– Несомненно. Хотя мы и занимаемся, по-вашему, не своим делом, в бизнес лезем и всё такое, но и вы нас попробуйте понять.

– А что вас понимать, всё просто. Теперь у нас прав тот, у кого больше денег и больше власти или наоборот, так что вы вполне идёте в ногу со временем. Ну не будете же вы жить на одну зарплату, знаю, у вас она не такая большая.

– Нет, Александр Сергеевич, не понимаете вы нас. Вы даже не представляете, что нас всех предали, предали на самом верху и ещё связали по рукам и ногам. Да, среди нашего руководства тоже перевёртышей немало оказалось, но некоторых, кто не захотел перекрашиваться, и брать \'серебро\' уговаривали \'свинцом\'.

– А в газетах писали, что это типа криминальные разборки были, да?

– В газетах сейчас пишут только то, что нужно их владельцам, а не то, что реально было. А владельцы почти всех газет сейчас люди не наши. Про телевидение и говорить нечего, итак всё очевидно. Мы проиграли войну, и теперь находимся в состоянии оккупации.

– Это заметно. И как же это связано с вашим \'бизнесом\'?

– Напрямую. Нас, как и вас, кстати, заставили заниматься не своим делом. Вернее почти своим, но с другими целями. Нас приравняли к бандитам и заставили бороться с ними за раздел сфер влияния. Так мы, типа, быстрее разрушим нашу страну, СССР распался, теперь очередь разрушать Россию, она ещё слишком сильна и опасна для наших врагов. Съесть её они сразу не могут, слишком велик кусок оказался, надо её раздробить на более мелкие кусочки.

– Каких таких врагов, теперь же Штаты и Европа, вроде бы нам чуть ли не друзья, вот кредиты нам дают, помощь гуманитарную шлют…

– А тем временем вывозят из страны всё наше бывшее национальное достояние, ресурсы, людей, технологии. На доллар гуманитарной помощи миллион добром вывозят, да ещё на десять просто портят. Представь, пришли к тебе домой грабители, всё ценное выносят, мебель и сантехнику ломают, чтобы тебе не осталась, а тебе лично заплесневевший \'бигмак\' и бутылку \'кока-колы\' предлагают, типа кушай и ни в чём себе не отказывай.

– Да, тут я согласен, сам такое вижу. И что же вы делаете, ваша же задача не допускать всё это?

– Что мы можем сделать? Нас связали по рукам и ногам, школу подготовки кадров разрушили, агентурные сети, поколениями наработанные, сдали, зарплаты такие платят, что прожить на них невозможно в принципе. Вот мы и крутимся, как можем, пока есть возможности, обеспечиваем и себя и тех, кто сам себя обеспечить не может. Пытаемся хотя бы сохраниться, чтобы дать последний бой оккупантам.

– Знаешь, Сергей, я не очень вам в этом верю, ну, не может быть так, что бы ваша \'контора\' ничего не могла сделать, просто вам самим выгодно то, что происходит. Иначе вы бы давно поставили всю эту \'кремлёвскую семейку\' с их приспешниками к той же самой кремлёвской стенке и всё стало бы совсем по-другому.

– Ты, конечно прав, но ты даже не представляешь, что в таком случае произойдёт.

– И что?

– Ядерная бомбардировка городов России. Ихний президент уже давно готов пойти на такие меры. А мы даже ответить не сможем, управление стратегическими силами перехвачено, а что творится в армии — ты сам по телевизору можешь посмотреть. Или, что ещё хуже, устроят нам русский бунт, бессмысленный и беспощадный, мы его сдержать не сможем, сначала никто не будет стрелять в народ. А когда народ начнёт громить всё вокруг и стрелять сам, будет уже поздно, начнётся новая гражданская война. Тщательно спланированная и хорошо подготовленная. Оно нам надо? Ты посмотри, что в Чечне происходит, думаешь — это само собой получилось? А вот и нифига — это акция создания управляемого хаоса. Специальная такая акция, показательная, специально для нас.

– Неужели всё так серьёзно?

– Серьёзнее не бывает, причём, эта дрянь только на поверхности, а если копнуть глубже, то там вообще лучше не соваться. Нам время нужно, оно лечит не только людей, но и страны. Когда все поймут, что не такая она эта свобода и демократия, как о ней рассказывают по телевизору, и тогда что-то можно будет сделать. Если ну очень хорошо постараться.

– Ладно, я понял, что у вас там полный алес, ничего нельзя сделать, но давайте вернёмся к моему вопросу, зачем вы мне про генератор рассказали?

– Так это, ты же прям как мы, ты не бросил науку, когда занялся бизнесом. Ты вкладываешь деньги не в золотые унитазы, а в оборудование и людей. У тебя почти вся фирма, ниже кандидата наук никого нет. Да, дерёшь ты за свою работу три цены, это да, но и качество такое даже немцы не предлагают. А потому почему бы тебе не подкинуть интересное направление подумать, особенно если оно не такое уж простое…

– Не простое — это как? Что вы знаете про эти генераторы?

– Ну…, ты ведь не просто так предложил нам встретиться тут, наверняка уже что-то сделал, верно?

– Может быть. И всё же я хочу узнать больше информации от вас.

– Ладно. Данными генераторами занимались многие исследователи, как на Западе, так и у нас. Но там обнаружились какие-то трудности, в управлении выходом энергии. То есть всё, что получалось, было или нестабильно или даже опасно.

– И это все трудности, больше ничего необычного не было?

– Разве что странные эффекты, как-то левитация или антигравитация. Некоторые установки улетали напрочь, до сих пор непонятно как и почему. Даже думали на этом эффекте в Штатах летающую тарелку сделать, и даже что-то сделали, но в произошедшей на испытаниях катастрофе погибла почти сотня людей, включая пару важных шишек, после чего все подобные проекты закрыли.

– И это всё?

– По нашей информации — да. Мы знаем, что работы в некоторых странах над этой темой продолжаются, но не так активно как раньше, часто вообще на чистом энтузиазме отдельных исследователей.

Я задумался. У меня с раннего детства было чутьё. Я видел, когда люди говорят правду, а когда врут или хорошо играют роль. Это, видимо, мне от мамы досталось, бедный папа, ему приходилось очень не просто в молодости. Так вот, я не ощущал в словах Сергея лжи. Николай, второй эфэсбэшник, который всё это время молчал с чашкой кофе в руках, всем своим видом поддерживал то, что говорил Сергей. Даже если они предварительно сговорились, все тонкости игры совместного спектакля им от меня утаить не удалось. Я бы почувствовал малую фальшь и понял, что меня разводят. Но тут я верил сказанному мне на сто процентов, хотя и понимал, что рассказывают мне всё это, чтобы я проникся большим доверием к ним и пошел на сотрудничество, какое им зачем-то нужно. Я всё же решил зайти издалека, бросить пробный шар, проверить их реакцию на тот эффект, который получился у меня. Если мои слова выдадут их знание, которое я увижу, то будет всё понятно. Можно сколь угодно сдерживать свои эмоции, но глаза при вспоминании обязательно дадут о себе знать.

– Сергей, — начал я издалека, — а если у вас появилась бы возможность отправиться в недалёкое прошлое, что бы вы стали делать?

Вижу, Сергей задумался, но задумался не так, как если бы что-то вспоминал, а просто реально думал, что бы он стал бы делать.

– А насколько недалёкое прошлое? — решил уточнить он.

– Лет так на сорок, на пятьдесят, к примеру.

– Взял бы пистолет и пристрелил десяток главных сволочей и ещё десяток идиотов, чтобы послевоенная история страны не таким дерьмом была. А вообще, к чему ты это спрашиваешь, неужели изобрёл машину времени? С тебя ведь станется…

– А давайте считать, что изобрёл. Вы в это поверить можете?

– Врядли, мы ведь тоже физику в школе учили и не только в школе и не только физику. Машина времени невозможна, так как не существует ни прошлого, ни будущего. Только в фантастических романах, если что.

– Ну а если не в прошлое, то в параллельный мир, который идентичен нашему прошлому, это как, по-вашему?

– Да тоже фантастика.

– А если серьёзно, представь, пожалуйста?

– Тогда не знаю. Долго думал бы, наверное, вот с Николаем поговорил бы, ещё троих-четверых товарищей привлёк, может, придумали бы чего.

– Хорошо, предлагаю тогда подумать и поговорить. Есть одна очень интересная идея, вам она непременно понравится. Считайте, что всё всерьёз и есть другой мир. И туда есть дверь. Сильно ограниченная, правда, технику почти никакую не пронесёшь, а оттуда вообще, кроме себя ничего не вернёшь. И там, к примеру, сейчас идёт осень 1953 года.

– Если это реально, то хотелось бы на всё это посмотреть своими глазами.

– Не вопрос, через неделю жду вас у себя в охотничьем угодии, не забыли ещё где это?

Уходили они по их виду сильно озадаченными. Похоже, мне они пока не верят, ну и ладно, это мы потом докажем. Вопрос лишь в том, что они решат делать дальше? Нужен ли я им буду или меня попросят отдать последний долг Родине? Долг вечного молчания на глубине двух метров под землёй. Впрочем, всё равно без их знаний и возможностей мои \'академики\' ничего не смогут там сделать. Наше дело — это наука, а не изменение исторических событий, хотя и в деле оного мы, всяко, сможем пригодиться. Если что, закрою портал, я уже установил страховочные заряды под установку. Пусть и разнесёт всё в округе пяти километров, там такая энергия в портале сосредоточилась, но хоть я спокоен буду, что хуже того, что есть сейчас уже не будет. С этими мыслями я отправился к себе в офис, мне предстояло решить множество актуальных дел и сдать временное управление бизнесом своему заму, чтобы посвятить всё время изучению открытого явления.

6 июля 1996 года Москва

После \'ознакомительной экскурсии\' на ту сторону, которая для \'конторских\' едва не окончилась трагично, ну говорил же я им, что не стоит брать оружие с собой, не послушались себе на голову, меня попросили принять несколько человек. Теперь я сижу у себя дома на кухне с таким ощущением, что здесь хозяин не я, а эти господа, двое из которых уже известные вам Сергей и Николай и ещё трое представленных мне как Семён Петрович, Аркадий Михайлович и Дмитрий Анатольевич. Эти трое были заметно старше Сергея и Николая, крепкие мужчины примерно шестидесяти лет, я чувствовал в них какую-то особую внутреннюю силу, которую не спрячешь ни за возрастом, ни за выражением лица. Одеты они примерно одинаково в стандартные серые костюмы, но индивидуальность каждого из них чувствуется с одного взгляда. Сейчас я терялся в догадках, кто же они такие, подозревая, что это именно те люди, кто будут принимать решения и от которых в дальнейшем зависит моя судьба. Они попросили ещё раз подробно рассказать о сделанном открытии, и пока я рассказывал, чувствовал, что меня подключили к детектору лжи. Я и сам обладаю такими талантами, но тут оно читалось столь явно, что пытаться что-то утаить было бы просто глупо. Пока я рассказывал, с чего всё началось и что удалось выяснить за прошедшее время, мы успели трижды опустошить чайник. Более всего моих гостей интересовало то, что за мир располагается за порталом.



– Алексей Сергеевич, вы можете нам гарантировать, что мы имеем дело с другим миром, который только похож на наш, а не с нашим прошлым?

– Гарантировать я вам, Дмитрий Анатольевич, ничего не могу. Единственное, что пока мне удалось установить, что изменения, сделанные там, никак не сказываются на нашем мире. Не могу исключить, что они не будут сказываться и в дальнейшем, есть много разных гипотез того, как могут возникать волны во времени.

– То есть, вы не опасаетесь того, что если вы там что-то измените, то это никак не скажется на вашей жизни в настоящем времени? К примеру, ваши действия приведут к тому, что ваш отец и ваша мать не смогут встретиться и вас просто не будет.

– Если бы я боялся, то не стал бы ничего изучать. Уничтожил бы портал и всё. И пока нет никаких подтверждений влияния изменений того мира на наше время, я буду считать что они отсутствуют. Что там именно другая реальность, которая в некотором роде тождественна нашему прошлому. Её можно изучать, её можно изменять в меру имеющихся сил и возможностей.

– Хорошо, нам понятна ваша позиция, — подал голос за всех сразу Семён Петрович, — теперь вопрос в том, а как бы вы хотели изменить тот мир? Что вам не нравится в нашей истории?

– Сложный вопрос, Семён Петрович, мне и моим друзьям не нравится та роль, которая уготована нам и нашей стране. Вы сами должны видеть всё, что происходит, и если вам всё это нравится, то я категорически откажусь с вами сотрудничать.

– И вы не боитесь, что мы обойдёмся и без вас, воспользовавшись тем, что вы уже сделали, забрав портал себе?

– Не боюсь. С порталом вы без меня ничего сделать не сможете. Если его определённым образом регулярно не обслуживать, то он самоуничтожится вместе со всем оборудованием. Создать ещё один такой пока даже мне не под силу, эффект возник в результате одновременного сочетания нескольких непредсказуемых факторов. Сам же я уже повидал в жизни достаточно, чтобы бояться ваших угроз.

Мой тон стал достаточно нервным, даже голос несколько изменился. Чувствовал, что меня пытаются взять на понт, но пока никак не мог понять, что от меня реально хотят.

– Успокойтесь, Алексей Сергеевич, вам пока никто не угрожает. Нам просто интересно узнать, как вы хотите использовать открывшиеся возможности. Сами понимаете, что у нас работа специфическая и даже в сложившихся сегодня условиях мы продолжаем заниматься своим делом.

– Я всё это понимаю, но и мне хотелось бы сперва узнать, а как бы поступили вы на моём месте?

– Хорошо, мы расскажем вам о своём видении ситуации, но всё же, пожалуйста, расскажите о своих планах.

– Почему именно я первый?

– Это очень просто и сложно одновременно. Я вам скажу почему, если вы пообещаете потом не смеяться.

– Обещаю.

– Тут у нас возник спор, в котором фигурирует весьма ценный приз. Какой, пока пусть останется для вас секретом.

– Ладно, верю. Итак, когда я узнал, какой там год, то первой идеей было выйти на тамошнее руководство страны и рассказать ему о том, что случится в будущем. Но эта идея даже у меня не выдержала никакой критики. Как мне достучаться до верхов, как меня там воспримут, даже если у меня будут какие-либо доказательства, что я не из их времени. К руководству страны так просто не войдёшь — это очевидно. Сейчас у меня есть некоторый план выйти на отдельных лиц, пока ещё не взошедших на олимп, с целью передать им информацию, в результате которой Советский Союз сможет победить в гонке вооружений и холодной войне.

\'Конторские\' дружно заржали. Для меня было загадкой, что из моего монолога вызвало у них столь сильный прилив смеха, а потому я излучал самую настоящую растерянность.

– Николай, с нас причитается накрытая поляна, — отсмеявшись, начал Аркадий Михайлович, до сих пор сохранявший некоторую отстранённость от беседы и наблюдавший за ней из-за полной чашки чая, которую он никогда не опускал на стол, — ты практически угадал. Алексей Сергеевич, мы спорили на счёт того, сразу вы побежите к Хрущёву с приветом из будущего или окажетесь более благоразумным. Хотя и принятое вами решение тоже не отличается особой оригинальностью. Даже если у вас получится задуманное, что изменит историю того мира, то эти изменения вам самому врядли понравятся.

– Почему интересно?

– Подумайте, какую цель вы хотите достигнуть — чтобы вместо СССР разрушились США и Западная Европа, так, или СССР стал неоспоримым единственным мировым гегемоном, как США сегодня?

– Да, это было бы достойной целью.

– Это скорее было бы скорее недостойной местью за то, что разрушился в нашей истории СССР. Вы думаете, что в мире от этого стало бы лучше, чем сейчас?

– Лучше бы было нашему народу, а остальной мир пусть о себе сам позаботится.

– Вот вы сейчас думаете как обычный диктатор, потенциальный кандидат в военные преступники. Как вы относитесь к Гитлеру, кстати?

– Как к преступнику и убийце. Он развязал кровавую войну, в которой погибли миллионы людей.

– А вы не думаете, что отдав победу в холодной войне СССР и повергнув Запад в пучину глобального экономического кризиса, вы не развяжете третьей мировой войны, да с применением ядерного оружия? И что победивший Союз не превратиться потом в монстра, по сравнению с которым нацистская Германия покажется невинным младенцем?

Если не сказать, что я выглядел смущённым и подавленным, то это значит — ничего не сказать. Внутри я был буквально раздавлен, прекрасно понимая, что Аркадий Михайлович прав. Желая благ и счастья своему народу, вернее народу, который только похож на него, я могу принести множество бед и страданий другим и в итоге тому же самому народу. И, наверное, самым простым решением будет не вмешиваться, изучая, наблюдая, делая свои выводы.

– И что же вы предлагаете? — с сильным смущением в голосе спросил я, — только наблюдать и не вмешиваться?

– Ну почему же только наблюдать… вмешиваться нужно, но это вмешательство должно быть в интересах народов всего мира по ту сторону портала, а не только одной его части.

– Вы предлагаете передавать информацию и представителям других государств?

– Нет, простой передачей информации там ничего не изменить. Если тот мир идёт по той же дороге, как и наш, то мы можем с помощью достаточно небольших действий существенно изменить весь исторический процесс. Вы догадываетесь о роли отдельной личности в истории?

– Личности снайпера, который своевременно гасит вредных исторических деятелей? Типа: убили бы Ленина, и не было бы Октябрьской революции?

– Почти так. Только вот мало убрать ненужных, нужно ещё продвинуть нужных. То есть тех, кто будет делать историю, а не просто плыть по её волнам. Вот вы думаете, если бы не Ленин и не Октябрьская революция, нам тут было бы лучше?

– Возможно да, — неуверенно ответил я, Империя бы сохранилась, не было бы гражданской войны и разрухи…

– Вспомните Германию Веймарской республики — вот что могло бы быть с Россией, если бы не Ленин. И неизвестно ещё где бы впервые пришел к власти кровавый нацизм, в Германии или России.

– Ну и что же делать нам, по-вашему?

– Мы тут у себя посовещались и решили создать особую спецслужбу. Она будет создаваться и тут и там одновременно. Благодаря нашим знаниям и возможностям, мы сможем направить историю того мира в принципиально другое русло. Это большая и сложная работа, и мы очень надеемся, что вы нам в этом поможете лично и привлечёте к ней своих людей.

– Моих людей? У вас же целая большая организация, или вам нужны учёные?

– Раскроем перед вами свои карты, данная идея никогда бы не получила санкции от нашего руководства. А поэтому вся наша организация останется в стороне. Мы можем привлечь некоторых специалистов, особенно из тех, кто уже покинул наши ряды, но до сих пор остался верен идее. Людей у нас мало, особенно тех, на кого можно реально положиться. Мы можем лишь прикрыть вас, чтобы никто больше не догадался, чем вы будете заниматься. Но вам самим придётся стать агентами спецслужбы, научиться всему тому, что нужно для этого, в этом мы вам поможем.

– А не поздно ли мне и моим людям учиться, мы уже не такие молодцы, самый молодой из нас недавно тридцать пять отпраздновал?

– Ничего, это даже лучше, чем вам кажется. Только взрослого человека можно обучить многим премудростям этой работы, особенно если у него есть к этому талант. Вот, к примеру, у вас такой талант есть.

– Какой талант?

– Талант к перевоплощению. Вам надо было по молодости не в МГУ идти, а в театральный. Были бы сейчас известным киноактёром.

– Бросьте, никогда не видел себя на сцене, а на съёмочной площадке и подавно.

– И, тем не менее, это так. Позже вы и сами себе удивляться будете, уж поверьте моему опыту старого разведчика. Да ещё к языкам у вас склонность явная, сколько вы их знаете?

– Ну…, свободно говорю на английском, немецком, испанском, немного владею французским и японским языком, совсем чуть-чуть китайским, там слух нужен, а у меня он не очень. Сами понимаете, по моей научной работе раньше приходилось много ездить и общаться с коллегами из других стран.

– Вот видите, я не думаю, что вы долго учили каждый язык отдельно.

– Нет, только в школе тяжело было. Нам так английский преподавали, что лучше бы не преподавали вообще. Сейчас мне достаточно сначала просто слушать чужую речь, особенно чужие песни, изучить грамматику, а потом прочесть несколько книг на другом языке и я могу на нём говорить и даже думать. Но так стало не сразу. Когда у меня встал вопрос с необходимостью срочно изучить английский язык, чтобы просто хорошо общаться, то я сначала узнал, что знания языков и склонность к науке и изобретательству противоположны друг другу. Ты или языками владеешь или математическим аппаратом. И именно такая совершенно невозможная задача подвигла меня разработать общую модель языка, как средства представления внешнего мира во внутреннем и созданием среды общей коммуникации. Исписал целую кучу формул, пытался перевести всё в цифры, которые мне всегда были близки. Толку от этой работы не возникло совершенно, разве что потренировался в математике. А потом просто сформировал у себя в голове особое образное представление по одному методу устного мнемонического счёта и вычислений, через визуализацию чисел и формул. Я слышу слово, а потом его вижу в виде особого трёхмерного образа с гранями, и к каждой грани прилепляется слово на каком-либо языке. Эти слова-образы связываются, вернее — слипаются друг с другом только совместимыми ярлыками, так что структура речи на каждом языке получается исключительно своя. Я слышу фразу на одном языке, она перестраивается у меня в голове в визуальную конструкцию из образов, потом, если надо, она перестраивается в конструкцию на другом языке, и я могу сделать точный перевод. Всё это происходит очень быстро, быстрее, чем я сам могу говорить. По-сути у меня получилось одна из мнемонических методик, применяющихся для развития памяти и технического изобретательства. А теперь я в перспективе могу очень быстро освоить любой язык.



После краткого монолога я посмотрел на лица своих собеседников и понял, что минимум половина из сказанного мной сейчас для них осталась совершенно непонятной, но виду никто из них так и не понял, типа того, что я сказал им какую-то известную банальность.



– Это очень редкий талант — создавать такие методики, если бы мы о нём знали во времена вашей молодости, то мы, скорее всего, были бы коллегами по работе.

Снова народ дружно засмеялся. Меня практически отпустило чувство того, что на меня оказывается давление. Даже если оно и было, то я с ним скорее соглашался, оно было для меня приятным. Да и сами дальнейшие перспективы виделись весьма интересными. Будет, естественно, не просто убедить моих людей принять такой план, однако ко всем моим талантам прилагался и талант убеждения. Справлюсь, не впервой. Потом мы ещё долго говорили на разные отвлечённые темы, и \'конторские\' ушли, когда была уже глубокая ночь. Под утро мне приснилось, что я в роли Агента 007 спасаю блондинку с большой грудью от целых толп каких-то мелких китайских мафиози, вооруженных автоматами Томпсона. И теперь, совершая утренние процедуры, наконец, чувствовал, что моя жизнь изменилась, изменилась так, как я не мог предположить ещё месяц назад. Мне нравились эти изменения, и я был уверен, что сомневаться уже поздно, теперь пойду до самого конца, каким бы он ни был.

12 июля 1996 года где-то в двухстах километрах от Москвы лаборатория у портала

Со своим коллективом мы собрались обсудить дальнейшие наши перспективы у меня в лаборатории. Вернее не в самой лаборатории, а на поляне недалеко от неё, где мы расстелили скатерть со всякой едой и питьём. Я вытащил из дома старый большой самовар и разжег мангал. Правда, от приготовления мяса я был недружелюбно отстранён под предлогом, что \'ты опять всё засушишь, как тогда\', но я не особо возражал. Готовить шашлык я и вправду умел не очень, никогда вовремя не замечая, что его нужно переворачивать или снимать вовсе. После того, как мы отведали уже вторую порцию шашлыка, запивая кто горячим, а кто и горячительным, я вкратце пересказал народу свой разговор с \'конторскими\' и огласил собственное решение о дальнейших работах. И всё же некоторое чувство, что меня как-то дешево купили, взяв на патриотизме и какой-то там \'любви к родине, партии и народу\', вот бы знать, как эта \'любовь\' выглядит, ещё долго не покидало меня. Отчасти это сказалось на том, что мой коллектив вместо того, что бы сразу же поддержать меня после моей пламенной речи, ударился в жесткие позиционные споры. Когда кончались аргументы, начинали переходить на личности, больше всего досталось, естественно, мне. Дело постепенно начинало пахнуть дружеским мордобоем, что у нас один раз уже было. Я уже сжимал за спиной кулак, прикидывая, кому из своих оппонентов первому смачно вдарить по уху, когда в лесу послышался шум мотора. К нам ехали гости, те самые \'конторские\', с которыми на сегодня была назначена встреча и знакомство наших коллективов. Медленно из леса к нам приближался большой армейский многоосный грузовик с большим железным кузовом, остановившийся метрах в десяти от места, где располагалась наша уже не такая и дружная компания.



– Привет, Сергеич, — издалека поприветствовал меня Сергей, выпрыгивая из кабины и махая рукой. — Сейчас ещё автобус подъедет, подождите чуть-чуть, — продолжил он, подходя ко мне и здороваясь за руку.

– Вы бы сюда ещё на танках приехали, злорадно отвечаю ему я, — зачем вам грузовик да ещё автобус нужен, что, обычные джипы уже отменили?

– Ну что же ты не сказал заранее, приехали бы на танках. Вот только жить в танках как-то неудобно будет. А в автобусе даже кондиционер есть. Правда он для северных условий, только нагревать может. Как раз для лета.

– Так вы что, сюда к нам на постоянное жительство пожаловали, — недоумевал я, что сказалось на моём голосе.

– Гораздо хуже, Сергеич, вы тоже теперь будете постоянно здесь жить.

Если сказать честно, то я от слов Сергея практически впал в ступор. Хотя он говорил несколько насмешливо, но общий тон выдавал вполне серьёзное заявление. Я оглянулся и посмотрел на своих коллег, которые весь наш диалог прекрасно слышали, и теперь пребывали в лёгком замешательстве, внимательно глядя на меня.

– Хорошо, я оценил шутку, — взяв себя в руки, ответил я, — а теперь рассказывай серьёзно, что вы там без нас за нас нарешали?

– Сергеич, всё серьёзней некуда, — уже вполне по-деловому продолжил Сергей, — ваше неожиданное открытие нуждается в режиме срочной и чрезвычайной секретности, так как ставки в возможной игре будут больше чем жизнь… ваша жизнь, вернее — наших жизней вместе взятых.

Сзади мой народ уже начал роптать, всячески высказывая своё недовольство такими \'предъявами\', и в этот момент из леса показался \'автобус\', если таковым можно назвать ещё один большой армейский грузовик, вместо кузова которого была установлена пассажирская часть от старого автобуса, правда с затемнёнными стёклами. \'Автобус\' остановился, открылись двери и на землю стали бодро выпрыгивать люди в полной боевой экипировке, быстро распределяясь по поляне, и сразу же занимая сектора обороны, как будто ожидая атаки неизвестного противника. Дело действительно было серьёзно. Последними из \'Автобуса\' вылезли Семён Петрович, Аркадий Михайлович и Дмитрий Анатольевич. Всё оперативное руководство было в сборе. Аркадий Михайлович не спеша направился в нашу сторону, явно собираясь разрядить возникшую немую сцену гоголевского \'к нам приехал Ревизор, да-да, в самом деле — ревизор, а не хрен собачий\'.

– Прошу нас извинить, за столь бесцеремонное появление, — начал Аркадий Михайлович, едва подойдя к нам, — от кого-то из здесь присутствующих, — он обвёл нашу компанию рукой, — произошла утечка информации, которую мы смогли перехватить. А потому, до тех пор, пока мы не выясним от кого именно, как и зачем, никто не покинет это место.

Вот тебе раз, хоть стой, хоть падай, у нас в дружном коллективе, оказывается, есть шпион вражеской разведки. И пока мы его не вычислим, и не покараем публично, будем сидеть тут до \'второго пришествия\'. Да, подкинула \'контора\' нам задачку. Хотя, могло быть и то, что нас просто так изящно разыгрывают, чтобы мы не возражали против того, что с нами будут делать. Классическая схема \'разделяй и властвуй\' в прикладном приложении к моему коллективу. Я подошел совсем близко к Аркадию Михайловичу, предложив отойти в сторону, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Это правда, что вы сказали, или специальная такая деза, чтобы быстро склонить нас к сотрудничеству, тихим голосом начал я, когда мы отошли от всех шагов на сто. — Если второе, то зря вы это, я так с вами работать не буду, и мои люди тоже откажутся. — А из-под палки у вас всё равно ничего путного с нами не выйдет.

– Я знал, что вы мне не поверите, а потому привёз доказательства, которые убедят именно вас. Вы сами как раз вне подозрений, так как за вами лично сразу было установлено скрытое наблюдение, а вот кто-то из ваших коллег работает не только на вас. Вот послушайте сами, — сказал Аркадий Михайлович, доставая из кармана сотовый телефон неизвестной мне модели и нажимая на нем комбинацию кнопок, включая диктофонную запись.

Из двухминутной записи становилось понятно, что кто-то предлагает кому-то что-то за сумму в десять миллионов долларов. В этом \'чём-то\' легко узнавалось моё неожиданное открытие, да и запрашиваемая цена была совсем не маленькой, даже по нынешним временам \'новых русских\', кидающих миллионы направо и налево. А вот кто предлагает и кому, сейчас попробую выяснить.

– Скажите, а кому предлагает портал этот неизвестный мой коллега?

– Информация секретная, конечно, но я вам скажу. Клиент — представитель зарубежной разведки, которая постоянно везде суёт нос. И сделать с ней мы ничего не можем, увы, времена не те. Но и мы не сидим без дела, и потому вы слушаете эту запись. Да, эта сделка ещё не состоялась, вот послушайте ещё одну запись — он снова взял у меня телефон, включая следующий \'музыкальный трек\'.

Из этой записи становилось ясно, что, несмотря на кажущуюся фантастичность предложения, клиент согласился на сделку. Видимо те десять миллионов для него — что карманные расходы. И что это далеко не первая подобная сделка между этими \'товарищами\', так как упоминались некие \'прежние расчетные счета\', известные говорившим. Передача материалов, доказывающих моё открытие, и информацию о его местонахождении была запланирована ими на послезавтра.

– Вы случайно не узнаёте предлагающего, спросил меня Аркадий Михайлович, голос, конечно, изменён специальной аппаратурой, но вы своих людей давно знаете, может, опознаете.

Я прослушал обе записи ещё по паре раз. Голоса мне были совершенно незнакомы, у \'шпиона\' голос был похож на детский или даже ломанный женский. Но это был эффект работы специальной аппаратуры, как мне объяснил Аркадий Михайлович. Манера речи говорившего, мне смутно казалась знакомой. Несколько затянутые окончания слов и общий ритм, такой особенно деловой. Вроде бы ничего особенного, сейчас многие так говорят, но уж больно часто я сталкивался с такой манерой в денежных разговорах с кое-кем.

– Да это же… Это…

– Узнали?

– Да, узнал. Вот ведь как бывает, столько лет вместе, столько вместе всего сделали, и теперь до меня наконец дошло, почему некоторые наши разработки уходили за бугор под видом параллельных открытий. Пока мы эффект развивали, да проверяли всё по несколько раз, а там уже патенты да Нобелевские премии нужными людьми получались. Как же обидно было. Вот ведь гад…

Во мне закипела самая настоящая злоба, я был готов самолично придушить своего старого друга, коллегу, а по совместительству вражеского шпиона, но потом я снова взял себя в руки и спросил:

– И что теперь будем делать, я готов вам назвать виновного?

– Знаете что, вы пока сделайте вид, что вы мне просто не поверили и расскажите своим людям именно ту версию, с которой подошли ко мне сами. А мы попробуем вместо информации слить фуфло нашим коллегам по ту сторону границы.

Я вернулся к своему коллективу, где на меня сразу накинулись с вопросами, общий смысл которых сводился к \'Что?\' и \'Кто?\'.

– Ребята, — максимально расслабленно начал я, хотя мне это давалось не так просто, после разговора с Аркадием Михайловичем, так что в голосе явно чувствовалась и злость, и некоторое волнение, — \'контора\' нас просто хочет склонить к сотрудничеству весьма специфическим образом. Нагибают, короче.

– Да они совсем офигели, что ли? Шпиона поймали, хорошо, ещё не диверсанта, — зло распинался Антон.

– Будет надо, они и диверсанта поймают, вот посмотри на себя Антон, с твоими габаритами и такой рожей только в диверсанты идти.

Народ уже смеётся, их немного отпускает, а я думал над тем, как выпутаться из возникшей ситуации.

– И пойду, что б тебе, Сергеич, стыдно за меня было.

– Кстати, а это идея…, Антон, вот ты уже ведь придумал примерную схему возникшего явления, да и формулы ведь какие-то вывел, так? Не зря же ты вчера перелопатил все записи телеметрии.

– Угу, есть такое дело, а что?

Антон немного напрягся, чувствуя, что я опять что-то придумал, и это ему, скорее всего, не понравится.

– Дело одно есть, потом поговорим.

Возникла некоторая затянувшаяся пауза, народ снова подозрительно зашушукался, высказывая этим своё недовольство.

– Так, завязываем с пикником, пусть поляну \'контора\' убирает, пойдём в лабораторию, разговор ко всем есть без лишних ушей, пока туда жучков не понаставили — заговорщицким тоном завершаю ещё не развившиеся дебаты.

Если честно, то я не верил, что наш разговор будет действительно без лишних свидетелей и что \'жучков ещё не понаставили\', и, тем не менее, чувствовал, что в окружении стен и без явного присмотра с моим народом будет проще договориться. Теперь, когда старый \'крот\' стал мне известен, можно начинать игру не только в свои ворота, как оказывалось раньше. Мне было интересно, почему Аркадий Михайлович не просил меня назвать того, кого я опознал. Тут были возможны разные варианты. В одном из них, самом вероятном, он сам знает его и будет просто смотреть, что я делаю. А вот во втором…, во втором возможна какая-либо иная игра с двойным, а не то и с тройным дном, в которой меня будут проверять на пригодность к специфической организаторской работе в условии недостатка информации, кризиса доверия и давления извне одновременно. И что мне со всем этим теперь делать не очень понятно. Так, простых путей мы искать не будем, следовательно, работаю по второму варианту. Попробуем составить систему уравнений с известными и неизвестными.

Что мне рассказал прямо и между строк Аркадий Михайлович? Он доказал мне, что имеется утечка информации, но не сказал от кого конкретно из моего коллектива, типа может я сам узнаю. Когда же я определил от кого, это его не сильно заинтересовало. Зачем он мне это рассказал в таком виде, особенно учитывая, что информацию об утечке довели до всего коллектива и до \'крота\' тоже? Итак, записываем первую строку уравнения, и поехали дальше.

Что знает \'крот\'? Он знает, что его канал связи скомпрометирован. Он может не знать, что его самого уже вычислили, по крайней мере — делает вид, что не при делах, но он точно знает, что тех десяти лимонов он уже так легко не получит. Скорее всего, он предпочтёт временно \'залечь на дно\', и при первой возможности выскользнуть из страны, отправившись проедать \'честно натыренное\' добро, думаю, канал экстренного отступления у него есть и далеко не один. Опять же национальность и родственники. Вот его отпускать никак нельзя…

Что нужно \'конторе\'? \'Конторе\' нужно предотвратить утечку, которая уже по факту состоялась, слив дезинформацию, но сделать это так, чтобы на другой стороне не почувствовали подвоха. Если они сами знают, кто \'крот\', что, скорее всего так и есть, но не могут просто взять его в оборот и силой заставить сделать что им нужно, значит, такой вариант просто не пройдёт. Наверняка у опытных шпионов разработана система отделения достоверной информации от недостоверной по ничего не значащим деталям в самой информации или способах её передачи. Следовательно \'контора\' хочет, что бы я так провернул дело, чтобы получилось именно то, что нужно, сами они сделать это не способны, разве что они способны прикрыть окончательный провал, зачистив все концы. А быть \'зачищенным концом\', да ещё, как у нас обычно, \'в воде\' мне как-то совсем не хочется. Вот ведь задачка, а что делать совершенно непонятно, в шпионских романах такие расклады мне как-то не попадались, да и у \'конторских\' так просто не спросишь, сами бы сказали, если что.

Можно как-то убедить \'крота\' работать на меня, благо я с ним давно знаком, мать его этак, а потом ещё раз этак. Но мне что-то не верится, что это возможно, хотя попробовать стоит…, когда ни будь потом, желательно под угрозой насилия или под самим насилием. Значит, его нужно как-то обмануть, убедить, что он находится вне подозрений, к примеру, переложив ответственность на кого-либо другого, мало ли у нас тут шпионов, если есть один, может быть и два. Одного поймали, все успокоились, а второй ушел. Вариант вполне рабочий, может пройти. Но ведь ещё нужно дать \'кроту\' возможность передать информацию, но вот как сделать так, чтобы вместо неё была нужная \'конторе\' деза? Вот теперь я уже действительно ничего не понимаю, как это сделать, стоит переключиться, чайку попить, с народом пообщаться, наконец, а там и видно будет.



Когда коллектив расселся и потянулся к посуде для чая, я высказал народу своё предложение:

– Итак, коллеги, что мы имеем: дорога, скорее всего, заблокирована хорошо, и никто из нас отсюда не уедет, пока нам этого не разрешат. Есть вариант уйти пешком через лес, при желании могу помочь со звериной тропинкой, но и он не очень надёжен, вы видели, кто нас охраняет?

Народ закивал головами в знак согласия со сказанным мной. Хорошо, первое \'да\' получено, можно идти дальше.

– Соглашаться с тем, что нам предлагает \'контора\' тоже не хочется, так что нам нужно предложить товарищам что-то, что бы они от нас отстали. Предложения есть?

Вот за что я люблю мозговой штурм, так это за то количество совершенно фантастических идей, которые потом вдруг оказываются не совсем фантастическими. Больше всего споров вызвала идея воспользоваться порталом и дружно уйти в параллельную реальность, пусть там нас попробуют найти. Оно, конечно, предложивший её Славка и так отмороженный на всю голову, падкий на такие радикальные меры, но это не по нраву даже мне. Другие идеи были не сильно оригинальнее. В результате через пару часов я вдруг понял, как можно разыграть имеющуюся комбинацию. С трудом добившись тишины, я нарисовал у себя на лице самый серьёзный вид, с которым обычно говорят по телевизору об очередном государственном перевороте в нашей стране. Я внимательно прошел по лаборатории, проверил окна и дверь, с таким видом, что смотрю, не подслушивает ли нас кто снаружи.

– Итак, похоже, пришло время рассказать вам правду о портале. На самом деле портал находится не тут, здесь только временные врата, которые вскоре рассосутся сами собой.

Народ внимательно уставился на меня, уже совсем не понимая шуток с моей стороны. Да, их вполне можно понять, но мне-то от этого не легче будет.

– Сергеич, опять нам мозг плавишь, — первым вылез Антон — нехорошо так поступать…

Вот кто мне как раз сейчас нужен, так именно он. Без него моя игра не сработает, но потом именно с ним потребуется договариваться особо.

– Антон, вот ты единственный, кто внимательно смотрел данные системы телеметрии установки, и что по ним можешь сказать?

– Фигня, а не данные, вот что могу сказать. Ничего работать не должно, но ведь работает, сам видел.

Народ теперь смотрел на Антона, ему подчас веры было больше чем мне. Другое дело, что он не догадывался ещё, что те данные, которые выдаёт моя система телеметрии, нужно перемножать на поправочные коэффициенты, а некоторые параметры нужно и вовсе менять местами. Сделал я это по старой памяти, а вот теперь может пригодиться снова.

– Вот…, сам посуди, работать не должно, а эффект есть. А представь теперь, что сам портал находится где-то ещё, а тут просто удерживается временный эффект искривления пространства-времени магнитным генератором, создающий \'окно\'. Как это будет, по-твоему?

– Хм, — задумался Андрей, — в принципе, если так, то тогда может быть. Я не понимаю принципа, как это может быть, но это уже более похоже на правду. И долго это \'окно\' будет держаться?

– Неделю может быть и подержится, максимум — две, а потом вообще в этом месте его невозможно открыть будет, уж больно место \'замагничено\' будет, придётся другое искать. Именно поэтому сам портал и места, где он проявляет эффект, разнесены в пространстве. Окон вообще может быть много, а вот второй портал сделать пока невозможно.

Народ расслабился и снова зашумел, ко мне посыпались вопросы, главный из которых был \'а где настоящий портал-то?\'. И как раз основным инициатором этого вопроса был тот самый шпион. Попался, голубчик, сейчас я тебя заинтригую, как следует.

– Настоящий портал потребляет много энергии. Очень, очень много энергии. А она ведь денег стоит. Кстати, установка формирования окна как раз часть этой энергии и выделяет, получается как бы из воздуха, а на самом деле это просто эффект подключения к межпространственному лучу, который создаёт настоящий портал. Может быть, удастся так энергию передавать практически и без проводов и без потерь. Но это пока только перспективы на будущее.

– Хочешь сказать, что ты с энергетиками снюхался, и на ближайшей АЭС целый реактор в аренду взял?

– Ага, так и есть. Генератор портала занимает мало места, и расположен на одной АЭС, на какой, извините, не скажу.

Это была, естественно, чистая ложь, но она более-менее вписывалась в возможное представление народа о возможном и не очень. Проверить эту информацию вражеским разведкам будет теоретически возможно, но если немного подсуетятся \'конторские\', то нужный ложный след будет создан. Теперь нужно решить вопрос со вторым шпионом, на роль которого я уже подобрал подходящего кандидата. Я по-тихому отозвал Андрея в сторону, пока остальной народ увлёкся бурным обсуждением сказанной мной информации. Мы выскользнули наружу из лаборатории и отправились в сторону отдельно стоящего строения, типа \'сортир деревенского типа\'.

– Дело есть на миллион, — заговорщицким тоном начал я.

– Что опять всё не так рассказал что ли?

– Да, всё не так, но об этом потом, мне нужно, чтобы ты стал тем самым шпионом и кое-что сделал для меня.

– Ты совсем офигел, Сергеич, я не пойму к чему ты клонишь?

– Офигеешь тут, когда старый товарищ и коллега, оказывается, работает на иностранную разведку. Помнишь проект восемьдесят восемь?

– Это когда тем англичанам Нобелевку дали за то, что вы открыли? Так они просто одновременно с вами по той же теме работали и оказались шустрее в публикациях.

– Я раньше тоже так думал, однако только сегодня узнал, что это не так. Да и мелкие детали и тогда не сходились. Откуда у англичан были материалы, если их никто кроме нашей лаборатории не производил? А эффект без них невозможно описать, а уж тем болееэкспериментально подтвердить.

– Так ты считаешь, что произошла утечка?

– Не просто считаю, а уверен, и даже знаю через кого конкретно.

– Расскажи.

– Извини, не всё так просто. За информацию о портале кое-кто десять лимонов в президентах запросил и ему их готовы дать, но это не самое главное.

– Десять лимонов? Что б я так жил. И это ты считаешь не главным, что же тогда главное?

– Хрен с этими лимонами, нужно слить дезинформацию, которую я вам только что рассказал, а для этого требуется дать реальному шпиону ощущение, что он вне подозрений. Понимаешь?

– То есть мне нужно официально взять предательство на себя?

– Вот за что я тебя люблю, как за сообразительность. Я поговорю с \'конторой\', они подыграют. Тебе сегодня нужно просто отсюда исчезнуть.

