— В вашем рассказе мне не понравилось только одно — сам факт совпадения. А я терпеть не могу совпадений.
* * *
Заведение Авдо Варджяна, как выяснил Эллери, находилось на Восточной Сорок пятой улице в маленьком магазинчике с пыльными окнами, заваленными альбомами для почтовых марок. Войдя внутрь, они попали в узкое помещение с обшарпанным прилавком, накрытым толстым стеклом, под которым лежали листы с оцененными марками. В глубине стоял старомодный железный сейф.
Варджян оказался высоким и худым мужчиной с острыми чертами смуглого лица и красивыми черными глазами, блестевшими из-под длинных ресниц. В его жестах было что-то стремительное и властное, а пальцы казались тонкими и ловкими, как у художника. Когда они вошли, он стоял за прилавком и занимался с каким-то старым потрепанным мужчиной, который то и дело сверялся со своим блокнотом и называл марки по номерам. Бросив острый взгляд на Макгауэна, он произнес:
— А, мистер Макгауэн, что-нибудь не так? — потом, искоса глянув на Эллери, снова повернулся к посетителю.
— О нет, — натянуто ответил Макгауэн. — Просто решил зайти, чтобы представить моего друга. Мы подождем, пока вы не освободитесь.
— Хорошо, — согласился Варджян и продолжил разговаривать с потрепанным мужчиной.
Эллери внимательно следил за тем, как Варджян общался с покупателем. Щипцы он держал в руках так, словно они были живыми. Было одно удовольствие смотреть, как искусно он оттягивал прозрачную ленту, крепившую в альбоме марки, все его движения были легки и уверенны. В нем чувствовалось что-то характерное, словно его вместе со всей обстановкой перенесли сюда из какого-нибудь романа Диккенса. Магазин, продавец, почтовые марки источали тот заплесневелый запах, который с ностальгическим вздохом представляют себе читатели «Лавки древностей». Очарованный Эллери с интересом наблюдал за тем, как маленькие разноцветные квадратики ныряют в кармашки альбомов.
Макгауэн слонялся по магазину и невидящим взглядом смотрел на картонные листы с дешевыми марками.
Потом потрепанный мужчина вытащил четыре двадцатидолларовых банкнота из своего бумажника — больше похожего на дорожную сумку, в которой странники носят хлеб и сыр, — получил сдачу из нескольких мелких купюр и серебра и вышел из магазина с купленными марками в кармане и отсутствующей улыбкой на губах.
— Да, мистер Макгауэн? — мягко спросил Варджян, когда затих звон колокольчика, висевшего по старой моде у двери.
— О! — Макгауэн слегка побледнел. — Познакомьтесь с мистером Эллери Квином.
Варджян устремил на Эллери черные блестящие глаза.
— Мистер Эллери Квин? Вот как. Вы коллекционер, мистер Квин?
— Я собираю, но только не марки, — беспечно ответил Эллери.
— Да? Может быть, монеты?
— Нет, не монеты. Я собираю странные факты, мистер Варджян.
Блеск черных глаз прикрыли полуопустившиеся веки.
— Странные факты? — Варджян улыбнулся. — Боюсь, я не совсем вас понимаю, мистер Квин.
— Что ж, — весело откликнулся Эллери, — прежде всего надо отличать одни странные факты от других. Сегодня утром я ищу очень странные факты. Готов поспорить, что они станут ценнейшими экземплярами в моей коллекции.
Варджян показал ослепительно белые зубы.
— Ваш друг, мистер Макгауэн, шутит надо мной.
Макгауэн вспыхнул:
— Я…
— Я никогда еще не был так серьезен, — резко ответил Эллери, перегнувшись через прилавок и посмотрев прямо в блестящие глаза продавца. — Скажите, Варджян, в чьих интересах вы действовали сегодня утром, продав мистеру Макгауэну марку «Фучжоу»?
Варджян некоторое время молча выдерживал его взгляд, потом расслабился и вздохнул.
— Никогда бы не подумал, — произнес он с упреком, — что вы способны на такой поступок, мистер Макгауэн. Кажется, мы оба согласились с тем, что это конфиденциальная покупка.
— Вы должны рассказать мистеру Квину, — возразил Макгауэн резким тоном, все еще с краской на щеках.
— Почему, — мягко осведомился армянин, — я должен что-то рассказывать вашему мистеру Квину?
— Потому, — небрежно ответил Эллери, — что я расследую убийство, месье Варджян, и у меня есть основания полагать, что марка «Фучжоу» связана с этим делом.
У продавца перехватило дыхание, и в его глазах вспыхнула тревога.
— Убийство, — выдохнул он. — Конечно, вы… Какое убийство?
— Не тяните время, — посоветовал Эллери. — Вы что, не читаете газет? Убийство неопознанного мужчины на двадцать втором этаже отеля «Чэнселор».
— «Чэнселор». — Варджян покусал свои темные губы. — Но я ничего не знал… Я не читаю газет. — Нащупав стоявший за прилавком стул, он сел и пробормотал: — Да, в этом деле я выступил как посредник. Меня просили не разглашать личности человека, который… на которого я работал.
Макгауэн поставил кулаки на прилавок и крикнул:
— Варджян, черт возьми, кто это?
— Тише, тише, — вмешался Эллери. — Не надо прибегать к насилию, Макгауэн. Я уверен, мистер Варджян и так готов нам все рассказать. Не правда ли?
— Я вам скажу, — хмуро ответил армянин. — Я могу объяснить, почему позвонил сначала вам, Макгауэн. Убийство… — Он передернул плечами. — Мой… этот человек сказал мне, — армянин облизал губы, — чтобы я предложил эту марку именно вам.
У Макгауэна отвисла челюсть.
— Вы хотите сказать, — прошипел он, — что этим утром продали мне «Фучжоу» по особому указанию? Вы должны были продать ее только мне?
