Утро. А на следующую ночь у него запланирован визит к одному любопытному господину, который, при правильном к нему подходе, способен решить некоторые немаловажные проблемы Сварога.
— Конечно, ты верен наш пари, — проворковал Макото. — Ты мой друг, ты честный.
Питон сомкнул губы. Вокруг рта вздулись желваки. Во всей налитой силой фигуре его читалось несогласие с лейтенантом. Но тому было плевать.
— Это точно.
– Теперь, – сказал лейтенант Строганов. – Чтобы вы поняли, за что мы сражаемся. Мне некогда говорить вам патриотические речи, поэтому я просто покажу.
— Зачем беспокойство? Ты слишком беспокоиться.
ГЛАВА 16
Лейтенант кивнул сержанту. Тот подошел, нагнулся – и одним движением сдернул простыню с носилок. Циркачи подались вперед…
— Есть из-за чего, — пробормотал Старлиц. — Мне надо было раньше опомниться. Я забыл про время.
В ПАСТИ СЕНТИМЕНТАЛЬНОГО ЛЬВА
— Человек не может против нашей музыки, — пропел Макото жутковатым голосом. — Если ты верить в магию, в молодое сердце девочки…
Лейтенант помолчал, наблюдая, как меняются лица людей. Кого-то шумно вырвало.
…С виду это было ничем не примечательное одноэтажное каменное строение, одно из десятков доживающих свой век в не самом престижном районе столицы. А говоря точнее, на самой окраине, терпеливо и, судя по всему, покамест безрезультатно дожидающееся очереди на снос, реконструкцию и застройку жилищами новыми, современными, оборудованными по последнему слову тех… пардон, магии – в виде волшебных унитазов и колдовских посудомоек.
— Правильно, Макото. Каждому свое.
— Ты позвонить мне снова, когда ты больше в себе, позитивно правильный. — И Макото повесил трубку.
– Видите? – просто сказал он.
Сварог отпустил такси за три квартала до цели и оставшееся расстояние преодолел пешком. Быстро смеркалось, и многочисленные граффити на обшарпанных стенах домов начали светиться разноцветным фосфорным светом, переливаться, а некоторые, черт бы эту магию побрал, даже шевелиться, когда Сварог проходил мимо. Где-то в переулке кто-то кому-то сосредоточенно лупил морду, прижав избиваемого к забору, однако экзекуция проходила в полной тишине, молчали оба, раздавались лишь смачные удары да сопение поединщиков. Трущобы, ни дать ни взять. Гарлем. На всякий случай Сварог переложил револьвер из внутреннего кармана в боковой – мало ли какие хулиганы попросят закурить. Тут уж воплем: «Милиция, убивают!!!», не отделаешься, а если оные хулиганы вдобавок ко всему владеют парой-тройкой запрещенных заклинаний, то и никакие боевые навыки не спасут. Тем более, что навыков тела Ирви-Лонга он не знал – судя по набитым костяшкам на пальцах рук, детектив в случае чего мог отмахаться от одного-трех безоружных противников, но проверять это на практике как-то не тянуло. А без привычных колдовских способностей Сварог чувствовал себя уже не просто голым – он чувствовал себя инвалидом без костылей… Шаровидных уличных светильников здесь практически не было, пустынная улица тонула в полумгле, разгоняемой лишь тусклым светом из окон пока еще обитаемых халуп. А свет, между прочим, горел далеко не в каждом доме, и когда он добрался до искомого адреса, стемнело уже окончательно. Неподалеку от номера восемьдесят четыре Сварог остановился – там тень была погуще, – и задумчиво оглядел небольшое, однако ж зело мрачное сооружение темно-красного кирпича за покрытой лишайником каменной оградой, построенное наверняка еще во времена Империи и наводящее на мысль о потайных склепах и неупокоенных призраках. Вроде здесь. Мобиля Гиль-Донара поблизости не видать, ну да не такой ведь он идиот, чтобы светить свою машину в подобном-то районе. Хотя, с другой стороны, полицейскому появляться в подобном районе, и без охраны – это как раз таки и надо быть круглым идиотом… Над головой мерцали звезды, образуя, ясное дело, совершенно незнакомые созвездия.
Старлиц позвонил в pansiyon в Лефкосе, чтобы выяснить, пережил ли Виктор ночь. Ему пришлось долго и без всякого толка препираться с молоденькой проституткой из Белоруссии, родителей которой упек в тюрьму режим Лукашенко. Такого забавного русского акцента, как у нее, Старлиц никогда еще не слышал, но никакого Виктора Билибина она не знала и не нашла никого, кто бы о нем слыхал. С Хохловым тоже произошло что-то непонятное: за ним больше не числилось номера в «Меридиене», даже в книге постояльцев не осталось его имени. Хохлов растворился в турецком Кипре.
Циркачи молчали. Тела были изуродованы до неузнаваемости. Женщина и ребенок лет семи. Из тела ребенка пробивалась вверх мелкая травяная поросль. Глаза у него были белые… и удивленные. За что, дяденька?
Чувство надвигающейся беды стало еще острее. Старлиц нашел убежище в гостиничном баре, где заказал двойной «Гленморэнджи» с добавлением портвейна и купил две пачки красного «Данхилла». Похлопав себя по карманам, он не обнаружил спичек.
