И папа стоял там у телефона, с красными глазами.
Лаура застыла в ожидании, и Робин начертила на песке две линии, разделив песочницу на три равные части.
Развод.
София еще сильнее приоткрыла окно и сплюнула вниз в сад.
– В «До и после» играют так: здесь будет «до», – указала она на левую сторону. – Возьми с полки игрушки и расставь их так, чтобы я поняла, как ты себя чувствовала до исчезновения Кэти.
Какое неприятное слово.
Она тогда притворилась, что ничего не слышала.
Поднялась к себе и легла.
Девочка задумчиво посмотрела на песочницу, затем подошла к полке с игрушками и внимательно их изучила. Робин следила, как она выбирает фигурки. В прошлом году сеансы посещали четыре ребенка из ее родного Бетельвилля – и всех привели к ней в результате похищения Кэти. А если считать ее племянницу Эми, лучшую подружку пропавшей, – то и все пять. Как и взрослые жители городка, дети испытывали приступы страха и неуверенности после исчезновения девочки – правда, в отличие от своих родителей, имели весьма смутное представление о произошедшем. Вчера подружка была здесь, а сегодня куда-то делась… Родители и учителя в подробности не вдавались. Кэти так и не нашли, потому версии по Бетельвиллю гуляли самые противоречивые. Детям говорили, что она умерла, уехала в путешествие или потерялась. Когда ребятишки начинали обсуждать случай с Кэти в школе, гипотезы переплетались и лишь усиливали страх и смятение. Похитителя не поймали, и он превратился в зловещее чудовище, которое таится в шкафах или под детскими кроватями и – того и гляди – придет за новой жертвой.
На следующий день как будто ничего не случилось.
Лаура вернулась к песочнице с полной пригоршней игрушек и поставила их на песок.
Ей просто приснился плохой сон.
Все было как раньше.
Ля-ля-ля.
Но в глубине души она знала, что это было не так.
– Это ребята из школы, – объяснила она, – а вот это мы с Кэти.
Мамы давно не было рядом с ними, но она вернулась бы домой, если б это было для нее важно, правда ведь? Если она на самом деле любила их? Никто же не выберет больных людей в других странах вместо собственной семьи, если любишь их больше планеты Земля?
Грусть, радость, гнев.
Поместив фигурки двух девочек бок о бок, Лаура развернула их так, словно те держатся за руки.
София высунула голову в окно и еще раз сплюнула.
– Девочки выглядят веселыми.
Солнце почти село, окунулось в воду, лишь макушка торчала на поверхности.
София вздрогнула, услышав, как открылась входная дверь. Папа вдруг появился на лестнице крыльца с телефоном у уха.
– Они неразлучны. Любят встречаться в парке, ходят друг к дружке с ночевкой…
Девочка поспешила выключить ночник и повернулась ухом к окну.
Как странно.
– По-моему, остальные дети тоже счастливы? – полувопросительно заметила Робин, посматривая на расставленные пациенткой игрушки.
С кем это он так поздно говорит?
И почему он на улице?
Фигурок мальчиков и девочек в кабинете имелось всего восемь, и Лаура дополнила группу чем пришлось, взяв с полки Губку Боба, Дональда Дака и Питера Пэна.
– Да… нет… это не моя вина… я сейчас спущусь…
Папа убрал телефон в карман и пошел вниз по саду.
– Они играют в догонялки, – придумала Лаура. – Все счастливы, потому что еще не знают.
Что?
– Не знают чего?
София быстро приняла решение. Сняла ночную рубашку, натянула штаны с футболкой и, ступая босиком по лестнице, пробралась вниз.
Через входную дверь она не пойдет, та слишком скрипит.
– Не знают, что иногда с детьми случается что-то ужасное, – пробормотала Лаура. Поставив с краю фигурки пожарного и балерины, она пояснила: – Мои родители.
Веранда.
Девочка украдкой прошла по деревянному полу и побежала по траве, пока наконец не оказалась перед фасадом дома.
– Они тоже держатся за руки.
Вот он где.
– Ага. Мама с папой никогда не ругаются и не боятся ни плохих людей, ни разных вирусов.
