— Я не знаю — просто догадываюсь.

— Мистер Зорн имеет на вас какое-то влияние? — мягко поинтересовался инспектор. — Или это связано с вашим отцом?

Мэрион переводила взгляд с одного на другого, словно не веря своим ушам.

— А я-то все время считала это секретом… — Она нервно рассмеялась, но лицо ее просветлело. — Полагаю, вы хотите услышать все по порядку. Уэстли сказал мне, что вам известно… — Девушка закусила губу и покраснела. — Я не должна об этом говорить — он не велел мне никому рассказывать, что мы обсуждали.

Инспектор и Эллери рассмеялись над ее наивностью.

— Как бы то ни было, — продолжила она, — вы слышали о… о моей мачехе и мистере Зорне… Конечно, это в основном сплетни, но я не была уверена… Мы изо всех сил старались скрыть от отца эти грязные слухи, однако боюсь, что нам это не слишком хорошо удавалось. — В ее глазах мелькнул страх. Она умолкла и уставилась в пол.

Эллери и инспектор переглянулись.

— Продолжайте, мисс Френч, — попросил инспектор тем же успокаивающим тоном.

— Случайно, — заговорила девушка, — я подслушала то, что частично подтверждало эти слухи. Правда, их отношения зашли не очень далеко, но они становились опасными — даже я это понимала… Поэтому в понедельник…

— Вы говорили с вашим отцом? — спросил Эллери.

Мэрион вздрогнула:

— Нет! Но я должна была спасти папино здоровье, его репутацию, его… душевный покой. Я даже Уэстли ничего не сказала. Он мне не позволил бы… делать то, что я сделала. Я отправилась к мистеру Зорну и его жене.

— Продолжайте.

— Я пошла к ним после обеда, зная, что они оба должны быть дома. Мне хотелось, чтобы там была миссис Зорн, так как она догадывалась… и ужасно ревновала. Она даже угрожала…

— Угрожала, мисс Френч? — переспросил инспектор.

— О, в этом нет ничего серьезного, — поспешно заверила Мэрион, — но я поняла, что она знает о происходящем. К тому же в том, что мистер Зорн влюбился в Уинифред, во многом была и ее вина. Миссис Зорн… — Она печально улыбнулась. — Вы, наверное, сочтете меня сплетницей… Но в моем присутствии миссис Зорн обвинила мистера Зорна и сказала, что… что это должно прекратиться. Миссис Зорн пришла в дикую ярость и начала ругаться. Она угрожала разделаться с Уинифред. Мистер Зорн пытался все отрицать, но, очевидно, все же понял, что с нами двумя ему не справиться, и в гневе ушел из квартиры, оставив меня наедине с этой ужасной женщиной. Она казалась почти безумной… — Мэрион поежилась. — Я немного испугалась и решила, что мне тоже лучше уйти. Правда, это было похоже на бегство — я даже в коридоре слышала ее вопли… Когда я ушла из квартиры Зорнов, было начало одиннадцатого. Я чувствовала себя больной и слабой и решила прогуляться по парку — насчет этого я вам вчера сказала чистую правду. Я бродила там, пока не начала валиться с ног от усталости, и тогда решила вернуться домой. Было около полуночи…

Последовала пауза. Эллери, склонив голову к плечу, бесстрастно разглядывал девушку. Инспектор откашлялся.

— Вы сразу легли спать, мисс Френч? — спросил он. Девушка недоуменно посмотрела на него:

— Что вы имеете в виду? Я… — В ее глазах снова мелькнула тревога, но она пересилила страх и ответила: — Да, инспектор, сразу.

— Кто-нибудь видел, как вы вернулись домой?

— Н-нет…

— Вы никого не встретили и ни с кем не говорили?

— Нет.

Инспектор нахмурился.

— Ну что ж, мисс Френч, как бы то ни было, вы поступили правильно, что рассказали нам об этом.

— Я не хотела этого делать, — прошептала девушка. — Но Уэстли, когда я рассказала ему все сегодня утром, сказал, что я должна пойти к вам. Поэтому…

— А почему вы не хотели? — поинтересовался Эллери, заговорив впервые с тех пор, как Мэрион начала рассказывать свою историю.

Девушка промолчала и в следующий момент с решительным видом встала с кресла.

— Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос, мистер Квин, — заявила она.

Инспектор тоже встал и молча проводил Мэрион до двери.

— Чиста и прозрачна, как всякий ангел, — усмехнулся Эллери, когда его отец вернулся. — Не надо хмуриться, папа. Скажи, а ты уже проверил алиби нашего дорогого друга Сайреса Френча?