Задуманное Сварогом не было ни авантюрой, ни безумием – это было чистой воды самоубийством. Однако ничего другого ему не оставалось! В комнатенке Эрма он просидел всю ночь, мысленно прикидывая и так, и эдак, раскладывая в голове пасьянс из возможных вариантов, пытаясь отыскать выход из ловушки. Пасьянс не получался. Старик Эрм и милая простушка Лиома могли, конечно, спрятать Ирви на неопределенно долгий срок, но… Но – и что, господа? Сколько он должен, как говаривали сицилианские мафиози, пролежать на матрасах, пока полиция не снимет облаву? Месяц? Год? А судя по тому, с каким рвением органы местного правопорядка взялись за поимку беглого детектива, на квартире Чофо-Агайра был убит не просто любовник его жены – там завалили персону. И в подобных случаях полиция будет рыть носом землю и месяц, и год, пока не отыщет свою сладкую косточку. Перекроет все тропки из города. Прошерстит все связи Ирви-Лонга. Поднимет на ноги агентуру в среде нелегальных магов и преступников обыкновенных. Предпримет, в конце концов, поиск по каким-нибудь астральным каналам – от которых настоящий Лонг, вероятно, и нашел бы способ закрыться. У настоящего Лонга наверняка имелись свои связи в криминальном мире… Да вот беда: тут не было никакого Лонга, а был лишь ни бельмеса не смыслящий в здешней жизни Сварог, которому отчего-то приспичило попасть в окрестности Некушда. Так что делать нечего, выхода нет.
Лейтенант кивнул. Сержант набросил простыню обратно, солдаты закрыли тела. Лейтенант повернулся к Питону:
— Прошу. — Туристка в африканском балахоне щелкнула перед его носом зажигалкой.
А, как учат самураи, если не знаешь, что делать, делай шаг вперед.
– Ты говорил, не знаешь, почему нужно убивать веганцев? – видимо, он продолжал разговор, что случился между ними ранее. – Теперь ты понял? Нет? Тогда иди и смотри, артист. Иди и смотри.
— Спасибо. — Он блаженно затянулся и взглянул на благодетельницу. — Господи!..
Вряд ли кто даже из самых башковитых полицейских предположит, что беглец сам полезет в клетку со львом…
Женщина поспешно убрала за железную дужку очков светлую с проседью прядь волос.
Питон молчал. Лицо мертвое, неподвижное. Затем повернулся к своим – и оглядел всех. Циркачи смотрели на него вопросительно, как на лидера. Питон кивнул:
— Я так сильно изменилась, Легги? Ты меня даже не узнал.
Вдалеке завыла собака, другая подхватила, затем третья, и вскоре целый собачий хор затянул форменную какофоническую ораторию. Сварог включил невидимость, огляделся – никого – перебежал дорогу и притаился за каменной оградой. Выждал немного. Тишина. Собачки умолкли. Он двинулся вдоль ограды. Если настоящий Ирви-Лонг не ошибся, где-то тут должна быть дверца во двор… Эх, хорошо бы, конечно, через ограду перемахнуть, да ведь пузо не пустит. Что ж ты, брат, спортом-то не занимался…
— Что ты, Вана! — заученно солгал Старлиц. — Ты превосходно выглядишь.
Ага, есть!
Вана невесело хмыкнула во влажную салфетку.
– Слышали, что сказал лейтенант? Стройся! Живее!
Сварог нашарил в темноте холодную металлическую ручку, легонько нажал. Никаких сюрпризов, дверца поддалась, открылась без скрипа. То ли прогрессивная магия еще не добралась до этих мест, то ли здесь попросту магию не жаловали.
— Какой же ты мастер вранья!
Короткая перебежка до задней двери. Заперто, как следовало ожидать. Сварог достал нож, выщелкнул лезвие. Ну-ка, Лонг, где твоя мышечная память… Получилось даже быстрее, чем он рассчитывал: нехитрый замок негромко щелкнул, дверь открылась. Темный коридор. Слева кухня, прямо – деревянная лестница на второй этаж. Значит, нам туда дорога…
— Когда ты приехала?
Лейтенант кивнул.
Он достал револьвер, крадучись поднялся наверх, стараясь держаться поближе к стене: любой уважающий себя вор должен знать, что возле стены даже самые рассохшиеся ступени не скрипят. А чем, милорды, мы глупее уважающего себя вора?.. Из-под второй по счету двери лился неяркий свет, но свет какой-то странный – бело-голубой, лихорадочно мерцающий. Оттуда же доносилось негромкое стрекотание, странное не менее: так тарахтели допотопные швейные машинки, еще там, на Земле… Сварог замер, нахмурился. Хоть убейте, это было похоже на что угодно, только не на звуки любовных забав…
— Сегодня утром. Я была в Будапеште. Пыталась прийти в себя с помощью подружек из листа «Faces». Но тебе лучше этого не знать.
– Хорошо. Ну, с богом. Пошли.
— Предположим.
Эх, сколько раз подводил его детектор опасности, сколько матов Сварог на него складывал – а вот поди ж ты… Как выяснилось через мгновенье, без него не обойтись.
Старлиц был рад увильнуть от уточнений и знай себе цедил виски. Ситуация понемногу прояснялась. Она обрушивалась на него с сокрушительной силой, придавливала к земле лавиной старых номеров «Ms.» и «Плейбоя».
Рядом с Артемом вдруг встала Лана, акробатка – с ножами в руках. Это были специальные метательные ножи, с идеальным балансом. Артем видел, как Лана их бросает – и сглотнул. Не хотел бы он оказаться на месте мишени.
По подавленному, безрадостному виду Ваны он понял, что последние события оказались еще хуже, чем он мог вообразить. Он уже чувствовал, как рушится все, ради чего он столько трудился, как сама его жизнь сходит с рельсов. Но по крайней мере Вана была узнаваема, она была действующим параметром среди хаоса, и это успокаивало. Он больше не паниковал, он был готов разбираться с последствиями краха.
Мерцание прекратилось, стрекотанье утихло, и светильники вспыхнули разом по всему коридору – ярко, обличающе. Он и дернулся было, но тщетно: невидимая паутина в мгновенье ока оплела его плотным душным коконом, рывком приподняла над полом, сковала руки и ноги, сдавила шею…
— Они киберфеминистки, — продолжила Вана.