Спускается к пристани.
Так поздно?
Подобно многим пациентам Робин, Лаура связывала между собой пандемию и похищение Кэти, хотя пандемия началась за год до потрясшего город события. Обе катастрофы обрушились словно волны цунами, и Бетельвилль под их ударами пошатнулся.
Он же знал, что ей не нравится, когда он выходит на улицу?
Лаура осмотрела фигурки, а затем придвинула двух девочек еще ближе друг к другу и сообщила:
Что ей сложно уснуть?
– Готово.
После того случая с вороной и все такое?
– Отлично. – Робин указала на среднюю часть песочницы. – Сюда мы поставим игрушки, которые покажут нам, как ты себя чувствовала после исчезновения Кэти.
Он снова взял телефон и сказал что-то, но она не расслышала.
Голос у него был странный.
– Можно передвинуть несколько фигурок из «до»? – Девочка глянула на нее.
Не то чтобы доброжелательный, скорее… испуганный?
– Если это необходимо – то да.
Папа напуган?
– Ага, хорошо.
София наступила на что-то твердое и чуть не завыла, но все-таки смогла сдержаться.
Немного повременив, Лаура снова пошла к полкам и остановилась в раздумьях.
Она наклонилась и сняла что-то со ступни.
Именно подобную цель и преследовала игровая зона в кабинете Робин. Взрослые могли поведать психотерапевту о тяжелых и болезненных для них событиях, осмысливая их в разговоре, а вот детям вербальный компонент давался хуже. Просто сообщить – мол, лучшая подружка Кэти пропала, и никто не знает, куда она делась, – еще не значит рассказать о своих эмоциях, о чувстве потери. Лежа ночью в кровати, ребенок боится, что с ним случится то же самое. Детскими репликами не передать обиду на родителей, не дающих своему чаду прямых ответов.
Дурацкая деревяшка.
Папа был у пристани и снова убрал телефон в карман.
Робин же предоставляла маленьким пациентам место, где те могли поделиться своими опасениями самым естественным для себя способом: кто-то выражал внутренние страхи в игре, другие – в рисунках. Робин мягко подталкивала их в том направлении, на котором необходимо сосредоточиться.
София по краю тропинки пробралась туда и спряталась за ящиками, где лежали сети.
Лаура вернулась с пластмассовым малышом и заборчиком от игрушечной фермы. Малыша она поставила в центр средней части и огородила его забором.
Папа, шагнув на пристань, смотрел вдаль.
Во фьорд входила лодка.
– Ребенок выглядит одиноким, – проговорила Робин.
Сначала с горящими фонарями, а потом их выключили и заглушили мотор.
Тихо в темноте она скользила по воде по направлению к берегу.
– Ну да. – Лаура поправила заборчик. – Она и правда одинока. Все время плачет.
Над домиком на пристани светил фонарь. София вздрогнула, когда лодка пристала к причалу, и увидела, что та оказалась желтой.
Сердце Софии застучало сильнее, когда она вспомнила, что Эрик сказал днем ранее.
– Наверное, ей страшно одной…
Желтая лодка.
Из лодки вышел мужчина и поднялся на пристань.
Девочка не видела его лица, только слышала бормочущий голос.
Девочка поместила две изображающих родителей игрушки за ограждением, но по разные стороны.
– Ты с собакой?
– Что? Нет, – ответил папа, все еще испуганным голосом.
– Родители не выпускают ее из дома… – Она вздохнула. – Говорят, так будет лучше. Надо сидеть в домике, потому что за ней охотятся плохие люди. И с другими детьми играть нельзя – вокруг полно вирусов.
– Ладно, мне показалось, я видел на берегу какое-то движение.
– Родители ее защищают.
София молниеносно вжала голову в плечи и сидела на корточках, обхватив себя руками, чувствуя, как колотится под футболкой сердце.
– Ага.
– За руки они теперь не держатся…
– Готов? – проворчал голос.
– Не держатся. Все время грустят и ругаются. Мамочка хочет куда-нибудь переехать, но папочка говорит, что дочке нужно встречаться с друзьями. Мама с ним спорит и часто плачет. А девочка скучает по подружке, не знает, что с ней случилось…
– Да, – ответил папа.