— Да. — Инспектор выглядел несчастным. — Джонсон занимался этим всю ночь. Утром я получил от него рапорт. Френч на самом деле был в Грейт-Нек у Уитни. Насколько я понял, около девяти часов вечера в понедельник у него слегка подвело живот, и он сразу же отправился спать.

— Совпадение?

— Ну, во всяком случае, это обеспечивает ему алиби…

— Вот как? — Эллери сел, закинув ногу на ногу. — Исключительно ради упражнения интеллекта должен тебе сказать, что ты не прав. Ты говоришь, что старик Сайрес отправился в постель в девять. Предположим, что он решил вернуться в Нью-Йорк так, чтобы об этом не узнал хозяин дома. Тайком выбрался из дома и потопал по дороге… Стоп! А кто-нибудь вообще видел, как он уезжал рано утром в машине Уитни?

Инспектор недоуменно воззрился на сына:

— Джонсон сказал, что Френч уехал, когда в доме все еще спали. Но шофер, разумеется, его видел…

— Но шофера нетрудно подкупить, — усмехнулся Эллери. — Итак, наш достойный борец с пороками выскальзывает из дома, и шофер — возможно, его сообщник — тайком отвозит его на вокзал. В это время как раз по расписанию отходит поезд — я это точно знаю, так как три недели назад, как раз в понедельник вечером, возвращался этим самым поездом от Бумера. А оттуда только полчаса до вокзала Пенсильвания. Остается лишь пробраться через дверь склада…

— Но ему пришлось бы остаться в универмаге на всю ночь! — простонал инспектор.

— Разумеется. Но шофер опять-таки обеспечил бы ему надежное алиби. Видишь, как все просто?

— Что за вздор! — возмутился инспектор.

— Я не говорю, что именно так было на самом деле, — подмигнул отцу Эллери, — но и это тоже необходимо иметь в виду.

— Ерунда! — проворчал инспектор, и оба рассмеялись. — Кстати, я намерен заняться проверкой алиби. С работы я позвонил Зорну и попросил его приехать сюда. Посмотрим, как его показания совпадут с историей Мэрион Френч, и узнаем, что он делал после десяти вечера.

Эллери внезапно посерьезнел и недовольно потер лоб.

— Быть может, это и в самом деле неплохая идея — проверить все алиби. Тогда стоит пригласить сюда и миссис Зорн. А я тем временем буду подражать стоикам.

Инспектор с помощью Джуны, отыскивающего номера в телефонной книге, засел за телефон, а Эллери опустился в кресло и закрыл глаза.

Спустя полчаса мистер и миссис Зорн уже сидели в гостиной Квинов, глядя на инспектора. Эллери устроился в углу, где его было почти не видно из-за книжного шкафа.

Миссис Зорн оказалась высокой, полной и румяной женщиной с коротко подстриженными волосами вызывающе золотистого оттенка, холодными зелеными глазами и большим ртом. С первого взгляда ей можно было дать около тридцати лет, но заметные при ближайшем рассмотрении морщинки вокруг глаз и на подбородке добавляли ей еще добрый десяток лет. Одета она была по последнему крику моды и держалась подчеркнуто высокомерно.

Несмотря на рассказ Мэрион, мистер и миссис Зорн вели себя как любящие супруги. Миссис Зорн поздоровалась с инспектором с царской вежливостью, а каждое обращение к мужу начинала с нежного «Дорогой…».

Окинув ее внимательным взглядом, инспектор решил говорить без обиняков.

Сначала он обратился к Зорну:

— Я вызвал вас сюда, мистер Зорн, чтобы узнать, где вы были вечером и ночью в минувший понедельник.

Рука директора задержалась на лысой макушке.

— В минувший понедельник? Когда произошло убийство?

— Совершенно верно.

— Вы хотите сказать… — Его глаза за стеклами очков в массивной золотой оправе гневно сверкнули. Миссис Зорн заметно повела пальцем, и ее супруг мгновенно успокоился, словно по мановению волшебной палочки. — Я обедал дома с миссис Зорн, — заговорил он так, как будто ничего не произошло. — Около десяти я отправился в клуб «Пенни» на углу Пятой авеню и Тридцать второй улицы. Там я встретил Грея, и мы около получаса обсуждали предстоящее объединение с Уитни. Потом у меня разболелась голова, и я сказал Грею, что хочу пройтись. Мы пожелали друг другу доброй ночи, и я ушел из клуба. Домой я пошел пешком — по Пятой авеню к Семьдесят четвертой улице.