– Ты… – начал он. – Зачем?
— Я в последнее время отстал от событий, — пожаловался Старлиц. — Дела и все такое прочее…
Дверь второй по счету комнаты открылась, и на пороге возник невысокий плотный, коротко стриженный человек. Он был одет в гражданское, но Сварог тут же узнал его – снимками именно этого типа начиналось досье на Гиль-Донара, начальника полицейского управления Вардрона.
— Могу себе представить. — Вана выцедила из стакана остававшийся среди льда бренди и постучала по стойке зажигалкой. — Эй, мистер Турок! Налейте-ка мне еще вашего туристического пойла! Только сделайте послаще.
Некоторое время Гиль-Донар, склонив голову набок, разглядывал пленника, подвешенного в воздухе с револьвером наизготовку, потом сдавленным голосом сказал кому-то в комнате:
– Так надо, – сказала акробатка. Циркачи наперебой заговорили «Лана, не надо», «Лана, это не женское дело». Акробатка упрямо мотнула головой. Уходить она не собиралась. Питон только посмотрел на нее и кивнул. Спорить было бесполезно. Характер Ланы знали все: мертвую скалу проще переубедить, чем живую акробатку.
Бармен нахмурился. В его местной версии реальности женщины не заказывали себе выпивку, уж по крайней мере этого не делали раньше испуганные хиппи с Западного побережья с мешками под глазами, с лишними шестьюдесятью фунтами веса, в брюках в обтяжку. Старлиц поспешил сделать понятное во всем мире движение большим и указательным пальцами, обозначающее плату, и постучал себя по груди. Бармен нехотя кивнул.
– Рут, опусти пушку. Этот зверь не хищный.
— Ну, как живется в раскольнической коммуне? — спросил Старлиц, забирая сдачу и стряхивая пепел.
И снова повернулся к Сварогу. У него были очень светлые глаза, ясные, голубые – но не как у ребенка, а скорее как у профессионального убийцы.
– Вперед! – скомандовал лейтенант.
— Уже никак. С нами разделались.
– Угадай, Ирви-Лонг, – сказал он с некоторой даже грустью, – почему через пять минут я тебя застрелю и никогда об этом не пожалею? – он достал необъятный носовой платок, с оглушительным треском высморкался, платок спрятал и, откинув полы пиджака, сунул большие пальцы под ремень. – Потому что ты незаконно проник в чужое владение? Не-а. Потому что ты дурак и попер напролом сквозь простейшую охранную магию? Вот еще. Или потому, что узнал обо мне то, чего тебе знать не положено? Мимо… Может, потому, что тебя разыскивает вся полиция города? Опять нет. Я, Ирви-Лонг, застрелю тебя, потому что ты прервал нас на самом грустном месте… И только не надо мне свистеть, что ты пришел сдаваться. Рут!
— Серьезно? С вашими-то связями в Белом доме? Как это могло произойти?
Двинулись нестройной толпой. Топот, нарастающее эхо. Пересекли платформу. Впереди, в наклонном ходе, гремели выстрелы. Пронзительно и страшно закричал раненый, затих.
— Очень просто. Нас разметали, как кегли в боулинге. Мы торговали «виагрой» в Интернете. Не пойму, зачем мы бросили RU-486
[19] и стали заниматься виагрой. Этим глупым сучкам в центральном комитете вдруг захотелось прибылей. Когда Движение становится жадным до денег, пиши пропало. — Унылое лицо Ваны еще больше погрустнело, сквозь ее очки стало видно, что она готова пустить слезу.
Из дверей боязливо выглянул еще один персонаж: дряхлый плешивый старикашка в засаленной шерстяной кофте сжимал в руках древнюю винтовку.
— Брось, Вана, — утешительно произнес Старлиц. — Даже Клинтон пострадал от сексуального скандала. Это делает вам честь.
– Вы уверены, господин Гиль… – гаркнул было он, но глава полицейского управления перебил:
Побежали по ступенькам. Артем оглянулся – в конце колонны мелькнуло белое пятнышко. Неужели Гоша, лилипут? Нет, показалось. Это Акопыч обмотал голову белым платком, словно банданой. Старик, ты-то куда лезешь?
— Не хочу больше об этом говорить. Кончено, ушло. — Вана передернула плечами и закурила сигарету с мерзким гвоздичным запахом. — Слушай, ты действительно знаком с русским по фамилии Хохлов? У него еще свой самолет.
– Да не трясись, Рут, этот парень сам боится… Ты вот что, ты отволоки его в комнату, мы с ним побеседуем. Ровно пять минут.
Вонь пороха стала сильнее. Синеватый туман пороховых газов – густой, непроглядный, – окутал колонну. Кто-то из циркачей закашлялся.
— Не знал, что Хохлов — владелец собственного самолета. А самого Хохлова я действительно знаю.
– А… установка…
— Это он меня сюда доставил. Ну и самолет у этого русского — свихнуться можно! Приземлился на пляже, представляешь? Он сказал, что войти в отель не может, потому что здесь его хотят убить.
Взвизгнула пуля, искры, ушла рикошетом вниз, чудом никого не задев. Кто-то пригибался, но остальные уже рвались вперед. Страшно до жути. Сердце, казалось, выскочит из груди. Ладони вспотели. Артем больше всего боялся выронить ножи. Выскочат из мокрых ладоней, и он останется безоружным.
– Ерунда. Он уже никому ничего не скажет.
— Сейчас наша группа выселяется из отеля, — молвил Старлиц, не комментируя только что услышанное. — Нам предстоит выступление в Стамбуле.
