Гордон Диксон

ХОЗЯЕВА ЭВЕРОНА

Глава 1

Майки проснулся и подал голос.

Зарычал он не очень громко, но даже такое «безобидное» рычание могло вызвать массу неприятностей. В тот же момент зажглось световое табло при входе в их отсек космического корабля. Светящаяся надпись информировала пассажиров, что теперь они дышат воздухом Эверона. Юный маолот приподнял массивную, чем-то напоминающую львиную, голову с коленей Джеффа Робини. Со стороны могло показаться, что его взволновали огни. На самом деле Майки видеть их не мог. Его глаза все еще оставались закрытыми, и он был слеп. Лишь из полураскрытых челюстей вновь раздалось низкое возбужденное рычание. У Джеффа в который уже раз перехватило дыхание от сострадания к несчастному существу. Ощущение было столь же неприятным, как ком желчи, поднимающийся из желудка вверх по горлу и наполняющий рот.

— Успокойся, Майки, — как можно тише произнес Джефф и сжал рукой мощные челюсти маолота. — Веди себя прилично.

Но он опоздал со своим предупреждением.

В отсеке, который сейчас слегка покачивался на универсальных шарнирах, поскольку корабль готовился к посадке, воцарилась тишина. Сорок два пассажира, большую часть которых составляли колонисты первой волны, возвращающиеся из отпуска, и земляне, приехавшие на Эверон по своим делам, резко замолчали, прекратив разговоры. Джефф не мог видеть их лиц — при посадке все кресла были отделены одно от другого специальной загородкой. Его и Майки тоже никто сейчас видеть не мог, но в этом не было никакой необходимости.

— Вы слышали? — произнес в нависшей тишине хриплый мужской голос.

Ему никто не ответил, все ждали, что еще он скажет.

— Я спрашиваю, вы это слышали? Вновь молчание.

— Я сообщу об этом в Совет Директоров линии, — продолжал возмущаться мужчина. — Можно подумать, на планете недостаточно этих тварей, поэтому их дополнительно ввозят с Земли. Да еще в пассажирском отсеке, вместе с людьми…

Он недовольно бубнил и дальше, но Джефф не мог разобрать его слов. Большинство возвращающихся домой пассажиров чувствовали себя откровенно погано после вчерашней прощальной попойки, а некоторые продолжили веселье и сегодня, так что были изрядно пьяны.

Джефф почему-то надеялся, что не встретит таких людей в новом для себя мире. Людей, пахнущих земным одеколонам, одержимых земной модой, людей, с откровенной неохотой разговаривающих обо всем, что связанно с их новым местом жительства, людей, рьяно ненавидящих представителей фауны Эверона, таких, как его Майки.

Все пассажиры, и мужчины, и женщины, вели себя одинаково — старались держаться от Джеффа подальше, зная, что за существо везет он в своей каюте. Никто ни разу даже не попытался взглянуть на Майки, которого Джефф вез с собой на законных основаниях, получив специальное разрешение от властей.

Джефф бросил взгляд поверх головы маолота на бронзовые буквы, которыми было написано название космической линии на противоположной стене. Его не покидало хорошо знакомое чувство горькой печали.

Уже давно Робини пользовались дурной славой из-за вспыльчивости, характерной для мужской половины семейства. Отец Джеффа из последних сил удерживал семью «на плаву» в Тяжелые Времена, когда американцы превратились в нацию бедняков, поскольку уступили ведущее положение в освоении космоса. Но в обанкротившейся, из-за неразвитости космических индустрии, не позволяющей ей конкурировать с остальным миром, стране вспыльчивость была непростительной роскошью. Айра Робини очень надеялся на то, что хотя бы его младший сын будет отличаться от всех в лучшую сторону.

Джефф добился определенного успеха. Злость сидела в нем настолько глубоко, что лишь крайнее раздражение могло заставить ее выплеснуться наружу. Он научился бороться с собственными эмоциями, но из-за этого был одинок. Злость, почти всю его сознательную жизнь, заменяло постоянное чувство горечи и печали, которые, как ему временами казалось, могли в один прекрасный день разорвать его изнутри.

Джефф никак не предполагал, что вновь столкнется со своими проблемами на борту космического корабля, летевшего на Эверон. Он надеялся, что после смерти родителей у него выработался иммунитет к отрицательным эмоциям. Более того, он рассчитывал, что сумеет насладиться полетом после того, как нашел финансовую поддержку и получил возможность осуществить свою давнюю мечту и закончить работу с Майки. Менее всего он ожидал почувствовать на борту корабля враждебное отношение пассажиров и их неприкрытую ненависть.

Он гладил Майки, слышал неприятный голос, но слов не различал. Он смотрел на собственное отражение в зеркальной поверхности загородки, в котором отражались и бронзовые буквы. Но они не мешали ему видеть себя: высокий, стройный мужчина двадцати с небольшим лет, широкая кость, чуть вытянутое лицо, темные волосы и еще более темные глаза.

Затем он вновь посмотрел на буквы, которые сложились в название космокорпорации, основанной первыми колонистами: «Хозяева Эверона».

Именно на корабле этой корпорации он опускался сейчас вместе с Майки на поверхность Эверона.

Маолот опустил массивную голову на грудь Джеффа. Между человеком и коренным обитателем Эверона, несмотря на его «младенческий» возраст — размером с сенбернара, возникла невидимая связь, которую можно было охарактеризовать как телепатическую.

— Все в порядке, Майки, все в порядке, — Джефф продолжал успокаивать маолота.

Он попытался мысленно отделить себя от других пассажиров, в который уже раз достал из кармана куртки истертый лист бумаги, который нашел после смерти отца среди писем старшего брата Уильяма. На листе бумаги была нарисована черными чернилами приблизительно составленная карта маршрута от Эверон-Сити к побережью, который тянулся через страну трав в горные местности. Пунктирная линия заканчивалась надписью «Тронная Долина» и тремя словами: «Нашел Майки здесь».

Джефф надеялся, что, вернув выращенного на Земле маолота к месту рождения, он узнает причину, почему у зверя не открылись глаза и почему он не достиг физической зрелости. По крайней мере, Джефф надеялся, что, вернув Майки на родную планету, он подтвердит выводы, сделанные им в докторской диссертации касательно того, что изучение маолотов в естественных условиях может привести к более глубокому пониманию жизни на Эвероне и других колонизированных планетах. Работа над диссертацией, но в еще большей степени надежда, заставили Джеффа искать и найти средства для перелета на Эверон.

На корабле он быстро пришел к выводу, что должен абсолютно не обращать внимания на то, как относятся к нему остальные пассажиры. После стольких лет борьбы все должно идти строго по плану: ради достижения главной цели они оба готовы потерпеть еще немного. Джефф сложил и убрал карту в карман.

Мужчина вновь начал что-то возмущенно говорить, теперь — гораздо громче. Джефф постарался не обращать на него внимания. К горечи и печали присоединилось чувство пустоты, поскольку он сейчас только понял, что, оказавшись на Эвероне, вынужден будет рассчитывать на поддержку людей подобного сорта. Но как же ему полагаться на их помощь, если они так враждебно настроены?

