6-7.
Щедрин блуждал в странном мире. Его блуждания были лишены всякого смысла, как и все что его окружало. Он просто бродил по темноте. Бездумно, без всяких чувств. Возможно, там был еще кто-то. Неизвестно. Щедрин не обращал на это внимания. Его вообще ничего совершенно не волновало. Кто он? Где он? А какая разница…
7-8.
Он открыл глаза. Свет ослепил зрение, к тому же голова отдалась болью. То, что он постоянно качался, не придавало приятных ощущений.
Руки связаны, но ноги свободны. Хотя, что это ему, простому ученому, который за свою жизнь отправил на тот свет двоих людей, давало? Ровным счетом ничего. Скулы болели — не удивительно, во рту был кляп. К тому же рядом сидел человек внушающий чувство собственного бессилия. С рожей матерого уголовника, — вот он, настоящая гордость армии, явный головорез, что за жизнь людей погубил больше чем.… Ну, уж точно больше чем следовало бы.
Ну да. Ученый понял, что его везут в кузове «Уазика», да к тому же «Уазика» с открытым верхом.
Повернув голову, он увидел лишь водителя, пассажиров больше не было.
— А, урод, очнулся. Ну не знаю что было бы для тебя лучше… Сейчас мы привезем тебя к Первому, и тогда ты точно пожалеешь, что на свет родился, — проговорив это военный, как бы в подтверждение своих слов, оскалился.
— Это ж надо такое. Троих ребят погубили, — протянул водитель, — Макс, Степка и Ярик.
Щедрина передернуло при мысли о том, что его ждет. Он слышал много историй от сталкеров о том, ЧТО делают с попавшимися сталкерами и мародерами военнослужащие. Уж что-что, а испытывать на своей шкуре правда это или нет, никак не хотелось.
Ситуация явно вышла из-под контроля. Действовать быстро и тихо, к глубочайшему сожалению, не получилось. Щедрин совершенно не знал, что его ждет дальше. В большем счете, от него ничего и не зависело. Вызволиться он не мог, заговорить солдатам глаза и убедить отпустить незадачливого мстителя, была настолько глупой идеей, что в другой обстановке вызвала бы у ученого смех. Но не здесь. И не сейчас. Приходилось положиться на волю случая, что, увы, совсем не прельщало.
И как бы странно это ни было, но именно Его Величество Случай решил нагло вмешаться в происходящее.
Дорога была прямая, «Уазик» ехал вперед, и ничего, что могло бы изменить эту ситуацию, не предвиделось. До тех пор, пока внезапно, метров за двести впереди, на дорогу, из леса, ни вышли пять фигур. Став на середину дороги, один из них поднял руку вверх, то ли приветствуя, то ли желая остановить машину. В любом случае, своего он добился: машина стала сбавлять скорость.
Водитель выругался и бросил назад, судя по всему, обращаясь к Щедрину:
— Лежи тихо и не рыпайся, а не то на месте прирежем.
Угроза звучала весьма заманчиво, с учетом того, что его ждало по приезду в логово военных. Он предпочел бы быструю смерть прямо сейчас, но, к сожалению, его желанию препятствовала небольшая надежда, теплившаяся внутри, что «мол, всё образумится».
Машина остановилась. Щедрин, к сожалению, не мог увидеть подошедших, поскольку лежал на полу, к тому же борты кузова были довольно высокими. Хоть способность слышать происходящее он еще не утратил, чем активно и воспользовался, внимательно слушая происходящее.
— Рядовой Ищенко, — представился кто-то, стоящий спереди машины, — нахожусь при исполнении. Есть приказ проверять всех. Преступников много, вынуждают нас на такие меры, — добавил он после небольшой паузы.
Раздались шаги совсем рядом, кто-то приблизился к задней части «Уаза».
— А это что за голубчик? — поинтересовался подошедший.
— Мародера выловили, — быстро, даже слишком быстро ответил громила, сидевший возле пленника.
— Так зачем же его ловить, — усмехнулся солдат, — кончили бы на месте, нечего всякое быдло на машинах развозить.
Спереди раздался голос того, кто говорил первым:
— Так что покажите, пожалуйста, ваше воинское удостоверение.
Голос был доброжелательный, дружелюбный, но все же в нем можно было расслышать напряженные нотки. Водитель ответил:
— Я лейтенант Левченко. У нас срочное поручение насчет доставки этого преступника в штаб.
— Мы не станем вас задерживать, товарищ лейтенант, только покажите документы, — все так же вежливо, но твердо произнес рядовой.
Водитель переключил коробку передач и повторил:
— У нас нет на это времени. С дороги, это приказ, рядовой.
На несколько секунд воцарилось полное молчание, только мотор машины тихо работал.
— Пожалуйста, выйдите из машины, — в подтверждение слов щелкнул затвор автомата.
Не став дожидаться кульминации событий, военный за рулем вдавил педаль газа в пол, под внизу запищали колеса, и в следующее мгновение машина рванула вперед.
— Это бандюги, парни! — крикнул кто-то позади.
Затрещали очереди автоматных выстрелов и вдогонку «Уазу» полетели пули.
Водитель дернул руль влево, джипик накренился в сторону, но с траектории обстрела на несколько мгновений машина ушла. Снова руль вправо, и зад внедорожника, ведомый инерцией, немного занесло в сторону. Но все же, несмотря на эти попытки обезопасить себя от выстрелов, один особо удачливый стрелок добился своей цели. Пуля, пролетев добрых три сотни метров, не растеряв свою убойную силу, с чавкающим звуком впилась в головореза, сидящего возле ученого. Он вскрикнул.
