыл пристегнуться! Слава Великому Спасению, что ты цел и невредим! Тут как раз передавали, что в твоем районе обнаружили целых две губительные прорехи, – с этими словами она его обняла, и они вошли в дом.
Только оказавшись дома, Гваан Гху ощутил чувство голода, но пропущенный ужин восполнить было нечем.
– Тебя разбудить с восходом? Сразу пойдешь завтракать? Я составлю тебе компанию, – сказала жена.
– Да, дорогая, это было бы замечательно, – заключая ее в свои объятия, ответил он.
Гваан пошел спать, даже не посмотрев новостей. Постель была заботливо приготовлена. Ваана легла вместе с ним, обняв его, но поняла, что после пережитого ему не до исполнения супружеских обязанностей.
Мысли продолжали вертеться в его голове, не давая еще какое-то время заснуть. А все-таки хорошо, что призраки еще способны на такие безумные, но благородные поступки. Пока живы те, кто готов «отпустить спасительное дерево», не все для нас потеряно. Пока общество способно скорбеть, на нем рано ставить крест, оно жизнеспособно. «Нельзя достичь духовных высот, находясь в раю, но можно попасть в рай, достигнув духовных высот». С этой фразой из Философского Трактата он и заснул.
Ваана разбудила его за несколько минут до восхода. Дети еще спали, они хорошо поужинали и поэтому на завтрак не спешили. Супруги вышли в садик одновременно с восходом Апагадо и, пользуясь отсутствием детей, полностью разделись. Сняв гравитаторы, Ваана собственноручно прикрепила обе страховочные инерционные катушки, и они, удобно устроившись на заранее приготовленных лежаках, приступили к завтраку. Эта процедура называлась завтраком лишь по традиции. Никакой пищи призраки уже давно не употребляли. Для существования им была нужна только энергия, излучаемая их звездой, причем руки, ноги и голова не принимали ее. Три раза в день все призраки подставляли свое тело ласковым лучам Апагадо, получая необходимый им жизненный заряд. Для этого, конечно, не надо раздеваться догола. На планете царила пуританская мораль, и только в отсутствие детей, на закрытой от посторонних взглядов территории супруги могли себе такое позволить. В остальное время вне дома все без исключения носили темную одежду, предохраняющую от переизбытка энергии.
Гваан разомлел под нежными утренними лучами. Он вспомнил, что именно из-за недостатка пищи на планете пришлось запустить программу Спасения Великим Изменением. И эта проблема была решена таким кардинальным способом! Решить проблему голода полным отсутствием потребности в пище! Неужели удел призраков выходить из всех критических ситуаций столь экстравагантно? Решать проблему раз и навсегда, чтобы она даже не могла больше возникнуть. Решать так, чтобы исчезла причина ее возникновения. Еще одна основополагающая мысль из Философского Трактата.
Оставалась еще, конечно, проблема облачной погоды. Но, во-первых, часть энергии все равно достигала поверхности планеты, просто завтрак тогда длился дольше, а во-вторых, существовала служба разгона облаков, еще один пример использования ветра на благо цивилизации, и общественные кормовые площадки, расположенные выше кромки облаков. Нетрадиционные, запрещенные на планете формы питания сохранились до сих пор. К таковым можно было без особых проблем прибегнуть в квартале воздушных шаров, почти в любом увеселительном заведении. Это, конечно, противозаконно, но за деньги вполне доступно. Гваан вспомнил, как в молодости он решился на этот шаг. На планете все животные вымерли в процессе Окончательного и Временного Спасения. На их спасение тогда не хватило ресурсов. Правда, генофонд успели тщательно законсервировать, и возродить животных можно было в любой момент. Однако это было запрещено, как и ввоз какой бы то ни было живности с других планет. Именно животные и служили источником альтернативной и запрещенной пищи. Их употребление оказывало на призраков наркотическое воздействие.
Во время того визита в увеселительное заведение Гваан захотел выпить стакан крови. На нем была темная одежда, и окружающие могли видеть только его внешнюю реакцию, а не то, что происходило внутри. Однако некоторые посетители перед употреблением крови раздевались по пояс, им нравилось, что окружающие могут видеть реакцию их организма. В результате Спасения Великим Изменением кровеносная и пищеварительная системы призраков за ненадобностью атрофировались, но остались в виде рудимента. А так как их тела полупрозрачны, то при попадании крови внутрь они постепенно принимают красноватый оттенок, вены отчаянно пульсируют, пищевод набухает, печень увеличивается в размерах… В общем, зрелище не для слабонервных.