Лаура погрузилась в молчание. Робин собралась продолжить разговор, но девочка поднялась и снова направилась к полкам. Выбрала Скелетора
[1] из сериала «Хи-Мэн» – зеленого скелетика в бордовом плаще. У Робин на полках имелось несколько подобных страшноватых игрушек – такие детям тоже требуются. Например, жестокий отец вполне может превратиться в пластмассового людоеда, а задиристая сестренка – в покрытую бородавками ведьму. Каждой из этих фигурок маленький пациент был вправе всячески манипулировать и даже их наказывать – таким образом у ребенка возникало чувство контроля над ситуацией, которого в обычной жизни ему не хватало.
– Ты уверен, что здесь никого нет?
София услышала удаляющиеся по пристани шаги.
Лаура поставила Скелетора в угол средней части песочницы и заявила:
– Это плохой человек.
3
– Маленькая девочка боится плохого человека, – сказала Робин.
21
– Ага. Он хочет ее украсть.
Робин молча ждала продолжения, и Лаура подняла взгляд.
Было только семь часов, но Лука Эриксен уже сидел на рабочем месте в участке. Спал он плохо, но впервые не из-за Аманды, а по другой причине. От этого ему стало немного совестно, когда он ехал в машине на работу. Он почти перестал спать после того, как в лодке нашли тело девочки. Да и множество полицейских, наводнивших остров, и новая роль ленсмана, когда он вдруг оказался в центре событий – все вместе создало у Луки внутреннее напряжение и лишило его сна. Он не мог дождаться, лежа в постели, когда можно будет встать. Лука уже и не помнил, когда такое было последний раз. На столе стояло ее фото. Он быстро покидал в себя еду, но все же уделил внимание жене и немного поговорил с ней. Прости, Аманда, вчера пришлось сразу пойти спать. Устал как собака. Ну и денек. Не сидел спокойно ни секунды. Вот бы она была с ним. Она бы гордилась им и радовалась. Не чьей-то смерти, конечно, и уж точно не смерти Йессики, но тому, как он работает. Аманде всегда нравилась эта маленькая девочка, в начальной школе, когда жена была ее учительницей. Они с Лукой говорили о ней дома по вечерам, бесконечное количество раз, и с каждым бокалом красного Аманда распалялась все больше. Как можно так не заботиться о своем ребенке? А? Как это возможно? Если бы эта засранка-мать сидела сейчас здесь, да я бы ее… Аманда бывала такой разозленной, когда речь заходила о Лауре Баккен и ее дочери.
– Не хочу играть в «после».
Организация по охране детства.
– Ладно, – кивнула Робин.
Ну да, ее привлекли к делу, но все ведь понимают, как тут обычно бывает. Остров. Маленькое сообщество, где все знают всех. Так что, в какой мере органы опеки принимали участие в жизни Йессики, он не знал. Все, что он знал, – что он лично пытался угомонить участников вечеринок в те разы, когда ему поступал вызов. Что было не так-то просто, ведь Лука был знаком со всеми собравшимися там выпить. Саму девочку он не видел ни разу, тогда он бы, конечно, скрутил бы их в бараний рог. Твою мать. Лука налил себе кофе и отнес его за свой стол. Безусловно, надо было лучше исполнять свои обязанности. Проявлять инициативу и следить, чтобы с девочкой все было в порядке. Но последний год Лука был просто разбит горем.
Хорошо, что Лаура вообще согласилась на подобную игру – как ни крути, это большой шаг вперед. Прошло немало времени с начала лечения, прежде чем она нашла в себе силы побеседовать о Кэти, не говоря уж о самом факте ее исчезновения. Более того, еще на последнем сеансе Лаура этой темы старалась избегать, а вот сегодня, как ни странно, открылась.
В кабинет, зевая, вошел Мунк. Его рыжеватые волосы торчали во все стороны, рубашка с короткими рукавами была застегнута наперекосяк, и спал следователь явно неважно.
