– А точная сумма, если наличными? – поинтересовался я. – Давайте по-вчерашнему прикинем.
Расчеты были заранее готовы. Получалась неплохая, по местным понятиям, сумма.
– Так как насчет хотя бы трех раз в неделю? – предложил Хамди.
– Давайте так, – быстро прикинув ситуацию, сориентировался я. – График сделаем свободным. У меня есть, к примеру, незанятый вечер, и я привел к вам поужинать своих приятелей-туристов. С их счета вы платите мне десять процентов комиссионных. Я час, предположим, играю, и со счетов всех зашедших на музыку вы мне тоже платите десять процентов. Я вам подкатываю клиентов, а вы со мной делитесь.
– А как часто это будет, мистер Эб? – обдумывая сказанное мной, уточнил Хамди.
– Как часто, Хамди, вам, например, нужны деньги? – вопросом на вопрос ответил я. – Вот мои приятели уже сидят за столиком, а я готов, кстати, получить гонорар за вчерашний концерт.
Мы ударили по рукам. Так я заработал свои первые африканские деньги. Права была, однако, бабушка на счёт пианины.
***
Ресторанчик начал приносить мне небольшой, но стабильный доход (и главное – деньгами, а не жратвой!), плюс он обеспечивал меня нырялкой. В этом активно помогал Юлий, который с молчаливого согласия Хамди устроил на базе вверенного ему предприятия общественного питания настоящий агитационный пункт. Привлеченные там дайверы считались «нашими», и я мог спокойно ежедневно пользоваться услугами дайвинг-центра бесплатно. Все складывалось и без того неплохо, кроме того, в один прекрасный день всё-таки начались чартерные рейсы из России, и городок постепенно стал наполняться нашими соотечественниками.
Как я уже говорил, русские тогда говорили только по-русски. Иностранные языки были нашему поколению ни к чему, и их незнание широкими массами скорее даже поощрялось правительством, на всякий случай. Ну, кто в семидесятые мог рассчитывать на такие перемены? Так вот, не найдя общего языка с англоязычными гидами, активный народ повалил к нам в ресторанчик, дабы в итоге выяснить, что здесь, собственно, происходит. Понятное дело, что мы с Юлием рекомендовали им дайвинг. Для россиян это дело было в новинку, поэтому они могли рассчитывать либо на ознакомительное погружение, либо на начальный курс. То и другое требовало теоретической подготовки, а по-русски это делал только Юлий. Жизнь забурлила. Каждый день теперь с утра я отправлялся в порт, где нас ждал какой-нибудь из «белых теплоходов». Местные судна почти все белые и похожи… Если вы когда-нибудь видели огромный белоснежный океанский лайнер, вы не забудете, как он выглядит. А нубийские «лайнеры» были их почти точной копией, только «чуть» поменьше. Казалось, что местные мореходы увидели на картинке в иностранном журнале корабли-гиганты, а потом выпилили лобзиком их миниатюрные копии и пустили плавать. Правда, украшали их, согласуясь с собственным вкусом. В изобилии рюши на шторках, бахрома, какие-то узоры на стенах… Цыганщина.
Но это все неважно, главное – теперь мы регулярно выходили в море с целым выводком туристов!.. Однако через некоторое время Юлию слегка поплохело.
– Слушай, одному мне с такой оравой не справиться, – пожаловался он вскоре. – Помочь не хочешь?
– Не могу. Ты же сам говорил, что у меня квалификации не хватает, что мне работать пока нельзя, что курсы ещё проходить надо. Дело серьёзное… Я же у тебя недавно интересовался по этому поводу, – съехидничал я.
– Да, фигня это все, ты же понимаешь, – после небольшой паузы сдался он. – Я тоже пока не инструктор и обучать, на самом деле, не имею права, но кого это здесь волнует-то? Опыта у тебя уже достаточно… Ну, и под моим присмотром, конечно. А?
– Так, пожалуй, можно… но, ты же не рассчитываешь на то, что я это буду делать только из любви к искусству?
– Конечно, нет! Три доллара с человека тебя устроит? Ты же мне только помогаешь…
– Пять, – ответил я. – И знаешь, договорись с босом, чтобы он мне второй курс бесплатно организовал. Мы вместе ему план по поголовью на этот месяц вдвое перевыполним.
И я не ошибся.
В условиях внезапно начавшегося бешеного спроса мы с Юлием лихо задрали цены на свои услуги и ударными темпами косили урожай. Несмотря на нашу «недостаточную квалификацию», народ оставался доволен, потому что мы старались, а, как известно, чего нельзя добиться мастерством, можно добиться энтузиазмом и усердием. Кроме того, как я сказал, и конкурентов-то у нас не было.
Кстати, именно в это время я уже точно для себя решил, чего именно хочу от дайвинга, и как в дальнейшем могу использовать те навыки, которые я приобрел таким неожиданным образом. Я ведь не собирался менять свою основную профессию или оставаться здесь навсегда.
Как-то в баре я познакомился с одним немцем. Он был дайвмастером. Вообще-то, он работал в Мюнхене в какой-то строительной компании и был строителем, но при этом – ещё и дайвмастером. Это давало ему возможность приезжать во время отпусков на разные морские курорты, устраиваться на пару недель работать в какой-нибудь дайвинг-центр, нырять на халяву, да ещё и отбивать часть стоимости своего билета. Подобное хобби мне сразу пришлось по вкусу, и я тоже решил стать дайвмастером с той же целью. Задача была поставлена, и мои старания приносили плоды. Через некоторое время я стал уже очень известным и уважаемым в городе дайвером, успешно прошел второй курс обучения, и до заветного звания оставался всего один шаг.
С какого-то момента ко мне начали подходить конкуренты – владельцы соседних дайвинг-центров и предлагать поработать на них или просто подшабашить – провести погружения с их русскими группами, причем денег давали больше. Я, скрипя сердцем, отказывался. Мои работодатели почему-то негативно относились к халтурам. «Ты либо с нами, либо…» – ставил вопрос ребром Юлий. Почему-то дух ложной корпоративности и чувство стадности брали верх над простой рассудительностью и здравой расчетливостью. Это, вероятно, были остаточные проявления пережитого развитого социализма.
Так, правда, продолжалось недолго. Юлию вдруг по каким-то причинам потребовалось срочно съездить домой в Россию.
– Слушай, я смотаюсь быстренько туда и обратно, а ты тут пока один «ракушками поторгуй», – попрощался он.
– Не вопрос. Удачи, – кивнул я.
– Да насчёт оплаты не парься, я приеду – разберусь. Ты, главное, записывай, сколько, где и что… ну, понимаешь?
И он улетел, а я остался вкалывать один и по-стахановски.
То понос, то золотуха
Пошла девочка в лес пописать. Увидела медведя. Заодно и покакала.
– Роман, а что делать, если встретимся с акулой?..
– Роман, скажите, я правильно закрепил баллон?..
– Ах, Роман, а не могли бы вы не отплывать далеко от нас во время погружения?..
– Ромочка, под водой я испытала такие необычные ощущения, словно оргазм. Вы меня понимаете?
…Вот уже несколько день я работал самостоятельно. Мужчины смотрели с уважением, женщины – с обожанием. Инструктор по дайвингу для туристов – все равно что воспитатель в детском саду для малышей: мои «ребёнки» держались за ручки, и всех их за руки держал я, предупреждая каждый шаг: «Топ-топ, очень нелегки в неизвестность первые шаги…» Голова моя кружилась от успеха; корона упиралась в небо и висла на ушах; за плечами росли крылья; на ногах развевались ласты; и словно звучала победная серенада: «Кто может сравниться с Матильдой моей…» И, конечно же, я не мог обидеть своих «малышей», ведь в ответ на их благодарность во мне просыпалось великодушие. Вы любите меня, я люблю вас. Всем миром правит Любовь!
