Колонкой цифр, написанных на пластиковой пластинке, Гор Зем убедительно доказал полную невозможность лететь к фаэтам Деймо. Аве Мар, Тони Фаэ и Мада отлично все поняли. Один лишь Ум Сат, по-видимому, не смог дослушать его до конца. Ему стало плохо, и старца пришлось уложить на этот раз в рубке управления. Мада принялась хлопотать около него, чтобы привести в чувство.

– И это все? – спросила она.

Понадобилась вода. Ее не оказалось, запасы были израсходованы. Пришлось поднимать ее снизу.

– К Эмме я никак иначе не прикасался.

Доставив воду. Гор Зем стал настаивать на том, чтобы немедленно перебираться всем в готовый дом в лесу.

— Лесной воздух скор-рее вылечит стар-рца, — убеждал он.

– А она к тебе?

Было решено, что только Тони Фаэ останется около аппарата, чтобы в следующий сеанс электромагнитной связи сообщить фаэтам Деймо о невозможности прилететь к ним на «Поиске».

Тони Фаэ был сосредоточенно молчалив. Мада боялась за него. Она тщательно заперла аптечку, чтобы баллончик с дурманящим газом снова не попал к нему в руки, и заставила Аве Мара забрать все патроны с отравленными пулями.

Он не смог выговорить слово «пенис» – бог знает почему, хотя Эмма всю жизнь его за пенис держала. Джек просто отпустил груди миссис Оустлер и повернулся к ней спиной; она не стала ждать, провела рукой по его животу, нашла пенис и сжала его; тот уже стоял, как на посту.

Печально спускались звездонавты по вертикальной лесенке из нижнего шлюза, словно навеки прощаясь с кораблем.

– Вот так, – только и сказал Джек.

Ум Сат, которого хотели понести на руках, отказался от помощи и даже сам пошел к лесу, опираясь на Маду.

Тропинка, по которой шли фаэты, неся захваченные с корабля вещи, стала скользкой. Гор Зем едва не упал.

– Ну, не очень-то большой, – сказала Лесли. – Не думаю, что у Эммы мог бы случиться спазм по такому поводу. А ты как думаешь, Джек?

— Не свор-рачивайте в стор-рону, — заботливо предупредил он.

Среди деревьев показался сруб с односкатной крышей.

– Кто его знает, может, и нет, – ответил он.

В свое время Аве Мару, привыкшему к круглым строениям Даньджаба, этот дом показался бы нелепым, но теперь смена круглой ракеты на прямоугольный сруб казалась ему правильной. Он даже облегченно вздохнул — у них есть убежище на долгие циклы их предстоящей жизни.

Миссис Оустлер лежала, не выпуская его пенис из рук. Он попробовал силой воли убрать эрекцию, но ничего не вышло. Лесли Оустлер, думал он, всегда будет иметь надо мной какую-то власть. Она вошла в его детство рано, когда он был очень раним, сначала своим «пышным» лифчиком (он тогда даже не был с ней знаком), потом тем, что показала ему свою иерихонскую розу, – и Джек тогда был так мал, что ее способ стрижки лобковых волос навсегда стал для него идеалом.

Внезапно в проеме окна метнулась рыжая тень.

Аве Мар схватил за руку Гора Зема. Тот и сам заметил неладное и решительно направился к дому. Дверь в нем еще не была сделана.

Вот таким вот образом, мало-помалу, песчинка за песчинкой, взрослые крадут у нас детство – а иногда и не по песчинке, а сразу целыми кусками; но все равно мы проходим через длинную череду грабежей, которые в итоге складываются в одну большую утрату. Разумеется, одним из таких грабителей детства Джека была и миссис Оустлер – нет, сознательно она не хотела причинять ему вред, впрочем, она вообще об этом не задумывалась. Просто Лесли Оустлер была из тех, кто ненавидит невинность, презирает ее так глубоко, что даже причины этого презрения остаются ей неясны.

На пороге Гор Зем столкнулся с огромным фаэтообразным зверем с оскаленными клыками. Фаэт бросился вперед, не разобрав, что это самка Дзинь скалит зубы в подобии улыбки. Он схватил незваную гостью за лапу и ловким приемом перебросил ее через себя так, что она полетела на ближние пни. Вскочив, она с воем помчалась в лес.

Так было отбито «покушение» фаэтообразных на сооруженный фаэтами дом.

Ее сильно разочаровал муж, основным достоинством которого были деньги его семьи, которые и он, и миссис Оустлер принимали как должное. Сам доктор Оустлер не очень-то много зарабатывал своим ремеслом, в Канаде на медицине не разбогатеешь. В результате миссис Оустлер посвятила свою жизнь тому, чтобы разочаровывать других – а поскольку Алиса оказалась с ней знакома, под ее чары попал и Джек.