Машина набирала скорость.
— Эй, Костян, ты как? — обеспокоенно спросил водила.
В ответ раздался жутко неприятный хрип.
Щедрин глянул на раненного, который, судя по всему, скоро перейдет из тяжело состояния, в мертвое.
«Уаз» летел по дороге на полном ходу еще минут семь. После этого, он начал сбавлять ход и, наконец, свернул с дороги. Как оказалось, на этом их путешествие не завершилось, и по бокам замелькали деревья. Стало гораздо темнее — тяжелые ветви сомкнулись над головой, не давая дорогу солнечным лучам. Машина остановилась. Грюкнула передняя дверца, и тот, кто несколько минут назад был обычным военным, в глазах у ученого, а теперь оказался самым обычным мародером, направился открывать кузов.
8-9.
— Урод, из-за тебя, всех наших положили, — прям таки по-звериному зарычал оставшийся в живых мародер. Какое отношение он имел к последней смерти, Щедрин не представлял, что впрочем, не стал доказывать мародеру, а тому, по всей видимости, было ровным счетом все равно.
Грубо сдернув ученого с кузова машины, да так, что он чуть не задел ногами убитого пулей «Костяна», водитель развернул его к себе спиной, после чего достал из-за пояса внушающих размеров нож. Щедрин и не рассчитывал на столь легкую смерть, в чем, собственно, он и оказался прав. Особенно не заботясь об ощущениях пленника, ложный лейтенант перерезал веревку на запястьях ученого.
Не успев Щедрин насладится полученной свободой, как тут же был сбит ударом ногой в спину.
— А сейчас ты, быдло, будешь страдать, — тихо, почти ласково, пообещал мародер.
На удивление, Щедрин ему поверил. В недостатке фантазии Алексей никогда не мог пожаловаться, поэтому, лежа на мягкой подстилке из травы и опавшей листвы, он красноречиво представил, что его ждет. Настроение это явно не прибавляло.
Потенциальный убийца навис над ним во весь свой немалый рост. В правой руке он держал нож, а правой, нагнувшись вперед, развернул ученого на спину, после чего вынул у Щедрина кляп из-за рта.
— Хочу слышать, как ты будешь кричать, — обнадеживающее пояснил он свои действия.
Челюсть заболела, но это не было его основной заботой. Главная проблема нависла над ученым, взглядом настоящего специалиста, прикидывая, куда лучше нанести удар.
Дальше последовал удар ногой под ребра. Воздух вылетел из легких, и ученый захрипел. Мародер одобрительно кивнул.
То ли он сильно увлекся процессом избиения, то ли пёс был необычайно бесшумен, но факт остается фактом. Мародер удивленно поднял голову лишь тогда, как спереди хрустнула ветка.
— Вот чёрт, — это было все, что он успел проговорить.
Черная тень огромных размеров пролетела над Щедрином, и врезалась в стоящего напротив бандита. Судорожный крик был оборван сразу же, послушался звук разрываемой плоти, и во все стороны брызнула кровь.
Пёс действительно подрос со времени побега из лаборатории. Наверно стал вдвое больше, шкура потемнела сильнее, мускулы на лапах тоже не отставали в росте. Все глубже и глубже мутант вгрызался в плоть жертвы, поедая её.
Щедрин лежал не в силах пошевелится. Умом он понимал, что надо подскакивать, и как можно быстрее добежать до машины, в надежде что ключи остались там, но тело не хотело слушаться. Ученый был в шоковом состоянии, а прямо перед ним, мутант, по сравнению с которым все псы Зоны могли показаться милыми собачками, разрывал тело мародера, который казался непобедимым бойцом всего лишь десять секунд назад.
Чудовище подняло голову, и медленно повернув её, посмотрело на Щедрина. Прямо в глаза. На мгновение, ему показалось, что он заглянул в саму Бездну, — столько злости, ярости было в этих глазах. С морды капала еще горячая кровь, а позади, Щедрин увидел то, что отдаленно напоминало человека. Тут то он и сорвался с места. Собака повернула голову назад, смотря на растерзанную жертву, потом еще раз глянула на подскочившего ученого и, зарычав, бросилась следом. В это время он уже подбежал к открыток дверце и просто запрыгнул внутрь, в полете ударившись обо что-то ногой. Мародер ключи не доставал. Славу Богу. Повернув их, он так же лежа на седушках, протянул руки к педалям чтобы выдавить сцепление и после этого нажал на газ. Собака запрыгнула на капот, оскалившись. Машину дернуло вперед и она, не удержавшись, заскользила к лобовому стеклу. Машина, пронеслась с десяток метров и врезалась в дерево, тут же заглохши. Собака тут же слетела назад. От удара Щедрина спасло лишь то, что он лежал на сиденьях. Сзади послышался рык, и у Щедрина от страха сердце упало куда-то к уровню пяток. Поднявшись, он снова повернул ключ вбок и машина, надо отдать ей должное, завелась с первого раза. Усевшись на место водителя, ученый сдал назад. Собака со всего ходу залетела в кузов. Судорожно переключив передачу, Щедрин повел машину рывком вперед. Труп подстреленного мародера в кузове, полетел наружу, зацепив мутанта, и увлекая его за собой.
Наверное, в этой переделке Щедрин приобрел не одну седую волосину на голове.