Мужчина говорил все громче и некоторые фразы практически выкрикивал. Джефф понял, что не в силах и далее сопротивляться вспыхнувшим в нем негативным чувствам и собрался было вскочить на ноги, чтобы разобраться с зарвавшимся болтуном. Но, едва эта мысль вспыхнула в голове Джеффа, как маолот поднял голову. Гибкое тело напряглось со свойственном этому зверю кошачьей грацией. Майки повернул огромную львиную голову в направлении говорившего, верхняя губа маолота судорожно приподнялась, обнажив похожие на ятаганы изогнутые передние зубы, с легкостью способные перекусить руку человека, а невидящие глаза пытались отыскать говорившего. Казалось, маолот каким-то внутренним зрением видел буквально все — и загородку, и человеческие тела за ней, и говорившего мужчину.

— Нет, нет, только не это, — прошептал Джефф. — Все в порядке, Майки, ложись!

— Если бы решение зависело от меня… — услышал Джефф голос, заглушавший бессмысленную болтовню других пассажиров. — Если бы я мог решать…

— Конечно, — Джефф, неожиданно для себя, услышал еще один громкий голос — мягкий баритон с непривычным, то ли ирландским, то ли валлийским акцентом и скрытой в нем насмешкой. — Если бы решения принимали вы, сэр, порядок во Вселенной, вне всяких сомнений, был бы, ко всеобщей радости, установлен. Тем не менее, порядок, даже всеми вашими пустыми разговорами, не установить. Что касается зверя, то я думаю, что он находится именно здесь, а не в грузовом отсеке, вполне оправданно и в соответствии с надлежащим разрешением. Вы считаете, что я не прав, сэр? — спросил он напоследок голосом, не приемлющим возражений. сэр?

Из-за загородки, отделявшей других пассажиров от Джеффа, появился жилистый голубоглазый человек с черными волосами и тонкими черными усами над аккуратной верхней губой. Усы и выражение глаз придавали мужчине не просто насмешливый, а почти демонический вид. Джефф не видел этого мужчину на протяжении всего двухнедельного перелета, впрочем, это могло произойти из-за того, что большую часть времени он находился рядом с Майки. Мужчина, продолжая улыбаться, опустился в сдвоенное кресло напротив Джеффа.

Джефф смотрел на него с недоверием. Опыт всей его предыдущей жизни говорил за то, что не стоит полагаться на друзей, взявшихся неизвестно откуда. С одной стороны, он отвергал незваное вторжение в его жизнь любого постороннего человека, когда этот человек вдруг приходил к нему на помощь без веской на то причины. С другой стороны, незнакомец явно пытался помочь Джеффу, а для небогатых землян, особенно для жителей Северной Америки, вежливость стала второй натурой, поскольку была столь необходима для выживания, что практически перерастала в навязчивую идею.

— Вы абсолютно правы, сэр, — произнес Джефф. — У меня есть разрешение, в котором сказано, что маолот должен неотлучно находиться рядом со мной.

— Конечно, как же иначе, — согласился черноволосый. Он говорил намеренно громко, так, чтобы его слышали все, кто сидел в отсеке корабля. Ироничное выражение лица и саркастический тон нельзя было посчитать идеальными или хотя бы приятными, но по какой-то странной причине Джефф быстро почувствовал к незнакомцу симпатию, которая сменила настороженность, возникшую при появлении незнакомца. Джефф не знал этого человека, но не мог избавиться от навязчивого чувства, что хорошо знаком с ним. Словно он когда-то встречал его, но воспоминания остались за пределами его памяти.

Странное незнакомое чувство.

После гибели отца и матери он привык ощущать себя совершенно одиноким среди триллионов людей, населявших Землю. И вдруг… неожиданно вспыхнувшее чувство симпатии к совершенно постороннему незнакомому человеку.

— Меня зовут Мартин Каррэ, — представился незнакомец. — Позвольте узнать ваше имя, сэр?

— Джеффри Айрем Робини, — ответил Джефф. — А это — Майки.

Он наклонился вперед, чтобы пожать руку. Движение это потревожило Майки, который поднял голову, повернул в сторону Мартина Каррэ, потом, неожиданно спокойно, опустил ее на колени Джеффа, не проявив к незнакомцу ни малейшего интереса.

— Благодарю вас, — произнес Джефф. Мартин удивленно поднял брови.

— Благодарю вас за то, что вы не попытались приласкать его. Люди обычно впадают в крайности: либо до смерти боятся Майки, либо пытаются погладить.

— А этого делать не рекомендуется?

— Конечно. Он — уроженец Эверона, а не Земли. Его инстинкты и рефлексы отличаются от соответствующих инстинктов и рефлексов земных животных. Если к нему прикоснется посторонний, а он всегда отличит прикосновение другого человека от моего, — Майки может испугаться.

— Значит, животное опасно, — заключил Мартин, но по его тону можно было понять, что он и сам не верит в свои слова. — Быть может, тот джентльмен был прав?

— Майки абсолютно безопасен, когда я нахожусь рядом с ним, — коротко возразил Джефф.

— И вам можно верить.

В голосе Мартина вновь слышалась легкая ирония. Несмотря на это Джефф чувствовал, что неожиданно возникшая симпатия берет вверх над его обычным чувством недоверия к любому постороннему.

— Конечно, можно. Я вырастил его, заменил ему мать. Быть может, вы знаете, что маолот остается слепым до достижения зрелости, слепым и полностью зависимым от самки, которая его выносила. Он мне доверяет и делает все, что я скажу.

— Зачем вы прибыли на Эверон? Эмигрировали? Только не говорите, что проделали такой путь, чтобы доставить зверя домой.

— Если честно, то прилетел я именно для этого. Джефф вдруг почувствовал странное желание рассказать все первому встречному, проявившему к нему дружеское расположение. Слова так долго были заперты внутри него, что просто требовали, чтобы он ими поделился.

— Понимаете, он находился на Земле практически со дня рождения. Сейчас ему восемь лет. Глаза давно должны были открыться, и он должен быть в три раза крупнее…

Казанцев Александр

— В три раза? Перестаньте; мистер Робини!

Клин клином

— Именно так, сэр. В три раза крупнее. По какой-то причине он не развился окончательно. Я предполагаю, это мое личное мнение, что ему чего-то не хватало на Земле, поэтому я постарался привезти его сюда в надежде на то, что он наверстает все, когда окажется дома.

— Ваше предположение, вы говорите? — вопрос прозвучал несколько резко.

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ

КЛИН КЛИНОМ

Джефф неожиданно подумал, что сообщил незнакомцу гораздо больше информации, чем того требовало благоразумие. Впрочем, сейчас уже было практически невозможно оборвать разговор.

Оглянувшись и никого не увидев на узенькой улочке, Вилена нырнула в калитку. В квадратном каменном дворике старинного аббатства с узкими стрельчатыми окнами столетиями размещался один из колледжей Кембриджского университета. Вилена услышала оживленные голоса и увидела группу студентов. Все они были в одинаковых шапочках и в черных мантиях разной длины, которая свидетельствовала об академических успехах каждого. Чем лучше учился студент, тем длиннее была его мантия. Это одеяние никак не вязалось с современными прическами, сигаретами и даже с очками, впрочем выглядевшими так же старомодно, как и мантии.

— Майки вырос со мной. Мои родители работали преподавателями на Ксенологической исследовательской станции в Филадельфии. Я выбрал Майки темой своей диссертации по тему «Умственные способности инопланетных существ». Защита диссертации помогла мне получить грант для проведения дальнейших исследований. Здесь, на Эвероне.