…Дорогие читатели, если вас когда-нибудь накроет подобная радужная эйфория – ущипните себя посильнее, дабы вернуться в серую реальность. Да и мне тогда совсем не мешало бы помнить, что это в первую очередь РАБОТА!!! Увы…
…День был насыщенный и плодотворный; вечер – томный и многообещающий; копошащиеся на палубе туристы – счастливыми и окрыленными. Как вдруг один растяпа, почему-то стоящий у самого борта, споткнулся с оборудованием в руках и уронил за борт маску. Вот с этого рокового момента и начались мои приключения.
Вместо того чтобы, как лицо материально ответственное, сразу потребовать с парня компенсацию за нанесенный клубу ущерб, я решил пока не портить ни ему, ни его приятелям вечер, а просто нырнуть и попытаться найти её на дне. Блядь, я же герой! И без лишнего ажиотажа «горе-герой» тихонечко надел баллон и погрузился под воду…
Первая проблема состояла в том, что, если над водой вечер был томным, то под водой уже тёмным. Точнее, даже не вечер, а начало ночи. Фонаря у меня, естественно, не оказалось, ведь на дневные погружения его брать не принято. Вторая проблема оказалась более забавной. Наверное, я не нашел бы в таком сумраке маску, но зато её обнаружил довольно крупный осьминог. Я затаился, стараясь не двигаться. Сначала он пугал маску, резко изменяя свои цвет и форму; затем, осмелев, взял щупальцами и начал рассматривать. Вероятно, поняв вскоре назначение сего предмета, он попытался её надеть, но у него все никак не получалось. Это не потому, что он не прошел курс начинающего дайвера, и даже не потому, что голова осьминога немного больше головы среднего Homo Sapiens, нет, он натянуть её пытался по-русски – через жопу. Вот что забавляло меня больше всего.
«Эх, камеру бы сюда! Материал ушел бы на ура!» – пожалел я. И тут сверху послышался шум винтов. ЧТО?! КУДА???! Я так резко дернулся, что напугал осьминога. И пусть тот имел щупальца метровой длины, с которыми человеку не справиться, бедолага этого факта, на мое счастье, не знал. Он в испуге бросил маску, которую я тут же подобрал, – и «прикинулся шлангом»: точнее, схватился за кораллы и стал делать вид, что он тоже коралл. Под водой любое существо боится человека: оно не понимает, что мы за рыба такая и с чем нас едят, а потому всегда старается свалить или затаиться, чтобы как следует изучить проблему. Не дав осьминожке выйти из шока, я рванул наверх.
Вот тут и возникла третья проблема: самая страшная. Мой белый кораблик виднелся уже метрах в двухстах. Голубые волны то скрывали его от меня, то показывали, но уже на все более увеличивающемся расстоянии. «На теплоходе музыка играла», и эти арабские рулады становились все тише и вскоре смолкли совсем. Ушли???!!!!! И не обещали вернуться!!! А как же я???!!! Ну, конечно, наш капитан-недоучка всегда торопится вернуться в порт засветло! А я и не сказал ему, что погружаюсь, чтобы избежать споров. Он вряд ли одобрил бы мои действия!.. Нет, вы подумайте, а туристы что?! Почему не взвыли, не стали рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом? Хотя, что с них взять, с «ребятишек»? Там, на борту, наверняка уже началось «разливалово», тосты за первое погружение и первое всплытие, везде развесили костюмы для просушки и делятся впечатлениями. Но все-таки должны же они вспомнить и обо мне! Ну, выпить, например, за героя-инструктора?! Забыли выпить?! Нет. Такого не бывает. Бред какой-то!
Удивившись происходящему, я подплыл к кромке коралловых рифов и стал искать площадочку, на которую можно было примостить свою жопочку. В полуметре под водой виднелся край большого валуна, покрытого по бокам кораллами. Я снял с себя баллон, поставил на камень и присел на него. Вода была мне примерно по яйца. Утонуть теперь я не мог, это меня даже не беспокоило, но не торчать же здесь всю ночь!
Примерно через полчаса, я подумал, что туристов уже привезли в порт. Значит, сейчас они станут обсуждать, куда лучше пойти вечером. Мест приличных они не знают и, следовательно, обратятся за консультацией к мудрейшему, то есть ко мне. А меня как раз и нет! Значит, они тут же заставят капитана вернуться. Конечно, упрямый пердун будет долго ругаться и крыть мистера Эба в Инь и Ян, затем все же заведет свою калошу. Вот если бы потеряли ТУРИСТА, он рванул бы назад без промедления. Забыть туриста – это страшно и чревато тюрьмой. Дадут лет восемь. Тюрьма, если кто не знает, – это такая глубокая яма, в которую сначала бросают приговоренного, а потом в течение ближайших двух лет скидывают еду. Дольше кормить не имеет смысла, так как уже просто некого. Больше двух лет практически никто не выдерживает. Именно поэтому туристов всегда в обязательном порядке пересчитывает инструктор. Зато «пересчитывать» инструктора никто не обязан: он отвечает сам за себя.
ТАК ПРОШЁЛ ЕЩЁ ЧАС…
ЧАС – это максимум, который я мысленно дал всем покинувшим меня, чтобы вспомнить. Сейчас они, наверное, зашли поужинать в какую-нибудь дыру и спохватываются: «А где же наш бухало-инструктор? А когда мы видели его в последний раз?! Ах, боже мой, мы его забыли!!!» И я всматривался в линию горизонта, прислушивался, не тарахтит ли древняя лоханка. Тишина! Лишь всплески волн. А линия горизонта и вовсе перестала быть отчетливой, сливалась с небом, темнела и подступала со всех сторон. Мне стало по-настоящему страшно.
Но тут пришла и четвертая проблема: захотелось в туалет или, как это по-морскому… в гальюн. То есть по маленькому хотелось очень давно, ведь я находился в воде. Для тех, кто не знает: если температура воды меньше температуры тела, это обязательно приведет к охлаждению последнего. Например, при температуре воды двадцать градусов организм человека, находящегося в ней, отдает столько же энергии, сколько при выходе нагишом на пятидесятиградусный мороз. И пусть я стоял в теплом море, градусов двадцать шесть-двадцать восемь, через три часа стал ощущать себя генералом Карбышевым. «Питерцы не мерзнут, питерцы синеют!» – вспомнилось мне, но улыбнуться не получалось, губы сводило от холода, зубы выстукивали «семь сорок»… я говорил, что мне хотелось писать? Так вот, теперь мне ещё приспичило покакать. То есть я культурно выразился: если точнее, мне невыносимо захотелось ПОСРАТЬ!!!
Для этого нужно было сотворить чудо: снять костюм, а потом надеть, ведь иначе все моментально унесут волны. Как вы думаете, сколько нужно времени, чтобы таким образом посрать? У меня ушло ДВА С ПОЛОВИНОЙ ЧАСА! Я расстегивал молнию трясущими голубыми пальцами правой руки, дрожащей левой держа две маски – свою и «того парня», да ещё жилет. При этом приходилось выгибаться буквой «зю», чтобы голое тело, вынимаемое из резинового футляра, не порезали кораллы; да ещё и успевать ловить правой, уже и так занятой делом рукой баллон. Теперь, когда я не подпирал его задом, он пытался завалиться набок и в гордом одиночестве начать ночной дайв.
Наконец, мне удалось вылезти из костюма и содрать ласты! Снять ласты требовалось исключительно для удобства перемещения, в них я никак бы не развернулся на пятачке, выделенном мне морем. Если вы думаете, что я вздохнул с облегчением, то ошибаетесь. Ночной стриптиз в корне изменил мои физические ощущения. Под ногами теперь была не просто жесткая поверхность, а ещё и колючая и холодная. С боков острые пальцы кораллов, и отовсюду веселые волны, пытающиеся припечатать меня к ним как можно плотнее. Волны катились, а с ними накатывало и ощущение беспомощности. Кстати, и ветерок был не особенно теплым. Я надел жилет на голое тело. Баллон теперь бил по заднице. Я снял БиСиДи и отстегнул баллон. Вновь облачился в сильно полегчавший жилет.