Фаэты вошли в дверь. Гор Зем брезгливо поморщился — смрадно пахло нечистоплотным зверем.

Мада открыла окна, чтобы проветрить помещение.

Как бы то ни было, когда его пенис держала Эмма, он рано или поздно опадал – не то с миссис Оустлер. Джек готов был спорить, что у него будет стоять ровно столько, сколько она его держит, а Лесли не подавала никаких знаков, что скоро отпустит. Он попробовал отвлечь ее разговорами о чем-то другом, но она лишь изменила хватку, а потом стала гладить его пенис – но совершенно безразличными движениями.

— Наконец-то, мы дома, — с облегчением сказала она.

— Опасаюсь, — заметил Ум Сат, — что фаэтам еще долго придется доказывать, что они здесь дома.

– Мне кажется, я так ни разу и не поблагодарил тебя как следует, – начал Джек.

— Пусть эти гнусные твар-ри еще раз попр-робуют сюда сунуться! — зарычал Гор Зем.

— Я испугался, что ты убьешь непрошеного гостя, — признался Аве Мар.

Вот так он предал волю своей покойной подруги – ведь Эмма строго-настрого запретила ему благодарить свою мать.

— Я сделал бы так, если бы мне не показалось, что это самка Дзинь, котор-рой мы так обязаны.

— Дзинь? — насторожилась Мада. — Вот как?

– За что? – спросила миссис Оустлер.

— Располагайтесь, — предложил Гор Зем. — Я пойду встр-речу Тони Фаэ, а то как бы его не встр-ретил кто-нибудь другой.

Мада улыбнулась ему вслед. Такая дружба фаэтов радовала ее.

– За то, что ты покупала мне одежду – для Реддинга и для Эксетера, за то, что платила за мое обучение в обеих школах, за заботу о нас – о маме и обо мне. За все, что ты сделала для нас, после того как миссис Уикстид…

Аве принялся мастерить дверь, ловко орудуя самодельным топором. Ночью фаэтообразные могли бы напасть на спящих фаэтов. Загораживая окна и дверь, он раздумывал над дальнейшей судьбой поселенцев: худо, если им придется жить здесь в постоянной осаде.

– Ты это брось, Джек.

На Маду обстановка в доме, когда в окнах вместо решетки появились колья, произвела угнетающее впечатление. Но, глядя на спокойного Аве, она сама прониклась его уверенностью.

Сумерки сгущались. Мада не находила себе места, думая о Тони Фаэ и Горе Земе. Судьба далеких фаэтов Деймо тоже не давала ей покоя. Как бы ей хотелось, чтобы оставшиеся в живых фаэты были все вместе!

Джек и сам собирался бросить – так сильно она сжала его пенис, до боли. Она прижалась губами ему к спине, между лопатками, словно пыталась заставить себя не кричать. Потом сказала:

Мада выглядывала между кольев в окно. В лесу совсем стемнело. Уставший от перехода Ум Сат крепко спал. Мада дала ему немного подышать дурманящим газом из желтого баллончика.

Аве любовался только что сделанной дверью, неказистой, но прочной, и впервые запер ее.

– Не надо благодарить меня.

Мада с сожалением посмотрела на это сооружение.

– Почему нет, Лесли? Ты была так щедра.

— Аве, не ты ли говорил, что фаэты должны сберечь цивилизацию своих предков?

– Я щедра?

— Конечно, я всегда буду говорить это.

— Как же тогда мы, носители цивилизации, могли во имя собственного блага бросить в космосе близких нам фаэтов? Неужели нет способа переправить их сюда? Хоть бы найти здесь горючее!..

Наконец-то она разжала кулак и вообще расслабилась, легонько обвела пальцем вокруг его пениса – тот и не думал расслабляться.

Аве Мар печально вздохнул:

— Даже найденное здесь горючее не помогло бы. Мы не смогли бы переработать его, как это делали в топливных мастерских Фаэны. Где взять множество труб и перегонных шаров?

Джек вспомнил, как в один прекрасный день, когда у Алисы не было посетителей, она сказала ему, словно продолжая длинный разговор (которого не было), а не делясь внезапно возникшей мыслью (так оно и было):

— Неужели инженер Гор Зем ничего не сможет придумать?

— Едва ли…

– Джек, обещай мне, что никогда не будешь спать с Лесли.

— Разве нельзя прилететь на Деймо и общими усилиями расширить оранжерею, усовершенствовать механизмы и все-таки жить всем вместе? Я боюсь оставаться здесь, на враждебной Земе. Она совсем не такая, какой показалась в первый день. Помнишь водопой, олененка рядом с мирным хищником? А теперь?

Дверь со скрипом открылась. Мада вздрогнула и схватила Аве за руку. В проеме двери стоял Гор Зем. Он пропустил в дом растерянного, подавленного Тони Фаэ.

