В парадном Эллери взглянул на Никки.

— Слушайте, дело серьезное! — заключил он. — Повидаемся с Дэвидом У. Фрейзером и с модельершей Люсиль Черри. Пригласите их ко мне на завтра в десять утра. Доброй ночи.

Глава 4

ОСТАВШИЕСЯ

На следующее утро ровно в десять утра в дверь квартиры Квина позвонили. Побежав открывать, Никки бросила через плечо:

— Наверное, надутый петух Фрейзер. Вы бы слышали, как он вчера со мной разговаривал по телефону!

В кабинет почти ворвался миллионер — приземистый мужчина могучих пропорций, с каменными чертами лица, полный сил и энергии.

— Вы Квин, детектив? — отрывисто спросил он. — Я Дэвид У. Фрейзер. — Гость уткнул руки в боки на манер Муссолини. — Ну, в чем дело?

— Садитесь, мистер Фрейзер. — Эллери кивнул на кресло.

— Простите. Нет времени. Еду в офис. Итак?

— В таком случае перейду прямо к сути. Вы были знакомы с Биллом Росси?

Фрейзер закачался на пятках.

— А, ясно. Да, был. Что ж, все мы рано или поздно умрем, — пожал он плечами. — Двадцать лет назад мы с ним служили на одном корабле.

— Кажется, — продолжал Эллери, вертя в пальцах крученый пояс своего халата, — оба вы были членами «Клуба оставшихся»?

— Ах вот что, — поморщился миллионер с невеселым коротким смешком. — Ребяческая чепуха. Я уже десять лет не бывал на собраниях.

— А каково, мистер Фрейзер, точное предназначение этого…

— Ну-ка слушайте, Квин, — оборвал его визитер. — Я вовсе не собираюсь тратить время на болтовню о какой-то сентиментальной белиберде, о которой давно позабыл. Чего вам надо? Я занятой человек.

Прежде чем ответить, Эллери сосчитал до пяти. Даже умудрился на счете пять изобразить любезную улыбку.

— Перед смертью Билл Росси что-то говорил об убийстве…

— Об убийстве? Фантастика!

— Вдобавок просил предупредить Джо Салливана… я полагаю, вы его знаете?

— Да, но…

— И «оставшихся», мистер Фрейзер, — продолжал Эллери, многозначительно повысив тон. — Не имел ли он в виду и вас в том числе?

Фрейзер возмущенно замахал руками:

— Убийство… предупреждение… чушь собачья! — Он развернулся на каблуках. — Некогда мне обсуждать идиотскую детективную байку. Всего хорошего!

И хлопнул дверью.

Никки, тихонько сидевшая во время сей короткой беседы за письменным столом, схватила книжку и с силой метнула ее в створку.

— Замечательный персонаж, — заключил Эллери с кривой усмешкой. — Что вам о нем удалось разузнать?

Отчет Никки читался как сценарий сериала. В нем прослеживалась карьера Дэвида У. Фрейзера, начиная со дня празднования шестнадцатилетия (завершившегося в тюрьме) и заканчивая последней стычкой с правительством, представители которого весьма настойчиво протестовали против продажи термитных бомб некоторым иностранным державам без официальной санкции.

В буйной юности он пошел в военно-морской флот. Вскоре после демобилизации отец Фрейзера умер, оставив ему в наследство свое дело и миллионы. Фрейзер работал в том же нещепетильном стиле, в каком жил.

Была у него лишь одна утонченная страсть — изобразительное искусство. Все свободное время он тратил на поиски и покупку полотен старых мастеров. Иногда, отдыхая от довольно бурной светской жизни, даже описывал свою коллекцию в периодических художественных изданиях.

Затем явился следующий визитер, тоже по приглашению.

Секретарша провела в гостиную Люсиль Черри, изысканную, со вкусом одетую женщину лет тридцати с небольшим. Эллери вскочил с загоревшимися глазами.