Сам же принявший кровь постепенно впадает в состояние прострации, у него начинаются галлюцинации, которые могут длиться несколько часов в зависимости от дозы. Но это еще цветочки по сравнению с поеданием животных живьем. Сам Гваан Гху на такое не решился, но и посмотреть на это со стороны было почти невозможно, даже в квартале воздушных шаров. Если за стакан крови в случае облавы можно отделаться небольшим штрафом, то за поедание животных грозит длительное тюремное заключение. Поэтому в увеселительных заведениях их можно отведать только в специальных помещениях и без свидетелей. Несчастных животных привозят контрабандой с других планет. По крайне мере считается, что возродить их в подпольных, нелегальных лабораториях на самой планете невозможно. Генофонд тщательно охранялся.
Лишь единожды Гваан Гху все-таки пришлось наблюдать процесс поедания животного – не по собственной инициативе, а в приказном порядке. В одном из помещений Службы секретных исследований профессора Праан Тлу были собраны ученые, высокопоставленные чиновники, высшее военное руководство и философы. Перед началом эксперимента все поклялись хранить тайну об увиденном в течение ста лет. В клетке сидел небольшой пушистый зверек картеро, специально доставленный с планеты рабов. Ему предстояло через несколько минут быть съеденным заживо, умереть в страшных муках на благо науки. Съесть зверька должен был доброволец, увешанный всевозможными датчиками, фиксирующими реакцию организма. Позже Гваан Гху узнал, что доброволец являлся активным членом движения за Обратное Временное Спасение, выступавшего за возврат призраков в лоно гуманоидного развития. На тот момент Гваан Гху даже не знал о существовании такого движения, информация на эту тему была засекречена. Тчаан Цлу, испытуемый, стоял абсолютно голый. Он, полупрозрачный, приблизился к зверьку, который, еще живой, стал медленно в него погружаться. Раздался отчаянный крик. Та часть картеро, которая уже проникла в тело призрака, была мгновенно разорвана на мелкие клочки. Внутренности Тчаан бешено завибрировали, наливаясь кровью. Несчастный зверек уже не мог кричать. Еще живой, он погружался все глубже и глубже в тело призрака, словно растворяясь в нем. Ужасное зрелище. Наконец все стихло. Картеро исчез в теле призрака, которое вдруг перестало быть прозрачным. Казалось, Тчаан Цлу обрел плоть. Подул ветер. У всех присутствующих гравитаторы были включены на полную мощность. Порыв ветра был достаточно сильным, чтобы унести любого призрака. Тело Тчаан Цлу, несмотря на отсутствие гравитатора, даже не шелохнулось. Ветер стих. Тело испытуемого опять стало полупрозрачным. Оно отрыгнуло останки зверька – кости и шкурку, то, что не смогло переварить. Все уставились на эти обескровленные останки некогда милого зверька. В зале стояла гробовая тишина.
Может быть, это путь к Великому Обратному Изменению, а может, прямая дорога к превращению призраков в монстров? Ответа не знал никто, поскольку возрождение местных животных и привоз их с других планет находились под строжайшим запретом. Обрести все, потеряв все. Очередная цитата из Философского Трактата. Один раз призраки уже проделали этот путь. Второй раз в обратном направлении пройти этой дорогой они были не готовы. Но главное, в этом не было особой необходимости. Призраков вполне устраивало их теперешнее положение. А их история как гуманоидной цивилизации уже забылась, вернее, почти забылась…
Гваан Гху почувствовал прилив жизненных сил. Они уже решили с Вааной заканчивать завтрак, когда не очень сильный порыв ветра сдул их. Гваан с отчаянным усилием рванулся навстречу к Ваане и в последний момент успел схватить ее за руку.
– Милый, что с тобой? Мы надежно пристегнуты. Сейчас сработают катушки.