— Да.
— Кто это был, Варджян? — мягко спросил Эллери.
— Я… — Варджян остановился. Его черные глаза смотрели на них умоляющим взглядом.
— Говори, черт тебя подери! — взревел Макгауэн, бросившись вперед. Он схватил огромной рукой армянина за пиджак и встряхнул так, что голова у него дернулась, а смуглое лицо стало зеленоватым.
— Прекратите, Макгауэн, — резко потребовал Эллери. — Довольно, говорю вам!
Макгауэн, тяжело дыша, неохотно ослабил хватку. Варджян глубоко вздохнул и перевел испуганный взгляд с одного на другого.
— Ну? — рявкнул Макгауэн.
— Видите ли, — промямлил армянин, страдальчески вращая глазами, — это один из самых крупных в мире коллекционеров, специализирующихся по…
— По Китаю, — неожиданно закончил за него Эллери. — Ну конечно. «Фучжоу», Китай.
— Да. По Китаю. Видите ли… он…
— Кто это? — заорал Макгауэн страшным голосом.
Варджян развел руками, всем своим видом показывая, что не может больше сопротивляться.
— Мне очень жаль, но я… Это был ваш друг, мистер Дональд Керк.
Глава 10
СТРАННЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ
У Макгауэна был совершенно убитый вид. Всю обратную дорогу от Варджяна к отелю «Чэнселор» он сидел, бледный и безмолвный, откинувшись на сиденье такси.
Эллери тоже молчал, но его сдвинутые брови говорили о глубоком размышлении.
— Керк, — пробормотал он наконец. — Хм. Некоторые вещи плохо поддаются объяснению. Обычно поступки людей основаны на заурядной психологии. Люди действуют, подчиняясь своим внутренним импульсам. Можно просто смотреть по сторонам и оценивать физиологические возможности окружающих тебя марионеток. Но Керк… Невероятно!
— Я не могу этого понять, — произнес Макгауэн тихим и унылым голосом. — Здесь должна быть какая-то ошибка, Квин. Чтобы Дональд мог сделать такую вещь… и со мной! Это немыслимо. Совсем не в его характере. Подставить меня под удар… Вы знаете, Квин, я его лучший друг, может быть, единственный его настоящий друг на всем свете. Я женюсь на его сестре, которую он любит. Даже если он разозлился на меня или хотел мне за что-то отомстить, он не может причинить вреда мне, не причинив его и ей. Ужасно. Я просто не могу этого понять.
— Нам остается только ждать, — задумчиво ответил Эллери. — Все это действительно очень странно. Кстати, Макгауэн, как могло получиться, что вы не знали о марке «Фучжоу» в его коллекции? Я думал, у вас нет секретов.
— Дональд всегда был неразговорчив, когда дело касалось марок, особенно со мной. В каком-то смысле мы соперники, и это не первый случай, когда друзья делятся всем, кроме личных увлечений. Обычно мы везде бываем вместе — так, по крайней мере, было, пока я не посватался к Марселле, — но только не на аукционах и не у торговцев марками… Разумеется, будучи сам коллекционером, я стараюсь не лезть в его тайны. Время от времени он или Осборн показывают мне какой-нибудь ценный экземпляр. Но я никогда не видел эту марку раньше. Подобный раритет из «местной» серии…
Он замолчал так резко, что Эллери взглянул на него с острым интересом:
— Да? Вы хотели сказать…
— А? Нет, ничего.
— Про ничего скажите моей бабушке, как говорит мой дорогой Реджи. Что странного в том, что у Дональда была марка из «местной» серии? Ведь она китайская, а он специализируется по Китаю?
— Да, но… До сих пор у него не было ни одной, насколько мне известно, — пробормотал Макгауэн. — Я просто уверен, что не было.
— Господи, но почему же ему не иметь такую марку, если она китайская?
— Вы не понимаете, — раздраженно пробурчал Макгауэн. — Если не считать коллекционеров, собирающих марки Соединенных Штатов, мало кто из специалистов — не важно, по какой стране, — занимается сериями «местных». Они не считаются настоящим предметом филателии. Пожалуй, я неудачно выразился. Я хочу сказать, что фактически в каждой стране был период, когда единая национальная почтовая сеть еще не сформировалась, и марки выпускали местные власти — области, коммуны, города, — каждая свои. Большинство американских собирателей не считают такие издания объектами филателии. Им нужны марки, которые выпускались и использовались в национальном масштабе, то есть во всей стране. Керк поступает как все: он собирает только то, что выпускала национальная почта Китая. Я же один из тех безумцев, кому нужно что-нибудь особенное: я коллекционирую «местные» серии по любым странам. Обычные выпуски меня не интересуют. «Фучжоу» относится к «местным» — были такие открытые китайские порты, которые выпускали собственные марки. Но вот откуда, — лицо Макгауэна потемнело, — откуда у Дональда могла оказаться «местная» «Фучжоу»?
На некоторое время воцарилось молчание, пока такси прокладывало дорогу между столбами на Шестой авеню. Потом Эллери спросил:
— Кстати, какова ценность этой «Фучжоу»?
— Ценность? — повторил Макгауэн отсутствующим тоном. — Зависит от обстоятельств. В случае раритетов цены могут сильно меняться, с учетом того, за сколько они были проданы в последний раз. Знаменитая «Британская Гвиана 1856 года», одноцентовая пурпуровая марка, помещенная в каталоге Скотта под номером тринадцать — сейчас она, если не ошибаюсь, принадлежит Артуру Хинду, — оценивается в тридцать две с половиной тысячи долларов. Быть может, память меня подводит, но она обошлась Хинду примерно в эту сумму. По каталогу марка стоит пятьдесят тысяч, но это ничего не значит. Она стоит тридцать две с половиной тысячи, потому что столько Хинд заплатил на нее на аукционе Феррари в Париже… «Фучжоу» я купил за десять тысяч долларов.