Крутя руль, укорачиваясь от деревьев, ученый разворачивался, чтобы выехать на дорогу, поскольку вести машину в лесу не представлялось возможным. Чудище, подорвавшись с земли, издав зычный рёв, бросилось наперерез. Щедрин увеличил скорость, из-за чего еле увернул машину от следующего дерева, которое, впрочем, сбило «Уазику» боковое стекло. Джип вылетел на лесную дорогу. Кочки и неровности подбрасывали и кидали машину из стороны в сторону, а сзади, набирая скорость, мчалась Тварь. Если бы не брать в учет то, что это было адски страшное чудище, то можно было бы сказать, что оно мчится красиво. Подобно гепарду, оно летело вперед, могучими прыжками сокращая расстояние между собой и пытающейся удрать жертве. Но в данный момент ученому было не до раздумий о грациозности бега чудища, он, выпучив глаза, пытался удержать машину, то и дело грозящую выкинуть какой нибудь трюк, на дороге. Вдали показалась трасса. Спидометр показывает стрелкой на 90 километров в час, машину грозит разнести на запчасти от такой езды. Совсем немного осталось. Тварь уже дышит в спину, приготовившись к последнему, завершающему прыжку. До дороги осталось рукой подать. Мутант, напрягши все тело, прыгнул в гигантском прыжке в вдогонку за автомобилем. Время для Щедрина как-будто остановилось. Вот черная, как сама ночь собака летит за машиной. Когти, выпушенные, словно у тигра, касаются боковых дуг кузова, еще мгновение и монстр будет здесь… Ученый крутанул руль, что было сил в сторону. Машина, срезая путь меж двух деревьев вылетает на шоссе, после чего, на двух колесах, едва не слетает на другую сторону дороги. Навалившись всем телом на поднявшуюся часть машины, Щедрин едва не потерял управление, но свое дело сделал — машина стала на четыре колеса, и понеслась вперед.
Мутант, пролетевший мимо, в прыжке, во время маневра остался позади, так и стоящий посреди дороги, подобно демону, который вынырнул из леса в наш, человеческий мир. Потрепанный «Уазик» все быстрее и быстрее набирал ход.
Остановится он решил только через минут сорок. Долго ему еще будет являться в ночных кошмарах эта тварь, которую он сам же с другими учеными и породил в лаборатории, в надежде сделать слепого пса нормальным. Как говорится — «Хотелось как лучше, а получилось — как всегда».
Заглушив мотор, он вышел наружу. Густой лес сменился редкой посадкой, тянувшейся по обочинам на протяжении всей дороги, до самого горизонта. За деревьями были поля, когда-то бережливо ухаживаемые, а теперь давно покинутые и заросшие густой травой. Вдалеке виднелось громадное здание, что, вероятно, было заброшенным заводом.
Щедрин восстановил в голове образ карты, которую ему показывал сталкер. Судя-по всему, мародеры везли его в свое второе убежище. Мародёры… Теперь всё складывалось в единую картину. Вовсе не военные, а обычные бандиты убили старика. Где-то раздобыв военную форму и армейскую машину, они разъезжали по селам и, под видом солдат, грабили людей. Забирали всё: еду, пожитки, драгоценности и остальные вещи, что представляли собой хоть какую-нибудь ценность. Он не убивал солдат. Он очищал мир от грязи, которая не достойна была просто существовать. Пятеро уже были мертвы. Остался только один, тот, который носил форму с нашивками капитана.
Щедрин еще раз огляделся. Завод сбоку, судя-по всему был старой швейной фабрикой, значит, отсюда было ещё около полу часа езды до поворота, который по лесным дорогам должен был привести ученого к конечной цели.
Машина была не без увечий. Бампер погнут вследствие столкновения, фары выбиты, капот теперь не закрывался, а вмятина красовалась на радиаторной решетке. Колеса, к счастью, были целы, что все же удивительно после такого заезда по лесу. После осмотра передней части, Щедрин направился к кузову. По нему была размазана кровь, и еще можно было заметить глубокие борозды, от когтей монстра. Ученого передернуло — он представил, что эти когти сделали бы с ним. После встречи с этим исчадием, сражение с людьми казалось почти дружественной встречей.
Сев в машину, Щедрин открыл бардачёк. Там лежал обычный пистолет девятого калибра. Достав обойму, он убедился, что она полна.
Хорошо.
Осталось совсем чуть-чуть.
9-10.
Стрелка упала в самый низ, тем самым, давая водителю знать, что в баке практически не осталось топлива. Ну, ничего, он почти что приехал к нужному месту. Широколистый лес шумел своей листвой. Шуршали листья, соприкасаясь друг с другом, под сильными порывами ветра. На верхушках деревьев, удобно рассевшись, щебетали птицы. Где-то неподалеку стучал дятел, видимо, ищя себе что-нибудь перекусить. Солнце дарило приятный мягкий свет.
День явно был не для тех целей, с которыми его использовали. Слишком много смертей было на сегодня.
Впереди показалось строение. Это был одноэтажный деревянный дом. Щедрин, сначала было, хотел заглушить мотор, но, после недолгих раздумий, передумал.
Взяв в руку пистолет, он снял его с предохранителя, после чего взвёл курок, медленно подъезжая к входу в дом.
За дверью кто-то стукнул, и на пороге появился мужчина средних лет в камуфляжных штанах и матросской футболке.
— Ну что такое, наконец-то, сколько можно вас ждать, — проговорил он, выходя из дома, но запнулся на пол слове, увидев машину и её водителя. Пистолет ученого был повернут в сторону мародера.
— Что за… — начал было он, но был прерван звуком выстрела. Пуля, за долю секунды пролетев расстояние меж ними, впилась ему в бедро, повалив на пол. Он начал вползать внутрь.
Щедрин выключил мотор и вышел из машины. Неспешным шагом он направился за бандитом. Тот, вползая обратно в дом, преодолевая боль, сделал попытку встать. Ученый хладнокровно нажал на спусковой кючок, и очередная пуля пробила раненному ногу. Тот застонал. Но не прекратил попытки сопротивляться.