Робин указала на третью полосу:
– Доброе утро, – сказал Лука. – Хотите кофе?
– А вот здесь мы придумаем кое-что новенькое. Покажи, как ты себя чувствуешь прямо сейчас – ведь плохие сны тебе больше не докучают, да и о Кэти мы уже говорили не раз.
Лаура передвинула фигурки родителей в третью часть песочницы и разместила их рядом друг с другом, хотя и не слишком близко – за руки на таком расстоянии не возьмешься. Затем взяла с полки новую игрушку – на этот раз Чудо-женщину. Поставила фигурку около родителей, и ее лицо осветилось лукавой улыбкой.
– Да, спасибо, – буркнул Мунк и опустился на кресло рядом.
– Ага, девочка выросла, – улыбнулась в ответ Робин.
Лука принес чашку кофе из кофеварки и протянул Мунку.
Тот поморщился, посмотрев на содержимое.
– Теперь она смелая. Знает, что плохой человек не причинит ей зла. Опять начала встречаться с подружками.
– Кофе из кофеварки? У вас только такой?
Забрав фигурки детей из первой части, Лаура расположила их вокруг Чудо-женщины и родителей.
– Да, извините, – сказал Лука. – Еще есть чай, если хотите.
– Похоже, мама с папой стали веселее?
Мунк посмеялся в свою рыжую бороду и снова зевнул.
– Ну да. Им больше не нужно каждую ночь подходить к кровати дочки, поэтому они чувствуют себя лучше.
– Только Мии это пойло не предлагайте, для нее очень важно качество кофе.
Лаура переместила из части «после» заборчик и поставила его полукругом вокруг Чудо-женщины.
Мунк подмигнул Луке, поднеся чашку ко рту.
– Ну вот, теперь можно проснуться.
– А забор все-таки остался, – огорчилась Робин.
– Остался. Иногда девочка за ним прячется – когда грустит или скучает по подружке.
– Понятно, – мягко произнесла Робин.
К счастью, Скелетор в третьей части игры не появился.
Лука не знал, стоять ему или нет, и наконец решил тоже сесть.
– Так что, в отеле не очень?
Некоторое время они играли фигурками в песочнице, а потом Робин обратила внимание, что ее самой на игровом поле нет, и Лаура, захихикав, выбрала фиолетового тролля. Правда, тут же извинилась за шутку и заменила тролля на Барби. Фигурки Чудо-женщины, Барби и родителей она поставила кружком – вроде как все четверо собрались за ланчем.
– Что?
Мунк потянулся.
Затем Робин предложила закончить игру, и девочка принялась рисовать Кэти – уже не в первый раз за последнее время. Обычно подружка получалась у нее улыбающейся, с ангельскими крылышками на спине и обязательно в каком-нибудь красивом месте. Лаура объясняла, что Кэти умерла и теперь живет на небесах. Похоже, такое объяснение ее успокаивало, и Робин испытывала удовлетворение: наконец в душе пациентки воцарился мир.
– Нет-нет, все нормально. Я просто не люблю отели. Люблю спать в своей кровати. Ну ничего, привыкну. Мне привезли машину?
Лука кивнул.
– Стоит на улице.
Через несколько минут в дверь позвонили.
– Хорошо, – зевнул Мунк. – Вы доделали списки допросов?
Ленсман, чувствуя нарастающий под мышками жар, стал быстро перебирать свои документы на столе.
– Наверное, пришла твоя мама, – улыбнулась Робин.
– Вот. – Он протянул Мунку листок.
Мунк отмахнулся от него и сделал глоток кофе.
– Но ведь я еще не дорисовала! – возмутилась Лаура, сосредоточившись на прическе ангела Кэти.
– Прочтите мне его вслух. Когда придет первый допрашиваемый?
– Ничего, время у тебя есть – мы пока поболтаем.
– Андрес Волд. Он придет в девять. Я не был уверен, сколько времени вам понадобится на каждого, и выделил на одного по часу, нормально?
– Да, хорошо.
Робин вышла из игровой комнаты, и в открытую дверь тут же ворвался большой американский бульдог.