— Десять тысяч долларов! — Эллери присвистнул. — Но вы не знаете, какова ее настоящая цена, потому что раньше никто о ней не слышал. Тогда как вы могли…
— Эту цифру назвал мне Варджян, и назвал как окончательную, поэтому я выписал ему чек на эту сумму. Цена приличная, но марка стоит таких денег. Насколько я знаю, это единственный экземпляр, кроме того, ошибка, допущенная при печати, довольно необычна, поэтому вполне может быть, что, если завтра я выставлю ее на аукцион, она принесет мне прибыль.
— Значит, вы в любом случае не проиграли, — пробормотал Квин. — Керк не хотел вас обмануть, если это может вас утешить… Мы приехали.
* * *
Раздеваясь в прихожей в апартаментах Керка, они услышали из гостиной голос Дональда:
— Джози… Я хочу вам что-то сказать… о чем-то спросить.
— Да? — отозвалась Джози мягким голосом.
— Я хочу, чтобы вы знали, — быстро и горячо заговорил Керк, — я действительно считаю, что вы написали прекрасную, замечательную книгу. Не обращайте внимания на Феликса. Он бывает раздражителен, это грубый, циничный человек, а когда он выпьет, то просто не отвечает за свои слова. Я не принял вашу рукопись только… только из-за вас.
— Благодарю вас, сэр, — ответила Джози, не меняя мягкой интонации.
— Я хотел сказать… что причина совсем не та, какая обычно бывает в таких случаях. Мне действительно нужна эта книга…
— Но не нужна я, мистер Дональд Керк?
— Джози! — Похоже, что-то произошло, потому что через мгновение он продолжил напряженным голосом: — Не слушайте, что говорит Феликс. Даже если мы не сможем продать тысячу экземпляров, это будет прекрасная книга, Джози. Если…
— Если вы не сможете продать тысячу экземпляров, мистер Дональд Керк, — спокойно заметал она, — я вернусь в Китай более умудренной, но более несчастной женщиной. Я представляла себе тираж в сотню тысяч… Однако вы что-то хотели мне сказать?
Макгауэн чувствовал себя неловко, а Эллери пожал плечами. Они оба хотели шумно войти в комнату, но в следующий момент остановились. Потому что Керк заговорил странным, задыхающимся голосом:
— Я в вас по уши влюбился, черт возьми! Никогда не думал, что такое возможно. Что какая-нибудь женщина заставит меня потерять голову…
— Даже если эта женщина, — спросила она холодным тоном, в котором слышалась чуть заметная дрожь, — Ирен Левис?
Наступило молчание, и Эллери и Макгауэн, переглянувшись, одновременно громко прочистили горло и вошли в гостиную.
Керк стоял посреди комнаты, опустив плечи. Джози с напряженным видом сидела в кресле, на ее губах застыла натянутая улыбка. Они оба вздрогнули, и Керк торопливо заговорил:
— А, здравствуйте, здравствуйте. Я не думал, что это вы. Вы пришли вместе? Вот и хорошо. Садитесь, Квин, садитесь. Ты уже видел Марселлу, Гленн?
— Марселлу? — тяжело повторил Макгауэн. — Нет, не видел. Доброе утро, мисс Темпл.
— Доброе утро, — пробормотала она, опустив глаза. Белоснежная кожа на ее шее стала ярко-красной.
— Марселла куда-то вышла. Скоро должна вернуться. Вечно она где-то бродит, эта Селла, — быстро заговорил Керк, беспокойно расхаживая по комнате. — Ну как, Квин? Есть какие-нибудь новости? Хотите устроить еще одни допрос?
Эллери сел и с судейским видом водрузил на нос пенсне.
— Я должен задать вам один очень серьезный вопрос, Керк.
Джози поспешно поднялась:
— Боюсь, мне придется оставить вас одних. Прошу меня извинить…
— Вопрос? — эхом откликнулся Керк. Его лицо посерело.
— Мисс Темпл, — серьезным тоном заметил Эллери, — думаю, вам лучше остаться.
Не возразив ни словом, она вернулась на место.
— Какой вопрос? — поинтересовался Керк, облизывая губы.
Макгауэн молча встал у окна, глядя на улицу и повернувшись к ним широкой мрачной спиной.
— Почему, — спросил Эллери, — вы поручили торговцу по имени Авдо Варджян продать вашему другу Гленну Макгауэну редкую марку из «местной» серии, выпущенную в городе «Фучжоу»?
Высокий молодой человек опустился в кресло и, не глядя ни на кого из присутствовавших в комнате, произнес надтреснутым голосом:
— Потому что я болван.
— Не слишком содержательный ответ, — сухо заметил Эллери. Потом его глаза сузились, и он с удивлением увидел выражение лица мисс Темпл.
В ее спокойных миловидных чертах застыло глубокое изумление: можно было подумать, что она буквально не верит своим ушам. Джози Темпл смотрела на издателя широко раскрытыми глазами.
— Гленн, — невнятно пробормотал Керк. Макгауэн, не отворачиваясь от окна, хрипло отозвался:
— Да?
— Я не думал, что ты все узнаешь. Это не имело большого значения. Просто у меня была марка, и я решил, что… Черт, Гленн, просто я хотел, чтобы эту марку получил ты, а не кто-нибудь другой. Ты же понимаешь.
Макгауэн медленно развернулся на каблуках и смерил его холодным взглядом.
— А на тот факт, что она напечатана задом наперед, ты, конечно, не обратил внимания, — проговорил он с горечью.
— Не будем горячиться, — спокойно предложил Эллери. — Дайте мне разобраться с этим, Макгауэн. Керк! Ваши деловые отношения меня не касаются, и, если в них есть какие-то особенные нюансы, связанные с характером вашей деятельности, это не мое дело. Но марка «Фучжоу» напечатана наоборот, и это возвращает нас к тому же самому странному и загадочному принципу, с которым мы имеем дело в последнее время. А это уже мое дело.
