— Радиус действия 600 метров, — сообщил я.

Неожиданно дорогу осветили мощные фары.

— Вы окружены, Сэнфорд! — громко крикнул капитан, стоявший рядом с Алом Петерсом. — Бросайте оружие и выходите из машины!

Из кустов осторожно вышли двое полицейских в форме с винтовками наперевес.

— Выходите из машины, Коламбия! — адвокат изо всех сил ткнул мне в бок револьвер. — Я использую вас как щит.

Вместо того чтобы подчиниться, я схватил его руку, в которой он держал револьвер. Пока мы боролись, полицейские подбежали к машине. Когда они открыли дверь, Сэнфорд выстрелил.

Я почувствовал сильный удар. Меня замутило, и я изо всех сил сейчас боролся с тошнотой. Слава богу, я догадался надеть пуленепробиваемый жилет. Но у меня всегда был слабый желудок…

Ричард Хардвик

СОВЕСТЬ ЗАМУЧИЛА

Совершенно СЕКРЕТНО № 5/228 от 05/2008


Перевод с английского: Сергей Мануков
Рисунок: Юлия Гукова


От моста Хукера до дороги было не меньше мили, поэтому Джо не мог слышать звук мотора. Он пожал плечами, поднес к губам бутылку и влил в себя пару унций прохладного огня. Потом наклонил голову набок и вновь прислушался. На ветру громко шелестели листья деревьев, но ему показалось, что он все же слышал шум мотора.

Через минуту он уже не сомневался, что это машина. По надрывному реву мотора было нетрудно догадаться, что она медленно поднималась в гору по узкой проселочной дороге.

Джо опять приложился к бутылке, переложил ружье на колени и прислонился к дереву. Через несколько секунд он увидел машину, слегка подпрыгивающую по толстым корням вековых деревьев. Проехав с десяток ярдов, она остановилась у старой сосны. Высокий широкоплечий мужчина в черном костюме бросил шляпу на переднее сиденье и начал стряхивать платком пыль, внимательно оглядываясь по сторонам.

Где-то я этого типа видел, подумал Джо. У него промелькнула мысль, что незнакомец заметит его, но он тут же сообразил, что благодаря охотничьей одежде цвета хаки полностью сливается с окружающими деревьями.

Очевидно удовлетворенный тем, что вокруг никого нет, мужчина достал связку ключей и направился к багажнику.

Может, он, как и я, приехал поохотиться, подумал Джо. Но почему в таком дорогом костюме и на роскошной машине?

Незнакомец тем временем открыл багажник и, еще раз оглядевшись по сторонам, достал кирку и лопату. Он прислонил их к бамперу, нагнулся и достал из багажника большой ящик. С трудом закинув его себе на плечо, незнакомец взял в свободную руку кирку с лопатой и скрылся в сосновом лесу.

Через несколько минут до Джо долетели звуки ударов металла о камень. Джо задумчиво нахмурился и вновь поднес бутылку к губам. Он вытер рот тыльной стороной ладони и внимательно посмотрел на машину. Такой автомобиль, мощный и наверняка очень быстрый, вполне мог принадлежать гангстеру. Может, он видел портрет этого парня в газетных статьях о мафии? Такой человек мог уехать подальше из города, чтобы спрятать от налогового инспектора свои бандитские деньги.

От волнения лоб Джо мигом покрылся испариной. Возможно, это был как раз тот случай, которого он ждал всю жизнь. То изменение к лучшему, которое должно было когда-то произойти. Он всегда верил, что любому человеку хоть раз в жизни обязательно должно повезти.

Минут через тридцать наступила тишина. Вскоре на поляне показался незнакомец. В одной руке он держал кирку, в другой — лопату. Ящик, как и думал Джо, исчез. Несмотря на прохладную погоду и то, что с каждой минутой становилось все холоднее, парню было жарко, и он нес пиджак на плече.

Он положил кирку с лопатой обратно в багажник и сел в машину. Потом неторопливо развернулся и поехал вниз. Через пять минут звук мотора слился с шелестом листьев.

Джо посмотрел на быстро темнеющее небо и решил, что скоро может пойти снег. Он встал, повесил ружье на плечо и начал быстро спускаться с холма.

Парень из города аккуратно выровнял землю и забросал ее сосновыми ветками и листьями, но Джо легко нашел место. Сначала он взрыхлил землю палкой с острым концом, затем принялся быстро копать руками в перчатках.

На глубине четырех футов Джо наткнулся на ящик. Хлебнув виски, он вновь взялся за работу, но тут же остановился и осторожно выглянул из ямы. А что если парень надумает вернуться и застанет его здесь?

Джо огляделся по сторонам и удивленно отметил, как быстро стемнело. Рваные тучи неслись по небу, почти цепляя верхушки деревьев. Защелка находилась в самом центре ящика. Когда Джо открывал ящик, его руки слегка дрожали.

Когда-то блондинка, лежавшая в сундуке, была красавицей. Сейчас при ее виде ему стало дурно.

К тому времени, когда Джо засыпал сундук и придал месту нетронутый вид, стало темно, как ночью. В такой вечер нормальные люди сидят в теплом уютном доме, а не шляются по холмам, мрачно думал он, торопливо шагая по проселочной дороге. Настроение у него было хуже некуда. Его надежды на удачу вновь не сбылись. Какому-нибудь другому парню наверняка бы повезло найти сундук с деньгами, ему же достался только труп!

Когда Джо вернулся домой, Кэт уже пришла со своих традиционных субботних занятий швейного кружка.

— Наверное, сегодня старушки были в ударе, и ты теперь в курсе всех деревенских сплетен, — пошутил он.

— Мои подруги — не старушки, — хмуро ответила Кэт и направилась к мужу, чтобы проверить свои подозрения. — О господи, от тебя так разит перегаром, что с ног валит! Конечно, белки, как всегда, были только предлогом, чтобы опять напиться!.. Где ты так перепачкался, Джо? Ты что, весь день ползал по земле?