– Когда?

– Через час тихонько выходи на дорогу к трассе, тебя правильно встретят.

– Надеюсь, стрелять не будут?

– Думаю, как раз будут, но только для вида.

– Ладно, потом с тебя полный рассказ и премия.

– Обещаю.

Зайдя в сортир и побыв там пару минут, Антон направился в лабораторию, а я пошел говорить с Аркадием Михайловичем, которого нашел практически сразу. Едва я обратился к нему, собираясь рассказать, что я придумал и что бы от них хотел получить, как был остановлен.

– Алексей Сергеевич, не тратьте зря времени на рассказы, мы всё слышали.

– Как?

Вместо ответа Аркадий Михайлович вытащил из моего кармана какую-то маленькую тёмную штуковину.

– Вот это \'жучёк\', которого я вам незаметно положил в карман при встрече. И я даже удивлён, что вы сами не нашли его, и тем не менее всё сделали так хорошо, что нам остаётся только поддержать ваши действия. Кстати, что вы рассказали своим людям про портал, хотя бы частично является правдой?

– Нет, это как раз вариант реальной дезинформации. Вы сможете обеспечить проверку для наших заграничных \'друзей\' информации на какой-либо АЭС?

– С этим не беспокойтесь, вопросов не будет. Ваша версия гениальна. Хочу выразить вам своё искреннее удивление, мало того, что вы всё верно поняли, но и сделали лучше, чем мы могли предполагать. У вас реальный талант к таким операциям, только опыта маловато. Но это поправимо.

21 июля 1996 года квартира где-то на окраинах Москвы

Прошла неделя после так удачно завершившегося шпионского скандала. Первый блин получился совсем не комом, а вполне пригодным к употреблению в виде прямого дезинформационного канала. Жалко достаточно кратковременным каналом, который вскоре требовалось закрывать вместе с основными действующими лицами. \'Конторские\' умудрились ещё вычислить нескольких ранее неизвестных для них агентов, а так же нашли весомый компромат на пару довольно таки ответственных лиц в Минатоме, которые не гнушались продавать Родину мелким оптом. Мне всё рассказал это Аркадий Михайлович, когда мы ехали в его машине, петляя по московским улочкам. Он привёз меня на квартиру, где нас ожидали два совсем не молодых человека. \'Деды\', как я назвал их про себя, выглядели весьма интересно. Довольно неброские, но дорогие костюмы, под которыми, если приглядеться, угадывается кобура. Ясно, что \'дедам\' уже много лет, однако если приглядеться к деталям, то можно начать и сомневаться. Таким подтянутым атлетическим телам могут позавидовать и многие молодые, которым едва стукнуло тридцать. А по их движениям виделась достаточно специфическая подготовка, свойственная занимающимся восточными единоборствами. Если бы я сам не занимался самбо, правда, скорее, для здоровья и общей уверенности в себе, и достаточно плотно не общался с разными \'единоборцами\', то ничего такого бы и не заметил. Уж больно незначительны все эти мелочи в том, как человек держит руки, как смотрит, вернее — на что он обращает своё внимание в первую очередь, а на что потом. За всем их видом читалась большая жизненная сила и уверенность. Можно было сказать, что будет трудно не выполнить их приказы, если таковые последуют.

– Знакомьтесь, сказал Аркадий Михайлович, — это наш СМЕРШ (сокращение \'Смерть Шпионам\' несколько особых подразделений действовавших с 1942 по1946 год), Фёдор Степанович и Степан Васильевич. Теперь они будут непосредственно работать с вами, а я вас сейчас покину. Думаю, вы быстро обо всём друг с другом договоритесь, так что не буду вам здесь мешать, сказал он, покидая квартиру.

Про себя я был уверен, что все разговоры тут будут записаны, и Аркадий Михайлович будет в курсе всего, о чём тут будет идти речь. Возраст и специфические особенности, которые я заметил, говорило мне о том, что эти двое не просто шпионов ловят, они, похоже, самое что ни на есть руководство всей той части \'конторы\', которая занимается моим проектом. Понятное дело, что \'деды\' давно вышли на пенсию, но ведь известно, что в \'конторе\' не бывает бывших. Чтобы изначально утвердиться в этом я сразу решил это проверить прямым вопросом.

– Правильно ли я понимаю, что именно вы, господа или товарищи, уж не знаю, как у вас там принято обращаться друг к другу, будете определять всё, чем я в ближайшее время собираюсь заниматься?

– Вы очень наблюдательны и делаете правильные выводы, Алексей Сергеевич, подал мне руку Фёдор Степанович. — Да, \'господами\' нас действительно лучше не называть, это несколько неприятно, а вот на счёт \'товарищей\' — мы сейчас и определимся. Пойдёмте в комнату, выпьем чаю, разговор у нас будет долгим.



Некоторое время спустя мы пили ароматный чай, внимательно рассматривая друг друга. Я выжидал, с чего начнут разговор эти двое, совершенно не представляя, что мне им говорить, что они ждут от меня. Да, абсолютно ясно, что они полностью информированы о том, что произошло недавно, и что у них ко мне есть какие-то предложения. Сомневаюсь, что мне удастся от этих предложений отказаться, как бы я не старался. Когда нами было выпито по чашке, и чайник описал над ними круг, снова наполняя их ароматным напитком, Степан Васильевич, поставил чашку на столик и обратился ко мне:

– Алексей Сергеевич, сможете ли вы ответить нам на вопрос, что вы будете делать, если бы у вас появилась практически абсолютная власть. Не как у Бога, который, по определению, может абсолютно всё, а как у императора всего Мира?

Мне интересно было бы посмотреть на себя со стороны, ибо тот вид, который я представлял ближайшую пару минут, должен был быть достаточно растерянным, вызывающим у наблюдателя желание улыбнуться. Из тех разговоров, что были у меня с \'конторскими\' ранее, я уже знал, что в этой теме тут всё очень не просто. И что перед ответом нужно не просто подумать, а подумать очень хорошо. Или же поступить в лучших традициях одного очень хитрого народа, честно ответив вопросом на вопрос.

– Знаете, я некоторое время назад думал над этим вопросом, но так и не нашел для себя удовлетворительного ответа. Ответ: \'Мир во всём Мире\', понимаю, совсем не тот, который вы от меня ждёте?

– Естественно, но вы сможете обосновать, почему этот \'Мир во всём Мире\' нам не подходит?

Да, так просто от этих \'дедов\' не отделаешься, придётся включать свою \'думалку\' или хотя бы \'догадывалку\', проверка чего тут явно идёт и их стороны.

– Если я не в чём принципиально не ошибаюсь, человечество не создано для мира. Человечеству в целом, а так же самым активным его представителям постоянно требуется или какой-либо сильный вызов, или злой враг. Если нет ни того ни другого, любое развитие прекращается и начинается застой, потом разложение и, наконец, распад.

– Действительно всё так и есть. И всё же, имея огромные возможности по управлению людьми, на что бы вы, понимая естество человечества, направили бы свою волю?

– Скажу вам честно, войны мне лично совсем не нравятся, но если их нельзя отменить в принципе, то требуется найти вполне мирную форму соревнования, которая, с одной стороны, даст тот самый вызов, по максимуму напряжет все имеющиеся ресурсы, а с другой стороны, не перейдёт в открытую войну. Нужен баланс на грани, переход которой не выгоден никому и все это знают. К примеру, ещё совсем недавно таким соревнованием была гонка вооружений, которая, как говорят по телевизору, и стала причиной краха СССР. Не знаю, так это или нет, но уверен, что гонка вооружений активно подстёгивала и науку и технику. Ещё так раньше действовала космическая гонка. Но после полётов американских астронавтов на Луну она практически завершилась. Столько лет прошло и никакого принципиального прогресса, сплошное топтание на месте, что у нас, что у них.

\'Деды\' переглянулись друг с другом, как будто я угадал их мысли.

– А вы уверены, Фёдор Сергеевич, что те самые американские астронавты до Луны долетели?

– Так об этом же написано во всех энциклопедиях, по телевизору показывали прямую трансляцию, потом они же привезли сотни килограммов лунного грунта, начал неуверенно я…

– Вот именно, во всех энциклопедиях написано и по телевизору показывали. Написать в энциклопедии гораздо проще, чем долететь и вернуться. Кино тоже снять можно такое, что не отличишь от реальности. А американского лунного грунта, скажу я вам по секрету, до сих пор никто так и не видел из независимых учёных.

– Вы хотите сказать, что \'американская лунная программа\' была не настоящая?

– Почему же не настоящая? Настоящая, просто так и не завершенная реальными достижениями официально объявленных целей. Вместо реальных полётов космонавтов к Луне была сделана хорошая инсценировка, а вместо реального лунного грунта были представлены дроблённые \'лунные метеориты\', которые предварительно были собраны в Антарктиде.