Мародер потянулся рукой к пистолету, который был незаметно припрятан в кобуре на голени. Щедрин наступил ему ногой на руку. Бандит взвыл. Ученый, наклонившись, плавным движением руки достал оружие у преступника. Поняв, что противник больше не намерен противится, он мельком прошелся глазами по помещению. Да, конечно чего-чего, а награбленного добра тут было — хоть отбавляй.
«Капитан» проследил за взглядом ученого и выплюнул с ненавистью:
— Ты что, такой охочий до чужого хабара?
В ответ Щедрин навел пистолет на голову разбойника и произнес тоном, от которого у мародера пошли мурашки по коже:
— Нет, это просто дело принципа.
И выстрелил.
Евгений Гущин
СТРЕЛОК
Дождь. Крупные капли оросили грешную землю Зоны. Забарабанили по листьям деревьев, по крышам домов, вспузырилась вода в лужах на асфальте. На ветке сидит, нахохлившись ворона, настороженно оглядывая окрестности.
Всё как обычно.
Но вот вода прорыла себе канал в песке и небольшая лужа хлынула вниз. Прямо в чёрный зев норы. Через минуту послышался шорох, и наружу вылезла промокшая, грязная дворняга со спутавшейся шерстью. Задрала голову, половила носом воздушные потоки, тонущие в дожде. И обвела взглядом пространство впереди. Как будто. Может, просто повела мордой. Ведь видеть псине нечем. Чёрные, вздувшиеся и вспухшие рудименты глаз, не могли видеть. Слепой пёс снова принюхался и жалобно заскулил. Пахло переменами. Зона предчувствовала их.
Сталкер лежал на спине и ловил ртом тугие струи падающей с неба воды. Боли почти не чувствовалось. Ноги больше не горели адским огнём, лихорадка отпустила. Не осталось ни мыслей, ни чувств, ни надежд. Всё съела Зона. Съела в первую же ходку. Боже, как глупо умирать вот так! Как хочется жить!
Молодой сталкер поморщился от неприятного холода. Вода скопилась вокруг и от неловкого движения головы залилась за воротник. Ну да ладно, пусть она остудит жар его тела.
Сталкер продолжил начатое движение и чуть приподнялся на локтях. Глянул на свои ноги. И обессилено рухнул на землю. Лучше бы не смотрел. Они были изогнуты под прямым углом, а штанины пропитаны кровью. Ему точно не выбраться. Он посреди десятков аномалий. В рюкзаке артефакт, который может спасти его, но одна лишь мысли о движении приносит боль. А ведь именно этот артефакт — причина тому, что новичок оказался здесь. Он поднял его, положил в рюкзак и расслабленно ступил назад. В гравиконцентрат. Тот и переломал ему ноги. Странная игра судьбы…
Да, теперь уж точно не выползти. Каждую минуту сталкер чувствовал, как убывают его силы. А когда-то казалось что этих сил так много…
В ладони сталкер сжимал ПМ. Сжимал ребристую рукоять до боли в руке, чтобы отвлечься от боли в ногах. Что ж, он может прекратить все эти мучения. И довольно быстро. Нужно только поднести руку к виску.
Сантиметр за сантиметром рука начала подниматься. Каждый сдвиг отзывался дикой болью в позвоночнике. Сталкер почувствовал, как начинает возвращаться жар. Силы покидают его, и перед глазами встаёт всё то же видение. Ему конец?
Клык возвращался из Зоны. День пасмурный и дождливый, однако повод для радости у Клыка есть — отличный хабар. Такого не бывало со времён последнего большого выброса. А это здорово.
Вот впереди видно небольшое аномальное поле. Его лучше обойти стороной — незачем туда соваться.
Вдруг сквозь дождь донёсся слабый звук выстрела. Затем слабый стон. Клык насторожился. Мало ли в Зоне стреляют, но сейчас звук доносился с аномального поля. Сплюнув, парень снял с пояса бинокль и вперил взгляд в искажённый воздух. Слабые очертания фигуры сталкера. Вроде труп… Да, вот и ноги переломаны в аномалии. Но вдруг шевеление и слабый выстрел в воздух. Тот сталкер был ещё жив!
Клык замер в раздумье. Кажется, надо спасать раненного. Зона не простит крысятничество. Клык обречённо вздохнул, снял с плеч рюкзак и двинулся к аномалиям. Он прошёл уже половину пути, как вдруг услышал позади сдавленный смех. Обернулся — и чуть не заплакал от злобы. Над рюкзаком с ценнейшим хабаром склонился бандит-новичок. Осмотрел, поднял за лямку, посмеялся над Клыком-неудачником и скрылся.
Боль. Клык сейчас смог бы догнать и убить этого ублюдка. Но…
Взгляд на раненого…
Хабар или сталкер? Деньги или человек?
А у сталкера перед глазами стояло одно видение. Он стреляет в мишень, видимую им только в своём воображении. Шепчет губами со спёкшейся коркой крови только одно слово. Вдруг сильным порывом подхватывает пистолет и приставляет к виску. Страшная боль скрутила разум. Сейчас… Сейчас он переждёт… Он должен ещё подумать…
Курок мягко подался под пальцем, как вдруг пистолет кто-то вышиб у него из руки. Сталкер открыл глаза и увидел перед собой красное лицо незнакомого человека. Тот что-то вколол ему и попытался расшевелить.
Новый приступ боли и новое видение. Точнее, видение всё то же.
— Как звать? — грубо спросил Клык.
Раненный витал в мире больных грёз. Его видение.
