— Но ты не знаешь ничего о его жизни в Нью-Йорке, Эллери, — возразил инспектор. — Ты же не виделся с ним несколько лет!
— Послушай, папа! — серьезно сказал Эллери. — Ты ведь никогда не ошибался, доверяя моему суждению, не так ли? Положись на него и сейчас. Уивер невинен, как агнец. Его нервозность, несомненно, связана с Мэрион Френч… Смотри, фотограф хочет с тобой поговорить.
Они повернулись к остальным. Инспектор побеседовал с полицейским фотографом, затем обратился к шотландцу-управляющему:
— Скажите, мистер Маккензи, как работает ваша телефонная служба после закрытия магазина?
— Все телефоны, кроме одной линии, отключаются после шести часов, — ответил Маккензи. — Работающая линия связана со столом О\'Флаэрти и принимает звонки.
— Судя по табелю и рапорту О\'Флаэрти, — заметил инспектор, заглянув в бумаги, — прошлой ночью не звонили ни сюда, ни отсюда.
— В этом вопросе О\'Флаэрти можно доверять, инспектор.
— А если, — настаивал Квин, — какие-нибудь отделы работают сверхурочно? Тогда телефоны у них работают?
— Да, — ответил Маккензи, — но только по письменной просьбе заведующего отделом. Должен заметить, сэр, что такое у нас происходит крайне редко. Мистер Френч всегда требует, чтобы время закрытия магазина по возможности строго соблюдалось. Конечно, иногда бывают исключения… Но если в рапорте О\'Флаэрти об этом не упоминается, то можете не сомневаться, что прошлой ночью телефоны не работали.
— Даже в апартаментах мистера Френча?
— Даже там, — подтвердил управляющий. — Если только мистер Френч или мистер Уивер не отдали соответствующее распоряжение главному оператору.
Инспектор повернулся к Уиверу, но тот отрицательно покачал головой.
— Еще один вопрос, мистер Маккензи. Вам известно, когда миссис Френч в последний раз до вчерашнего дня посещала универмаг?
— По-моему, это было в позапрошлый понедельник, инспектор, — ненадолго задумавшись, ответил Маккензи. — Да, именно так. Она приходила поговорить со мной насчет импортного материала для платья…
— И после этого она не появлялась в магазине? — Квин окинул взглядом присутствующих. Никто не ответил.
В этот момент вернулся Вели. Подойдя к своему начальнику, он что-то тихо шепнул ему на ухо и отошел. Инспектор обернулся к Эллери:
— В лифте нет никаких следов крови.
В витрину вошел полицейский и тоже подошел к Квину:
— Инспектор, прибыл комиссар.
— Иду, — устало отозвался инспектор Квин.
Когда он выходил, Эллери многозначительно взглянул на отца, и тот понимающе кивнул в ответ.
К тому времени, когда инспектор вернулся, сопровождая массивную, напыщенную фигуру комиссара Скотта Уэллса в окружении нескольких детективов, Эллери и Уэстли Уивера в витрине уже не было. Мэрион Френч сидела на стуле, держа отца за руку и глядя на дверь, как будто вместе с Уивером ее покинули остатки мужества.
Второй эпизод
Что касается слова «ключ», то его возникновением мы обязаны мифологии. Этимологически слово «clue» (ключ) происходит от «clew» (клубок)… что является переводом на староанглийский греческого слова, обозначающего нить, непосредственно прослеживающегося со времен легенды о Тесее и Ариадне и клубке ниток, который она дала ему, чтобы помочь выбраться из лабиринта после победы над Минотавром… В области криминалистики ключ может иметь как вполне реальное, так и неосязаемое воплощение; это с равным успехом может быть и душевное состояние, и конкретный факт; им может стать как отсутствие какого-либо имеющего отношение к делу предмета, так и, наоборот, присутствие другого предмета, не имеющего к нему никакого отношения. Однако что бы ни представлял собой ключ, он всегда служит нитью, которая ведет человека, расследующего преступление, через лабиринт на первый взгляд незначительной информации к свету полного понимания…
Из предисловия Уильяма О. Грина к «Искусству преступления» Джона Стрэнга
Глава 13
В КВАРТИРЕ: СПАЛЬНЯ
Эллери и Уэстли Уивер, стараясь не обращать на себя внимание, пробрались сквозь ограждения на первом этаже. Подойдя к дальней стене, Уивер указал на небольшую дверь в виде ажурной решетки за углом, перед которой стоял полицейский.
— Это хозяйский лифт, Эллери.
Эллери предъявил специальный полицейский пропуск, подписанный аккуратным почерком инспектора Квина. Полицейский приложил руку к фуражке и открыл перед ними дверь.
Обратив внимание на дверь, выходящую на лестницу, Эллери вошел в лифт. Уивер нажал кнопку шестого этажа, и кабина начала подниматься. Оба молчали, Уэстли стоял закусив губу.
Лифт, отделанный бронзой и слоновой костью, с узорчатым резиновым полом, сверкал безукоризненной чистотой. У задней стенки находилось похожее на диван сиденье, покрытое черным бархатом. Эллери поправил пенсне и с интересом огляделся по сторонам. Наклонившись, он обследовал бархатное сиденье и заглянул в темные углы.