У Вилены сжалось сердце. Очки! Ведь ее Арсений, улетевший в звездный рейс, носил очки... Как ошиблись они, думая, что переживут разлуку. Арсений не мог поступиться своим долгом. А она хотела быть достойной его. И вот... Тоска оказалась сильнее разума! Вилена даже не в силах была давать концерты. II вдруг неожиданно согласилась ехать в Англию. Причиной тому было газетное сообщение об \"Уэллсине\", якобы сооруженной в Кембридже.

— Значит, вы изучаете внеземные формы жизни?

— Не совсем и не в настоящее время. Мне удалось получить грант лишь потому, что никто, кроме меня, не мог работать с Майки. Гораздо более квалифицированные специалисты пытались заниматься исследованиями вместо меня, но, как выяснилось, я — единственный человек, с которым Майки вступает в контакт. После смерти отца и матери.

Сэр Уильям Гретс, известный физик, придерживающийся своеобразных теоретических взглядов на \"Пространство-Время\", объявил, что им построена машина времени, которую он назвал \"Уэллсиной\". Он собирался с се помощью доказать, что рядом с нашим миром существуют антимиры с другими значениями масс, даже с отрицательными массами, и соответственно - с другим масштабом времени, в том числе и отрицательным временем, то есть текущим назад. Принцип ее действия заключался в перемещении в квазипространственном измерении в слои \"Пространства-Времени\" с последующим возвращением из \"антимиров иных масс и времен\" в нормальный мир, но уже спустя какое-то значительное для Земли время.

Мартин молча смотрел на него.

Отец Видены, крупный математик Юлий Ланской, назвал это сообщение \"уткой\", современницей средневековья, а не звездных рейсов.

— Значит, ваши родители умерли? — спросил он наконец.

Вилена не возражала отцу, но в Лондон поехала.

— Погибли два года назад. Обрушился подводный транспортный тоннель. — Прошло уже достаточно много времени с того дня, но Джефф неохотно распространялся на эту тему. — Что бы там ни было, я собрался и прилетел сюда.

И вот после шумного успеха в концертном театре \"Ковент-гарден\" она незаметно ускользнула из отеля, чтобы не попасться на глаза репортерам.

— Только из-за того, что вам посчастливилось стать наставником этого любопытнейшего зверя восемь лет назад?

— Не все объясняется одним лишь везением.

Лондон показался ей удивительным. В нем по-особенному ощущалась необычность нового. Может быть, потому, что движущиеся тротуары улиц проходили мимо стародавних двух-, трехэтажных домов, в которых каждая квартира по традиции имела отдельный подъезд, выкрашенный в свой собственный цвет. И мимо этих домов не в омнибусах и кэбах и не в старинных \"роллс-ройсах\", а на беззвучно скользящих лентах тротуаров спешили джентльмены с неизменными зонтиками времен доброй старой Англии под мышкой.

— Правда? — брови Мартина удивленно взметнулись вверх. — Чем же вы можете это объяснить?

Молодые люди в мантиях и шапочках прошли, не обратив на Вилену внимания. За ними шагал пожилой мужчина, худой и элегантный. При виде ее он прижал локтем зонтик и церемонно обнажил седую голову.

— Я воспользовался старыми связями. Мой старший брат был Полномочным Представителем Экологического Корпуса здесь, на Эвероне. Полагаю, вы знаете, чем занимаются люди данного ведомства.

Вилена спросила его о сэре Уильяме Гретсе. Мужчина, продолжая держать в руке шляпу, сказал:

— Чем же?

- Мне будет очень приятно признаться великой пианистке, что именно сэр Уильям Гретс, ее поклонник, сейчас приветствует ее.

Вилена обрадовалась:

- Профессор, я приехала в Англию с единственной целью - повидать вас.

— Как правило, они занимают в новых колониях должности высокопоставленных советников по сельскому хозяйству. В период выплаты по первой закладной, — с горечью произнес Джефф. — Уилл нашел детеныша маолота в горах, недалеко от мести гибели самки, которая попала под обвал. Ему удалось сохранить детенышу жизнь и переправить его на Землю для ксенологических исследований. Именно его рекомендация обосновала назначение на место наставника моего отца, хотя он и был квалифицированным, опытным зоологом и давно работал на Ксенологическую исследовательскую службу. Хотя… Если вы в курсе, то понимаете, мог ли североамериканец иметь влияние в межпланетной службе.

- Вы оплатили свое желание с королевской щедростью, - поклонился старый англичанин. - Это подтвердит каждый слушавший ваш концерт.

— Несомненно, практически никакого.

Начался дождь. Гретс раскрыл над Виленой зонтик и предложил войти в здание.

Коридор с узкими окнами показался Вилене сырым.

Джефф вдруг почувствовал желание узнать, не является ли Мартин североамериканцем. Акцент говорил об обратном, а сам вопрос являлся практически запретным, поскольку находился на грани вторжения в личную жизнь.

Профессор Гретс провел Вилену в тесный кабинет с огромным камином.

— Итак, — продолжил Джефф, — как я уже говорил, мы с Майки вместе выросли. Очевидно, я говорю так потому, что никому еще не удавалось вырастить маолота в неволе, эти животные способны привыкнуть только к одному человеку. Он выполнял все команды, которые отдавали отец или мать, но испытывал настоящую привязанность только ко мне. Именно поэтому бессмысленно было посылать его сюда с кем-то другим, поэтому именно я получил грант для дополнительных исследований.

- Современные представления о Вселенной упираются в теорию единого поля, в котором теория относительности Эйнштейна будет лишь частным случаем, и в теорию антимиров с иным знаком массы, с иным масштабом времени, - говорил Гретс, включив электрический камин, имитировавший раскаленные угли в древнем очаге.

— Его нашел ваш брат, но зверь на него не реагировал, не так ли? Значит, фиксация в памяти здесь не при чем?

- Проблема времени особенно привлекает меня, - призналась Вилена, не отрывая взгляда от камина.

— Нет. Утята и детеныши некоторых других земных животных фиксируют в памяти и следуют за первым встретившимся им движущимся объектом, но Майки родился на Эвероне. Не говоря уже о том, что он значительно умнее утки и, по моему мнению, любого другого земного существа, за исключением человека. Впрочем, Уильям видел его в течение всего нескольких первых дней жизни — Он никогда не посещал вас на Земле?

Ученый оживился:

- Весьма приятен такой интерес к теоретической проблеме.

— Он умер где-то здесь, в малоизученных районах Эверона. — чуть резче, чем требовалось, ответил Джефф. Он был крайне недоволен собой, потому что рассказал эту глубоко личную историю практически незнакомому человеку. — Это случилось через неделю после того, как он прислал нам Майки.

Вилена сказала, что относится к ней практически и хочет увидеть сооруженную Гретсом \"Уэллсину\". Сэр Уильям насторожился.

— Вот оно что, — произнес Мартин, но в голосе его не чувствовалось сострадания. — Полагаю, вы попытаетесь отыскать его могилу.

- Что вас больше всего поразило в Англии? - неожиданно спросил он.

На самом деле именно это и было одним из дел, которому Джефф собирался посвятить свое время, если, конечно, отыскать могилу через восемь лет было принципиально возможно. Ведь планета, колонизированная всего несколько лет назад, была не самым удачным местом для поисков следов события, которое едва ли было зафиксировано согласно общепринятым законам.

- Сочетание нового со старым.

— Возможно, — Джеффу был против того, чтобы разговор перескочил на тему его личной жизни. Следовало немедленно что-то предпринять, поэтому он заявил:

- Великолепно сказано! За одно это вам надлежит показать \"Уэллсину\". Вы правильно поняли Англию и должны признать, что только в Англии возможно создание машины времени.