– Быстрее, быстрее! – покрикивал лейтенант. – Головы пригибайте! Не высовываться! Не стрелять без моего при…
Дедок, ни слова не говоря, осторожно приблизился к Сварогу, взял за галстук и, как воздушный шарик на веревочке, потащил за собой.
Это не было смешно. Со стороны глядючи, зрелище сие было унизительным донельзя, и Сварог до хруста сжал зубы. Но… Но будем смотреть правде в глаза. Он пошел ва-банк – и проиграл в первом же раунде.
— Эта твоя группа… Никак не возьму в толк: ты — импресарио девичьей группы… Кто бы мог подумать! — Она выдохнула струю вонючего дыма в сторону бармена, и тот опасливо посторонился. — Тебя что, тоже хотят убить?
Бух.
— Меня — нет. Я ведь не русский.
…В скрупулезно составленном Ирви-Лонгом досье значилось: «Карьерист, авторитарен, умеет подчинять других ради достижения собственных целей, склонен к роскоши. С другой стороны: реалист, прагматик, объективен, решителен, к политике нейтрален, готов как на решительные шаги, так и отступиться на время, если осознает, что для выполнения поставленной задачи не хватает реальных возможностей, склонен к скрытой сентиментальности и ностальгии». Таков был Гиль-Донар в представлении детектива. Помимо множества познавательных и в высшей степени полезных сведений о деятельности и личной жизни начальника полицейского управления (взятки, покрывательство своих, незаконное использование официальных магических способностей, любовные интрижки) Сварогу попалось и такое:
Звук был совсем негромкий. Сначала Артем даже не обратил на него внимания. Словно что-то чиркнуло, затем всхлип…
— Допустим. — Вана отпила добрую половину своего коктейля и заерзала на табурете, осматривая Старлица с головы до ног. — Как я погляжу, ты процветаешь. Даже одеваешься приличнее, чем раньше. Одни штиблеты чего стоят!
«Как правило, в конце каждой недели фигурант проводит вечер в доме по адресу: Бычий переулок, дом 84 (см. фото). Домовладелец: Рут-Шанто, не маг (!). Протяженность пребывания – от двух до четырех страж. Фигурант выезжает по означенному адресу один, на личном мобиле, без охраны и сопровождения, тайно. Доподлинно установлено (см. стр. 92): жене, обслуге, детям, коллегам фигуранта о цели поездок неизвестно (оправдание: срочное служебное дело), с домовладельцем они не знакомы, такого адреса не знают. Проникнуть в дом в отсутствие хозяина не удалось: Р.-Ш. жилище практически не покидает. Наличия иных гостей в доме в момент пребывания там фигуранта установить не удалось, однако такая возможность не исключается (см. схему подходов), шторы ВСЕГДА опущены. По истечении срока пребывания фигурант возвращается в свой особняк. Обратить внимание: постоянная смена настроений. До поездки – усталость, раздражительность, озабоченность, напряжение; после – всегда (!) умиротворенность, печаль (изредка – радость), задумчивость, сентиментальность. По причине явного отсутствия контактов с иностранными разведками и криминальными структурами, – ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ: постоянная любовная связь на нейтральной территории. М. б., гомосексуальная. Продолжать разработку, вычислить партнера…»
— Я купил их в Цюрихе. Хочешь поесть, Вана? На Кипре превосходно кормят. Тут даже при желании не найдешь несъедобной отравы.
Лейтенант застыл на полуслове и начал заваливаться назад.
И так далее. Были там еще данные на этого Рут-Шанто (бывший мелкий спекулянт), фотографии дома номер восемьдесят четыре с разных ракурсов, Гиль-Донара входящего, Гиль-Донара выходящего, схема подходов к дому и проникновения в него, было там еще много всего на начальника полиции, однако еженедельные одиночные отлучки примерного семьянина наводили на определенные соображения.
Вана ничего не ответила, если не считать ответом огромную слезу, медленно сползшую по ее щеке. Старлиц решительно привлек внимание бармена и заказал закусок в надежде, что кухня в «Меридиене» работает по-прежнему. Вана медленно опустила непричесанную седеющую голову. То ли она захмелела, то ли мучилась от резкой перемены часового пояса. Старлиц с осторожностью, больше подходящей заклинателю змей, дотронулся до ее ключицы и удостоверился, что перед ним человек из плоти и крови. Вана побывала в передряге, но осталась его Ваной.
— Сколько времени мы с тобой не встречались? — спросил Старлиц. — Уже лет десять?
Нет, это действительно крайне любопытно! Не сама любовная связь, разумеется (пусть и противоестественная), – кто не без греха? – а тот факт, что Гиль-Донар периодически остается вне поля зрения охраны. План Сварога был прост до примитива и нагл до безрассудства, и потому имел шансы на успех. Сварог намеревался проникнуть в означенный дом, разогнать любовников (любовника, любовницу – подчеркните нужное) по углам и лично надавить на начальника полиции – либо убедив в его, Лонга, невиновности и заставив отозвать загонщиков, либо предъявив компромат и… и тоже заставив отозвать загонщиков.
— Бери больше, все тринадцать, — ответила она, глядя на него затуманенным взглядом.
А что еще оставалось делать?! Прятаться по углам и «малинам»? Сдаться властям, уповая на объективное расследование? Пробиваться на аудиенцию к Визари? Бред еще больший. А время-то уходило! Время текло сквозь пальцы, как песок. День ушел на изготовление факсимильной копии избранных глав досье. Два он потратил на слежку за домом номер восемьдесят четыре.
Во лбу у него темнела аккуратная дырочка.
— Ладно, выкладывай. Отведи душу.
Но Сварог ошибся. Гиль-Донар оказался, ко всему прочему, еще и хитер, предусмотрителен и осторожен.
Лейтенант упал, в последний момент повернувшись на бок. Тело нелепо, неловко раскинулось на ступенях. Артем отвернулся. Затылка у лейтенанта больше не было. На стене недалеко от места, где он упал, расплывалось кровавое пятно. Желтоватые кусочки… это были мозги лейтенанта. Блин! Артем пожалел, что вообще туда смотрел. Потом пожалел, что сегодня вообще ел. Во рту была невыносимая, тошнотворная горечь.
Вана подкрепилась новым глотком коктейля.
– Вперед! – скомандовал Питон зычно. – Не останавливаться!!
— В общем, когда наш комитет развалился, у нас с Джуди вышла идеологическая размолвка…
Впрочем, справедливости ради следует заметить, что ошибался и Ирви-Лонг.
Артем сглотнул. Все было настолько быстро и нереально, что казалось сном.
— Крупно полаялись.
…Он сидел в одном из двух находящихся в комнате кресел. Мягком, просторном, удобном – в нем очень хорошо было, устроившись с комфортом, расслабиться, отдохнуть вечерком от трудов праведных. И Сварог расслабился бы, да вот беда: запястья его были надежно прикручены к подлокотникам, обитым бархатом. В таком положении отдыхать как-то не тянуло. Второе кресло пустовало: старику Руту Гиль-Донар приказал сидеть внизу и следить за двором.
— Ну да. Под Джуди как раз подкапывались за торговлю наркотой, вот она и решила перебраться на время туда, куда не дотянутся щупальца этого злобного глобального неолиберального капитализма.
Следующая пуля взвизгнула рядом, срикошетила от бетонной стены, задела кого-то в задних рядах ополченцев. Один голос начал звать маму, другой принялся тонко, с подвываниями, стонать. Артем пригнулся, побежал быстрее. Трудно. Ноги уже болели от подъема. Ступеньки частично были разрушены. Эскалаторы встали давно, сразу после Катастрофы, во многих местах зияли дыры.
– Занятная машинка, – похвалил глава столичной полиции, изучая револьвер Лонга. – Надо же, патроны и обыкновенные, патроны и противомагические, предусмотрительно, весьма предусмотрительно… – Потом он положил конфискованное оружие в карман и принялся ходить из угла в угол. – Все же вы потрясающий человек, Ирви-Лонг. Умеете делать неожиданные ходы, тут вам соперников нет. Я был готов практически к любому вашему шагу, но чтоб такое… Давайте-ка выкладывайте, какого дьявола вам тут надо и как вы узнали про это место. Версию насчет того, что явились убить меня, оставьте при себе. Равно как и байки о том, что вы невиновны. У вас пять минут.
— В Югославию?
— Нет.
Сварог слушал не очень внимательно. Он смотрел на стену за спиной Гиль-Донара – стену, затянутую белой тканью. На этой ткани дрожало застывшее черно-белое изображение: полуобнаженная красавица в позе Данаи раскинулась на роскошной кровати, установленной посреди мрачного подземелья, на ее смазливеньком личике застыл испуг. А позади кресла раскорячился на треноге самый настоящий проекционный аппарат, старинный, бобинный – он-то и выдавал изображение на стену. Хотя – почему старинный… Вдоль же других стен возвышались шкафы, висели полки и стеллажи, и все до одного были набиты точно такими же бобинами. Десятками, сотнями бобин.
Питон, хмурый и жестокий, поднимался впереди всех. Силач не нагибался. В ладонях у него был потертый «калаш», казавшийся маленьким для такого великана.
—Ливан? Парагвай? Беларусь? Йемен? Чечня?
Гиль-Донар проследил за его взглядом и, ничуть не смутившись, по-простецки развел руками: дескать, а что тут такого?
— Да заткнись ты! В Западную Африку, дурень. В рамках кампании по борьбе с увечьями.
– Ну да, «движущийся луч», – сказал он. – Ну да, из ранешних времен. Люблю я, понимаешь, лучевые картинки. А вы, скотина эдакая, являетесь в самый печальный момент…
Сосед Артема провалился в одну из дыр, выругался. Пока он выбирался, его обогнал старик в белой бандане. Акопыч. Он подмигнул Артему, пошел рядом.
— Понятно, — кивнул Старлиц. — Женское занятие. Как я сразу не догадался?
Наверное, это был салон, где отдыхали одинокие или уставшие от семейной жизни мужчины. Наверное… Но Сварога очень беспокоило лицо красотки на экране. Где-то он ее уже видел!
– Эй, мальчики, – их обогнала Лана – пробежала по перилам между эскалаторами. – Не отставайте!
— В общем, Джуди якшалась там с цветными сестрами, поднимая уровень их самосознания. Казалось, ее труд приносит плоды, пока речь не зашла о главном…
– Ну что ж вы молчите, милейший, – участливо спросил Гиль-Донар. – У вас на все про все четыре минуты.
— Ее сцапала полиция?
– Вот коза, – сказал Акопыч сердито.
— Нет, сами женщины. Она осмелилась прочесть им лекцию о здоровье, об анатомии женщины. Их это так потрясло, что они отдубасили ее швабрами и половниками.
Он вдруг оказался перед Сварогом, наклонился, ухватившись лапищами за прикованные запястья пленника, рявкнул прямо в лицо:
— Скажите пожалуйста!
Залп. Автоматная очередь прошла над головами циркачей, пули рикошетом хлестали по стенам наклонного хода. Бетонная труба превратилась в смертельный аттракцион «поймай пулю». Люди падали. Кто-то далеко внизу закричал тонким голосом: «Моя нога, нога!»