«Как и следовало ожидать, Вели ничего не упустил», — подумал Эллери. Лифт остановился. Дверь открылась автоматически, и они вышли в широкий пустой коридор. В одном его конце было высокое окно. Почти напротив лифта находилась массивная дверь из красного дерева. На ней виднелась табличка с надписью: «Сайрес Френч. Личные апартаменты».
Перед дверью скучал детектив в штатском. Сразу узнав Эллери, он приветствовал его и отошел в сторону.
— Войдете, мистер Квин?
— Непременно! — весело откликнулся Эллери. — Сделайте одолжение — постойте здесь, пока мы не закончим осматриваться внутри. Если увидите, что подходит кто-то из начальства, постучите в дверь. Если явится кто-нибудь посторонний, то отправьте его восвояси. Понятно?
Детектив кивнул.
Эллери обратился к Уиверу.
— Дай-ка мне твой ключ, Уэс, — попросил он.
Уивер молча протянул ему футляр с ключами, который инспектор Квин до этого уже обследовал в витрине.
Эллери выбрал ключ с золотым диском, вставил его в замочную скважину, повернул и открыл дверь.
Казалось, его удивил ее вес, так как он шагнул назад, убрав руку с двери, которая немедленно захлопнулась. Эллери подергал ручку. Дверь снова была заперта.
— Специальный замок на пружине, — объяснил Уивер. — Что тебя удивляет, Эллери? Он должен обеспечить полное уединение. У старика пунктик на этот счет.
— Значит, дверь нельзя открыть снаружи без ключа? — уточнил Эллери. — А можно как-нибудь зафиксировать замок так, чтобы она временно оставалась незапертой?
— Дверь всегда заперта — без ключа ее не открыть, — усмехнулся Уивер. — Не понимаю, какое это имеет значение?
— Возможно, очень большое, — ответил Эллери, сдвинув брови. Затем он пожал плечами и огляделся.
Они находились в маленькой, почти пустой прихожей с застекленным потолком. На полу лежал персидский ковер, у стены стояла обитая кожей скамья с пепельницами по бокам. Слева виднелась маленькая полочка с журналами и единственный стул.
На четвертой стене находилась другая дверь, поменьше и не столь внушительная на вид.
— Обстановка не слишком вдохновляет, — заметил Эллери. — Неужели таковы вкусы наших мультимиллионеров?
Оставшись наедине с Эллери, Уивер, казалось, вновь обрел присущую ему жизнерадостность.
— Не суди превратно о старике, — поспешно предупредил он. — Френч — славный старикан и отлично тает свое дело. Эта комната служит приемной для тех, кто приходит повидать его по вопросам Лиги борьбы с пороками. Правда, ее редко используют. Большинство вопросов Лиги решается в городских конторах, которых у Френча множество. Но очевидно, при планировке квартиры он не забывал и о своих друзьях из этой организации.
— В последнее время оттуда приходили визитеры? — спросил Эллери, положив руку на ручку внутренней двери.
— Нет, по-моему, вот уже несколько месяцев, как никого не было. Старик так поглощен предстоящим объединением с Уитни, что, очевидно, совершенно забросил Лигу.
— Ну, так как здесь вроде бы нет ничего интересного, — рассудительно заметил Эллери, — двинемся дальше.
Они вошли в следующую комнату. Дверь за ними захлопнулась, но на сей раз щелчка замка не последовало.
— Это библиотека, — объяснил Уивер.
— Вижу. — Эллери прислонился к двери, с интересом обводя взглядом комнату.
Уиверу, казалось, молчание действует на нервы. Проведя языком по пересохшим губам, он заговорил вновь:
— Кроме того, эта комната служит местом проведения совещаний директоров, убежищем для старика и так далее.
Комната была размером не менее двадцати квадратных футов, а обстановка ее выдержана в сугубо деловом, можно даже сказать, формальном стиле. В центре находился длинный стол из красного дерева, окруженный тяжелыми, обитыми кожей стульями. Стулья стояли как попало, свидетельствуя о спешке, в которой было прервано совещание. На столе были беспорядочно разбросаны бумаги.
— Такое здесь редко бывает, — заметил Уивер, увидев гримасу Эллери. — Конференция была важной, все волновались, а тут сообщение о несчастье внизу… Хорошо еще, что в комнате нет большего беспорядка.
— Да, разумеется.
На противоположной стене висел портрет румяного мужчины с властным лицом, одетого по моде восьмидесятых годов прошлого столетия. Эллери вопросительно поднял брови.
— Отец мистера Френча — основатель предприятия, — пояснил Уивер.
Под портретом располагались встроенные в стену книжные полки, большое, удобное с виду кресло и столик в современном стиле. Над креслом висела гравюра.
У стены смежной с коридором, у которой стояли Эллери и Уивер, находилась со вкусом подобранная декоративная мебель. В стенах смежной с библиотекой и находящейся напротив нее были одинаковые двери на вращающихся петлях, обитые красной кожей, на которой поблескивали шляпки медных гвоздей.
На расстоянии около пяти футов от стены, выходящей на Пятую авеню, стоял большой письменный стол. На его сверкающей поверхности помещались телефон во французском стиле, пачка голубой писчей бумаги и примерно полдюжины книг на изящных подставках из оникса. Позади стола находилось большое мансардное окно, задрапированное красным бархатом и выходящее на Пятую авеню.
Завершив беглый осмотр, Эллери нахмурился и посмотрел на футляр с ключами Уивера, которой он все еще держал в руке.
