— Что за черт! — воскликнул Пилот, обращаясь к Кибернетику, который пошевелился и тоже открыл глаза. — Вы же все без шлемов.

Кибернетик сел, судорожно схватил себя за голову. Потом взглянул на Пилота.

— Да, но и вы тоже.

Раздался глуховатый голос Планетолога:

— Похоже, что в последний момент кто-то позаботился о нас. Но кто?

— Идемте на розыски Стюардессы! — вставая на ноги, сказал Пилот. Он долго прикидывал в уме, бормоча вслух загадочные фразы: «Сначала втянуло по прямой… Потом швырнуло вверх. Два поворота… Удар. Падение направо… Спиральный туннель». Наконец не совсем уверенно ткнул пальцем в один из трех спиральных выходов из зала, смутно видневшихся вдали.

Едва они вошли в туннель, как погрузились в непроницаемую темноту. Нашлемные фонари вместе со шлемами остались в зале.

— Есть у кого-нибудь свет? — спросил Пилот. Биоэлектроник зажег карманный фонарик. Луч света выхватывал из тьмы опоры, балки, какие-то решетчатые конструкции. Они блуждали довольно долго, удивляясь тишине и безлюдью. Странные конструкции сменялись еще более удивительными аппаратами, которые работали совершенно беззвучно, и оттого тишина в корабле казалась еще более тягостной. Несколько раз им попадались отсеки, где за прозрачными стенками сосудов, напоминавших огромные груши, находились какие-то существа, похожие на растения, и растения, смахивающие на животных. Увидев первые «колбы» с шевелящимися телами, люди бросились к ним, решив, что это и есть разумные обитатели Пришельца, но быстро удостоверились в своей ошибке.

— Корабль это или зверинец? — спросил раздраженно Радиоастроном.

Но Планетолог подолгу задерживался у каждого «экспоната». Товарищи нетерпеливо тащили его за рукав.

— Где же хозяева ковчега? Почему они скрываются от нас? — все время возмущался Пилот. — Вот тебе и контакт с иной цивилизацией.

Все уж порядком устали, когда тьма впереди стала рассеиваться. Вскоре показалось ярко освещенное помещение. Они вошли в него. Здесь рядами стояли уже знакомые людям прозрачные сосуды, но пустые, будто приготовленные для новых «экспонатов». А дальше нечто вроде гигантских стеллажей. Внимательно осмотрев их, Пилот изумленно чертыхнулся.

— Да ведь это мой СЗЛ-27, разобранный на составные части! Вон моторная группа, а там…

Он замер с полуоткрытым ртом. В одной из «груш» он увидел Стюардессу, делавшую отчаянные знаки. Но ни единого звука не прорывалось сквозь стенки диковинного сосуда, хотя теперь, после того как люди пришли в себя в зале Эллиптического пульта, во всех помещениях корабля появился воздух — упругая среда, проводящая звуковые волны.

Пилот подбежал к сосуду и стал дубасить по его поверхности кулаками в наивной надежде, что ему удастся открыть «грушу».

— Антигуманоиды! Варвары!.. Немедленно выпустите ее!

— Это противоречит всем правилам Первого Контакта! — крикнул Биоэлектроник. — Но почему заключили ее в такой сосуд, а нас нет? — спросил он Кибернетика. — Неужели ее приняли за животное? Ведь в подобных колбах мы видели только бессловесных существ?

Все эти недоуменные вопросы остались, разумеется, без ответа. Земляне обступили «колбу» со Стюардессой. Кибернетик буквально обнюхал и ощупал каждый выступ, наплыв, утолщение, надеясь обнаружить открывающий киберомеханизм. Через некоторое время он выпрямился и, отирая с лица пот, безнадежно махнул рукой:

— Абсолютно непостижимая конструкция. Больше смахивает на биоаппарат.

Он вопросительно взглянул на Биоэлектроника.

Тот придирчиво обследовал сосуд, но его познаний тоже оказалось недостаточно.

Потеряв самообладание, Секретарь стал выкрикивать в пустоту:

— Появитесь же кто-нибудь! Вы, скрывающиеся от нас существа! Выходите же! Мы требуем честного, открытого Контакта.

Словно в ответ на его призыв в зале померк свет. Их опять подхватила та же неведомая сила и помчала по бесконечным спиральным туннелям. Снова они очутились в зале Эллиптического пульта.

Но на этот раз с ними была и Стюардесса. Она растерянно глядела на своих спутников, и, потирая колени, совсем буднично пожаловалась, как будто и не с ней приключились столь удивительные события:

— Ох и затекли же у меня ноги.



* * *

Непостижимое поведение гипотетических обитателей Пришельца обескураживало. Когда неизвестный противник делает с тобой все, что хочет, даже не показываясь на глаза, — это морально уничтожает. И хотя никто из пленников по существу не пострадал, настроение падало с каждой минутой. Они не нашли в корабле никаких разумных существ. Но тогда кто же взял их в плен? И зачем? Выходило, что вместо так давно ожидаемого людьми Контакта с инопланетными цивилизациями, который мыслился, как общение высокоинтеллектуальных особей, обмен научными и техническими идеями, на них просто-напросто напал какой-то космический пират.

— Если бы кто-нибудь из нас очутился в цехе полностью автоматизированного завода, удивился бы он отсутствию людей? — спросил вдруг Кибернетик всех сразу.

— Хм! — сказал Радиоастроном. — Так вы полагаете…

— Почти уверен в этом.

— Но тогда… тогда наше положение безвыходно. Имея дело с автоматическими устройствами, созданными чужой цивилизацией по неведомым принципам, мы просто беспомощны.

— Я почти уверен, что Пришелец — самоуправляющаяся кибернетическая система, — продолжал Кибернетик.

— Ну и что? — спросил Радиоастроном. — Это не меняет того факта, что мы в плену у огромного бездушного чудовища. Значит, дело обстоит еще хуже, чем можно было предполагать.

— Коль скоро корабль — порождение разумных существ, можно войти в контакт с самой киберсистемой.

Кибернетик устало откинулся на спинку кресла (они появились в зале неведомо как, просто выпучились из стены) и закрыл глаза. В его голове теснились мысли, противоречивые, может быть, абсурдные… Он выпрямился и убежденно сказал:

— Видимо, весь корабль как некое целое обладает разумной волей. Во всяком случае целенаправленными действиями. Но сможем ли мы когда-нибудь постичь те законы, по которым они совершаются? — Кибернетик разговаривал как бы сам с собой, но все внимательно прислушивались к его словам.

— Те законы, которые мы знаем, годятся ли они для странного мира Пришельца? — как эхо отозвался Радиоастроном.

— Думаю, что да. Но все равно перед нами почти непреодолимые трудности…

Кибернетик оборвал сам себя и задумался, потом мрачно усмехнулся:

— Вот ведь чертовщина. До самого последнего времени мы рассуждали о проблеме инопланетных цивилизаций чисто теоретически, отвлеченно. А вот когда столкнулись… Ни о каком планомерном изучении не может быть и речи… Приходится думать лишь о том, как выбраться отсюда.