Солнце. Тепло. Шум и весёлые крики людей. Пахнет сладостями и недавно прошедшим дождём. Они в парке с отчимом. Гуляют. Маленький сталкер держит в руке шарик. И вот впереди тир.
— Дядя Коля, дай пострелять, — капризно надувает губки будущий сталкер.
— Ты ещё маленький, — мягко ответил отчим.
— Родители мне тоже не разрешали, — сказал ребёнок и тень пробежала по лицу. — Они правда больше никогда не появятся?
— Да, сынок, правда, — вздохнул отчим. — Знаешь, давай-ка постреляем.
И вот отчим держит на руках ребёнка, а тот пневматический пистолет, выписывающий восьмёрки в нетвёрдых детских ручонках. Выстрел… Цель из трёх поставленных друг на друга банок с грохотом падает вниз.
Ребёнок смеётся.
— Ах ты мой маленький стрелок, — удивлённо треплёт его по голове отчим. — Молодчина!
— Стрелок, — шепчет сталкер в ответ. А затем неожиданно громко. — Меня зовут Стрелок.
Дождь прекратился. Солнце зашло. Ушёл ещё один день. Но он не был обычным. Сегодня произошло то, что вскоре изменит Зону навсегда. Сегодня чувство победило деньги. Сегодня Клык спас Стрелка.
Ольга Крамер
ГЛАЗАМИ ЗОНЫ
— Какая же ты тварь, какая же ты сволочь, Зона.
Пусть каждое слово давалось с трудом, каждый вдох я отвоевывал у смерти, но я не переставал это произносить. Перед глазами начинало все плыть, я понимал, что теряю сознание, умираю. В животе отдавало яростной болью, я попытался поудобней сесть, облокотиться к огромному камню за моей спиной, но накрыло очередной волной боли.
Как человек способен такое выдерживать? Какая же ты, Зона, тварь! Ты даже не даешь умереть спокойно, нет чтобы добить сразу — ты дала мне мучаться эти несколько минут или часов. Сейчас время бесконечно. Я провел по земле рукой, еще влажной от дождя, и наткнулся на свою «беретту». Влажная и прохладная рукоятка привычно легла в ладонь, и я приложил всю волю и силы, чтобы снова взять оружие в руки. Последний рывок — и пистолет оказался у виска, нажать на курок, последний раз и все закончится, все мучения…
— Не дождешься, тварь!
Вырывались уже не слова, а невнятный хрип.
— Ты только этого и хочешь, много чести слишком будет…
Я сделал глубокий вдох, и очередной приступ боли, я бессильно заплакал. Еще одна искалеченная судьба, еще одна смерть. А сколько таких, как я? Сотни? Тысячи? И всех ты губишь.
— Как человек способен ошибаться.
Голос прозвучал совсем рядом, но я не смог поднять голову, чтобы увидеть собеседника. Речь была прямая, немного тихая, практически без интонаций. Меня привело в шок оттого, что я так и не смог определить пол этого человека. Что ответить на выдвинутое утверждение, я попросту не знал, да и какая мне, собственно, разница? Спорить о высоком, за пару мгновений до смерти? О помощи я даже и не думал и не надеялся, никто не станет помогать зазря без пяти минут трупу.
Я молчал, а собеседник или собеседница ровным тоном продолжала:
— Не я вас убиваю, вы сами себя калечите. Как я могу сломать твою судьбу? Ты человек, ты сам ее строишь, я ниже этого, это не в моих силах.
— Да кто ты? Что тебе вообще надо, вали отсюда, дай подохнуть хоть по-человечески!
Я начинал злиться, боль стала сильней, глаза от слез уже ничего не видели. Как я надеялся упасть в эту черную бездну и ничего не видеть и не чувствовать, забыть о всем!
— Я — та, кого ты проклинаешь. Зона.
— Неужели я брежу, и у меня начались галлюцинации? Или я уже в Аду? В Раю бы я тебя точно не встретил. Чего тебе от меня надо? Мало того, что сделала?!
От гнева находились в себе силы говорить, как бы я хотел посмотреть Ей в глаза.
— Я ничего не делала, вы сами себя губите. Подумай, разве пуля это моих рук дело? Разве я прострелила тебя? Да, вы сами себя, люди, губите! Не знаете, чего хотите от жизни. Вы готовы рвать глотку друг другу ради денег, власти и территорий. Подумай, ты ранен от руки собрата, а не от моей.
— А ведь ты могла исправить все, провести меня по другой тропке!
— Я не спасаю от человеческой глупости. Вы от жиру беситесь, не знаете чего хотите. Тут происходит естественный отбор. И отбираю не я, а вы сами, каждый раз выясняете кто тут прав, при помощи оружия.
Я не понимал элементарных вещей, и правда насколько глуп бывает человек.
— Я могу видеть Зону вашими глазами, и поверь, единицы погибают, попав в аномалию или в пасти мутантов. Добрая половина погибает от свинца. Ты понял это, я ведь чувствую, но посмотри на все это не своими глазами, а моими.
Что за чушь, если это галлюцинации, они не могут быть таким реальными и так долго длиться. И тут меня озарила новая вспышка боли, только в этот раз начала раскалываться голова. Мне казалась она сейчас взорвется, просто не выдержит. Шум, крики, выстрелы все чувства все эмоции нахлынули сразу. Это было невозможно терпеть, это сводило с ума. Через мгновение я смог ощутить уже отдельные звуки, я стал отличать выстрелы от шума, боль уже так не сводила с ума. Еще через мгновение я стал все легко отделять. Смерть ощущалась особенно сильно. Самое главное — я смог ощутить, кто и как погибает. Вскрики… на Свалке погибло трое сталкеров в перестрелке. Еще сдавленный вопль. Еще двое сталкеров из «Долга» и «Свободы» погибли, не поделив широкую дорогу. Теперь им нечего делить.