— Между прочим, Уэс, — внезапно поинтересовался он, — это в самом деле твой собственный ключ? Ты никогда никому его не одалживал?
— Это, безусловно, мой ключ, Эллери, — равнодушно отозвался Уивер. — А что?
— Меня просто заинтересовало, всегда ли он находился у тебя?
— Боюсь, что тебя ждет разочарование, — промолвил Уивер. — Ключ никогда не покидал мою персону. Насколько я знаю, все пять ключей находятся исключительно в распоряжении их владельцев с тех пор, как была построена квартира.
— Едва ли, — сухо возразил Эллери. — Ты забыл о ключе миссис Френч. — Он задумчиво принялся разглядывать ключ. — Могу я на время позаимствовать твой, Уэстли? Мне кажется, что я скоро начну коллекционировать ключи такого типа.
— Пожалуйста, — разрешил Уивер.
Эллери извлек ключ от квартиры из футляра, который вернул Уиверу. Ключ он спрятал в жилетный карман.
— Кстати, а твой кабинет тоже здесь? — спросил он.
— Нет, — откликнулся Уивер. — Мой кабинет находится на пятом этаже. Утром я захожу в него перед тем, как поднимаюсь сюда.
— Ну что же! — Эллери отошел от стены. — Итак, за дело. Я испытываю горячее желание проникнуть в интимную обстановку спальни мистера Френча. Не будешь ли ты так любезен показать мне дорогу?
Уивер указал на обитую медными гвоздями дверь в противоположной стене. Они молча прошли по ковру и, минуя открытую секретарем дверь, очутились в маленькой квадратной спальне, окна которой выходили на Пятую авеню и Тридцать девятую улицу.
Спальня показалась Эллери обставленной в ультрасовременном стиле. Две сдвоенные кровати, едва возвышающиеся над полом, покоились на овале из полированного черного дерева. Причудливой формы мужской гардероб и женский туалетный столик указывали на то, что комната предназначалась как для мистера Френча, так и для его супруги. Два нарушения симметрии в кубистическом рисунке стен говорили о наличии в этих местах стенных шкафов. Два весьма экстравагантных стула, маленький ночной столик, столик с телефоном между кроватями и несколько ярких ковриков дополняли обстановку. Эллери, еще не сталкивавшийся непосредственно с последним криком европейской моды, нашел спальню весьма любопытным объектом для изучения.
В стене со стороны коридора находилась полуоткрытая дверь, за которой Эллери увидел туалетную комнату, выложенную цветными кафельными плитками.
— Что ты ищешь, если ты вообще ищешь что-нибудь конкретное? — поинтересовался Уивер.
— Губную помаду. Она должна быть здесь… И ключ. Будем надеяться, что его здесь нет.
Эллери улыбнулся и шагнул на середину комнаты.
Постели были убраны, и комната была в полном порядке. Подойдя к гардеробу и убедившись, что наверху ничего нет, Эллери направился к туалетному столику, словно боясь того, что может обнаружить. Уивер с любопытством следовал за ним.
На туалетном столике находилось несколько предметов: маленький перламутровый поднос, пудреница, ручное зеркало. На подносе лежали женские безделушки: маникюрные ножницы, пилка для ногтей и тому подобное. Ни один предмет не имел следов недавнего использования.
Эллери нахмурился, не сводя глаз с туалетного столика.
— Она должна быть здесь, — пробормотал он. — Ну конечно! — И он слегка отодвинул поднос, из-за изогнутого края которого выкатился какой-то предмет и свалился на пол.
С торжествующей усмешкой Эллери поднял маленькую, инкрустированную золотом губную помаду и показал подошедшему Уиверу на колпачок, где виднелись три инициала: «У. М. Ф.».
— Помада миссис Френч! — воскликнул Уивер.
Эллери снял колпачок и повернул корпус. На поверхности появился шарик розовой пасты.
— Кажется, подходит! — проговорил Эллери, вынув из кармана несколько большего размера и отделанную серебром помаду, которая была найдена в сумочке покойной.
Уивер с трудом сдержал восклицание. Эллери внимательно посмотрел на него.
— Значит, Уэс, ты узнал ее? — улыбаясь, спросил он. — Ну раз уж мы остались наедине, ты можешь открыть мне свою невинную душу. Кому принадлежит помада с буквой «К»?
Уивер быстро заморгал под холодным взглядом Эллери.
— Бернис, — с неохотой ответил он.
— Бернис Кармоди? Исчезнувшей леди? — протянул Эллери. — Полагаю, ее родной матерью была миссис Френч?
— Миссис Френч была второй женой старика. Мэрион — его дочь от первой жены, которая умерла лет семь тому назад. Когда старик женился во второй раз, Бернис переехала вместе с миссис Френч.
— И значит, эта помада принадлежит Бернис?
— Да, я сразу узнал ее.
— Это было ясно по тому, как ты вздрогнул, — усмехнулся Эллери. — Итак, Уэс, что тебе известно насчет исчезновения Бернис? Судя по тому, как вела себя Мэрион Френч, я сделал вывод, что она что-то знает… Ну что ты, Уэс, не надо так волноваться! Я ведь не схожу с ума от любви к ней.
— Но я совершенно убежден, что Мэрион ровным счетом ничего не скрывает! — возразил Уивер. — Когда мы с инспектором вышли ее встретить, она сказала, что Бернис и миссис Френч не ночевали дома…
— Вот как? — Эллери был искренне удивлен. — Это как же так? Ну что ж, давай излагай факты!