– Значит Андрес Волд в девять. Потом девочки, Сильвия и Ханна, в десять.
– Вместе?
– Менни! – прикрикнула на него Робин. – Ну-ка брысь отсюда!
– Ну да.
Мунк нахмурился, отставив чашку.
Помахивая хвостом, собака подошла к столику и обнюхала Лауру. Та засмеялась и выставила вперед руки:
– Лучше по отдельности.
– Хорошо. – Лука сделал заметку. – Можно одну за другой? Или все перенести?..
– Фу, щекотно!
Мунк снова зевнул и почесал под мышкой.
– Могут и подождать, ничего страшного.
– Выходим, – приказала Робин, схватив бульдога за ошейник, и вывела его из комнаты.
– Лауру Баккен я назначил на одиннадцать, если она, конечно, приедет из города.
Оставлять Менни наедине с Лаурой она не боялась – ее питомец ни за что человека не обидел бы. Другое дело игрушки. Пес имел неприятную привычку воровать их и пережевывать до неузнаваемости. Особую страсть он питал к пластмассовым стетоскопам, и Робин уже три раза приходилось покупать новый.
– Она в больнице, так?
Лука кивнул.
– Да, полиция нашла ее в…
Притворив дверь, она отпустила Менни и пошла открывать. Стоявшая на крыльце Бет здорово походила на игрушечную балерину, которой обозначила ее в игре Лаура: такая же худенькая, жилистая, с забранными в пучок черными волосами.
Он проверил в блокноте.
– «Боббис баре». Довольно старый паб, насколько я понял, никогда там не бывал.
Мунк посмотрел на ленсмана.
– В каком состоянии она была?
– Здравствуй, Бет, – приветствовала ее Робин. – Лаура в игровой комнате, хочет закончить рисунок.
Лука покачал головой.
– Насколько я понял, сильно не в себе. Им пришлось увезти ее в больницу Святого Улава.
– Она что, не увидит дочь?
– А, ну и отлично, – отозвалась мать пациентки, отступив на шаг, когда Менни обнюхал ее лодыжку. – Как она сегодня?
– Вы о…?
Мунк кивнул.
– Неплохо, – улыбнулась Робин. – По-моему, ей гораздо лучше.
– Она же должна опознать тело.
– Полагаю, что должна…
– Так и есть, – подтвердила Бет. – Кошмаров не было уже восемь дней. Новый рекорд! И о Кэти она теперь говорит гораздо больше.
– Вряд ли она успеет к одиннадцати.
– Думаете, лучше кого-нибудь передвинуть на пораньше?
– Хороший признак, – согласилась Робин. – Помнишь, когда она пришла в первый раз, даже имя подружки произнести отказывалась. Любое упоминание о Кэти тут же пробуждало в ней тревогу.
– Не надо. Девочек по отдельности, это может занять время.
– Ладно, – сказал Лука. – И да, они придут один за другим…
– Еще как помню! И все равно не люблю говорить с ней на эту тему. Не хочу, чтобы Лаура зацикливалась на смерти малышки. Мало ей переживаний – на прошлой неделе в школе опять репетировали, как вести себя при вооруженном нападении! Да еще ребята постоянно обсуждают этот проклятый ковид…
Он уже собирался зачитать список дальше, но Мунк махнул рукой ленсману.
– Я не могу весь день сидеть на допросах. Мы с Мией допросим парня убитой и ее подруг, а вы займитесь остальными, хорошо?
– Что делать, он прочно вошел в нашу жизнь.
– Я?
– И все же… Им бы в таком возрасте болтать о мультиках да о днях рождения, а не о социальной дистанции и ненормальных стрелкáх… Кстати, слышала о видео, которое ходит по школе?
– Да. Это проблема?
– Что за видео?
– Нет-нет-нет, я просто не имею навыка…
– Какой-то парнишка нашел в интернете ролик об убийстве той бедной девочки. Ну, в последних выпусках показывали. Хейли… хм, забыла фамилию.
– Научитесь. Где они были? Кем она была для них? Видели ли они ее в последнее время? Видели ли ее в субботу? Будет ли кто-нибудь с той вечеринки на допросе?