— Наоборот, — пробормотала мисс Темпл, приложив ладонь к губам и продолжая смотреть на Дональда Керка.
Эллери мог бы поклясться, что в глазах Дональда промелькнул ужас. Или ему это показалось? Он быстро глянул на Макгауэна, но тот уже снова повернулся к окну, и в силуэте его спины было что-то гневное и упрямое.
— Но я не… — начал было Керк и замер, оцепенев.
— Видите ли, дружище, — продолжил Эллери, — вы должны объяснить нам две вещи: почему вы решили продать «Фучжоу» именно сейчас и таким секретным способом, а главное, откуда она у вас.
Наступило молчание, и в прихожей раздались шаги Хаббла, который, проходя мимо двери, с неприкрытым любопытством бросил взгляд в гостиную.
Потом Керк произнес:
— Я так и думал, что все выйдет наружу. — В его вялом голосе звучала безнадежность. — Поэтому и говорю, что поступил как болван. Но я никак не ожидал…
Он порывисто спрятал лицо в ладонях. При виде его мальчишеского отчаяния на лице мисс Темпл разлилась чудесная мягкость. Керк поднял измученный взгляд.
— Гленн кое-что знает о моем положении. Вряд ли можно об этом догадаться, глядя на мои апартаменты и на то, как мы живем. Это касается и вас, Джози. Наверно, мне следовало давно об этом рассказать… В общем, сейчас у меня довольно трудная финансовая ситуация.
Мисс Темпл не произнесла ни слова.
— Вот как, — констатировал Эллери. Потом весело добавил: — Ну что ж! Это не самая редкая вещь в наши трудные дни, Керк. Проблемы с «Мандарином»?
— Положение довольно скверное. Кредиты, проценты, старые контракты, которые книжные магазины разрывают один за другим… — Дональд покачал головой. — Мы задолжали огромные суммы. Я уже давно вложил в дело все свои наличные, пытаясь спасти издательство. Берн, конечно, не в счет: не знаю, на что он тратит свои деньги, но у него их никогда нет. Так не может продолжаться вечно; ситуация в конце концов наладится, и тогда мы снова будем на коне, потому что у нас солидный список авторов, главным образом благодаря гениальному нюху Берна, который умеет находить бестселлеры. Но пока… — Он пожал плечами, вся его фигура выражала глубокое отчаяние.
— Как насчет марки? — мягко напомнил Эллери.
— В последние дни мне пришлось продать несколько вещей из коллекции. В конце концов дело дошло и до этой…
Макгауэн развернулся, и в его голосе послышался металл:
— Я все это понимаю, Дональд, но я по-прежнему не могу понять, почему надо было устраивать из этого какую-то тайну. Господи, Дональд, почему ты просто не пришел ко мне?
— Еще раз? — лаконично спросил Керк.
Макгауэн прикусил губу.
— Мне кажется, нет никакой необходимости об этом… вспоминать, Дональд. Я не имел в виду…
— А я как раз об этом. — Керк встал и повернулся к ним лицом. — Было время, Квин, — раз уж теперь я хочу очистить свою совесть и окончательно все прояснить, — было время, когда я обращался к Гленну насчет денег. Так сказать, за материальной помощью. У отца нет своих денег, и он ничего не знает. Я не хотел его беспокоить насчет… насчет положения, в которое попал. Мое собственное состояние сократилось до таких размеров, что из него уже не выжмешь никаких наличных. Основная его часть заморожена в неликвидных активах. Это самые замороженные активы, какие я только знаю. — Он невесело улыбнулся. — Поэтому… я брал взаймы у Гленна, который был более чем щедр. В этом не было ничего плохого, хотя я тысячу раз хотел, чтобы обстоятельства не принуждали меня к таким вещам. Разумеется, Гленн прекрасно знал о моих проблемах… Но расходы чудовищные, Квин, просто чудовищные. Неожиданно мне понадобилась крупная сумма денег — для разных вещей. — Его глаза были полузакрыты. — «Фучжоу» была самой дорогой маркой в моей коллекции, как это ни странно. Я почувствовал, что не могу в открытую предложить ее Гленну, потому что и так уже должен ему кучу денег, а мне требовались наличные. Поэтому я попросил Варджяна продать ее Гленну без разглашения имени продавца: мне действительно хотелось, чтобы она попала к нему, раз уж не может быть у меня. Вот и все. — Он резко сел на место.
Мисс Темпл смотрела на него с каким-то необычным, мягким и нежным интересом.
Макгауэн пробормотал:
— Теперь я понял, Дон. Мне очень жаль, что… Но как ты объяснишь тот факт, — воскликнул он, — что марка «Фучжоу» обладает одним из этих чертовых признаков «наоборот», о которых твердит Квин? Тебе не приходило в голову, что, заставив меня купить эту марку в такое время, ты делаешь меня уязвимым для всяких ужасных подозрений?
Дональд поднял на него обведенные тенью глаза:
— Гленн, даю тебе слово… Я об этом не подумал. Даже мысли не было. Господи, Гленн, неужели ты вправду решил, что я мог сделать это нарочно? С заранее обдуманным намерением? Ты не можешь так думать. И вы тоже, Квин. Пока вы не заговорили об этом, я и представить не мог… — Он в изнеможении откинулся назад.
Макгауэн заколебался, на его лице промелькнуло множество разных чувств, потом он подошел к Керку, хлопнул его по плечу и пробурчал:
— Ладно, забудь об этом, Дон. Это я свалял дурака. Вел себя как полный идиот. Забудь об этом. Ты знаешь, если я могу тебе чем-нибудь помочь…
— Хмм, — хмыкнул Эллери. — Раз уж этот вопрос решен, Керк, как насчет второго моего вопроса?