— Ей крепко досталось, Легс. Мне пришлось обратиться в американское посольство, чтобы ее эвакуировали оттуда на самолете. Когда полицейские из отдела борьбы с наркотиками увидели, в каком она состоянии, они отказались от всех предъявленных ей обвинений. Бедняжка до сих пор в клинике в Портленде, пытается ходить. — Вана всхлипнула.
– Тебя наняли, чтобы следить за мной, да? Кто? Хар-Туга? Уко-Линн? Обещали взамен свободу?
— Когда это произошло?
Они выскочили, наконец, на ровную площадку. Вестибюль станции был в огне и дыму. Тут шел бой.
— Три месяца назад.
– Я не убивал тех людей, – просто сказал Сварог. – Вы будете смеяться, но я пришел как раз таки за тем, чтобы сообщить сей неприятный факт.
— Целых три месяца! Почему ты не позвонила мне?
– Вот они! – закричал кто-то. – «Зеленые»!
Гиль-Донар резко отстранился, замер. Сварог почти физически ощущал, как в мозгу предводителя городской полиции идет напряженный мыслительный процесс.
— Потому что мы не должны от тебя зависеть, — пробормотала она сквозь слезы. — Ты сам это знаешь.
– Докажи, – наконец сказал предводитель, совсем как некогда требовала у Рошаля псевдожена Келина. И пояснил: – Без доказательств ты бы не посмел явиться ко мне.
– Суки!
— Причем тут зависимость? — повысил голос Старлиц. — Просто теперь у меня такая куча денег, что ты не поверишь! Я тут заправляю такими делами! Я мог бы накупить ей сто тонн пластырей.
– УРРРАААА! – циркачи хлынули вперед.
– А вот доказательств-то у меня и нету, – обезоруживающе улыбнулся Сварог. – И именно потому посмел явиться.
Выстрелы. Взрыв. Настоящая мясорубка. Падающие люди. Акопыч, бежавший рядом с Артемом, вдруг оттолкнул его в сторону – сильно и резко. Что-то крикнул, Артем не разобрал что…
– Откуда знаешь об этом доме? – быстро спросил Гиль-Донар.
Вана сморщилась.
В следующее мгновение Акопыч споткнулся и упал. Белая шелковая бандана окрасилась кровью. Артем врезался в ограждение, упал за ним. Над головой свистели пули. От грохота выстрелов звенело в ушах. Он увидел лежащего ничком Акопыча, пополз к нему. Старик был мертв. Что же ты, старик…
Сварог несколько секунд молчал, глядя в глаза полицейскому, и наконец решился. А, ва-банк так ва-банк…
Артем, сидя на полу, огляделся.
– Во внутреннем кармане пиджака, – сказал он. – Думаю, вам будет интересно.
— Пожалей меня, на меня столько всего навалилось, что я не выдержу! Ты не представляешь, какая Джуди теперь. Она — воплощение горечи. Она совершенно не способна гнуться.
Трупы. Везде трупы. Последние минуты были словно в тумане, разинутые рты, вспышки выстрелов, общая неразбериха… Вопли и крики ярости, стоны умирающих…
Гиль-Донар не раздумывая полез в нему в пиджак, рывком выудил сложенные листы бумаги, просмотрел мельком, потом вчитался. Прошло и четыре минуты, и пять, и все десять… И за это время Сварог вспомнил, где он видел обнаженную чаровницу. На экране в синематографе, вот где, куда он и Рошаль заглянули, спасаясь от преследования Каскада.
— С таким характером она не переживет Y2K.
– Ну-ну, – наконец сказал Гиль-Донар, небрежно отбрасывая страницы в угол. Листки разлетелись по полу. – Значит, опустился до шантажа, Ирви?
Рослый веганец выскочил на Артема, потянулся к нему руками. Оружия у «зеленого» не было, из разбитой брови текла кровь. Артем закричал и ударил десантника ножом. Веганец словно не заметил. Артем перехватил нож и вонзил «зеленому» в грудь. Клинок ушел в сторону, наткнувшись на бронежилет. Артем выдернул нож и ударил еще раз. И еще. Веганец обхватил шею Артема руками и сжал. Чернота в глазах. Пятна. Артем начал задыхаться. Он бил и бил ножом, ощущая под клинком что-то мягкое, мокрое… Но веганец сдавил сильнее – и мир покачнулся, беззвучно поплыл в сторону. Артем понял, что умирает.
Он проследил за взглядом Сварога и на секунду смягчился, объяснил:
«Вот и все», – подумал он. Отбегался клоун.
– Это Галла-Дива. Величайшая актриса прошлых лет…
— Только не грузи меня этой чушью! Меня уже тошнит от проблемы Y2K! Я прочла пятьдесят мегабайт досье CERT
[20] об ошибках UNIX, связанных с этой датой. Кончилось это тем, что сгорел мой глупый Windows. — Она нетрезво пошарила под стойкой, достала вязаную гватемальскую сумку и показала новенький спутниковый телефон размером с ее предплечье. — Теперь у меня вот эта — крутющая «Моторола-Иридиум».
Выстрел.
– А фильм называется «В объятиях Иного Зла», – негромко добавил Сварог.
Веганец дернулся. Глаза его вдруг почернели, наполнились кровью изнутри. Артем не сразу заметил, что противник мертв. Он повернул голову. Позади него, в метрах десяти, стоял мини-Бонд Гоша. «Откуда он взялся, его же не было в колонне?!» В руках у лилипута был пистолет. Из ствола поднимался дымок…
— Черт! — Старлиц разинул рот от удивления. — Таких я еще не видал.
Гоша моргнул.
– Ты знаешь? Откуда? – удивление начальника полиции было неподдельным.
— Мгновенный всемирный доступ! — провозгласила Вана, отважно смахивая слезы. — Глобальная связь, с тем светом тоже.