Вместо ответа он притянул жену к себе и стал жадно ее целовать. Ваана ответила на его поцелуй, и их тела переплелись. Невидимая нить из катушек свободно разматывалась со скоростью ветра, а их слившиеся в поцелуе тела продолжали подниматься. Когда срабатывает страховочная инерционная катушка, всегда происходит достаточно резкий толчок. Чтобы избежать травм, они срабатывают на достаточной высоте, где уже нет деревьев, строений и других предметов, о которые можно удариться. Увлеченные друг другом, Гваан и Ваана почти не ощутили толчка.
Ваана поняла, что Гваан возбудился и сейчас попытается овладеть ею.
– Гваан, не здесь. Дети могут в любой момент проснуться.
Они разжали объятия, и их стало медленно относить в разные стороны. Во время медленного спуска Гваан любовался прекрасным полупрозрачным телом своей жены. Она была почти в два раза моложе его. Сквозь ее тело просматривалась уютная зеленая лужайка с множеством цветов, на которую им предстояло спуститься. А все-таки он успел схватить ее за руку. Значит, он спас бы ей жизнь в случае опасности. Сегодня для него это было очень важно.
Опустившись прямо в цветы, они, сгорая от нетерпения, бросились в спальню. Потом, по дороге на работу, Гваан вспоминал интимные подробности их бурного совокупления. В отношении любви и продолжения рода физиология призраков не изменилась. Она ничем не отличалась от гуманоидов. Это последнее, что осталось у призраков от их гуманоидного прошлого. Вдобавок призраки еще могли допустить взаимное проникновение своих полупрозрачных тел друг в друга. Это усиливало ощущение близости и доставляло дополнительное наслаждение. Сегодня они с Вааной достигли как никогда глубокого взаимопроникновения…
Прибыв на работу, Гваан Гху сразу окунулся в подготовку доклада для Совета Последней Инстанции. Теперь он знал, какую позицию он предложит занять призракам на предстоящем через месяц Всеобщем совете не-гуманоидов.
Земля. Байконур – Новосибирск. Стратег
Стратег провел эту ночь на Байконуре, чем вызвал очередную порцию слухов о себе. Вопросы «с кем?» и «где?» многим не давали покоя. Он был по натуре «сова» и мог работать допоздна. Не важно, как поздно он лег спать, для него имело значение только время подъема. При малейшей возможности он оставался в постели часов до девяти и только тогда чувствовал, что выспался. Нельзя сказать, что он много внимания уделял сну, просто жил по смещенному графику. Ложился обычно в два или три часа ночи (а зачастую и позже), а на ногах был уже в девять, то есть спал не более шести часов в сутки. При необходимости он мог провести без сна несколько суток, сохраняя работоспособность с помощью кофе и небольшого количества коньяка.
На Байконуре, где Стратег часто бывал, у него был свой уголок – рабочий кабинет и спальня. Хорошо зная привычку Стратега спать до девяти утра, многие молоденькие сотрудницы Байконура именно ровно в девять совершенно случайно оказались в этой части комплекса, чтобы не пропустить момент, когда ему принесут завтрак, и убедиться, что ночевал он не у себя.
Появились две счастливицы, которым предстояло подать завтрак Стратегу. Отставив подносы, они быстро подправляли макияж, то есть, как это окрестили присутствующие, наносили боевую окраску. Затем они постучали в дверь, и – о, первое разочарование! – Стратег был у себя. Теперь в задачу двух девушек входило подглядеть, в каком он состоянии после бурно проведенной ночи, а если удастся, то и в спальню заглянуть, и не пропустить момент, когда ее кто-нибудь покинет.
Долгожданный момент настал – дверь на мгновение приоткрылась, и все толпящиеся в коридоре успели рассмотреть Стратега, сидевшего за рабочим столом. Он склонился над компьютером, был одет в военную форму, свеж и бодр. Никаких признаков бессонной ночи. Закрыв за собой дверь, счастливицы принялись расставлять на столе нехитрый завтрак. Они умудрились растянуть эту процедуру на несколько минут, то демонстрируя при этом свои стройные ножки, то соблазнительно выставляя, словно ненароком, на показ груди. Стратег находился в отличном настроении и не отказывался от бесплатного зрелища, отпускал шутки и не стесняясь хвалил увиденное, чем подстрекал девушек к дальнейшим шагам и распалил их до предела. Раскрасневшись от задора, они не забыли о разведывательных функциях и постарались заглянуть в неплотно прикрытую дверь спальни в надежде обнаружить там ночную подружку Стратега. Эти попытки не укрылись от его взора, и он недвусмысленно предложил им не мучиться и пройти в спальню. Растерявшись от такого предложения, не зная, что и подумать, они на мгновение замялись. Фраза Стратега о том, что он дважды не приглашает, решила исход дела, и они ринулись в спальню, чтобы удовлетворить то ли свое любопытство, то ли желание, смотря как получится. В спальне не только никого не было, но отсутствовали даже малейшие следы женского присутствия. Забывшись, они даже осмотрели простыню в поисках характерных пятен, пока их не привел в чувство смех вошедшего вслед за ними Стратега. Почувствовав неловкость, они стояли, потупившись, не зная, что сказать.