Никки, сразу чувствуя и презирая оценивающие взгляды работодателя на других женщин, из-за стройной спины гостьи состроила решительную мину и пригвоздила мистера Квина пламенным взглядом.

— Не присядете ли, мисс Черри?

— Спасибо, мистер Квин, — поблагодарила она, села, закинула ногу на ногу. — Сама не знаю, зачем пришла, разве из чисто женского любопытства. — Мисс Черри сокрушительно улыбнулась. — Вчера бедняга Билл Росси погиб под колесами автомобиля, а сегодня великий Эллери Квин просит меня зайти… — Она с насмешливой покорностью склонила голову. — Можно спросить — зачем?

Никки, обнажив в улыбке почти все зубы, сладко заметила:

— Как я вижу, это ваша клиентка, мистер Квин.

— Весьма приятное пополнение, должен признать. — Эллери прокашлялся. — Мисс Черри, мать Билла Росси уверена, что ее сына сбили нарочно — убили.

Она побелела, запнулась:

— Это… просто смешно, мистер Квин.

Эллери улыбнулся:

— Смешно или нет, но Билл перед смертью успел передать предупреждение Джо Салливану и «оставшимся». По-моему, вы одна из «оставшихся».

Люсиль Черри растерялась, перестала кокетничать.

— Я просто не понимаю, как Билл… — затрясла она головой. — Я хочу сказать, при чем тут я? — И вдруг по липу стало видно, что она почти поняла. — Если только…

— Что, мисс Черри?

— Я хотела сказать, — коротко усмехнулась она, — если речь не идет о «Клубе оставшихся», потому что меня больше никогда и ничего не связывало ни с Биллом… ни с остальными.

Эллери подался вперед в своем кресле.

— А как вы попали в «Клуб оставшихся»? — уточнил он. — Этот вопрос не дает мне покоя.

— Еще бы! — театрально прошептала Никки.

И Люсиль Черри поведала свою историю.

Ее отец Гилберт Черри во время войны был морским офицером, командовал линкором, затонувшим у побережья Южной Калифорнии. Из всей команды спаслись лишь одиннадцать человек, обязанных жизнью своему капитану, который вел себя геройски и погиб, спасая товарищей.

Эллери сочувственно слушал Люсиль, которая рассказывала, как одиннадцать моряков, оставшихся в живых, около двадцати лет назад создали клуб и, считая ее отца своим героем, избрали его жену и дочь пожизненными почетными членами.

— Мама умерла несколько лет назад, я осталась последней в семье и единственной женщиной в клубе, — тихо договорила она.

— Значит, это чисто мемориальная организация, — заключил Эллери.

— Не совсем. Видите ли, одним из спасшихся членов команды был мистер Фрейзер — знаете, Дэвид У. Фрейзер из химической корпорации, — и его отец в благодарность за подвиг моего отца, пожертвовавшего собой, создал фонд специально для клуба.

— Вот как!

— Фонд инвестиционный, поэтому в настоящее время его активы составляют около ста двадцати тысяч долларов. Предусматривалось через двадцать лет после его создания разделить деньги поровну между дожившими до того времени членами клуба, и…

— Минуточку! — резко перебил ее Эллери. — Через двадцать лет, вы сказали? Значит, деньги должны быть поделены в этом году…

— Да, приблизительно через месяц. — Она вдруг осознала мрачный смысл заданного вопроса и обомлела. — Ох… Я даже не подумала…

— О чем?

Люсиль тяжело сглотнула, ее лицо исказил нервный тик.

— Неужели Билл погиб из-за этого? — Глядя вдаль прямо перед собой, она тихо проговорила: — Деньги получат лишь те, кто доживет до момента дележа, но не наследники умерших. — Она вскочила на ноги. — Нет, абсурд! Не могу поверить!

— Сколько человек сейчас остается в живых, мисс Черри? — спросил Эллери.

Модельерша откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и медленно пробормотала:

— Я, Джо Салливан и Эрни Филлипс. Был еще Билл Росси, а теперь он мертв. Да, нас осталось трое.