Теперь, кажется, все: я сумел раздеться. Я победил! Холод можно немного потерпеть. И тут же, по многолетней привычке, присел… Игривая волна немедленно и радостно накрыла меня вместе с лысой макушкой. Тьфу, идиот! Я подскочил и, сплюнув соленую воду, решил продолжить свое дело, теперь только слегка нагнувшись. Получалось совсем даже неплохо. Процесс увлек меня; организм, испытывая облегчение, посылал в мозг сигналы радости, как вдруг сзади забурлила водица. И ЭТО БЫЛИ УЖЕ НЕ ВОЛНЫ… Тяжелое крупное тело, а может, и не одно, билось неподалеку. И почему у меня с собой нет ружья? Хотя чем помогло бы оно в такой тьме? Вспомнилось классическое произведение: «Дорогой, а почему от тебя пахнет говном?» – «Родная, ты не поверишь. Пошли с Шариком на охоту. Смотрю – медвежья берлога, а Шарик куда-то свалил. Я вскидываю ружье и вдруг мне две лапы на плечо… Я поворачиваюсь и, в принципе, вижу, что это Шарик, но срать остановиться уже не могу».
Неожиданно вспомнился Юлик, рассказавший мне как-то, что на рифах живет пара прикормленных туристами мурен. Обычно они прячутся среди кораллов, но в темноте выходят на охоту. Оглянулся. На фоне чёрного неба выделялись две крупные головы, каждая – как две моих! Значит, мурены метра по два-три, ни хрена себе раскормились! И сейчас эти дуры охотились за говном. Когда я осознал, кто мой противник, и как он глуп, на секунду развеселился. Но тут же представил, что скоро красотки начнут искать в темноте источник калометания. И ластой прикрыл жопу. Второй тут же прикрыл то, что спереди. «Это не рыбка! Это не едят!» – выстукивали сведенные холодом мозги.
И тут маленькая волна в секунду разбросала по сине-морю все, что я от испуга выпустил из рук: костюм, маски… Черт! А костюм, между прочим, стоит шестьсот долларов! Это половина стоимости моего билета домой. Бешеные деньги дрейфовали рядом, а мне ещё придется их отработать. И только потом смогу снова начать зарабатывать на обратную дорогу в Питер! Острый приступ ностальгии, против разума, толкнул меня с насиженного рифа в открытое море, и я успел одной рукой схватить костюм. Но тут с другой его рванули с такой силой, что я моментально оказался под водой метра на два-три. Там, ударившись об камень и хлебнув отрезвляющего рассола, моментально пришел в себя. Какие деньги, кретин, вылезай! «Наверх вы, товарищи!.. \" И в этот миг, как бы подтверждая правильность решения, кто-то очень сильно ёбнул меня по башке. Я вылупил глаза от боли и тут же услышал ещё один глухой стук в воде. Словно тяжелый металл ударил по чьей-то крупной башке: на этот раз, слава богу, не моей. Угондошенное существо рядом, видимо, мурена, на секунду обмерло, а потом, как торпеда, рвануло прочь.
Конец нашему поединку положил баллон, все-таки скатившийся с камня, где его оставили без присмотра. Он, безусловно, был прав. Справедливость восторжествовала: и нашим, и вашим. Правда, костюм достался не мне, ну так и морской твари, укравшей его, он не по размеру.
Я всплыл. Повел рукой направо. Потом налево…Рифа не было.
То есть где-то он был. И, по всей видимости, совсем рядом, но я же не кошка. Я не вижу в темноте! Ситуация патовая: ни рифа, ни костюма, ни ласт. Я почувствовал себя одиноким и никому не нужным, даже себе. Теперь, хочу я этого или нет, я непременно утону… Или продержусь несколько часов в воде, но надежда на это ничтожна.
К радости читателя, для которого на этом месте книга могла бы завершиться, а точнее сказать, и не начаться, и, к сожалению, целомудренных леди и джентльменов, следующая волна подняла меня и закинула, вперёд ушибленной головой, на тот же злополучный риф, который я теперь был готов целовать до утра. А несколько сильных царапин, полученных при этом о кораллы, никак не омрачали моей радости… До некоторого момента. Момент, кстати, не заставил себя долго ждать. Новый громкий всплеск напомнил мне об акулах. В кино я видел, что они как проклятые летят на запах крови. ТВОЮ МАТЬ!!! Чем, интересно, их можно отпугнуть? Ба! Да у меня же есть свисток, пристегнутый к жилету, специально предназначенный для отпугивания этих, никогда не спящих, монстров. Свисток, как и следовало ожидать… не рабочий.
«Везение» все-таки редкостное. Я чувствовал себя как герой старого анекдота, который летел в самолете и жаловался соседу: «Мне всегда не везет. Куплю машину, кто-нибудь в меня врежется. Куплю дом, его подожгут. Вот сейчас точно самолет падать начнет… \" В это время в салон выходит стюардесса: «Уважаемые пассажиры, наш самолет терпит крушение над океаном. Я вам всем раздам свистки для отпугивания акул». – «О, вот смотри, мне сейчас или свисток нерабочий достанется, или акула окажется глухой».
Оставалось надеяться, что акулы сейчас заняты и едят кого-нибудь другого.
***
Очень странно и по-немецки подозрительно смотрели на меня германские пассажиры небольшого прогулочного арабского суденышка, подобравшего ранним утром мое измученное, почти окоченевшее тело.
– Ты что здесь делаешь? – спросил капитан.
– В Халаиб еду автостопом, – отбарабанил я в ответ зубами. – Не подбросите?
– Я тебя знаю, – засмеялся кэп, – ты дайвингом занимаешься. Тебя забыли или силу воли тренируешь? Ладно, лезь в кубрик, спи.
Заматываясь, как в кокон, во все одеяла, которые принесли, я уже смутно воспринимал мир. Голова моя уже не кружилась от успеха, корона съехала набок, крылья за плечами отвисли, ноги посинели, и серенада больше не звучала в ушах. И это я-то не могу обидеть своих «малышей»?! Кто вам такое сказал, ведь в ответ на их неблагодарность во мне просыпалась ярость! Вы не любите меня, а я вас просто ненавижу!!! Последняя мысль, мелькнувшая в моем засыпающем мозгу, гудела, как набат: «Погодите, скоты! Сейчас меня привезут в порт! Сейчас я вам, пидарасам, устрою!!!»
От винта
Индеец приходит к вождю и говорит: – Я хочу покинуть племя. – Почему? – Мне не нравятся ваши имена. – Какие? Мое – Быстроногий олень? Или моей жены – Хитрая лисица? – Нет, ваши нравятся. – Тогда иди. Бычий хуй, и подумай ещё раз!
На берегу, едва успев одеться и перекусить, а главное – выпить и прийти в более адекватное состояние, я направился в дайвинг-центр, полагая, что мое возвращение после одинокой ночи в море будет для всех, по крайней мере, неожиданным. Или приятно-неожиданным…Или неприятно-неожиданным? Мне очень хотелось знать одно: когда они схватились искать меня, но не нашли, они хоть что-то почувствовали?!…Раскаяние, ужас или… облегчение, что не надо мне платить за неделю работы?! Так, перебирая все возможные варианты, я добрался до центра. Но оказалось, меня никто и не искал. Более того, меня даже не потеряли. «Отряд не заметил потери бойца»!
– А чего ты сегодня работать не пришел? – спросили в офисе. – Тебя тут утром все ждали.
Я прямо-таки не знал, с чего сразу и ответить. С ноги не стал.