Шум в голове затих, наступила полная тишина, но она казалась объемной, странной.
Я, наконец, смог увидеть силуэт собеседницы. Я был готов увидеть там что угодно. Двухголового мутанта, с длинным хвостом и рогами. Но это был не человек и даже не мутант. Эта была простая тень, очертания походили на смазанную кляксу.
— Спасибо, — прохрипел я.
И расплылся в улыбке, самой настоящей, искренней. Как это выглядело со стороны, я плакал и искренне улыбался. А улыбался я, потому что понял, насколько человек туп — не глуп, а именно туп, а удалось это понять только в последние минуты.
Я снова посмотрел туда, где находилась тень, но там было пусто.
Потом перевел взгляд к небу, улыбнулся ему, и перед глазами все потемнело. Я сделал вдох… последний в моей жизни, но самый сладкий.
Роман Куликов
ЧТО НАША ЖИЗНЬ?
— Коля Ворчун… — протянул дознаватель — молодой лейтенант, гладко выбритый, подтянутый, суровый. Он постукивал по столу кончиком карандаша и с легким презрением смотрел на пленного. — За что такое прозвище получил? Наверное, на жизнь любишь жаловаться, как вся ваша сталкерская братия.
Николай исподлобья взглянул на лейтенанта.
— Это не прозвище, — сказал он негромко. — Фамилия у меня такая.
Дознаватель усмехнулся, потом сразу стал серьезным.
— Ну вот что Коля… хм… Ворчун, чтобы не тратить зря время, перейдем к сути нашей беседы. Мне нужно знать, когда и где найти сталкера, который называет себя Смелый. За этим я здесь, и по этой же причине ты находишься в этой комнате.
Лейтенант кивнул кому-то за спиной Ворчуна. Сталкер понял, что сейчас произойдет и инстинктивно сжался, насколько позволили скованные за спиной руки. От сильного удара по затылку на несколько секунд потемнело в глазах.
Коля потряс головой, прогоняя муть, застившую взгляд, потом повернул голову в сторону ударившего его солдата и произнес через плечо:
— Спасибо, братан, уважил.
За ухом у сталкера занемело и вниз по шее начала стекать струйка крови.
— Это, чтобы стало понятно, — снова заговорил дознаватель, — я шутить не собираюсь.
— Да какие уж тут шутки, — Николай посмотрел на него. — Над шутками обычно смеются, а мне что-то не очень сейчас этого хочется.
Лейтенант откинулся на стуле в расслабленной позе, сцепив пальцы.
— Вижу, ты парень сообразительный. Давай сделаем так: я скажу, что известно мне, а потом ты расскажешь то, что хочу узнать я, — он несколько секунд смотрел на Ворчуна, ожидая ответа, и, приняв молчание сталкера за согласие, продолжил: — Итак, мне известно, что ты и Смелый несколько раз вместе ходили в рейды, что само по себе, является интересным фактом, учитывая, что твой дружок закоренелый одиночка, и крайне редко берет себе помощников. В том, что именно ты был у него помощником, а не наоборот, сомневаться не приходится, иначе сейчас я бы допрашивал его, а не тебя. Также есть информация, что не обошлась без вашего участия и так называемая «война группировок», и что именно вы двое уничтожили банду Сутулого и прибрали к рукам награбленный ими хабар. Но мне нет дела до мародеров и до ваших сталкерских заморочек. И так было вплоть до прошлой недели, пока вы, ублюдки, не совершили нападение на блокпост, перестреляв пятерых молодых ребят…
Лейтенант не смог сдержаться и его лицо исказила гримаса гнева.
Сталкер опустил взгляд и пробурчал:
— Я им автоматы в руки не давал и в Зону не тащил.
— Заткни пасть! — прорычал дознаватель и хлопнул ладонью по столу. — Ты не тащил и я не тащил! Они сами пришли, чтобы оградить остальной мир от всей этой грязи, в которой вы копошитесь, как жуки! Вы стервятники, только и знаете, что убиваете друг друга и карманы набиваете ….
Лейтенант резко замолчал, словно устыдившись, что дал волю эмоциям, быстро взял себя в руки, снова откинулся на стуле и с прежним спокойствием продолжил:
— Теперь твой черед. Ну… я слушаю.
— Слушать ты, конечно, можешь, — грустно усмехнулся Ворчун, — только вот сказать мне нечего. Не знаю я ни хрена.
— Угу, — произнес дознаватель. Помолчал некоторое время, потом кивнул, словно в ответ на какие-то свои мысли, и произнес: — Значит по-плохому. Ну, что же…
Он поднял взгляд на солдата, стоявшего за спиной сталкера, и знаком приказал приступать.
* * *
Странно, но сегодня я не застал Ворчуна на привычном месте. Последние три раза, когда я посещал Зону, мы постоянно встречались с ним, и всегда на этом самом месте. Но сегодня сталкера не было.
На всякий случай я обошел полуразвалившуюся хижину. Мало ли! Может, лежит сейчас его бренное тело за углом, растерзанное слепыми псами или еще какими мутантами. Он мне конечно не друг, но пару ходок вместе сделали, да и на блокпосту он мне неплохо помог в прошлый раз. Торговец, правда, так и не сказал, что за прибор мы тогда у вояк забрали. Молча взял чемодан, отсчитал деньги, вместо «спасибо» велел сваливать и некоторое время у него не показываться.