— А Фрейзер? — слегка нахмурился Эллери. — Разве он не считается?

— Нет. Фрейзеры богаты, поэтому его отец исключил сына.

Она помолчала, закусив губу, и добавила, как бы только что вспомнив:

— Впрочем, Дэвид Фрейзер распоряжается фондом.

Эллери минуту молчал, закинув ногу на ручку кресла, крутя витой пояс халата, потом с милой улыбкой взглянул на Люсиль Черри:

— Очень интересно. Теперь у нас, кажется, есть вполне определенный мотив.

Она страдальчески сморщилась.

— Каждый умерший, — объяснял он, — теряет право на свою долю из суммы в сто двадцать тысяч долларов, в результате чего растут доли других. Поскольку вас осталось всего трое, каждому причитается по сорок тысяч. Но… — Эллери быстро завертел в воздухе поясом от халата, описывая круги, — если вы, мисс Черри, умрете до конца месяца, Салливан и Филлипс получат каждый по…

— Нет! Этого просто не может быть! — воскликнула она, лихорадочно тряся головой. — Не может!

Эллери поднялся с кресла.

— Салливан и Филлипс получат не по сорок, а по шестьдесят тысяч. — Он глубоко сунул руки в карманы халата и пробормотал: — А если один из них умрет…

И внезапно умолк, внимательно разглядывая дрожавшую женщину, которая тискала ручки кожаной сумочки, безнадежно стреляя глазами го в него, то в Никки.

— Я этих людей знаю с детства. Они все относились ко мне по-отцовски. Это ошибка, мистер Квин, — уверяла она. — Здесь какая-то ошибка…

— Действительно, — сухо согласился он.

Воцарилось молчание.

— Когда состоится следующее ежегодное заседание «Клуба оставшихся», мисс Черри?

— Через две недели. У мамы Росси. Мы там собираемся каждый год.

— А еще через две недели будет разрезана дыня стоимостью сто двадцать тысяч долларов?

Она кивнула.

— Мисс Черри, в течение этого месяца я вам советую быть очень и очень осторожной.

Глаза ее сверкнули, лицо исказилось.

— И это… это все? — спросила Люсиль дрогнувшим голосом.

— Все, мисс Черри, — серьезно подтвердил Эллери.

Модельерша ушла.

Никки улыбнулась в закрывшуюся дверь.

— Перепугана до смерти, несмотря на шикарный наряд, — объявила она.

Эллери хмыкнул.

— Они все перепуганы — эта женщина, бармен Салливан, рекламщик Филлипс, даже миллионер Фрейзер. — Он с грустью взглянул на свою секретаршу. — Что ж, Никки, пускай через две недели собираются на ежегодную встречу. Я там буду присутствовать… причем они об этом даже не догадаются!

Глава 5

ЯД

Как и планировалось, «Клуб оставшихся» собрался через две недели. Встреча в нервной и подозрительной атмосфере вышла угрюмой и мрачной. Трое оставшихся членов постоянно ловили себя на том, что поглядывают друг на друга над тарелками со спагетти. Поблизости, прислуживая и наблюдая за ними, маячила мама Росси.

Эллери хмуро присматривался с наблюдательного пункта — из уединенной угловой кабинки.

Оставшиеся в живых члены клуба обедали молча, не считая обыденных просьб передать соль, сыр, перец. Напряженность усиливалась. Немногочисленные прочие посетители то и дело бросали на них любопытные взгляды.

Филлипс уронил ложку, которая звякнула об пол, — все вздрогнули. Он нервно рассмеялся:

— Не пойму, что со мной сегодня творится.

Мама Росси принесла чистую ложку.

Салливан прокашлялся.

— Я и сам не в себе, Эрни. Наверно, из-за…

Люсиль предостерегающе махнула рукой, и он замолчал. Они смущенно оглянулись на стоявшую поодаль маму Росси. Та кивнула:

— Слышу. Из-за моего Билла. Знаю.