…Уже позже, выпив ещё, а потом и ещё чуть-чуть и потому придя в более разумное состояние, я от официанта местного кафе узнал все события вчерашнего вечера и то, почему моего отсутствия никто не заметил. В этом я сам был частично виновен: ещё вчера утром, пребывая в эйфорическом настроении, я не уследил за несколькими туристами, полагая, что ничего не может случиться в нашем маленьком уютном рае.
Как бы не так: несколько человек протянули-таки ручонки в заросли актинии и поигрались с рыбой-клоуном. Потом трое из них, не сняв перчатки и просто расстегнув костюм (как и я в первое погружение), пописали в море прямо с приступки для водолазов. Четвертый любитель рыбок поступил ещё интереснее: он – опять же в перчатках – помог свой жене вынуть загубник и, притянув её за щеки к себе, на радостях чмокнул в губы.
…Первой запаниковала эта самая жена. Все-таки её проблема была видима всем, и раздумывать, стоит ли скрывать, она не стала. А как скроешь, если губы и язык чешутся и распухают, а щеки загораются ярким малиновым цветом и принимаются налезать на глаза?
Кстати, именно в этот момент мимо нее проходил капитан.
– О-о, мэм, – промычал он и объяснил, в чем проблема.
Поскольку к тому времени почти вся группа собралась вокруг нее, то объяснение услышали и трое, пострадавших другими частями телами.
– Доктора! – закричал один.
– В отель!
– На берег! Срочно.
– В аптеку! Наверняка что-то есть, что помогает!
Они шумели, подпрыгивая вокруг расцветавшей маковым цветом «красной девицы», удивляя столь ревностным состраданием коллег по погружению и даже её мужа, у которого, между прочим, тоже распухла, покраснела и раздулась часть губы и щеки. Теперь он напоминал хомячка, прячущего еду про запас за щеками. А его супруга, которую уже принялась жалеть вся группа, впала в ещё большую жалость к себе и страх, что она навсегда останется такой, и устроила несчастному мужу истерику, обвиняя его во всех грехах. А кого ещё?! «Сама-то соблюла все инструкции!» Что, я думаю, правда. Женщины почти всегда дисциплинированны и аккуратны, слушают главного и не участвуют в состязаниях, типа «кто первым схватит за хвост акулу» или «кто сумеет протиснуться сквозь во-о-о-он ту узкую расщелину». Нырять с тетками легко и приятно, если бы не истерики, которые они устраивают, когда что-то все-таки случилось!.. Неудивительно, что в суматохе никто не заметил моего отсутствия. Тем более что помочь я уже ничем не мог: что сделано – то сделано. Зато мог отругать или оштрафовать, ведь они были предупреждены, как себя вести. Им не хотелось попадаться мне на глаза, и то, что они так и не попались, посчитали случайным везением. А капитану вообще быстро надоело слушать истеричные вопли белых людей, он включил музыку и мотор на полную мощность. Вечер разругавшиеся туристы провели в разных ресторанах, а кто и – лежа на постели в номере, поэтому заметить мое отсутствие не смогли, полагая, что и я тоже где-то оттягиваюсь.
Я решил, что не стоит искать их и напрягать рассказами о том, как меня бросили. Все-таки виноват был мой непрофессионализм, я все равно ещё новичок.
***
Но зато капитану нашего судна на следующий день я высказал все, что думаю по поводу произошедшего со мной. Это была сто процентов его ошибка. Для острастки я даже пообещал ему, что теперь при погружениях первым делом буду отвинчивать винт и привинчивать его обратно, только когда лично пересчитаю пассажиров. Он извинился, но мне показалось, что отнесся к моему заявлению несерьёзно. Впрочем, уже во время следующей нашей совместной поездки я заметил, что он периодически пытался заглянуть под корму и поинтересоваться у выходящих из воды: «Скажите, там винт есть?»
– Нет, – отвечал заранее проинформированный мною народ.
При этом сам капитан проверить не мог, потому что не умел плавать. Признаться же в открытую, что верит моему обещанию, он не решался, поэтому с тех пор перед тем, как запустить двигатель, он всегда дипломатично спрашивал: «Можем идти, мистер Эб?»
– Да, – сообщал я, пересчитав туристов, но счет всякий раз начинал с себя.
Конечно, теоретически, капитан мог проверить, есть ли винт и как-нибудь иначе, например, просто включив его, но он не догадывался об этом. Местные ведь очень необразованны, здесь мало кому доступна школа. И на мое счастье, мы благополучно проработали ещё неделю.
А в конце её я решил сходить за расчетом. Юлий ещё не приехал, в принципе, я мог забрать деньги, и когда он вернется, но что-то подсказало мне, что чем сумма солиднее, тем получить её нереальнее. И я просто подошел к хозяину нашего центра за текущим расчетом. Он отсчитал мне причитавшееся. Денег оказалось значительно больше, чем я ожидал. Я вопросительно посмотрел на него.
– Как всегда, – сказал он, – Что-то не так?
– Все очень даже «так», – ухмыльнулся я.
Ай да Юлий… ракушки, говоришь?.. Я не чувствовал себя особо обманутым. Я ведь получал от него то, что хотел, а по деньгам все было в точности так, как мы и договаривались. Просто я не знал условий игры. Вернее, меня умышленно не поставили в известность. «Зато теперь я зарабатываю больше, – решил я, – чего обижаться-то?» Смешно ведь злиться на банк за то, что он отдает вам не всю свою прибыль, полученную с ваших денег, а только её часть… Да и в магазине товар продается не по себестоимости… Правда, в этом случае вы в курсе этого, и партнером вас никто не называет… Да Бог с ним! Словом, я не обиделся, но выводы все-таки сделал. За пару дней я наладил отношения с другими дайвинг-центрами и турагентствами. Это оказалось не сложно.
– Хочешь, я выгоню Юлия? Оставайся работать у меня, – предложил хозяин центра, узнав, что человек, приводящий к нему столько клиентов, хочет свалить.
Я отказался. Клуб, между нами говоря, был действительно паршивенький. Когда вернулся Юлий, я уже вовсю осваивал новые пространства. А вот что я не смог сделать, так это удержаться и не оставить своему экс-компаньону достойного сувенира. «ГОСПОДА, КУПИТЕ РАКУШКУ», – гласила яркая новенькая аккуратная табличка, приколоченная мной прямо к столбу на любимом Юлином месте, показывая ему, где находится достойное его место.
На линии огня
– Рабинович, говорят, вы большой интриган. – Да! А кто это ценит?..
Слово фрилендер я знал давно. Так называют себя люди, которые не работают в каком-нибудь одном месте, а нанимаются на разовые работы туда, где есть такая необходимость. Я всегда смотрел на дайвинг-инструкторов-фрилендеров без зависти, мне их даже было немного холь. Они казались мне какими-то попрошайками, постоянно ищущими себе работу. Первый раз к себе я примерил этот способ существования, только распрощавшись с предыдущей работой. Оказалось, что совсем все не так плохо. Русский рынок стремительно развивался. Россиян не просто становилось больше, они вытесняли собой европейцев. Перед немногочисленными дайвинг-центрами встала серьёзная дилемма: либо как-то работать с русскими, либо сворачивать лавочку. Меня просто разрывали на части, сулили золотые горы и выстраивались за мной в очередь. Вот тут-то я и оценил все преимущества «свободного художника». Ежедневно я устраивал на себя настоящий аукцион, в котором побеждало предложение, сулившее мне большее количество денег за меньший объем работы. Я мог позволить себе, когда захочу, проваляться весь день в постели после шумной ночной дискотеки, а на следующий день с лихвой наверстать упущенное. Так, упиваясь материально хорошо обеспеченной свободой, я ни за что не соглашался с ней расстаться. Исключение я сделал только один раз, когда речь зашла о моей мечте – дайвмастерском курсе. Ну, не платить же за него самому из собственных денег? Я отработал его в том же дайвинг-центре, где и проходил обучение, буквально за неделю. Мои коллеги из Италии, Германии и Англии, глядя на все это, просто исходили на говно от зависти.