Сейчас Джо и сам увидел на одежде пятна от красной глины. Он буркнул, что упал в темноте, и пошел мыться.

За столом Джо молчал. Почти не слыша привычные упреки Кэт, он решил не рассказывать ей о том, что видел в лесу.

— Ты не сказал и двух слов с тех пор, как пришел домой, Джо, — озабоченно заметила Кэт. — Ты случайно не заболел?

— Как с тобой говорить, если у тебя рот не закрывается ни на минуту! — пожал плечами Джо. — Нет, я не заболел, а просто думаю.

— О господи, он думает! — расхохоталась она. — В последний раз, когда ты думал, из дома сбежала корова и ее переехал грузовик.

— Я не виноват, — неуверенно возразил Джо.

— А в предпоследний раз ты задумался и забыл о тормозах, — напомнила жена. — Пикап попал в яму и перевернулся.

— Я не забыл о тормозах, они износились.

— Я бы на твоем месте, Джо, совсем перестала думать! — язвительно посоветовала Кэт. — К чему нам лишние неприятности?

— Я тут ни при чем. Просто не повезло. Так же, как в тот день, когда я попросил тебя выйти за меня замуж.

— Мне не повезло куда больше, когда я согласилась! — парировала Кэт.

Джо презрительно фыркнул и пошел в гостиную выкурить трубку, ругая про себя всех женщин, за которыми всегда остается последнее слово. Он уселся в кресло и посмотрел в окно. Интересно, подумал он, тот высокий парень похоронил свою вторую половину? Если ему пришлось мириться с тем, с чем мирился Джо, то он его прекрасно понимал.

От неожиданной мысли, что в сундуке могла лежать Кэт, Джо улыбнулся. Да, хорошо бы избавиться от сварливой жены, но как объяснить ее исчезновение? Соседи обязательно начнут задавать вопросы. Он размышлял, попыхивая трубкой и время от времени посматривая на стоящую у раковины Кэт.

Интересно, что скажет тот высокий парень, когда его начнут спрашивать о блондинке, если, конечно, она его жена? Джо постарался прогнать глупые мысли. Конечно, он не собирался совать нос в это дело, но все же какая жалость, что в сундуке нет ничего ценного! Не каждый день натыкаешься на человека, закапывающего в лесу сундук.

На следующий день в газете появилась фотография высокого широкоплечего мужчины из леса. Джо понял, что раньше видел не его, Леонарда Крамера, а очень похожего на него отца, Томсона Крамера. Томсон Крамер был видным политиком, он говорил всегда тихо, но от него зависело очень много: кто будет губернатором штата, кому достанется тот или иной выгодный контракт и много других важных дел. Сын Леонард был точной копией папаши, кроме одного. У них были разные характеры.

У молодого Крамера пропала супруга. Полиция не исключала, что за ее исчезновением стоят политические противники свекра. Старший Крамер просил похитителей вернуть любимую невестку. К расследованию подключилось ФБР, агенты Бюро уже допрашивали первых подозреваемых.

Так вот, значит, в чем дело, подумал Джо. Нетрудно догадаться, что женушку так и не найдут, и все будут сочувствовать Леонарду Крамеру. Как просто, почти гениально!

Мысли Джо вернулись к Кэт. Вся беда, к сожалению, в том, что никому не придет и в голову похищать его женушку. Он еще раз посмотрел на огорченного Крамера. Перед его глазами возникла большая черная машина, подпрыгивающая на ухабах, мужчина в черном дорогом костюме, кирка и лопата, которые он прислонил к автомобилю, большой сундук в багажнике…

Джо вздрогнул от неожиданной мысли. Он был не прав, все же вчера ему здорово повезло. Он улыбнулся и посмотрел на широкую спину Эулы Ма, которая, как всегда, стояла перед раковиной. В его голове начал складываться план. Вернее, два плана.

На следующее утро Кэт, работавшая на хлопковой фабрике, отправилась на работу. Джо взял кирку с лопатой и бутылку виски для защиты от холода и поехал на пикапе на мост Хукера. Новую могилу для миссис Крамер он решил вырыть ярдах в ста от старой. Сначала он выкопал новую яму, потом раскопал старую и перенес сундук на новое место. Он засыпал землей обе могилы, запомнил новое место и поехал домой.

Почистившись, Джо вновь сел в пикап и поехал в город. Он закрылся в телефонной будке в парикмахерской, набрал номер телефонистки, но неожиданно занервничал и, если бы не услышал женский голос, скорее всего повесил бы трубку.

— Соедините меня, пожалуйста, с мистером Леонардом Крамером в Кэпитол-Сити, — попросил он.

Какое-то время телефонистка искала номер Леонарда, потом, прежде чем набрать его, сообщила, сколько будет стоить минута разговора. Наконец на другом конце провода раздался густой бас.

— Мистер Крамер? — уточнил Джо. — Неважно, кто звонит. Выслушайте меня внимательно. На вашем месте я бы проверил, чтобы нам не мешали. Если кто-то услышит, что я сейчас скажу, у вас могут возникнуть неприятности.

Страх прошел. Джо нравилось вот так смело говорить с сыном большой шишки.

— Пару дней назад я случайно охотился в районе моста Хукера, — продолжил он, — и увидел большую черную машину. Можете себе представить, сэр, как я удивился, увидев в этой глухомани такой дорогой автомобиль. Но это еще цветочки. Вы и представить себе не можете, что я увидел, когда машина остановилась около сосен…

— Кто… Кто это? — голос Крамера слегка дрожал.

— Скажем, это ваша совесть, мистер Крамер! — Джо был доволен тем, как ведет разговор. — Да, сэр, ваша совесть хочет предупредить, что, кроме вас, еще кое-кто знает, что статья в газете не что иное, как слезливые сопли для домохозяек. Я вам скоро позвоню. Кто знает, может, мы с вами сумеем договориться.