— Второго? — замигал глазами Керк.
— Да. Откуда вы взяли эту марку?
— О! — мгновенно среагировал издатель. — Я купил ее. Уже давно.
— У кого?
— У одного из торговцев. Не помню точно.
— Лжете, — дружелюбно произнес Эллери и поднес к сигарете спичку.
Керк откинулся в кресле с пунцовым лицом. Макгауэн переводил взгляд со своего друга на Эллери, явно колеблясь между дружбой и снова вспыхнувшими подозрениями. Мисс Темпл скомкала носовой платок в мягкий шарик.
— Не понимаю, — с трудом выдавил Керк, — о чем вы говорите, Квин.
— Бросьте, Керк, — обронил Эллери, выдыхая дым, — ясно, что вы лжете. Откуда у вас эта «Фучжоу»?
Мисс Темпл бросила шарик на пол и проговорила:
— Мистер Квин…
Керк вскочил на ноги:
— Джози… нет!
— Все в порядке, Дональд, — ответила она спокойно. — Мистер Квин, мистер Керк ведет себя по-рыцарски. Совсем как в былые времена. Это очень любезно с его стороны, но я не нуждаюсь в его великодушии. Нет, Дональд, мне нечего скрывать. Дело в том, мистер Квин, что Дональд получил эту марку от меня.
— А, — с улыбкой отозвался Эллери, — это уже лучше. Гораздо лучше. Если позволите мне маленькую сентенцию, я хочу напомнить, что правда всегда торжествует. Направляясь сюда, я представлял себе что-то в этом роде. Керк, вы джентльмен и умный человек. А теперь, мисс Темпл, может быть, вы просветите нас насчет деталей.
— Вы совершенно не обязаны это говорить, Джози, — быстро посоветовал Керк. — Никто не вправе…
Макгауэн тронул своего друга за руку:
— Спокойнее, Дон. Так действительно будет лучше. Квин прав.
— Конечно прав, — весело подтвердила мисс Темпл. — Мой отец, который, как уже я говорила раньше, работал в американской дипломатической миссии в Китае, помимо этого — я не рассказывала об этом никому, кроме мистера Керка, потому что никто больше и не интересовался, — был в некотором роде коллекционером. Разумеется, он не мог позволить себе таких дорогих вещей, как Дональд или мистер Макгауэн. Для этого он слишком мало зарабатывал.
— Джози, вы не думаете…
— Нет, Дональд. Об этом вполне можно рассказать. Я не вижу, каким образом это может повредить делу. В любом случае, как человек наивный и доверчивый, я надеюсь, что справедливость… хм… восторжествует. — Она улыбнулась своей эльфийской улыбкой, и даже Керк не мог не улыбнуться ей в ответ. — Отец нашел эту марку в «Фучжоу» много-много лет назад у какого-то жуликоватого евразийца: честно говоря, я так в точности и не поняла, каким образом тот человек раздобыл марку. Возможно, он служил в почтовом ведомстве. Как бы там ни было, отец купил марку, заплатив за нее до смешного маленькую сумму, и она хранилась в его коллекции до самой смерти.
— Боже, какая удача! — воскликнул Макгауэн с блестящими глазами.
— И никто из коллекционеров не знал, что она находится у него?
— Точно не знаю, но думаю, что нет, мистер Квин. Отец почти не знал никого из коллекционеров, а со временем он потерял интерес и к собственной коллекции… Она просто пылилась у нас на чердаке. Я помню, что моя амэ
[13] с упреком говорила мне об этом.
— Неудивительно, — пробормотал Макгауэн. — Вот так и пропадают великие раритеты. Боже мой, это… это почти преступная небрежность! Простите, мисс Темпл.
— Ничего, все в порядке, мистер Макгауэн, — ответила Джози со вздохом. — Наверно, вы правы. После смерти отца я продала почти всю коллекцию — выручка была небольшой, но я нуждалась в деньгах. Однако продавать «Фучжоу» мне почему-то не хотелось. Это была единственная вещь, о которой отец говорил с некоторой долей энтузиазма, и я… я решила оставить ее у себя по чисто сентиментальным соображениям.
— А кому, — спросил Эллери, — вы продали остальные марки?
— Какому-то торговцу из Пекина. Я забыла его имя.
— Может быть, Цо Лин? — с любопытством спросил Макгауэн.
— Кажется, это был именно он. Вы его знаете?
— Я с ним переписываюсь. Это абсолютно честный китаец, Квин.
— Хм. Вы не говорили ему о «Фучжоу», мисс Темпл?
Она слегка нахмурилась:
— По-моему, нет. Во всяком случае, когда я начала переписываться с мистером Керком по поводу моих литературных планов, каким-то образом получилось так… Пусть он лучше сам расскажет вам об этом.
Керк охотно подхватил:
— Все получилось очень естественно, Квин. Однажды я написал, что собираю китайские марки, и мисс Темпл написала мне в ответ о «Фучжоу» своего отца. Разумеется, я был крайне заинтересован и, — его лицо потемнело, — находился тогда в несколько лучшем финансовом положении, чем сейчас. Хотя марка «Фучжоу», строго говоря, находилась вне сферы моих интересов, я решил, что такой необычный экземпляр должен присутствовать в моей коллекции. Короче говоря, я убедил мисс Темпл расстаться с ней.
— Это было не так уж трудно, — мягко заметила маленькая женщина. — Я поняла, что поступила слишком эгоистично, оставив ее у себя, несмотря на то, что не питаю ни малейшего интереса к филателии. Возможно, тут я разделяю обычное женское равнодушие к таким вещам. Кроме того, мне были очень нужны деньги. Мистер Керк предложил мне за нее столь невероятную сумму, что сначала я заподозрила, уж не строит ли он каких-то зловещих замыслов против наивной девушки из Китая.