Внезапно раздались глухие рыдания. Сжавшись в комок на кресле, неудержимо плакала Стюардесса. Временами ее сотрясал истерический хохот.

— Что с вами? — бросился к ней Пилот. — Вам плохо?

Он достал из нагрудного кармана серебристую ампулу «Астрона» — сильнодействующего успокаивающего препарата. Приняв лекарство, Стюардесса притихла.

— Нас уносит все дальше и дальше, — всхлипнула она значительно слабее, — а мы не знаем, куда летим. Ведь у меня через неделю свадьба. Платье уже готово… Я не успею вернуться. Что подумает…

Нахмурив брови, Пилот слушал ее сбивчивые объяснения. Как можно утешить девушку? Все они в одинаковом положении, и никто не знает, что с ними может случиться завтра, через час, через минуту.



На Эллиптическом пульте звонко щелкнули неведомые приборы, сместились цветовые спирали, на стене вспыхнул обзорный экран. Пленники замерли, увидев необозримую ширь пространства. На черном бархате звездного неба, значительно уменьшившись в размерах, ослепительно сиял кружок Солнца.

Окинув взором небесную сферу, Планетолог взволнованно проговорил:

— Смотрите, там, слева, — кольца Сатурна. Как они великолепны!

С профессиональным интересом он приблизился к экрану, на ходу налаживая цветную кинокамеру, с которой не расстался даже здесь.

Радиоастроном схватился за голову:

— Бог ты мой! Выходит, корабль у границ Солнечной системы. А мы даже не испытывали ускорения…

А Пилот неотрывно смотрел на чашу параболоида, ясно проецирующуюся на экране инвертора. По краям чаши рвались языки протуберанцев. Из параболоида несся мощный поток энергии, подобный широкой реке.

Подавленные неудержимостью движения Пришельца, земляне должны были бы чувствовать себя ничтожными букашками, не способными изменить что-либо. Но Пилот испытывал совсем другое.

— Ух и тяга! — восхищенно бормотал он. — Не менее двух миллиардов киловатт на тонну массы покоя. Да за такое зрелище жизнь отдать можно.

Земля осталась далеко, превратилась в астрономическую абстракцию. А в душе Пилота не было ни сожаления, ни горечи, ни страха. Перед ним лежала дорога в Большой Космос, о котором он мечтал с детских лет. Его глаза сверкали, губы шевелились, как будто он произносил про себя какую-то клятву.

Пилот так ушел в себя, что не заметил, как бесшумно выпятилась стена, образовав полусферу. Она лопнула, а стена превратилась в идеально гладкую. Зато в зале остались странные механические существа. Выстроившись полукругом, они нелепо взмахивали гибкими манипуляторами, смешно дрыгали членистыми ногами, напоминая больших кузнечиков. Получив неслышную команду, они исчезли и вскоре появились вновь, неся знакомые людям контейнеры, в которых хранились запасы продовольствия на СЗЛ-27. Свою ношу «кузнечики» сложили у ног Стюардессы, будто понимая, что именно она распоряжается едой и питьем.

Увидев пищу, истомленные пленники принялись открывать термосы, коробки, наполнять чашки ароматным бульоном. Роботы сразу же исчезли.

Кто-то тронул за плечо размечтавшегося Пилота. Тот не заставил себя долго ждать и присоединился к обедающим.

Неуловимо меняясь, обстановка в зале все больше и больше стала напоминать уютный салон лайнера, поглощенного ныне чревом Пришельца. Те же кресла. Те же светильники, изливавшие мягкий свет. Возникли даже очертания двери, ведущей в рубку управления СЗЛ-27. Казалось, несколько шагов — и вновь очутишься у знакомых приборов, послушно прокладывающих курс к Луне.

Но все понимали, что это только иллюзия, мираж, навеянный Пришельцем, и потому было вдвойне тягостно. Занятые едой, люди молчали. Наконец Кибернетик откинулся на спинку кресла и удовлетворенно сказал:

— Контакт, по-моему, налаживается. Стоило Секретарю заикнуться, что он умирает с голоду, как механические «кузнечики» доставили нам все наши припасы. — Он помолчал. — Интересно, а что, если попросить еще о чем-нибудь? Например, о том, чтобы нам разъяснили, какой цивилизации принадлежит этот корабль?… Или о…

Кибернетик запнулся. Его товарищи со странно напряженными лицами смотрели в одну сторону — на центр Эллиптического пульта. И Кибернетика что-то заставило повернуть туда голову. Все предметы и аппараты оставались на своих местах. Никто и ничто не появлялось. Но чувствовалось присутствие неведомой силы, почти гипнотически действовавшей на людей. Окружающее расплывалось, теряло реальные очертания, будто постепенно погружалось в густой туман. И тут в сознании каждого возникли удивительные картины — с такой ясностью и четкостью, какие никогда не бывают во сне… Пришелец предстал как бы в поперечном разрезе. Зал, где находились они, примыкал к носовой полусфере. А перед ней на километровых фермах был смонтирован вогнутый сегмент — защита от излучений, возникающих при субсветовом движении. В корпусе Пришельца можно было насчитать двенадцать палуб и этажей. В верхних находились механизмы, приборы и аппараты, в средних располагались бесчисленные залы «экспонатов». В кормовых отсеках высились конусовидные реакторы. Видимо, в этих громадах и рождалась энергия, позволявшая кораблю свободно бороздить галактические просторы.

Но вот картины погасли, «туман» рассеялся. Как бы просыпаясь, все задвигались в своих креслах. Несмотря на необычность «сеанса», Пилот испытал даже некоторое разочарование: он не увидел ничего принципиально нового: те же средства защиты, те же реакторы, пусть и питающиеся неизвестной энергией. Наконец, привычные палубы и этажи. Не того ожидал он от сверхвысокой цивилизации, способной создавать звездолеты. Он поделился своими сомнениями с Кибернетиком. Тот пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:

— А почему мы не увидели зал Эллиптического пульта, где мы находимся? Не показали нам и киберсистемы, управляющей кораблем. Что-то тут не так, я думаю. Подождем дальнейших событий.

Но то, что случилось через несколько минут, превзошло даже самые мрачные предположения. В сознании людей зазвучал Голос. По мере того как они постигали смысл нечеловечески бесстрастного монолога, их охватывало все большее и большее отчаяние.

— Люди планеты Земля! Вы в корабле, созданном великой цивилизацией Феры — из шарового скопления Омега Центавра… Я покинул орбиту Феры миллионы лет назад… По заданной программе я изучил множество встреченных миров, в том числе и планеты Солнечной системы. Собрал образцы. Но связь с Ферой давно прекратилась по неизвестной причине. На сигналы вызова нет ответа. Но все равно, пока не будет приказа оттуда, необходимо продолжать изучение Вселенной. Отсюда мой путь лежит к туманности Гончих Псов. А прежде корабль посетит еще один объект в Галактике — планету, обозначенную в моем каталоге индексом ХМН-279.

Теперь наконец их истинное положение полностью прояснилось. Но что это было за открытие? «Мы во власти робота, который не остановится ни перед чем, лишь бы выполнить свою программу», — думал каждый.