– Мам, я никогда ничего такого не сделаю! – поклялся Джек.

Мада бросилась к нему и, прижав его к себе, разрыдалась.

— Был сеанс связи? — спросил Аве Мар.

А еще один раз он торчал в небольшом отеле «Сансет-Маркйз» в Западном Голливуде, трахал там одну модель; она снимала на территории отдельную виллу. Рядом было еще несколько, в одной из них шла вечеринка каких-то музыкантов, модель хотела туда проникнуть, а Джек просто хотел домой. Тогда модель спустила ключи от его машины в унитаз.

Немного успокоившись. Тони Фаэ ответил:

— Лучше умереть, чем слышать слова Алы Вег, которые вырвались у нее в ответ на наш отказ прилететь к ним.

Джек мог бы отправиться в вестибюль отеля, и портье вызвал бы ему такси, но он не хотел оставлять «ауди» в том квартале – с хорошими машинами там случались плохие истории. Более того, всю одежду Джека конфисковала модель – надела свой лифчик, а поверх Джековы шмотки и ускакала на вечеринку к музыкантам. Джеку пришлось бы уезжать из отеля в ее одежде, а она ему была мала.

— Р-разве это отказ? Это невозможность, — вставил Гор Зем.

— Она рыдала. Еще никогда не передавали по электромагнитной связи рыдания. Не было сил слушать! Зачем только Мада отняла у меня желтый баллончик!..

Он позвонил Эмме, та работала. Он уговорил ее взять запасные ключи от «ауди» и приехать к нему; Джек принялся объяснять, где лежат ключи, как вдруг Эмма его перебила:

— Успокойся, родной Тони Фаэ. Я сейчас дам тебе немного подышать из этого баллончика. Видишь, как хорошо спит Ум Сат.

– Джек, обещай мне, что никогда не будешь спать с моей матерью.

— Как я могу спокойно спать, если там, на Деймо, Ала Вег, потеряв всякую надежду, утратила веру в силу любви. Я, не задумываясь, полетел бы к ней.

Аве и Мада переглянулись.

– Эмма, я никогда ничего такого не сделаю!

Мада ласково успокаивала Тони Фаэ. Гор Зем впал в мрачность, сидя у кольев окна. Из леса несло сыростью. Снова начался дождь. Фаэты никогда не могли представить себе, что с неба может литься столько воды. На Фаэне не бывало ничего подобного.

Тони Фаэ уснул, но беспокойно метался и стонал во сне.

– Э-э, конфетка моя, если бы я была так уверена… Мама-то точно попытается тебя соблазнить.

Аве Мар присел к грубо сколоченному столу и, взяв расщепленную ветку дерева, стал наносить на ней какие-то знаки.

– Обещаю тебе, – заверил Джек. – А теперь, пожалуйста, приезжай, забери меня отсюда.

Гор Зем, ссутулившись, огромной глыбой сидел у окна. Он спал.

Модель ускакала на вечеринку, прихватив – случайно – Джеков кошелек, тот лежал в кармане его брюк. Пришлось ему тоже заглянуть к музыкантам. Он отлично загримировался – тени, помада, весь арсенал. Лифчики у нее были такие маленькие, что он принял один за трусики – но ничего, нашел теннисный мячик, разрезал его пополам, вот тебе и накладные груди.

Мада, обессиленная всем перенесенным за день, примостилась на ложе неподалеку от спавших рядом Ума Сата и Тони Фаэ.

У девушки были какие-то проблемы с пальцами, наверное, что-то не так в диете, и врач прописал ей упражнения, сжимать-разжимать теннисные мячики. Так что вилла была битком набита теннисными мячиками, вот Джек и разрезал первый попавшийся маникюрными ножницами.

Аве Мар старался как можно меньше расходовать энергию переносного фонарика. Он погасил его и засветил лучину, смастерив ее из смолистой ветки, подобной той, которую расщепил, чтобы писать.

Он как-то втиснулся в комбидрес лимонного цвета с обнаженным животом и спиной – к сожалению, его мощная растительность ниже пупка оказалась не прикрыта. Ничего, Джек тут же все сбрил. Затем побрил ноги, порезавшись. Ничего, заткнул рану туалетной бумагой и выкрасил ногти на ногах в ярко-красный цвет – точь-в-точь как кровь. Затем нашел трусики персикового цвета – их тоже пришлось надрезать, иначе они отпилили бы ему кое-что нужное, и влез в голубую мини-юбку. Застегнуть он ее, конечно, не мог, но в целом этого и добивался – вид кружевных персиковых трусиков на общем фоне производил нужное Джеку впечатление. Выглядел он черт знает как, но ровно так же выглядели остальные участники вечеринки на вилле и посетительницы бара «Сансет-Маркиз».