– Что интересного можно найти в моей постели? – уже захлебываясь от смеха, спросил Стратег.
– Без вас – решительно ничего, – не понимая, что говорит и что делает, ответила одна из них и начала расстегивать немногие оставшиеся пуговицы на форменной рубашке.
Спокойно дождавшись, пока работы для шаловливых ручек не осталось, Стратег подошел к ней вплотную, положил руку на обнаженную грудь, привлек к себе и позволил себе длинный, почти минутный поцелуй в раскрытые доверчивые губы. Прервавшись, он заметил, что вторая также успела справиться с пуговицами на рубашке. Следующий поцелуй оказался не менее сладок…
– Девчонки, все это очень мило, – покончив с поцелуями, уже серьезно произнес Стратег, – а теперь приводим себя в порядок согласно Уставу, и марш на работу. Мне сейчас не до сладостей.
– А можно мы расскажем, что вы нас поцеловали? – разом заговорили обе, сияя от счастья.
– Про меня можно говорить что угодно, все равно никто не поверит, – и Стратег, не допуская возражений, направился завтракать.
Легкий завтрак оставался неизменен – стакан апельсинового сока (по возможности, выжатого из свежих фруктов), круассан (желательно, свежеиспеченный), йогурт и несколько чашек крепкого кофе, который он обычно заваривал сам, но на Байконуре успешно освоили этот процесс и готовили кофе по его рецепту. Этого Стратегу хватало до позднего, часа в три дня, обеда…
Детство Стратега. Прибалтика
Маленький прибалтийский городок встретил молчаливым недружелюбием. Отца за глаза называли оккупантом. Шестилетний ребенок никак не мог понять, как отец может быть оккупантом, если он, наоборот, здесь для того, чтобы защищать их от врагов. Первый год жили в съемной квартире. До прихода русских весь этот домина принадлежал хозяевам целиком. Они говорили, что им повезло, потому что их дедушка был какой-то там мичуринец, и только поэтому им оставили верхний этаж и сад. Сад был огромен, он так и манил к себе. На многих деревьях, на яблоках и грушах были этикетки с надписями на непонятном языке. Саша не удержался и сорвал без спроса одну из таких груш. Большей гадости он в своей жизни не пробовал. «И кто это только разрешает этим мичуринцам портить фрукты?» – подумал он. Хозяева ребенка ругать не стали. Просто объяснили, что дедушка выводит новые сорта, и попросили те фрукты, на которых этикетки, не трогать. Они провели всю семью по своему саду и показали деревья, с которых можно срывать фрукты. После того как вся семья, включая Сашу, добровольно помогла убирать им урожай и отказалась от предложенных денег, хозяева пригласили их к себе в гости, на второй этаж, весь обставленный антиквариатом. Они охотно рассказывали о своей жизни до прихода русских, о том, как спасали от них свое имущество. Вот только пианино не сберегли, русские солдаты пустили его на дрова.
На следующий день пришла соседская девочка и сказала, что ее родители разрешили ей играть с Сашей. Девочка оказалось бойкой, Саше было с ней интересно, и они по целым дням пропадали в саду. Позже выяснилось, что родители девочки хотели, чтобы она, общаясь с Сашей, научилась как следует говорить по-русски…
Однажды отец принес с работы в шапке маленького кролика. Саша окрестил его Пушком, кормил свежей травой, ухаживал за ним и приучил спать в своей постели. Когда мальчик возвращался вместе с родителями из города, кролик встречал его на тротуаре у дома. Приехав однажды с мамой и завидев Пушка, Саша пулей вылетел из автобуса и бросился через дорогу к своему другу. Одному богу известно, как мать успела схватить сына за руку. Скрежет тормозов подтвердил ее опасения. В свою очередь кролик, увидев ребенка, бросился к нему и чудом увернулся от колес встречной машины. После этого случая Саша всегда переходил улицу очень осторожно. Но кролик вырос, и тогда случилась беда.