Но я не в обиде — рейд хороший вышел, я и деньжат срубил, и «калашом» с оптикой разжился. Жалко, что сегодня Ворчуна нет, неплохо он прикрывал….
Ну, да ладно. Не горевать же!
Так, чем сегодня заняться? Помнится Бурый говорил, что у него задание найдется, как раз для меня. Неплохо будет подзаработать, а то приглядел я у Торговца костюмчик один, армированный, с системой рециркуляции воздуха, но цена уж больно кусачая. А Бурый обещал неплохо заплатить….
Перекинув автомат через плечо, я достал бинокль, нащупал в кармане болты, поправил вещмешок и взял направление к логову Бурого.
* * *
Холодная земля студила тело, даже через плотную ткань комбеза. Но лейтенант не обращал на такие мелочи внимания.
«Не соврал Коля Ворчун… идет сволочь, идет…» — распластавшись на вершине холма, военный разглядывал сталкера в мощный бинокль с антибликовым покрытием. — «Ну все, конец, тебе, падла!»
Он повернулся к расположившемуся рядом сержанту.
— Приготовиться! И скажи ребятам, чтобы не геройствовали, давай накроем его, пока за деревья не ушел…
Внезапно со стороны, где шагал Смелый, раздались выстрелы. Лейтенант тут же снова прильнул к биноклю.
— …твою за ногу! — не сдержался он.
Сверху отлично было видно, как на сталкера напала стая диких собак. Двух животных Смелый положил из «Макарова», остальные рассыпались в стороны, скрывшись в высокой траве. Потом собаки развернулись и снова бросились в атаку.
Действия сталкера вызвали у лейтенанта невольное восхищение: четкие скупые движения, меткие выстрелы. Смелый, медленно отступая и стараясь не допустить, чтобы к нему зашли в спину, эффективно разрядил «ПМ» в ближайших хищников, полосонул ножом прыгнувшую на него собаку, тут же вскинул к плечу «Калашников», остановился и короткими очередями свалил еще нескольких животных.
— Красиво работает, — пробормотал сержант, вместе с лейтенантом наблюдавший за происходившим.
— Красиво?! Так же «красиво» он наших ребят убивал! — прорычал офицер. — Начинай операцию!
— Есть, — ответил сержант и медленно спустился вниз, где его ждал отряд бойцов.
Лейтенант снова посмотрел на сталкера, и опять выругался — Смелый бежал в сторону деревьев, пока отступившая стая не решилась на новую атаку.
* * *
Вот денек начался! На стаю нарвался! Этих тварей, в траве плохо видно, быстро-то и не поймешь сколько собак вокруг тебя скулит и лает. Надо было сразу бежать, а я думал: шлепну парочку для острастки — остальные разбегутся. Ага! Как бы не так! Первых двух пристрелил, так остальные чуть не разорвали. Еле ноги унес!
Адреналин схватки все еще жег вены, но как ни странно, настроение было хорошее… Хотя, почему странно?.. Ведь жив остался — можно сказать вышел победителем из этой драки.
Надо, кстати, оружие перезарядить, а то «ПМ» пустой, и в «калаше» меньше половины магазина, а до Бурого еще топать и топать.
Я прислушался: стая решила не преследовать. Это хорошо!
Сбавив темп, я восстановил дыхание. Обходя деревья и перешагивая через коряги, я не спеша сменил обойму пистолета и привычно добил магазин автомата патронами.
* * *
Преследование затягивалось, и это раздражало лейтенанта. Смелый медленно, но верно уходил от них.
Нет! Нельзя позволить ему скрыться! Иначе придется заново выслеживать и ждать, когда он соизволит в Зоне появиться.
— Быстрее, парни, быстрее! — торопил он своих людей.
Яркая молния прорезала небо. Спустя несколько секунд над головами солдат прокатились гулкие раскаты грома. Тяжелые капли зашлепали по земле, заставили склониться вниз высокую траву, и постепенно разошедшийся дождь создал серую завесу, скрывая сталкера от преследователей.
«Только бы не упустить, только не упустить…» — бормотал про себя лейтенант.
Но удача сопутствовала им: обогнув очередной холм, военные вышли к окраине заброшенной деревеньки. От большинства домов остались лишь гнилые обломки, серо-черными зубцами торчащие посреди поглощающей их растительности. И только несколько хижин более-менее сохранились. Возле одной из них, идущий впереди лейтенант заметил людей и сразу приказал бойцам затаиться.
Сержант подобрался к нему и прошептал:
— Ну что?
— Восемь человек…
— Ну, а этот… там?
Лейтенант, еще первый раз разглядывая сталкера в бинокль, отметил про себя его непримечательную внешность. Он практически ничем не отличался от других сталкеров — похожие куртка и рюкзак за спиной, накинутый на голову капюшон, стандартная амуниция… но и спутать его ни с кем нельзя — что-то в движениях, повадках, манере держаться, выделяло Смелого среди остальных.
— Там. Третий слева, говорит с высоким.
— Вижу. Берем?
Но лейтенант ответил не сразу, он снова ругался про себя:
«Вот ведь, чтоб тебя! Упустили хороший момент! А теперь этот гад уже не один! Присоединился к какой-то банде. О чем-то договариваются, что-то планируют… Если напролом переть, то и на пулю нарваться можно».
— Сержант, есть у тебя в группе меткий стрелок?
— Найдется.
— Видишь, вон тот дом, где полкрыши обвалилось? Направь его туда.
— Не очень удобная позиция, — оценивающе прикинул сержант. — Деревья помешают. Да и расстояние большое — у нас же не СВД.
