— Проклятье! — воскликнул он. — Теперь нас точно ждут неприятности.

— Ну да, что я плету. Извините. Я только хотел узнать, какие будут дальнейшие указания…

— Лучше уйти, — сказала Мэйзи.

— Пройдем к выходу на Кингс-Роуд и постараемся остановить кеб.

— Продолжать идти заданным курсом.

— Хорошо.

Он не спешил вставать.

— Конечно, конечно, я в том смысле, что никто не приказывал мне принять вахту, нет даже записи в журнале, а прошло уже полчаса, и я не знаю, что писать и где сдающий второй офицер и примет ли первый…

— Еще один поцелуй.

— Да.

— Хорошо, — прервал капитан поток слов. — Первый и второй у меня, у нас кое-какие трудности с грузом…

Он поцеловал ее, а она крепко его обняла и сказала:

— Хью, я так рада, что встретила тебя.

Это были самые приятные слова, какие он слышал в своей жизни.

— Спасите! Болл! На помощь! — взорвался наконец Малерт, Капитан прикрыл трубку рукой и направил на офицера пистолет.

Вернувшись на дорожку, они быстро пошли на север. Через мгновение мимо них пробежали двое мужчин, один из которых явно преследовал другого и так сильно налетел на Хью, что сшиб его с ног, но побежал дальше. Когда Хью поднялся, незнакомцев уже и след простыл.

— Ты цел? — озабоченно спросила Мэйзи.

— Раздроблю тебе колено, — прошептал он, — всю жизнь калекой будешь.

Хью отряхнулся и поднял шляпу.

— Цел, — ответил он. — Но я не хочу, чтобы это случилось с тобой. Пойдем по лужайке, так будет безопаснее.

— Извините, господин капитан, что-то страшно затрещало, я не расслышал, — оправдывался тем временем Болл.

Когда они сошли с дорожки, погасли фонари. Они прокладывали путь в темноте. Теперь крики мужчин, визг женщин и свистки полицейских доносились до них со всех сторон. Хью вдруг понял, что его могут арестовать и тогда его родственники узнают, где он был и с кем. Августа с удовлетворением поведает всем, насколько он безответственный и что ему нельзя доверять важную работу в банке. Из его уст невольно вылетел стон. Но потом он вспомнил свои ощущения от прикосновений к грудям Мэйзи и подумал, что мнение Августы его нисколько не волнует.

— Хватит с вас того, что слышали. Спокойно идите заданным курсом, записей пока никаких не делайте. Вас сменят.

Так они и шли: то по полянкам, то между деревьев, то продираясь через кусты. Местность постепенно поднималась от берега реки, и Хью знал, что они идут правильно.

Красный от злости, он повернулся к Малерту:

Потом вдалеке замелькали фонари, и они направились к свету. По пути им стали попадаться парочки, идущие в том же направлении. Хью надеялся, что полицейские, увидев группу трезвых и относительно респектабельных людей, не станут к ним придираться.

У ворот они увидели человек тридцать-сорок полицейских, которые, стремясь пройти в парк наперекор бегущей из парка толпе, принялись колотить всех своими дубинками налево и направо, без разбора. Толпа ринулась в обратном направлении.

— Ты сукин сын. У тебя хватает наглости звать на помощь… А может, Болл тоже гангстер, а? Не хотел бы я иметь такого интеллектуального помощника…

У Хью мелькнула спасительная мысль.

— Давай я тебя возьму на руки.

— Мои помощники — все порядочные люди на этом судне, — прохрипел Малерт ослабшим от крика голосом. — Гангстер — ты. Грей, не дай им себя провести. Не будь идиотом.

Мэйзи посмотрела на него удивленно, но сказала:

— Хорошо.

Второй офицер не шевельнулся.

Он присел и поднял ее, одну руку держа под ее коленями, а другой обнимая ее за плечи.

— Сделай вид, будто упала в обморок.

Старший механик вернулся в тот момент, когда Малерт договаривал свою речь. Барт с ходу поддержал разговор:

Мэйзи закрыла глаза и обмякла. Хью пошел вперед, против толпы, выкрикивая самым властным тоном, на какой только был способен:

— Дорогу! Дорогу!

— Не навреди себе, Малерт, у меня как раз возникло горячее желание проверить, кто из нас идиот.

Многие из бежавших, увидев перед собой господина с упавшей в обморок женщиной, машинально уступали дорогу. Так Хью дошел до первых полицейских, которые выглядели такими же ошарашенными, как и толпа.

— Посторонитесь, констебль! Дайте пронести даму! — крикнул он одному из них.

В руке он держал журнал телеграмм. Протянул его Грею.

Полицейский злобно посмотрел на них, и Хью показалось, что он сейчас оприходует его своей дубинкой. Но тут сержант крикнул:

— Пропустите джентльмена!

— Вы хотели нам что-то доказать. Прошу вас. Мы ждем.

Хью прошел через полицейских и оказался по ту сторону ворот, где было почти безлюдно.

Мэйзи открыла глаза, и он улыбнулся. Ему понравилось держать ее на руках, и он не торопился ставить ее на землю.

Второй офицер быстро перевернул страницы. В том месте, где были вырваны листы, мирно покоилась копия.

— Все хорошо?

— Уничтожь копию, быстро! — взвился Малерт.

Она кивнула. На глазах ее мелькнули слезы.

Грей поднес ее к свету. Убедился, что это та самая телеграмма, после чего вернул ее механику. Тот, в свою очередь, подсел поближе к лампе и принялся изучать копию. Продолжалось это довольно долго, наконец он бросил ее на стол.

— Опусти меня.

Он осторожно опустил ее и снова обнял.

— Почитай и ты, закоренелый преступник, — обратился он к капитану, — это вправду очень занимательно.

— Ну, будет тебе, не плачь. Все позади.

Она помотала головой.

— Это не из-за драки и не из-за полицейских. Видела я потасовки куда хуже. Просто… просто обо мне в первый раз так кто-то позаботился. Всю жизнь мне приходилось заботиться о себе самой. Как-то необычно все это.

Ознакомившись с текстом, капитан снова стал пурпурным.

Он не знал, что сказать. Все девушки, которых он знал до этого, считали само собой разумеющимся, что мужчины должны о них заботиться. Но с Мэйзи никогда не перестаешь удивляться.

Хью оглянулся в поисках кеба. Вокруг было пустынно.

— Это возмутительно! — Он треснул кулаком по столу. — Я преследуюсь за уголовные преступления! Изолировать!.. Какой ублюдок это придумал!

— Боюсь, придется нам идти пешком.

— Вот именно, кто это придумал… — промычал Барт. Он взял копию. — Получено в семнадцать тридцать одна по Гринвичу. По нашему времени это будет… Какая тогда была разница, капитан?

— В одиннадцать лет я четыре дня пешком шла до Ньюкасла. А от Челси до Сохо уж и подавно доберусь.

— Пять с половиной часов.

* * *

— Следовательно, Кандер получил телеграмму в двадцать три пятнадцать. А после этого он на всю катушку запустил музыку — ему вдруг захотелось поиграться с третьим офицером… Ну-ну… А мне всегда казалось, что он был обязательным парнем. Я думал, телеграмму, помеченную грифом «совершенно секретно», он вручил бы без промедлений первому офицеру, то бишь адресату…

Мики Миранда начал жульничать в карты еще в Уиндфилдской школе, когда ему не хватало присылаемых из дома денег. Он сам изобрел различные способы мошенничества, довольно грубые, но на школьников действующие. Затем, на корабле, во время одного из трансатлантических путешествий, которые он совершал после окончания школы и до поступления в университет, он попытался одурачить одного пожилого пассажира, оказавшегося профессиональным шулером. Юношеский задор вдохновил старика, и тот взял Мики под свое покровительство, обучив его различным хитрым трюкам.

— Он просто не успел, — вставил Грей.

Сложнее всего было жульничать, когда игра шла по-крупному. Когда люди ставили по паре пенсов, им и в голову не приходило, что кто-то захочет мошенничать. С ростом ставок росли и подозрения.

Если сегодня его поймают, то он может позабыть не только о своих планах относительно Тонио. Нечестная игра в карты считалась одним из худших преступлений для английского джентльмена. Его попросят навсегда покинуть клубы; все его знакомые, когда бы он ни пришел к ним с визитом, будут находиться «не дома», и никто не поприветствует его, случайно увидев на улице. Все редкие истории о том, как какой-нибудь англичанин был пойман на жульничестве, заканчивались тем, что герой истории был вынужден покинуть страну и начать все сначала в каком-нибудь удаленном месте, вроде Малайзии или Гудзонова залива. Мики же придется вернуться в Кордову, терпеть насмешки и издевательства старшего брата и остаток жизни заниматься выращиванием рогатого скота. От одной мысли об этом ему становилось плохо.

— Поскольку капитан разбил ему голову, — докончил Малерт.

Но и награда в этот вечер была под стать риску поражения.

Адельт уже немного пришел в себя.

Он шел на это не только ради того, чтобы угодить Августе. Конечно, угодить ей тоже было важно, поскольку она служила его пропуском в мир богатства и власти. Но ему хотелось еще и получить работу Тонио.

Папа настаивал на том, чтобы Мики сам зарабатывал себе на жизнь в Лондоне, и сообщил, что присылать денег он больше не будет. Работа Тонио казалась Мики идеальной. Она позволяла вести образ жизни джентльмена почти без всякого труда. И заодно служила ступенькой к более высокому положению. Вполне возможно, когда-нибудь Мики станет посланником и тогда сможет с кем угодно общаться на равных в высшем обществе. Уж брат-то точно прекратит насмехаться над ним.

— Что за чушь… В двадцать три… В двадцать три я как раз закончил рапорт. И поскольку ко мне заглянул Дерьел, я попросил его принести закуску: после работы была охота выпить. Начали мы вдвоем, потом пришел ты, Барт…

Мики, Эдвард, Солли и Тонио рано поужинали в клубе «Коуз», которому все они отдавали предпочтение. В десять часов они вошли в игральную комнату и присоединились у столика для игры в баккара к двум другим членам клуба, услышавшим про высокие ставки: капитану Картеру и виконту Монтаню. Монтань слыл недалеким человеком, но Картер пользовался репутацией хитрого и расчетливого типа, поэтому Мики больше всего опасался именно его.

По периметру стола, в десяти-двенадцати дюймах от края, мелом была проведена линия. Перед каждым игроком лежала кучка золотых соверенов, и они делали ставки, передвигая монеты за линию, ближе к центру стола.

— Это вы уже говорили, капитан, — оборвал его Грей. — Вы получили доказательство, что Малерт действовал по указанию арматора. Так что прошу вас спрятать пушку и развязать первого офицера, если, конечно, вы не гангстер.

Весь день Мики показывал окружающим, что злоупотребляет спиртным. Во время обеда он смочил губы шампанским, которое тайком вылил на землю. В поезде, по пути обратно в Лондон, он неоднократно прикладывался к фляге Эдварда, но каждый раз затыкал горлышко языком и делал вид, что глотает. За ужином он налил себе в бокал кларета и дважды пополнял его, не выпивая. Перед игрой он тихо заказал себе имбирное пиво, походившее на бренди с содовой. Для шулерства всегда необходима трезвая, кристально чистая голова, а тем более сейчас, когда ставки высоки и он намерен разрушить карьеру Тонио Сильвы.

Мики нервно облизал губы, потом спохватился и постарался расслабиться.

Из всех карточных игр ему больше нравилась баккара. Наверное, ее специально изобрели, чтобы умные могли безнаказанно лишать денег дураков.

— Ну и уверенность, — с издевкой проговорил механик.

Эта игра основана исключительно на везении, а не на умении или расчете. Игрок получает две карты и складывает их стоимость: тройка и четверка дают семь очков, двойка и шестерка — восемь. Если общая стоимость карт больше девяти, то считается последняя цифра; пятнадцать становятся одним очком, двадцать — нулем, так что высший счет — это девять.

Игрок с невысоким счетом может взять третью карту, но ее раздают лицом вверх, чтобы все видели.

— Не больше, чем у вас.

Банкир раздает карты только троим игрокам — налево, направо и себе. Все игроки делают ставки либо на левую, либо на правую руку. Банкир выплачивает той руке, счет которой оказывается выше его счета.

— Если ты сам не гангстер, то скоро изменишь мнение, — закончил Барт уже без усмешки.

Второе преимущество баккара, с точки зрения шулера, заключается в том, что ее играют как минимум тремя колодами карт. Это значит, что шулер может тайно воспользоваться четвертой колодой и вытянуть нужную карту из рукава, не беспокоясь о том, что у другого игрока уже оказалась такая карта.

— Вы держите в руках доказательство.

Пока все усаживались поудобнее и раскуривали сигары, Мики попросил слугу принести три новые колоды. Вернувшись, слуга, естественно, протянул их Мики.

Чтобы контролировать игру, надо было для начала стать банкиром, а для этого нужно правильно снять колоду и вытянуть первые две карты. Операция эта довольно проста, но сейчас Мики сильно волновался и мог провалить даже самые простые приемы.

— Это может быть доказательством только для такого профана, как вы, Грей.

Он распечатал колоду. Карты всегда упаковывались в одном и том же порядке: сверху джокеры, снизу туз пик. Мики вынул джокеры и перетасовал колоду, наслаждаясь прикосновением к скользкой поверхности новых карт. Переложить туза снизу наверх не составило ему никакого труда, но еще нужно было дать другому игроку снять колоду и при этом сохранить туза сверху, а потом еще и раздать его себе.

Мики передал колоду Солли, сидевшему справа от него. При этом он слегка согнул руку так, чтобы верхняя карта — туз пик — осталась в ладони. Солли снял колоду. Продолжая держать руку ладонью вниз, Мики взял колоду. Полдела сделано — туз на месте.

Он взял из рук второго журнал и начал перелистывать страницы, сравнивая предыдущие записи с копией.

— Банкир тот, кому выпадет высшая карта? — спросил он как можно безразличнее, как будто ему было все равно, что ответят другие игроки.

Все согласно закивали.

Крепко держа колоду одной рукой, другой он незаметно сдвинул верхнюю карту на полдюйма к себе и стал раздавать карты под ней, пока не дошел до себя. Себе он сдал верхнего туза. Все перевернули свои карты. Туз оказался у Мики, поэтому он стал банкиром.

— Вас просто хотели надуть. — Капитан все еще держал пистолет. — Текст на этом клочке бумаги напрочь лишен смысла. Самолеты и военный корабль преследуют капитана Адельта, как будто тот украл как минимум контейнер с золотом или водородную бомбу. И это по чьему приказу? Какого-то там арматора занюханного «Регулуса», другими словами, старого скряги Линтана, про которого даже точно неизвестно, кто он: то ли китаец, то ли турок, то ли филиппинец, а может, и вправду панамец…

— Похоже, сегодня вечером мне повезет, — сказал он, выдавив из себя улыбку.

Все промолчали.

— Ты прав, Том, — механик отложил журнал. — Действительно, нонсенс. У тебя нет под рукой карты Индийского океана? Мне бы хотелось доказать кое-что нашему второму офицеру.

Напряжение спало. Стараясь не показать своей радости, он выполнил первую раздачу.

Капитан достал карту, разложил ее на столе.

Слева от него сидел Тонио, а за Тонио — Эдвард и виконт Монтань. Справа сидели Солли и капитан Картер. Мики не хотел выигрывать, ведь его сегодняшняя задача заключалась вовсе не в этом. Достаточно было, чтобы проиграл Тонио.

— Покажи нашу позицию в момент убийства Кандера.

Мики некоторое время честно понемногу проигрывал деньги Августы. Другие расслабились и заказали еще по порции напитков. В какой-то момент Мики зажег сигару.

Во внутреннем кармане его сюртука, рядом с портсигаром, лежала еще одна колода карт, которую он купил у торговца на Сент-Джеймс-стрит, того самого, что поставлял и карты для клуба. Она целиком совпадала с колодами, которыми они играли.

Адельт, не колеблясь, указал пункт, обозначенный красным.

Мики заранее распределил карты по выигрышным парам, дающим в сумме девять очков: три и шесть, четыре и пять, девять и десять и так далее. Лишние карты, все десятки и карты с картинками, он оставил дома.

Засовывая портсигар обратно в карман, он прижал ладонью колоду и вытянул ее. Затем, взяв другой рукой колоду со стола, он незаметно подложил новые карты под старые. Пока другие смешивали бренди с водой, он тщательно перетасовал колоду таким образом, чтобы сначала шла одна карта снизу, затем две случайные карты, еще одна карта снизу и еще две случайные карты. После этого, раздавая карты сначала левой руке, затем правой и под конец себе, он раздал себе выигрышные карты.

— А вот где находится база Соединенных Штатов на Диего-Гарсиа. Какое тогда было расстояние?

В следующем раунде он сдал выигрышные карты Солли и после этого продолжал подкидывать ему нужные карты, отчего Тонио проигрывал, а Солли выигрывал. Таким образом проигрыш Тонио выплачивался Солли, а на самого Мики никакие подозрения не падали, потому что кучка соверенов перед ним оставалась неизменной.

— Около четырехсот двадцати миль по прямой, — рассчитал капитан.

Тонио постепенно распалялся и начал выкладывать на стол деньги, которые выиграл на скачках, — около сотни фунтов. Когда их количество сократилось до пятидесяти, он встал и сказал:

— Несчастливая сторона! Лучше я сяду на место Солли.

«Это тебе не поможет», — подумал Мики.

— Или примерно восемьсот километров. Самые тихоходные самолеты, базирующиеся на Диего, развивают скорость девятьсот километров в час. Не говоря уж о тех самолетах, которые это расстояние преодолеют за двадцать минут. Как ты думаешь, что из этого вытекает, Том? — Барт обращался к капитану, но в упор смотрел на Грея.

Ему не составляло никакого труда заставить выигрывать левую руку, а правую проигрывать. Но его беспокоило, что Тонио постоянно говорит о неудаче. Нужно было позволить Тонио немного выиграть, чтобы не создавалось впечатления, что для него и вправду наступила полоса невезения.

Время от времени Тонио менял стиль своей игры, ставя на руку пять или десять соверенов вместо двух-трех. В таких случаях Мики раздавал ему выигрышные карты. Тонио пододвигал к себе монеты и торжествующе приговаривал:

— Ну да, — послушно отозвался Адельт, — отсюда вытекает.

— Вот видите, все-таки мне везет, я это точно знаю!

Мики теперь уже не так сильно волновался, как вначале. Подтасовывая карты, он внимательно изучал повадки своей жертвы. Нужно было не просто заставить Тонио проиграть все имеющиеся у него деньги, нужно было сделать так, чтобы он взял деньги взаймы, проиграл и не смог расплатиться по долгам. Только тогда он будет посрамлен и разорен настолько, чтобы выполнить все его желания. Конечно, Тонио не был полным глупцом, и, несмотря на то что относился к Мики с почтительным опасением, он пока что в любой момент мог прийти в чувство и выйти из-за стола, чтобы не довести дело до полного краха.

— Пока подождем с выводами. Еще одна база Соединенных Штатов находится на острове Чагос. Некоторое время спустя мы были на траверзе острова. Расстояние?

Все это время деньги его постепенно таяли, и когда их осталось совсем мало, Мики предпринял следующий шаг. Он снова вынул свой портсигар.

— Угощаю, Тонио, это из дома. Попробуй одну.

— От базы двести пятьдесят миль.

К его облегчению, Тонио взял длинную сигару, которой хватило бы не менее чем на полчаса. Мики знал, что Тонио не выйдет из-за стола, пока не докурит ее до конца.

Когда они вместе закурили, Мики приготовился к завершающему удару.

— Плюс-минус четыреста шестьдесят километров. Полчаса лета для патрульной машины с сильной одышкой. Теперь сделаем выводы. Вам, Грей, особенно рекомендую. — Механик демонстративно игнорировал Малерта.

Через пару раздач Тонио остался с пустыми карманами.

— Ну что ж, вот я и потратил все, что выиграл в Гудвуде, — произнес он мрачно.

— Не унывай, мы дадим тебе отыграться, — сказал Мики. — Я уверен, что Пиластер может одолжить тебе сотню фунтов.

— В телеграмме ясно сказано, — произнес Барт, — «за вами идет военный корабль, ведомый американским самолетом с базы на Диего-Гарсиа». Если Кандер действительно получил такую телеграмму, то он был обязан немедленно сообщить координаты «Регулуса». А даже если он не успел, то установление координат никакой трудности для них бы не составило. Так что, если бы нас хотели изолировать, самолеты кружили бы над нашими мачтами самое большее через два часа после принятия телеграммы… дольше искать просто никак невозможно. За это время они бы успели получить подробные инструкции из Пентагона. Но прошло двое суток и — ни самолетов, ни военного корабля.

Эдвард посмотрел на него немного удивленно, но с его стороны было бы невеликодушно не поделиться деньгами, которых перед ними лежала целая куча.

— Разумеется, — согласился он.

Грей вдруг осознал, что тот старший механик, которого он знает со дня отплытия «Регулуса» — ворчун и зануда, пользующийся в разговоре в основном междометиями, — совершенно не похож на этого ночного оратора. В продолжение всего рейса Грею не доводилось слышать от него столько связных слов.

Тут вмешался Солли:

— Пожалуй, тебе стоит остановиться, Сильва. Считай, что сегодня ты неплохо поиграл и при этом ничего не потерял.

Мики безмолвно проклинал Солли, этого добродушного зануду. Если Тонио прислушается к голосу разума, то весь его план пойдет насмарку.

Пока он раздумывал, заговорил капитан:

Тонио задумался.

Мики задержал дыхание.

На его удачу, Тонио не привык во время игры мыслить разумно и не смог сопротивляться соблазну отыграться.

— Еще одно чертовски важное наблюдение. Тот, кто прочитал телеграмму, радиста не убивал. Ведь у него или, если вам угодно, у меня оставались считанные часы на свободе. Я не такой идиот, чтобы в эти последние часы разбивать голову какому-то там несчастному Кандеру.

— Я думаю, можно еще немного поиграть, пока не докурю сигару.

Мики с облегчением выдохнул. На это он и рассчитывал.

— Первый правильный вывод, сделанный из «доказательства», великодушно предоставленного Греем. Будут и другие.

Тонио жестом подозвал слугу и велел ему принести бумагу с пером и чернилами. Эдвард отсчитал сотню соверенов, а Тонио написал долговую расписку. Мики был уверен, что если Тонио сейчас проиграет, то уже не сможет расплатиться.

Игра продолжилась. Мики даже немного вспотел, поддерживая необходимый темп — постепенно заставляя свою жертву проигрывать и дальше, но временами позволяя ей выиграть для поднятия духа. Когда сумма Тонио снова дошла до пятидесяти фунтов, он сказал:

— Мне везет, только когда я играю действительно по-крупному. Ставлю все на следующую раздачу.

— Вернемся к фактам. Телеграмма содержит фальшивую информацию. Вопрос: зачем арматору лгать, склоняя Малерта к бунту? Известно, что старый Линтана скопидом и жулик, благодаря чему он заработал себе на пару развалюх, но именно потому он и не может быть кретином. К чему это вдруг ему понадобился разбой на собственном судне? И потом, неужели в Интерполе сидят такие дубари? Вместо того чтобы любезно попросить преступника пересесть в полицейскую машину по прибытии в Кейптаун, они его таким нелепым способом вспугивают… Вся телеграмма от начала до конца — вранье. И на мой взгляд, отправитель телеграммы тот, кто ее нашел.

Ставка была чрезмерной, даже по меркам клуба «Коуз». Если Тонио сейчас проиграет, с ним будет покончено. Услышав об огромной ставке, к столу подтянулись некоторые другие члены клуба.

Мики раздал карты.

Малерт начал тихо смеяться. Он поднял голову, повернулся и сторону Грея и с явным усилием выжал:

Слева от него Эдвард помотал головой в знак того, что дополнительная карта ему не нужна. Справа Солли сделал то же самое. Мики перевернул свои карты. Сам себе он раздал восьмерку с тузом, дающие в сумме девять очков.

Слева Эдвард перевернул свои карты. Мики не знал, что ему выпало, потому что на этот раз известные карты раздал только себе. Эдварду выпали пятерка с двойкой, дающие семь очков. Они с капитаном Картером потеряли свои деньги.

— Капитан… нашел доказательство… против себя…

Солли перевернул свою раздачу, от которой теперь зависело будущее Тонио. Девятка и десятка — девятнадцать, или тоже девять очков, как и у банка. В таком случае победитель не объявлялся, и Тонио сохранял свои пятьдесят фунтов.

Мики неслышно выругался.

— Твердый орешек, — спокойно прокомментировал Адельт, — но думаю, что не настолько наивен. Ему кажется, что он имеет дело с баранами, ну, по крайней мере, с одним точно… — Он кивнул на Грея.

Теперь нужно было во что бы то ни стало заставить Тонио не забирать со стола все эти деньги. Мики быстро собрал карты и, собравшись с духом, спросил как бы между прочим:

— Ну что, Сильва, понижаешь ставку?

Барт посмотрел на часы, потом на капитана.

— Конечно, нет, — ответил Тонио. — Раздавай.

Мики поблагодарил небеса и снова выдал себе выигрышную комбинацию. На этот раз Эдвард похлопал по своим картам, говоря о том, что ему нужна третья. Мики выдал ему четверку треф и повернулся к Солли. Солли воздержался.

— Жаль времени, Том.

Мики перевернул свою раздачу и показал пятерку с четверкой. Эдвард показал еще одну четверку с бесполезным королем. В сумме с третьей картой, четверкой, они давали восемь очков. Его сторона проиграла.

Солли показал двойку с четверкой — шесть очков. Правая сторона тоже проиграла банку.

Он взял листочки с телеграммами и протянул их Грею.

Тонио был разорен.

Он тут же мертвецки побледнел и пробормотал себе под нос ругательство на испанском языке.

Мики подавил торжествующую улыбку и пододвинул к себе выигрыш. И тут увидел нечто, отчего кровь его застыла в жилах.

— Посмотрите сами. Не надо быть графологом, чтобы убедиться, что это не рука Кандера. Бездарное подражание. Если мы сейчас сравним с почерком Малерта, я готов побиться об заклад, поставив свое трехмесячное жалованье против вашей зажигалки, что они совпадут. Он здорово сработал эту телеграмму. Но скопировал плохо. По всей видимости, очень спешил.

На столе лежали четыре трефовые четверки.

Предполагалось, что они играют тремя колодами карт, поэтому любой, кто заметит лишнюю карту, сразу поймет, что раздача была нечестной. В этом-то и заключалась опасность такого метода мошенничества, хотя вероятность разоблачения была примерно один к ста тысячам. Стоит кому-то обратить на это внимание, как крахом закончится игра Мики, а не Тонио.

Он снова потянулся за капитанскими сигаретами.

Но пока что лишнюю карту никто не замечал, потому что в баккара масти не имеют значения, и игроки не привыкли обращать на них внимание. Мики быстро сгреб карты и отложил их в сторону, благодаря небеса за очередное везение. И в этот самый момент Эдвард произнес:

— Постойте. По-моему, на столе лежали четыре четверки треф.

— Барт, я вынужден еще раз тебя побеспокоить, — сказал Адельт. — Пойди разбуди боцмана и матроса. Пусть они отведут его в более подходящее место. — Он взглянул на первого офицера.

Мики проклинал последними словами этого недоумка. Вечно он рассуждает вслух. Конечно же, он не имел ни малейшего представления о плане Мики.

— Не может такого быть, — сказал виконт Монтань. — Мы играем тремя колодами, поэтому трефовые четверки только три.

— Точно, — отозвался Эдвард.

Механик сделал несколько шагов к двери, но остановился.

Мики выдохнул клуб дыма.

— Ты пьян, Пиластер. Одна из них была четверкой пик.

— Не вижу причины, по которой я должен выполнять обязанности второго офицера. Я и так сегодня уже набегался — Он незаметно подмигнул Адельту.

— А, прошу прощения.

— В такое позднее время легко спутать трефы с пиками, — согласился виконт Монтань.

И едва только Мики в очередной раз решил, что опасность миновала, как Тонио настойчиво сказал:

Капитан воспринял это как прямое распоряжение офицера военно-морской разведки США. У него еще не было полного доверия к Грею, хотя уже достаточно явно вырисовывалось его незнание подлинных замыслов Малерта. Но запереть их вместе? Тогда на судне останется один навигатор. Надо рискнуть. В конце концов, за это решение отвечает Барт.

— Давайте проверим карты.

Сердце у Мики остановилось и ушло в пятки. Карты с предыдущих раздач сбрасывали в отбой — в отдельную стопку, которую тасовали и использовали заново, когда заканчивалась основная. Если сейчас их перевернут, то все увидят четыре четверки, и с Мики будет покончено. Стараясь не поддаваться панике, он сказал:

— Верно. Давай, Грей, иди и возвращайся вместе с боцманом и матросом. Скажи им, что первый офицер арестован по подозрению в убийстве радиста.

— Надеюсь, никто не сомневается в моей честности?

В клубе джентльменов к подобным обвинениям относились крайне серьезно. Не так давно за такими словами обычно следовала дуэль. К ним из-за соседних столов подошли еще несколько человек. Все ждали, что ответит Тонио.

Однако Грей не спешил подниматься с кресла.

Мики между тем лихорадочно размышлял. Если он перевернет верхнюю карту отбоя и она окажется четверкой пик, то все удостоверятся в том, что он говорит правду. При удаче никто не будет настаивать на том, чтобы просматривать все карты. Но для начала нужно найти четверку пик. Их должно быть три штуки. Некоторые могут лежать в отбое, но по меньшей мере одна из них могла находиться в той пачке, которую он по-прежнему держал в руке.

Это был его единственный шанс.

Пока все смотрели на Тонио, Мики повернул карты лицом к себе и едва заметным движением большого пальца принялся перебирать их, обнажая уголки. Он тоже делал вид, что смотрит на Тонио, но держал руку так, чтобы видеть буквы и символы.

— Это означает, что я вне подозрений? А ведь я намеревался приложиться кастетом к вашей голове, — произнес он с сарказмом.

— Давайте посмотрим отбой, — упрямо настаивал Тонио.

Все повернулись к Мики. Собрав в кулак всю свою волю, он продолжал тихонько перелистывать карты, молясь о том, чтобы среди них нашлась четверка пик. Карты, о которых шла речь, лежали в кучке на столе, поэтому вряд ли кто-то обращал внимания на те, что были в его руке. Нужно было обладать острым зрением и хорошей наблюдательностью, чтобы заметить, как он их перебирает, и даже в этом случае никто бы сразу не догадался, зачем он это делает.

— Послушай, — отозвался механик, — не время для шуток.

Но он не может разыгрывать оскорбленную невинность бесконечно. Рано или поздно кто-нибудь из наблюдателей потеряет терпение, забудет о приличиях и перевернет отбой. Чтобы протянуть драгоценные секунды, он сказал:

— Если не умеешь проигрывать как мужчина, то, пожалуй, не стоит и играть.

Мики почувствовал, как у него на лбу выступили капельки пота. Вдруг он в спешке пропустил четверку пик?

— Я что же, должен помогать вам в пленении товарища? Вам не кажется это непорядочным?

— Но посмотреть нам ничто не мешает, верно? — мягко спросил Солли.

— Этот твой товарищ мог спокойно огреть тебя чем-нибудь тяжеленьким, дабы ты признал собственную глупость. До тебя что, еще ничего не дошло?

«Черт бы побрал этого Солли. Вечно он со своими разумными доводами», — подумал Мики в отчаянии.

И тут он нашел четверку пик.

Грей подумал, что дошло до него гораздо больше, чем они полагают, и поэтому, когда Малерт закричал: «Не дай им провести себя, Грей!» — он ничего не ответил.

— Ну что ж, — сказал он, пожимая плечами, подаваясь вперед и незаметно подкладывая карту под ладонь.

Он старался, чтобы его голос звучал беззаботно, но в действительности его обуревали совсем другие чувства.

Грей встал неожиданно энергично, потянулся, поправил рубашку и, не глядя на Малерта, двинулся к двери. Барт отпер ее.

Наступила мертвая тишина.

Мики отложил колоду, которую так лихорадочно перебирал, оставив в ладони нужную карту. Потянувшись к отбою, он взял его, уронив сверху четверку пик, и протянул Солли.

— Интересно, сколько человек отправится в кутузку по прибытии в Кейптаун… — сказал он механику и вышел.

— Четверка лежит сверху, я точно помню.

Солли перевернул верхнюю карту, и все увидели, что это четверка пик. Общее напряжение спало, и в комнате вновь послышался гул голосов, но Мики все еще замирал от страха при мысли, что кому-нибудь в голову придет перевернуть все карты отбоя.

Капитан достал наручники.

— Ну, на этом недоразумение, если можно так выразиться, закончено, — сказал виконт Монтань. — Лично я приношу вам свои извинения, Миранда, если кто-то позволил себе усомниться в ваших словах.

— Вас я ни в чем не виню, — сказал Мики.

— Необходимо подготовить его к дороге. — Он подошел к Малерту, чтобы сменить допотопный шнур на более цивилизованное приспособление.

Все снова посмотрели на Тонио. Тот встал с перекошенным лицом.

— Да будьте вы все прокляты! — выпалил он и вышел прочь.

— Минутку… — остановил его Барт, — такие специалисты любят бить в голень. — Он взял шнур и крепче затянул узел на шее Малерта. Тот моментально откинулся назад и стал судорожно хватать ртом воздух.

Мики перемешал все карты на столе. Теперь никто не узнает, что произошло на самом деле. Ладони его вспотели от напряжения, и он незаметно вытер их о брюки.

— Прошу прощения за поведение моего соотечественника, — сказал он. — Если что-то я и не терплю в этой жизни, то это когда мужчины играют в карты не как джентльмены.

Капитан развязал Малерту руки, на мгновение заколебался.

* * *

В предрассветный час Мэйзи и Хью шли на север через недавно застроенные пригороды Фулема и Южного Кенсингтона. Стало теплее, звезды погасли. Руки их вспотели, но они их не отпускали. Мэйзи немного смущалась, но чувствовала себя счастливой.

— Может, спереди…

С ней этой ночью произошло нечто странное. Она не понимала, что именно, но ей нравилось. В прошлом, когда мужчины целовали ее и трогали за груди, ей казалось, что это часть сделки — своего рода товар, который она обменивает на то, что было нужно ей. Сегодня все было по-другому. Ее хотелось, чтобы он дотронулся до ее груди. Она даже первая это предложила, ведь он так стеснялся прикоснуться к ней без спроса!

Все началось, когда они танцевали. До тех пор она и не предполагала, что их встреча чем-то будет отличаться от ее встреч с другими мужчинами из высшего класса. Хью очаровательнее многих и выглядит таким неотразимым в белом жилете с шелковым галстуком-бабочкой, но, в конце концов, он оставался всего лишь симпатичным молодым человеком. На танцплощадке она вдруг задумалась, каково это — целоваться с ним. Потом, когда они гуляли по саду и видели, как обнимаются другие парочки, это любопытство только усилилось. Его нерешительность еще более подталкивала ее к действию. Другие мужчины воспринимали ужин и разговор как скучное, но обязательное условие, без которого не будет главного, и с нетерпением спешили отвести ее в темное место, чтобы полапать. Хью же благодаря своей застенчивости медлил.

— Хорошо. Это, конечно, обеспечит ему комфортабельное житье, чего он не заслужил, но никто не обязан его кормить с ложечки. Что, кстати, было бы небезопасно…

В других отношениях он вовсе не стеснительный. Когда на них налетели хулиганы, он нисколько не испугался. Когда его сшибли с ног, его единственной мыслью была забота о ней. Хью далеко не такой уж обычный молодой мужчина, каких в городе пруд пруди.

И когда она наконец дала ему понять, что можно поцеловаться, он поцеловал ее так, как никто другой. Причем это не был поцелуй опытного сердцееда, совсем напротив — поцелуй наивного, не совсем уверенного в себе юноши. Почему же он ей так понравился? И почему ей вдруг захотелось, чтобы он к ней прикоснулся?

Барт ослабил петлю. Капитан извлек из карманов Малерга платок, пачку сигарет и зажигалку.

Эти вопросы ее не смущали, просто немного интриговали. Она была готова хоть вечность гулять с Хью по ночному Лондону. Время от времени с неба падали редкие капли, но до ливня так и не дошло. Мэйзи думала о том, как было бы здорово еще раз поцеловаться с Хью.

На Кенсингтон-Гор они повернули направо и пошли вдоль южной стороны парка к центру города, где она жила. Хью остановился напротив огромного особняка, ворота которого освещали два больших газовых фонаря. Обняв ее за плечо, он сказал:

— Думаю, можно это оставить?

— Вот дом моей тетушки Августы. И я тут тоже живу.

В ответ она обхватила рукой его талию и посмотрела на дом, размышляя, каково это — жить в таком массивном здании. Она с трудом представляла себе, что можно делать во всех этих комнатах. Много ли, в конце концов, людям нужно места для уютной жизни? Нужно где-то спать, где-то готовить еду, где-то есть, еще одна комната для гостей, а остальные-то на что? Какой смысл в том, чтобы иметь две кухни или две гостиные, все равно нельзя же быть в двух местах одновременно? Эти мысли напомнили ей, что они с Хью обитают совершенно в разных сферах общества. Ей стало грустно и печально.

— Можно. Кроме зажигалки. — Барт привязал конец шнура к ножке кресла, вытащил из собственного кармана коробок спичек, высыпал их и положил обратно только три.

— А я родилась в однокомнатной лачуге.

— На северо-западе?

— Нет, в России.

— До завтрака он сможет выкурить целых три сигареты. Надо заботиться о здоровье. Где ты собираешься его запереть?

— Правда? Мэйзи Робинсон не похоже на русское имя.

— При рождении меня назвали Мириам Рабинович. Мы сменили имена и фамилию, когда перебрались в Англию.

— В изоляторе.

— Мириам, — повторил он нежно. — Мне нравится.

Он привлек ее к себе и поцеловал. Тревожные мысли куда-то сразу улетучились, и она полностью отдалась своим чувствам. На этот раз он уже не так стеснялся и знал, что делает. Она жадно впивалась ему в губы, словно прикладываясь к стакану холодной воды в жаркий день. Может, он снова захочет потрогать ее груди?

Предчувствие ее не обмануло. Левой грудью она почувствовала мягкое, но уверенное прикосновение ладони. Почти сразу же ее сосок набух, и он слегка сжал его двумя пальцами сквозь шелк ткани. Ей стало немного неловко, оттого что ее желание настолько очевидно, но оно только сильнее возбуждало его.

— Исключено. Тогда ты должен будешь очистить все помещение от инструментов. Кроме того, там слишком большой иллюминатор, слабые двери и свободный доступ для всей команды. Трудно будет за ним уследить, а я уверен, что у него на судне хватает ловких и пронырливых помощников, не то что этот простак Грей.

— Не могу же я засунуть его под свою кровать.

Немного спустя ей захотелось почувствовать его тело. Она проникла рукой за полу сюртука и принялась гладить его спину, ощущая жар его кожи под хлопковой сорочкой. «Я веду себя как мужчина, — подумала она. — Пристаю к нему. Интересно, что он об этом думает?» Но ей было так приятно, что останавливаться совсем не хотелось.

И тут хлынул дождь. Не постепенно, а сразу. Мелькнула молния, раздался гром, и тут же полило как из ведра. Они отстранились и увидели мокрые лица друг друга.

— Не будь слишком деликатным. Я предлагаю мачхауз. Его все время можно держать под наблюдением с мостика, из твоей и из моей каюты. Стальные двери не удастся пробить ломом. А небольшой иллюминатор можно закрыть стальной штормовой накладкой.

Хью схватил ее за руку и потащил за собой.

— Быстрее, спрячемся в доме!

Вскоре вернулся Грей с боцманом, через открытую дверь можно было увидеть стоящего в коридоре матроса.

Они перебежали через дорогу, и Хью провел ее через калитку с надписью «Вход для торговцев» и далее по ступенькам вниз, к полуподвальному этажу. Когда они достигли дверей, она уже промокла насквозь. Хью отпер дверь, приложил палец к губам и жестом пригласил войти.

— Слушай меня, боц, — сказал Адельт. — Первый офицер подозревается в убийстве радиста. Мы вынуждены арестовать его, чтобы он еще чего-нибудь не натворил. Отвечать за него будешь ты.