— Сегодня утром, перед самым собранием, — принялся объяснять Уивер, — старик велел мне позвонить ему домой и сообщить миссис Френч, что он благополучно вернулся из Грейт-Нек. Я говорил с Хортенс Андерхилл, экономкой, которая служит в семье у старика уже много лет. Так вот, Хортенс сказала, что пока встала только Мэрион. Это было в начале двенадцатого. Френч немного поговорил с Мэрион. Потом без четверти двенадцать позвонила Хортенс. Она была сильно взволнована. Ее очень беспокоило, что миссис Френч и Бернис так и не объявились, что в спальнях их нет и, судя по несмятым кроватям, они обе как будто вообще не ночевали дома…
— А Френч что на это сказал?
— Он был скорее раздражен, чем обеспокоен, — ответил Уивер. — Решил, что они, должно быть, остались ночевать у кого-то из знакомых. Мы продолжили собрание, которое прервалось, когда стало известно о… ну, сам знаешь.
— Интересно, почему же отец не занялся этим исчезновением? — пробормотал Эллери, задумчиво наморщив лоб. Он бросился к телефону и отдал распоряжение оператору вызвать сержанта Вели. Когда в трубке раздался низкий голос Вели, Эллери быстро перечислил ему все факты, а также посоветовал передать инспектору, что он считает крайне важным начать незамедлительные поиски Бернис, и попросил задержать комиссара Уэллса как можно дольше. Вели буркнул, что все понял, и положил трубку.
Эллери тут же узнал у Уивера номер домашнего телефона семейства Френч и назвал его оператору.
— Алло!
В ответ в трубке раздалось невнятное бормотание.
— Вас беспокоят из полиции. Это мисс Хортенс Андерхилл? Это не важно, мисс Андерхилл… Бернис Кармоди еще не вернулась домой? Понятно. Пожалуйста, возьмите такси и немедленно приезжайте в универмаг «Френч». Да-да, дело очень срочное! Кстати, у мисс Кармоди есть горничная? Отлично, захватите с собой и ее тоже. Да, в квартиру мистера Френча на шестом этаже… Когда приедете, спросите сержанта Вели. — Он опустил трубку на рычаг. — Ваша Бернис до сих пор не вернулась. А почему — одному богу известно. — Эллери задумчиво посмотрел на две губные помады, которые он все еще держал в руке. — Миссис Френч была вдовой, когда выходила замуж во второй раз? — немного помедлив, спросил он.
— Нет. Она развелась со своим Кармоди.
— А это был, случайно, не Винсент Кармоди — торговец антиквариатом? — уточнил Эллери.
— Он самый. А ты с ним знаком?
— Немного. Бывал у него в магазине.
Эллери нахмурился, продолжая разглядывать тюбик с помадой. Взгляд его неожиданно остановился.
— Так, а вот это уже интересно, — проговорил он, откладывая в сторону золотую помаду и вертя в руке серебряную. Сняв колпачок, Эллери повернул основание, выдвигая столбик темно-красной пасты. Неожиданно раздался тихий щелчок, и помада выпала ему в ладонь. — А это что? — удивился он, заглядывая в отверстие. Уивер подошел поближе, чтобы лучше видеть. Эллери перевернул цилиндр и встряхнул его.
Ему в ладонь выпала капсула в полдюйма шириной и около дюйма в длину, заполненная кристалликами какого-то белого порошка.
— Что это? — затаив дыхание, прошептал Уивер.
Эллери поднес капсулу поближе к свету, и его губы тронула невеселая усмешка.
— Очень похоже на героин, — медленно проговорил он.
— Героин? Это тот, который наркотик? — взволнованно встрепенулся Уивер.
— Именно. — Эллери снова засунул капсулу в цилиндр помады, которую тут же сунул в карман. — Конечно, я могу ошибаться. Но вряд ли. Я отвезу это в Главное управление. На анализ. Уэстли, — он посмотрел секретарю в глаза, — признайся честно, тебе было что-нибудь известно о пристрастии кого-то из членов семейства Френч к наркотикам?
Ответ последовал с неожиданной быстротой.
— Когда ты нашел героин — если, конечно, это на самом деле он, — я подумал, что Бернис действительно иногда вела себя как-то странно, особенно в последнее время. Это ведь ее помада, не так ли, Эллери? Я лично не удивлюсь, если выяснится, что Бернис действительно балуется наркотиками. Вид у нее был какой-то усталый, да и нервная она была — мрачное настроение вдруг сменялось приступами веселья…
— Ты довольно точно описываешь симптомы, — вздохнул Эллери. — Значит, все-таки Бернис… Признаться, эта леди интересует меня все больше! А как насчет миссис Френч, самого старика Френча, Мэрион?
— Нет-нет, только не Мэрион! — воскликнул Уивер и тут же осекся, виновато улыбнувшись. — Прости, Эллери. Но ты забываешь, что старик, как-никак, возглавляет Лигу борьбы с пороками!
— Н-да, нечего сказать, положение! — усмехнулся Эллери. — А как по-твоему, миссис Френч никогда не увлекалась чем-то подобным?
— Безусловно, нет.
— А кроме тебя, еще кто-нибудь догадывается, что Бернис может употреблять наркотики?