Как-то раз, вернувшись из города, Саша не обнаружил Пушка на тротуаре перед домом. Мальчик почуял неладное. Аккуратно перейдя дорогу, он стремглав рванулся во двор с криками «Пушок, Пушок!». То, что он увидел, заставило его обомлеть. На земле, в грязи, валялась чуть сероватая шкурка, а на веревке висела красная тушка, и из нее сочились последние капли крови… Эта картина навсегда отпечаталась в его сознании, так же, как боль потери. Такой жестокости и бессердечия от взрослых он не ожидал. Но больше всего его поразило, что вся семья уселась за стол, чтобы съесть его друга в тушеном виде вместе с картошкой. Несколько дней он отказывался от любой пищи.
В свое оправдание родители приводили жалобы хозяев на то, что кролик стал обдирать стволы их бесценных яблонь и груш.
– Папа, как же так можно? Ведь ты сам учил меня никогда не перекладывать свою вину на другого!..
Так впервые было подорвано доверие к родителям.
Через год началась школьная пора. Саша исправно посещал занятия и откровенно скучал на них. Все только еще учились читать по слогам и писать, тогда как он уже взахлеб читал книги.
То ли чтобы искупить вину, то ли к началу учебного года, отец подарил велосипед. Детской радости не было предела. «Школьник» – так назывался этот прекрасный голубой велосипед. Школьнику – «Школьник». Саша довольно быстро научился на нем кататься, но вот затормозить никак ему не удавалось, все время падал. Он подъезжал к своему отцу, а тот останавливал велосипед и помогал слезть. Велосипед купили на вырост, и он был немного великоват. Ноги не доставали до земли.
От дома к центру городка пешеходная дорожка шла под гору, заканчиваясь огромной узкой лестницей – восемьдесят семь ступенек вниз. Внизу, по брусчатой мостовой, гремели грузовики, направляясь к товарной станции. Основная, асфальтированная, дорога, по которой ходили автобусы, уходила под железнодорожный мост. С ватагой мальчишек Саша часто играл там, скатываясь по ухоженному зеленому газону навстречу брусчатке и грузовикам. Холодные прибалты с пыхтением поднимались по лестнице, тихо поругивали мальчишек.
Саша догадался перестать крутить педали, но велосипед продолжал угрожающе набирать скорость. Как назло, двухсотметровая пешеходная дорожка была пуста. На помощь рассчитывать не приходилось. Первые метров двадцать отец бежал за ним, но поняв, что не догонит, остановился.
О том, чтобы затормозить, речи не шло. Дорожка была узкой. Свернуть некуда. Развернуться невозможно. Мальчик судорожно решал – скатиться с горы по траве или попытаться съехать по лестнице. Руки намертво вцепились в руль. Он не кричал. Не звал на помощь.
«Лестница или трава? Лестница или трава?» – напряженно работал мозг.
На траву падать мягче, но успеет ли он остановиться в своем падении? Ведь там, внизу, несутся эти страшные грузовики. Лестница?! Ее железные поручни пугали его… Но грузовики еще страшней!
Все-таки в последний момент он выбрал лестницу. Только бы на ней никого не оказалось… Вдруг он почувствовал, что кто-то крепко схватился за руль, и велосипед остановился. Ребенок был готов поклясться, что еще секунду назад рядом никого не было.
– Ну зачем же так? Тебе еще жить и жить, – мягко произнес невесть откуда взявшийся мужчина. – Одно легкое нажатие на педаль – неужели это страшнее, чем каменная лестница с железными перилами? Хотя храбрости тебе не занимать…
Саша собрался было поблагодарить незнакомца, но тот исчез так же неожиданно, как и появился.
Придя в себя, мальчик развернул велосипед и поехал навстречу отцу. В полуметре от него он неожиданно для себя затормозил и преспокойно слез с велосипеда. Еще через полгода он на спор съехал с этой горы… По траве.