— Но потом, — улыбнулся Эллери, — его честные письма растопили лед. Хорошо. Сколько вы заплатили за нее мисс Темпл, Керк?
— Десять тысяч. Она стоит этих денег. Верно, Гленн?
Макгауэн с трудом вышел из охватившей его задумчивости.
— О, безусловно, иначе я бы ее не купил.
— Вот и все, — вздохнула мисс Темпл. — Что вы теперь скажете, мистер Квин? Это совершено невинная история, и уверена, что все ваши подозрения рассыпались в прах. Не правда ли, мистер Квин?
— Слишком много «мистеров Квинов», — заметил Эллери, с улыбкой поднимаясь с места, — но по существу вы правы. Кстати, после преступления вам не приходило в голову, что в этой марке тоже есть кое-что наоборот?
— Боюсь, — с сожалением ответила мисс Темпл, — что я начисто забыла об этом деле. Нельзя же все помнить в самом деле.
— Конечно нельзя, — согласился Эллери. — Тем более когда речь идет о таких пустяках. Ну что ж, желаю всем удачного дня и не стану больше понапрасну тратить свое и ваше время. Не волнуйтесь, Макгауэн: как говорят в Сильвер-Галч, главное, сильно потереть, а грязь найдется.
— Ха-ха, — отреагировал Макгауэн.
— Что ж, — усмехнулся Эллери, — хоть эту шутку оценили. Всего доброго.
* * *
Когда Хаббл вывел его из апартаментов Керка, мистер Эллери Квин держался с таким видом, словно все случившееся не развеяло его сомнений и он никуда не собирался уходить. Он остался стоять в коридоре, размышляя и нахмурив брови, как будто продолжал пережевывать одну и ту же умственную жвачку, которая никак не поддавалась его усилиям.
— Веселенькое дельце, я вам скажу, — пробормотал он себе под нос. — Будь я проклят, если что-нибудь в этом понимаю.
Его внимание привлекла дверь в другом конце коридора, и он вздохнул. Казалось, прошло уже сто лет с того момента, когда он открыл эту дверь и обнаружил перевернутую вверх дном комнату и мертвеца, переодетого задом наперед. Неожиданно в голову ему пришла мысль, и он пересек коридор, подергал ручку. Но дверь была заперта.
Он пожал плечами и уже собирался направиться к лифтам, как вдруг движение в конце коридора заставило его отпрыгнуть, как испуганного кенгуру, за соседний угол и укрыться там, затаив дыхание. Потом он снял шляпу и осторожно выглянул в коридор.
Со стороны пожарной лестницы появилась женщина и направилась к кабинету доктора Керка; поведение ее показалось ему очень странным.
В руках у нее был какой-то большой сверток, завернутый в коричневую бумагу, — тяжелый сверток, судя по тому, с каким трудом она его несла. Женщина старалась идти тихо, и в ее движениях чувствовалась явно нервозность: голова ее крутилась во все стороны, как у настороженного зверька. Было очень странно видеть высокую молодую женщину в стильном меховом манто, красивой шляпе и элегантных перчатках, которая шла, сгибаясь под тяжестью небрежно обмотанного оберточной бумагой большого свертка. Это выглядело почти комично.
Но Эллери не улыбался. Он смотрел на нее, оцепенев от напряжения и чувствуя, как по всему телу бегают мурашки. Господи, подумал он, какая удача!
Женщина бросила взгляд в его сторону, и он поспешно скрылся за углом. Когда он выглянул снова, она в отчаянной спешке теребила ручку у двери доктора Керка. Потом дверь открылась, и женщина исчезла в комнате.
Эллери вихрем пронесся по коридору, увлекая за собой взлетевшие в воздух полы пальто. Однако он двигался бесшумно и достиг двери без происшествий. Он оглядел весь коридор: нигде не было ни души. Очевидно, доктора Керка в апартаментах не было; возможно, он носился на своем инвалидном кресле по крыше отеля, осыпая, как обычно, проклятиями и ругательствами мисс Диверси, которая вывезла его на утреннюю прогулку…
Эллери опустился на колени и заглянул в замочную скважину. Он увидел, как женщина быстро двигается по кабинету, но отверстие было слишком узким для просторного обзора.
Он потихоньку добрался до следующей двери, которая, как он помнил, вела в спальню доктора Керка. Если этого вспыльчивого джентльмена нет на месте… Он нажал на ручку; дверь была не заперта, и он вошел в комнату. Он сразу метнулся вправо, где находилась дверь в другую спальню, и запер ее на замок, а потом поспешил к закрытой двери, которая вела в кабинет. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы без шума повернуть ручку и приоткрыть небольшую щель.
Женщина уже почти закончила свое дело. Оберточная бумага лежала на полу. В дикой спешке она расставляла по местам содержимое свертка — большие тяжелые книги — на той полке, с которой были украдены иудейские книги доктора Керка.
* * *
Когда она удалилась, забрав с собой скомканную бумагу, Эллери спокойно вошел в кабинет.
Как он и ожидал, книги, которые женщина только что поставила на полку, оказались томами иудейских комментариев. Несомненно, это были те самые книги, которые украли у старого ученого.
Эллери тихо вернулся назад, снова отпер дверь в другую спальню, вышел в коридор и проскользнул за угол как раз в тот момент, когда хлопнула дверь, ведущая в прихожую апартаментов Керка.
Спускаясь в вестибюль, он неподвижно стоял в лифте и напряженно размышлял, круто изогнув одну бровь.
Это было совершенно поразительно. После всех его расследований! Еще одна загадочная нить, вплетенная в ткань самого странного и таинственного дела, какие он когда-либо встречал… Потом что-то блеснуло в его мозгу, и он еще глубже погрузился в свои мысли. Да, это вполне возможно… Гипотеза, которая охватывала все факты, по крайней мере на поверхности. Если допустить это предположение, тогда…
Он нетерпеливо встряхнул головой. Об этом следовало как следует подумать.