— Когда же вы вернулись домой? — поинтересовался инспектор.

— По-моему, где-то без четверти двенадцать.

— Миссис Зорн еще не спала? Она вас видела?

— Нет, инспектор, не видела, — ответила за мужа высокая румяная женщина. — Вскоре после ухода мистера Зорна я отпустила на ночь прислугу и легла спать. Заснула почти сразу же и не слышала, как муж вернулся домой. — Она улыбнулась, показав крупные белые зубы.

— Боюсь, я не вполне понимаю, каким образом… — вежливо начал инспектор.

— У нас с мистером Зорном разные спальни, — пояснила миссис Зорн.

— Гм! — Инспектор снова обернулся к Зорну, хранившему смиренное молчание: — Во время вашей прогулки, мистер Зорн, вы встречали кого-нибудь из знакомых?

— Нет…

— Когда вы вошли к себе в дом, вас видел портье или лифтер?

Зорн подергал себя за рыжий ус.

— Боюсь, что нет. Там дежурит только ночной портье, а когда я вошел, он как раз куда-то отлучился.

— А лифт, наверное, обслуживается пассажирами самостоятельно? — сухо осведомился Квин.

— Да…

Инспектор обратился к миссис Зорн:

— В котором часу вы увидели впервые вашего мужа утром во вторник?

Женщина вскинула светлые брови:

— Дайте подумать… Ах да! Часов в десять.

— Миссис Зорн, а он был полностью одет?

— Да. Когда я вошла в гостиную, он читал утреннюю газету.

Инспектор устало улыбнулся, встал и прошелся по комнате. Наконец остановился рядом с Зорном и сурово посмотрел на него:

— А почему вы ничего не сказали мне о визите в вашу квартиру в понедельник вечером мисс Френч?

Зорн замер. Имя Мэрион произвело на миссис Зорн незабываемый эффект. Кровь отхлынула от ее лица, а зрачки расширились, как у тигрицы.

— Эта!.. — злобно прошипела она. Маска вежливости вмиг слетела с ее лица, обнаруживая под собой лицо уже немолодой сварливой женщины.

Инспектор, казалось, не слышал.

— Ну, мистер Зорн? — подтолкнул он собеседника.

Зорн нервно провел языком по пересохшим губам.

— Я не знал, что это тоже имеет отношение… Да, это правда. Мисс Френч приходила к нам и ушла около десяти часов.

— Вы говорили о ваших отношениях с миссис Френч? — напомнил инспектор.

— Да.

— И миссис Зорн пришла в ярость?

Глаза женщины вспыхнули холодным зеленым пламенем.

— Да, — пробормотал Зорн.

— Миссис Зорн!

Веки румяной женщины сразу же опустились.

— В понедельник вечером вы пошли спать в начале одиннадцатого и не выходили из вашей комнаты до десяти утра?

— Да, инспектор.

— В таком случае это все, — отрезал Квин.

Когда Зорны ушли, инспектор увидел, что Эллери в своем углу заходится беззвучным смехом.

— Интересно знать, что это тебя так развеселило? — мрачно поинтересовался старик.

— Да вся эта путаница, папа! — воскликнул Эллери. — Жизнь — сплошная путаница, как говорят французы! Ты только посмотри, как события красиво опровергают друг друга!.. Ну и что ты думаешь об этой беседе?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — проворчал инспектор, — но я понимаю только одно. Любой человек, чье алиби между половиной двенадцатого вечера понедельника и началом десятого утра вторника не подтверждено свидетельскими показаниями, мог совершить убийство. Предположим, что некто господин Икс — возможный убийца. Его не видели в понедельник после половины двенадцатого ночи. Сам он утверждает, что пошел домой и лег спасть. Свидетелей нет. Допустим, что он не пошел домой, а проскользнул в универмаг через вход на склад и ушел оттуда на следующее утро в девять, оставшись никем не замеченным, вернулся к себе домой и появился на людях около половины одиннадцатого. Теоретически считается, что все это время он спал дома и, следовательно, не мог совершить преступление. Тем не менее практически это очень даже возможно.

— Что верно, то верно, — согласился Эллери. — Ну, вызывай очередную жертву обстоятельств.

— Он будет здесь с минуты на минуту, — пообещал инспектор и отправился в ванную смыть испарину, покрывшую лицо.