- Почему же?

— В любом случае, это касается только меня.

- Главная проблема такой машины не только в перемещении во времени, а в материализации в новом месте \"Пространства-Времени\". Ведь там, где должна возникнуть в иные времена, возвращаясь из квазипространства, моя \"Уэллсина\", может оказаться другой предмет. Каждая материализующаяся молекула стремится вытеснить молекулу, занимающую ее место в новом времени. Произойдет катастрофа.

— Вот как?

- Это можно понять. Но почему все-таки только Англия?

Джеффу показалось, что он услышал в голосе Мартина открытую издевку.

- Сила традиции приходит нам на помощь, - ответил сэр Уильям. - Именно в Англии можно найти вот такое здание Кембриджа, которое существовало столетия и, очевидно, будет существовать и дольше. Здесь, глубоко в подвале, можно спрятать стартующую во времени \"Уэллсину\", будучи уверенным, что ничего не изменится, никто не займет чем-либо посторонним помещение, где должна когда-нибудь появиться \"Уэллсина\".

— Именно так, мистер Каррэ. Полагаю, я имею право на личную жизнь.

- Я, кажется, начинаю понимать.

— Несомненно, — Мартин плавно поднялся на ноги. — Не стоит бояться того, что я стану совать нос в ваши семейные секреты. Вы ведь можете оказаться Джоном Смитом, но никто об этом даже не подозревает. Всего вам доброго, мистер Робини.

- Тогда не откажите в любезности следовать за мной.

Он развернулся и куда-то ушел.

Профессор повел Вилену по бесконечным коридорам. Они спустились по каменной винтовой лестнице, нагнувшись, прошли под сводом и оказались перед старинной дверью.

Джефф же остался сидеть на месте. С одной стороны, его обидели слова Мартина, но с другой — он ощущал себя неловко из-за того, что слишком резко говорил с этим едва знакомым человеком. Мартин, возможно, сам того не ведая, нанес ему удар в больное место, небрежно бросив, что Джефф может оказаться «Джоном Смитом», как называли высокопоставленных чиновников межпланетного Экологического Корпуса, проще говоря — Планетарных Инспекторов. Инспекторы обладали практически неограниченной властью вводить экономические санкции против любой планеты, не решающей надлежащим образом проблемы экологии. Условное имя «Джон Смит» защищало их от политического или любого другого видов давления. Только немногие чиновники Корпуса знали настоящие имена этих людей.

- Вот здесь, - указал на нее англичанин, - будет помещено предупреждение о том, что вход в этот запертый изнутри подвал заказан на века.

- Почему запертый изнутри?

Джефф когда-то мечтал стать Инспектором Экологического Корпуса. Это было еще до того, как Уилл — старший брат, которого он почти не помнил, — подал заявление в Корпус и получил отказ. Это случилось шестнадцать лет назад, но Джефф до сих пор помнит, какое разочарование испытала вся его семья, узнав эту новость. Отец Джеффа молча перенес удар, но Джефф видел, какие муки испытывает Робини-старший.

- Его запрет пассажир \"Уэллсины\". И он же сам отодвинет засов, когда окажется в будущем. И поднимется в грядущем тысячелетии по тем самым ступенькам, по которым мы с вами сошли... Если по воле господа не придет конец света.

Несмотря на полученный отказ, Уилл сумел собственными силами пробиться в число людей, занимающихся освоением новых, миров, и даже был зачислен в Экологический Корпус, правда, на второстепенную должность. Более пяти лет он верой и правдой служил Корпусу, пока не оказался здесь, на Эвероне. И как, в итоге, Корпус отплатил ему за верную службу?

Они сделали еще несколько шагов.

- Вот вход в кабину \"Уэллсины\", - указал профессор на низкую дверь. Раньше здесь монахи хранили вино.

Джефф отогнал от себя печальные воспоминания и с горькой обидой подумал о Мартине. Разве такой человек мог знать о том, как непросто получить это почетное имя — «Джон Смит»…

- Значит, путешествуя в прошлое, можно оказаться внутри винной бочки? попробовала пошутить Вилена.

Откуда-то сверху раздался голос офицера межпланетного корабля; Джефф, вздрогнув от неожиданности, вернулся к реальности. Все это время корабль совершал посадку на поверхность Эверона, но он этого просто-напросто не заметил.

Англичанин остался серьезным:

Корабль едва заметно качнуло, когда он коснулся поверхности планеты; пассажиры начали вставать с кресел, собирать вещи и двигаться в направлении закрытого шлюзового отсека. Когда мимо них проходили пассажиры, Майки резко поднимал голову.

- Конечно, путешествие во времени связано с риском. Вряд ли стоит это отрицать.

— Успокойся… — Джефф обнял маолота за широкие плечи. — Мы подождем. Подождем, пока все выйдут.

- Я готова на любой риск, - неожиданно сказала Вилена.

- Вы? - поразился ученый.

Глава 2

- Я проводила мужа в звездный рейс. Я сама пожелала этого, но теперь поняла, что не могу жить без него. Тоска заслоняет от меня весь мир. Муж вернется через пятьдесят лет. Я хочу перенестись в это время на вашей \"Уэллсине\".

Когда все вышли, Джефф прикрепил поводок к ошейнику Майки и повел маолота рядом с собой. Они повернули по коридору налево, прошли через шлюзовой отсек и спустились по трапу на бетонную смотровую площадку.

- Да, но... разве мужей любят так сильно? - пошутил было Гретс. - Кроме того, как я буду знать, что моя теория о \"Пространстве-Времени\" и антимирах верна?

- Очень просто... Если вы побываете на своей \"Уэллсине\" в будущем или прошлом, то будете только сами знать об этом. Когда же вы проводите меня, то мое исчезновение, если я не поднимусь из подвала, как раз и будет тем доказательством, которого не хватает вашей теории. Не говоря уже о вашей славе среди потомков, к которым я явлюсь.

Солнце Эверона Комофорс — яркое, гораздо крупнее земного — ослепило Джеффа, как только он сделал первый шаг из корабля. Свет его был столь пронзительным, что Джефф просто не мог сконцентрировать взгляд на каком-либо предмете. Ему показалось, что буквально все, что окружало его, в единый миг покрылось быстрыми неровными мазками золотой краски. Воздух как будто ожил — так стремительно метались во все стороны непривычно яркие блики света. Майки резко поднял голову и сделал длинный и очень глубокий вдох — дегустировал воздух родной планеты. Маолот в последний раз вдохнул его восемь лет назад, когда Уильям принес его, в тот день — щенка размером не крупнее месячного сенбернара, — на борт космического корабля, чтобы отправить на Землю. Возбуждение, охватившее маолота, передалось и Джеффу.

Профессор задумался:

- Однако... вы опасно логичны для женщины.

Он почувствовал, что и сам жадно вдыхает воздух, ощущая его странный мягкий аромат, не похожий не все земные… нечто, отдаленно напоминающее смесь легкого аромата корицы и клевера. Джефф, на негнущихся ногах, начал спускаться с площадки вниз по узкой лестнице, а голова Майки, который шел сзади, при каждом шаге подталкивала его в спину.

- О сэр! Вы просто плохо знаете женщин.

- В этом вы совершенно правы, сударыня. Однако ваша просьба ставит меня в туник.