Утром дождь наконец прекратился. Ветер разогнал тучи, и в новый дом фаэтов заглянуло светило Сол. Сквозь листву деревьев просвечивала, переливаясь на воде, перламутровая дорожка.

Мада, едва проснувшись и начав хлопотать по хозяйству, сразу заметила в Аве перемену.

Встав перед большим зеркалом, Джек обнаружил, что побрил ноги несколько торопливо – казалось, их кто-то обработал газонокосилкой. Юбка съехала с левого бедра, правый бок комбидреса обо что-то разорван, виднеется часть лифчика цвета слоновой кости. Груди-теннисные мячики явно уступали в размерах бицепсам. Больше всего Джек походил на игрока в хоккей на траве на четвертом месяце беременности.

Гор Зем был в дурном настроении.

Мада предложила всем немудреную еду, экономя принесенные с корабля запасы.

Он бы не стал красить ногти, если бы мог надеть свои туфли – но модель придавила ими его пиджак, который покоился на дне ванны, под пятнадцатисантиметровым слоем воды.

— Если бы вы слышали ее голос, — сказал, ни к кому не обращаясь, Тони Фаэ.

Гор Зем взорвался:

Ну, да тусовка все равно музыкальная, едва ли там на входе громилы, проверяющие, как ты одет. Хватит и того, что он втер себе в волосы немного геля и просушил их феном. Теперь он походил на немного беременного хоккеиста, завершившего карьеру на поле и вышедшего на панель, после чего в него еще ударила молния – но что такое все это в сравнении с девчонками, которые обычно тусуются с музыкантами в «Сансет-Маркиз»! Джек дал бы им сто очков вперед на конкурсе красоты.

— Себялюбцы! Они думают только о себе! Кто дал им пр-раво тр-ребовать от нас такой жер-ртвы, как отказ от жизни на щедр-рой планете? И это делают те, которые пытались взор-рвать др-ругую такую же, как и у них, космическую базу! Если бы я р-решал вопрос, лететь ли к ним, я не р-разрешил бы!

Мада со страхом уловила в раскатах его баса знакомые интонации.

Впрочем, только не той модели, которую он трахал, – та-то была весьма сексуальна. Оказалось, она сбросила штаны и рубашку Джека и отплясывала посреди толпы восторженных зрителей в Джековых трусах и своем лифчике. Все присутствующие были так ею поглощены, что Джек мог быть не Джек, а хоть Тосиро Мифуне в женском платье, никто бы не заметил. Только один парень в углу, который, кажется, делал искусственное дыхание губной гармошке. Он положил инструмент в карман и уставился на Джека – особенно на его теннисные груди.

Тонн Фаэ горестно взглянул на друга.

— Они не все виноваты. Надо делать разницу между начальником базы, сверхофицером Охраны Крови, и ни в чем не повинными Алой Вег и круглоголовыми супругами Луа.

– Ты что, с ней? – спросил парень, кивнув в сторону модели.

— И есть еще ни в чем не повинные фаэты на Фобо, — вставила Мада.

— Сколько бы их ни было, р-разве можно им помочь? — буркнул Гор Зем.

– Трусы и лифчик мне, кажется, знакомы, – сказал он. Типичная реплика Джека Бернса – так он себя выдал.

— Это не совсем так, — внезапно вставил Аве Мар.

Все обернулись к нему. Даже лежавший на лавке возле стола Ум Сат попытался приподняться на локте.

– Ты мог бы сойти за Джека Бернса, – сказал губной гармонист, – но я никому не скажу.

— Ночью я сделал некоторые вычисления, которые мог бы проверить Гор Зем, инженер.

— Специалист по пер-рвочастицам пр-рове-рял инженер-ра, создателя кор-рабля «Поиск»? — мрачно осведомился Гор Зем.

– В самом деле? Тогда не подскажешь, где эта красотка в трусах бросила остаток одежды?

— Прости меня, Гор Зем, но я проверил твои расчеты и согласился с ними.

— Ну вот!.. Я р-рад, — вздохнул облегченно Гор Зем.

Парень кивнул в сторону дивана, где вытянулась длинная юная леди – то ли спит, то ли пьяна, то ли окочурилась, – накрытая Джековой белой рубашкой, о которую она предварительно вытерла губную помаду. Джек нашел свои брюки и вытащил из левого кармана кошелек. Штаны ему были не нужны – зачем, если пиджак от них покоится на дне ванны, а уж белых рубашек у него сотня-другая найдется. Это уж такая ночь – ты фиксируешь убытки и сматываешь удочки.

— Как жаль! — отозвался Тони Фаэ.

— И все же расчеты Гора Зема можно продолжить.

Модель все плясала.

— Р-разве? — резко обернулся к Аве Мару Гор Зем.

— Его расчеты строились на том, что к Деймо должны полететь все фаэты «Поиска».