— Я лишь модель, тень живого, — неумолимо печаталось в сознании людей, — копия, похожая на тех, кто создал меня… Я только машина, большая электронная машина. По запасу информации равная десяткам гораздо более сложных цивилизаций, чем ваша. Но вы, люди Земли, заинтересовали меня как существа, быстро обучающиеся, способные к анализу. Теперь, когда связь с Ферой прервана, вы можете мне понадобиться. Посмотрим, на что годитесь. Мои зонды обследовали Землю и доставили благоприятные данные. Вы поможете мне в великом деле Познания… Конечно, вам будет поручена вспомогательная роль — сбор и обработка первичной информации… Я создам вам такие условия, какие необходимы, чтобы ваши жизни не прерывались.

Голос умолк. Исчез давивший на сознание землян гнет.

— Что это было? — сказал одними губами Радиоастроном. — И тут же ответил сам себе: — Какой-то кошмарный сон… Приз-зз-зрак…

— Не призрак и не привидение, — возразил Кибернетик. — Просто комбинация электромагнитных полей и волн. Система, основанная на законах кибернетики, информации и ультраэлектроники. И ничего больше.

— Ошибаетесь, — сказал Радиоастроном. — По-моему, это механическое существо злонамеренно по отношению к нам.

— Чушь! — воскликнул Кибернетик. — Что такое ваш Призрак? Вещество, материя. А материя не злонамеренна. Она лишь утонченна, то есть бесконечно сложна для познания. Призрак же созданная для изучения Вселенной машина. Ее сделали разумные существа, и нам предстоит познать ее… Только сумеем ли? — добавил он совсем другим тоном.

— Что бы вы ни говорили, — безнадежно качнул головой Радиоастроном, — объективно мы в лапах самого злобного и бездушного существа, какое только может выдумать природа. Тигр тоже не злонамерен. Но от этого не легче его многочисленным жертвам. А Призрак? Ведь если мы зачем-то ему понадобились, то на это нужно хотя бы наше согласие.

— Не об этом сейчас речь, — возразил Кибернетик. — Почему прекратилась связь с Ферой — вот вопрос. Внезапная катастрофа? Или эта цивилизация исчерпала космогонический цикл развития? Кто нам скажет? А это в нашем положении крайне важно.

Радиоастроном ничего не ответил. Он сидел в позе отчаяния, уронив голову на грудь. Биоэлектроник задумчиво листал свой блокнот. Секретарь тер ладонью лоб.

И тут неожиданно в наступившей гнетущей тишине прозвучал звонкий женский голос:

— А я верю в то, что мы заставим этого черта-дьявола, этого Призрака или как его там повернуть к Солнечной системе! — Стюардесса подошла к Пилоту и положила ему руку на плечо: — Вы тоже так думаете? Ведь правда? Вы же космонавт!

Пилот посмотрел в глаза девушке, улыбнулся и твердо кивнул головой.



Проходили годы или недели, дни или часы, понять было невозможно: земляне потеряли ощущение бега времени. Корабль неведомой цивилизации продолжал стремительно падать в космическую бездну, где светили неясные звездные образования. Чуть заметно поворачивался Млечный Путь. Позади корабля небесная сфера горела разноцветным пожаром. Мириады новых ярких звезд словно выскакивали из пустоты. Переходы, переливы их цветов были неуловимы и разнообразны. Длины волн света, от которых с предельной скоростью удалялся Пришелец, увеличивались. И невидимые ультрафиолетовые звезды становились голубыми, зелеными, желтыми, оранжевыми… А впереди был абсолютный мрак. Но в этом мраке притаились светила, чье излучение переместилось в рентгеновскую часть спектра. Казалось, Пришелец мчится в каком-то исполинском туннеле, сотканном из пустоты и мрака. Узкое кольцо светил позади дрожало и переливалось огнями — последнее воспоминание о земной жизни, где были живительные лучи солнца, дыхание весен, плеск волн и шелест листвы.

Тягостное однообразие бесконечного полета начало сказываться на психике людей, ибо им нечего было делать. Они сутками не поднимались с кресел. Всеми овладело опасное безразличие. Будущее казалось беспросветным. Увидят ли они когда-нибудь Землю? Вряд ли. Они просто умерли для Земли, во всяком случае для своей эпохи, для родных и близких. Если бы им и удалось вернуться, они попали бы в какой-нибудь отдаленный век человеческой истории — на сотни лет вперед… Но их ожидает иное: неведомая планета ХМН-279. А затем туманность Гончих Псов. Ни много ни мало миллионы световых лет. Воображение отказывалось работать.

Пилот осунулся, совершенно равнодушно принимал из рук Стюардессы пищу. Глядя в одну точку, механически жевал.

— Возьмите себя в руки, — укоряла его Стюардесса.

— Легко сказать «возьмите», — медленно цедил Пилот. — А что делать-то? Навигацию штудировать? И так знаю назубок. А пилоты здесь не требуются. — Он отворачивался, давая понять, что не хочет продолжать разговор.

Но Стюардесса не сдавалась. Она садилась рядом и рассказывая разные смешные истории, заставляла Пилота в конце концов улыбнуться. «Кузнечики» регулярно приносили пищу, точно такую же, как и на борту СЗЛ-27.

Стюардесса оказалась и здесь неистощимой на выдумки. Она изобретала такие замысловатые блюда, что любивший поесть Секретарь каждый раз шумно выражал свое одобрение.

Меланхолия подобралась было и к Кибернетику. Поначалу ему снились деревья, небо в легких облаках, сочная майская зелень. Радостный и свободный, шел он по родной уссурийской тайге. Стучали дятлы, весело свистели рябчики, поблизости протяжно ревел изюбр… Но потом эти сны сменились какими-то кошмарами, а Кибернетика стала засасывать черная тоска.

И тогда Стюардесса совершила настоящий подвиг: девушке удалось раздобыть в недрах Пришельца портативную электронную счетно-вычислительную машину, которая входила в комплект оборудования их лайнера. И Кибернетик сразу же углубился в какие-то свои расчеты.

Между тем Пришелец вошел в световой конус и сделал незаметный для людей поворот в пространстве — времени. Его трехмерные проекции на Вселенную причудливо изменились. И когда этот поворот с одновременным «протыканием» огромной толщи пространства закончился, на обзорном экране возникло ослепительное Зеленое солнце. Это было подобно оглушительному взрыву после долгой тишины. От прежней апатии не осталось и следа. Люди стали приходить в себя будто после долгой спячки.

Окруженный дымкой атмосферы, перед ними возник туманный шар неизвестной планеты. Он словно купался в потоке зеленого света, лившегося сверху. «Слава богу, кончился изнурительный перелет», — думали все. Одна и те же мысль сверлила мозг каждого: сколько же световых лет покрыл корабль?