Потому что эта женщина была Марселла Керк.
Глава 11
УРАВНЕНИЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ
Возможно, наиболее ярким достижением в области полицейских расследований является почти сверхъестественная способность современных детективов следить за перемещениями и устанавливать личности так называемых «неопознанных лиц». Поскольку нет людей непогрешимых, они не всегда добиваются успеха; но в процентном отношении их результаты чрезвычайно высоки, особенно если учитывать, с каким лабиринтом трудностей им приходится иметь дело. Громоздкий и сложный механизм полицейской машины легко скользит по хорошо накатанным рельсам.
Несмотря на это, в случае с таинственным коротышкой, убитым в отеле «Чэнселор», результаты оказались равны нулю. Обычно даже неудачные расследования приносят какие-то крохи — улики, знаки, случайные следы, тонкие ниточки связей, за которые может ухватиться цепкий ум. Здесь же не было ничего, только зияние черной дыры. Словно этот коротышка свалился на землю с другой планеты, прихватив с собой холодное молчание пустого космоса.
Инспектор Квин, в чьих руках — поскольку именно ему было поручено расследование убийства — вхолостую работали рычаги полицейского сыска, как клещ, вцепился в доверенное ему дело. Он отказывался признать поражение, даже когда были исчерпаны все обычные ресурсы: публикация фотографий убитого, описания и запросы, отправленные в полицейские управления других городов, неустанная проверка записей в Бюро розыска без вести пропавших, бесконечные поиски переодетыми сыщиками любых сведений о жертве, услуги информаторов из криминального мира — согласно одной из версий, убитый мог иметь связи с уголовной средой.
Инспектор стиснул зубы и бросил на поиски новых людей. Сообщения типа — «не найден», «неизвестен», «никаких следов» — лились к нему рекой. Все линии расследования заканчивались тупиком. Неразгаданная тайна, окружавшая их, как белая стена, казалась непреодолимой.
Бюро розыска без вести пропавших в лице нескольких специалистов, экспертов своего дела, пришло к неизбежному выводу. Поскольку все обычные принятые меры не привели к успеху, заключили они, вполне логично предположить, что убитый не был жителем Нью-Йорка, а может быть, и вообще никогда не бывал в Америке.
Инспектор Квин покачал головой.
— Я готов поверить во что угодно, — заявил он ответственному лицу из бюро, который с усталым видом сидел у него в кабинете, — но мне кажется, что вы ошибаетесь. В этом деле есть что-то чертовски странное… Может быть, он действительно был иностранцем, как вы говорите, но я в этом сомневаюсь, Джон. Он непохож на иностранца. Люди, которые разговаривали с ним перед смертью, — я имею в виду миссис Шэйн и Осборна и еще ту сиделку у Керков, которая тоже слышала, как он сказал несколько слов, — уверяют, что у него не было ничего похожего на иностранный акцент. Он только немного шепелявил. Дефект произношения или просто особая манера говорить. — Инспектор поджал губы. — Впрочем, попытка не пытка; займитесь этим, Джон.
Таким образом, гигантская задача — оповестить полицейские департаменты всех крупных городов мира, — которую его подчиненные уже понемногу начинали выполнять и раньше, теперь была поставлена перед ними во всем масштабе и с надлежащей срочностью. Повсюду рассылались подробные описания внешности с отпечатками пальцев и специальным упоминанием о характерном шепелявом голосе. Фотографии мертвеца демонстрировались сотрудникам всех воздушных линий, океанских лайнеров, прибрежных теплоходов и железнодорожных сообщений. А в ответ с унылым стуком отскакивающего от пола резинового мячика сыпались все те же безнадежные отчеты: «отсутствует», «неизвестен», «служащим персоналом не опознан». Ничего.
* * *
Через три дня после признаний мисс Темпл, сообщившей, что она являлась владелицей марки «Фучжоу», инспектор Квин пробурчал Эллери:
— Знаешь, мне кажется, что я опять столкнулся с одним странным феноменом, который время от времени случается в полиции. Я заметил, что у людей из транспортных компаний периодически отказывают мозги — называй это как хочешь — и они начисто забывают обо всем, что случилось до их последнего зевка. В конце концов, то, что до сих пор никто не опознал этого парня — будь он проклят! — еще не значит, что он не пользовался ни самолетом, ни теплоходом, ни поездом. Черт возьми, как-то он должен был попасть в Нью-Йорк!
— Если он вообще попал в Нью-Йорк, — заметил Эллери. — Я хочу сказать — если он не находился в нем с самого начала.
— В этом деле слишком много «если», сынок. Разве я на чем-нибудь настаиваю? Может быть, он родился и вырос в этом городе и ни разу не покидал Бронкса. А может быть, это был его первый визит в Нью-Йорк. Но я готов поспорить, что он не ньюйоркец.
— Может быть, и нет, — протянул Эллери. — Я заметил просто так, на всякий случай. На самом деле я с тобой согласен.
— Да что ты? — прищурился инспектор. — Когда ты говоришь таким тоном, меня это сильно настораживает. Выкладывай, что тебе известно?
— Ничего такого, чего не знаешь ты, — рассмеялся Эллери. — Я рассказал тебе до малейших деталей все, что произошло в твое отсутствие. Неужели я не могу хоть раз согласиться с тобой без того, чтобы меня заподозрили во всех смертных грехах?
Инспектор рассеянно постучал своей табакеркой по столу, и некоторое время не было слышно ничего, кроме доносившегося снизу насвистывания офицера в штатском, который питал склонность к фильму «Улицы Нью-Йорка»
[14] из преданности к своей администрации. Эллери хмуро смотрел на закрытые решетками окна в офисе инспектора.