Внезапно Джеффа охватило чувство, испытанное им всего пару раз в жизни. Без предупреждения Эверон, вернее то, чем он прежде лишь мысленно являлся для Джеффа, «набросился» на него, словно тигр из укрытия. Свет солнца слепил, но в то же время Джефф с абсолютной ясностью видел окружающие его предметы. Он полностью осознал и ощутил трехмерную действительность, в которую спускался. Его чувства обострилась настолько, что прикосновения ладоней и пальцев к металлическим перилам были почти болезненными. Он увидел как будто выточенные из камня лица людей: женщины в темно-синей форме таможенника, стоявшей возле лестницы, и служащих космопорта в белых комбинезонах; чуть дальше, за блестящими серебристыми столбами решетки, стояли пассажиры его рейса. Несколько человек — чуть в стороне, остальные толпились перед только что прибывшим серо-зеленым аэробусом. В двухстах метрах за решеткой находилось желто-коричневое здание терминала космопорта — залы и офисы чиновников эмиграционной службы. Это здание, как и серебристый металл решетки, оставались единственными пятнами, не тронутыми и не перекрашенными золотым светом Комофорса, который только что миновал точку зенита на небе.

- Вы должны согласиться. Разве вы никогда не любили?

- О леди! Не знаю почему, но вам я признаюсь, что ради этого я и решил построить \"Уэллсину\" - вернуться назад и начать все сначала, удачнее, чем у меня получилось.

Это был один из ярких и волнующих моментов в его жизни, ведь самая настоящая лавина ощущений обрушилась на Джеффа, пока он спускался по узкой лестнице. Слишком много новой информации нужно было мгновенно воспринять и тут же в нее поверить, организм Джеффа с трудом справлялся с новыми впечатлениями. Но отступать он не собирался, поскольку впечатления составляли часть его плана, именно за ними он и прилетел сюда. Окружающий мир отличался об привычного и обыденного; он обрел свободу после долгих лет беспросветной тоски и дурацких ограничений, удушающего однообразия и дикой перенаселенности на фоне полного одиночества, которое составляло основу его «прошлой» жизни на Земле.

- Тогда вы должны помочь мне.

На Эвероне он, без малейшего усилия, внезапно для себя стал частью всего окружающего. Он дышал вместе с густой травой за посадочной площадкой, грел спину вместе с лесами, которые покрывали холмы, уходившие за горизонт. Порыв ветра принес ему тысячу самых разнообразных ощущений — весь живой мир Эверона, который он никогда прежде не видел, обратился к нему более отчетливо и понятно, чем произнесла таможенница на родном языке землянина:

В словах и тоне Вилены было что-то такое, что обезоружило старого профессора. Он открыл перед нею заветную дверь.

— Будьте любезны, ваш паспорт.

Вилена со страхом перешагнула порог. Перед нею стоял хрустальный, как ей показалось, куб. Внутри него виднелись змеевики, охватывающие ложе, похожее на постамент. Одна стена куба была занята прозрачным пультом с многочисленными приборами неведомого назначения и двумя золотыми рычагами, как в допотопных автомобилях. Эта смесь старинного с новым снова поразила Вилену.

Он сделал последний шаг вниз и повернул голову. Рядом с ним стояла высокая женщина средних лет с выцветшими рыжеватыми волосами и усталыми карими глазами.

- Я всем сердцем хочу, чтобы ваша теория оправдалась и мне довелось побывать в антимире.

— Пожалуйста, — Джефф протянул ей паспорт вместе со специальным разрешением для Майки, которое ему выдали в Экологической Службе. — В нем имеются все необходимые печати.

- Вам, как Алисе в стране чудес, придется побывать в Зазеркалье. Жаль, что вы этого и не заметите.

— Понятно, — ответила таможенница, внимательно изучив красную полосу в верхней части обложки паспорта. — Исследовательские работы. Очень хорошо. Проходите налево, пожалуйста, не задерживайтесь…

- Тогда прощайте, самый добрый из англичан, - сказала Вилена, протягивая ученому руку.

- О нет, сударыня! Вам, вероятно, не доставит удовольствия по выходе отсюда прочитать в исторической хронике, что безумный профессор Гретс был наказан за убийство молодой русской пианистки. Вот за этим столом вы напишете записку, которую я вам продиктую.

Джефф повернул налево, чтобы присоединиться к небольшой группе людей, стоявших за стальной решеткой. Прикрыв глаза рукой от непривычного солнечного света, он посмотрел на широкие окна верхнего уровня терминала, где находились офисы чиновников. Вероятно, где-то там находился и офис Уильяма, который его брат занимал перед гибелью…

Вилена послушно достала из сумочки автоматическую ручку, подарок Арсения:

Майки потерся головой о ногу Джеффа. Джефф, следуя указаниям таможенницы, быстро двинулся к ограждению, за которым стояло шесть человек, ожидающих специального обслуживания таможенными властями Эверона. Несомненно, с такими же, как и у Джеффа, красными полосами на паспортах.

- Я готова на все. Какой странный стол!

Подойдя ближе. Джефф узнал только одного из них. Мартин Каррэ о чем-то оживленно разговаривал в невысоким, коренастым седым мужчиной. Остальные пассажиры, как предположил Джефф, совершили перелет в отдельный каютах первого класса, находившихся в носовой части корабля. Мартин, не закончив фразы, резко повернулся и посмотрел на Джеффа немного странным, колючим и явно предупреждающим взглядом. Джефф прищурился, чтобы лучше разглядеть его лицо и понять, что он хочет ему сообщить, но черноволосый уже продолжал разговор.

- Здесь монахи пробовали вино из бочек. Пишите: \"Прошу всех людей, кои прочтут сию записку, ни при каких обстоятельствах не открывать двери в подвал, где я нахожусь на \"Уэллсине\", созданной профессором Уильямом Гретсом в теоретических целях. Подвал добровольно заперт мною изнутри и будет открыт мною же по прибытии на \"Уэллсине\" в намеченное время. Я, нижеподписавшаяся Вилена Ланская-Ратова, удостоверяю, что заняла место сэра Уильяма Гретса в \"Уэллсине\" по своему личному желанию, выполняя веление своего сердца, в чем профессор Уильям Гретс решился мне помочь. Вилена Ланская-Ратова\". Поставьте, пожалуйста, дату.

Вилена подписала странное послание потомкам и передала его профессору. Когда он принимал бумагу, руки его дрожали.

Толпа «обычных» пассажиров поднималась на борт аэробуса, транспорт для шести человек с красными полосами на паспортах еще не был подан. Наверное поэтому некоторые из них бросали быстрые взгляды на юг, поверх вершин полиморфных дубов, окружавших космопорт. Там, если Джефф точно запомнил карту, нарисованную рукой брата, находился Космопорт-Сити. Через минуту над дубами появился маленький аэрокар на воздушной подушке, который на долю секунды завис в нескольких метрах от площадки и аккуратно на нее опустился. Из аэрокара, который, судя по маркировке, являлся полицейским, вышел очень высокий и грузный мужчина в форме цвета хаки с синей отделкой, золотыми звездами на кармане рубашки и папкой в руке.

- Теперь я научу вас, как обращаться с аппаратурой. Уверяю вас, с этим мог бы справиться и ребенок.

Он не стал подходить к группе, а сделал пару шагов в сторону Джеффа и раскрыл папку:

Ученый вошел вместе с Виленой в хрустальный куб и показал ей, как пользоваться \"годометром\" \"Уэллсины\".