Уже позже из разговора с отцом Саша узнал, что никакого мужчину тот не видел и был уверен, что его ребенок затормозил сам…
Они учились уже во втором классе (но в разных школах – Саша в русской, а хозяйская девочка – с обучением на местном языке), когда она предложила поиграть во взрослых.
– Это как? – спросил он.
Девочка была намного более продвинутой в вопросах взаимоотношения полов, тогда как его эта тема до сих пор почти не интересовала. Девочка, как и положено, взяла инициативу на себя…
Саше не понравилось. У девочки было другое мнение, но, сколько она его ни упрашивала, на повторный эксперимент он не соглашался. Наверное, это сыграло свою роль в том, что последующие взаимоотношения с прекрасным полом складывались у него столь неоднозначно.
А потом воинскую часть, где служил отец, перевели на повышенную боевую готовность (в связи с событиями в Чехословакии), и для офицеров срочно построили отдельный дом, который местные жители окрестили Сайгоном, а соседний, где жили летчики, Пентагоном.
Однажды Саша решил навестить свою подружку, и вот надо же – ее родители не пустили его даже на порог, объяснив, что девочка слишком занята в школе, в кружках, и их общение нежелательно. На деле оказалось, что она достаточно хорошо овладела русским языком и русский мальчик был ей больше не нужен. Дружить надо со своими… Уже позже, когда Саша многого достиг, они попытались восстановить знакомство, но у семиклассников оказались разные интересы…
Земля. Байконур – Новосибирск.
Стратег (окончание)
Он наслаждался второй чашкой кофе, когда ему доложили, что вызванный им объект будет доступен через полчаса.
В установленное время Стратег сидел в экранированном помещении, подключенный к мощному ментальному усилителю. Ему предстояло лично проинструктировать экипаж «малютки» о предстоящем задании: исследовать район станции «Пионер-4», захваченной неизвестным противником. Использование обычной связи Стратег сразу отверг, настолько секретной он считал эту миссию. Все указания он решил передать с помощью мыслеобразов. У военных существовала целая система кодировки мыслеобразов, предельно простая картинка означала определенный приказ или целое сообщение. Аналогичная система использовалась и гражданскими лицами. Стратег был настолько сильным контактером, что его голос звучал прямо в голове того, кому предназначалось сообщение. Правда, если другой контактер был не очень сильным, головная боль на несколько часов ему была обеспечена. Экипажу «малютки» предстояло много работы, и Стратег решил отказаться от использования голоса. Он просто передал серию картинок и был уверен, что опытный военный контактер поймет их смысл.
«Кузнечик» снова красовался на постаменте. Сержант Петров уже восседал за штурвалом, а Стратег в этот раз удобно устроился в пассажирском салоне, бросив прощальный взгляд на Байконур. Он не знал, когда вернется сюда. Догадывался, что не скоро, но не предполагал, что пройдет так много времени. Во время перелета он с удовольствием вспоминал проведенную на Байконуре ночь и утренний визит двух проказниц… Но старая, еще не зажившая душевная рана опять дала знать о себе…
Об объекте под номером четыре в своем списке Артефактов – Исчезнувшем объекте – Стратег всегда вспоминал с болью и надеждой. С номером четыре были связаны самые трагические и печальные события в его жизни. Более того, этот объект он считал своим личным врагом. Ведь он отнял у него самое дорогое – любовь. Все считали, что его возлюбленная погибла. Только Стратег знал, что это не так. Когда неизвестные похитили его возлюбленную, именно объект номер четыре они использовали для бегства. На первый взгляд в объекте не было ничего особенного – обыкновенный космический корабль, построенный на Земле, к тому же не слишком быстроходный. Стратег уже почти настиг его, когда тот просто исчез. Погоня происходила в обычном пространстве, и корабль Стратега находился рядом. Еще несколько минут, и он бы догнал похитителей. Объект исчез не в подпространстве, не было характерного хлопка. Он беззвучно и мгновенно исчез из нашей Вселенной. Артефактом был не корабль, а тот способ, которым он ушел от погони. Его просто не стало, словно он взял и растворился.