— Самое главное — пусть не высовывается. Его цель — Смелый. На остальных внимания не обращать. А мы пока выманим его.
— Понял, — кивнул сержант и отполз назад отдать распоряжения.
Время тянулось, как расплавленная карамель, лейтенанта охватила дрожь нетерпения, но он ждал сигнала от снайпера.
Наконец, из рации прозвучали долгожданные слова: «На позиции».
В бинокль, офицер увидел, как встрепенулся Смелый. Стал оглядываться по сторонам, схватился за автомат, вместе с ним встревожились и другие сталкеры.
«Они слушают нашу волну!» — догадался лейтенант.
— Давай, сержант, начали, начали! — он вскинул автомат и выстрелил по противнику.
* * *
«На позиции».
До меня не сразу дошло, что это выдала моя рация.
Я вопросительно посмотрел на Бурого, тот ответил таким же удивленным взглядом.
— Вояки! — сообразил я, оглядываясь по сторонам.
Ребята тоже начали озираться, и тут из-за домов в конце деревни по нам открыли огонь.
Я бросился в укрытие. Доски забора за моей спиной, разлетелись в щепки. Пригнувшись, я забежал в дом следом за Бурым и притаился у окна. Пули свистели и повизгивали, пробивая доски, разбивая оконные рамы, разваливая остатки мебели….
Приложив автомат к плечу, я начал выискивать цели.
Солдаты атаковали из зарослей запущенной живой изгороди, и определить их местоположение можно было только по вспышкам выстрелов. Я навел прицел чуть в сторону — туда, где предположительно мог находиться один из стрелков, и дал короткую очередь. Потом еще одну.
С того места выстрелов больше не было, зато на окно, служившее мне своеобразной амбразурой, обрушился град пуль. Я, не вставая, перебрался к другому окну и снова приник к прицелу. Нашел очередного стрелка и только собрался нажать на спуск, как чья-то спина закрыла мне линию огня.
Ребята Бурого решили не отсиживаться, а перейти в наступление.
Плохая тактика!
— Куда вы лезете! Вот идиоты! — заорал я.
Бой перешел на ближнюю дистанцию. Сталкерские обрезы громыхали несколько раз, пока не замолчали.
Их перестреляли одного за другим, остался только сам Бурый, которому хватило ума не лезть в пекло. Где он таких придурков нашел?! Молокососы, только попавшие в Зону и теперь навсегда в ней оставшиеся!
Я осторожно выглянул.
Солдаты, рассредоточившись и прижимаясь к заборам, продвигались по деревне в нашу сторону.
Я насчитал пятерых во главе с каким-то офицером.
Дождь этот еще некстати! Совсем почти ничего не видно.
Вояки держались правой стороны, где их закрывали деревья. Надо сменить диспозицию. В голове я уже прокручивал план действий: выберусь из дома, спрячусь за забором, завалю парочку, вернусь в дом, выйду с другой стороны, снова найду где укрыться и аккуратно перестреляю их по одному. Это как игра в догонялки — главное вовремя убежать.
Дальше ждать не имело смысла. Пригнувшись и стараясь не шуметь, я выбрался из дома. В этот момент Бурый сыграл мне на руку. Сталкер спрятался в кустах одичавшей малины и открыл пальбу, отвлекая тем самым на себя внимание. Отлично!
Я выглянул в щель между досками — двое военных оказались открыты. Приложив «Калашников» к плечу, я прицелился в офицера. Сквозь оптику можно было разглядеть звездочки лейтенанта на его погонах. Центр перекрестия оказался точно над его переносицей.
«Сейчас ты, голубчик, словишь у меня „маслину“…»
Вражеская пуля прилетела откуда-то справа. Тупой удар сбил меня в сторону, боли не было, только ощущение попадания.
Палец нажал на курок, но стрелял я уже не по цели, а вверх.
«Вот тварь! С фланга обошел!» — мелькнула мысль. В тот же миг, следом за первой еще две пули нашли меня.
Я растянулся на земле, чувствуя, как быстро уходит жизнь. Перед глазами все поплыло, тени стали глубже, небо окрасилось багровым…
* * *
— Цель уничтожена, — раздался из рации голос снайпера.
— Молодец! — лейтенант искренне восхищался его работой. — Сержант, разберись уже с этим сталкером. Смелого нет, можно не так осторожничать.
— Понял. Сейчас закончим.
Офицер подождал пока стихнет стрельба, и сержант доложит о завершении операции. Потом распрямился и направился туда, где лежал Смелый. Лейтенант не был трусом, но подходил с осторожностью — мало ли, вдруг сталкер только ранен, лишний риск ни к чему.
Но Смелый был мертв. Он лежал на спине, раскинув руки и устремив застывший взгляд в серое небо.
И тут произошло то, от чего у лейтенанта волосы зашевелились на затылке, а в горле застрял истошный крик, в котором смешалось сразу несколько чувств: недоверие и злость, страх и обида.
Тело Смелого прямо на глазах начало исчезать….
* * *
Esc.
«Выход».
Я откинулся на спинку кресла и вздохнул. Да-а-а, сегодня явно не мой день.
Взглянул на часы — ноль-ноль двадцать пять. Вот это да! Как время незаметно пролетело!
Надо, наверное, спать сейчас лечь, а встать пораньше и еще разок попробовать. Благо завтра… точнее уже сегодня, воскресение. Выходной в моем распоряжении, возьмусь за задание со свежими силами. И уж в этот раз не дам обойти себя с фланга, а тому лейтенанту точно не жить! От Димки Смелова еще никто не уходил… Так, все! Спать!
Alt+F4.
«Завершение работы».
Ок.