Глава 32

АЛИБИ: МАРЧБЕНКС

Марчбенкс был мрачен и сердит. В ответ на приветствие инспектора он огрызнулся и не обратил никакого внимания на Эллери. Грубо отказав Джуне, собиравшемуся взять у него шляпу и трость, он с грохотом швырнул их на стол, уселся без приглашения в кресло и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику.

«Ну, сэр, сейчас мы тобой займемся!» — подумал про себя инспектор и взял понюшку табака, с любопытством разглядывая посетителя.

— Марчбенкс, — резко начал он, — где вы были вечером и ночью в понедельник?

— Это что, допрос с пристрастием? — проворчал брат убитой.

— Если вам так больше нравится, то можете так и считать, — весьма нелюбезно ответил инспектор. — Повторяю вопрос: где вы были в понедельник вечером?

— На Лонг-Айленде, если уж вам это так интересно, — огрызнулся Марчбенкс.

— О, значит, на Лонг-Айленде! — Ответ, казалось, произвел на инспектора должное впечатление. — И когда вы туда отправились, где вы там были и как долго?

— Вас интересуют подробности? — прошипел Марчбенкс. — Отлично! Я выехал из города в понедельник в семь часов вечера на своей машине…

— Вы сами были за рулем?

— Да. Я…

— С вами был еще кто-нибудь?

— Нет! — рявкнул Марчбенкс. — В конце концов, вы выслушаете мою историю или нет?

— Продолжайте, — разрешил инспектор.

— Как я уже сказал, — прошипел Марчбенкс, — я выехал из города в понедельник в семь часов вечера на своей машине. И поехал в направлении Литл-Нек…

— Вот как? Литл-Нек? — с интересом переспросил инспектор.

— Да, Литл-Нек, — сердито повторил Марчбенкс. — Что в этом плохого? Меня туда пригласили на вечеринку в дом моего друга.

— Его имя?

— Патрик Мэлоун, — примирительным тоном сообщил Марчбенкс. — Прибыв туда, я не застал дома никого, кроме слуги Мэлоуна. Тот объяснил, что его хозяина в последний момент вызвали куда-то по очень срочному делу и ему пришлось отменить вечеринку.

— Вы знали, что такое может произойти?

— Если вы имеете в виду, знал ли я, что Мэлоуна могут вызвать, то да, знал. Он упомянул о такой возможности еще днем по телефону. Оставаться там мне было незачем, и я поехал по шоссе к своему коттеджу, находящемуся всего в нескольких милях оттуда. Я держу его для увеселительных поездок на Лонг-Айленд…

— У вас там есть слуги?

— Нет. Это маленький домик, и когда я приезжаю туда, то предпочитаю побыть в одиночестве. Я провел ночь в коттедже, а утром вернулся в город на машине.

Инспектор иронически улыбнулся:

— Полагаю, ни вечером, ни утром вы не встретили по дороги никого, кто мог бы подтвердить ваше заявление?

— Не знаю, к чему вы клоните…

— Так да или нет?

— Нет.

— Когда вы вернулись в город?

— Около половины одиннадцатого. Я встал довольно поздно.

— А в какое время вечером вы приехали к вашему другу Мэлоуну и говорили со слугой?

— Около восьми или половины девятого — точно не помню.

Инспектор бросил на Эллери насмешливый взгляд и пожал плечами. Цветущее лицо Марчбенкса помрачнело, и он резко поднялся:

— Если у вас больше нет вопросов, инспектор Квин, то мне нужно идти. — Он взял со стола шляпу и трость.

— Еще один вопрос. Садитесь, Марчбенкс.

Марчбенкс послушно сел.

— Как вы можете объяснить убийство вашей сестры?

— Я так и думал, что вы об этом спросите! — усмехнулся тот. — Что, силенок не хватает, да? И неудивительно! Полиция в этом городе…

— Пожалуйста, отвечайте на вопрос.

— Никак не могу! — внезапно закричал Марчбенкс. — Объяснять — это ваше дело! Я знаю только, что мою сестру застрелили, и хочу, чтобы убийцу поджарили на электрическом стуле! — Он умолк, задохнувшись от гнева.

— Да-да, я понимаю вашу естественную жажду мести, — устало произнес инспектор. — Можете идти, Марчбенкс, но я попрошу вас никуда не уезжать из города.

Глава 33

АЛИБИ: КАРМОДИ

Следующим посетителем был Винсент Кармоди. Соблюдая присущую ему сдержанность, он бесшумно опустился в кресло и стал ждать вопросов.