— В этом году все действительно кончится, — заверила Люсиль.

Мама Росси направилась к кухне.

— Ничего, мисс Черри, все в порядке.

Салливан вытер салфеткой широкий потный лоб.

— Я рад, что это наш последний обед. Не очень-то приятно являться сюда каждый год и видеть… — он запнулся, страдальчески сморщившись, — что еще кто-то вылетел.

— Даже не знаю, зачем я сегодня пришел, — пробормотал Филлипс.

— Не знаю, зачем каждый из нас пришел, — прошептала Люсиль Черри.

— Давайте провозгласим старый тост и уберемся отсюда.

— Может быть, в этом году выпьем не за моего отца, как обычно, а за Билла Росси? — предложила она.

Салливан кивнул, стараясь держаться бодро.

— Отличная мысль! — Он громко окликнул маму Росси: — У нас ведь осталась бутылка из старых запасов?

Толстушка поспешно протиснулась в дверь. Пухлое лицо с крупными чертами сияло каким-то необычным светом.

— Конечно. В подвале осталась. Последняя. — Она с надеждой взглянула на них. — Выпьете за моего Билла?

Филлипс погладил ее по голове, легонько подтолкнул к погребу.

— Обязательно, мама. Принесете бутылочку?

Мама Росси отперла своим ключом дверь, быстро заковыляла вниз по лестнице с почти счастливым выражением на лице.

Салливан, наклонившись над столом, шепнул:

— Не хотелось бы обидеть старушку, но я этот тост нынче не поддержу.

Собеседники озабоченно на него посмотрели.

— Почему, Джо? — спросила Люсиль.

— Врачи запретили. Сердце ни к черту.

— Ох, сочувствую! Ну, хоть сделайте вид, будто пьете, ради мамы Росси. Это ведь наша последняя встреча…

Она замолчала, слыша на лестнице шаги возвращавшейся итальянки.

— Вот, — объявила мама Росси, — только тут что-то не то, мистер Салливан.

Тяжело пыхтя, она добралась до верхней ступеньки с длинной зеленоватой бутылкой в руках, которую принялась внимательно разглядывать, выйдя на яркий свет.

— Что? — переспросил Салливан, нахмурился, поднялся, направился к маме Росси, осмотрел бутылку и взволнованно повернулся к своему столу. — Слушайте, она не из старых запасов! Это зеленый мятный ликер…

Мама Росси замахала руками, хлопнув по бутылке.

— И я говорю! Цвет не тот.

— Во всех наших бутылках был вишневый ликер! — воскликнула Люсиль Черри.

Филлипс шагнул вперед, взглянул на донышко бутылки.

— Странно… Та же самая марка — «Бушер», в высокой зеленой бутылке.

Мама Росси пожала плечами:

— Больше я ничего не нашла.

Бутылка их словно заворожила. Они смотрели во все глаза, как итальянка вертит ее на свету, вглядываясь сквозь зеленое стекло.

Люсиль, тряхнув головой, безмятежно заметила:

— Наверное, мятный ликер случайно затесался среди вишневого. — Она взяла у мамы Росси бутылку, протянув Салливану. — Открывайте, Джо, выпьем за Билла.

Салливан сорвал с горлышка фольгу, вытащил стеклянную пробку. Мама Росси поставила на стол стаканы. Лившаяся темно-зеленая жидкость мерцала на свету.

Филлипс и Люсиль Черри подняли стаканы. Два остались стоять на столе.

Старушка улыбнулась:

— Я пить не могу. Посмотрю, как вы выпьете за моего Билла. — Она обратила внимание, что Салливан стоит с бутылкой без стакана. — А вы не выпьете, мистер Салливан?

Тот взглянул на Люсиль, которая ему подмигнула, и быстро взял в руки стаканчик.

— Э-э-э… конечно, мама Росси… выпью.

Трое членов клуба стояли тесным кружком, сдвинув стаканы.

— Ну, все вместе! — воскликнула Люсиль Черри. — Поднимем бокалы за Билла Росси!