– Хейли Паркс…
Лука проглядел список.
Робин, как и все жители городка, напряженно следила за новостями о страшном происшествии. Две недели назад участники туристического похода обнаружили на юге Индианы тело двадцатисемилетней Хейли Паркс, оставленное убийцей в лесу Кларк. Убийство блогера с сорока тысячами подписчиков, естественно, привлекло повышенное внимание. Ее видеоролики, снятые за несколько дней до смерти, пользовались большой популярностью в Сети. Обстоятельства гибели Хейли вселяли страх – девушку убили ножом, а затем повесили на дереве. Робин видела одну жуткую, хоть и не слишком четкую фотографию, и образ несчастной преследовал ее до сих пор.
– Да, многие…
– Хорошо. Мы должны выяснить две вещи. Все отношения вокруг жертвы в целом, и особенно детально то, что происходило в субботу вечером. Возьмите с собой Нюгорда, если чувствуете, что вам это необходимо.
– Понял, Нюгорд это?..
– Точно, Паркс… – Бет вздохнула. – В общем, видео и фотографии с места преступления очень натуралистичные – пятна крови и все такое… Пока учителя не спохватились, ролик посмотрела целая куча детишек.
– Который из Оркангера, в футболке «Спрингстин». У которого сестра здесь живет.
– О господи… Лаура тоже видела?
Дверь в кабинет открылась, и вошла Миа.
– Криминалисты закончили? Ты показал ему?
– Слава богу, нет, зато слышала, как дети о нем рассказывали. Она очень напугана.
У Мии был вид человека, который не спал и во сне не нуждался. Она быстро подошла к коллегам и приняла позу нетерпеливого ожидания.
– Хм, а на сегодняшнем сеансе ее страхи никак не проявились, – удивилась Робин.
– Показал мне что? – поинтересовался Лука.
– Вот это, – показал Мунк, вынув какой-то предмет из кармана.
– Вот и прекрасно. Знаешь, если… А, вот и ты, милая! – При виде выскочившей из игровой комнаты Лауры тревогу на лице Бет тут же сменила улыбка. – Ну, готова идти домой?
– Записная книжка, – пояснила Миа.
– Ага, – отозвалась девочка и вручила матери рисунок. – Смотри, мам, я нарисовала Кэти!
– Маленький черный блокнотик Йессики, – медленно проговорил Мунк, положив его перед ленсманом.
– Криминалисты нашли его в лодке, – сказала Миа. – Мы полагаем, он может содержать важную информацию. Можете предположить, что это значит?
Пока Бет восхищалась творчеством дочери, Робин присмотрелась к ее произведению. Как и прежде, Лаура изобразила Кэти с крылышками, но сегодня добавила еще нимб вокруг головы и маленькие розовые туфельки, от которых по спине Робин пробежал холодок. Она вспомнила, где их нашли больше года назад.
Она взяла блокнот со стола, быстро открыла на первой странице и показала Луке.
– Эти имена вам о чем-то говорят? – спросила Миа, листая дальше. – Мистер ЛОЛ? Вик.? Биг Б? Дата, имя и числа, мы думаем, что это денежные суммы.
Глава 3
– Повторяются одни и те же три имени, как видите, – проговорил Мунк. – Среди них есть знакомые вам?
Лука внимательно изучил список, но покачал головой.
– Нет? – переспросила Миа. – Мистер ЛОЛ? Не отзывается в памяти?
– Нет…
– Биг Б?
– Нет, я…
– Предположим, что его имя начинается на «Б». Может кто-то из окружения убитой?
Народу в кафе «У Джимми» было битком. В основном посетители сидели на улице, наслаждаясь приятным деньком. Держа Менни на поводке, Робин зашагала к входу, внимательно поглядывая на столики. Не стоило приходить минута в минуту – если договариваешься о встрече с Мелоди, лучше опаздывать на полчаса, и то сестра появится еще минут через пятнадцать, не раньше. Придется теперь сидеть одной, скрашивать ожидание чашечкой кофе и…
Лука почувствовал, как краснеет.
– На «Б»? Я не уверен, но проверю.
