– Я точно не уверена, но вроде бы Беа беспокоилась, когда они познакомились. Вся эта история с наркотиками…

– Это было еще до ссоры. Думаю, именно тогда она увидела истинную суть Джо.

Калеб болтает ногами в воде. По поверхности расходятся круги.

– Ссора по поводу того, что Беа отменила поездку?

– Нет, раньше. – Калеб поднимает брови. – Ты что, не знала?

– Нет. Когда это было?

– Несколько недель назад. Джо приехала к нам, и они поругались. Ссора была довольно безобразная, судя по звукам. В конце концов Беа ушла из дома. – Он пожимает плечами. – Я был уверен, что Беа отменила поездку именно поэтому. Не хотела второго раунда. Возможно, байка про поездку в Штаты понадобилась для того, чтобы избежать ругани по этому поводу.

– Беа никогда не говорила тебе, из-за чего они поругались?

– Нет, но у меня всегда было ощущение, что Джо придирается к ней, пытается уничтожить каждый ее аргумент, и без особой причины, не считая зависти.

– Зависти к Беа?

– Да. Беа никогда не замечала, но думаю, это потому, что она никогда не стремилась к общению с Джо. У нее было много работы, это да, но, похоже, это был удобный предлог, чтобы увильнуть.

– Увильнуть от чего?

Голос Ханы дрожит. Она гадает – быть может, они думали так же и о ней, что она завидует. А ведь так оно и было. Временами она тоже завидовала Беа.

– Ей не хотелось принижать себя, чтобы все остальные чувствовали себя лучше. Оберегать их хрупкое самолюбие. В особенности других женщин. Она считала, что не может быть самой собой, если это угрожает другим людям.

Краснея, Хана понимает, что он прав, вспоминает свою работу и перешептывания, ехидные замечания директрисы. Хана часто задавалась вопросом, не заложено ли в некоторых женщинах стремление не одобрять чужой успех: это эволюционный механизм, позволяющий смягчить его или принизить, а если не получится, то проигнорировать. Она и сама такая.

Калеб снова отпивает пива.

– Думаю, Беа чувствовала себя лучше без родственников. Понимаю, как паршиво звучит, но это правда.

31

Элин пересекает дорожку к главному зданию, проходя мимо группы громко смеющихся женщин в тонких платьях. Она идет дальше, все быстрее и быстрее, как будто каждый шаг уносит ее смятение, хотя это не так, ее щеки горят при воспоминаниях о разговоре.

Зачем так себя вести? Но у нее есть ответ: в глубине души она чувствует угрозу от близости Уилла и Фарры. Как бы ни было неприятно это признавать.

Обогнув главное здание, она останавливается в метре от задней двери и усаживается на низкой стене у края террасы. Проникающая сквозь платье к бедрам прохлада камня восхитительна.

Ее взгляд устремляется мимо пятачка травы за стеной к темной массе деревьев. Небо выцвело до пастельного оттенка, солнце уже не в силах проникнуть сквозь раскачивающиеся лапы деревьев, которые в некоторых местах смыкаются и образуют плотный полог листвы. По коже бегут мурашки, все чувства обостряются.

Кругом полная тишина.

Элин не слышит даже звуков из ресторана. Ни звона столовых приборов, ни смеха, ни разговоров. Здесь такая глушь, как будто она перенеслась в другой мир. Оглядываясь вокруг, она невольно проводит четкую границу между фасадом курорта и его изнанкой.

До сих пор Элин и не осознавала, насколько малую часть острова занимает центр йоги. Охватывая взглядом массу деревьев внизу, она испытывает будоражащее чувство, что, несмотря на все здания, здесь правит балом природа, это ее владения.

Внезапно ощутив беспокойство, она идет обратно вдоль здания, к фасаду.

Но через несколько секунд останавливается.

Среди деревьев внизу мелькает огонек.

Луч света выхватывает стволы, окрашивая их, на мрачной бурой коре видны зеленые пальцы мха.

Хрустит ветка. У Элин учащается пульс.

Как глупо, журит она себя. Наверное, это кто-то из персонала или постоялец, но страх не сдержать. Несмотря на браваду всего несколькими секундами ранее, ее мысли возвращаются к словам Майкла Циммермана о человеке, которого он видел у скалы, и о фигуре, которую она заметила чуть раньше.

Снова вспыхивает свет.

На этот раз луч двигается хаотично, лихорадочно мечется от дерева к дереву, порой исчезая в густом подлеске по мере движения человека. Элин велит себе успокоиться. Наверняка есть какое-то объяснение.

Но какое? Зачем кому-то, даже из персонала, забираться в непроходимую чащобу так поздно вечером?

В замешательстве она быстро огибает здание и останавливается, прислонившись спиной к стене. Выждав несколько мгновений, выглядывает за угол, всматривается во мрак.

Из леса выходит человек.

Он в толстовке с капюшоном, надвинутым на глаза, так что невозможно различить черты лица.

Остановившись, человек озирается, словно пытается что-то найти, снова включает фонарь, и луч скачет по земле к стене здания.

Он что, кого-то ищет? Ее?

С колотящимся сердцем Элин вжимается в стену, но тут фонарь гаснет. Она выжидает несколько секунд, но свет так и не загорается.

Кто бы ни следовал за ней, он снова растворился в темноте.

Уже около виллы Элин собирается резко свернуть налево, на главную дорожку, но тут кто-то выступает из тени.

Раздается мягкий шорох шагов. Ее мысли возвращаются к силуэту в лесу.

– Элин?

Это Фарра.

– Я думала, ты вернулась на виллу.

– Решила прогуляться. – Тяжело дыша, Элин подносит руку к волосам, вдруг осознав, как, должно быть, она выглядит – волосы всклокочены и выбились из хвоста, кожа красная и липкая. Она надевает улыбку: – А ты? Провожала Уилла?

– Нет, я собиралась, но…

Она умолкает, и Элин замечает то, что упустила из-за собственного замешательства – лицо Фарры красное, заплаканное.

Элин поражена. Неужели Фарра плакала?

– Прости за все, – нарушает тишину Фарра. – Уилл разволновался из-за награды, и я вошла в роль сестры-защитницы.

– Ничего страшного.

Слова Фарры нейтрализуют атмосферу неловкости, Элин размышляет о том, как, должно быть, восприняли ее уход из-за стола.

– Прости, – говорит она, – наверное, мне не стоило нагнетать во время ужина.

– Не бери в голову. У всех был тяжелый день, – улыбается Фарра. Они болтают еще некоторое время, а потом Фарра смотрит на часы: – Уже поздно, я лучше тебя отпущу. Если мы задержимся дольше, мой брат объявит тревогу и отправится на поиски.

Попрощавшись, Элин идет дальше по дорожке. Но всего через несколько метров замечает человека на вершине лестницы, ведущей в павильон для йоги. Она в недоумении оборачивается.

Не могла же Фарра так быстро туда добраться…

Посмотрев наверх, Элин понимает, что права – Фарра еще идет по дорожке.

Элин останавливается и наблюдает, и происходит нечто странное: тот человек замирает в ожидании.

Кого он ждет? Фарру?

Догадка оказывается верной. Подойдя, Фарра с минуту разговаривает с этим человеком, а потом они вместе поднимаются по лестнице.

И тут до Элин доходит. Она вспоминает колебания Фарры в ответ на вопрос, не провожала ли она Уилла.

Может быть, Фарра неспроста уклонилась от прямого ответа? Неужели Элин чуть не застукала ее с каким-то человеком, с которым не должна была видеть?

Она ощущает горечь разочарования. С Фаррой всегда одно и то же. Два шага вперед, один назад.

Поднося ключ к двери виллы, Элин невольно корит себя за наивность, как будто Фарре удалось обвести ее вокруг пальца.

32

День третий

Утром Элин резко просыпается после рваного, беспокойного сна. Несмотря на яркий солнечный свет, заливающий комнату, в памяти всплывают обрывки сна: она бежит по лесу в темноте, колючки раздирают лицо и одежду…

– Привет, – говорит Уилл и кладет ей руку на живот. – Все хорошо. Это просто сон.

– Кошмарный. И такой реалистичный. – Она ждет, пока успокоится дыхание. – Наверное, просто я на грани, это мое первое настоящее дело с тех пор, как я вернулась, да еще Твиттер и разговоры об острове. – Элин поворачивает голову к Уиллу: – Прости, что завела тот разговор вчера вечером.

Подняв руку, он смахивает волосы с ее лица.

– Ничего страшного. Мне не следовало быть таким чувствительным. Прошлое острова… Это больная тема.

– Почему?

Он пожимает плечами:

– В основном из-за прессы. На презентации, хотя журналисты заверили нас, что будут говорить только о курорте, некоторые вскользь упомянули о Кричере и убийствах, о старой школе.

– Но мне все равно не следовало об этом болтать. Думаю, иногда… – Элин умолкает, ей трудно подобрать слова. – Иногда меня напрягают твои отношения с Фаррой. Глядя на вас, я понимаю, чего мне не хватает.

– Айзека?

– Да. Мне больно, что мы до сих пор не близки, а потом я вдруг узнаю, что папа общался с ним, но не со мной. – В ее горле встает комок. – Ему явно уже надоела вся эта история с трусостью.

Уилл притягивает ее ближе:

– Не принимай близко к сердцу. Он просто плохой отец. Какой отец будет обвинять своего ребенка в том, что она впала в ступор, увидев нечто ужасное?

– Я это понимаю, но все равно в глубине души думаю, что его слова слишком сильно на меня влияют, и когда что-то случится, я снова замру и ничего не смогу сделать.

– Элин, если ты так думаешь, может быть, ты еще не готова…

Он умолкает – раздается стук в дверь. Ни один из них даже не меняет позу, чтобы встать. Элин прижимается к Уиллу.

Он стонет:

– Намек понят. Пойду открою.

Нежно высвободившись из ее объятий, он спрыгивает с кровати и натягивает футболку по пути к двери.

Слышен низкий гул голосов.

Через несколько минут Уилл с мрачным видом возвращается в спальню.

– Это Фарра. С виллы на островке пропал постоялец. Некто по имени Роб Тули.

– Уборщица обнаружила в его комнате беспорядок? – наугад спрашивает Элин, пытаясь разобраться в торопливой путанице слов Фарры.

Фарра открывает дверь ногой:

– Да. Друг Роба попросил ее прийти пораньше, он пытается дозвониться до него со вчерашнего вечера. Роба не видно нигде на островке, а уборщица говорит, что в комнате полный хаос. Похоже, на кровати никто не спал. Друг Роба беспокоился из-за ситуации на острове. Роб собирался провести на маленьком острове медовый месяц, но несколько недель назад свадьбу отменили. Так что он проводил «медовый месяц» в одиночестве.

– И поэтому друг беспокоился о состоянии Роба?

– Похоже на то.

Элин кивает. Пропажа человека после эмоциональной травмы такого масштаба не предвещает ничего хорошего, тем более сразу после смерти Беа Леджер…

Ей это не нравится.

– Сейчас приду.

Вытащив телефон, Элин набирает сообщение Стиду. «Только что сообщили о пропаже постояльца. Уилл введет тебя в курс». Она поворачивается к Уиллу:

– Я тебе позвоню.

С непроницаемым лицом Уилл кивает в ответ, но Элин чувствует его внутреннее напряжение. Она знает, о чем он думает. Он считает себя виноватым, ведь этот курорт – его дитя. И еще он думает о награде.

33

На островок они перебираются по качающемуся деревянному мосту, узкие дощечки смещаются под ногами Элин.

Она напряжена. С каждым движением щели между досками расширяются, и внизу мелькают сверкающее море и камни.

– Ты как? – спрашивает Фарра, идущая в метре впереди.

– Не самый удобный проход, но в самый раз для уединения.

– Именно так. Я даже виллу не вижу.

Когда Фарра сходит с моста на берег, Элин хватается за веревочные перила, чтобы сохранить равновесие. В густых зарослях сосен, елей и здоровенных дубов видна лишь узкая петляющая тропа.

– Так и планировал Уилл. Полная изоляция от главного острова.

Сойдя с моста, Элин следует за Фаррой по тропе. Где-то через сотню метров стена листвы разрывается и становится видна более крупная версия их с Уиллом виллы. Нежно-голубые стены, лишь на полтона светлее неба, как будто сливаются с морем и небом, границы размыты.

– Лучше надеть бахилы, просто на всякий случай.

Элин вытаскивает из сумки две новые пары и отдает одну Фарре. Надев бахилы, Фарра подносит ключ к двери. Та беззвучно открывается, и они видят большое открытое пространство: справа – низкая широкая кровать, а слева – диваны.

Внимание Элин привлекает стеклянная дверь в дальней стене, ведущая на деревянную террасу с видом на море.

По обеим сторонам лестницы, ведущей прямо в море, поручни в виде кругов. Настоящий уединенный оазис, идеальное место для медового месяца, но слишком большое пространство для одного, с болью думает Элин, представляя, как Роб ходит тут в одиночестве.

Когда она проходит дальше, сразу становится ясно, что так взволновало уборщицу. Кровать заправлена, но выглядит она как сердце урагана – все остальное в полном беспорядке. Дверца шкафа справа распахнута, и его скудное содержимое как попало свалено на полках.

Рядом с кроватью на полу лежит вверх тормашками сумка, рядом с ней разбросаны книги.

Элин замечает открытый фотоальбом. Аккуратно перешагнув через книги, она вытаскивает пару перчаток и листает страницы.

Поляроидные снимки.

В основном портреты, селфи двух человек – видимо, Роба и его бывшей невесты, во время расцвета их любви. С сияющими глазами они обнимают друг друга.

Элин осторожно обыскивает дом – ванную, кухню, а потом выходит через заднюю дверь на террасу. Кушетка, стол и кресла стоят в первозданном виде, а море переливается синевой.

– Что думаешь? – спрашивает Фарра, притопывая ногой по полу, когда Элин возвращается в дом.

– Трудно сказать, кто устроил беспорядок – он или кто-то другой.

Но когда она снова осматривается, взгляд останавливается на проводах, идущих от квадратного адаптера в стене. Провода есть, но нет ни одного устройства, к которым они обычно присоединяются, – ни телефона, ни ноутбука, ни камеры.

Неудачное ограбление? Может быть, Роб вернулся на виллу и спугнул кого-то?

– Здесь бывали грабежи?

Фарра качает головой:

– Насколько мне известно, нет. Думаешь, это ограбление?

– Возможно. Кто-нибудь мог проникнуть на остров незамеченным. В особенности учитывая его изолированность. Тем более ночью.

Элин смотрит за спину Фарре, на воду, не в силах избавиться от нарастающей тревоги. Изолированность – это прекрасно, но имеет свою цену. Если здесь что-то случится, никто ничего не увидит и не услышит.

– А камеры здесь есть?

– Нет, но мне кажется, можно кое-что придумать, учитывая… – Фарра умолкает. – Подожди, мне звонят.

Кивнув, Элин устремляет взгляд на бесконечный простор воды. Кто угодно мог добраться сюда на лодке, прямо из моря, и никто на большом острове не заметил бы.

Фарра снова поворачивается к ней с озабоченным видом:

– Это из группы инструкторов по водному спорту. Пропало оборудование для дайвинга.

У Элин учащается пульс.

– Когда?

– Оно явно было на месте, когда вчера вечером запирали шкафчик. – Фарра колеблется. – А кроме того, они заметили плавающую на воде сумку.

– Я должна посмотреть.

Элин вытаскивает телефон, чтобы позвонить Стиду, и внутри у нее вовсю трезвонят колокола тревоги.

А в голове звучит эхо слов Майкла Циммермана: есть в этом месте какое-то зло.

Чем дольше она здесь находится, тем сильнее убеждается, что он прав.

34

Когда Элин подходит к сарайчику с экипировкой для водного спорта, там кипит суета, у полупустой стойки с досками для серфинга толпятся люди.

Стид стоит рядом с Фаррой чуть в сторонке, на его лбу уже блестит пот.

– Ты уже встречалась с Томом, – говорит Фарра. – Договариваться о лодке лучше всего с ним. Он как раз закончил с клиентами.

Том пересекает пляж в сопровождении двух постояльцев с досками для серфинга под мышками. На его лице толстые полосы солнцезащитного крема, напоминающие боевую раскраску. Синий спасжилет забрызган белыми пятнами соли, ткань натянулась на крепких мышцах.

– Ты разговаривала с диспетчерской? – тихо спрашивает Стид.

– Да. Они открыли новое дело.

– Что думаешь?

Его ноги утопают в мягком песке, насыпавшемся на мыски туфель.

– Привлекает внимание время происшествия, но зацепиться особо не за что. Похоже, он был расстроен после отмены свадьбы.

Стид неуверенно смотрит на нее. Они молча наблюдают, как Том подходит ближе и затаскивает доски в ячейки. Пробормотав что-то клиентам, он оборачивается:

– Фарра сказала, что вы хотели взглянуть на сумку, которую мы заметили?

Элин кивает:

– Это далеко отсюда?

Том потирает лицо. На полоске солнцезащитного крема на носу появляются тонкие трещинки.

– На лодке – несколько минут, а вплавь, естественно, дольше. Минут пятнадцать. – Он делает паузу. – Хотите поехать прямо сейчас?

– Если можно. И пожалуй, понадобится оборудование для дайвинга, просто на всякий случай.

Том понимает намек с полуслова. Раздавая указания коллегам, он нервно сглатывает, на горле дергается кадык.

Катер гладко скользит по воде. Поверхность ровная как стекло, в идеальном зеркале отражаются нависающие утесы.

Через несколько метров морское дно резко уходит вниз. Элин не может оторвать от него глаз. Усеянный ракушками песок хорошо виден даже на такой глубине.

Подводный пейзаж меняется по мере того, как они минуют утесы. Сразу под поверхностью воды лежат огромные валуны, обрамленные колышущимися в течении веревками водорослей, пробившихся сквозь трещины.

Элин замечает, как Том хмурится, слегка разворачивая катер в открытое море.

– Далеко еще?

– Нет, мы почти на месте. – Через несколько минут он глушит мотор и громко выдыхает: – Все, приехали. – Он показывает на море: – Ребята очень хорошо описали, где это.

Подвинувшись к краю лодки, Элин всматривается вниз. Видна верхняя часть покачивающейся на воде сумки. Она водонепроницаемая, похожа на сумку для каякинга.

– За что-то зацепилась. – Стид выгибает шею, чтобы рассмотреть. – Судя по всему, за камень.

Элин уже собирается подвинуться ближе, как замечает что-то в нескольких метрах от левого борта лодки.

Над скалой торчит что-то темное. С участившимся пульсом она рассматривает контуры и материал. Ласты?

– Что это? – спрашивает она, но Том уже наклонился над бортом, уставившись в воду.

– Господи, – бормочет он. – Я…

Но больше он ничего не добавляет. С ужасным предчувствием Элин смотрит вниз.

За ластами тянется тело в дайверском снаряжении.

– Посмотрите на его позу, – шепчет Стид. – Что-то не то.

Он прав. Тело выгнуто под странным углом, лежит на боку и втиснуто между скалами, рука и нога просунуты в щель, а кислородный баллон лежит на камне.

– Похоже на снаряжение «Люмен»? – спрашивает Элин.

– Да, – отвечает Том с пронзительными нотками в голосе.

Она молча погружается в размышления. Маловероятно, что дайвер жив, и нет времени дожидаться медиков.

– Том, ты можешь нырнуть и проверить, как он?

Том слегка дергает головой, словно пытается стряхнуть лишние эмоции:

– Конечно.

Дрожащими руками он тянется к дайверскому снаряжению и надевает его. С натренированной легкостью ныряет спиной вниз и почти без плеска входит в воду.

Задержав дыхание, Элин наблюдает, как он опускается. Она цепляется за крохотную надежду, что каким-то чудом у застрявшего ныряльщика осталось достаточно кислорода, чтобы выжить. Через несколько минут Том выныривает на поверхность и забирается обратно в лодку. Элин с нетерпением ждет, пока он срывает маску и загубник.

– Он мертв, – мрачно говорит Том. – Я сумел просунуть пальцы под капюшон костюма, чтобы проверить пульс, но, честно говоря, и так ясно, что это произошло уже давно. Думаю…

Он почти захлебывается словами, дыхание вырывается короткими спазмами.

– Что? – торопит его Стид.

Том дрожащими руками снимает кислородный баллон.

– Тот парень внизу… Не уверен, что он тот, кого вы ищете. Я сделал фото.

Его рука еще дрожит, когда он передает Элин телефон, соприкасаясь с ее ладонью. Телефон выпадает из его руки, громко ударившись о дно лодки. Нагнувшись, Том подбирает его и отдает Элин.

Экран покрыт влагой, и Элин вытирает его подолом рубашки. Когда она наконец может ясно рассмотреть фотографию, ее сердце начинает биться быстрее.

Том прав.

35

Как только Хана выходит из парового кокона душа, ей тут же снова хочется расплакаться, но слезы так и не выступают. Вчерашняя вспышка эмоций сплавилась в нечто более твердое. Это не шок, а какое-то отупляющее чувство, как будто отключили все нервы.

Она быстро одевается и идет по коридору. Слышны приглушенные голоса, в путаницу слов вплетается ее имя. «Хана сказала…»

Это Джо и Майя.

Они не в гостиной, как она предполагала, а снаружи, на террасе, с чашками кофе в руках. Зеленый комбинезон Майи и спортивное платье Джо излучают отпускное настроение, но набрякшие веки и немытые волосы стирают этот эффект.

– Привет, – говорит Хана, выходя на террасу. Каменный пол под босыми ногами такой теплый. – О чем болтаете?

– Да так, ни о чем.

Майя со звоном ставит чашку на стол.

Хана напрягается:

– Но я слышала свое имя.

– Мы просто гадали, как ты себя чувствуешь, – быстро говорит Джо. – Вот так увидев Беа, ты была в шоке, и мы волновались, только и всего. Вчера вечером ты рано легла.

Хана смотрит на ее озабоченное лицо – сомкнутые брови, морщинки в уголках голубых глаз – и тут же вспоминает слова Калеба о ссоре Беа и Джо.

Внутри у нее разгорается незнакомый гнев.

– Волновались? А я думаю, что ты должна чувствовать себя виноватой.

Слова вылетают, прежде чем она успевает их остановить. Хана удивлена собственным поведением, но в глубине души рада. Рада, что не ведет себя как обычно – сдержанно, прикусив язык. Не пытается быть приветливой.

Джо каменеет:

– О чем это ты?

– Я тут задумалась… Что такого ты сделала, Джо, как заставила Беа чувствовать себя настолько плохо, что она посчитала нужным приехать сюда без предупреждения, и в результате произошло это несчастье… На твоем месте я чувствовала бы себя виноватой.

Джо подается вперед:

– Ты не знаешь наверняка, почему приехала Беа, никто из нас не знает.

– Так ты сказала детективу.

– Ладно, может быть, это и послужило причиной, но знаешь что? – Глаза Джо вспыхивают. – Я бы поступила так снова. Теперь, конечно, ты пытаешься нарисовать нимб над ее головой, но Беа иногда была такой эгоисткой. Отменить поездку было мерзко с ее стороны.

Майя кладет ладонь на руку Ханы. Серебряные кольца на ее указательном пальце блестят в солнечных лучах.

– Ну, хватит вам, мы все расстроены. Джо только что говорила с вашей мамой… Она в полном трансе. В такой ситуации никто не мыслит здраво. Вполне естественно желание кого-то обвинить.

– Нет. – Хана теряет последние остатки самообладания. Ее голос ломается. – Я не пытаюсь найти виновного. Я просто говорю, что на самом деле думаю, хотя бы раз в жизни. Из-за Джо Беа чувствовала себя полным дерьмом. А Джо так поступила, потому что в глубине души ей завидовала. Обычно…

Джо вздрагивает, как будто ей дали пощечину:

– Завидовала?

– Да, и я понимаю причину, потому что временами я и сама ей завидовала, но в твоем случае все гораздо хуже, всегда так было. Внимание, которое получала Беа от родителей, ее достижения… Думаешь, она этого не понимала? Вчера вечером Калеб тоже об этом говорил.

– В каком смысле? – медленно произносит Джо.

– Он сказал, что Беа знала твое отношение к ней.

– Чушь. Я организовала эту поездку. Стала бы я это делать, если бы завидовала ей?

– Еще как стала бы, ты ведь хотела, чтобы она наконец-то увидела тебя в твоей стихии, начала воспринимать всерьез, – резко отвечает Хана. – Несколько недель назад вы поругались, потому что она впервые поставила тебя на место, и тебе это не понравилось.

Догадка, основанная на словах Калеба, но звучит правдоподобно.

– Поругались? – запинаясь, говорит Джо.

Ее рука с чашкой начинает дрожать.

– Да. Мне рассказал Калеб. Был большой скандал, в итоге Беа выбежала из дома. – Хана смотрит ей в лицо. – Это так? Она наконец-то увидела твою суть? Почему вы поссорились?

Джо открывает рот для ответа, но ничего не произносит.

– Нет, – наконец говорит она. – Беа не ответила на несколько моих звонков, вот и все. А я слишком перенервничала.

– Так, значит?

– Да. Прости, что разочаровала.

Дрожь Джо усиливается, жидкость из чашки проливается на пол.

Хана заглядывает Джо в глаза, а потом с досадой отворачивается.

Ее беспокоит не то, что она видит, а то, чего не видит.

Она вдруг понимает, что за последние годы утратила умение распознавать чувства сестры, и не знает, на что способна Джо.

36

Виден только изгиб лица, кожа местами посерела, загубник наполовину вытащен.

С колотящимся сердцем Элин увеличивает изображение и видит под мутной маской остекленевшие мертвые глаза.

Капюшон водолазного костюма слегка перекосился и сжимает лицо, но все сомнения Элин развеиваются при виде темной бороды – она знает, кто это.

Сет.

Когда она вспоминает несколько слов, которыми они обменялись, у нее ноет сердце. Они мало разговаривали – похоже, он чувствовал неловкость из-за эмоций, бурлящих после смерти Беа, но производил впечатление человека, полного жизненной энергии. В самом расцвете сил. Почти невозможно представить, что на снимке он.

Один за другим погибли два человека из одной компании. Какова вероятность совпадения?

– Вы тоже его узнали? – бормочет Том.

– Да. Он знакомый… Беа, той женщины, которая упала. Сет – бойфренд ее сестры. – Элин слишком поздно вспоминает про слово «тоже». – Вы помните его со вчерашнего дня?

– Не совсем. Скажу честно, когда мы с вами разговаривали, я знал, что вы будете беседовать с Сетом, но в тот день видел его не в первый раз. Мы уже знакомы. Вообще-то, он несколько раз бывал в нашем центре.

– Постоянный гость?

– Не уверен, что его можно так назвать. Не знаю, в курсе ли вы, но островом владеет отец Сета. – Он делает паузу. – Ронан Дилейни. Об этом знают немногие. Наш курорт сдается в лизинг сети отелей, поэтому Дилейни не принимает участия в текущих делах.

– Я не знала.

Почему об этом не упомянул никто из Леджеров? Наверняка ведь этот факт всплывал в их разговорах.

– Когда Сет бывал на острове, он обычно занимался дайвингом?

– Да, поэтому мне и кажется странным, что он отправился сюда в одиночестве и оказался в такой ситуации, – отвечает Том, и с его волос по щеке стекает струйка воды. – Опытные ныряльщики твердо знают правило: никогда не погружайся в одиночку. Сет это знал и обычно брал с собой инструктора или друга. – Его кадык дергается. – И мне не нравится его поза, на боку. После такого рода происшествий баллон обычно оказывается внизу и утаскивает за собой тело.

Он медлит, как будто ему трудно подобрать слова или он не знает, стоит ли их говорить.

– Вас еще что-то беспокоит? – торопит его Элин.

Том кивает:

– Клапан на баллоне закрыт.

– То есть перекрыт доступ воздуха?

– Да. – Он морщится. – Сет задохнулся.

– Он мог сделать это сам, по случайности? – спрашивает Стид, по-прежнему глядя на фотографию.

– Нет, вряд ли, а даже если и так, то мог бы снова открыть клапан.

Элин вбирает в себя его слова и тон, и в ее груди зарождается ледяная капля понимания. Том не сказал прямо, но она поняла намек.

– А его капюшон… – Том берет телефон, листает и возвращает ей. – Его как будто стянули.

Элин смотрит на снимок. Заломы и складки ткани выглядят неестественно – кто-то или что-то ее удерживало.

37

– Мне нужно сделать несколько звонков, чтобы прислали группу, но пока не могли бы мы оставить здесь лодку? Чтобы никто сюда не приближался? – быстро говорит Элин.

Важно оставить место происшествия нетронутым, даже под водой. Если это произошло не случайно, а они повредят улики, это затруднит расследование.

– Конечно, – кивает Том, по-прежнему бледный как полотно. – Мы сделаем все возможное.

Стид оглядывается на берег:

– Поблизости от пляжа есть место, которое мы можем занять?

Том размышляет и снова кивает:

– Чуть ниже утеса есть хижина. Не знаю, насколько там чисто, зато никто не помешает.

– Спасибо.