— Э-э… мистер Кармоди, — неуверенно начал инспектор. Нежелание антиквара вести беседу было очевидным. — Я пригласил вас сюда для небольшой консультации. Мы проверяем алиби каждого, кто имеет прямое или косвенное отношение к миссис Френч. Это чистая формальность…

Кармоди что-то промычал, теребя всклокоченную бороду.

Инспектор запустил пальцы в старую, потемневшую табакерку.

— Я был бы счастлив, сэр, выслушать отчет о вашем месте пребывания в прошлый понедельник вечером и ночью, когда произошло убийство вашей бывшей жены.

— Меня не интересует убийство моей бывшей жены, — с пренебрежением буркнул Кармоди. — Как насчет моей дочери, инспектор?

Квин с растущим раздражением посмотрел на вытянутое бесстрастное лицо антиквара:

— Поиски вашей дочери ведутся должным образом. Мы ее пока не нашли, но к нам поступила свежая информация, которая, вероятно, даст какие-нибудь результаты. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.

— Результаты! — с горечью произнес Кармоди. — Мне известно, что означает это словечко на вашем полицейском жаргоне. Вы в тупике и сами отлично это понимаете. Я поручу это дело частному детективу.

— Не будете ли вы так любезны сначала ответить на мой вопрос? — сердито поинтересовался инспектор.

— Успокойтесь! — огрызнулся Кармоди. — Не вижу, какое может иметь значение мое местонахождение в понедельник вечером. Я, безусловно, не похищал собственную дочь. Но если уж вам это так интересно, то пожалуйста. В понедельник вечером я получил телеграмму от одного из моих информаторов. Он сообщил, что обнаружил в дебрях Коннектикута дом, полный разных редкостей колониального периода. Находки такого рода я всегда проверяю лично. Я сел в поезд, отходящий в 9.14 от Гранд-Сентрал, сделал пересадку в Стамфорде и добрался до места назначения почти к полуночи. В доме никого не оказалось, а остановиться мне было негде — проезжая дорога находилась в отдалении, и отелей поблизости тоже не было. Пришлось возвращаться в Нью-Йорк. На ночной поезд я опоздал, так что вернулся домой только в четыре утра. Вот и все.

— Не совсем, мистер Кармоди, — возразил инспектор. — Кто-нибудь видел вас, когда вы вернулись в город? Ну, например, как вы вошли к себе в квартиру?

— Нет, я приехал среди ночи, вся прислуга уже спала, а семьи у меня нет. Позавтракал я дома в десять утра — мой дворецкий это может подтвердить.

— Несомненно, — вежливо согласился инспектор. — Во время вашего путешествия вы не встретили никого, кто мог бы опознать вас?

— Нет… Разве только кондуктор в поезде.

— Хорошо! — Квин заложил руки за спину, с откровенной неприязнью глядя на Кармоди. — Пожалуйста, изложите ваши передвижения письменно и отправьте их по почте в Главное полицейское управление. Еще один вопрос. Вам известно, что ваша дочь Бернис — наркоманка?

— Как вы об этом узнали? — пробормотал Кармоди сдавленным голосом. Мышцы на его шее напряглись. — Я думал, что это известно только Уинифред и мне.

— Значит, миссис Френч тоже об этом знала? — оживился инспектор. — И давно?

— Боже мой! Теперь все выплывет наружу! — Кармоди устало посмотрел на Квина. — Я узнал об этом около года назад, а Уинифред… — В его голосе послышалась горечь. — Уинифред тогда ни о чем даже не подозревала. А еще говорят о материнском чутье! Вздор! Она думала только о себе!.. Я рассказал ей обо всем две недели назад. Она не поверила, и мы поссорились. Но потом она тоже это поняла — я догадался по ее глазам. Я не раз говорил об этом Бернис, но она потеряла всякий стыд и не желала сообщить, где добывает наркотики. Тогда я обратился к Уинифред, надеясь, что, может быть, ей удастся это выяснить. Больше я ничего не знаю… — Он перешел на трагический шепот. — Я собирался забрать Бернис куда-нибудь, где бы ее вылечили, но Уинифред убита, а Бернис исчезла… — Кармоди умолк, опустив голову.

Сидящий в углу Эллери понимал, как тяжело он переживает.

Ни слова не говоря, Кармоди поднялся, схватил свою шляпу и быстро вышел из квартиры Квинов. Инспектор видел из окна, как он перебежал через улицу, все еще держа шляпу в руке.

Глава 34

АЛИБИ: ТРАСК

Полчаса спустя в квартиру Квинов прибыл Траск. Лениво поприветствовав отца и сына, он опустился в кресло, поднес спичку к сигарете, которую достал из изящного, отделанного янтарем портсигара, и стал ждать вопросов инспектора.