– Ты зарабатываешь за день больше, чем мы за неделю, – бурчали они. – Поэтому, пиво с тебя, русский мафиози.
– Это потому, что я самый лучший дайвмастер, – честно отвечал я. – И могу, кстати, дать вам хороший совет, разумеется, не так просто, а за арахис к пиву.
– Ну? – сделав заказ, спрашивали они.
– Учите русский, парни. Нас, конечно, не так много, как китайцев, зато язык наш проще, – смеялся я.
Теперь я понимал, что именно фрилендерство – есть верный путь прогресса и процветания человека, при условии, что он умеет правильно продавать свое свободное время.
Русские туристы все прибывали и прибывали, как будто разом всей страной решили именно здесь погреться на солнце и искупаться в море. С появлением наших спокойствия и умиротворения в городке, надо сказать, значительно поубавилось. Все чаще и чаще то тут, то там звучали во все горло по ночам застольные песни, на пляжах появились пустые бутылки, а местные торговцы, останавливая меня, спрашивали: «Что значит выражение «та, пошиел ти накуй, тсернозопий»?»
***
Как-то на улице меня догнали двое мужчин.
– Это он, – показав на меня пальцем, по-арабски сказал один из них.
Я остановился.
– Извините, вы русский? – уже по-английски обратился ко мне второй.
– Да, а в чем дело? – ответил я.
– Вы не могли бы нам помочь? Я управляющий отеля «Голд Бич», и у нас проблемы с нашими гостями из России. Они чем-то слегка недовольны, но говорят только по-русски, и мы никак не можем их понять. Наш отель дорожит своей репутацией, и мы хотели бы обойтись без публичного скандала… не доводя дело до полиции.
– Мне некогда.
– Пятьдесят гиней!
– Я занят!
– Сто!!!
– Ну хорошо, – милостиво согласился я.
Мы подошли к ресепшену. Отель словно вымер: никого и тишина. На территории около бассейна сидели шесть коротко стриженных, здоровенных, слегка подвыпивших парней с массивными золотыми цепями на «слегка» бычьих шеях.
– О, ну-ка быстро иди сюда, черножопый, – увидев нас, скомандовал один из них управляющему, – Топить тебя, урода, будем…
– «Слегка недовольны», говорите? – тихо уточнил я у управляющего. – Да вас сейчас просто убьют здесь! Постойте тут, я попробую поговорить… Если чего, вызывайте армию для них и реанимацию для себя.
– Ну ты, козел, не понял, что ли? – вставая, продолжил амбал.
– В парламентера не стреляйте, – крикнул я и направился к ним.
– А ты кто такой? Наш русский, что ли? Делаешь здесь чего? – услышав родную речь, парни переключились на меня.
– Работаю я здесь.
– В гостинице этой сраной?
– Нет, тренером по нырянию с аквалангом. «Эти», – я показал пальцем на своих сопровождающих, жавшихся в сторонке, – попросили попереводить, а то они понять ничего не могут.
– А чего тут понимать-то?! – взвыли «отдыхающие». – Мы уже задолбались им показывать, уже даже рожей тыкали, а они, козлы, только лыбятся… Мы бабок за этот вигвам отдали немерено, а тут душ не течет, кондиционеры и холодильники не работают… Перебьем паскуд!..
– Да сдаются они, сдаются. На всех ваших условиях, – сказал я. – Чего хотите?
– Чинят пускай все!
– Может, лучше номера вам поменяют на нормальные? – предложил я.
– Во, лучше так, – согласился здоровяк. – Правильно, пацаны?
– Ну да. Чего мы будем в ремонте-то жить? – поддержали они. – И чтоб номера, слышь, получше дали, и окнами не на помойку…
Я объяснил обстановку управляющему и сказал, что уже пообещал от его имени ребятам хорошие номера. Тот с облегчением согласился.
– «Люксы» с видом на море подойдут? – крикнул я парням.
– А там все работает? – поинтересовались они.
– Ну, проверьте сами, выберите себе, где работает, – улыбнулся я.
Управляющий уже собрал вокруг себя разбежавшихся от страха работников и давал им указания.
– Э, браток, давай уж с нами до конца, а то эти черти, блядь, не понимают же ни хрена. Опять в блудень кинутся! – положив свою тяжёлую руку мне на плечо, попросил здоровяк. – Меня Андреем зовут.
Буквально через полчаса всё было улажено. Номера оказались подходящие, парни остались довольны.
– Вот это другое дело, – первый раз улыбнулся Андрей. – Заходи, тренер, водки попьем.
– Только полташку, – кивнул я.
– А чего так несерьёзно? – поинтересовались пацаны. – Режим, что ли, спортивный?
– Да дел у меня ещё на сегодня по горло. Так что…
– Напрягать не будем, дела, так дела… Тостуй тогда.
– За мирное урегулирование международного конфликта, – предложил я.
Народ хмыкнул, мы выпили.
– На их месте я бы тебе орден дал как спасителю, – рассмеялся Андрей. – А где тебя, миротворец, найти-то можно, если чего?.. Ну, скажем, понырять решим…
Я объяснил, где живу, и, попрощавшись, вышел.
Около ресепшена я встретил управляющего. Он с улыбкой бросился ко мне:
– Спасибо! Спасибо большое, мистер Эб! Вы очень нам помогли.
– Год жизни, считай, потерял, – пожаловался я. – Не люблю участвовать в гангстерских разборках.
– Понимаю, – сказал управляющий, – но вы молодец, были на высоте. Это «русская мафия»?
– Нет, ученые-ботаники.
Управляющий понимающе кивнул.
– Мне очень жаль, что так получилось, извините, пожалуйста. Но вы теперь всегда дорогой гость в нашем отеле и можете проводить свое свободное время у нас в барах, на пляже, дискотеке… Сейчас я выпишу вам дисконтную Ви-Ай-Пи карту… И знаете, мы, пожалуй, закроем глаза на то, что вы иногда у нас «ночуете» и без договора работаете с нашими клиентами. Я имею в виду дайвинг.
– Ну, что ж, пойдет, – сказал я, – и ещё я бы не отказался как-нибудь провести тут легально уикэнд с хорошенькой блондинкой.
– Дил (договорились), – протянул мне руку управляющий, – как выберете себе блондинку – сразу к нам. «Люкс» с полным пансионом на уик-энд ваш.
Мы пожали друг другу руки. Дело оставалось за малым.
А я… в другой жизни сам разнес бы на клочки такой отель, но, прожив несколько месяцев в Нубии, понимал местных. Сами-то они жили в такой нищете, что и осуждать их глупо. Тот, кто сидел на ресепшене в день заселения наших бугаев, возможно, и не предполагал, что это плохо – когда текут унитазы. И вполне вероятно, что он всю жизнь прожил в землянке, пользуясь уличным туалетом. Так, например, один из моих друзей Муххамедов ибн Муди, узнав, что я выкидываю «бешеные деньги» за номер – полтора доллара, пригласил жить у него. Совершенно бесплатно. Я из интереса пришел к нему в гости и увидел, что входную дверь он подпирает… мертвым ослом. На солнце тот стал вяленым и вполне годился для таких целей. А вы говорите, кондиционеры не работают…
***
Своих уже знакомых парней из «русской мафии» я встретил вечером в баре спустя пару дней.
– О, миротворец, – приветствовал меня Андрей, – а мы тут как раз тебя вспоминали. Забодало бухать и валяться на пляже, давай нырнем напоследок, что ли.
– Лицензии у вас есть? – поинтересовался я.
– У нас есть бабки, – резонно заметил он. – Этого достаточно?
– Я в смысле умеете или не умеете с аквалангом-то управляться.
– Ты же тренер, – дружелюбно ткнул кулачищем мне в грудь бугай. – Покажешь, растолкуешь… и управимся. Мы парни спортивные. Полтишка выпьешь?
– Давай.
– Ну, так как порешим?
– Да не проблема, – ответил я, – завтра в половине восьмого встречаемся в холле вашей гостиницы. Плавки, там, полотенца… берите с собой.
– Давайте тогда, пацаны, ещё по одной накатим и спать, – подытожил Андрей.
Утром все шло как обычно: я встретил ребят, привел их в один из дружеских мне дайвинг-центров, подобрал им оборудование, мы погрузили его на пикап и поехали в порт. Как обычно, в это время там суетилось много народу. Дайверы со всех клубов грузились на корабли, подвозились баллоны, продукты и напитки.
– Слушай, а эти все вместе с нами будут? – спросил Андрей, подходя к нашему боту.
– Ну да, – ответил я, – кораблик по пятнадцать человек берет.
– А ты нам отдельную посудину организовать можешь? Чего мы толпой-то?.. У нас своя компания, нам чужие на фиг не нужны.
– Да не вопрос, – я посмотрел на несколько стоящих у причала ботов, оставшихся на сегодня без фрахта, – любой каприз за ваши деньги.
– Ты только не блатуй, – предупредил Андрей, – договаривайся на реальную сумму.
– Я по мелочи не тырю.
– Я как раз об этом и говорю.
Первый же свободный капитан с радостью согласился взять нас на борт, сделав ещё при этом и приличную скидку, которую я, естественно, с чистой совестью положил в свой карман. Владелец дайвинг-центра тоже не имел ничего против, лишь предупредил, что вся ответственность за моих клиентов – на мне. В общем, все как-то удачно сложилось, и мы вышли в море.
За первое погружение на мелководье ребята вполне освоились с аквалангом. Парни спортивные, дисциплинированные и не из робкого десятка, поэтому другого я от них и не ожидал. С «конкретными пацанами» работать, как показывает опыт, значительно легче, чем с «понтовыми торгашами» или представителями творческой интеллигенции. Они, как ни странно, в этой обстановке «пальцы не гнут» и четко выполняют инструкции, что, по-моему, самое главное.
На втором погружении я решил прогулять своих парней вокруг рифа. Они с восторгом, как дети, рассматривали рыбок в кружевах кораллов, гонялись за скатами и кувыркались в толще воды. И вдруг на нашем пути попалась довольно крупная мурена. Она торчала из пещерки, образованной в коралловой стене рифа, и, казалось, дремала на солнышке. Я знаками показал группе, что приближаться слишком близко, а тем более трогать «это» опасно. Мы зависли в полутора метрах, разглядывая её зубастую морду. Мурена, казалось, никак не реагировала на наше присутствие, спокойно торча из своей норы. Тем временем один из парней снял ласту и неожиданно для всех ткнул ею прямо в нос зверюге. Мурена мгновенно вцепилась в ласту и рывками потянула незадачливого исследователя на себя. Такой прыти от неё никто не ожидал, но парни не растерялись, и мы за ноги оттащили товарища от пещерки. Мурена бросила ласту и, прикинув численный перевес противника, скрылась в норе. В голове у меня внезапно родилось: «Боец солнцевской группировки Бумбараш принял геройскую смерть в схватке с муреной посредством акваланга», и, приколовшись над этим про себя, я дал сигнал на всплытие.
– Да ты просто о… ел! – заорал я на провинившегося, как только мы всплыли.
– Ты чего, блядь, не понял, что тебе тренер говорил? – со всех сторон набросились на него парни. – Сказали же – не трогать ничего! Хер бы свой сунул! А если бы она кого-нибудь из нас тяпнула?!..
– Да я как-то… – оправдывался тот.
– Ладно, хорош, поплыли на корабль, – скомандовал я.
За свои услуги я был вознагражден.
Богатые клиенты – это хорошо. Ведь хотя я сказал, что работаю на себя, но мне приходилось платить за аренду оборудования, отстегивать капитану за его работу и прокат судна, отдавать долю клубу. Ведь лицензии-то у меня не было. С каждого клиента оставалось… То, что оставалось, я откладывал, пытаясь накопить на обратный билет. И такие «скандальные» ребята ускоряли процесс накопления.
А чему нас учит наш же русский алфавит? Он же прямо с главного и начинается – «А» «Бы» «Вы» «Го» «Да» – Абы выгода!!!
Прощались мы вечером в холле гостиницы, хозяин её с изумлением смотрел, как здоровенные лоси, выстроившись вокруг меня, прощались, выказывая глубокое почтение. Я-то понимал их: там, под водой, очень часто человек, занимающий высокое положение в обществе, превращается в маленького робкого ребенка, которому необходимо держать тебя за руку, чтобы «не потеряться». В такие моменты я сам вырастал в своих глазах. Но поскольку хорошо помнил, как корона на голове однажды чуть не привела меня к гибели, вел себя скромно. Чем ещё больше подкупил ребят.
– Спасибо, брат, – сказал Андрей. – Классно оттянулись. Ну, а на счет мурены, не грузись… так вышло.
– Да ладно, – хмыкнул я. – Хорошо то, что хорошо кончается.
– Мы завтра улетаем, поэтому отвальная сегодня. Давай, сбегай переоденься по-быстрому – и к нам. Мы тут банкетный зал сняли, посидим.
Спустя полчаса я вернулся.
– Ну, проходи! – Все собрались в номере Андрея.
– Знаешь, – сказал Андрей. – Мы тут тебе собрали кое-что… ну, и так, немного на жизнь решили оставить. Не дело это, такой реальный и опасный труд ты за копейки выполняешь.
Мне сунули в руки пакет с семью бутылками водки, а Андрей протянул пачку долларов и горсть местных гиней.
– Не рассчитали немного своих сил. Вот, осталось чуть-чуть, – признался он. – А теперь пошли, стол ждёт.
Я вернулся домой поздно, здорово пьяный и звеня подарками.
– Ты что, ограбил бар? – поинтересовался Али, помогая мне подняться по ступенькам на крыльцо.
– Взял с собой, что не смог допить, – с трудом выговорил я.
– Инта магнун (ты сумасшедший), – проворчал старик, укладывая меня на кровать.
Кака
– Поручик, как вы знакомитесь с женщинами? – Подхожу, спрашиваю: «Мадам, а можно вам впердолить?» – Так ведь можно и по морде получить? – Можно получить. А можно и впердолить.
«Гранд Палас», в котором я все это время обитал, был, как выяснилось, просто культовым местом для дайверов. Эта мини-гостиница существовала в основном за счет своей специфической тусовки, и люди со стороны, типа меня, в нее попадали редко. Большей частью новички приезжали по рекомендации завсегдатаев и, если приживались, то автоматически вливались в устаканившуюся команду. Фан клуб «Гранд Паласа» состоял в основном из немцев, швейцарцев и англичан. Французов здесь, как, впрочем, и во всей Европе, недолюбливали, а итальянцев сторонились из-за их национальной шумливости и излишней сверхкоммуникабельности. Я же был «редкой рыбой», русским, которых здесь почти не водилось. Ко мне долго присматривались. Мало того, что и так русских практически нет, так ещё и приехал с чемоданом, рыжей крашеной шевелюрой и не подавал никаких признаков того, что интересуется дайвингом. Но однажды вдруг побрился и стал водить туристические группы… Народ удивился, но в итоге решил меня принять в свои сплоченные ряды, тем более что я все равно бы никуда не ушел, так как мне здесь нравилось, а идти некуда. Свободных номеров хватало не всегда, и периодически народ дожидался комнаты, живя на крыше, как и я в первую ночь. А то и на общей кухне. Но никто при этом не роптал, потому как находился «дома», в кругу «семьи». Мы вели «совместное хозяйство», занимаясь каждый своими делами. Правда, периодически вместе выпивая.
И вот однажды в этом теплом стане появился ещё один русский дайвер. До сих пор я видел только Юлия и думал, что приехавший – его копия. А потому и знакомиться не собирался. Два дня мы никак не пересекались, каждый бегал по своим делам и ресторанам, а на третий меня потрясло, когда я увидел, что возле отеля стоит толпа местных, которых Али пытается отогнать.
– Что случилось? – поинтересовался я у него.
– Все хотят увидеть того, кто пугает акул, – пояснил он и рассказал, что приехавший является легендой, как среди аквалангистов, так и среди местных жителей. Однажды он целую неделю гонялся на судне за акулами, а увидев их, бросался в море.
– Да врёт он, поди, – отмахнулся я.
– Как врёт? – обиделся Али. – Его возил на яхте мой родственник Мухаммед, а потом мой родственник Саид. Они и сами все видели, и матросы! Весь город знает, все посмотреть пришли.
Кажется, я ошибался насчет русского. Юлий бы к акулам не прыгнул. Да и зачем вообще к ним лезть?! И вот гонимый поиском ответа на «загадку сфинкса» я направился прямиком на шум вечеринки, чтобы все досконально выяснить и познакомиться со странным гостем…
– Штрафную! – первое, что услышал я. – Из России, а даже поздороваться не пришел!
И наглый бородатый тип в очках налил мне стакан вискаря. «Хм, испытываешь? Думаешь, раз ты с акулами нырял, легенда. Ну и выпью!» – подумал я и залпом выпил за знакомство.
Процесс знакомства после этого пошел как по маслу. «Типа» звали Константин Кравчук, странствующий рыцарь, как он отрекомендовался. В будущем прозванный мною для краткости К. К., или просто Кака. Плавает по всем миру, подрабатывая инструктором по дайвингу…
– Ну, зачем ты к акулам прыгал? – в сотый раз интересовался я.
– А чего их бояться? Они мирные, – отмахивался он.
– Но и говорить с ними все равно не о чем! – настаивал я…
Кравчук темнил. Все пили. А потом, почему-то проникшись ко мне, он рассказал, что, помимо собственно погружения, инструктор по дайвингу может зарабатывать самыми разными путями. Вариантов куча. Например, можно закинуть клиенту сказочку, как «один турист нырял, его окружили акулы, но он смело вел себя, и его не тронули. Зато не менее отважный инструктор тоже не растерялся и сфотографировал всю эту сцену. Снимки попали в «Нейшнл географик», турист прославился…»
Чувак, которому впаривают эту херню, конечно, загорается идеей – ему бы такие кадры! Все бабы падали бы к его ногам штабелями! Правда, нырять с акулами его не заставишь. Более того, если он увидит такую дурищу рядом с собой, то от страха по воде пешком пойдет. «А хочешь, я отдельно сниму их, а потом на фотошопе тебя вставлю в кадр?» – предлагает ему инструктор. «Да! Да! Да!» – кричит лох. «Но это очень опасно!!!…Вот только, конечно, если вы можете заплатить пятьсот долларов…» Осознавая опасность, турист обычно платит.
Поэтому в прошлый свой приезд Кравчук и гонялся за акулами по всему побережью, пытаясь снять их при вечернем, дневном, утреннем и прочем освещении. Полагая, что после продажу снимков организует оптом. Лохов много, привезти чего-нибудь экзотическое домой хотят все. А в журналы фальшивые фотки никто не отправит, понимая, что его расколят. Зато как будут поражены соседи и коллеги!.. Гениальность кравчуковской идеи провалилась только из-за одного маленького и крайне нелепого препятствия – трусости акул. Оказалось, что и эти твари смелые только в кино, а в жизни – как я уже писал – ни одна земная и морская живность не хочет столкновений с непонятным противником. Когда радостный дайвер прыгал к ним с фотокамерой, они бросались от безумца врассыпную. Поскольку предложить им долю тоже нереально, Кравчук с горечью простился с гениальной идеей, а потому и рассказал её мне. Всё равно не украду.
Уходя под утро спать, я понимал, что наверняка у моего смелого соотечественника есть ещё масса гениальных идей, как заработать, и наверняка он не просто так приехал в Халаиб. Но вытрясти что-либо ещё с него так и не удалось. А возможно, пока и ни к чему мне все это. Тут без опыта недолго пропасть. И потом это как же нужно любить деньги, чтобы прыгнуть к акулам. Конечно, они и правда, скорее всего, удерут, но все же есть небольшая вероятность больших неприятностей. Рыбины могут быть чем-то напуганы, ранены, или они однажды кусали человека и знают, что он безопасен, и вообще, это могут быть какие-то неправильные акулы…
И что тогда?
***
Однако идея с подводной съемкой все же гениальна, если не брать акул в качестве моделей. Как мне раньше не пришло это в голову?!
Мое увлечение фотографией началось ещё в детстве, когда родители подарили мне «Смену 8М» на день рождения. Не могу сказать, что с того момента я никогда не расставался с камерой, но фотографировать научился, любил и всегда брал с собой аппарат во всякие поездки. Кроме, правда, нынешней. Но как выяснилось, в Халаибе есть место, где можно взять камеру напрокат, да ещё и в боксе для подводной съемки. Я давно хотел поснимать то, что ежедневно встречалось мне во время погружений, кроме того, делая фотографии своих клиентов, я бы мог без особых усилий увеличить личный материальный доход с нырка. Быстро просчитав экономику, я предложил эту услугу народу. Как и любое «нововведение за дополнительные деньги», моя инициатива не была поддержана. Дайверы оказались, мягко говоря, прижимистые, но мою решимость освоить перспективный ресурс это не поколебало. «Ах, вы так? – решил я. – Тогда зайдем с другой стороны».
На следующий же день в моих руках появился жёлтый подводный фотоаппарат. Он совершенно не мешал работать, кроме того, добавлял мне творческого азарта и привлекал дополнительное внимание окружающих. Они с удовольствием позировали мне на фоне рыб и кораллов.
Проявка и распечатка снимков занимали около часа, и к ужину у меня в руках уже была стопка большей частью неплохих фотографий. Народ рассматривал их, узнавая себя и места, где недавно погружались.
– Здорово!.. Смотри-смотри, а это я… Ты здесь себя видел?.. – наперебой галдели они. – Эту я возьму, а эту я… а эту я…
– По десять долларов! – торжественно сообщил я. – Вы же вчера отказались скинуться и взять камеру напрокат для всех. Я взял её сам, для себя, поэтому фотографии продаю. Логично? Могли заплатить рубль, а платите десять! Это называется: «Жадность рождает бедность».
Дебют нового жанра удался. В дальнейшем я постоянно предлагал народу взять в аренду камеру, но предлагал как бы невзначай, чтобы человек отказался. Продавать снимки в розницу гораздо выгоднее. Это увеличило мой доход от погружений раза в три!…Как хорошо встретить за границей умного соотечественника!
***
Впрочем, я использовал чужие идеи, но старался избегать попадания под чужое мировоззрение. Я всего лишь собирал бабки на обратную дорогу домой, в холодный город, туда, где снова стану артистом и займусь любимым делом, выезжая пару раз в год к теплому морю. А в нашем «Гранд Паласе», как в ашраме, собирались люди, не мечтавшие ни о чем другом. Что такое пятьсот долларов, которые заработал Кака за фотосъемку с акулами, знаете? Это целый капитал! Здесь, в Нубии, имея такие деньги, можно полгода не работать и ни в чем себе не отказывать! Потому что зарплата местного населения – три доллара в месяц, то есть человек с сотней в кармане может чувствовать себя первым после Бога.
Нубийцы, конечно, тоже хотели бы стать инструкторами по дайвингу, но, к сожалению, европейцы предпочитают рисковать жизнью только под присмотром соотечественников. Они не доверяют малообразованному местному населению. Их, естественно, можно понять: вы бы взяли к себе на работу водителем обезьяну? Так что для белых, работающих в Нубии, это был рай. Одна удачная дневная работа могла обеспечить вас на целый месяц, так зачем тогда жить в своей стране, где каждый день нужно являться в душный офис, слушать указявки тупого начальника, когда есть страны, где ты сам себе начальник и король. Где, мало работая и много отдыхая, ты все равно в шоколаде, а на день своего рождения можешь пригласить целый город. Есть даже термин для этой жизни – «изи лайф», и немало европейцев живет именно так.
Но, к счастью, не все.
В один прекрасный день на пороге «Гранд Паласа» появился довольно странного вида человек с огромным, но не дайверовским рюкзаком. Его звали Норберт. Оказалось, что один из наших, его хороший друг Бруно рассказал ему об отличном варианте проведения отпуска. С собой Норберт привез список необходимых вещей, типа крема от солнца, шортов, шлепанцев… карту города с отмеченными злачными местами и аннотацией, которая гласила, что в Халаибе следует остановиться в «Гранд Паласе», найти там инструктора Эба, передать ему письмо, и он тебе все классно организует. Что Норберт, собственно, и сделал. Меня позвали из ближайшего кафе, где я ужинал. Я подошел и, узнав, в чем дело, вскрыл конверт. «Дорогой Эб, – писал Бруно. – Пожалуйста, не удивляйся, этот парень приехал с парашютом…»
«Не удивляйся?!» – конечно, нет! Я был просто изумлен.
«…Это мой лучший друг, – продолжал Бруно. – Он не дайвер, он занимается параглайдингом. Нырять он наотрез отказывается, а я боюсь летать. Мы всю жизнь отдыхали вместе, а теперь – врозь. Вот я и сказал ему, что Халаиб – лучшее место для параглайдеристов, чтобы он приехал, а ты его научил бы нырять с аквалангом, потому что только русский может победить упрямого и бестолкового немца, каким и является мой лучший друг Норберт. Знаю, тебе будет очень не легко. Прости меня, если сможешь. Удачи и до встречи».
Гм, прости. И чё мне с ним делать? Нырять с парашютом – нереально. Летать в акваланге – рыбы засмеют. Но что-нибудь придумается.
– Парашют с собой? – как можно серьёзнее спросил я.
– Да, вот, – ответил Норберт, показывая на рюкзак.
– Селись в гостиницу и готовься, завтра утром полетим, – серьёзно сказал я и пошел в бар продолжать. Где и поделился своими проблемами с народом. Все-таки шутки – шутками, а я даже не представлял себе, что будет, когда Норберт узнает страшную правду. Он пока даже не догадывался, как подставил его «лучший друг». Если я скажу ему все напрямик, он наверняка расстроится и просто никуда нырять не пойдет. К тому же розыгрыш не получится, а испорченный отпуск мало кто прощает. Надо было что-то срочно придумать, но я сидел в баре с компанией, а как известно, одна голова хорошо, а десять лучше… План созрел к тому моменту, когда Норберт, заселившись в номер, присоединился к нам в кафе.
– Знаешь, – сказал я ему. – Завтра у нас, извини, ничего не получится. Мы все едем на спасательную операцию.
– А что случилось? – взволнованно спросил он.
– У нас тут приятель неудачно приводнился. Только что сообщили. Сам-то, вроде, в порядке, вот парашют утопил… и главное, талисман потерял, сорвал с шеи, пока в воде отстегивался, – впаривал я только что сочиненную легенду. – А знаешь, что значит потерять талисман? Матиас с ним всю жизнь летал. Так что едем нырять, искать будем.
– Да, потерять талисман – это чертовски плохо, – поддержал меня Норберт. – У меня тоже есть одна вещь на удачу, и я без нее никуда. Многие считают, что это ерунда, а для меня это важно.
– Это так и есть, – кивнул я. – Мы все здесь относимся к этому очень серьёзно, поэтому и решили устроить спасательную операцию. Потому что мы понимаем, что на самом деле это значит, а он нам товарищ, и мы не бросаем друзей, когда им нужна наша помощь. А как иначе?
– Классно, что у вас такая команда. Вы счастливые и честные парни, – вздохнул он. – Знаешь, сейчас редко где встретишь такое. Обычно каждый только за себя, и никого не волнуют чужие проблемы. Я, если честно, и параглайдингом-то увлекся потому что народ там подбирается правильный.
Мы заказали ещё по пиву. Выпили за «самых честных в мире» парней. Я был очень доволен таким поворотом дела. «Ну, просись, просись уже с нами!» – заклинал я его про себя. Скрестив пальцы под столом я держал паузу.
– Я бы с удовольствием пошёл с вами, – наконец произнес Норберт. – Только не знаю, чем смогу быть полезным. Я никогда не погружался с аквалангом.
«Есс!!! – чуть не закричал я, но взял себя в руки – Рано радоваться. Ещё немного… Только бы не спугнуть…»
– Жаль, лишние глаза как раз бы не помешали, – вздохнул я. – Площадь поиска большая. На воде ведь сложно точное место запомнить. Единственный наш ориентир – это координаты с самолета плюс-минус полкилометра. Даже если найдем парашют, это ничего не даст. Его течением наверняка далеко оттащило, так что прочесывать каждый метр придется. Хорошо ещё, что он рядом с рифом плюхнулся, глубина там метра три-четыре, не больше.
– Хм, – глаза Норберта заблестели. – Три метра? Это же ерунда! Я справлюсь! Найдется акваланг для меня?
– Конечно, найдется, – обрадовался я. – Вэлком ту зэ клаб!
Под предлогом, что «мне нужно ещё все успеть подготовить для операции», я поспешил уйти из кафе, оставив там Норберта. Мне, действительно, теперь необходимо организовать все то, что я ему наплел. С ребятами, которые только сегодня днем закончили у меня курс и решили завтра просто поплавать – закрепить освоенное, проблем не было. Они точно не сдадут, кроме того, никто из них не говорит ни по-немецки, ни по-английски. Осталось договориться с остальными, кто будет на корабле. Долго искать их мне не пришлось. Они пили пиво в кабачке на набережной. Я показал им письмо и со своими яркими комментариями пересказал сюжет проведенной мной артиллерийской подготовки. Парни взвыли от восторга: «Перекуем парашютиста в водолазы!» И мы тут же весело под пиво разработали блестящий сценарий. «Только не колитесь до конца, – попросил я. – Финал я беру на себя. О\'кей?
Утром наша группа «парашютистов» загрузилась на водолазный бот, и мы направились к одному из рифов, к месту, называемому сегодня «район неудачного приводнения Матиаса», строго согласно сценарию. О полетах никто не говорил, так как для успеха операции мы дали обет «о небе ни слова, пока не найдем талисман». Это была также продуманная предосторожность, чтобы Норберт ничего не заподозрил. Ведь никто из нас никогда даже не видел парашюта вблизи, а тем более на нем не летал. По дороге я тщательно проинструктировал его относительно предстоящих погружений, вкратце изложив основы и правила водолазного дела. Корабль встал у рифа на якорь, Матиас показал рукой приблизительное место своего «падения», ещё раз описал пропавший предмет, и мы собрались для мизансцены на корме под кодовым названием «совещание». На нем решено было разделиться на пары и выделить каждой паре свой сектор поиска. Я, как опытный дайвер, взял в напарники новичка и получил самый мелкий ближайший к рифу сектор. Первое погружение прошло хорошо и, естественно, безрезультатно. Во время прочесывания дна в поисках талисмана наш парашютист успел немного освоиться под водой, а также заметить и оценить красоту подводного мира. Дайвинг просто привел его в восторг, хотя он тактично сдерживал свои эмоции, помня о невеселых обстоятельствах, приведших нас сюда, и поставленной перед нами сложной задаче. На втором погружении Норберт уже держался уверенно и даже, отвлекаясь от поисков и забывая обо мне, заглядывался на рыб.