– Тогда я не понимаю, почему Советский Союз, зная обо всём этом и, более чем уверен, имевший доказательства такого обмана, со всем этим согласился.

– Вы помните такие слова тех времён, как \'разрядка\', \'потепление отношений между странами\', \'вхождение СССР в мировую торговлю\'?

– Неужели тогдашнее руководство страны на всё это купилось?

– Нет, это были \'пряники\', но у \'западных партнёров\' был хороший компромат на некоторых тогдашних руководителей страны, публикация которого привела бы к окончанию их карьеры, а для кого оказалась бы вообще не совместимой с жизнью. Вот и сторговались они по-хорошему, что впоследствии и привело наше государство к современному положению дел.

– А почему не возмутился никто из обычных людей, особенно специалистов в ракетной и космической технике. Неужели им всем приказали молчать?

– Кое-кому действительно приказали. Но таких было совсем немного. Просто для наших людей такой грандиозный обман был совершенно невероятным явлением, вкупе с тем, что реальную информацию и подробности об американской программе никто до них не доводил. А вот в самой Америке сомневающихся было более чем достаточно. Впрочем, их голоса до СССР просто не доходили.

– Ага, теперь я понимаю, куда вы меня склоняете. Время за границей перехода вполне соответствует именно тому, когда возможно вмешательство с целью недопущения космической афёры и направления развития той цивилизации вверх. Но я думаю, что это далеко не единственная задача, которую вы мне хотите поставить?

– Безусловно. Задач хватит не только вам, но и многим из тех, кого вы сможете привлечь, как из того мира, так и из нашего.

– А можно ли заранее познакомиться со списком этих задач, а то некоторые из них мне могут показаться неправильными…?

– Список задач будете составлять вы сами. Практически самостоятельно и без нашей помощи. Сейчас для всех нас главное согласовать общие цели нашего возможного вмешательства в тот мир и перспективы всего этого для мира нашего.

– Для нашего? Но мы не имеем возможности из того прошлого менять наше настоящее.

– Настоящее менять не нужно, нужно менять будущее. Вы же видите, что происходит вокруг?

– Так вы всё это и без меня сможете сделать, у вас и тут сила, как вам поможет тот мир, оттуда всё равно ничего не удаётся пронести сюда?

– Вы не правы, на счёт того, что ничего нельзя пронести оттуда. Вы можете пронести информацию, пускай только в своей голове, но этого для нас будет достаточно.

– И какая информация может быть полезна оттуда вам?

– Это достаточно большая тема для разговора, мы, несомненно, к нему ещё не один раз будем возвращаться, а теперь подумайте, как в нашем мире люди проходят в большую власть?

– Ну, выборы там, через карьерную лестницу, по знакомству с кем-либо во власти, за деньги, наконец…

– Всё это только на поверхности. Вот вы, к примеру, имея большие деньги, большое влияние, большие амбиции, могли бы допустить во власть кого-либо, кто при возможности может оставить вас без всего этого, или просто как-либо угрожать вам?

– Нет, естественно, при таком раскладе, если бы я сам не мог бы по каким-либо причинам иметь официальную власть, то продвигал в неё только тех людей, которые зависят исключительно от меня и кого при любой необходимости я мог бы легко уничтожить. Это если этим людям невозможно доверять по другим причинам. А тем, кто идя на выборы, обещает всем и всё, не задумываясь о том, что всем всё дать нельзя в принципе, невозможно доверять по определению.

– Теперь вы понимаете, как устроена вся эта \'демократическая система\', которую сейчас так активно строят у нас? Официальная выборная власть — это всего лишь декорация, скрывающая реальное положение дел. В официальной власти сейчас нет практически ни одного человека, не имеющего своего скелета в шкафу, причём, не простого скелета, а такого, о котором имеют доказательства \'грамотные люди\'. Для многих реальная карьера начиналась не с хорошей работы, а с серьёзного преступления. И потом, когда их поймали, или когда они сами заранее захотели уйти от ответственности, им сделали предложение, от которого они не смогли бы отказаться. Так что \'чистеньких\' и в мировой власти нет, да и в крупном бизнесе тоже, иерархия подчинения строится исключительно на владении компроматом. Кто на кого компромат имеет, тот тем и управляет. Даже чтобы ввести во власть или в бизнес нужного по каким-либо качествам человека, ему сначала строят специальную \'подставу\'. Потом, при необходимости, мажут его ещё больше, и он дальше уже вынужден работать на своих хозяев, кто его \'замазал\', а потом \'отмазал\'. А если тот мир тождественен нашему, то и нам в нём будет проще работать, и для многих здешних гадов можно будет укорот организовать. Главное понять, где и что нужно искать. Сейчас здесь мы не имеем реальных сил, чтобы справиться со всей этой мерзостью, всё повязано, шансов нет. Стоит нам один раз серьёзно рыпнуться, прищемив кого-либо из \'неприкасаемых\', от которых тут всё зависит, и нас всех просто задавят. Вроде бы мы много знаем, но приходится стискивать зубы и проходить мимо, улыбаться в лицо тем, кого хочется просто пристрелить. А особенно тяжело становится от того, что мы прекрасно знаем, куда нас ведут. Если максимум через четыре года нам не удастся перехватить направление движения страны, то она распадётся на множество мелких осколков, которые, впоследствии, превратятся во что-либо подобное тому, что творится в некоторых странах Африки. Вы это хотите?



Слушая Степана Васильевича, я внутренне содрогался, представляя себе реальное положение дел в нашем мире. Представление о том, что \'политика грязное дело\', оказывалось слишком уж чистым и светлым, по сравнению с реальностью. И если я буду вмешиваться в исторический процесс, что-либо изменять в нём, то для меня будет важно оставаться при этом честным человеком, иначе просто нет смысла, чтобы убив дракона самому стать таким же. Мир от этого не станет лучше, а вот я в своих глазах стану хуже.

– Надеюсь, мне лично не потребуется совершать какое-либо гнусное деяние, чтобы у вас на меня был компромат?

– Нет, не потребуется. Вы его уже сделали, создав портал, так что если вас не охранять, то долго вы не протянете. Слишком много желающих, оставить в мире всё так, как сейчас есть, и хватает тех, кто хочет всё поменять в свою пользу. И для всех их вы абсолютно лишний элемент.

– А для вас я разве не лишний? Кто вам мешает воспользоваться имеющимися уже возможностями, а меня вынести за скобки уравнения? Я элемент для вас абсолютно ненадёжный.

– Почему же ненадёжный? У вас, в отличие от многих, совесть есть. Такая особая, \'Русская Совесть\' называется. И патриотизм ваш отнюдь не фальшивый. А по совокупности многих ваших качеств, лучшего человека для осуществления наших планов нам просто не найти. Считайте, Алексей Сергеевич, что это судьба, которая выбрала вас, и ваш крест, который вам теперь нести далеко и долго. Ну а мы чуточку поможем и направим, если вы заблудитесь в пути.

– Ладно, я понял, тогда расскажите, что мне нужно делать?

\'Деды\' снова переглянулись, выглядели они вполне довольными, видимо наш разговор шел именно в том направлении, что им и было надо. Я не уверен, что мне сказали всю правду или вообще сказали правду, впрочем, и без неё всё очевидно, если присмотреться и подумать, а уж если грамотный вопрос задать, так и вообще. Плевать, что меня могут использовать \'втёмную\', с этим разберусь потом, главное дают возможность проявить именно то, что мне и самому хотелось. А вообще такое впечатление, что меня просто хотят заранее подстраховать от многих ошибок, которые я бы непременно совершил, если бы бросился в тот мир \'вершить свою версию истории\'. Нет, всё же они правы, требуется внимательность и осторожность, тщательное планирование, а главное, реальные цели. И если прошлое из того мира может изменить неизбежное будущее нашего, я готов прыгать выше головы и разбиваться в лепёшку. Эх, будь я чуть помоложе…

– Что делать, что делать…, продолжил Степан Васильевич, — много для вас теперь дел. На этой стороне вы будете учиться, учителями и учебными материалами по возможности мы вас обеспечим, а на той будете активно строить \'светлое будущее\'. И начнёте именно с него, причём, чем раньше — тем лучше.

– А как отличить \'светлое будущее\' от \'тёмного\'? Вот столько раньше рассказывали про строительство этого самого \'светлого будущего\', а оказалось, что построили \'серое настоящее\'…

– Не придирайтесь так к словам, чтобы отделить одно будущее от другого, нужно просто использовать правильные слова. Что скажете, если вместо малопонятного \'света\' будут, к примеру, \'позитивные перспективы\'?

– Так уже лучше, впрочем, тоже звучит достаточно неопределённо.