Артем встретился с ним взглядом, кивнул. Спасибо.
– Видел эту ленту.
Лилипут помедлил и тоже кивнул. Выглядел он озадаченным, словно ждал совсем другого результата. Повернулся и пошел прочь – смешной походкой, на ходу перезаряжая оружие.
– Не может быть. Она давным-давно запрещена, как порочащая магию.
— Да, вот это новинка так новинка! Штука не из этого столетия.
«Мы не привыкли убивать, – подумал Артем. – Но мы привыкнем. У нас это хорошо получается».
– Давно и видел.
Он огляделся. Нож, красный от крови, выскользнул из ладони. Артем едва заметил это.
— Одна минута соединения обходится в шесть долларов, — гордо сообщила она. — Если платить, конечно. К ним же подсоединяются жулики.
– И… тебе понравилось?
Неподалеку лежали тела – вперемешку «зеленые» и ополченцы. Мертвый десантник был весь в ярких пятнах. Цветные рукояти – Артем узнал цирковые клинки Ланы. Веганец был как дикобраз. Ножи торчали из обеих рук, из груди, из бедра. Последний, видимо, финальный – из глазницы.
— А как же!
Сварог вспомнил порнографические эпизоды с участием величайшей актрисы и честно кивнул:
Живая мишень. Артем закусил губу. Где Лана?! Везде дрались, остервенев, оскалившись, люди, но акробатки не было видно.
– Местами.
Старлиц пожирал глазами спутниковый телефон. Это был предмет из будущего. Возможно, они заложили слишком крутой вираж и потерпят поражение, но эта штуковина выглядела предвестницей будущего, ископаемым из предстоящих времен. Старлиц испытал сильное побуждение схватить ее, погладить, может, даже укусить, но сдержался. Вана неверно истолковала бы такой поступок.
Взгляд Гиль-Донара смягчился. Вот, оказывается, чем занимался начальник полиции каждую неделю по вечерам!
Из кухни принесли еду. Вана, судя по ее виду, уже измучилась от голода. Лимонный коктейль при своем невинном виде разил кипрским горным козлом и лягал с соответствующей силой.
Бой еще не закончился. Десантники Вегана напирали, их осталось около десятка, но единого натиска уже не было, сражение превратилось в индивидуальные схватки. Артем краем глаза видел, как Питон схватил десантника и швырнул в воздух. Тот с грохотом врезался в стену, упал на пол… Дальше Артем не смотрел. От взрыва все еще звенело в ушах.
— А русского юношу Виктора ты знаешь? — спросила Вана, с невинным видом поливая салат оливковым маслом. — Он похож на любителя наркотиков и «рейва»… — Она запнулась и блаженно простонала: — Как вкусно!
Никаких любовных связей, детектив ошибался: он смотрел старые запрещенные фильмы. И тащился. Ну надо же…
— Да, я знаю Виктора.
– Ты очень странный тип, Ирви-Лонг, никак не могу тебя раскусить… Ну и зачем ты решил меня шантажировать?
Один из десантников схватился с акробатом.
— И как он тебе?
Сварог пожал плечами:
— Себе на уме. Сообразительный паренек. Хохлов и Виктор умнее, чем кажутся. Ни к чему не пригодны, но настоящие русские — очень способные.
Веганец вытащил нож. Аскар – Артем узнал его по восточному костюму – ударил «зеленого» ногой в лицо. Веганец отлетел. Следующий десантник выстрелил в Аскара: раз, другой.
– Вы спросили, как я нашел этот дом, – вот вам ответ. Это не шантаж, это страховка.
— Я общалась со славянскими киберфеминистками, — сообщила Вана, жмурясь от наслаждения. — Русские теперь занимаются странными делами. В Петербурге есть сестры, которые дадут фору любым теоретикам Движения.
– И это, разумеется, копия.
— Мне нравятся русские. Просто в двадцатом веке им здорово досталось.
Акробат упал на колени. Лицо его исказилось. Он снова начал вставать. В него выстрелили еще несколько раз, только тогда он медленно повалился лицом вперед.
– Разумеется.
Вана облизала ложку и с энтузиазмом взялась за капустную долму.
– Что хочешь в обмен на оригинал?
— Этот Хохлов оказал мне большую услугу — увернулся от радара. Документы у меня не совсем в порядке, так что… Но мне пришлось оставить Зету с ними обоими.
– Чтобы вы меня выслушали.
Уроды, подумал Артем. Он вспомнил, что остался без оружия, нырнул вниз. Зашарил руками. Где нож?!
— Кого оставить?..
– Ну, слушаю.
— Зету. Зенобию. Зенобия Боадиция Гипатия Мак-миллен — наша дочь, понял?
– Я никого не убивал. Меня подставили.
Ладони в крови, скользят. Удивительно. Все-таки он задел того десантника. Артем никак не мог нащупать выпавший нож. Один из клинков он потерял в самом начале боя, теперь остался без второго… Растяпа. Где же нож?! Где?!
Старлиц лишился дара речи.
– Выкладывай.
— Ты привезла ребенка сюда? — выдавил он.
Гиль-Донар уселся в соседнее кресло.
Десантники повернулись к нему. Пошли – медленно, как во сне. Артем видел, как опускается ботинок десантника с рифленой подошвой… как взлетает вокруг него пыль…
— Да. Наша дочь болтается по Кипру с твоими русскими приятелями. Надеюсь, они не причинят ей зла.
И не перебил ни разу, пока Сварог сбивчиво пересказывал подробности встречи с Чофо-Агайром и последующие за тем события.
В его мыслительный горизонт ударила ослепительная молния, и его мир наполнился новой, дикой ясностью.
Потом он долго молчал и сказал наконец:
Артем нащупал пластиковую рукоять. Да! Подтянул к себе, зажал пальцами.
— Проклятие, Вана! Дочь… Я никогда не слышал ее полного имени. Зенобия — это мне еще знакомо, но я не знал, что твоя фамилия — Макмиллен.
– Ну, я выслушал. Теперь чего ты хочешь?
Десантник все ближе, в руках у него «калаш». Медленно поднимает оружие…
Она выразительно пожала плечами.
– Если вы хоть чуть-чуть мне верите, то… Два дня свободы, – сказал Сварог. – Только два дня. Мне… мне нужно добраться до одного места.
— В свидетельстве о рождении обязательно должна стоять какая-то фамилия.
Артем встал и пошел на него, сжимая нож.
— Ты сказала, что ее полное имя Зенобия Боадиция Гипатия Макмиллен? Штат Орегон на такое согласился?
Гиль-Донар глубоко вздохнул, потянулся куда-то за кресло и выудил точно такую же папочку, как та, в которой Ирви-Лонг собирал компромат на него самого.
— Представь себе.
– Смешно, – сказал начальник полиции. – Я как раз сегодня решил прошерстить твое досье и подумать, где ты можешь прятаться. Так что один – один.
Десантник поднял автомат, но выстрелить не успел. Он что-то сказал, но Артем не понял – увидел только, как шевельнулись губы веганца.
— Какое же в таком случае твое полное имя? — поинтересовался Старлиц, поразмыслив.
– Почему же, – возразил Сварог, – а по-моему, все еще один – ноль. Потому что ваше досье на меня грозит мне в лучшем случае отсидкой, а мое на вас – о, такой скандальчик может быть…
Раз. Два.
— Можешь по-прежнему звать меня Вана. — Она затушила свою зловонную гвоздичную сигарету, чтобы есть обеими руками. — Я привыкла. Меня все так называют.
– Думаешь отделаться отсидкой?
Осечка!
Старлиц изумленно качал головой.
Время понеслось вперед с бешеной скоростью.
— Не могу поверить, что ты изменила себе и привезла девочку, чтобы познакомить ее со мной.
Гиль-Донар раскрыл папку, дальнозорко отодвинул от лица. Прочитал вслух:
Артем вывернулся из-под руки веганца, мягко присел, как учил Акопыч. Затем резко выпрямил ноги, выбрасывая тело вверх, весь превращаясь в пружину…
— Просто я сломалась, — призналась Вана со вздохом.
– «Предпочитает независимый образ жизни, тяготится семьей и семейной жизнью… Скрытен, но внешне на контакт идет легко, умеет нравиться, может быстро расположить к себе собеседника… Честен, обязателен… Нелегальные умения: невидимость…» А, во, главное: «вызов призрачного убийцы».
— Ей уже десять лет?
Глаза десантника распахнулись и – застыли. Рот открылся, еще раз. Что-то горячее пробежало по руке Артема, словно раскаленная река. Хлынуло вниз…
– Что такое «призрачный убийца»?
— Одиннадцать. Только не обвиняй в этом меня! Я всегда была сторонницей того, чтобы познакомить Зету с ее отцом. Но Джуди была категорически против. А теперь… Наш шабаш ведьм меня возненавидел. Мой брак с Джуди рухнул. Дома меня сторожат легавые из отдела наркотиков. Все летит в тартарары. Огромные медицинские счета и никакой крыши над головой. Плюс ко всему — клиническая депрессия. Ты только погляди, как я разжирела, как постарела! — Вана сорвалась на тихий визг. — Я сижу на таблетках, у меня сердечная недостаточность. Собственная дочь меня не выносит! У нее пятьдесят семь истерических приступов за день, и все из-за тебя и твоей дурацкой группы! Зета окончательно сведет меня с ума.
Клинок вошел веганцу под подбородок.
Старлиц оторвался от нутовой подливки.
– А ты не знаешь, чем владеешь, да? – иронически спросил Гиль-Донар. – Изволь. Есть такое умение: вызывать из Инобытия и материализовывать на короткий срок призраков. А конкретно «призрачный убийца» – это пустотное создание, полудемон, получеловек, подчиняющийся только одному приказу вызвавшего его колдуна: «Убей!» Обычно расчленяет или отрывает жертвам голову. Когтями.
Артем отшатнулся, отпуская нож.
— Ты хочешь сказать, что Зета — поклонница «Большой Семерки»?
— Совершенно оголтелая! — Вана чуть не раздавила в руке стакан. — Я ничего не могу поделать, Легги. Ни с ней, ни с собой. Это какой-то конец света!
Старлиц побарабанил пальцами по стойке.
— Вот, значит, как? А я? Мы не виделись много лет. Со мной ты сумела бы справиться?
— Понятия не имею, — отозвалась Вана сопя. — Но это неважно. Ты — все, что у меня осталось. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Ты моя последняя надежда, Оби ван Кеноби.
— Я рад тебя повидать, Вана, — честно сказал Старлиц. — Ты отлично выглядишь.
— Брось, я знаю, какой у меня ужасный вид. Хуже не бывает. Но я это заслужила. Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить.
— Просто ты перенапряглась, — тихо проговорил Старлиц. — Пора переключить скорость. Перевалить через весь этот миллениум и собрать осколки своей жизни в целую картину.
— Я пыталась. На самом деле! Все напрасно. Становится только хуже.
— В этот раз ты угодила в правильное место. В этом отеле есть неплохие номера. Например, мой. К тому же для меня здесь все бесплатно.
— Неужели? — Вана рассеянно рассматривала тающий лед на дне стакана.
— Знаешь что, давай поднимемся ко мне в номер. Прямо сейчас. Побарахтаемся в стогу, так сказать.