Потом что-то отвлекло его внимание, и он взглянул на отца, который уставился на него с таким видом, словно открыл Америку. Пока он смотрел, старый джентльмен вскочил со своего вращающегося стула и чуть не всем телом упал на стол, чтобы нажать одну из кнопок.
— Конечно! — воскликнул он задыхающимся голосом. — Какой же я болван, какой болван… Билли, — завопил он влетевшему в комнату секретарю, — где Томас?
Секретарь исчез, и через минуту в кабинет ввалился сержант Вели.
Инспектор затянулся понюшкой табака, бормоча себе под нос:
— Да-да, это и есть ключ… Привет, Томас! Почему я не подумал об этом раньше? Садись.
— В чем дело? — спросил Эллери. — Ты что, собрался устроить мозговую атаку?
Инспектор подчеркнуто проигнорировал его слова и сел за стол, посмеиваясь и потирая руки.
— Как дела с торговцами марками и драгоценными камнями, Томас?
— Так себе, — с угрюмым видом пророкотал сержант.
— Что, никаких результатов?
— Никаких. Они его не знают, и никто его не знает. Теперь я в этом уверен.
— Забавно, — пробормотал Эллери, нахмурившись. — Меня беспокоит еще одна вещь.
— Бери вещь и бросай в печь, — весело произнес инспектор. — Я напал на след. Слушай, Томас, ты получил окончательный отчет по гостиницам?
— Конечно. Он не регистрировался ни в одном из городских отелей. Это точно.
— Хм. Вот что, Томас, мой мальчик. И ты тоже, сынок, если у тебя найдется время на минутку отвлечься от того, что тебя беспокоит. Предположим, что наш парень не был ньюйоркцем. Мы все с этим согласны, верно?
— Я думаю, он прилетел с Марса или еще откуда-то, — хмыкнул Вели.
— Я в этом не убежден, — протянул Эллери, — но думаю, что это возможно.
— Хорошо. Если он не был ньюйоркцем, — а факты указывают на то, что он не являлся также и жителем пригородов, поскольку мы их все проверили, — что тогда остается? — Инспектор наклонился вперед. — Значит, он приехал откуда-то издалека. Американец он или иностранец, но, во всяком случае, не здешний. Верно?
— Чертовски верно, — отозвался Эллери, не спуская с отца внимательного взгляда. — И что?
— И то, — ответил инспектор с необычным для него довольным видом. Он постучал по столу указательным пальцем. — И то, сынок, что в Нью-Йорке он был гостем. И то, сынок, что у него должен быть багаж!
Глаза Эллери расширились. У сержанта отвисла челюсть. Потом Эллери вскочил с кресла:
— Отец, это действительно блестяще! Это гениально! Черт возьми, как мне не пришла в голову такая простая вещь? Разумеется! Ты совершенно прав. Багаж… Я со стыдом склоняю перед тобой мою гордую голову. У меня нет твоего опыта. Багаж!
— Похоже, это хорошая зацепка, инспектор, — задумчиво проговорил сержант, потирая свою гигантскую челюсть.
— Вы видите? — Инспектор с улыбкой протянул к ним руки. — Все по-честному. В рукавах ничего нет, только мышцы и немного волос! Бьюсь об заклад, что… — Потом его лицо померкло. — Впрочем, наверное, пока рано считать цыплят. Проблема в том, что он не зарегистрировался ни в одном отеле. А когда он вышел из лифта на двадцать втором этаже отеля «Чэнселор», вещей у него не было. Однако он должен был иметь багаж. Что из этого следует?
— Что он его где-нибудь оставил.
— Ты чертовски прав, Томас. Поэтому я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал, дружище. Возьми всех свободных людей — пусть вам помогут и ребята из бюро — и отправь их на поиски по всем камерам хранения в городе, от Бэттери до Вандервир-парк. Ищите везде — в гостиницах, универмагах, на вокзалах; прочесывайте все подряд. Не забудьте, кстати, про аэропорты: проверьте Кертис-Филд, Рузвельт и Флойд-Беннет. Да, и еще таможенные терминалы. Смотрите все, что было оставлено для хранения в день убийства и до сих пор не востребовано. И каждый час держите со мной связь.
Сержант улыбнулся и ушел.
— Умно, — оценил Эллери, закурив сигарету. — Интуиция подсказывает мне, дорогой мой инспектор, что ты наконец нашел ключик, которым можно открыть какую-то дверь.
— Что ж, — вздохнул старый джентльмен, — если и этот номер не пройдет, я почти готов сдаться, Эл. Не могу себе представить…
Появился секретарь и положил на стол инспектора конверт.
— Что это? — спросил Эллери с застывшей в руке сигаретой.
Инспектор разорвал конверт.
— А, это ответ на мою телеграмму в Скотленд-Ярд! — Он быстро прочел сообщение и передал его Эллери. — Похоже, — заметил он спокойным тоном, — ты был прав, Эл. Да, ты был прав.
— Насчет чего?
— Насчет той женщины.
— Неужели? — Эллери потянулся к телеграмме.
— Как ты догадался?
Эллери чуть грустно улыбнулся:
— Я не строю догадок, ты же знаешь. Все дело в принципе «наоборот».
— Наоборот?
— Конечно, — вздохнул Эллери. — У этой дамы был довольно сомнительный вид, поэтому я подумал, что, может быть, в Скотленд-Ярде есть на нее досье. Что касается имени… — Он пожал плечами. — Когда я написал тебе на бумажке «Сивел», то просто-напросто попробовал, как будет выглядеть Левис наоборот. В последнее время мои мозги проделывают это чисто автоматически. И только потом мне пришло в голову, что «Левис» может быть псевдонимом женщины по имени Сивел, которая просто перевернула свою фамилию наоборот.
Эллери быстро прочитал телеграмму. В ней говорилось: