Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Я опустил стекло:

— Я знаю форму Разума и форму Женщины.

— Что случилось?

Когда его спросили, каковы эти формы, он ответил:

Она повернулась ко мне и грустно покачала головой.

— Разум имеет четыре угла и не будет двигаться даже в случае смертельной опасности. Женщина же кругла. О ней можно сказать также, что она не ведает различия между добром и злом, между хорошим и плохим, и может закатиться куда угодно.

— Этот чертов ключ почему-то застрял в замке. Мне сегодня явно не везет.

— Подождите минутку.



Я вышел из машины, подошел к двери и увидел, что ключ действительно торчит наполовину из замка. Однако он не застрял в нем, а легко вошел внутрь, как только я повернул его. Повернувшись назад с торжествующим видом, я вдруг увидел, что Нора стоит в нескольких дюймах от меня.

* * *

— Ты мой герой, — тихо сказала она и неожиданно прижалась ко мне всем телом. Я ощутил ее сильные ноги, слегка выпуклый живот и упругую грудь. И все это излучало жар, противостоять которому просто не было сил. Она обняла меня за шею, пригнула к себе и стала нежно целовать мою нижнюю губу. — Я сказала неправду, — прошептала она. — На самом деле я не думаю, что это была плохая идея.

И тут вся моя сила воли оказалась во власти инстинкта.

Основное правило поведения предписывает быть быстрым в начале и в конце, но не торопиться в середине.

Я поцеловал ее в ответ.

Митани Тадзаэмон, услышав об этом, заметил: «Такими же качествами должен обладать кайсяку».

Глава 71

Мы единой волной ввалились в прихожую, сметая все на своем пути. Я толкнул ногой дверь, и она с шумом захлопнулась. «Что же ты делаешь, О\'Хара?»



Еще было время остановиться, одуматься, уйти из этого дома. Для этого следовало сделать только одно — перестать целовать Нору. Но я уже не мог остановиться. Она была такой теплой, такой мягкой в моих руках. Ее тело и волосы источали приятный запах, а сверкающие зеленые глаза оказались так близко от меня.

* * *

Нора взяла мою руку, прижала ее к своим ногам, а потом начала поднимать ее вверх по внутренней стороне бедер. Ее дыхание стало прерывистым, а когда мои пальцы коснулись шелковистой ткани узких трусиков, она еще сильнее прижалась ко мне и начала ритмично покачивать бедрами в такт движениям моей руки. Раздались звуки, напоминающие стон. Мне показалось, что этот стон был настоящим, искренним. Ну зачем ей обманывать меня?

Фукаэ Ангэн препроводил своего знакомого к священнику Тэссю из Осаки и, оставшись наедине со священником, сказал ему:

Через минуту на пол упала моя рубашка, а вслед за ней полетели брюки. Мы перестали целоваться только на минутку, пока Нора снимала через голову платье.

— Мой знакомый желает изучать буддизм и надеется получить ваши наставления. Этот человек исполнен великой решимости.

— Трахни меня, — тихо сказала она прерывистым голосом. Но эти грубые слова в ее устах прозвучали на редкость сексуально и неотразимо.

Вскоре после этого священник сказал:

Нора повалила меня на пол и уселась сверху, широко расставив ноги. Еще мгновение, и она умело направила меня в свою плоть. Даже в пылу безудержной страсти я не мог не отметить забавную вещь: «Она трахнула тебя, О\'Хара».

— Я знаю человека, который причиняет вред другим. Это Ангэн. Он расхваливал мне достоинства своего знакомого.

Это было незабываемое мгновение. Все кружилось у меня перед глазами, и даже комната поплыла куда-то вверх. Впрочем, это была не комната, а огромный мраморный холл дома Коннора Брауна, того самого Коннора, которого Нора, по всей видимости, отправила на тот свет. Более нелепую ситуацию даже трудно себе представить.

Надо что-то придумать. Но все мысли путались в затуманенной голове, а потом рядом со мной вдруг прозвенел звонок. Мне хватило доли секунды, чтобы сообразить, что это мой мобильный телефон. Боже мой, я сразу же догадался — звонит Сьюзен! Она решила проверить, как у меня дела, и попала в самую точку.

— И не думай даже брать его, — предупредила меня Нора, не останавливаясь ни на секунду.

Это предупреждение показалось мне излишним, так как ничего подобного у меня и в мыслях не было. Звонки прекратились в тот самый момент, когда мы уже почти достигли высшего блаженства. Мы двигались ритмично, словно давно знали друг друга. Сначала Нора была на мне, потом она ловко переместилась под меня, после этого она встала на колени, изогнув гибкую спину. Наконец огромное помещение холла огласилось нашими синхронными криками, известившими, что мы оба достигли оргазма.

В течение пары минут, если не больше, мы молча лежали на спине, уставившись в мраморный потолок, стараясь хоть немного прийти в себя.

Наконец я повернул к ней голову:

— Значит, ключ застрял в двери?

— Ну ты же сам открыл ее, разве не так?

Я неожиданно для себя громко расхохотался. Нора последовала моему примеру. Она прекрасно смеялась, и ее смех был такой искренний, неподдельный и заразительный, что я невольно захохотал еще громче.

— Ты голоден? — спросила она, когда мы немного успокоились. — Что ты предпочитаешь — стейк или омлет с соусом?

— Значит, ты еще и готовить умеешь?

— Принимаю твои слова как согласие. Если хочешь, можешь принять душ. Он в гостевой комнате. Вверх по лестнице, а потом сразу направо.

— Это было бы прекрасно.

Она повернулась на бок и поцеловала меня.

— Не так прекрасно, как мне было с тобой, Крейг Рейнолдс.

Глава 72

Я вышел из ванны и протер запотевшее зеркало тыльной стороной ладони. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я сокрушенно покачал головой. «Ну что ж, О\'Хара, ты своего добился. Ты сделал это».

Работа под прикрытием всегда требует от человека определенного пространства для маневра, но то, что произошло со мной, выходило за всякие разумные рамки. Конечно, я пренебрег некоторыми профессиональными обязанностями и ограничениями, и, к сожалению, они не относились к той категории поступков, за которые обычно дают медаль в здании Гувера в Вашингтоне.

Кроме того, с этого момента моя операция неизбежно приобретала очень опасный для меня характер.

— Крейг, что ты там делаешь?

Голос Норы донесся с первого этажа, и я тотчас же открыл дверь ванной.

— Душ был очень кстати, все прекрасно, я сейчас спускаюсь.

— Не задерживайся, твой омлет будет готов через пару минут.

Я зачесал волосы назад, оделся и спустился вниз по лестнице на кухню, где меня ждала Нора. Это было прекрасное зрелище. Она суетилась на кухне в лифчике и кружевных трусиках, мило улыбаясь и просто очаровывая своим прекрасным телом.

Я обратил внимание, что еда приготовлена только для одного человека.

— А ты не поужинаешь со мной? — удивленно спросил я.

— Нет, я уже успела перекусить, пока готовила, — сказала она и подняла вверх бутылку с минеральной водой. — Кроме того, у меня диета, которая позволяет мне сохранить талию.

— Думаю, тебе не о чем беспокоиться. Твоя талия не пострадала бы от обыкновенного омлета.

Я уселся за стол и стал пристально следить за тем, как она возится у плиты. Точнее сказать, я не следил, а просто-напросто таращил на нее глаза. Сзади она казалась мне столь же стройной и изящной, как и спереди. Трудно было представить, что женщина с такой осиной талией может проявлять беспокойство относительно своей формы.

— Так что ты там сказала насчет своей талии?

«Успокойся, О\'Хара», — приказал я себе.

Однако успокоиться я уже не мог. Меня охватило странное чувство — что-то подобное я уже видел в своей жизни. Да, это был мой давний приятель, офицер полиции, который занимался борьбой с распространением наркотиков. Он действительно являлся хорошим парнем и отличным полицейским, пока не допустил одну фатальную ошибку. Однажды он решил попробовать изъятый товар и в конце концов сам стал наркоманом. Этот случай всегда у меня перед глазами.

Даже после душа я не мог не ощущать на своей коже завораживающий запах Норы. Я чувствовал ее тело и очаровательный привкус ее поцелуя. И меня преследовала только одна мысль — как продлить это несказанное блаженство. Разумеется, я понимал всю пагубность подобного желания, но ничего не мог с собой поделать.

— Все готово, — торжественно объявила она.

Я уставился на огромное блюдо, которое она поставила передо мной.

— Выглядит очень аппетитно, — сказал я, чувствуя приступ голода, объяснить который можно было только тем, что произошло недавно в холле. — Я взял вилку и откусил кусок омлета. — Превосходно.

Нора горделиво вскинула голову:

— Надеюсь, ты говоришь правду?

— Кто, я?

— Да, ты, Крейг Рейнолдс, — сказала она и, наклонившись вперед, провела рукой по моим волосам. — Что будешь пить? Пиво или что-нибудь покрепче?

— Нет, немного минеральной воды. — Сейчас лишняя доза алкоголя была совсем ни к чему.

Нора подошла к буфету и взяла оттуда чистый стакан, а я тем временем уплетал приготовленный ею омлет. Он действительно показался мне очень вкусным.

— Ты останешься со мной на ночь? — спросила она, ставя на стол чистый стакан. — Пожалуйста, останься.

Это предложение удивило меня, хотя на самом деле не должно было показаться странным. Я огляделся вокруг, словно пытаясь понять, в каком месте оказался. Интерьер этого дома действительно поражал воображение. Все здесь было сделано со вкусом и с большой затратой денег. Все предметы оформлены под старину, а мебель куплена в самых дорогих салонах — «Викинг», «Тролсен», «Миэль», «Гаггиа». Это были самые лучшие бренды в мире.

Нора поймала мой взгляд и посмотрела в сторону холла. Ее платье все еще лежало на мраморном полу.

— Мне кажется, слишком поздно думать о последствиях, — тихо сказала она.

Да, Нора говорила правду, и я готов был согласиться с ней, если бы не жуткий приступ боли в животе.

Глава 73

— Что с тобой? — спросила Нора.

— Не знаю, — ответил я. — Почему-то я чувствую себя так, будто…

«Будто в следующую минуту загажу всю кухню своей блевотиной».

Я сорвался со стула и опрометью бросился в ванную, с трудом сдерживая приступ тошноты. Там я сунул голову в унитаз и вырвал все содержимое желудка, включая омлет и остатки непереваренного обеда.

— Крейг, с тобой все в порядке? — снова поинтересовалась Нора из-за двери.

Как бы не так. Я чувствовал себя ужасно и не мог понять, что со мной происходит. Меня просто выворачивало наизнанку, все поплыло перед глазами, и единственная мысль, которая вертелась в моей затуманенной голове, заключалась в том, чтобы весь этот кошмар побыстрее закончился. Если бы тот коп с кладбища видел меня в данную минуту…

— Крейг? — снова послышался голос Норы. — Ты меня пугаешь.

Я был слишком занят в тот момент, чтобы ответить ей, и вообще плохо воспринимал ее слова. Меня охватила такая слабость, что я с трудом держался на ногах.

— Может, тебе принести что-нибудь? — спросила она.

Я обхватил обеими руками холодный фарфоровый унитаз и с ужасом думал о том, что эта напасть никогда не пройдет. От такой мысли мне стало еще хуже.

— Крейг, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

И в эту минуту произошло чудо. Приступ тошноты прошел так же быстро, как и начался. Это было странно, но я чуть не запрыгал от радости.

— Все нормально, — сказал я ей и облегченно вздохнул. — Сейчас все хорошо. Выйду через минуту.

Я медленно поднялся на ноги, подошел к раковине, прополоскал рот и плеснул в лицо немного холодной воды. После этого я посмотрел на себя в зеркало и подумал, что это могло быть только пищевое отравление.

И в то же самое время меня неожиданно посетила другая мысль. Я пострадал от посетившего меня ранее чувства беспокойства и тревоги, что у меня ничего не получится с Норой в постели.

Однако в чем его достоинства? Глаза Тэссю не находят в нем ничего особенного. Нам не подобает легкомысленно превозносить других. Ведь тот, кого мы похвалили, будь он умным или глупым, становится надменным. Хвалить означает причинять вред.

«Господи, О\'Хара, возьми себя в руки».

Я вернулся на кухню, где меня с нетерпением ждала встревоженная Нора.



— Ты ужасно напугал меня, — сказала она.

— Извини. Это было что-то странное и непонятное. — Я с трудом находил слова, чтобы описать свои ощущения. — Возможно, это было испорченное яйцо.

* * *

Прислуживая сегуну ((10-2)), Хотта Кага-но-ками Масамори проявлял большую преданность. Тогда сегун решил устроить ему испытание, чтобы узнать, что таится в глубинах его души. Масамори имел обыкновение входить в покои сегуна, подходить к очагу, брать щипцы, которыми обычно подкладывал дрова, и лишь потом приветствовать своего повелителя. Поэтому, чтобы испытать слугу, сегун нагрел щипцы и поставил их на положенное место. Когда Масамори, ни о чем не подозревая, взял в руки щипцы, он сразу же обжегся. Однако он поклонился хозяину, словно ничего не произошло, и тогда тот быстро встал, подошел к нему и взял раскаленные щипцы у него из рук.

— Вполне возможно. Я чувствую себя ужасно виноватой. Крейг, скажи честно, тебе сейчас лучше?



Я молча кивнул.

* * *

— Точно? Только не строй из себя героя.

— Да.

Некто сказал: «Во время осады крепости в ней может оказаться несколько воинов, которые исполнены решимости сражаться до последнего. Однако, если в рядах защитников нет согласия, крепость в конце концов достанется врагу.

— Мне просто стыдно перед тобой, — продолжала тараторить Нора. — Ты больше никогда не будешь есть то, что я приготовлю.

При штурме крепости один человек может отважиться тайком пробраться в нее, чтобы захватить ее без боя.

— Не говори глупости, ты ни в чем не виновата. — Ее нижняя губа изогнулась в форме дуги, а по выражению лица было видно, что она напугана и обижена. Я подошел к ней поближе и обнял за плечи. — Я бы поцеловал тебя, но…

Однако, если несколько его соратников, которые желают брать крепость штурмом, направят на него свет своих фонарей, защитники заметят крадущегося смельчака и поднимут тревогу. Впоследствии, даже если те, кто помешали ему, поймут, что поступили опрометчиво, крепость все равно придется брать штурмом. В таком случае говорят, что осада крепости началась по вине осаждающих».

Она с трудом выдавила из себя улыбку.

Буддийский священник Редзан записывал свои размышления о воинском искусстве полководца Таканобу.

— Конечно, я могла бы найти тебе новую зубную щетку, но только при одном условии.

Другой священник, узнав об этом, упрекнул его:

— Каком именно?

— Негоже священнику писать о военачальнике. Ведь, каким бы хорошим сочинителем он ни был, он исказит намерения великого полководца, поскольку сам не участвовал ни в одном реальном сражении. Поэтому не стоит передавать будущим поколениям неправильные сведения.

— Что ты останешься со мной на ночь, — опять-таки неожиданно предложила Нора. — Умоляю тебя, пожалуйста!



Возможно, если бы она не стояла передо мной в одних ажурных трусиках и таком же ажурном бюстгальтере и я не обнимал бы ее в этот момент, я бы нашел в себе силы сказать «нет». Вполне возможно, хотя и очень сомнительно.

* * *

— Хорошо, с моей стороны тоже будет одно условие.

Некто обратился к самураю со словами:

— Я знаю, что ты хочешь сказать. И я, конечно, согласна.

— На стене гробницы Святого ((10-3)) высечено стихотворение:

Это означало, что ночью мы будем спать с ней как можно дальше от спальни хозяина дома.



Даже если человек не читает молитв,
Но в сердце своем шествует по пути искренности,
Боги никогда не отвернутся от него.



Впрочем, спали мы не так уж и много, и я постоянно напоминал себе, что это будет последняя ночь с Норой. С завтрашнего утра все пойдет как прежде. Я постараюсь найти другой способ общения с ней, не прибегая к интимной связи.

— Что такое этот Путь искренности? На что самурай сказал ему:

Но в глубине души я прекрасно понимал, что со мной происходит: я оказался у нее на крючке.

— Ты, кажется любишь поэзию. Что ж, отвечу тебе стихом:



Поскольку все в этом мире
Всего лишь кукольное представление.
Путь искренности — это смерть!



Глава 74

Говорят также, что следовать по Пути искренности означает жить каждый день так, словно ты уже умер.



Мы проснулись следующим утром от громкого и слишком настойчивого звонка в дверь.

* * *

Нора быстро вскочила с постели и удивленно огляделась.

Говорят, что если рассечь лицо вдоль, помочиться на него и потоптаться по нему соломенными сандалиями, с лица слезет кожа. Об этом поведали священнику Гедзаку, когда он был в Эдо. Подобными сведениями нужно дорожить.

— Кто это может быть в такую рань?

Я посмотрел на часы.



— Черт возьми!

— Что?

* * *

— Не так уж и рано. Почти половина десятого.

Она отреагировала на мои слова игривой ухмылкой, которая каким-то странным образом получилась у нее скромной и сексуальной одновременно.

Один из слуг Мацудайра Сагами-но-ками отправился в Киото собирать долги и поселился в нанятой квартире.

— Мне кажется, мы действительно утомили друг друга за эту ночь.

Однажды, стоя возле дома и взирая на идущих по улице людей, он услышал, как один прохожий сказал другому:

— Тебе, конечно, весело, а я еще час назад должен был быть на работе.

— Не волнуйся, я напишу тебе объяснительную записку.

— Говорят, что потасовку затеяли люди господина Мацудайра. Она все еще продолжается.

Звонок в дверь снова расколол утреннюю тишину. На этот раз он прозвучал еще более настойчиво и требовательно, чем-то напоминая завывание ветра в дымовой трубе во время урагана.

— Кто бы он ни был, — раздраженно сказала Нора, — я сейчас избавлюсь от этого наглеца. — Она встала с постели и подошла к окну, еще больше очаровывая меня своей неотразимой наготой. — Вот проклятие, я и забыла совсем, — вздохнула она, заглядывая во двор сквозь штору.

— Что ты забыла?

Слуга подумал: «Как нехорошо, что мои товарищи затеяли резню. Это, должно быть, люди, которые пришли сменить тех, кто в настоящее время работают в Эдо. Наверное, говорят именно о них». Он спросил у прохожего, где это происходит, и когда прибежал на указанное место, оказалось, что его товарищи потерпели поражение и враги собираются уже нанести завершающий удар. Он издал боевой клич, зарубил двоих неприятелей и вернулся к себе на квартиру.

— Это Харриет.

Разумеется, я не знал, кто такая Харриет, но в данный момент это не имело никакого значения. Мне ужасно не хотелось, чтобы кто-то мешал нам в такую минуту.

Об этой истории узнал чиновник из сегуната и слугу Мацудайра вызвали к нему для расследования.

— Неужели ты не можешь послать ее ко всем чертям?

— Не могу, к сожалению. Она часто оказывает мне полезные услуги.

— Ты присоединился к своим товарищам в потасовке и тем самым нарушил правительственный указ. В этом не может быть сомнений, правда? — спросили его.

— А если она увидит меня здесь с тобой?

— Этого не будет. Я попросила ее осмотреть мебель и оценить ее на предмет возможной продажи в магазине. Это не потребует много времени. Она быстро все посмотрит. А я сделаю так, чтобы Харриет не зашла в эту комнату.

— Я человек из провинции, — отвечал слуга, — и поэтому мне трудно понять, о чем ваше высочество изволит говорить. Будьте добры, повторите то, что вы только что сказали.

Конечно, Джону О\'Харе можно было наплевать на все это, а вот Крейг Рейнолдс давно уже должен быть на рабочем месте.

— Нора, я опоздал на работу, и у меня могут быть неприятности. В этом доме есть выход, через который я мог бы незаметно улизнуть?

— Не заложены ли у тебя уши? Я спрашиваю тебя, правда ли, что ты участвовал в резне, нарушив одновременно правительственный указ и закон страны?

— Она уже заметила твою машину и поэтому будет крайне удивлена, не увидев ее через некоторое время. Она непременно спросит меня об этом. Думаю, нам обоим не нужны лишние расспросы.

Я набрал полную грудь воздуха, а потом с шумом выпустил его.

— Теперь я понял, что вы говорите, — отвечал слуга. — Вы утверждаете, что я нарушил закон и правительственный указ, но уверяю вас, что я никоим образом не сделал этого.

— И сколько времени займет этот осмотр?

— Я же сказала, что все пройдет очень быстро. — Нора открыла окно и высунула голову. — Извини, Харриет, я сейчас спущусь! — закричала она вниз. — У тебя сегодня чудесная шляпа. — С этими словами Нора быстро повернулась и запрыгнула ко мне на кровать. — А теперь насчет твоей работы, — весело сказала она, просовывая руку под одеяло. — Скажу честно, мне не нравится эта идея.

Объяснить это я могу тем, что все живые существа любят жить, и это столь же справедливо в отношении людей. Я тоже очень ценю свою жизнь. Однако, когда я услышал, что мои друзья вступили в неравный бой, я подумал, что пренебрегу Путем Самурая, если сделаю вид, что не услышал этого. Поэтому я побежал к месту действия. Я смог бы продлить себе жизнь, если бы, не ведая стыда, вернулся домой после того, как моих товарищей зарубили, но это было бы попиранием Пути Самурая. Чтобы следовать по Пути, нужно отказаться от своей драгоценной жизни.

— Серьезно?

Поэтому, оставаясь верным Пути Самурая и соблюдая самурайские заповеди, я без колебаний пренебрег своей жизнью. Прошу вас казнить меня на месте.

— Абсолютно серьезно. Ты должен что-то придумать, чтобы мы могли еще немного потешиться. Как ты считаешь?

Эти слова произвели сильное впечатление на чиновника, и впоследствии он прекратил разбирательство, сказав господину Мацудайра:

Совершенно не важно, что я ответил ей в этот момент. Рука Норы под одеялом уже получила всю информацию о том, что я думал на сей счет.

— У вас на службе состоит очень способный самурай.

Пожалуйста, берегите его.

— Ну что ж, полагаю, я могу взять отгул.

Вот как говорит священник Банкэй: «Не одалживай чужой силы, но полагайся на свою собственную ((10-4)), отрешись от прошлых и будущих мыслей и не живи в повседневных заботах — тогда Великий Путь всегда будет у тебя перед глазами».



— И правильно.

* * *

— И что мы будем с тобой делать?

Фамильные реликвии господина Сома под названием «Тикэн марокаси» были самыми древними в Японии.

Нора посмотрела на ту часть простыни, которая прикрывала меня ниже пояса.

Однажды в его имении случился пожар и дом был обьят пламенем.

— Что будем делать? Я скажу тебе позже.

— Мне не жалко дома и того, что в нем было, даже если он сгорит дотла, — сказал господин Сома. — Ведь все это можно восстановить. Я сожалею лишь о том, что не могу спасти свои семейные реликвии, которые являются самым ценным сокровищем моего рода.

Она соскочила с кровати и направилась к двери, приковывая к себе мое внимание.

— Я войду в горящий дом и вынесу реликвии, отозвался один самурай из числа его слуг.

— Погоди, ты не можешь оставить меня в таком состоянии! — взмолился я.

— Ты не сможешь этого сделать, потому что дом уже догорает, — сказал господин Сома, и все собравшиеся засмеялись.

— Да мне самой этого не хочется, но Харриет уже давно ждет меня внизу, а мне еще надо что-то накинуть на себя. — Она снова посмотрела на вздыбившуюся простыню и игриво улыбнулась. — Не оставляй эту мысль до моего возвращения, — сказала Нора.

Этот человек не отличался красноречием и никогда не был полезен хозяину, но его взяли в слуги за то, что он делал все от начала до конца.

— Я никогда не выручил своего хозяина в трудную минуту, — отвечал самурай, — потому что был слишком беззаботен, но я лелеял в себе решимость в один прекрасный день отдать за него свою жизнь. Кажется, этот день настал. — И он прыгнул в пламя.

Глава 75

Когда дом догорел и огонь потух, хозяин сказал:

— Давайте найдем останки этого смельчака. Как жаль, что он погиб!

Я лежал в постели и смотрел в потолок, ни на минуту не оставляя эту мысль. Судя по всему, я находился в комнате горничной или нянечки, и данное помещение было намного лучше, чем моя собственная спальня. Через некоторое время я начал строить планы относительно сегодняшнего дня и напряженно обдумывал, куда бы мы могли отправиться. А больше всего меня волновала мысль о том, как теперь строить свои отношения с Норой и что они на самом деле собой представляют.

После поисков его тело обнаружили в одном из помещений, которые прилегали к жилым комнатам. Когда его перевернули, из живота потекла кровь. Оказалось, что слуга вскрыл себе живот и положил туда семейные реликвии господина Сома, вследствие чего они совсем не пострадали от пожара. С тех пор их называли «кровавая родословная».



Вне всяких сомнений, она прекрасно знала, как можно получить то, что ей нужно. Вопрос заключался лишь в одном: что ей надо именно от меня? И что нужно мне от нее? Доказать, что она не виновна?

* * *

Я постоянно напоминал себе, что должен любой ценой распутать данное дело и наконец-то понять, имеет ли Нора хоть какое-то отношение к загадочной смерти Коннора Брауна и к не менее загадочному исчезновению его денег. Именно в этом и заключалась моя работа.

Я закрыл глаза и открыл их только тогда, когда зазвонил мой мобильный телефон. Вскочив с постели, я как ошпаренный бросился к стулу, на котором висели мои брюки и пиджак. Я понимал, что это Сьюзен, и не мог отфутболить ее второй раз подряд. Она знала, что я никогда не расстаюсь с телефоном и всегда нахожусь в пределах досягаемости.

Один человек поведал следующее: «Последователи традиции «И-цзин» допускают одну ошибку. Принято считать, что это — традиция гадания, однако в действительности это не так. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что иероглиф «и» означает «перемены». Даже если ты предскажешь себе удачу, стоит тебе сделать что-то не так, и она обернется неудачей. И в то же время, если ты предскажешь себе неудачу, но поступишь правильно, тебе повезет.

— Алло?

— Почему ты шепчешь? — вместо приветствия спросила она.

— Я на турнире по гольфу.

Когда Конфуций говорил: «Если я буду трудиться много лет, чтобы постичь одни только перемены («и»), я не буду совершать ошибок», он имел в виду не изучение «И-цзин».

— Ха-ха. А если честно, ты где сейчас?

Конфуций утверждал, что если человек посвятит много лет изучению перемен и правильного поведения на Пути добра, его поступки будут безупречными».

— В библиотеке.



— Этому я верю еще меньше.

* * *

— И тем не менее это так, — сказал я тихим голосом. — Повышаю свои познания в области страхового бизнеса.

Хирано Гонбэй был одним из Рыцарей семи копий, которые прямым штурмом взяли возвышенность в сражении при Сидзугадакэ ((10-5)). Впоследствии его пригласили стать одним из хатамото господина Иэясу.

— Зачем?

Однажды Гонбэя пригласил к себе домой господин Хосокава.

— Все в Японии знают о мужестве мастера Гонбэя. — сказал господин Хосокава. — Стыдно, что такой смелый человек вынужден занимать столь низкую должность. Вы, наверное, ожидали чего-то другого. Если бы вы были моим слугой, я бы пожаловал вам половину своего состояния.

— Нора задает мне массу сложных вопросов. Эта женщина очень умна и любопытна, но я пока не понял: она проверяет меня или просто удовлетворяет свою любознательность. Как бы то ни было, я должен лучше знать эту сферу деятельности, чтобы не попасть впросак.

Не проронив ни слова, Гонбэй встал, вышел на веранду, повернулся лицом к дому и помочился.

— Когда ты видел ее в последний раз?

— Если бы я был слугой хозяина этого дома, я бы здесь не мочился, — сказал он.

Чутье подсказало мне: если я объявлю, что провел с Норой всю ночь, это будет не лучший ответ на данный вопрос.



— Вчера, — сказал я после небольшой паузы. — Крейг Рейнолдс пригласил ее пообедать в ресторан, чтобы извиниться за все те ужасные переживания, которые она испытала по вине Джона О\'Хары.

* * *

— Хороший ход, хитрый. Ты наверняка сообщил ей, что скоро она сможет получить причитающиеся ей деньги, не правда ли?

Когда священник Дайю из Санею по вызову прибыл к больному, ему сказали:

— Да, и она восприняла мои слова с огромным облегчением. Именно тогда-то она и стала задавать мне всякие каверзные вопросы.

— Этот человек только что умер.

— Смерть не могла наступить в это время суток. Может быть, он умер вследствие неумелого лечения? Какой позор!

Доктор все еще не ушел и услышал эти слова, сидя по другую сторону седзи. Он рассердился, вышел из-за ширмы и сказал:

— Я слышал, как ваше преосвященство сказали, что человек умер вследствие неумелого лечения. Поскольку я неопытный доктор, это вполне могло быть так. Но я слышал, что священники олицетворяют силу буддийского Закона.

Покажите нам, как вы умеете возвращать человека к жизни, ведь без такого подтверждения буддизм не имеет смысла.

— Ты считаешь, что у нее могли появиться какие-то подозрения?

Это задело Дайю, и он почувствовал, что как священник не имеет права позорить буддизм.

— По ней это трудно сказать.

— Я действительно покажу вам, как возвращать к жизни с помощью молитвы, — ответил он. — Только подождите немного, мне нужно подготовиться. — И сказав это, он ушел в храм.

— Ты должен заставить ее пойти на откровенность.

Вскоре он вернулся и сел в медитации рядом с покойником. Через некоторое время покойник начал дышать и зашевелился. Говорят, он прожил еще полгода. Поскольку эту историю рассказали самому священнику Таннэну, никакой подлог здесь невозможен.

В этот момент я судорожно сглотнул.

Когда у Дайю спросили, как он молился, он ответил:

— У меня есть одна мысль. Что, если Крейг Рейнолдс, пользуясь весьма удачной беседой во время обеда, пригласит ее на ужин?

— В нашей секте не принято оживлять мертвецов, поэтому я не знаю никакой специальной молитвы. Я просто открыл свое сердце для буддийского Закона, вернулся в храм, наточил короткий меч, который когда-то был подарен храму, и спрятал его в своей мантии. Затем я обратился к покойнику с молитвой: «Если сила буддийского Закона существует, сразу же возвращайся к жизни». Поскольку я был исполнен решимости, если бы покойник не вернулся к жизни, я не задумываясь вскрыл бы себе живот и умер рядом с ним.

— Ты имеешь в виду что-то вроде свидания?



— Ну, я не стал бы называть такую встречу свиданием, поскольку ее жених совсем недавно умер. Но, с другой стороны, это действительно было бы что-то вроде того. Ты же сама сказала, что ее надо вызвать на откровенность и выудить у нее как можно больше.

* * *

— Даже не знаю, что сказать, — растерялась Сьюзен.

Когда Ямамото Городзаэмон отправился к священнику Тэцугю в Эдо, чтобы тот поведал ему о буддизме, Тэцугю сказал:

— Вот и я тоже не знаю.

— Буддизм отвергает мыслящий разум. Выше этого нет мурости. Для вас как для воина у меня есть хорошее подтверждение этого. Китайский иероглиф «малодушие» получается, если к иероглифу «смысл» прибавляют основу «человек». Отметим, что «смысл» подразумевает «мышление». Это значит, что когда человек омрачает мышлением свой подлинный разум, он становится малодушным. Может ли человек быть безупречным на Пути Самурая, если он продолжает мыслить? Полагаю, вы сделаете из этого вывод.

— А если она ответит отказом?



Я весело рассмеялся:

* * *