— Сомневаюсь. Старик наверняка ничего не подозревает. Мэрион, правда, иногда замечала, что Бернис как-то странно себя ведет, но только вряд ли она заподозрит сестру в чем-то подобном… Что же до миссис Френч… трудно сказать, какие у нее были соображения на сей счет. Когда дело касалось ее драгоценной Бернис, она неизменно предпочитала промолчать. Так что если миссис Френч о чем-то и догадывалась, то не предпринимала каких бы то ни было мер. Хотя лично мне кажется, что она тоже ничего не знала.
— И все-таки, — Эллери сверкнул глазами, — согласись, довольно странно, что улика обнаружилась именно в сумочке миссис Френч, не так ли?
— Не знаю, у меня просто-таки кругом голова. — Уивер устало пожал плечами.
— А на твой взгляд, — продолжал Эллери, теребя шнурок пенсне, — что сказал бы мистер Френч, если бы вдруг узнал, что кто-то в его семье балуется наркотиками?
— Ты даже не представляешь, как страшен старик в гневе. Он на все способен, — поежился Уивер. — А это непременно вывело бы его из себя, уж можешь не сомневаться…
Он замолчал и подозрительно уставился на Эллери. Тот добродушно улыбнулся в ответ, но взгляд его был настороженным.
— Что ж, Уэс, время идет! Займемся ванной комнатой.
Глава 14
В КВАРТИРЕ: ВАННАЯ КОМНАТА
— Ну, даже не знаю, что тут можно найти, — с сомнением в голосе проговорил Эллери, стоя посреди сверкающей ванной комнаты. — А как по-твоему, Уэстли? Тебе тут ничего необычным не кажется?
— Нет, — поспешно, хотя и с некоторым сомнением в голосе, ответил Уивер.
Эллери посмотрел на него, а затем огляделся по сторонам.
Ванная комната была узкой и длинной, оснащенной вмонтированной ванной и ультрамодным умывальником, над которым находился хорошо вписанный в интерьер шкафчик. Эллери открыл дверцу. На трех стеклянных полочках стояли пузырьки с лекарствами, жидкостью для укрепления волос, мазью, лежали тюбики с зубной пастой и кремом для бритья, безопасная бритва в изысканном футляре, два гребешка для волос и еще какие-то мелочи.
Эллери поморщился и захлопнул дверцу.
— Идем, Уэс, — проворчал он. — Ничего здесь нет. — И тем не менее все же открыл боковую дверь, ведущую в комнатку для белья. Сунув руку в корзину, он извлек оттуда несколько грязных полотенец и, тщательно оглядев их со всех сторон, сунул обратно, после чего снова посмотрел на Уэстли: — Ты явно что-то задумал. Ну, выкладывай, что там у тебя? Что прогнило в Датском королевстве?
— Знаешь, мне и раньше показалось странным, — проговорил Уивер, задумчиво теребя нижнюю губу, — а уж теперь, после всего этого… Эллери, кое-что отсюда все-таки пропало!
— Пропало? — Квин порывисто схватил Уивера за руку. — Бог ты мой, и ты все это время молчал! Чего именно недостает?
— Возможно, ты решишь, что я спятил… — неуверенно пробормотал Уивер.
— Уэстли!
— Прости. — Уивер смущенно кашлянул. — Если уж тебе так интересно, то исчезло лезвие бритвы! — Он глянул на Эллери, ожидая увидеть на его лице усмешку.
Однако Эллери остался совершенно серьезным.
— Бритвенное лезвие? Ну-ка, расскажи поподробнее, — приказал он, привалившись спиной к двери кладовой и устремив задумчивый взгляд на шкафчик над умывальником.
— Сегодня с утра я пришел в квартиру немного раньше обычного, — сосредоточенно хмурясь, начал Уивер. — Нужно было подготовиться к приходу старика и привести в порядок кое-какие бумаги к совещанию директоров. Обычно старик не появляется здесь раньше десяти — раньше он может прийти лишь по какому-то особому случаю, вроде сегодняшнего собрания… Я очень спешил, поэтому дома не побрился, решив, что сделаю это здесь. Мне нередко приходится так поступать, поэтому я держу бритву в этой ванной комнате… Когда же сегодня я пришел сюда — это было около половины девятого, — то сразу взял свою бритву, но вот только лезвия в ней не было.
— Ну, само по себе это еще ни о чем не говорит, — с улыбкой заметил Эллери. — Ты мог просто не положить лезвие в шкафчик.
— Нет, — возразил Уивер. — Я потому и удивился, что не далее как вчера вечером перед уходом с работы побрился здесь и оставил лезвие в бритве.
— А что, других лезвий у тебя не было?
— Нет. Они у меня закончились, и я как раз собирался пополнить их запас. Но утром в спешке забыл захватить из дома коробочку. В общем, как бы там ни было, а только побриться мне так и не удалось. Глупо, правда? Только ведь вчера вечером я специально оставлял лезвие в бритве, рассчитывая на то, что смогу воспользоваться им с утра.
— Ты в этом уверен?
— Совершенно. Я сполоснул его и вставил назад.
— А ты не мог его сломать?
— Нет, Эллери, — терпеливо возразил Уивер. — Лезвие было в бритве.
— Да уж, проблема! — усмехнулся Эллери. — Так, значит, вот почему у тебя пушок на лице?
— Естественно. Мне так и не удалось улучить ни минутки, чтобы забежать куда-нибудь побриться.