— Робини, Джеффри Айрем, — сказал он, впившись взглядом в какой-то документ, — и маолот.

- Мы установим сейчас красную стрелку на пятьдесят лет. Скорость: год за час. Словом, вам предстоит пролежать на этом малоудобном ложе пятьдесят часов, пока черная стрелка догонит красную. Лучше это время проспать. Перед тем как перевести золотой рычаг, направляющий машину в будущее, вам надлежит принять внутрь эти три таблетки. Они предохранят вас от неприятных ощущений при прохождении через антимир с иным течением времени.

Шесть пассажиры с красными полосами на паспортах повернулись и внимательно посмотрели на Джеффа и Майки. Джефф подошел и остановился перед человеком в форме. Тот, хотя и Джефф был высокого роста, возвышался над ним сантиметров на десять, а весил на добрые сорок килограмм больше. Джефф неожиданно понял, что непроизвольно пытается вытянуться и расправить плечи, чтобы казаться как можно выше.

Вилена ничего не старалась понять. Она просто безгранично верила этому чудаку, потому что хотела верить. Но последовательность своих предстоящих действий она усвоила.

Мужчина не произнес ни слова, просто протянул руку. Джефф почувствовал, как в нем закипает злость, и вместо ответа просто уставился на руку.

Старый англичанин церемонно распрощался с Виленой, сказав напоследок, что она делает огромный вклад в человеческую культуру, решаясь на путешествие в \"Уэллсине\", не меньший, чем ее муж, отправившийся на звездолете в поисках внеземной цивилизации. Профессор объяснил, что уступает ей свое место в машине времени еще и потому, что терзался сомнениями: не изменит ли он историю человечества, исправив ошибки личной жизни? К счастью, Вилена ни на что не повлияет, отправляясь в будущее.

Вилена проводила его до дверей подвала. Он поклонился ей, последний человек ее века, которого она видела.

— Паспорт, — резко произнес мужчина.

Она закрыла за ним тяжелую дверь и задвинула старинный засов. И тут ею овладел страх. Последний человек ее времени! Как бездумно поступает она, в какое горе ввергнет отца, мать, бабушку! Но все-таки Вилена не побежала догонять профессора, а прошла к двери, ведущей к хрустальному кубу.

— Сэр, — поинтересовался Джефф, доставая паспорт и специальное разрешение на провоз Майки, — могу я узнать, с кем разговариваю?

Нужно было принять три пилюли, а запить их оказалось нечем.

— Эйвери Армейдж. Главный констебль Эверона. — Армейдж буквально вырвал документы из рук Джеффа. — Я их забираю.

Она пыталась проглотить пилюлю, но подавилась. Лепешка выскочила из горла. Пришлось ее разжевать, морщаясь от хинной горечи. И так все три.

Потом, превозмогая головокружение, Вилена подошла к золотым рычагам и навалилась на тот, на котором была надпись: \"Будущее\".

— Констебль? — переспросил Джефф. Это звание означало, что стоявший перед ним человек в форме был старшим полицейским чиновником на Эвероне. — Могу я спросить, почему нас встречает Главный Констебль?

Почти теряя сознание, она вползла на ложе, окруженное змеевиком. Она видела все как в тумане. Очевидно, за каждую минуту там, на Земле, проходило уже по неделе. А на звездолете?

Армейдж сдавленно хмыкнул; лицо его на долю секунду стало веселым и дружелюбным, но тут покрылось сеткой морщин, а голос наполнился грубыми интонациями:

Радужные круги поплыли перед глазами. Она потеряла сознание.

— Спросить вы, конечно же, можете. Он очень долго и очень внимательно изучал документы Джеффа, после чего спросил:

Очнувшись, Вилена открыла глаза и испугалась, увидев близко от лица змеевик. Она вспомнила все и отыскала взглядом \"годометр\". Теперь не только красная, но и черная стрелка достигла деления \"50 лет\". Значит, она проспала, как в летаргии, пятьдесят часов, равных полувеку!

— Здесь сказано, что вы прибыли на Эверон, чтобы оставить нам маолота? Но у нас и без того достаточно проблем с этими тварями, убивающими целые стада зубров. Ну что же, — он сделал вид, что раздумывает, какое принять решение, хотя было очевидно, что он давно уже его принял. — Животное арестовано в соответствии с моим приказом.

Вилена вздрогнула. Неужели она уже в будущем?

— Одну минуту! — воскликнул Джефф, когда другие пассажиры начали равнодушно отворачиваться. — У меня есть разрешение Экологической Службы. В нем черным по белому сказано…

Стенки хрустального куба слабо светились.

— Я отлично умею читать и знаю, что в нем говорится, — с улыбкой оборвал его Армейдж, и Джефф понял, что Констебль может себе позволить считать смешным то, что другим людям смешным отнюдь и не кажется. — Ситуация, с момента получения вами гранта два года назад, изменилась коренным образом. Эверон выплатил Земле Первую Закладную в начале прошлого года. Так что Корпус не имеет здесь никакой власти в ближайшие полтора года. Они могут присутствовать здесь только в качестве наблюдателей. Поэтому с того самого момента, как вы с вашим маолотом коснулись поверхности Эверона, вы обязаны неукоснительно соблюдать местные законы. А закон Эверона на этот счет гласит, что любой маолот, пойманный в районе поселения или скотоводства, должен быть помещен в специальный загон или, в противном случае, уничтожен.

Слезая с неудобного ложа, она больно задела локтем змеевик. Все тело затекло и ныло.

— Уничтожен! — Джефф уставился на Армейджа, потеряв дар речи. — Вы не можете его уничтожить! Посмотрите на цель визита в моем паспорте. Животное связано с исследованиями, проводимыми по гранту Ксенологической Службы. Я находился рядом с ним все эти годы специально для того, чтобы определить реакцию животного на возвращение в начальную среду обитания после лабораторного выращивания на Земле. Результаты этого исследования могут повлиять на способы обращения с жизненными формами на многих других планетах, как уже колонизированных, так и тех, на которых человек еще не поселился. Вы не можете просто так уничтожить такое животное…

Вдруг ужас объял ее. Судорожно схватила она свою сумочку, открыла и нашла зеркальце. Пристально рассмотрела в нем свое лицо.

— Я прекрасно понимаю все, что вы мне говорите, — мягко сказал Армейдж. В его глазах отражался желтый свет солнца, поэтому казалось, что это не глаза человека, а зрачки хитрого кота. — Но закон есть закон. Я весьма сожалею, но…

Нет, она нисколько не постарела за это время. Если бы не \"годометр\", она не могла бы представить, что прошло пятьдесят лет!

— Перестаньте, Констебль, не надо сожалеть, — раздался голос Мартина Каррэ, который подошел, дружелюбно улыбаясь Джеффу и его собеседнику. — Вам не кажется, что эту проблему стоит изучить более досконально, прежде чем предпринимать действия, о которых придется сожалеть. Мне кажется, Эверон еще не настолько богат и могуществен, чтобы игнорировать рекомендации Ксенологической Службы, которая заботится о благополучии всего человечества, не так ли?

Глубоко вдохнув затхлый воздух, Вилена осторожно вышла из куба и подошла к двери.

Лицо Констебля пошло пятнами, он заиграл желваками, да и с юмором у него явно разладились отношения:

\"Монахи закрывались от настоятеля\", - подумала она.

— Кто вы такой? — резко спросил он.