— Подождите…

Джо осторожно повесил трубку. Какое-то время он с улыбкой прокручивал в уме разговор, потом вышел из будки и уселся в кресло перед парикмахером.

— Побрей меня, Люк. Не торопись, у меня есть время.

Парикмахер подмигнул коллегам, читавшим газеты, и удивленно заметил:

— Совсем вылетело из головы, когда ты брился в последний раз. Джо. Неужели клад нашел? Или Кэт устроилась на хорошую работу?

Дождавшись, когда стихнут раскаты смеха, Джо спокойно ответил:

— Можете смеяться, сколько хотите. Когда удача поворачивается к вам лицом, никакой смех ей не помешает.

Джо блаженствовал, развалившись в кресле. Его глаза были закрыты, лицо согревало теплое полотенце. В приятной дреме он представлял возможности, которые открывались перед ним. Он подождет, когда стихнет шумиха вокруг пропажи миссис Крамер. Торопиться некуда, время работает на него. Крамер будет все это время нервничать и дрожать от страха. Когда он дойдет до нужного состояния, Джо потребует… Сколько же ему потребовать? У сына большого политика денег, должно быть, куры не клюют. Может, потребовать сто тысяч, а может, и все полмиллиона?

Да, возможности неограниченные, но сначала необходимо избавиться от Кэт, которая не даст ему наслаждаться удачей. Здесь нужно подумать. Может, организовать ей несчастный случай? Нет, с несчастным случаем всегда много риска. Конечно, лучше всего Кэт тоже исчезнуть, но как объяснить ее исчезновение? У него, к сожалению, в отличие от Крамера старшего, нет политических врагов.

Значит, придется все же рискнуть и остановиться на несчастном случае. Но сделать все необходимо так, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения.

— Что ты там бормочешь, Джо? — Джо открыл глаза и увидел стоящего над ним парикмахера, который с улыбкой вытирал бритву о полотенце. — Похоже, он разговаривает сам с собой! Знаете, что это значит, ребята?

Джо улыбнулся и опять закрыл глаза. Он не будет обращать внимания на их шутки. Пусть смеются. Скоро он приедет в парикмахерскую на такой же машине, как у Леонарда Крамера. Тогда посмотрим, кто будет смеяться.

На следующий день Джо взял ружье и вновь отправился на мост Хукера. Все шло по плану, Крамер уже побывал здесь. Интересно, какие чувства испытывал он, когда понял, что труп исчез?

В последующие дни Джо внимательно просматривал все газеты. Никто не сомневался, что миссис Крамер похитили. Репортеры туманно намекали, что ей не позавидуешь. Со временем говорить и писать о ней стали все реже и реже. Сообщения о ходе поисков сначала переместились на последние страницы, а потом и исчезли вообще.

Джо тем временем продолжал названивать Леонарду Крамеру. Всякий раз он отъезжал подальше от дома и звонил с нового места, чтобы Крамер его не засек. Он был немногословен. «Это звонит ваша совесть, — говорил Джо. — Начинайте собирать деньги». Услышав на другом конце провода испуганный голос, он тут же вешал трубку.

С Крамером было все в порядке, оставалось второе дело. Джо не спал ночами, все думал о том, как избавиться от Кэт, чтобы ни у кого не возникло подозрений? Несчастный случай должен быть такой, что может случиться с любым человеком. Чем проще, тем лучше. Простота — залог успеха. Сначала Джо подумал о ружье. Каждый день тысячи людей погибают от несчастных случаев во время чистки ружей. Торопиться ему было некуда, поэтому он не торопился и решил все получше обдумать.

В субботу после обеда, когда Джо возвращался из города, пошел дождь. Его осенило на грязной дороге, ведущей к дому. Что может быть проще, чем задавить Кэт пикапом? У него уже давно барахлят тормоза, к тому же дорога очень скользкая от дождя… Если у кого-то и возникнут подозрения, то доказать их будет невозможно!

Когда Джо остановился около дома, на его лице играла широкая улыбка. Он пару раз нажал клаксон. Входная дверь открылась и на пороге показалась недовольная Кэт.

— Иди сюда! — позвал ее Джо. — Мне нужна помощь. Поторопись!

— Какая еще помощь? — закричала в ответ Кэт.

— Подойди. Я тебе все покажу!

Кэт исчезла в доме. Какое-то мгновение Джо думал, что у него ничего не получится, но она быстро вернулась с шалью на голове.

Джо снял машину с тормоза и поехал к жене, набирая скорость. Когда Кэт поняла, что на нее мчится машина, было поздно. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, но поскользнулась на мокрой земле. Джо скорее почувствовал, чем услышал глухой удар, когда переезжал жену.

Он остановился и сжал руками руль. Его охватило ликование, которое быстро сменилось ужасом. Только сейчас он увидел за домом машину. Из-за дождя ее, наверное, поставили у заднего входа. Посмотрев в зеркальце заднего видения, Джо увидел Кэт, которая неподвижно лежала в грязи. Из открытой двери дома выглядывали три женщины, которые вместе с его супругой занимались шитьем. На их лицах был написан ужас и изумление…

Джо не повезло еще раз. Как назло, в это время в графике работы суда выдалось окно, и судья немедленно приступил к рассмотрению его дела. Оно было простым и заняло совсем немного времени. Обвинительный приговор был встречен громкими аплодисментами. Джо никогда не думал, что Кэт пользовалась таким уважением не только в деревне, но и в графстве.

Только он расслабился, решив, что удача наконец повернулась к нему лицом, как все вернулось на круги своя. Сидя в камере смертников, Джо уныло размышлял о превратностях судьбы. И вдруг он вскочил на ноги. Еще не все потеряно, у него осталась искорка надежды. Если убийство жены сошло с рук Леонарду Крамеру, то почему он должен расстаться с жизнью?

Почему он раньше о нем не подумал? Не иначе как находился в состоянии прострации после вынесения приговора. Пусть первоначальный план не удался, но Крамер и сейчас может пригодиться. Его отец был большой шишкой, он правил всем штатом. Томсон Крамер дергал губернатора за веревочки, и тот делал все, что ему было нужно. Губернатор мог сохранить жизнь Джо простым росчерком пера. Сейчас он решил поступить по справедливости — обменять свою жизнь на жизнь сына Крамера.

Джо попросил срочно вызвать своего адвоката. Когда тот пришел, он отвел его в дальний угол крошечной камеры, чтобы надзиратель не мог услышать, о чем они говорят.

— Ну что там еще, Джо? — недовольно поинтересовался адвокат, которого звонок из тюрьмы оторвал от ужина. — Ты же знаешь, что я сделал все, что можно. Апелляция уже подана, так что незачем было вызывать меня сюда…

Он огляделся по сторонам и слегка задрожал:

— От этого места у меня мурашки по коже бегают.

— Плевать я хотел на твои мурашки! — рассмеялся Джо. — Забудь об апелляции. Я скоро выберусь отсюда.

— Осторожнее, Джо! — испуганно посмотрел на него адвокат. — Ребят, которые пытаются убежать отсюда, здесь не очень любят.

— Слушай меня внимательно! — сказал Джо. — Немедленно позвони Леонарду Крамеру, сыну старика Крамера. Объясни, кто ты такой, и скажи, что твой клиент попал в беду. Скажи всего три слова: «Вспомните мост Хукера». Он сразу все поймет, и я скоро буду на свободе.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, Джо, — вздохнул адвокат, — но что бы это ни было, лучше забудь об этом.

— Забыть? — широко раскрыл глаза Джо. — Да его старик мигом вытащит меня отсюда. Вот увидишь, он добьется моего освобождения.

— Не знаю, почему ты так уверен в этом, но если это связано с Леонардом Крамером, можешь обо всем забыть. Сегодня утром он пустил себе пулю в висок. Об этом передали по радио час назад. Он оставил записку, в которой признался, что убил свою жену.

— Он… признался в убийстве? — Джо открыл от изумления рот. — Но почему? Зачем? Ведь никто, кроме нас с ним…

Адвокат со вздохом взял портфель и направился к двери.

— Он написал, что его замучила совесть. Правда, странно? Вот бы никогда не подумал, что у такого человека может быть совесть.

У двери он остановился и посмотрел на Джо.

— К присутствующим, конечно, это не относится. Я, конечно, буду пробивать апелляцию, Джо, но на твоем месте не стал бы на нее сильно надеяться.

Он повернулся к решетке и громко крикнул:

— Охранник? Охранник?..

Джеймс Холдинг

ПЧЕЛА

Совершенно СЕКРЕТНО № 6/229 от 06/2008


Перевод с английского: Сергей Мануков
Рисунок: Юлия Гукова


Сказать, что я был поражен, как громом небесным, когда узнал, что у Дорис роман с писателем-холостяком, который жил на нашем этаже, — это ничего не сказать.

Мы с Дорис были женаты четыре с половиной года, и я никак не мог поверить своему счастью. Она была среднего роста, с прекрасным цветом лица и иссиня черными волосами, которые отливали даже синевой. Ее прекрасный мягкий рот улыбался легко и часто. Голубые глаза в сочетании с черными волосами смотрелись просто потрясающе. А фигура у нее была — мечта каждого мужика… я хочу сказать любого мужика, кроме меня. Эта женщина была моей женой!

Так что можете понять, что я был довольно расстроен, когда узнал, что у нее и Уилкинса роман. Если вы на самом деле любите свою жену так, как ее люблю я, и доверяете ей, как доверяю ей я, и если она обладает практически идеальной красотой и фигурой и боготворит вас, то это удар явно ниже пояса, когда вы узнаете, что в то время, когда вы каждый месяц на две недели уезжаете в командировки, ваша жена развлекается с писателем детективных романов, живущим напротив. Особенно когда ваш соперник в общем-то ничего особенного из себя не представляет. Уилкинс — высокий, худой, как щепка, и не имеет никаких средств к существованию, кроме разбитой пишущей машинки. Он уже начал лысеть даже!

Поймите, я вовсе не Адонис, но в самый худший день своей жизни я намного красивее по сравнению с ним. Можете мне поверить. Поэтому меня так задело, что, когда меня нет в городе, Дорис развлекается с этим клоуном Уилкинсом.

Конечно, я стал сразу искать предлоги, чтобы извинить Дорис. Я продолжал любить ее, несмотря на ее походы в квартиру напротив. Такая красавица, как Дорис, сказал я сам себе, полная жизни и так желающая веселья, естественно становится жертвой любого хищника-мужика в радиусе шести миль. Естественно, и то, что когда я в командировке, ей одиноко. Бедная Дорис!

Я мог простить ее, но не этого Казанову, живущего напротив. Нет, сэр. С ним я собирался разобраться. Причем разобраться раз и навсегда!

Только действовать нужно хладнокровно, Джим, предупредил я себя. Сначала необходимо успокоиться. Нужно дождаться, когда его можно будет убить так, чтобы никто ни о чем не догадался. В противном случае что это тебе даст? Ничего, кроме электрического разряда от штата. Мы с Уилкинсом будем мертвы, а Дорис останется одна.

Поэтому я не стал говорить Дорис, что знаю о его романе. Я вел себя как обычно. Она тоже, маленькая умная актриса. Когда я встречался с Уилкинсом у почтовых ящиков, в лифте или коридоре, я кивал ему, как должны кивать соседи. Несомненно, он считал меня приятным парнем и большим дураком.

А мне как раз это и было нужно. Я не сводил с него глаз. Я был уверен, что если буду терпелив и умен, то найду способ расквитаться с ним и остаться вне подозрений.

Эта игра продолжалась несколько месяцев. В начале августа, когда в городе царила страшная жара, я возвращался домой в субботу утром после пробежки и неожиданно нашел то, что мне было нужно.

Я подъехал к дому и уже собрался выходить из машины, когда увидел, что в трех машинах от меня Уилкинс выходит из своей жалкой колымаги. В руках он держал огромный бумажный пакет, наполненный продуктами.

Он закрыл дверцу локтем и направился по подъездной дороге к дому. Проходя мимо цветочной клумбы, он неожиданно вздрогнул, как испуганный конь, и замер как вкопанный. После некоторых колебаний он вновь двинулся к дому, но сделал при этом большую петлю, чтобы быть подальше от цветов. При этом он не сводил испуганного взгляда с клумбы. В этот самый момент пчела оторвалась от своего дела и полетела к нему проверить, что это такое. И в этот самый момент Уилкинс выкинул настоящий фортель.

Наверное, он давно заметил эту пчелу. И когда увидел, что она направляется к нему поздороваться, то он чуть не сошел с ума от страха. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что за ним гонится лев, а не маленькая пчела. Он что-то прохрипел, бросил на асфальтовую дорожку пакет и помчался, как истеричная женщина, преследуемая бешеной собакой.

При этом он размахивал руками и хлопал себя по бокам. Он влетел в подъезд и захлопнул за собой дверь.

Я наблюдал за этим представлением из машины. Что за псих, сначала подумал я. Надо же было моей жене влюбиться в такого идиота, взрослого человека, который боится пчел! И только тут до меня дошло, что ведь это как раз то, что мне было нужно.

Я понимал, что для такого ужаса перед пчелами должны иметься причины.

Я уже упоминал, что я коммивояжер. Но я вам еще не говорил, что я продаю. Лекарства! Я работаю в одной из крупных фармацевтических фирм. Хотя у меня и нет медицинской степени, мои знания в медицине простираются достаточно далеко, чтобы понять, в чем дело.

На следующий день я отправлялся в очередную командировку. Как обычно, на две недели. Целуя Дорис на прощание, я ласково посмотрел в ее сапфировые глаза и обнял с большей нежностью, чем обычно.

Следующие десять дней я занимался строго работой, хотя сделать это было ой как трудно. Потому что я понимал, что моя мышка скорее всего играет как бешеная с котом напротив. Меня утешало лишь то, что это в последний раз.

На десятый день я отклонился от своего привычного маршрута и сделал пятидесятимильный крюк, чтобы попасть в маленький городок, расположенный на севере штата. Я вошел в магазин, половину площади которого занимал магазин спортивных товаров, а вторую половину — хозяйственный. У продавца, который был или наркоман или просто слабоумный, я купил рыболовную сеть. Меня обрадовало то, что он меня ни за что не запомнит. Не запомнит он и то, что я покупал.

Затем я выехал из города и свернул на проселочную дорогу. Увидев на каменной стене жимолость, я остановился и вышел из машины. Я надел старые перчатки, которые лежали у меня в бардачке, после чего поднял капот, чтобы казалось, что у меня сломалась машина. Потом дождался, когда дорога стала пустынной, подошел к стене и провел один-единственный раз по кустам. Больше мне ничего не было нужно. За один заход я поймал шесть прекрасных пчел.

Я аккуратно вытряхнул их в пустую коробку из-под конфет, которую нашел на свалке в другом городе, бросил туда несколько листьев и цветков жимолости и закрыл крышку. Затем проделал в стенках несколько крошечных отверстий, чтобы пчелы не задохнулись, завернул коробку в бумагу, перевязал бечевкой и написал на крышке адрес Уилкинса. Обратного адреса писать я не стал. На все про все у меня ушло не больше десяти минут.

Я наклеил на посылку достаточно марок из своего бумажника, чтобы она дошла первым классом, и бросил ее в почтовый ящик у деревенской почты. Для этого мне даже не пришлось выходить из машины.

Это произошло в среду. А в пятницу после обеда я вернулся из командировки домой. Я остановился около дома, вышел из машины и потянулся, разминая затекшие после долгой езды мышцы. И только направившись к дому, я заметил, что произошло что-то необычное.

У подъезда стояла полицейская «скорая помощь» с работающим мотором и открытыми задними дверцами. Рядом полицейский мрачно постукивал ногой заднее колесо. Он несомненно был водителем и ждал, когда приятели вынесут ему пассажира. Кивнув ему, я вошел в подъезд и нажал кнопку вызова лифта.

Мне пришлось ждать почти минуту. Когда наконец дверцы раскрылись, из кабины двое фараонов выкатили носилки на колесиках. На них кто-то лежал, но я не смог разобрать, кто это, потому что он был накрыт белой простыней. После носилок из лифта вышел маленький мужчина с черным чемоданчиком. Наверняка доктор. Я стоял в стороне, чтобы не мешаться, и смотрел, как они выкатили носилки из дома и подкатили к скорой. Только после этого я поехал на свой этаж.

Дорис ждала меня у двери квартиры. У нее были круглые глаза и испуганный вид. Но мне она показалась необыкновенно красивой, и я какое-то мгновение думал только о ней.

— Привет, крошка! — поздоровался я. Не успела дверь закрыться, а я уже обнял ее.

— Привет, путешественник! — ответила она, целуя меня. Порой она называла меня путешественником из-за моей работы. — Я рада, что ты вернулся домой, милый.

— Я тоже рад, — я громко втянул в себя воздух. — Неужели ребрышки?

Она рассеянно кивнула.

— Замечательно! — обрадовался я и бросил шляпу на полку. Обнимая меня рукой за талию, Дорис повела меня на кухню. Это у нас был такой ритуал. Моим первым поступком после возвращения из командировки было смешать два мартини.

— Когда я ждал лифта, — сказал я, — кого-то вынесли на носилках. Кто-то заболел?

Она достала бутылку джина и вермута.

— Не заболел, — ответила Дорис дрожащим голосом, — а умер, Джим. Мистер Уилкинс, он живет… жил… напротив.

— Не может быть! — воскликнул я. — Что случилось?

— Еще неизвестно, — Дорис дала мне дрожащей рукой поднос с кубиками льда. — Он просто умер.

— Какой ужас! Такой тихий и приятный сосед, — я начал отмерять джин и лить его в кувшин. Потом поднял глаза и увидел, что она едва не плачет.

— Крошка! — ласково произнес я и обнял ее. — Конечно, ты расстроена. Но нельзя так близко принимать к сердцу смерть соседа. Такое происходит время от времени, и от этого никуда не деться.

— Но я н… н… нашла его, — дрожащим от слез голосом объяснила Дорис. Она задрожала в моих объятиях. — После обеда до меня дошло, что я не видела мистера Уилкинса день-два… — она искоса посмотрела на меня, чтобы увидеть, как я отнесусь к ее объяснению. — А когда я проходила по коридору мимо его двери, я не слышала стука пишущей машинки. Ты же знаешь, он постоянно работал. Ее стук был слышен через дверь.

Я молча кивнул.

— Тогда я позвонила в его дверь. Несколько р… р… раз. Когда он не ответил, я сначала подумала, что его нет дома. Но потом я вспомнила, что он очень редко выходил из дома, особенно летом… — она не объяснила, откуда знала такую деталь, — поэтому я позвонила консьержу и спросила, дома ли мистер Уилкинс. Он сказал, что не знает. Тогда я сказала ему, что беспокоюсь и спросила, не думает ли он, что стоит проверить, все ли в порядке.

— Понятно. И консьерж пошел и нашел его.

— Да. Он открыл дверь своим ключом. Я вошла вместе с ним. Мы нашли бедного мистера Уилкинса на софе в гостиной, и он совсем не д… д… дышал.

— Вот так? Ну это еще неплохая смерть. Во сне.

— Но он не лежал спокойно и мирно, Джим. Не как во сне. Такое впечатление, что он упал на софу, когда умирал. В его широко раскрытых глазах застыл ужас.

— Конечно, крошка. Жалко, что ты увидела его. Когда человек понимает, что умирает, у него в глазах появляется страх. Я видел это на воинской службе. Это вполне естественно.

— Консьерж позвонил в полицию. Приехал полицейский врач. Они только что увезли мистера Уилкинса.

— А что сказал доктор? Наверное, сердечный приступ?

— Он не знает, — покачала головой Дорис. — Он не смог сразу назвать причину смерти без этого… как она называется…

— Вскрытия, — подсказал я. Она кивнула с несчастным видом. Мое сердце дико стучало от возбуждения. Я боялся, что она заметит, как я взволнован. — Я хочу заглянуть к Уилкинсу, Дорис. Хочу посмотреть, где ты его нашла, беднягу. Хочешь пойти со мной?

— Ни в коем случае! — воскликнула Дорис. — С меня на сегодня хватит!

— Тогда приготовь коктейли, — сказал я. — Я на минуту.

Я пересек коридор и остановился перед дверью квартиры Уилкинса. Сначала я хотел попытаться открыть его дверь своим ключом, но был приятно удивлен. Дверь была открыта. Я посмотрел на диван, где лежал труп Уилкинса. Но мой взгляд не задержался на нем. Я пристально посмотрел на приставной столик, где посреди всякого хлама лежала моя коробка из-под конфет. Крышка валялась на полу.

Я улыбнулся, представив, что произошло, когда пленницы-пчелы, выпущенные Уилкинсом на свободу, в ярости вылетели из коробки. Наверняка он сразу же перепугался и начал прогонять их. В этом я был уверен, потому что когда у человека, как у Уилкинса, сильная аллергия на пчелиный яд, приличная доза его в крови может с невероятной скоростью остановить дыхание.

Я нашел их на кухне.

В горшках на подоконнике у Уилкинса росли африканские фиалки. Пчелы сонно жужжали около сетки, закрывающей открытое окно, желая выбраться вновь на теплый августовский воздух.

Никто никогда не догадается, сказал я себе. С хитрой улыбкой я открыл сетку за фиалками и радостно увидел, как маленькие желтые убийцы весело вылетели на свободу.

Я отправился к Дорис и моему мартини. Я усадил ее к себе на колени и мы начали пить. Как здорово, подумал я, что она снова принадлежит мне одному. Какая же она у меня куколка! Я с любовью посмотрел на нее. А может, у нее в характере знакомиться с мужчинами, когда меня нет. Из простой скуки. Чтобы прогнать одиночество. И только!

Неожиданно мне пришло в голову, что существует один простой и хороший способ положить всему этому конец — бросить работать в фармацевтической фирме с ее командировками.

Я поставил стакан, повернул к себе ее лицо и поцеловал.

— Крошка, я решил бросить работу, — сообщил я жене.

— Что? — опешила она.

— Ухожу. Хочу больше времени проводить дома с тобой, Дорис. В поездках мне так одиноко.

— Мне тоже одиноко, Джим, — прошептала она мне в плечо.

— Еще бы! И знаешь, что я придумал? Я придумал работу, чтобы мне проводить все время с тобой.

— Какую? — Дорис подняла голову.

— Писать детективы. Как бедняга Уилкинс. Я хочу попробовать, как у меня получится, — я снова поцеловал ее. — Мне кажется, что я должен неплохо разбираться в убийствах.

— Дорогой, я очень хотела бы, чтобы ты сидел дома со мной, — ее руки крепче обняли меня. — Но ты же никогда ничего не писал.

— Все когда-то нужно делать в первый раз, — нравоучительно произнес я.

Это и есть мой первый раз.

Понравилось?

Генри Слезар

ВОРОВКА

Совершенно СЕКРЕТНО № 7/230 от 07/2008


Перевод с английского: Сергей Мануков
Рисунок: Юлия Гукова


Когда Ральф громко хлопнул дверью, Рут вздрогнула, как от удара. Стена раздражения и непонимания между ними начала расти давно. Они оба понимали это, но ничего не могли сделать. Женаты они были уже десять лет, временами, как и все, ссорились, но раньше всегда быстро мирились. Сегодня же, перед уходом на работу, Ральф холодно поцеловал ее на прощание и громко хлопнул дверью.

Тяжело вздохнув, Рут вернулась в гостиную. Достала из открытой пачки, лежащей на телевизоре, сигарету, закурила и поморщилась. У сигареты был горький привкус. Она погасила ее в пепельнице и отправилась на кухню. Налила вторую чашку кофе и села ждать.

Через полчаса муж приедет на работу. Еще через пять минут наберет номер ее матери и бестактно сообщит о вчерашнем эпизоде, третьем за последние три недели. Мать будет разговаривать с зятем спокойно, но к тому времени, когда дозвонится до Рут, ее голос будет дрожать от едва сдерживаемых рыданий.

Без четверти десять, как она и думала, телефон зазвонил. Конечно, это была ее мать. Ее голос дрожал.

— Мама, пожалуйста, не надо! — попросила Рут, закрывая глаза. — Пора бы уже привыкнуть, что я ворую. Я ничего не могу с собой поделать. Постарайся это понять…

Потом начались привычные разговоры о докторах и поездках за границу. Короче, обо всем том, что они с Ральфом не могли себе позволить.

— Я знаю, что это болезнь, — вздохнула Рут. — Знаю, что красть очень плохо. Но все же лучше, чем быть убийцей или алкоголичкой. Люди больше сочувствуют…

Когда мать заплакала, она взмолилась:

— Пожалуйста, мама, не плачь. Своими слезами ты не помогаешь мне, а делаешь только хуже.

После продолжительной паузы Рут попрощалась и положила трубку. Вернулась в гостиную и легла на диван.

Нахлынули тревожные вопросы. Как все случилось? Почему это вообще произошло? Почему я краду? Поможет ли мне доктор? Рут задрожала. В детстве она была абсолютно нормальным ребенком. Родители у нее были не богачами, но вполне состоятельными. Жили они в прекрасном двухэтажном домике недалеко от бухты Сан-Франциско. В школе она училась хорошо, лучше своих чопорных старших сестер.

Красть она начала в школе. Ее первой кражей был очень красивый пенал, который она утащила у Фанни Ритер. Она по ошибке вытащила его дома вместо своего, и все поняли, что она воровка.

Рут Муди расплакалась, вспоминая свое детство. Нет, как всегда подумала она, дело здесь не в прошлом. В детстве она была хорошей и невинной девочкой.

Вопрос, как обычно, остался без ответа: почему она крала? Почему она украла моток ниток из универсама на Вашингтон-авеню? Или дешевые перламутровые пуговицы? А кто может сказать, почему вышла из магазина на Четвертой авеню с сумочкой, за которую не заплатила?

Люди сочувствовали ей и понимали. Понимали, что она не воровка, а женщина с большими проблемами. Все дело не стоило выеденного яйца. Они позвонили Ральфу. Он приехал и заплатил за украденные товары. Ее имя и описание занесли в особый черный список. Вот и все.

В одиннадцать часов раздался звонок. Задремавшая Рут резко проснулась и первым делом посмотрела на телефон. И только тогда поняла, что звонили в дверь.

Стоявший на пороге низенький мужчина с красным обгорелым лицом, какое бывает, когда чересчур долго загорают под ультрафиолетовой лампой, снял шляпу. Но это был его первый и последний вежливый поступок. Он без приглашения вошел в прихожую и закрыл за собой дверь.

— Вы Рут Муди?

— Да, — ответила Рут, чувствуя больше досаду за то, что он разбудил ее, чем страх.

— Мне нужно с вами поговорить об одном маленьком деле, миссис Муди, — он показал в улыбке желтые от табака зубы и кивнул в сторону гостиной. — Может, пригласите в комнату?

— Какое дело? Вы что-то продаете?..

— Нет, я не продаю, миссис Муди, — засмеялся незнакомец. — Я покупаю. Не возражаете, если я присяду?

Не дождавшись приглашения, сел на диван и поправил брюки, чтобы не мялись складки.

— Думаю, вам лучше меня выслушать. Речь пойдет о вашем муже.

Ее рука судорожно метнулась к вороту халата. Она села подальше от непрошеного гостя.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мне кое-что известно о вашем муже, — пожал плечами коротышка. — А о вас я, кстати, знаю намного больше. Если об этом кто-то узнает, быть беде.

Он положил шляпу рядом с собой.

— Миссис Муди, как насчет того, чтобы заработать тысячу долларов?

— Что? — изумилась Рут.

— У меня для вас маленькое предложение. Если согласитесь, получите тысячу баксов. А если откажетесь, у вашего мужа могут возникнуть большие неприятности. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?

— Нет…

— Тогда я, с вашего позволения, объясню. Вы бы на месте начальника стали держать человека, жена которого ворует?

Рут прикрыла рот рукой.

— Теперь вы, надеюсь, понимаете, о чем я говорю? — хмыкнул он. — В наши дни семья имеет большое значение для работы. Приходится думать о репутации фирмы и все такое.

— Откуда вы знаете? — тяжело вздохнула Рут. — Кто вам сказал?

— Не спрашивайте меня об этом, миссис Муди. Скажем, у меня есть свои источники. Да вы не расстраивайтесь. Это ведь болезнь, такая же, как пневмония или лихорадка. Вы ничего не можете с собой сделать…

Рут со злобой посмотрела на непрошеного гостя.

— Сколько хотите?

— Мне не нужны ваши медяки, миссис Муди, — замахал он руками. — Разве я вам не говорил, что пришел покупать, а не продавать.

— Что я должна сделать? — осведомилась Рут.

— Мой друг расскажет подробности. Вам нужно только надеть пальто со шляпкой и поехать со мной. Все очень легко, поверьте мне. Не пожалеете.

— Никуда я с вами не поеду, — решительно заявила Рут.

— Ну, как знаете, — пожал плечами краснолицый коротышка. — Вы нам, честно говоря, не очень-то и нужны, миссис Муди. Мы просто хотели вам помочь.

— Вы шутите!

Незнакомец достал из кармана визитную карточку и с улыбкой прочитал:

— «Отто Мавиус и компания», 420, Пятая авеню. Это место работы вашего мужа, правильно?

— Но я не одета! — в панике воскликнула Рут. — Я не могу сейчас с вами поехать.

— Я не тороплюсь, миссис Муди. Могу и подождать.

Какое-то время они пристально смотрели друг на друга. Потом Рут бросилась в ванную комнату.

Через полчаса они сидели в такси и ехали в какой-то скромный отель. Рут сидела в углу и, скрестив на груди руки, чтобы он не заметил, как она дрожит, смотрела в окно. Ее попутчик тоже не был расположен к разговору. Он сидел и задумчиво смотрел в окно.

У двери в 408-й номер коротышка повернулся к Рут и сказал:

— Расслабьтесь, миссис Муди. Мой друг вам понравится. Он настоящий джентльмен.

Настоящий джентльмен сидел на софе, всей в буграх и ямах, в вышитом халате и курил турецкую сигарету. Продолговатый столик был завален бумагами.

Когда Рут с краснолицым шантажистом вошли в комнату, джентльмен положил ручку и пригласил их войти. Его бледное моложавое лицо расплылось в широкой улыбке.

— Добрый день, миссис Муди! — приятным голосом поздоровался хозяин. — Садитесь на софу. Это единственное более-менее удобное место в этой комнате. — Он посмотрел на ее спутника. — Налей миссис Муди чего-нибудь выпить.

— Конечно. Чего изволите, миссис Муди?

— Кофе можно? — спросила Рут.

Настоящий джентльмен кивнул краснолицему напарнику, и тот пошел к столу, на котором до сих пор стояли остатки гостиничного завтрака.

— Миссис Муди, — обратился к ней джентльмен, обхватывая руками колено, — мой друг рассказал, что от вас требуется?

— Нет.

— Ну и хорошо. Тогда это сделаю я.

Он вытащил изо рта сигарету и положил в пепельницу.

— Мы знаем, что вы клептоманка, миссис Муди. Ну-ну, не расстраивайтесь. Мы с моим другом знаем, что вы не преступница.

Краснолицый кивнул.

— И поэтому, — продолжил джентльмен, — мы хотим сделать вам маленькое предложение. Надеюсь, вы не откажетесь, потому что в противном случае…

— Она знает, Гарри.

— Хорошо. Тогда не буду повторяться. Вы должны одно понять, миссис Муди. Что бы ни случилось, вам ничего не грозит. Вас никто не арестует за то, что вы сделаете.

— Арестуют? — ужаснулась Рут.

— Не арестуют. Юридически вы не отвечаете за эти маленькие кражи. Ведь вы воруете, потому что должны воровать, а не по каким-то другим причинам. Если вас поймают, вы просто вернете то, что украли… и делу конец.

— Я не понимаю… — голос девушки дрожал от испуга.

— Я вам все объясню. Нам известно, что вас ловили три раза, — Рут едва не расплескала теплый кофе, пока несла чашку к губам. — А это значит, что вы уже, так сказать, профессиональная клептоманка, миссис Муди. Об этом знают в магазинах и полиции. Если вы украдете что-нибудь более ценное, чем моток ниток…

Ее глаза расширились от страха, и обгорелый засмеялся.

— Думаю, вы все поняли. А теперь я объясню, что вам нужно будет делать.

Он взял лист бумаги с кофейного столика.

— Ровно в четверть первого завтра днем вы войдете в магазин «Трэвел». Это ювелирный магазин, он расположен на Сорок седьмой улице. Конечно, не «Тиффани», но магазин довольно известный… Подойдете к прилавку, я покажу на плане, к какому… Подзовете продавца и попросите показать поднос. Его я тоже вам покажу. Потом в магазине начнется шум. Десять против одного, что продавец оставит вас с подносом. В любом случае, он отвлечется. Вы возьмете алмазную булавку, лежащую в правом верхнем углу, и спокойно выйдете из магазина. Видите, все очень просто.

Рут вся покрылась холодным потом.

— Вы спокойно выйдете из магазина так же, как вошли. На улице увидите человека с желтым ящиком. На нем будет написано «Пожертвования для детей». Бросите булавку ему в ящик и пойдете дальше. На углу вас будет ждать такси. Сядете в него и назовете водителю свой адрес, — Гарри улыбнулся. — Вот и все, собственно говоря. Больше от вас ничего не требуется.

Рут потеряла дар речи. Она посмотрела сначала на дверь, потом на окно. Опять взяла чашечку, но кофе был холодный и безвкусный.

— Я не смогу сделать это, — прошептала она. — Не смогу.

— Не бойтесь, миссис Муди, вам ничто не угрожает. Если вас остановят, отдадите булавку и все. Когда в «Трэвеле» узнают о вашей болезни, вас тут же отпустят.

— Я не могу. У меня не хватит смелости.

— Не хватит смелости, миссис Муди? — Гарри с улыбкой посмотрел на низенького напарника. — Где, ты говоришь, работает мистер Муди?