— Странно, — задумчиво проговорил Эллери. — Я в том смысле, что в шкафчике оставалось только одно лезвие. А где хранит свои лезвия Френч?
— Старик никогда сам не бреется, — ответил Уивер. — Каждое утро к нему приходит один и тот же парикмахер.
Открыв шкафчик, Эллери взял в руки деревянный футляр, внимательно осмотрел бритву, но не обнаружил ничего заслуживающего внимания.
— Ты вынимал сегодня бритву из футляра?
— Нет. Когда я увидел, что в ней нет лезвия, то даже не стал брать ее в руки.
— Ну что ж, любопытно. Очень любопытно. — Осторожно взявшись пальцами за край рукоятки, стараясь не касаться блестящей поверхности, Эллери поднес бритву поближе к лицу и осторожно дохнул на металл, который немедленно затуманился. — Ни единого отпечатка, — констатировал он. — Бритву явно тщательно вытерли. — Он вдруг улыбнулся. — Так, мало-помалу начинают вырисовываться доказательства, указывающие на то, что прошлой ночью здесь присутствовал некий призрачный субъект, который, кем бы он ни был, постарался быть весьма осторожен.
Уивер рассмеялся:
— Ты что, и в самом деле считаешь, что моя пропавшая бритва может иметь какое-то отношение к происшедшему?
— Считать означает знать наверняка! — с пафосом заявил Эллери. — Запомни это, Уэстли. По-моему, там, внизу, ты утверждал, что ушел отсюда вчера вечером, без нескольких минут семь. Значит, лезвие пропало где-то между семью вечера и половиной девятого утра.
— С ума сойти! — насмешливо отозвался Уивер. — Значит, для того, чтобы стать детективом, достаточно научиться делать столь глубокомысленные заключения?
— Ладно, смейся!.. — проговорил Эллери, снова погружаясь в раздумья. — Что ж, пожалуй, настало время перейти в следующую комнату, — продолжил он, сменив тон. — Похоже, кое-что все же начинает вырисовываться, я вижу свет. Пока это всего лишь крохотный далекий лучик, но все же… все же. Итак, вперед, сын мой!
Глава 15
В КВАРТИРЕ: КОМНАТА ДЛЯ ИГРЫ В КАРТЫ
Выйдя из ванной комнаты и миновав спальню, Эллери снова вошел в библиотеку. Уивер последовал за ним. Теперь от одолевавшего его беспокойства не осталось и следа — на смену ему пришел живой интерес. Казалось, он напрочь забыл обо всех своих невзгодах.
— А эта дверь куда ведет? — поинтересовался Эллери, указав на дверь с обивкой из красной кожи, что находилась в другом конце библиотеки.
— Там комната для игры в карты, — пояснил Уивер. — Ты думаешь, там можно найти что-то важное? Черт побери, Эл, ты просто-таки заинтриговал меня! — Но тут, спохватившись, он осекся на полуслове и с грустью посмотрел на друга.
— Комната для игры в карты? — переспросил Эллери, блеснув глазами. — Скажи мне вот что, Уэс: сегодня утром ты первым пришел в эту квартиру, поэтому кому, как не тебе, знать — кто-нибудь из находившихся сегодня утром в библиотеке выходил в другие комнаты?
Уивер ответил не сразу.
— Вообще-то, кроме старика, заходившего в спальню, чтобы оставить там шляпу и пальто, из библиотеки больше никто никуда не выходил.
— А Френч заходил в ванную? Например, чтобы умыться?
— Нет, он очень торопился продиктовать несколько распоряжений по универмагу и подготовиться к собранию.
— Ты был с ним, когда он заходил в спальню?
— Да.
— И ты убежден, что никто из остальных — ни Зорн, ни Траск, ни Грей, ни Марчбенкс — не покидал сегодня утром пределов этой комнаты? — Эллери окинул библиотеку быстрым взглядом. — Кстати, а сам ты тоже все это время оставался здесь?
Уивер улыбнулся:
— Тебе повезло! Я сегодня на удивление покладист, а потому отвечаю утвердительно на оба вопроса!
Эллери довольно потер руки.
— Значит, кроме библиотеки, все в квартире находится в том же виде, в каком было к тому моменту, когда ты пришел сюда в половине девятого утра. Превосходно! Просто превосходно! Уэстли, да тебе просто цены нет!
Быстро направившись к двери в комнату для игры в карты, Эллери распахнул ее настежь, и в тот же миг у него за спиной раздался удивленный возглас Уивера.
Комната для игры в карты была более скромных размеров по сравнению с библиотекой и спальней со стенами, обшитыми панелями из орехового дерева.
Единственное окно, выходящее на Пятую авеню, было задрапировано яркими портьерами. На полу лежал мягкий ковер.
Проследив за взглядом Уивера, Эллери увидел, что тот во все глаза смотрит на застеленный сукном шестиугольный карточный стол посередине комнаты. На нем стояла маленькая бронзовая пепельница и валялось несколько игральных карт. К столу были придвинуты два массивных стула.
— В чем дело, Уэс? — спросил Эллери.
— Вчера вечером этого стола здесь не было! — с трудом выговорил Уивер. — Перед самым уходом я сюда заглядывал и совершенно уверен, что…
— Ты хочешь сказать, — перебил его Эллери, — что стол был сложен и убран?
— Вот именно! Вчера утром уборщица навела здесь идеальный порядок. И сигареты в пепельнице… Эллери, точно тебе говорю: после того как я ушел отсюда вчера вечером, здесь кто-то побывал!
— Видимо, так оно и было. И в ванной тоже, если верить твоей истории о пропавшем лезвии. Однако нам важнее всего узнать, зачем кому бы то ни было понадобилось пробираться сюда. Постой-ка… — Подойдя к столу, он с неподдельным интересом принялся разглядывать карты.
На обоих концах стола лежали маленькие стопки карт, одна из них была открыта, другая лежала вверх рубашкой. В центре стола тоже были разложены карты — два ряда, в каждом из которых по четыре небольших стопки, подобранных, как выяснил Эллери, в нисходящей последовательности. Между этими рядами еще три стопки поменьше.
— Банк, — пробормотал Эллери. — Удивительное дело! — Он глянул на Уивера. — Полагаю, ты знаешь, что это за игра?
— Нет, — покачал тот головой. — Судя по расположению карт, ясно, что это банк. Я видел, как в нее играли в доме у Френча. Но сам я в этой игре плохо разбираюсь. У меня от нее голова болит, впрочем, как и от многих других карточных игр. Карты — не мое поприще.
— Да уж, это я запомнил хорошо, — рассмеялся Эллери, — особенно после того случая в Блумсбери, когда мне пришлось внести за тебя расписку на сто долларов… Значит, говоришь, ты видел, как у Френчей играют в банк? Что ж, весьма любопытно. Не многие умеют играть в русский банк.
Уивер мельком глянул на четыре окурка в пепельнице.
— Вообще-то в семействе Френч, — со вздохом, словно нехотя проговорил он, — в банк играли только двое.
— Кто же?
— Миссис Френч и… Бернис.
— Вот это да! — Эллери тихонько присвистнул. — Опять неуловимая Бернис… И что, кроме них, больше никто?
— Старик терпеть не может карты, — отозвался Уивер, теребя нижнюю губу. — Никто и ничто не может заставить его взять их в руки, тем более что он и не отличит туза от двойки. Мэрион играет в бридж, и то только потому, что это светская игра. Карты она не любит, а сам я впервые услышал об игре в банк лишь после того, как начал работать у Френча… Но вот миссис Френч и Бернис просто без ума от игры в банк и не упускают случая, чтобы в него сыграть. Наверное, окружающим трудно это понять. Просто карточное безумие какое-то!
— А как насчет друзей семьи?
— Ну… — задумчиво протянул Уивер, — старик не настолько консервативен, чтобы запрещать в своем доме карточные игры. Вон, даже в этой квартире отведена для них специальная комната — иногда директора могут сыграть партию между заседаниями. Но вот только в доме я никогда не замечал, чтобы в банк играл еще хоть кто-нибудь, кроме миссис Френч и Бернис, хотя мне доводилось довольно часто наблюдать за друзьями семьи и гостями.
— Смотри, как симметрично лежат карты, — восхитился Эллери. — Красота, да и только! — Он задумчиво нахмурился. — А теперь скажи мне вот что: почему ты изо всех сил пытаешься не смотреть на сигареты в пепельнице?
Уивер виновато покраснел.
— Все дело в том, что я оказался в чертовски неудобном положении…
— И разумеется, это сигареты именно того сорта, который курит Бернис, — устало вздохнул Эллери. — Это понятно и без твоих объяснений.
— Но как ты узнал? — воскликнул Уивер. — Хотя это неудивительно. При твоей наблюдательности… Да, Бернис курит такие сигареты — их присылают ей по особому заказу.
Эллери взял в руки окурок. Пониже серебристого ободка виднелось название — «La Duchesse». Внимательно присмотревшись к окуркам, Эллери отметил, что все сигареты выкурены до одного и того же места — примерно в полудюйме от ободка.
— Аккуратный курильщик, — произнес он вслух, понюхав окурок и вопросительно посмотрев на Уивера.
— Наверное, пахнут фиалкой, — подсказал секретарь. — Производитель ароматизирует сигареты по желанию заказчика. Когда я недавно был в доме у Френчей, то Бернис как раз делала заказ по телефону.
— Что ж, к счастью, сорт этот очень редкий… — Эллери как будто разговаривал сам с собой.
— В каком смысле?
— Неважно… А миссис Френч конечно же не курила?
— Откуда ты знаешь? — изумился Уивер.
— Ну что ж, пока все складывается довольно удачно, — пробормотал Эллери. — А Мэрион курит?
— Нет, слава богу!
Эллери с усмешкой глянул на друга.
— Ну что ж, — проговорил он, — посмотрим, что скрывается за этой дверью.
С этими словами Эллери подошел к стене напротив окна. Эта дверь вела в небольшую, просто обставленную спальню, позади которой находилась тесная ванная комната.
— Это комната прислуги, — подсказал Уивер. — Насколько мне известно, она обычно пустовала. Старик совсем неприхотлив и здесь обходился без прислуги.
Наскоро оглядев оба помещения, Эллери пожал плечами:
— Пусто — чего, впрочем, и следовало ожидать… — Он замолчал, сосредоточенно крутя пенсне за шнурок. — Складывается просто-таки замечательная ситуация. В нашем распоряжении три непосредственных указания на то, что прошлой ночью Бернис Кармоди присутствовала в этой квартире. Вернее, два прямых указания и одно косвенное. Я имею в виду помаду с буквой «К» из сумочки миссис Френч — она не является указанием на присутствие Бернис, так как ее могла принести сюда сама убитая. Но все равно ее нельзя сбрасывать со счетов. Второе указание — игра в банк, так как и ты сам, и многие другие могут подтвердить, что из всего семейства Френч и их окружения только миссис Френч и Бернис играли в эту игру. Ты ведь наверняка заметил, что карты лежат так, словно игра прекратилась в самый ответственный момент. И третье, наиболее важное свидетельство — сигареты «La Duchesse». Они настолько явно указывают на Бернис, что суд может счесть это важной уликой, тем более что есть и прочие подтверждающие обстоятельства.
— Какие еще обстоятельства? — воскликнул Уивер.
— Ну, например, факт подозрительного исчезновения мисс Бернис Кармоди, — предположил Эллери. — Уж очень это смахивает на бегство.
— Нет, этого не может быть. Я просто не могу поверить, — покачал головой Уивер, но в голосе его слышалось явное облегчение.
— Конечно, убийство собственной матери — преступление редкое, — продолжал Эллери. — Но бывает в жизни и такое. Возможно…
Его рассуждения прервал отрывистый стук в дверь. Несмотря на то что от входной двери их отделяли три стены — прихожей, библиотеки и комнаты для игры в карты, — этот стук оказался на редкость громким.
Уивер испуганно встрепенулся. Эллери же еще раз внимательно огляделся по сторонам и вышел из комнаты вместе с секретарем, тихонько прикрыв за собой дверь.
— Наверное, это Хортенс Андерхилл и горничная, — с некоторой веселостью произнес Эллери. — Интересно знать, имеются ли у них новые улики против Бернис?
Глава 16
В КВАРТИРЕ: СНОВА СПАЛЬНЯ
Уивер открыл дверь и впустил в прихожую двух женщин. Их сопровождал сержант Томас Вели.
— Мистер Квин, вы посылали за этими леди? — поинтересовался Вели, вырастая в дверном проеме. — Один из наших людей перехватил их внизу, когда они пытались незаметно проскользнуть мимо полицейского, охраняющего лифт. Леди утверждают, что якобы это вы просили их сюда приехать. Это так, сэр? — Произнося эту тираду, сержант обводил квартиру взглядом.
— Все в порядке, Вели, — улыбнулся Эллери. — Я действительно попросил их приехать. А чем сейчас занимается комиссар?
— Мертвой хваткой схватился за шарф, — проворчал Вели, бросив испытующий взгляд на сжавшего кулаки Уивера.
— Кстати, вы сделали то, что я вам посоветовал по телефону? — поинтересовался Эллери.
— Да, ее нигде нет. Мы отправили на ее поиски двоих наших людей. — Суровый сержант улыбнулся. — Мистер Квин, а как долго вам еще будет нужна… э-э-э… помощь нашего инспектора внизу?
— Я вам позвоню. А теперь, будьте так добры, исчезните отсюда.
Вели усмехнулся, но уже в следующий момент лицо его снова приобрело выражение суровой неподвижности. Он развернулся и направился в сторону лифта.
Эллери же обратился к женщинам, с тревогой смотревшим на него. Он заговорил со старшей из них — высокой, благообразной дамой лет пятидесяти, у которой были голубые глаза и седеющие волосы.
— Насколько я могу судить, вы и есть та самая мисс Хортенс Андерхилл? — деловито уточнил Эллери.
— Да, я служу у мистера Френча экономкой. — Тонкий, пронзительный голосок, в котором отчетливо слышались железные нотки, был ей очень к лицу.
— А это горничная мисс Бернис Кармоди?
Ее спутница оказалась робким существом с тусклыми волосами каштанового оттенка и добродушным личиком. Услышав упоминание о себе, она встрепенулась и инстинктивно придвинулась поближе к Хортенс Андерхилл.
— Да, — подтвердила экономка. — Это мисс Дорис Китон, горничная Бернис.
— Замечательно. — Эллери расплылся в улыбке и вежливо поклонился. — Прошу вас следовать за мной.
Распахнув массивную дверь, обитую красной кожей, он вошел в просторную спальню. Уивер покорно прошествовал за ним.
Эллери указал на кресла:
— Присаживайтесь, прошу вас.
Женщины сели. Не отрывая потухшего взгляда карих глаз от Эллери, Дорис постаралась незаметно придвинуть свое кресло к креслу, в котором сидела экономка.
— Мисс Андерхилл, — заговорил Эллери, крутя в руках пенсне, — вам когда-либо прежде приходилось бывать в этой комнате?
— Да. — Экономка холодно блеснула глазами, выдерживая взгляд собеседника.
— Правда? — Эллери выдержал учтивую паузу, продолжая смотреть женщине прямо в глаза. — А можете сказать, когда и по какой причине?
Его настойчивость, казалось, ничуть не испугала экономку.
— Много раз, всякий раз, когда миссис Френч нужна была одежда.
— Одежда? — Эллери был явно смущен таким ответом.
Женщина кивнула:
— Ну да… Каждый раз, когда миссис Френч оставалась здесь на ночь, она просила меня привезти ей сюда белье и платье на следующий день. А потому…
— Постойте-ка минутку, мисс Андерхилл. — Во взгляде Эллери появилось заинтересованное выражение. — А у нее что, было такое обыкновение?..
— Ну да, насколько мне известно.
Эллери подался вперед:
— И когда в последний раз миссис Френч обращалась к вам с подобной просьбой?