Дверь скрипнула на ржавых петлях, но открылась. Какое счастье! Значит, ничего не произошло со старым зданием, оно не осело, не разрушилось... А главное, никакой предмет не занял место, в котором материализовалась \"Уэллсина\".

— Кто я такой? Если вас это действительно интересует, у меня дюжина-другая самых разных имен, — весело заявил Мартин. — Но я не буду вам их все перечислять.

Бедный сэр Уильям! Надо обязательно узнать, как оценили потомки его теорию, так блестяще подтвержденную теперь возвращением Видены из антимиров на Землю.

Он передал Армейджу толстую пачку документов и паспорт с красной отметкой.

Вилена осторожно ступала по пыльному полу. Не заметила она прежде этой пыли или она осела за пятьдесят лет, пока хрустальный куб был в антимире?

— Можете называть меня просто Джон Смит, ведь именно под этим имени наиболее известны люди, подобные мне. На самом деле я Планетарный Инспектор, который решил нанести вам короткий визит. Кому-то в штабе Экологического Корпуса показалось, что одному из Смитов следует убедиться, что у вас действительно все в полном порядке. Я слышал, как вы заявили о том, что выплатили закладную, но следует учитывать и требования Межпланетарного закона. Уверен, что нарушений нет, но… вы понимаете, что я обязан все проверить, чтобы выполнить приказ, согласно которому прибыл сюда.

Армейдж по-прежнему держал в руках документы Мартина, и выражение лица его не изменилось. Он посмотрел на Джеффа как на трехмерное изображение в прозрачном кубике из детской игры.

А вот и дверь в подвал. Вилена сама задвинула этот тяжелый засов. Он поддался со скрежетом. Вилена распахнула дверь в новую жизнь, дверь к Арсению. Он уже вернулся, конечно, и ждет ее появления. И все-таки какой это будет для него сюрприз!.. Он-то постарел хоть на пять лет, а она... Она осталась почти такой же, как в день их свадьбы.

Вилена прикрыла за собой дверь и вздрогнула.

— Что касается мистера Робини, — продолжал Мартин, — его работа, естественно, меня не касается Меня волнует только то, как Эверон вписывается «в семью миров, в которой все мы дети», как гласит пословица. Могу лишь сообщить вам, что я долго беседовал с мистером Робини на борту корабля и получил весьма благоприятное впечатление о его исследовательской работе. Не только Эверон, но и еще незаселенные людьми миры могут в скором времени восхвалять имя мистера Робини и его маолота за работу, которую они выполнили на благо всего человечества. Но, конечно, мой дорогой Констебль, только вы должны решить, в соответствии с местными законами, как следует поступить с мистером Робини, его маолотом и всем этим делом.

Под плексигласовым покрытием виднелась ее неуклюжая записка, которую, казалось бы, совсем недавно она написала под диктовку профессора.

Все то время, пока Мартин говорил, Армейдж не сводил взгляда с улыбки на его лице. Ни единый мускул не дрогнул на лице полицейского, так что не было понятно, как он отреагирует на длинное нравоучение со стороны Джона Смита. Потом он улыбнулся, будто только что увидел и Мартина, и Джеффа.

\"Прошу всех людей, кои прочтут сию записку...\"

— Джентльмены, вы оказали нам огромную честь тем, что посетили нашу планету, — произнес он и протянул Джеффу его документы. — Эверон признателен всем своим друзьям за внимание, которое никогда не бывает лишним. Вы остановитесь у меня в Эверон-Сити, я просто настаиваю на этом.

Да, это ее рука. Милый сэр Уильям! Удалось ли ему построить новую \"Уэллсину\", чтобы прожить жизнь сызнова? Как бы она хотела снова увидеть его. Но прошлое отрезано навсегда. Нет никого! Она променяла всех на Арсения.

— Конечно, я принимаю приглашение, — раскланялся Мартин, — и смею предположить, что мистер Робини тоже с удовольствием воспримет предложение стать вашим гостем. Не хочу вас торопить, Констебль, но у нас с мистером Робини столь напряженный график, что свободного времени практически нет. Может, отправимся в Эверон-Сити без промедления? Что, если мы воспользуемся вашим аэрокаром, а потом он вернется за остальными пассажирами?

Вилена взбежала по винтовой лестнице и остановилась в дверях, выходивших на каменный двор. В глаза ей светило солнце. Через двор шла группа студентов точно в таких же мантиях и шапочках, как и прежде. Вилена задохнулась. Английские традиции так сильны?

Как во сне Джефф повел Майки вслед за Мартином к аэрокару. Про себя он отметил, не имея возможности долго задумываться об этом, что Армейдж воспринял согласие воспользоваться его гостеприимством как само собой разумеющееся, под напором стремительной речи Мартина. Он усадил Майки на кресло рядом. Впереди Армейдж давал указания пилоту.

За студентами шли еще несколько человек.

Больше никто не заводил разговора об аресте или умерщвлении Майки. На самом деле, постороннему наблюдателю даже могло показаться, что Констебль совершенно забыл о существовании молодого маолота.

- Вот вы где, сударыня! Как мы рады, что нашли вас. Сэр Уильям наговорил на себя бог знает что!

Перед Виленой стоял худощавый человек с проницательными серыми глазами на узком лице. В зубах он держал потухшую трубку.

Глава 3

- Скотланд-Ярд, как говорили в старину, - сказал он, отворачивая лацкан пиджака и показывая значок. - Полиция вторые сутки разыскивает вас. Разве что Шерлок Холмс мог бы привести нас к сэру Уильяму... Пришлось поставить себя на ваше место, предварительно изучив ваши горести и стремления, сударыня.

И вот мы здесь.

С воздуха дом Армейджа выглядел в соответствии со всеми стандартами, которые выработали колониальные архитекторы за последние двадцать лет, и мог считаться полноценным особняком. Его со всех сторон окружала лужайка в несколько акров, обсаженная местными вьющимися растениями, полоса которых тянулась и вдоль большого бассейн в форме песочных часов, и мимо нескольких толстых полиморфных дубов к защитной ограде из низкорослых полиморфных хвойных деревьев, высаженных вдоль фасада дома, который смотрел на далекие северные, в туманной дымке, горные хребты.

Тут только Вилена увидела в группе подошедших людей Уильяма Гретса.

Особняк представлял собой белое двухэтажное здание, построенное, очевидно, из пропитанных красителем металлических панелей, оставшихся после разборки одноразового грузового космического корабля, а не из более дешевых местных материалов — камня, дерева и бетона. Стиль архитектуры действительно напоминал колониальный. Имелось даже некое подобие террасы вдоль фасада с четырьмя совершенно ненужными колонами.

- Вы? - крикнула она, бросаясь к нему.

Во время полета до дома Констебля Джефф занял с Майки весь задний ряд кресел. Маолот проявлял все больший интерес к окрестностям, он возбужденно перебирался через колени Джеффа, тыкался огромной слепой головой то в одно, то в другое окно. После их почти волшебного освобождения из лап закона Джефф старался, чтобы маолот как можно реже попадался Констеблю на глаза. Поэтому он держался с Майки в задней части аэрокара, а Мартин с Констеблем разместились позади пилота.

- Ничего не понимаю, - бормотал ученый. - Какое-то недоразумение. Или вы решили вернуться, воспользовавшись другим рычагом? Вы побывали в будущем? Рассказывайте! Что-нибудь случилось со звездолетом?