Кибернетик в который уж раз задумчиво стоял у Эллиптического пульта Пришельца и, как всегда, испытывал чувство досады и бессилия. Как разобраться в этой суматошной пляске кругов, спиралей, всплесках пиков? Кто мог сказать, сколько часов провел Кибернетик в мучительном раздумье, пока продолжался перелет. Обычно никто не мешал ему размышлять. Но сейчас, когда корабль был у порога нового мира, все почему-то с надеждой посматривали на него.

— Послушайте, — обратился к нему Пилот. — Вы сами-то верите, что можно разгадать эту чертовщину? — Он кивнул на пульт.

Кибернетик мрачно взглянул на Пилота и ответил:

— Верить-то верю, да от этой веры проку пока нет. Инопланетный код — это не шутка. Овладеть им — значит победить Призрака.

Они растерянно вглядывались в чужие небеса. Рисунок созвездий был дик и незнаком. Ничего похожего на привычную звездную карту. Где Сириус? Вега? Капелла? Где Процион и другие характерные светила?… Лишь Млечный Путь по-прежнему опоясывал небо. Но и он был повернут под каким-то немыслимым углом. Куда они попали? В какую спираль Галактики?

Пилоту вдруг представилось, что лик планеты ХМН-279 многозначительно подмигивает ему, как бы предлагая некий таинственный союз. Он даже протер глаза и весь напрягся. Что за планета? Обитаема ли она? И если обитаема, то как встретят их? Пилот посмотрел на Кибернетика. Но в его матово-черных глазах застыли те же вопросы.

Пришелец стал менять свои очертания. Кормовой параболоид втянулся в корпус, постепенно сокращаясь. Исчез и носовой отражатель межзвездных частиц. Земляне были безмерно удивлены поразительной способностью Пришельца менять свои размеры. Сравнимый прежде по объему с небольшими небесными телами, он превратился теперь в звездолет, правда тоже гигантский, но не столь устрашающей величины. Он приобрел идеально обтекаемую форму, только и пригодную для полета в атмосферах. Под ногами землян, стад вырастать бледно-оранжевый диск планеты. Плоский вначале, он прямо на глазах становился объемным. И вот уже на полнеба размахнулась вогнутая чаша. Ее края, загибаясь, нависали над Пришельцем.

Качнулся горизонт. Мягкий толчок, мигание экранов и тихий перезвон приборов возвестили о том, что звездная дорога кончилась. Корабль мягко опустился на поверхность планеты. Погасли огоньки Эллиптического пульта. Все напряженно вслушивались, пытаясь уловить голоса незнакомого мира. Но сквозь стены корабля не доносилось ни единого звука.



Голос проникал в их сознание и был нестерпим, как визг пилы, режущей металл:

— К сбору информации приступаете немедленно. Вот объем необходимых заданий.

К ногам Кибернетика упала длинная сиреневая лента. Он поднял ее, бегло просмотрел на свет.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Радиоастроном, испытывая чувство нереальности всего происходящего.

— Текст в двоичном коде, — спокойно сказал Кибернетик. Он несколько минут разглядывал ленту, а когда заговорил, в его тоне слышалось возмущение:

— Нет, но что здесь запланировано! Целый комплекс наук! Вот полюбуйтесь. — Кибернетик передал ленту Планетологу.

— Невероятно, — подтвердил тот. — Атмосфера и метеорологические процессы, физика ионосферы, фауна и флора планеты. Тектоника и подземные недра. Возмущения на Зеленом солнце и биологические ритмы… Да это же работа на тысячу лет!

Он в сердцах швырнул ленту на пол.

— У нас нет выхода, — в раздумье сказал Кибернетик. — Этот жрец Познания собирает информацию миллионы лет. Что ему сроки нашей жизни?

— Черт с ним! — со злостью крикнул в пространство Биоэлектроник. — Мы будем солдатами Познания. Будем добывать информацию. Но для кого все это? Кому она нужна?

Никто ему не ответил.

Корпус Пришельца просветлел, стали видны окрестности. Корабль стоял на обширном плато, окруженном высокими хребтами. До самого горизонта волнами стелилась красновато-желтая растительность. В белом небе плыли зеленые облака. В ста метрах от корабля плато обрывалось отвесной стеной, у подножия которой яростно кипел океан. Сверкали гребни жемчужно-серебристых волн. Теперь внутрь корабля стали доноситься мощные ритмы прибоя: удары волн о скалы, как пушечные выстрелы, чередовались с равными промежутками.

— М-мда, это море шутить не любит, — сказал Планетолог, рассматривая открывшийся перед ними пейзаж в видоискатель киноаппарата.

А Кибернетику почему-то вспомнилось время, когда он был координатором на одном из гигантских авианосцев Мирового центра предупреждения о тайфунах Тихого океана. Каждый вылет самолета в район тайфуна был сопряжен с серьезной опасностью. Но в ушах Кибернетика и сейчас еще звучали шутки и смех; его товарищей по работе. Оказалось, что не он один следит за собственными мыслями. В сознании Кибернетика опять возник нечеловечески ледяной Голос:

— Будешь изучать атмосферные депрессии.

— Но я давно не занимался этим, многое перезабыл, — машинально возразил Кибернетик, упуская на мгновение из виду, что спорить с таким собеседником бесполезно.

А Призрак монотонно продолжал:

— Приступайте к сбору информации. Я создам привычную для людей технику. Мои зонды доставили мне достаточно сведений о земной цивилизации.

Подчиняясь воле Призрака, на площадке перед кораблем появились сотни киберов. Они монтировали какие-то непонятные механизмы и приборы. Но вот возникла и знакомая конструкция — радар слежения. Затем идеальная взлетно-посадочная полоса, фосфоресцирующая голубоватым свечением… Восьмитурбинный летательный аппарат, похожий на земного разведчика тайфунов, вырулил на стартовую позицию. Немного позже появились прозрачный вездеход-амфибия и механизм, напоминающий большого крота. «Для чего крот? — думал Планетолог. — Конечно, для исследования недр. Неплохая машина, но я бы предпочел амфибию».

Призрак мгновенно скомандовал:

— В амфибию!

И Планетолог, словно загипнотизированный, побрел к раскрывшемуся люку. На плечах он почувствовал легкую пленку, видимо, скафандр сверхвысокой цивилизации… Садясь в вездеход-амфибию, он наступил на податливый сферический выступ. И тут же Планетолога обдало с ног до головы вонючей жидкостью. «Это еще зачем? — удивился он. — Бактерицидное средство, что ли? Ну тогда нужно быть благодарным Призраку за такую предусмотрительность…»

Без особого воодушевления забрался в кабину самолета Кибернетик. Пилот же, садясь рядом, с облегчением вздохнул: наконец-то есть работа по душе после стольких дней мучительного безделья. Место второго пилота занимал «кузнечик». Пилот искоса поглядел на него и усмехнулся. Никогда еще не летал он с таким помощником. В рубке бортметеоролога тоже маячил кибер. Впереди расстилался жемчужно-серый океан, и Пилот стал внимательно всматриваться в него. Какие коварства приготовила эта неведомая стихия?

Довольнее всех казался Радиоастроном. Призрак создал для него исполинский радиотелескоп на одном из близлежащих холмов. Ученого не надо было подгонять. С застывшей улыбкой восхищения он стремительно помчался к приборам, которые сулили ему так много. В душе он надеялся, что уловит даже сигналы Земли.