Они торжественно чокнулись.

— Стойте! Не пейте!

В круг ворвалась высокая фигура, вышибла из рук стаканы, раздавила каблуком. Все онемели.

Люсиль первая справилась с ошеломлением.

— Да ведь это же мистер Квин! Откуда вы… как…

У Салливана отвисла челюсть, округлились глаза.

— Эрни, — завопил он, обращаясь к Филлипсу, — этот тот самый тип, который нас расспрашивал в «Шестидесяти шести» две недели назад!

Филлипс угрожающе шагнул к Эллери:

— Чего тебе надо? Почему нам нельзя выпить?

— Потому что мятный ликер отравлен.

Никто не вымолвил ни слова. Эллери повернулся, спокойно прошел к телефону-автомату, набрал номер:

— Полицейское управление? Соедините меня с инспектором Ричардом Квином.

Глава 6

ВСЕ ПРАВИЛЬНО

Пока маленький жилистый инспектор Квин добирался до ресторана мамы Росси, Эллери обстреливали сотнями настойчивых вопросов, ни на один из которых он не ответил.

Откуда он знает, что ликер отравлен? Кто его отравил? Почему он тайком сидел в ресторане?..

Он выслушивал каждого вопрошавшего с полной серьезностью, сохраняя абсолютную невозмутимость.

К счастью, опыт научил старика помалкивать, и вместе с молчаливостью он приобрел способность сохранять в тяжелой ситуации умудренный вид. Ибо мистер Эллери Квин попал бы в весьма затруднительное положение, если бы его подвергли кислотной пробе с помощью самого едкого вопроса, а именно: откуда он знает, что ликер отравлен. Интересно, подтвердит ли его правоту анализ бутылки с ликером, проделанный доктором Праути?

Как только появился сутулый долговязый медицинский эксперт, Эллери сразу подхватил одной рукой бутылку, другой схватил его за локоть и потащил на кухню.

— Вот бутылка мятного ликера. Сделайте анализ, док, и сообщите мне, что в ней содержится.

Доктор Праути швырнул потрепанную шляпу на колоду для рубки мяса.

— Пропадите вы пропадом, Эллери Квин! Вы меня для этого сюда высвистели? Я обязан обследовать мертвое тело, а не спиртной дух!

— Замечательно, доктор. Великолепный удар, прямо в точку. Теперь займитесь делом.

И он вернулся в обеденный зал.

Инспектор Квин, пощипывая кончики седых усов, расхаживал перед угрюмыми членами клуба. Остановился перед мамой Росси и устало спросил:

— Слушайте… Вы уверены, что никто не входил в подвал, кроме вас и вашего сына?

— Уверена. Только я и мой Билл. У нас у обоих был ключ. Видите?

Мама Росси предъявила большой ржавый ключ, висевший у нее на поясе на кожаном шнурке.

Подскочив к двери подвала, Эллери долго рассматривал замок — крупный, массивный, старый, потертый. Потом выпрямился и покачал головой.

— Любой дилетант может открыть, — пробормотал он. — Например, любой из присутствующих в этом зале. — И улыбнулся, услышав, как Филлипс что-то прошипел сквозь зубы.

Инспектор отвел его в сторонку:

— Ну и что там в бутылке, сынок?

— Пойдем на кухню, спросим уважаемого медэксперта. Должен уже закончить анализ.

Эллери нервно выхватил из портсигара сигарету и прикурил, протискиваясь в дверь.

— Ну, док? — требовательно спросил инспектор.

— Не лезьте из кожи, — буркнул доктор Праути. — В любом случае, не понимаю, зачем меня сюда вызвали. Фактически этим должны заниматься городские токсикологи.

Он взял лабораторную пробирку, поднес к свету, капнул в зеленое содержимое пару капель какой-то бесцветной жидкости, продолжая непрерывно ворчать.