Несомненно, он принял правильное решение. Единственное, что по-настоящему волновало Джеффа, — у него не было возможности спросить Мартина, почему он во второй раз пришел им на помощь. Можно было предположить, что «Джон Смит» заинтересован в правосудии и справедливости, но трудно было поверить, что он руководствовался исключительно бескорыстными намерениями.

- Я очень сожалею, сэр Уильям. Ваш врач настаивает на том, чтобы вы сейчас отдохнули, - сказал детектив.

Но вопрос этот, как тут же прикинул Джефф, тянул за собой, как ниточку, следующий, касающийся появления Армейджа. Почему именно он лично встречал в космопорте пассажиров с красными отметками в паспортах? Ничего предосудительного в этом не было, просто Главного полицейского Эверона едва ли можно было увидеть в числе встречающих при обычных обстоятельствах.

- Нет! Пусть мне сначала ответят! - почти закричал обескураженный ученый.

Главный Констебль занимал высокую выборную должность во властных структурах планет типа Эверона. Он занимал гораздо более высокий пост, чем просто местный шеф полиции, и даже шеф полиции самого крупного города на планете, коим, в данном случае, считался Эверон-Сити. Логично было бы ожидать от Констебля, что он пошлет кого-нибудь из своих подчиненных, работающих в космопорте, чтобы он встретили пассажиров и сопроводили их в офис.

- К сожалению, сэр Уильям, - сказала Вилена. - Я нигде... видимо, нигде не побывала, кроме подвала, в котором монахи пили когда-то вино.

Если Армейдж знал о прилете «Джона Смита», это могло служить оправданием его появления на посадочной полосе. Впрочем, в это трудно было поверить, если вспомнить, с каким откровенным безразличием он отнесся к документам Джеффа, оформленным по всем правилам, и к гранту, подтвержденному Ксенологической Службой. К Исследовательской Ксенологической Службе, как и ко всем другим международным и межпланетным службам, основанным на могущественной Земле, можно было ожидать совершенно иного отношения со стороны Главного Констебля недавно заселенной и во многом зависимой от Земли планеты.

- Мой бог! - воскликнул профессор Гретс. - Лучше бы я попробовал \"Уэллсину\" сам. Вы в чем-то ошиблись.

Нет, Джефф готов был поклясться, что Армейдж был не менее него самого удивлен, узнав, что Мартин является Планетарным Инспектором.

- Во всяком случае не ошиблись мы, - удовлетворенно заметил детектив. Дедуктивный метод привел нас сюда. Сударыня, позволите ли вы отвезти вас в Лондон, где вас ждет отец?

Тогда зачем Армейдж встречал корабль, чтобы «приветствовать» пассажиров лично? И какое отношение имело его присутствие в космопорте к деспотичному и садистскому решению уничтожить Майки?

Вилена заплакала. Сэр Уильям Гретс растерялся. Он вынул клетчатый платок и стал утирать слезы... но не Видены, а свои.

Детектив и его помощники почтительно смотрели на плачущих.

На этой залитой золотым светом планете Джефф видел множество слишком темных непонятных теней, гораздо больше, чем мог предвидеть. Он планировал договориться о доставке оборудования в район эксперимента, затем остановиться на ночь в каком-нибудь отеле Эверон-Сити, и только рано утром отправиться с Майки в горы, чтобы молодой маолот постепенно начал привыкать к родному миру. Вместо этого они с Майки, как настоящие знаменитости, оказались в ярком свете прожекторов, а в подобных ситуациях Джефф чувствовал себя неуютно.

Профессор Юлий Сергеевич Ланской, сидя с дочерью в самолете на обратном пути в Москву, говорил:

Вместе с тем он не мог не признать, что отчасти доволен тем, где оказался. После того как жители Эверона на борту корабля относились к нему как к изгою, он чувствовал удовлетворение от того, что его пригласил в свой дом сам Главный Констебль. Возможно, это поможет ему установить дружеские отношения с колонистами.

- Я знаю, что ты далека от математики, но сейчас постарайся понять меня. Время непреложно течет всегда только в одном направлении. И время никак нельзя приравнять к координатам пространства. Минковский, оформляя математически теорию Эйнштейна, ввел понятие о четырехмерном континууме \"Пространство-Время\".

Тем не менее череда событий выглядела более чем странной.

- Но я не слышала о Минковском! - упавшим голосом отозвалась Вилена.

Стараясь говорить школьно-понятным языком, профессор математики объяснял своей дочери-пианистке:

Что заставило человека, которого он встретил впервые в жизни, сначала вступиться за него и Майки на борту корабля, а потом легко «расправиться» с Констеблем? Почему он так поступал по отношению к совершенно незнакомому человеку и зверю, которого живущие здесь люди считают настоящим чудовищем? Несомненно, он являлся незаурядной личностью, но сразу же возникал еще один вопрос. Как он стал «Джоном Смитом»? Он умел располагать к себе людей, что Джефф испытал на себе лично. В остальном же он казался вульгарным и малопривлекательным человеком. Мартин не совершил пока поступка, который, по убеждению Джеффа, был недостоин Планетарного Инспектора. Но бесполезно было отрицать тот факт, что он соответствовал распространенному представлению о Планетарном Инспектор Экологического Корпуса.

- Каждому известна теорема Пифагора.

Джефф успокоил все еще возбужденного Майки и принял решение при первой же удобном случае припереть Мартина к стене и потребовать ответов на свои вопросы. Джефф ощущал беспокойство оттого, что не мог объяснить ход событий, он стыдился этого чувства, но ничего не мог с собой поделать. Как только Джефф вспоминал Уилла, в голову мгновенно приходила мысль, что его брату отказали в приеме на должность, которую занимал Мартин Каррэ.

- Конечно! - кивнула Вилена.

- В двухмерном пространстве, на плоскости, квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. А что такое катеты? Это же координаты точки. Гипотенуза же - диагональ прямоугольника со сторонами, равными координатам точки. В трехмерном пространстве то же самое. Только вместо плоских фигур объемные. И там три катета - X, У, Z. Гипотенуза же, например диагональ куба, равняется там корню квадратному из суммы трех квадратов его сторон! Понятно?

Уильям, претендуя называться «Джоном Смитом», имел всего один недостаток, который не соответствовал требованиям, — вспыльчивый характер Робини. Всего один недостаток, причем Джефф ни разу не видел, чтобы старший брат испытывал приступы злости из-за эгоистичных или мелочных побуждений. А вот Мартин не соответствовал его представлениям о «Джоне Смите» по многим показателям…

- Я думаю! - почти обиделась Вилена.

Аэрокар опустился, они вышли и двинулись следом за хозяином по плотному зеленому ковру лужайки к дому, дверь которого, еще до-того как они подошли к ней, распахнул высокий лысый мужчина лет за пятьдесят.

- Так вот. Основной парадокс теории относительности - это укорачивание длины тела в направлении его движения со скоростями, близкими к световым. Укорочение! Минковский ввел четвертую координату, равную времени, помноженному на скорость света. Гипотенуза же в таком четырехмерном континиуме \"Пространство-Время\" будет равняться сумме четырех квадратов катетов. Однако, чтобы гипотенуза получилась короче, как следует по Эйнштейну, четвертое слагаемое должно быть отрицательным. Ясно?

— Тибур, — обратился к нему Армейдж. — У нас гости. Это Джон Смит из Экологического Корпуса. А это исследователь с Земли, мистер Джефф Робини. Джентльмены, мой управляющий, Альдо Тибур.