– Скажи ей, что трусы может оставить себе, а лифчик пусть мне вернет, – сказал Джек парню с гармошкой, который извлекал из несчастного инструмента звуки, какие издают сбитые проезжающей машиной мартовские коты; тот лишь кивнул.

— Ну конечно! Можем ли мы разделяться? — воскликнула Мада.

— Однако только такое разделение спасло бы цивилизацию Фаэны.

Поблизости возник громила, который не заметил, как Джек входил; теперь он последовал за Джеком наружу, в полутемные аллеи, где расположились другие виллы – в одних горит свет, в других нет. На траве лежала роса.

— Пусть Аве Мар пояснит свою мысль, — попросил Ум Сат.

— Чтобы сберечь горючее корабля «Поиск», нужно подняться в нем не пятерым, а только двоим. Тогда остаток топлива вместе с запасом горючего на Деймо и Фобо позволит доставить на Мар фаэтов космических баз. Конечно, вернуться на Зему «Поиск» уже не сможет.

– Эй, постой-ка, – сказал громила. – Кто-то тут вякнул, будто ты этот извращенец Джек Бернс.

— Значит, — воскликнул Тони Фаэ, — кроме пилота Гора Зема, с ним может полететь еще один фаэт!

— Кор-рабль может вести и Аве Мар-р, — заметил Гор Зем. — Ведь он так р-ратовал за сохр-ранение культур-ры погибшей Фаэны.

Джек едва доставал ему до подбородка. Громила стоял у него на пути. В обычной ситуации Джек просто обошел бы его – такие не могут выиграть у него даже гонку от дверей «Макдональдса» до кассы; повстречай этот громила Джека в толпе, не посмел бы и близко подойти. Но в такой юбке Джек не мог никуда убежать, колени терлись друг о друга.

Мада тревожно смотрела на мужа.

— Я не успел посоветоваться с Мадой, но она может сейчас сказать свое мнение. Во имя Разума я готов остаться на Земе, если Мада останется со мной. Правда, после отлета «Поиска» жить здесь придется на положении дикарей, которые в дальнейшем вынуждены будут топоры и наконечники стрел делать из камня.

– Это ты, конфетка моя? – раздался голос Эммы; громила уступил Джеку дорогу. – Боже мой, ты погляди на свою ширинку!

— Я готова остаться со своим Аве, — сказала Мада, — как готова была бы лететь с ним на Деймо.

— Значит, я могу полететь с Гором Земом! — с нескрываемой радостью прошептал молодой звездовед.

Эмма обняла Джека за бедра, подтянула к себе, поцеловала в губы, размазав помаду.

— Нет, — решительно возразил Аве. — Если уж идти на великую жертву во имя Разума, то продолженную цивилизацию фаэтов на Маре возглавить сможет, только великий старец Фаэны, первый ее знаток знания Ум Сат.

Тони Фаэ уронил голову на руки.

– А что с твоими туфлями, конфетка моя?

Ум Сат с участием посмотрел на него и сказал:

— Я стар и болен. Стоит ли рассчитывать на меня, говоря о новой цивилизации на Маре?

– Они утонули, – ответил он.

— Не жить же великому старцу дикарем в первобытном лесу? — возразил Аве. — Это удел более молодых.

— Я на все согласен, — убитым голосом выговорил Тони Фаэ.

– Надеюсь, это не сокровище от Маноло Бланика, дрянная ты девчонка, – сказала Эмма и мощно схватила Джека за задницу.

— Р-ручаюсь, не будет так! — неожиданно ударил кулаком по столу Гор Зем. — Ум Сат, конечно, полетит на кор-рабле «Поиск», чтобы возглавить цивилизацию мар-риан. Им пр-ридется пр-рименять технику космических баз. Без техники мар-риане не выживут. Но с великим ученым на Мар-р полетит не инженер-р Гор-р Зем, а Тони Фаэ, его др-руг.

— Но ведь я не умею водить космические корабли! — не удержался от возгласа взволнованный Тони Фаэ.

– Сраные лесбиянки! – крикнул им вслед громила.

Мада с восхищением посмотрела на Гора Зема.

— Р-разве я не пр-рав? — продолжал Гор Зем. — Остающимся на Земе будет не легче, чем улетающим на Мар-р. В этом пр-роклятом лесу пр-ридется бор-роться за каждый шаг. Тони Фаэ тр-рудно будет защищать здесь семью Аве и Мады.

– Эй, ты, у меня есть здоровый пластиковый хер, так вот, если я засуну его тебе в жопу, ты заплачешь, как дитя! – крикнула Эмма громиле, который неожиданно побледнел, это было заметно даже при лунном свете.

— Но ведь я не умею водить космические корабли, — печально повторил Тони Фаэ.