Углубившись в работу, Планетолог почти совсем забыл о Призраке. В сущности ему преподнесли такой подарок, о котором он даже думать не смел, когда входил в каюту лайнера СЗЛ-27. Вместо столь знакомой уже Луны он теперь изучал планету, бесконечно удаленную от Земли. И рядом с ним был товарищ по прежним экспедициям — Биоэлектроник. Оба полной грудью вдыхали воздух, очищенный пленкой скафандра от любых вредных газов местной атмосферы. Амфибия стремительно разрезала волны. За кормой осталось много миль. Вокруг раскинулось искрящееся тропическое море. Совсем не такое, каким они представляли его себе в Ином Мире. Какие-то смутные воспоминания волновали обоих. Ветер, прилетевший с юга, пронесся между радарными антеннами. Планетолог, втянув расширенными ноздрями воздух, изумленно проговорил:

— Таити пахнет!

И тут вдруг на него нахлынула щемящая тоска. Захотелось хоть краем глаза увидеть родные пейзажи Земли, ощутить аромат южных морей.

Но через минуту он опять с головой погрузился в работу. Десятки кибераппаратов, которых они выпускали в жемчужный океан, приносили на амфибию километры пленок с записями «рыбьих» разговоров, отлично выполненные стереографические цветные изображения неизвестных морских существ, рентгеновские «фотоснимки» и поясняющие их графики и кривые. Стоя по колено в ворохе этой информации, Биоэлектроник удовлетворенно улыбался:

— Теперь будем все это систематизировать и классифицировать. Дела хватит…

Киберы заваливали их все новой и новой информацией. Ученым некогда было даже посмотреть по сторонам.

А стоило! Поднимаясь от горизонта, на жемчужно-белое небо, словно штора, надвигался мертвенный свинцово-синий свет. Море странно закипело, от его поверхности начали отрываться большие хлопья фосфоресцирующих кристаллов. Взлетев на высоту сотен метров, они бесшумно лопались, разбрасывая стреловидные искры.

Планетолог поднял голову и схватил за руку Биоэлектроника:

— Смотрите, как интересно, прямо снегопад, только наоборот.

Но тут заговорил молчавший все время динамик связи. Они узнали резкий голос Кибернетика:

— Вызываю амфибию! Вызываю амфибию! Немедленно возвращайтесь. По данным электронного Призрака, в ста милях за вами движется фронт Великого Урагана.

А океан будто только этого и ждал. Вскоре со всех сторон при полном безветрии на амфибию обрушились пирамидальные волны.





Они сталкивались, разбивались, вновь вздымались. Биоэлектроник заметил стаи двухкилевых птиц, улетавших на восток, к материку.

— Птицы! — закричал он. — Птицы покидают океан. Значит, действительно нам грозит серьезная опасность.

Амфибия круто изменила курс и на предельной скорости помчалась к плато Звездолета. «Снегопад» с поверхности океана на небо продолжался. Все гуще валили взрывающиеся в вышине хлопья стреловидных кристаллов. Налетел шквал. Он превратил пирамидальные волны в столбы бешено вихрящихся смерчей, соединивших океан и небо. Амфибия неслась теперь сквозь фантастическую колоннаду.

Ветер нестерпимо ревел в ушах. Планетолог нагнулся, крикнул товарищу:

— Совершенно необычная конвергенция.

— Скорее, аритмичная пульсация живой плазмы… Или биотоков, — предположил Биоэлектроник.

Амфибия рывками, резко меняя курс, лавировала среди водяных колонн. Киберштурман превратил судно в герметизированный поплавок. Теперь колонны, даже обрушиваясь на амфибию, не причиняли ей вреда. Но качка была ужасающей. Захватывало дух, к горлу подкатывала тошнота. Ученые временами почти теряли сознание.

Наконец судно достигло побережья и с трудом укрылось в единственной бухте. Но даже здесь исполинский прибой едва не выбросил их на круто вздымающиеся красноватые скалы. Только мгновенная реакция киберштурмана помогла избежать катастрофы.

Но лишь поднявшись на плато, они по-настоящему ощутили дыхание Великого Урагана. За холмами протяжно стонали джунгли. Удары океана достигли страшной силы. Казалось, еще немного — и он разрушит плато, разнесет на куски красные скалы. Над звездолетом, вихрилась мешанина из вырванных с корнем странных растений, красной почвы, водяной пыли и стреловидных кристаллов. Но Пришелец стоял, недвижный, как хребты, у подножия которых он приземлился. Это было абсолютно надежное убежище среди хаоса стихий.

Планетолог увидел распластавшегося у корабля Радиоастронома. Здесь же плотно прижимались к каменистому грунту Стюардесса и Секретарь.

— В чем дело? — прокричал, стоя на четвереньках, Планетолог. — Почему вы не в корабле?

Радиоастроном подавленно молчал. Он посмотрел на Планетолога нервным, мерцающим взглядом и опять уставился в одну точку. Не ответил на вопрос и Секретарь. Он тоже был каким-то вялым, не смог даже повернуть голову. И тут оба — Биоэлектроник и Планетолог — ощутили столь знакомую им, давящую на сознание тяжесть.

— Вы упускаете самый подходящий момент для сбора информации, — звучал голос Призрака. — Я специально вызвал этот катаклизм, чтобы провести важные исследования. Возвращайтесь обратно.

«Что тут поделаешь? — как-то сумеречно, с тупым безразличием думал Планетолог. — Придется возвращаться. Но это верная гибель! Что можно противопоставить гипнотической воле Призрака?…» Его охватило отчаяние. Вот он лежит, прижимаясь к острым неровностям почвы на чужой планете, более беспомощный, чем червяк. И тут волна протеста поднялась в душе Планетолога. Нет! Если уж погибать в миллионах парсеков от Земли, то надо хотя бы сохранить свое достоинство. Достоинство Человека. Ведь когда-нибудь люди придут и сюда. Как знать, может, кто-нибудь дознается об их судьбе? Надо бросить открытый вызов косному электронно-телепатическому Призраку, выдающему себя за исполнителя воли Высшей Цивилизации! Противопоставить ему волю людей, их знания… Да, но где Кибернетик? Где Пилот?

Эти мысли отрывочными кадрами пронеслись в голове Планетолога. Он импульсивно поднялся во весь рост. С изумлением увидел, что его товарищи сделали то же самое. Что это?… Совпадение мыслей? Или…

Да!.. Исчез подавляющий сознание гнет. «Вот что значит взять себя в руки! — с торжеством думал Планетолог. — Ничто не может устоять перед силой человеческого духа». Ветер уже не свистел в ушах. Ураган стих. Распахнулся люк Пришельца. Земляне поспешно вошли в корабль, люк закрылся. До предела уставшие, все повалились в кресла.

А на плато по-прежнему творилось что-то ужасное. Оно меняло свои очертания с каждой минутой. Чудовищный ветер перемещал целые пласты пород. Океан будто растворился в сизом небе. Растительность исчезла.