— Как будто у меня дел мало, притом что я дни напролет провожу, тыча скальпелем в каждого нью-йоркского бродягу…

Доктор высоко поднял пробирку, потряс, прищурился сквозь толстые стекла очков, поднял перед ней другую руку, загородив свет, потом медленно опустил ладонь, снова поднял, секунду пристально смотрел и вдруг выплеснул жидкость обратно в бутылку.

— Точно, правильно.

— Что правильно? — нетерпеливо переспросил Эллери. — Что в бутылке, кроме мятного ликера?

— Синильная кислота. Вполне достаточно, чтобы убить лошадь.

Эллери резко выдохнул сквозь зубы, вытер рукой лоб, ухмыльнулся:

— Синильная кислота. Верная была догадка!

— Синильная кислота?! — воскликнул инспектор, сунул руки в карманы и почему-то испепелил взглядом доктора Праути. — Росси свое получил, теперь совершена попытка отравить оставшихся. Подпадает под статью об убийстве. Вот именно.

Старый детектив с отвращением сморщился.

Доктор Праути усмехнулся беззубой усмешкой, натянул пиджак, нахлобучил на голову шляпу и вышел, бросив через плечо:

— Это ваш департамент. А я вернусь домой играть в покер. Доброй ночи, рабы!

Инспектор гневно покосился на довольного сына:

— Почему в каждом месте, где ты оказался…

— Что ты выяснил, папа?

— Не много.

Инспектор изложил несколько фактов, которые ему удалось выудить у перепуганной компании в обеденном зале. В самом начале, двадцать лет назад, клуб закупил двадцать бутылок вишневого ликера марки «Бушер», ежегодно откупоривая по одной. Вишневый ликер выбрали по сентиментальным соображениям — в честь своего героя Гилберта Черри.[1]

— Сегодня, в двадцатую годовщину, открыли последнюю бутылку.

— Личный запас хранился на отдельной полке? — спросил Эллери.

— Угу. С прошлогоднего сборища туда вроде никто не заглядывал.

— Значит, добавить в бутылку мятного ликера «Бушер» синильную кислоту и подменить бутылку могли в любой момент в течение прошедшего года! Не слишком обещающая отправная точка.

— Все это дело — сплошная каша! — пожаловался инспектор Квин. — Пожалуй, я их отпущу. Больше держать нет смысла.

— Как они это восприняли?

— Нервно. Сам увидишь.

Они вернулись в обеденный зал. Эрни Филлипс усердно грыз ногти; кадык на горле Салливана судорожно дергался, словно он старался проглотить прыгавший боб; лицо Люсиль Черри будто полиняло — казалось, она вот-вот упадет в обморок.

— Ну, можете идти по домам!

— И я всем вам советую, — мрачно вставил Эллери, пронзив острым взглядом каждого по очереди, — соблюдать осторожность.

Компания проследовала к выходу, мельком озираясь друг на друга.

— Пап, не желаешь ли съесть тарелочку спагетти мамы Росси с тем самым изумительным соусом, который мы видели на кухне?

— Всегда готов поесть и поработать.

— Мама Росси! Две порции спагетти и побольше соуса.

— Сию минуту, мистер Квин. — Итальянка засеменила на кухню.

— Кстати, Эл, — сказал инспектор, жуя корку хлеба, — где твоя девчушка Никки, которая все время возле тебя крутится?

— Я ей велел сегодня держаться подальше, — фыркнул Эллери. — У нее слишком богатое воображение. Она либо мешает, либо ввязывается в неприятности.

И они посмеялись от чистого сердца.

Глава 7

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, НЕПРИЯТНОСТИ

Оставшиеся в живых члены клуба разошлись за дверями ресторана в разные стороны, угрюмо и подозрительно пожелав друг другу доброй ночи. Каждый отправился своей дорогой: Салливан к Бродвею, Люсиль Черри в такси к центру города, Эрни Филлипс пошел к Риверсайд-Драйв.

Вечер был довольно прохладным, он поднял воротник. Внезапно почувствовал на плече чью-то руку, увернулся, занес кулак. Фигура отпрянула.

— Не надо, мистер Филлипс! Послушайте меня! — прозвучал прерывистый женский голос.

Он сердито оглядел незнакомку и крикнул:

— Слушай, все-таки головой надо думать, прежде чем налетать на людей со спины! Проваливай, сестренка!

— Меня зовут Никки Портер, — поспешно объяснила девушка. — Я следила за вами по пути к маме Росси…

— Следила? Не слабо!

Филлипс пошел было дальше, но Никки схватила его за руку:

— Постойте! Вы не поняли, дело серьезное…

Он остановился, пристально на нее глядя.

— За вами еще кто-то следил!

Эрни потянулся к галстуку, ослабил узел, тихо переспросил:

— За мной?

— Да, в большом черном седане. Я уверена, что вас преследуют, и хотела предупредить… Смотрите! — взвизгнула она. — Вот он…

К ним ринулся черный седан, заскрипел тормозами, дверцы распахнулись. В салоне сидели двое мужчин — один спереди, другой сзади. Автомобиль резко остановился, седоки выскочили, схватили Филлипса, грубо поволокли.

— Садись в машину! — приказал один.

Окаменевшая Никки уставилась на них. Оглянулась в поисках помощи, сердито топнула ногой и пустилась бежать.

Низкий голос из машины скомандовал:

— Лови девчонку! Не дай убежать!

Один из громил выпустил Филлипса и помчался за ней. Схватил за полу жакета, дернул, остановил:

— Не спеши, малышка.

— Пусти меня, горилла!

Она вырывалась, кричала, брыкалась, царапалась. Когда бандит, наконец, впихнул девушку в машину, вид у него был аховый.

Автомобиль сорвался с места, набирая скорость; изнутри эхом неслись ее крики:

— На помощь! Помогите! Эллери!..

Но Эллери не слышал, объясняя отцу, почему оставил Никки дома — в полной безопасности.

Глава 8

ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК

На следующее утро ровно в одиннадцать сержант Вели нажал кнопку дверного звонка в доме Квина.

— Как раз вовремя, Никки, — ответил раздраженный голос. — Входите.

Сержант, почесав колючий затылок, вошел. Эллери сгорбился над пишущей машинкой, тыкая в клавиши двумя скрюченными окостеневшими пальцами.

— Знаете, который час? — спросил он, потом поднял глаза на озадаченного сержанта. — Ох, это вы!..

— Я, конечно, — хмыкнул Вели. — А вы думали кто, лорд Фаунтлерой? В чем дело? Вы чем-то рассержены, мистер Квин?

— Еще бы! Никки нынче утром не явилась. Как раз в то самое время, когда надо перепечатывать очень важный кусок.

Вели поднял кустистые брови и уточнил со странной интонацией:

— Та самая Никки Портер? Пронырливая девчонка, что влюблена в вас, как кошка?

Эллери пронзил его презрительным взглядом:

— Что за чушь? Вы такой же догадливый, как мой отец? — Он сверкнул глазами. — Ну? Что стряслось? Вы наверняка примчались сюда в одиннадцать часов не для того, чтобы прочесть мне мой гороскоп!

— Инспектор прислал меня к вам с Сентр-стрит с сообщением.

— С каким сообщением?

— Эрни Филлипс исчез.

Эллери нахмурился:

— Филлипс из «Клуба оставшихся»? Исчез? Когда? — В его тоне слышалась безнадежность.

— Вчера вечером. Сразу после того, как инспектор их всех отпустил из ресторана мамы Росси. Его схватили.

— Похитили? — вскочил Эллери. — Я же предупреждал их об осторожности! — Он гневно оглянулся на Вели. — Что случилось, разрази меня гром?

Сержант переступил с ноги на ногу и осторожно сказал:

— Не хочу высказывать предположений, вмешиваться в ход ваших мыслей, но… — он умолк, почесав колючий подбородок, — ваша секретарша дома ночевала?