— Научишься! Пусть в этом пер-рвом срубе, сколоченном на Земе, начнет свою р-работу и первый ее универ-рситет. В нем будет один только студент, но тр-ри пр-рофессора: великий ученый Ум Сат, его пр-рославленный ученик Аве Мар-р и скр-ромный инженер-р Гор-р Зем.

У бара на стойке валялся какой-то долговязый, перевесился на другую сторону, словно тряпка, которую повесили сушиться.

— Два профессора потом станут дикарями, — с улыбкой сказал Аве Мар, — Гор Зем показал нам сейчас, что такое настоящая дружба. Я берусь во всем помочь Тони Фаэ, чтобы тот смог улететь на Деймо вместе с Умом Сатом.

Ум Сат поднялся со своего ложа.

– По-моему, в Калифорнии запрещено водить босиком, – сказала Джеку Эмма.

— Как бы ни тяжела была история грядущих поколений земян и мариан, хорошо, что она начинается с таких светлых чувств!

По морщинистому лицу старца текли слезы.

– Обещаю тебе, что не буду спать с Лесли, – шепнул ей Джек.



Не было страшнее дня, чем тот, когда корабль «Поиск» должен был стартовать с Земы в космос.



Остающиеся на Земе Аве Мар, Мада и Гор Зем старались не показать виду, чего им стоят проводы улетающих.

Гигантская ракета остроконечной башней возвышалась над лесом. Наступало последнее мгновение прощания.



Джек почти спал, а пенис все не успокаивался в руке у миссис Оустлер. Она вдруг сказала:



Старец поочередно обнял двух крепких и сильных фаэтов, остающихся на чужой планете. Смогут ли они выжить?

– Мне пришлось пообещать твоей маме, что я не стану спать с тобой, Джек. Но мы же и не спим, правда, в том смысле, в каком имела в виду Алиса?

Потом к нему подошла Мада. Припав к его седой бороде, она подняла голову и что-то сказала. Старец привлек ее к себе и поцеловал в волосы.

— Аве Мар уже знает об этом?

– Разумеется, нет, – сказал Джек.

— Нет еще, — отозвалась Мада.

— Пусть Разум останется жить в ваших потомках!

Она тронула ногтем его пенис, Джек дернулся.

Подошедший Аве Мар понял все без слов. Он благодарно обнял жену.

Когда Ум Сат следом за Тони Фаэ с трудом поднимался по вертикальной лестнице, он обернулся и крикнул:

– Прости, я уже давно не играла с пенисами.

— Обучайте их хотя бы письменам!

Гор Зем тоже понял все и горько усмехнулся:

– Ничего.

— Пр-риемам охоты учить пр-ридется, а не письменам. И каменные топор-ры делать.

Старец скрылся в люке.

– Тебе надо с мамой поговорить, Джек, – сказала Лесли; тон был точь-в-точь как у Эммы.

Трое фаэтов, отойдя от стартующего корабля, подняли в знак последнего приветствия руки. Они навечно провожали тех, кто во имя Разума увозил от них наследие цивилизации Фаэны.

Из-под ракеты рванулись клубы черного дыма.

– Зачем?

В густом лесу деревья были усыпаны мохнатыми зверями. Со злобным любопытством наблюдали они за своей двуногой добычей, которую предстояло съесть в овраге.

Самые сильные из фаэтообразных схватят безволосых и не дадут им вернуться в их «пещеру без камней».

– Поговори с ней, пока есть время.

И вдруг под гладким каменным деревом, в котором скрылись один и другой безволосые, загромыхал такой страшный гром, что даже самые свирепые фаэтообразные свалились с веток. А потом из-под гладкого дерева повалили черные тучи, как перед водой, падающей сверху, и засверкал бьющий огонь.

– Время для чего?

Звери кинулись врассыпную.

Путь к дому осиротевших фаэтов на Земе был очищен.

– Мы с Эммой мало разговаривали, – сказала миссис Оустлер, – а теперь наше время вышло.

На этот раз они смогли вернуться в свое убежище, не подозревая, что, разогнав врагов, их улетевшие друзья оказали им последнюю услугу.

– О чем мне с ней говорить?

– Ну, у тебя же полно вопросов, Джек.

Глава четвертая

ПАУКИ В БАНКЕ

Корабль «Поиск», забрав всех фаэтов со станции Деймо, приближался к Фобо. Через иллюминатор уже виднелась заметно разгорающаяся звездочка.

– Она никогда мне на них не отвечала!



Выдум Поляр, инженер Фобо, стал новым начальником базы.

– Ну, может, в этот раз ответит. Спроси ее еще раз.

Когда на Фаэне началась война распада, а с Фобо и с Деймо были посланы по две торпеды распада, молодые фаэты Фобо, настаивавшие на мирном рейсе космического корабля на Деймо, возмущенные поступком начальника базы, еще до гибели планеты Фаэны и до сообщения с Деймо о происшедших у них переменах сместили Доволя Сируса.