Ого! А кто это болтает по телефону за столиком слева?
– Проверьте, – сказала Миа. – А последний, Вик.? Здесь живет кто-то по имени Виктор?
– У нас есть Виктор, он работает на разделке рыбы, – быстро выпалил Лука, радуясь, что вспомнил хоть кого-то.
– Смотри, какие люди! – обратилась она к Менни.
– На лососевой ферме?
Пес радостно завилял хвостом и, пустив нечаянную струйку слюны, шумно облизнулся.
– Да.
Робин начала пробираться к Мелоди, и та, заметив ее, махнула рукой, хотя телефон от уха не отняла. Сестра сегодня нарядилась в свободное черное платье и нацепила огромные черные очки. Каштановые волосы длиной до плеч были, как всегда, уложены в безупречную прическу. Солнечный луч, отразившись от унизывающих ее пальцы колец, пустил несколько веселых зайчиков.
– «Роял Арктик Сэмон»? – спросил Мунк. – Фирма Хенри Притца?
– Да.
– Нет, не в корзине для белья. В шкафу, в их комнате, на третьей полке. На третьей! Да, сверху. Фред, ты вообще понимаешь, что я говорю? Мне до лампочки. Скажи ему заткнуться и слушать внимательно! На третьей полке. Нет, ты не можешь отправить их в обычной одежде. Для Малой лиги требуется форма, вот почему. Да, это твоя проблема! Ты ведь не хочешь, чтобы тренер отчитывал их из-за твоей безалаберности? Третья полка сверху! И, пожалуйста, проверь, чтобы Шейла подготовила отчет о прочитанной книжке до того, как за ней зайдет подружка. Что там за шум у вас? Почему это они играют с пылесосом? Третья полка, третья!
Мунк и Миа обменялись взглядами.
– Окей, – сказала Миа. – Это список допрашиваемых?
Сестра никак не могла закончить разговор, и Робин откинулась на стуле, поглядывая на улицу. Напротив кафе находился салон красоты «Санни». Во времена ее детства там была другая вывеска – «Этель». Мать каждые два месяца водила туда обеих дочерей. Сперва они стриглись, а потом заглядывали к Джимми, позволяя себе чашечку горячего какао и шоколадное пирожное. Этель умерла восемь лет назад, и мать миллион раз сетовала, что новому салону не хватает стиля. Сейчас за его окном делали прическу две женщины, и ни одну из них, похоже, отсутствие изюминки не беспокоило.
– Ну да.
– Приведите сюда этого Виктора. Как можно скорее.
– Нет, я не разрешаю Шейле тусоваться с подружками, Фред. Скажи ей, что я запрещаю! Ей надо подготовить отчет о книге – завтра его уже сдавать. Что значит «уже ушла»? Всё, я кладу трубку.
– Конечно. – Лука записал это в блокноте.
Мелоди с отвращением бросила телефон на столик и повернулась к сестре.
Миа вернула Мунку черный блокнот и осмотрелась по сторонам.
– Ничего мужчинам доверить нельзя!
– Тут есть кофе?
Мунк рассмеялся.
– Они неисправимы, – согласилась Робин. – Значит, Фред сегодня дома?
– Тебе не подойдет.
– Ага. Сейчас он может работать удаленно два дня в неделю. Вот, пробуем новую модель – называется «по вторникам мамочку не трожь, иначе развод».
– Во сколько общий сбор?
– Хорошее название, берет за душу… Менни, прекрати! И что же происходит в этот особый вторник?
– В восемь, – буркнул Мунк.
– Ладно, увидимся там. – Миа исчезла за дверью.
– Фред остается дома и занимается детьми. – Мелоди потрепала пса по мощному загривку, и тот от наслаждения зажмурился. – А я получаю день в свое полное распоряжение.
– Да, кстати, – обратился к ленсману Мунк. – Пока не забыл. С нами на собрании будет один парень из Осло. Габриэль Мёрк. Он будет нам помогать во всем, что связано с компьютерами, Интернетом, соцсетями и всем таким.
– Хотите, чтобы я вывел его на большой экран?