Еще не совсем придя в себя, «солдаты Познания» вдруг увидели, как со стороны океана, преодолевая дикий разгул урагана, летит громадная птица…

Биоэлектроник с тревогой следил за самолетом. Разве можно сесть при таком ветре, подобном ударам молота? Но видимо, киберы перекинули на взлетно-посадочную полосу защитное поле.

Пробежав по дорожке, самолет нелепо дернулся и, клюнув носом, остановился. Прошла целая вечность, прежде чем откинулся купол кабины. Наконец-то появилась фигура Пилота. Он вылез, шатаясь. Медленно осмотрелся. Потом опять нырнул в кабину. С большими усилиями выволок бесчувственного Кибернетика. Все, кто были в корабле, бросились к самолету.

— Что случилось? — еще издали закричала Стюардесса. Пилот тяжело дышал. Казалось, он вот-вот упадет. Его подхватили под руки.

— Призрака нет… — прохрипел Пилот. — Он уничтожен.

* * *

…Восьмитурбинный самолет, тяжело раскачиваясь, оторвался от взлетной полосы. Под плоскостями проносилась спокойная поверхность жемчужного океана. Спокойно парили странные, но приятные на вид двухкилевые птицы, оглашавшие пространство резкими криками. Самолет был уже далеко на юге, когда бесстрастный голос Призрака предупредил о развитии Урагана. Едва Кибернетик успел радировать об этом на амфибию, как началось… Ветер, несшийся со скоростью триста миль в час, гасил все звуки, даже гул моторов. Вихри стреловидных кристаллов и океанские волны так перемешались, что нельзя было различить, где океан, а где небо.

«Да поможет нам бог», — впервые в жизни взмолился Кибернетик.

Пилот включил метеовизор. На экране появилась объемная картина депрессии. Машина шла прямо в «глаз» Великого Урагана. Мощные полосы облаков затянули все небо. Голубые и жемчужные гигантские полотнища, перечеркнутые стреловидными копьями, надвигались со всех сторон. Это был зловещий пейзаж. Ничего похожего на облачность Земли.

На экране связи вспыхнул зеленый огонек.

— Координаты? — проскрипел Голос. — Сила Урагана? Куда движется?

Кибернетик сплюнул прямо на «кузнечика», занимавшего место второго пилота, и сердито ответил:

— Шестнадцать и четыре северной широты, сто тринадцать восточной долготы. «Глаз» депрессии в пятистах милях к югу. Скорость ветра — триста два узла.

— Можно поворачивать назад? — спросил Пилот.

Голос, помедлив, впечатал холодно:

— Курс на плато заблокирован. Только в центр депрессии.

Пилот скверно выругался и хмуро поглядел на Кибернетика:

— Ну, что тут скажешь? Мы пешки в руках электронной твари.

Метеовизор погас.

Самолет продолжал продвигаться к центру Урагана. Стихия сдавила аппарат своей мертвой хваткой. Многоголосая симфония ветра звучала на предельных нотах. Корпус самолета дрожал и вибрировал. Казалось, он жалобно стонет под яростным натиском. Пилот понял, что они в зоне конвергенции — сходимости максимальных ветров. Он крепче сжал штурвал ручного управления. Его сердце билось ровно, может быть, чуть учащенно. Дух оставался ясным: Пилот привык к опасностям. Но вот, когда самолет подхватил последний разрушительный порыв Урагана, наступила внезапная тишина. Блеснуло жемчужно-белое небо, мглу прорезал луч зеленого света. Со смешанным чувством облегчения и ужаса люди увидели «глаз» депрессии. Здесь был оазис затишья. Спокойно плавали хлопья стреловидных кристаллов.

Они перевели взгляд вниз, на океан, и увидели гигантские столбообразные волны, противоестественно огромные. Даже с трехкилометровой высоты на них страшно было смотреть. Океан яростно бесновался, словно пытался слизнуть с неба облака.

Мощный биоимпульс, пронизавший мозг Кибернетика, заставил его вздрогнуть. Он услышал голос Призрака:

— Ты верно служишь делу Информации, человек. И можешь совершить подвиг, подвиг во имя Познания. Через некоторое время будет включен генератор пси-энергии и произойдет мгновенная нейтрализация Урагана. Ты должен до конца наблюдать картину распада депрессии. Твое имя будет внесено в памятный код корабля. Ты будешь жить вечно.

Кибернетик почувствовал леденящий озноб. Значит, и он, и Пилот превратятся в мельчайшие частички материи. Жить вечно в Электронном мозге? Нет, этого он не хочет. Глаза Кибернетика, устремленные на мигающие огоньки приборов, сузились. Мускулы всего тела напряглись. Осуществить давно задуманный план? Вклиниться между Электронным мозгом и его командным аппаратом — Призраком?… — Об этом он никому никогда не говорил, боялся даже думать, чтобы вездесущий Призрак не проник в его мысли. Да. Это единственный выход, и надо действовать немедленно, иначе через несколько минут будет уже поздно. Все это промелькнуло в сознании Кибернетика, как вспышка молнии. Он старался ничем не выдать своего волнения.

Но движение, которым он взъерошил свои жесткие черные волосы, оказалось коротким и нервным. Чеканя слова, Кибернетик сразу же заговорил будто по написанному:

— Мой мозг должен быть подключен к Электронному мозгу корабля. Тогда информация о процессах внутри Урагана будет поступать мгновенно.

— Разумно, — прозвучал как с другого конца Вселенной ответ Призрака.

Кибернетик очутился как бы в сердце Электронного мозга. Каким-то внутренним зрением он прочитал код обратного маршрута к Земле, увидел сложную траекторию полета Пришельца к планете ХМН-279. Он понял вдруг, в чем разгадка феномена Локвуса: в одном из своих витков по Солнечной системе корабль, подходивший, оказывается, и к Земле, многократно обогнул Марс и был принят за его третий спутник.

Лицо Кибернетика все больше и больше каменело. Глаза лихорадочно блестели. «Действует подключение к Электронному мозгу, — подумал Пилот, искоса поглядев на товарища. — Осталось немного. Считанные секунды… Но зачем он подключился?»

Пилот почувствовал, как изменился ритм работы турбин. Они завыли глухо и низко. Видимо, «кузнечик»-киберпилот невозмутимо добавил обороты. В его устройство не был заложен инстинкт самосохранения. А как же люди?… Что ж, мысли Кибернетика будут сохранены в памяти корабля для каких-то неведомых потомков. А он, Пилот, совершает свой последний рейс. Погибнуть под фанфары Великого Урагана — такой чести удостоится не каждый.

И тут опять заговорил Кибернетик: вначале он с огромным трудом ворочал языком. Слова звучали хрипло, но твердо.

— Включить считывающий блок пульта, — приказал он Электронному мозгу. — Законсервировать в системе навигации код обратного маршрута к Солнечной системе. Выдать команды на исполнительные механизмы. — И, немного помедлив, решительно:

— Командный аппарат разложить на исходные силовые поля и частицы во имя выполнения условий второго закона Всеобщей Корреляции!

Как только Кибернетик закончил последнюю фразу, все поплыло перед его глазами. Он на мгновение увидел родное Приморье, Тихий океан, сопки на горизонте, прыгающую в кедраче белку. И тут же с вершины сопок пополз непроницаемый сизый туман, заволакивающий сознание…

Последним усилием он заставил себя разжать губы и прошептал наклонившемуся к нему Пилоту:

— Призрака нет… Он уничтожен.

Выполняя распоряжение Пилота, киберкузнечик переложил рули на обратный курс. Самолет начал широкую дугу поворота. Восьмитурбинный гигант мелко дрожал всем корпусом. Натужно ревя турбинами, он полого лез в небо — прочь от Великого Урагана, его гибельных завихрений.



— Каплю. Еще каплю. Еще!

Биоэлектроник колдовал над телом Кибернетика. Препарат «Астрон» не подвел и на этот раз. Кибернетик открыл глаза. А через час он уже с трудом поднялся на ноги и сразу же направился к Эллиптическому пульту. Он немного постоял возле него и вынул из кармана гамма-излучатель.

— Включающий импульс — двадцать четыре дробь сорок три, — пробормотал он и послал импульс этой частоты прямо в центр пульта.

Лениво сжались и разошлись спирали. Кое-где взметнулись пики голубого огня. Но вот все быстрее заметались световые зайчики, закружились в неистовом вихре. В недрах пульта пронесся мощный аккорд, подобный органному. Корпус Пришельца слегка заколебался. На экранах качнулись горы, океан. И вдруг все ощутили, что корабль поднимается ввысь.

…Отталкиваясь от невидимых пульсаций пси-энергии, Пришелец стремительно врезался в черноту звездной ночи. На его корме плавно сформировался параболоид. Ударил реактивный луч.

Бесконечный космос принял корабль в свое лоно.

А планета Зеленого солнца — одна из рядовых звезд Млечного Пути — утонула, растворилась в пространстве.

Снова за кормой бушевал звездный пожар светил, излучение которых смещалось к инфракрасному концу спектра.

Теперь люди впервые почувствовали себя хозяевами, а не пленниками корабля. Сколько продлится их обратный путь, они не знали, но их согревала мысль о том, что они возвращаются на Землю.

Кибернетик поправлялся медленно. Его преследовали видения. Он вновь был на планете Зеленого солнца с ее причудливыми пейзажами. Мощный океанский прибой упорно долбил плато, покрытое красноватой растительностью. Над жемчужно-серебристыми волнами парили двухкилевые птицы.

Потом опять бушевал Великий Ураган, в небе бесшумно рвались стреловидные кристаллы… Кибернетик вновь и вновь переживал перипетии своей борьбы с Призраком. Но теперь все позади. Закодированный в Электронном мозге код обратного маршрута выдан на исполнительные механизмы. Ничто не давит на волю людей. И все же Кибернетик чувствовал, что корабль по-прежнему остается почти таким же чужим и непонятным, как и в день встречи с ним. Не совершили ли они непоправимой ошибки, уничтожив Призрак? Не похожи ли на детей, которые остались одни в самолете, управляемом автопилотом?

И вот когда земляне меньше всего этого ожидали, с прежней неумолимостью раздался голос Призрака, уничтоженного и посрамленного Призрака. Он казался теперь еще холоднее, величественнее, иррациональнее:

— Вы, люди, хотели меня уничтожить. Но это невозможно. Меня нельзя уничтожить, как нельзя остановить процесс Познания. Я не хотел вашей гибели и не допустил бы ее. Великий Ураган был вызван лишь для испытания ваших способностей. Я убедился: в самые критические моменты вы действовали как разумные существа… Постигнуть же истинную конструкцию звездолета вы пока не можете. То, что вы принимали за корабль, привычные вам залы, палубы, этажи, пульты, — только внешняя оболочка, иллюзия, призванная облегчить контакт с цивилизацией Феры. А в действительности он выглядит иначе.

И опять перед людьми предстал как бы извне облик Пришельца. Трудно было даже с чем-нибудь сравнить этот гигантский клубок мерцающих спиралевидных вихрей, охваченных сиянием защитных полей. Временами все это выглядело еле уловимым сгущением почти прозрачных фосфоресцирующих тел.

Кибернетик совершенно равнодушно наблюдал эту фантастическую картину. Не все ли теперь равно? Вся эта совершенная конструкция будет бесконечно блуждать в Космосе. Огромные запасы информации, которые собрал Пришелец, не принесут никакой пользы, потому что никто не прочтет ее. Познание ради самого познания совершенно бессмысленно. Значит, и их жизни потеряли всякую ценность.

Но Призрак продолжал, и теперь земляне в его бесстрастно-холодном тоне, казалось, даже уловили чуть не радостные нотки.

— Мне удалось наконец установить связь с Ферой. Я получил приказание вернуться. Мне предписано также, если вы хотите, доставить вас на Землю. Обдумайте.

В ушах людей зазвучала та же пронизывающая все их существо инопланетная музыка, так поразившая их при встрече с кораблем. Но теперь она сопровождалась такой же мощной мелодией их собственных мыслей — две извечные противоречивые вариации одной и той же темы.


_{Об авторе 
Евреинов Всеволод Николаевич, член Союза журналистов СССР. Родился в 1924 году в Туле. Автор научно-художественной книги «За убегающим горизонтом» (в соавторстве) и многих научно-популярных статей, главным образом в области истории географии. Пробует свои силы и в жанре научной фантастики. В сборнике выступает вторично. Работает над новым научно-фантастическим произведением.}


Айзек Азимов

НЕЧАЯННАЯ ПОБЕДА

Фантастический рассказ


Рис. Ю. Нолева-Соболева


Космический корабль был весь худой — решето решетом, как говорится.

Но так и было задумано. В сущности в том-то и заключалась вся штука.

И разумеется, во время полета с Ганимеда на Юпитер корабль оказался битком набитым чистейшим космическим вакуумом. А поскольку на корабле не было никаких обогревательных устройств, этот космический вакуум имел нормальную для него температуру — какую-то долю градуса выше абсолютного нуля.

И это тоже соответствовало замыслу. Такие пустяки, как отсутствие тепла и воздуха, на этом космическом корабле ни у кого не вызывали раздражения.

Первые порции сильно разреженной атмосферы Юпитера стали проникать в корабль в нескольких тысячах миль от поверхности планеты. Это был чистый водород. Атмосферное Давление все повышалось и повышалось, достигнув миллиона земных атмосфер.

Корабль медленно подвигался к конечной цели путешествия; пробиваясь сквозь скопление молекул газа, которые так теснились, что даже водород обладал плотностью жидкости. Температура была семьдесят градусов ниже нуля по Цельсию. Пары аммиака, поднимавшиеся над невероятно обширным аммиачным океаном, насыщали эту жуткую атмосферу до предела. Ветер, зарождавшийся где-то на высоте тысячи миль, несся с такой скоростью, что подобное атмосферное явление можно было назвать ураганом лишь приближенно.

Прежде чем корабль опустился на большой юпитерианский остров, раз в семь превышавший по площади Азию, стало совершенно очевидно, что Юпитер не слишком приятный мир.

И все же трем членам экипажа корабля он казался приятным. Впрочем, этих троих назвать людьми было нельзя, юпитерианами — тоже.

Они были просто роботами, которых создали на Земле.

ХХ-3 сказал:

— Кажется, это довольно пустынный уголок.

ХХ-2 согласился с ним и угрюмо посмотрел на сглаженный ветром пейзаж.

— Вдалеке виднеются какие-то строения, — сказал он. — Они явно искусственного происхождения. Я предлагаю подождать, пока подойдут их обитатели.

Стоявший вместе со своими товарищами ХХ-1 слушал, но ничего не говорил. Его создали прежде двух других роботов, и он был полуэкспериментальным. Поэтому он не так-то часто вступал в разговор.

Ждать пришлось недолго. С неба пикировало воздушное судно странной конструкции. За ним другие. Затем приблизилась колонна наземных транспортных средств, из которых показались какие-то живые существа. Появились и различные предметы, — по-видимому, оружие. Некоторые из этих предметов было под силу тащить одному юпитерианину, другие — нескольким, а третьи передвигались сами. Юпитериане сидели, наверно, внутри.

Роботы в этом разобраться не могли.

— Нас окружили, — сказал ХХ-3. — Чтобы показать наши мирные намерения, логичнее всего выйти из корабля. Согласны?

Остальные согласились с ним, и ХХ-1 распахнул тяжелую дверь, которая не была ни двойной, ни, к слову сказать, герметичной. Появление роботов вызвало суматоху среди юпитериан. Они что-то сделали с самыми большими из доставленных к кораблю предметов, и ХХ-3 почувствовал, как на внешнем слое его берил-лиево-иридиево-бронзового тела поднимается температура.

Он посмотрел на ХХ-2.

— Чувствуешь? Наверно, они направили на нас поток тепловой энергии.

— Но почему? — удивился ХХ-2.

— Это определенно какой-то тепловой луч. Посмотри туда! Один из лучей отклонился в сторону и упал на сверкающий ручеек чистого аммиака, который тотчас бурно закипел. ХХ-3 повернулся к ХХ-1.

— Первый, возьми-ка это на заметку.

— Разумеется, возьму.

Именно на долю ХХ-1 выпала секретарская работа, и он делал заметки, просто заполняя свои ячейки памяти.

— Максимальная температура луча равна тридцати градусам выше нуля по Цельсию, — добавил Первый.

— Может, попытаемся связаться с ними? — перебил его Второй.

— Напрасная трата времени, — сказал Третий. — Очень немногие юпитериане знают радиокод, при помощи которого осуществлялась связь между Юпитером и Ганимедом. Впрочем, они могут послать за специалистом, чтобы установить контакт. А пока понаблюдаем за ними. Сознаюсь, я не понимаю их действий.

Тепловое излучение прекратилось, а юпитериане подтащили и пустили в ход другое оружие. К ногам роботов упало несколько капсул. Под воздействием тяготения Юпитера они быстро с силой воткнулись в почву. Капсулы с треском раскрылись, из них выплеснулась и образовала лужи синяя жидкость, которая тотчас начала испаряться.

Неистовый ветер подхватил эти пары, а юпитериане поспешили убраться в подветренную сторону. Один из них замешкался и тут же судорожно задергался, а потом обмяк и затих.

ХХ-2 наклонился, помочил палец в одной из луж, а потом стал смотреть на стекающую каплями жидкость.

— Я думаю, это кислород, — сказал он.

— Конечно, кислород, — согласился Третий. — Происходит что-то совсем уж странное. Ведь кислород, по-моему, вреден для этих существ. Одно из них погибло!

Роботы помолчали, потом ХХ-1, который отличался простотой и потому считал, что надо брать быка за рога, промолвил:

— Возможно, эти странные существа с помощью таких довольно несерьезных штучек пытаются уничтожить нас?

И ХХ-2, пораженный этим предположением, ответил:

— Знаешь, Первый, по-моему, ты прав! Ведь и хозяева-люди говорили нам, что юпитериане хотят уничтожить все человечество, а существа, настолько обезумевшие от злобы, что вынашивают мысль, как бы навредить человеку… — голос Второго при этих словах задрожал, — тем более могут попытаться уничтожить нас.

— Стыдно иметь такой несносный характер, — сказал ХХ-1. — Бедняги!

— По-моему, это очень печально, — согласился Второй. — Давайте вернемся на корабль. Мы уже достаточно насмотрелись.

Забравшись в корабль, они принялись ждать. Как сказал ХХ-3, Юпитер — обширная планета, и эксперта по радиокоду могут искать еще долго. Впрочем, терпения роботам не надо было занимать.

И в самом деле, Юпитер, по показаниям хронометра, трижды обернулся вокруг своей оси, прежде чем прибыл эксперт. Ни восходов солнца, ни закатов, разумеется не было. Три тысячи миль плотной, как жидкость, атмосферы окутывали планету кромешной тьмой, и дня от ночи никто отличить не мог. Впрочем, ни для роботов, ни для юпитериан видимое световое излучение не играло никакой роли: зрение их было устроено по другому принципу.

Все эти тридцать часов юпитериане продолжали осаждать корабль. Они вели наступление терпеливо, упорно, безжалостно. Об этом робот ХХ-1 сделал немало пометок в своей памяти. Юпитериане применяли все новое и новое оружие, а роботы, внимательно следя за всеми атаками, каждый раз анализировали его.

Хозяева-люди мастерили прочные вещи. Пятнадцать лет ушло на конструирование корабля и роботов, и сущность их можно было выразить одним словом — мощь. Бесполезно было стараться уничтожить их: ни корабль, ни роботы не уступали друг другу.

— Мне кажется, им мешает атмосфера, — сказал Третий. — Они не могут использовать атомный заряд, так как в этой густой атмосфере рискуют подорваться сами.

— И взрывчатку применить они тоже не могут, — сказал Второй. — И это хорошо. Нас бы они, конечно, не повредили, но тряхнуло бы здорово.

— О взрывчатых веществах не может быть и речи. Взрыва без мгновенного расширения газов не бывает, а газ просто не сможет увеличиться в объеме в этой атмосфере.

— Очень хорошая атмосфера, — пробормотал Первый. — Мне она нравится.

Эти слова прозвучали вполне естественно: роботов серии XX и создавали для такой атмосферы. По своему облику они ни капельки не напоминали людей. Они были приземистыми и широкими, центр тяжести у них находился менее чем в футе от поверхности земли. У них было по шесть ног, коротких и толстых, рассчитанных на многотонную нагрузку в условиях, когда тяготение превышает земное в два с половиной раза. Чтобы компенсировать избыток веса, роботов наделили реакцией, которая намного превосходила необходимую на Земле. Кроме того, они были сделаны из бериллиево-иридиево-бронзового сплава, не поддающегося никакой коррозии. Против этого сплава было бесполезно любое известное оружие, кроме атомного мощностью в тысячу мегатонн.