– Ты знаешь что-то такое, чего не знаю я?

Доволь Сирус не сопротивлялся. Он даже охотно сдал полномочия Выдуму Поляру, считая, что вот теперь-то он обретет покой, а все заботы лягут на плечи изобретателя. Но он жестоко ошибся.

На Фобо прилетел «Поиск» со всеми фаэтами Деймо и Умом Сатом с Тони Фаэ с Земы.

– Разумеется, но тебе не скажу. Спроси у мамы.

Выдуму Поляру вместе с Алой Вег привелось сесть рядом с Умом Сатом, чтобы вынести приговор военным преступникам. Ум Сат объявил ими супругов Лутон и Сирус.

На вогнутых стенах каюты висели пейзажи Фаэны, леса, лужайки, реки, города, моря… которых уже не было.

Снаружи кто-то что-то орал – наверное, у парковки, в «Шаттерсе» всегда отлично слышно, когда орут на пирсе Санта-Моники. Может, этот крик подействовал, только пенис у Джека наконец опал.

Перепуганные и возмущенные, никак не ожидавшие такого поворота событий, обвиняемые сидели перед судьями на черной скамье, а позади них у серебристых стен стояли все остальные фаэты космоса.

– Какая красота! – сказала миссис Оустлер, прилагая массу усилий, чтобы оживить пенис заново. – Кажется, мы его теряем.

Космическая станция всегда вращалась вокруг своей оси. В иллюминаторах с неумолимой последовательностью то появлялся, то уплывал гигантский шар планеты Мар. И зловещие красновато-коричневые тона планеты странной быстротечной ночью сменяли в каюте дневные блики светила Сол.

Ум Сат оказался фаэтом железной воли. На Земе он тяжко болел и окончательно поправился лишь в пути. Теперь он, огромного роста, седовласый и седобородый, энергично встал во главе колонии фаэтов. И первое, что он сделал, — это отдал под суд преступников войны в космосе. Теперь он спокойно сидел за столом, мерно постукивая по нему пальцем.

– Кажется, ему грустно, – сказал Джек.

Начался допрос. Власта Сирус, недобро усмехаясь, сопротивлялась изворотливо и яростно:

– Джек, не забудь эту реплику, она тебе пригодится, – сказала как-то давно Эмма. Подумать только, он тогда не догадался, при каких обстоятельствах она может ему пригодиться!

— У самозваного суда нет никаких прав судить нас. В космосе нет законов, и нельзя выносить приговоры.

— Закон — воля фаэтов, находящихся здесь, — твердо ответил Ум Сат. Его насупленные брови не предвещали подсудимым ничего хорошего. Он многозначительно взглянул на пейзажи в рамках, кем-то замененных на черные.

Слово «грустно» оказало на миссис Оустлер непредвиденное воздействие. Она отпустила пенис и повернулась к Джеку спиной. Он и не понял, что она рыдает, пока не заметил, что плечи у нее дрожат; плакала она совершенно беззвучно. Вот оно, подумал Джек, как и говорила мама, в конце концов она сломается – но даже сейчас миссис Оустлер держала себя в руках. Ее миниатюрное тело содрогалось, ее лицо было залито слезами, ее груди были холодны, но она не произнесла ни звука.

Старый ученый внушал Выдуму Поляру огромное уважение. Он не походил на других знатоков знаний, не признававших Выдума Поляра. Напротив, он интересовался его изобретениями и сразу предложил ему совершенствовать проект Брата Луа.

Власту Сирус, несмотря на напускной гонор, знобило. Она выглядела жалкой, хоть тон ее и был вызывающим:

Проснувшись, Джек услышал, как миссис Оустлер принимает душ; им уже принесли завтрак, а он и не заметил. Кофе, заказанный Лесли, давно остыл. Она уже упаковала свой крошечный чемодан и выложила у изножья кровати одежду, в которой собиралась лететь обратно, – черный брючный костюм, трусики, маленький «пышный» лифчик. На подушке лежал сюрприз для Джека – та самая единственная фотография обнаженной Эммы, что он сохранил. Видимо, Лесли нашла ее в доме на Энтрада-Драйв и хотела показать Джеку, что видела ее.

— Тогда ищите преступников войны среди руководителей космических баз, а не среди служанок.

С фотографии укоризненно смотрела Эмма, ей семнадцать, Джеку тогда было десять, он собирался в Реддинг. Эмма в лучшей своей форме за всю жизнь, на щеках ожоги от матов, наверное, работа Ченко или «минских».

Эти слова Власты Сирус вызвали общий смех фаэтов, знавших истинную роль огородницы Фобо.

Генерал Доволь Сирус, задыхаясь от обиды на жену, вынужден был подтвердить, что решение послать к Деймо торпеды было подсказано ему Властой Сирус.