Стратег был уверен, что его Светик-Самоцветик жива, просто ее нет в том пространстве, которое доступно людям. Может, ее перенесли в другую Вселенную, может, в иное место, о существовании которого человечеству пока ничего не известно. Интуиция редко подводила Стратега, и чувства говорили ему, что его возлюбленная жива, хотя разум и отказывался указать дорогу к ней.
Превозмогая боль утраты, Стратег упорно возвращался в мыслях к объекту номер четыре, чтобы, поняв его сущность, обрести надежду. Надежду вернуть свою любовь.
Каково назначение объекта? Стратег не допускал мысли, что оно как-то связано с похищением Светика. Объект просто использовали для этого, поскольку он обладал свойством переходить из обычного пространства не в подпространство, как обычные корабли, а в неизвестное Стратегу состояние. Но в этом ли его назначение? Ответа Стратег не знал. Время действия? Скорее всего, объект действовал постоянно. Современное состояние? Неизвестно, но, с большой долей вероятности, объект в рабочем состоянии.
Возможность дальнейшего использования? Безусловно, таковая имелась, но не для Стратега.
Кто создал объект? Этот вопрос особенно волновал Стратега. Он зачислил создателей или тех, кто управлял объектом, в ряды своих врагов и называл их Похитителями. Что знали они о Земле? Похоже, очень многое. Про Стратега же им было известно все, до мельчайших подробностей, – иначе похищение не удалось бы.
Взаимосвязи объекта с другими Артефактами Стратег не обнаружил. Уровень секретности? Что-нибудь скрывать не было необходимости. Те, с кем Стратег пытался делиться своими соображениями, просто ему не верили, за исключением Бати. Местонахождение объекта? К сожалению, неизвестно.
Через час Стратег вошел в здание БСР (Бюро Стратегических Разработок), расположенное в Новосибирске, в Академгородке. Бюро было создано по его инициативе, и он продолжал курировать его работу. Ему удалось объединить ведущих ученых и инженеров, и результаты не замедлили сказаться: Универсальная Система Отражения Космической Опасности (УСОКО), «Супернова», «малютка» – вот далеко не полный перечь достижений этого коллектива. Еще находясь в «кузнечике», он связался с БСР и попросил собрать рабочую группу, занимающуюся разработкой «Супернова».
«Супернова» – так назывались военные космические корабли нового поколения, на которые Стратег возлагал большие надежды. Они были оснащены грозным оружием – инерционной космической пушкой (ИКП). Раньше она использовалась только в УСОКО, потому что была громоздка, потребляла много энергии и требовала много времени для подзарядки. Создание компактной ИКП и, главное, обеспечение кораблей почти неограниченным запасом энергии решили эти проблемы. Следующим шагом стал отказ от жесткого внешнего корпуса. Теперь броня корабля прогибалась при попадании в него торпеды, пружинила, постепенно гася ее воздействие. По такому же принципу работал энергетический щит «Супернова». Прогибаясь под воздействием лазерного луча, он поглощал часть его энергии, направляя на свое усиление, а избыточную часть рассеивал. Новые планетарные двигатели повышали маневренность в обычном пространстве, где, собственно, и происходили космические сражения. Все это было хорошо, но в наличии имелось только пять недостроенных «Супернова», и Стратег понимал, что даже их ввести в строй можно уже не успеть.
Рабочая группа собралась в помещении с пятью огромными экранами, на которых отражался процесс постройки каждого из кораблей. Верфи располагались на планете-заводе «Космическое Сормово», откуда раз в сутки передавалась информация о ходе работ. Стратег имел неосторожность задать вопрос, как идут дела, и на него в ответ обрушилась масса технических терминов, с подробностями вплоть до последнего собранного винтика. Он спросил о сроках, и ответ «как минимум год» его совершенно не устроил. Надо было срочно что-то предпринимать.
– Сколько понадобится времени, чтобы довести корабли до стадии, когда они самостоятельно смогут покинуть верфь? – Стратег уже принял решение.
– Если на планетарных двигателях, то около месяца, – ответил руководитель проекта «Супернова» академик Лебедев, – но для этого придется нарушить график работ.
– С планетарными двигателями надо справиться за три недели. Разработайте новый график в такой последовательности: планетарные двигатели, подпространственные двигатели, ИКП, броня, прочее вооружение. Отделку салонов и прочие излишества полностью исключите.