– Полной определённости тут достигнуть нельзя. Будущее для нас всех — это всего лишь некоторый набор ожиданий. Если мы ждём для себя и своих детей чего-то позитивного, и это со временем становится возможным — то и само будущее для нас становится \'светлым\'. Подумайте хорошенько на тему того, каким хотели видеть своё будущее люди по ту сторону портала, что они ждали от этого самого будущего, каким хотели видеть будущее своих детей, наше настоящее. Что же получилось в итоге, показывает история нашего мира. Думаю, для вас очевидно несоответствие всего этого, что в том мире пока ещё можно изменить. И когда будете готовы приступить к работе — дайте знать.

– Готов приступить хоть завтра, но пока так и не понимаю, что конкретно нужно делать.

– Для начала вам придётся легализоваться в том мире, создать свою постоянную базу, а так же несколько временных, привлечь людей и осуществлять целенаправленное влияние.

– Легко вам говорить, легализоваться. Там хоть и не 37 год, но органы-то не спят. Впрочем, кому я это говорю…

– Вот тут мы вам реально поможем. Через три дня для вас изготовят документы того времени и подберут соответствующую одежду. Деньгами для начала тоже обеспечим, хотя потом этот вопрос вам потребуется решать самостоятельно на месте. Но это всё не главное. Лично я напишу письмо одному хорошему человеку, которое вы передадите ему только там, где я укажу, и, возможно, вы сможете рассчитывать на его помощь с той стороны. Но сильно не обольщайтесь, всё будет зависеть исключительно от ваших действий.

17 декабря 1953 года, деревня в нескольких километрах от окна портала

Шла вторая неделя моего пребывания в мире прошлого. Ох и не просто это вживаться в другое время, постоянно себя контролировать, чтобы не сказать что не так, и вообще наблюдать, наблюдать и ещё раз наблюдать. Наша условная легализация прошла относительно легко. Как и следовало предполагать, Степан Васильевич написал письмо самому себе, вернее своему двойнику из мира прошлого. Вроде бы и немудрёная затея, однако, передавать это письмо требовалось очень осторожно. В этом прошлом Степан Васильевич уже был весьма значительной фигурой, и подойти к нему, чтобы передать письмо так просто было нельзя. Осложнялось всё ещё тем, что передать письмо требовалось в очень неформальной обстановке, чтобы никто ничего не мог видеть, а тем более что-либо заподозрить. Время-то было весьма специфическим, всё же недавно произошла смена верховной власти, и спецслужбы очень активно наблюдали друг за другом, особенно за руководителями. Нет бы им за партийным руководством последить, может нам бы и не пришлось вмешиваться в исторический процесс.



Я больше суток просидел на одном московском чердаке, где размещалось хобби большого человека Степана Васильевича — маленькая голубятня. Это было, пожалуй, единственное место, которое не было под явным наблюдением, и где был реальный шанс передать письмо адресату. Впрочем, шанс этот осложнялся тем, что можно запросто получить пулю в лоб. Степан Васильевич начал войну в 41-м году и закончил её только в 46-м, при этом не получив ни одной царапины. И совсем не потому, что большую часть времени сидел в тылах, что впрочем, так и было, а потому, что, как он сам выражался потом, \'хорошо смеётся тот, кто первым стреляет\'. Меня от быстрой и бесславной кончины спасло то, что к моменту прихода Степана Васильевича к своим любимцам, я окончательно продрог и не мог сделать ни одного резкого движения в принципе, и это было заметно. Естественно, даже после прочтения письма от самого себя, Степан Васильевич мне не поверил, пришлось показывать выход портала ему и второму ещё молодому \'деду\'. А ведь тут на дворе был совсем не май месяц, и здоровья мне \'охота на волка\', под видом чего всё это произошло, совсем не добавила, особенно если учесть мои переходы туда-сюда через портал. Впрочем, были и позитивные моменты, я уже не терял сознания при переходах, и боль была значимо меньше, чем в первый раз, должно быть у меня вырабатывалась привычка. Зато теперь можно было не прятаться от местных властей. В деревне \'Сечено\', которую я первую посетил в этом мире, было решено сделать нашу основную базу, которая совершенно официально теперь числилась как опытное сельскохозяйственное производство. Кстати, это самое \'опытное производство\' создавалось в самом деле, так как всё равно требовалось скрупулезно изучить влияние портала на биологические и небиологические объекты. И теперь в нашем отдельном домике, представленным нам местным колхозом, почти всё кроме одной комнатки было заставлено клетками с лабораторными мышами.

У меня было серьёзное предположение, что если в этом мире присутствовать долго, то вернуться назад будет невозможно. Молекулы будущего будут постепенно замещаться молекулами прошлого. Так что разбитых на группы мышей кормили и местным кормом и тем, который был принесён вместе с ними из будущего, а также в некоторых пропорциях того и другого. Планировалось периодически перекидывать мышей через портал и оценить, как долго можно пребывать в прошлом, имея возможность вернуться к себе живым. И, если забежать вперёд, благодаря этим мышам мы сделали несколько больших открытий, одним из которых стала формула долгожительства, а, возможно и бессмертия, но до этого было ещё далеко. И пока экспериментальных данных было мало, на всякий случай я и Антон, забравшийся вместе со мной сюда, питались исключительно тем, что принесли с собой из нашего мира, да и воду местную не употребляли. Мало ли что, нам пока ещё рано окончательно \'рубить концы\'.



Ещё к нашему хозяйству прибились две местных девушки, две сестры, Саша и Юля.

Они жили в паре изб от нас вместе с матерью и бабушкой. Вообще в этом небольшом колхозе было много молодых девушек в возрастах от 15 до 25 лет, кто родился незадолго до войны. Война для этого поколения пришлась очень некстати, выбив большую часть молодых мужчин, женихов и работников. И перспектив у молодых девушек практически не было, разве что уезжать в города. Кто-то ехал учится, но потом редко возвращался в родные деревни и сёла, так как страна очень быстро развивалась и распределяли после ВУЗов туда, куда больше было надо. В ту же Прибалтику, где создавали с нуля промышленность, и где было очень мало коренных жителей, чтобы заселить города. К примеру, столица Литовской ССР — Вильнюс, бывший польский Вильно, после отъезда из него поляков был практически пустым, даже городскую инфраструктуру некому было поддерживать. После войны проблему кое-как решили, собрав литовцев со всей республики и со всего Союза, но всё равно будущие промышленные окраины Союза насыщались людьми за счёт центральной России. Эх, мы теперь знаем, какова была прибалтийская благодарность русскому народу за всё это.

И вот теперь в здешнем, всеми забытом колхозе объявились мы, пара очень солидных мужчин. Не молодых парней, а сразу видно — серьёзных учёных. А потому мы сразу были окружены вниманием, как явным, так и скрытым. Первыми подсуетились наши соседки, а другие кусали локти, шушукаясь о том, что было и что будет.



Девушки были в самом соку, одной было 18, другой 20 лет, и что странно, обе они украдкой поглядывали на меня и почему-то совершенно игнорировали Антона, что его сильно задевало. Но он старался всё это открыто не показывать, и ходил ночевать к одной женщине, муж которой не вернулся с фронта, а днём наведывался ещё и к другой вдове и может быть к кому-то ещё. В общем, мужик не тратил время зря, в отличие от меня, постоянно чем-то занятого. И даже сейчас, когда на дворе давно была тёмная ночь, я ломал глаза, читая местные газеты в слабом мерцающем свете керосиновой лампы. И пора бы уже было завалиться спать, но старые привычки сидеть по ночам давали о себе знать. Девушки тоже не шли домой, прописавшись у меня окончательно, занимаясь вышивкой. Впрочем, их можно понять, дома строгая мать и ещё более строгая бабушка, будь у меня так, я бы тоже не пошел, ходить за скотиной с утра до вечера, сначала в колхозе, а потом дома не самое приятное занятие. Молчанье затянулось слишком долго, ещё с ужина, после которого Антон отправился к своей даме, а я взялся за газеты, но я видел, что девушки явно хотят поговорить, но не решаются первыми что-то спросить. Видя краем глаза их неловкость, я решил взять инициативу в свои руки.

– Юля, я вижу, что тебя давно прямо распирает изнутри желание что-то у меня спросить, зачем же столько терпеть?

Даже в тусклом отблеске света было видно, как девушка залилась румянцем, что ж, понятно, какие мысли у неё в голове бродят. Саша прикрылась своей вышивкой, но явно вся обратилась в слух.

– Дядя Алёша, а там, в вашей далёкой стране (девушкам мы рассказали, что за порталом просто другая далёкая страна) у вас есть жена?

– А с какой целью вы этим интересуетесь? — ответил я вопросом на вопрос, вгоняя Юлю в ещё большую краску. Да, всё я понимаю, но вот так взять и ответить прямо — значит поломать себе всю игру с большой перспективой. Всё же девушки мне нравились, хотя я этого тоже не показывал.

– Мы, девушки переглянулись, — хотели бы, чтобы вы взяли кого-либо из нас в жены, ну вы понимаете?

Вот тебе раз, они, оказывается, уже договорились за моей спиной.