Где он был вечером и ночью в понедельник? Где-то в городе…

Траск сделал неопределенный жест правой рукой, левой пощипывая себя за кончик уса.

Где именно? Он не помнил. В каком-то ночном клубе.

В какое время? Пришел туда, должно быть, около половины двенадцатого.

Где он был раньше? Его подвели друзья, и, не дождавшись их, он отправился в театр на Бродвее.

Как называется ночной клуб? Траск и этого не помнил, так как, говоря откровенно, раздобыл контрабандную выпивку, которая оказалась крепкой, как динамит, и просто валила с ног. Поэтому он не помнил ничего до того момента, как его в десять часов утра во вторник полили холодной водой в уборной на вокзале Пенсильвания. Должно быть, ночью он безобразничал, и под утро его просто вышвырнули из клуба. У него едва хватило времени добраться домой и переодеться, перед тем как отправиться на совещание директоров в универмаг.

— Ну и ну! — пробормотал инспектор, брезгливо разглядывая Траска, как какое-то мерзкое насекомое.

Траск небрежно стряхнул пепел с сигареты в сторону пепельницы.

— Траск!

Резкий окрик Квина заставил посетителя вздрогнуть.

— Вы уверены, что не помните, в каком клубе были той ночью?

— Как вы напугали меня, инспектор! Я ведь уже сказал, что не помню ничего! Все вылетело из головы.

— Скверно, — заметил инспектор. — Скажите, Траск, а вы знали, что Бернис Кармоди принимает наркотики?

— Да ну?! — Траск встрепенулся. — Значит, я был прав!

— Так вы это подозревали?

— И очень часто. Бернис не раз вела себя странно. Проявляла все признаки наркоманки. — Он брезгливо стряхнул щепотку пепла с цветка гардении в петлице.

Инспектор улыбнулся:

— Однако это не помешало вашим матримониальным планам в отношении мисс Кармоди?

— Конечно нет! — откликнулся Траск с видом оскорбленной добродетели. — Я собирался излечить ее после того, как мы поженимся. Разумеется, так, чтобы ее семья ни о чем не догадалась… — Он вздохнул.

— Каковы ваши отношения с Сайресом Френчем? — осведомился инспектор.

Лицо Траска просияло.

— Лучше и не бывает, инспектор! Вам следовало бы ожидать, что я постараюсь поладить с будущим тестем. Ха-ха!

— Убирайтесь отсюда! — приказал Квин.

Глава 35

АЛИБИ: ГРЕЙ

Джон Грей аккуратно стянул с рук перчатки, положил их в черную шляпу-котелок и с улыбкой передал его Джуне. Обменявшись рукопожатием с инспектором, он вежливо кивнул Эллери и сел в кресло, любезно придвинутое Квином.

— У вас очаровательная квартира, — заметил Грей, разглаживая седые усы. — Как продвигается расследование, инспектор? — Болтая, как старый попугай, он быстро мигал бегающими глазками.

Инспектор откашлялся.

— Небольшая, чисто формальная проверка, мистер Грей. Я не причинил вам неудобств, вызвав вас сюда?

— Вовсе нет, — любезно ответил Грей. — Я только что вернулся от Сайреса… от мистера Френча. Ему гораздо лучше.

— Очень этому рад, — проговорил инспектор. — Скажите, мистер Грей, а не могли бы вы рассказать мне, где вы были вечером и ночью в понедельник?

Грей заразительно рассмеялся:

— Понимаю! Неплохо, инспектор, совсем неплохо! Хотите быть уверенным во всем? Очень интересно? Полагаю, тот же самый вопрос вы задаете и другим?

— Безусловно, — заверил его инспектор. — У нас уже побывало несколько ваших коллег.

Оба рассмеялись. Внезапно Грей посерьезнел:

— В понедельник? Дайте подумать… — Он потянул себя за ус. — Ну конечно! Весь вечер я провел в клубе «Пенни». Пообедал там с друзьями, поиграл в бильярд… Около десяти или в начале одиннадцатого Зорн… вы, разумеется, помните Зорна, одного из моих коллег по руководству универмагом? Мы обсудили предстоящее объединение, детали которого нам предстояло отработать на конференции следующим утром с Френчем и другими директорами, и примерно через полчаса Зорн ушел, пожаловавшись на головную боль.

— Ну что же, все сходится, — с усмешкой заметил Квин. — Мистер Зорн совсем недавно побывал здесь и сообщил нам о вашей встрече в клубе «Пенни».

— Вот как? — Грей улыбнулся. — Тогда мне практически нечего добавить, инспектор.

— Едва ли, мистер Грей, — весело возразил Квин. — Для точного соблюдения формальностей нам нужно знать, как вы провели остаток вечера.

— Как всегда, сэр. Около одиннадцати я ушел из клуба и пешком отправился домой — я живу на Мэдисон-авеню, недалеко оттуда. Придя домой, лег спать.

— Вы живете один, мистер Грей?

Грей недовольно поморщился:

— Будучи женоненавистником, я не имею семьи. Хозяйство ведет старая служанка — я снимаю апартаменты в отеле…

— Она еще не спала, когда вы вернулись из клуба, мистер Грей?

Грей развел руками:

— Хильда в субботу вечером уехала навестить больного брата в Джерси-Сити и вернулась только во вторник после полудня.

— Понятно. — Инспектор запустил пальцы в табакерку. — Но кто-нибудь видел, как вы вернулись домой?

Грей казался испуганным, однако потом снова заулыбался:

— О, вы хотите, чтобы я подтвердил мое алиби, не так ли, инспектор?

— Можно сказать и так, сэр.

— Тогда все очень просто, — радостно откликнулся Грей. — Джексон, ночной портье, видел меня, когда я входил в дом. Я спросил насчет почты и немного поболтал с ним, а потом поднялся на лифте к себе.

Лицо инспектора просветлело.

— Тогда и в самом деле добавить больше нечего. Только скажите, сколько было времени, когда вы поговорили с портье и поднялись к себе?

— Ровно 11.40. Я посмотрел на часы на столе Джексона, чтобы сверить с ними свои.

— А где находится ваш отель, мистер Грей?

— На углу Мэдисон-авеню и Тридцать седьмой улицы, инспектор. Отель «Бертон».

— Тогда, пожалуй… Эллери, ты не хотел бы задать мистеру Грею пару вопросов?

Пожилой директор с удивлением обернулся. Он забыл о присутствии Эллери, молча сидящего в углу и прислушивающегося к беседе.

— Спасибо, папа, — улыбнулся Эллери. — У меня есть вопрос к мистеру Грею, если только мы не слишком его задержали. — Он посмотрел на гостя.

— Вовсе нет, мистер Квин, — запротестовал Грей. — Рад помочь вам, чем могу.

— Очень хорошо. — Эллери поднялся со стула. — Мистер Грей, я намерен задать вам весьма странный вопрос. Полагаюсь на ваше умение хранить секреты и на преданность мистеру Френчу, которая должна побудить вас быть откровенным.

— Я полностью к вашим услугам.

— Предположим, — начал Эллери, — что Бернис Кармоди была наркоманкой…

— Наркоманкой? — нахмурился Грей.

— Совершенно верно. И что ни мать, ни отчим не подозревали о ее пагубном пристрастии. А теперь допустим, что миссис Френч внезапно узнала правду…

— Понимаю, — пробормотал Грей.

— Тогда ответьте на чисто гипотетический вопрос: что бы, по-вашему, сделала миссис Френч? — Эллери закурил сигарету.

Грей задумался. Затем посмотрел Эллери прямо в глаза.

— Прежде всего, мистер Квин, — заговорил он, — мне кажется, что миссис Френч не доверилась бы Сайресу.

— Интересно. Вы так хорошо знаете их обоих?..

— Да. — Грей нахмурился. — Мы с Сайресом дружим всю жизнь. А миссис Френч я знаю — вернее, знал — так же хорошо, как и всякий знакомый, вхожий в семью. Уверен, зная характер Сайреса, что миссис Френч не осмелилась бы сообщить ему такое. Она все держала бы при себе или, может быть, рассказала бы Кармоди — своему первому мужу…

— В это нам незачем вдаваться, мистер Грей, — перебил его Эллери. — Но почему она не стала бы ничего говорить Френчу?

— Да потому что, — решительно ответил Грей, — Сайрес крайне болезненно относится ко всему, что имеет хоть какое-то отношение к любого вида порокам, особенно наркомании. Не забывайте, что последние годы он посвящает значительную часть своего времени искоренению этого явления в нашем городе. Если бы он узнал, что подобное происходит в его собственной семье, это, несомненно, вывело бы его из равновесия… Но, разумеется, — поспешно добавил Грей, — Сайрес ничего не знает. Я уверен, что миссис Френч ничего ему не сказала бы — возможно, она постаралась бы тайком вылечить дочь.

— Полагаю, одной из главных причин молчания миссис Френч было бы стремление обеспечить для ее дочери солидную долю состояния мужа? — предположил Эллери.

Грей смущенно отвел глаза.

— Ну, честно говоря, очень может быть… Миссис Френч была не то что непорядочной, но в высшей степени практичной женщиной. Думаю, она твердо решила, что, когда Сайрес умрет, Бернис тоже должна получить свою долю наследства. Хотите знать что-нибудь еще, мистер Квин?

— Этого вполне достаточно, — улыбнулся Эллери. — Очень вам признателен, мистер Грей.

Грей с облегчением поднялся, взял у Джуны пальто, шляпу, перчатки и, вежливо попрощавшись, удалился.

Инспектор и Эллери слышали его шаги на лестнице, когда он быстро спускался на улицу.

Глава 36

«ВРЕМЯ ПРИШЛО…»

Квины отобедали в гробовом молчании. Джуна молча подал на стол и так же молча убрал со стола. Инспектор то и дело запускал пальцы в недра своей табакерки, а Эллери сначала отдал предпочтение сигарете, потом раскурил трубку и затем снова выкурил сигарету. Подобное сочувственное безмолвие в доме Квинов не было редкостью.

Наконец Эллери вздохнул и устремил взгляд в камин. Однако первым нарушил молчание инспектор.

— Насколько я понимаю, — мрачно проговорил он, — день потрачен впустую.

Эллери вскинул брови:

— Ты становишься все более нетерпеливым, папа… Если бы я не знал, как много ты работал в последнее время и сколько у тебя было неприятностей по службе, то уже давно начал бы беспокоиться.

— Из-за моей тупости? — поинтересовался инспектор.

— Нет, из-за отсутствия твоей обычной проницательности, — усмехнулся Эллери. — Ты имеешь в виду, что все, произошедшее сегодня, ни о чем тебе не говорит?

— Облава закончилась неудачей, Спрингер сбежал, проверка алиби не дала ничего определенного… Не вижу поводов для радости, — пояснил инспектор.

— Ну ты даешь! — Эллери нахмурился. — Возможно, я излишне оптимистичен… Но ведь все так ясно!

Вскочив на ноги, он бросился к письменному столу и принялся вытаскивать из ящика исписанные бумаги. Потом, быстро и со знанием дела просмотрев записи, вернул их на прежнее место. Инспектор ошеломленно следил за каждым движением сына.

— Все самое трудное осталось позади, — объявил Эллери, — просто у нас нет доказательств. У меня в руках все нити, ведущие к убийце миссис Френч, но не хватает неоспоримых улик, которые потребует от нас почтенный суд и вся система правосудия. Пап, а как ты сам поступил бы при подобных обстоятельствах?

Инспектор недовольно поморщился:

— То, что кажется тебе абсолютно ясным и понятным, лично мне представляется безнадежно запутанным. И думать об этом совсем невесело, сынок! Эх, скинуть бы мне годков так… — Он хлопнул Эллери по колену. — Не знаю, что я без тебя делал бы.

— Ерунда! — Эллери покраснел. — Ты становишься сентиментальным, папа… — Их пальцы встретились. — Итак, инспектор! Ваша задача в данный момент — помочь мне принять решение!

— Да-да! — Смутившись, Квин поспешно отодвинулся. — Тебе известна истина, ты можешь все объяснить, но при этом не имеешь доказательств. Что же делать?.. Блефовать, сынок! Блефовать, как блефуют при игре в преферанс, чтобы ввести противника в заблуждение!

Эллери глубоко задумался.

— Я был уже почти… Боже ты мой! — Взгляд его внезапно просветлел. — Каким же я был идиотом! — воскликнул он. — Все это время у меня в рукаве находился козырь, о котором я совершенно забыл! Блефовать, говоришь? Теперь мы сможем заманить в ловушку нашего неуловимого злодея! — Порывистым движением он пододвинул к себе телефон, но, немного подумав, передал его инспектору, смотревшему на него с мрачной грустью. — Вот список, — сказал Эллери, — наспех царапая имена на листе бумаги. — Их нужно всех обзвонить, а я пока начну разучивать роль, выстроенную на этих дурацких заметках.

— На какое время? — послушно спросил инспектор.

— Завтра, в половине десятого утра, — ответил Эллери. — Можешь также позвонить окружному прокурору и сказать ему, чтобы он всерьез занялся нашим приятелем Спрингером.

— Спрингером?!

— Да, — кивнул Эллери.

И затем наступило молчание, периодически нарушаемое лишь телефонными разговорами инспектора.