Лесли вышла из душа в гостиничном халате, с мокрыми волосами.

Когда его спрашивали, он хоть и с трудом, но поспешно вскакивал. Сейчас он был очень огорчен, всячески подчеркивая это:

– Хороша, а? – проговорила она.

— Меня можно судить только за слабость характера в семейной жизни, а не за военные действия. Я только деловой фаэт. Генеральский чин мне дали для фирменной марки военных мастерских. Как деловой фаэт, я собирался приобрести часть территории Мара, чтобы потом выгодно продавать участки переселенцам. — И он доверительно улыбнулся.

— Кого заставил ты снарядить торпеды распада? — в упор спросила его Ала Вег.

– Снимала Шарлотта Барфорд, – сказал Джек.

— Я снарядил их сам.

– Наверное, она не одну такую сняла?

— Это было безопасно? — продолжала допрос Ала Вег.

— Вполне. Заряды торпед были хорошо защищены от излучения.

– У меня была подружка, она заставила меня их все выкинуть.

— Значит, ты, ничем не рискуя, шел на уничтожение Деймо? — неумолимо загоняла подсудимого в тупик Ала Вег.

– Она-то думала, ты в самом деле выкинул все.

— Приходилось считаться со страхом. Я имею в виду прежде всего страх жены, Власты Сирус, — ответил Доволь Сирус, вытирая пот с лысины.

— Я была права, не доверяя фаэтам Деймо, — вставила Власта Сирус. — Они первыми хотели уничтожить наш Фобо.

– Еще бы.

— А сама Власта Сирус не замышляла ли того же против Деймо? — спросил Выдум Поляр.

Власта Сирус из-под сросшихся черных бровей с презрением посмотрела на неудачника зятя, осмелившегося судить ее.

– Такой знаменитости, как ты, не стоит хранить такие фотки как попало, – сказала миссис Оустлер. – Но я не стану ее за тебя выбрасывать. Фотографии Эммы я вообще выбрасывать не буду.

— На войне — не на пиру! — с вызовом бросила она.

– Еще бы.

— Разве подсудимая не знала о соглашении «Мирный космос»? — напомнил Ум Сат, спокойно наливая себе воды в чашу и жестом позволяя Доволю Сирусу сесть.

— Откуда об этом знать простой огороднице, которая для блага фаэтов несет службу в космосе? — опустила глаза Власта.

Джек встал, как был, голый, у окна, посмотрел на парковку, потом вдаль, где в небо возносилось неподвижное по утрам колесо обозрения, словно скелет динозавра. В Санта-Монике никто не вставал рано.

Тут даже ее покорный супруг снова вскочил и крикнул:

— Об этом здесь знали все!

Миссис Оустлер подошла и стала рядом, взяв его за пенис обеими руками, через две секунды он у Джека стоял. Какое же это все предательство по отношению к Эмме! Осознав это, Джек заплакал. Совершенно обнаженная Лесли терлась о него, и если бы она захотела заняться любовью, он не стал бы ей отказывать; поэтому, наверное, он и плакал. Обещания, данные им Эмме и маме, гроша ломаного не стоили.

— Зачем же тогда ты захватил на базу торпеды распада? — ехидно осведомилась Ала Вег, смотря в глаза бывшему начальнику базы Фобо.

— Фаэтам Деймо нельзя было доверять, — обезоруживающе улыбнулся ей Доволь Сирус.

– Бедный Джек, – с едким сарказмом сказала миссис Оустлер, отпустила его и оделась. Такие короткие волосы сохнут в два счета. – У тебя будет трудный день, думаю, у «душеприказчиков по литературной части» тяжелая работа.

— А что может сказать о своем проступке бывший начальник базы Деймо, сверхофицер Охраны Крови Мрак Лутон? — спросил Ум Сат.

Мрак Лутон тяжело поднялся.

Джек плакал бы круглые сутки, но только не рядом с ней. Он вытер слезы и оделся, затем убрал фотографию Эммы в карман рубашки.

– Алиса, конечно, позвонит, когда я буду еще в воздухе, – сказала миссис Оустлер. – Она захочет узнать, как мы провели вместе ночь – как мы не спали друг с другом в том самом смысле слова.

– Я знаю, что сказать.

– Уж ты меня не подведи. И главное – поговори с ней. Задай ей все вопросы, какие только можешь, пока есть время.

— Я не прозябаю под чьей-либо подошвой. Я — солдат. И выполнял данные мне предписания. Вот приказ диктатора Яра Юпи. Я обязан был его выполнить в случае начала войны распада. Меня нельзя судить за честность солдата. Виновен диктатор Яр Юпи, нарушивший этим приказом подписанное им же самим соглашение, но никак не его офицер. — Мрак Лутон положил на стол пластинки с письменами.